Читать книгу: «Влияние»

“One must have something to die for in order to have something to live for”*

Carlos César Salvador

Arana Castañeda

*”Чтобы человек понял, что ему есть для чего жить, у него должно быть то, за что стоит умереть”

1

Прячась за напускным веселым балагурством, симпатичный молодой человек в неприметном сером комбинезоне был как никогда серьезен и напряжен в этот вечер. Его давно уже начало терзать беспокойство, но раньше он успокаивал себя и списывал все на утомительные ночные дежурства и общую нервозность команды перед масштабной проверкой.

Сегодня он увидел их лично, они практически поймали его с поличным у стойки бара. Благо, что замешкавшийся между танцующих посетителей официант на пару мгновений скрыл его из прямой видимости, что дало возможность скинуть товар на пол, отшвырнуть в проем стойки и пройти мимо слежки с невозмутимым видом. Но, стоило только продвинуться чуть подальше, приблизиться к обозначенному клиенту столику, как он снова ощутил на себе устойчивое сверление нескольких пар глаз, безотрывно отмечавшее любое его действие.

Клиент явно понял кто к нему идет и сейчас смотрел выжидающе, казалось, даже немного насмешливо, чем только добавлял раздражения и без того напряженному моменту. Да, контрабанда была на флоте не новостью и это действительно приносило солидный дополнительный доход, но и риски были довольно высоки. Нужно было иметь связи и годами зарабатывать репутацию, чтобы получить ресурсы для ведения такого бизнеса. Так что этот взгляд человека напротив, взгляд, преисполненный предвкушения и бескомпромиссности, сейчас был особенно отравляюще удушлив, вызывая сильнейший прилив адреналина.

Едва заметно кивнув мужчине за столиком, как бы игриво уклоняясь от танцующих парочек, юноша проскользнул к туалету и, оказавшись, наконец, в одиночестве кабины, принялся усердно думать.

Несмотря на то, что он давно имел выходы на более крупных клиентов и, объективно, этот персонаж за столиком был далеко не самой крупной рыбой в его сетях, терять реальные деньги совсем не хотелось. Особенно досаждал тот факт, что скинутый пакетик с веществом, вероятнее всего, никогда не будет найден и возвращен, что уже само по себе принесло большие убытки и хорошо бы, если бы они были только финансовые. Ведь, если вещество обнаружат, если начнут искать зацепки…

Обильно ополоснув лицо обжигающе ледяной водой из видавшего виды рукомойника, молодой человек уже практически вышел из туалетной комнаты, как вдруг его взгляд привлёк какой-то порошок, рассыпанный возле переполненной урны. Убедившись, что, кроме него в помещении никого нет, юноша наклонился и попытался изучить находку. Светло-кремовые маленькие кристаллы не имели абсолютно никакого запаха, зато на вид были словно близнецами содержимого утраченного ранее пакетика, разве что, немного мельче и округлее.

За секунду пережив цунами эмоций, юноша немедленно нашел среди салфеток ту, что с виду была наиболее чистой и постарался аккуратно собрать в неё всё найденное содержимое. Да, это было неправильно, клиента он, скорее всего, потеряет, но это все же лучше чем пустые руки и потенциальный скандал. Особенно сегодня, когда они были не одни. Кроме того, согласно уговору, пробовать товар на месте было запрещено, так что схема выглядела беспроигрышной.

Окрыленный внезапным решением, парень спешно покинул туалетную кабину и, просочившись через толпу, наконец-то присоединился к явно напрягшемуся за эти минуты ожидания очень немолодому лысеющему мужчине за столиком.

– Принёс?, – вместо приветствия злобно бросил клиент, обнажив в оскале глубокий шрам, пересекавший всю левую щеку.

– Да, все по плану, – юноша попытался произнести это максимально непринужденно, но вышло как-то совсем невесело и даже слегка испуганно.

– Давай сюда, – прошипел в ответ сиплый голос.

Ловко вытащив из внутреннего кармана комбинезона салфетку, взявший было себя в руки юноша хотел уже было незаметно передать товар собеседнику, как вдруг он снова ощутил на себе пристальный взгляд, фиксирующий каждое его движение. С явным неудовольствием и раздражением юноша также отметил сгорающий от нетерпения и ярости взгляд своего собеседника, сфокусированный на салфетке, который выдавал всю их игру с потрохами. Не нужно было быть полицейскими, чтобы, при должной организации и скорости, прямо сейчас подобраться к их столику и повязать обоих с поличным.

– Что ты творишь? Что за чертовщина вообще здесь происходит?, – сосед по столику явно сдерживался из последних сил, чтобы не наброситься на юношу. Огромные красные ладони в шрамах сжимались и разжимались, а звериный взгляд окутывал яростью все помещение небольшого бара.

– Я же сказал, все по плану, – также враждебно бросил юноша, резко встав из-за стола и, как будто, протянув руку для прощания. На самом деле, он успел незаметно перехватить салфетку и, наконец, передать её во время очень напряженного рукопожатия, сопровождаемого слегка расслабившимся взглядом оппонента.

– Увидимся позже, – короткий шепот клиента был едва слышен на фоне музыки в баре, но произвел должный эффект.

Деньги за товар были переданы заранее в оговоренном месте, товар теперь также был передан. Да, собеседник видел его лицо и, конечно, мог его запомнить, но юноша понятия не имел как именно предполагалось найти его после этой встречи в огромном городе с поистине гигантским портом. А, даже если бы его и выследили до въезда в порт, как смог бы посторонний пробраться на стоявший на рейде в закрытом участке порта военный эсминец и выудить оттуда матроса.

Однако, взяв себя в руки, молодой человек постарался вернуть лицу максимально нейтральное выражение и молча отдалился от оппонента, исчезая в толпе. Поболтавшись по бару ещё немного, периодически приседая за столики к одиноким девушкам и шумным компаниям для запутывания следов наблюдавших, парень в комбинезоне в конце концов направился к выходу, чтобы искать такси до порта.

Оказавшись на улице, юноша, наконец-то вздохнул спокойно – ощущение слежки прошло, а все следы, указывавшие на него, казалось, были тщательно зачищены. Благо, что пробник не пригодился и его до сих пор можно было ощутить, висящим на цепочке под майкой.

Во время шатания по бару после сделки, парень даже успел решить, что весь этот инцидент произошёл к лучшему. Главное, теперь он точно был уверен, что слежка велась, это уже не могло быть совпадением. Но, на счастье, реши они раскрыть его сегодня, содержимое салфетки явно было намного более безопасным чем то, что должно было там быть и никак не могло вывести на тех, кого не стоило знакомить с лишними людьми. На всякий случай, парень решил теперь какое-то время вплоть до выхода из порта постоянно держать при себе раскладной нож и не покидать порт без большой нужды. Благо, вместе с экипажем они должны были сняться и уйти на трехмесячное дежурство уже послезавтра, а там, глядишь, все и рассосётся. Такси, как назло, поблизости не было и нужно было пройти пару кварталов до ближайшей гостиницы, где недостатка в свободных экипажах не было никогда.

Успокаивающая поначалу темнота вдруг навалилась волной тяжелых мыслей. Но как бы ни проворачивал юноша услышанное, как бы ни пытался предугадать о чем говорил странный клиент – конструктивных идей не было. Объективно, вероятность их следующей встречи была определенно невысока: даже несмотря на всю невероятность того, что этот старый тюфяк как-то найдет тот самый корабль, кто пустит его на военное судно без разрешения? Кто позволит допрашивать действующего военного на боевом дежурстве и, тем более, предъявлять ему обвинения? Да и какие тут могут быть обвинения? Кто поверит в такое первому встречному?

Более-менее успокоив мысли, юноша, наконец увидел приближавшийся автомобиль такси и подал сигнал об остановке.

2

Утро выдалось, на удивление, суетливым и нервным. Хотя ещё вчера казалось, что готово к проверке, предусмотрено, проверено и лежит на своих местах – буквально за несколько часов до приемки судна, был составлен целый список проблем и неполадок, которые надо было срочно устранять или, хотя бы, прятать подальше от глаз комиссии.

Перетаскивание тяжелых канатов, финальная протирка табличек, переборок и полов, а также сотни других поручений не давали соскучиться и сосредоточиться на личных проблемах. Так что юный матрос даже не удосужился пересчитать членов экипажа, спешно застегивая пуговицы гюйса и на бегу присоединяясь на палубе к остальным членам команды.

Однако, стоило отвести взгляд от собственной формы и формы товарищей на бешеное лицо капитана, как ощущение легкой усталости моментально испарилось, вернув легкое покалывание напряжения, все ещё остававшееся после вчерашней вылазки в город.

Их капитан, заслуженный морской волк, истории про строгость и жестокость которого на камбузе и в каютах могли бы пересказать даже стены, не отличался благонравием и в лучшие дни. Но сегодня его багровое даже из-под бронзового загара лицо будто переливалось яростью и обещало такую бурю, что никто на палубе не сомневался – предстоящий рейс будет одним из самых проклятых в их жизни.

В обозначенное время выстроившаяся на залитой весенним солнцем темно-серой палубе шеренга моряков в свежайшей, ещё пахнущей чистотой белоснежной форме с мерцавшими в свете солнца звездочками и полосками рангов нашивками и погонами, представляла собой завораживающее зрелище. Построения перед походами всегда были своеобразными рубиконами: прощания с землей, надежды на спокойное дежурство, предвкушения приключений. Уникальное сочетание эмоций, переполнявшее как юных матросов, так и закоренелых опытных мужчин, повидавших на флоте такого, что для пересказа не хватило бы и двух жизней.

Грубо и резко оборвав начавшееся было парадное воинское приветствие, капитан произнес единственное слово, фамилию. Выразительно подождал несколько минут, после чего приказал выйти названному из строя. Эхо выброшенных в воздух слов, казалось, повисло в воздухе и остановило время.

Названный покинул строй, как было приказано.

– Сегодня среди нас, – начал громко и очень увесисто капитан, – был обнаружен позор корабля. Вам повезло, что этот человек стоит сейчас спиной к вам. Ведь он недостоин звания моряка и вашего доверия. Он недостоин приветствия моряка и, что самое главное, – капитан, сорвавшись с места, словно огромная дикая кошка, вмиг оказался перед провинившимся и одним движением сильной руки вырвал из рубашки того нашивки с коротким, но пронзительным треском, – он недостоин своих погонов. На предстоящее дежурство с нами заступает новый матрос, он уже среди вас. Познакомимся позже. Будем надеяться, он будет чтить и уважать свой дом больше чем этот…, – командир крепко выругался и тяжело выдохнул.

После нескольких минут полной тишины, прерываемой лишь звуками работ в доках, на палубу вышли двое вчерашних мужчин из бара и ещё один, в униформе военной полиции с наручниками в руках.

– Живо в каюту, собрал все свои вещи и чтоб через 5 минут твоей ноги здесь не было, – на этом моменте он кивнул в сторону пирса, – а я чтоб про тебя больше не слышал. Тебе все ясно?, – просипел капитан прямо в лицо матроса, брызгая слюной в лицо от ярости.

– Так то…, – начал было матрос, но капитан с размаху ударил его по лицу.

– Это для военных. Не для тебя. Пошёл.

Оставшись в одиночестве посреди палубы, матрос снова ощутил знакомое со вчерашнего дня чувство, что на него пялятся. Только на этот раз людей было не двое. Его пожирала взглядами целая команда. Уже было направившись к спуску с палубы, он обнаружил, что троица решила сопроводить его, на что капитан предпочел не обращать внимания.

Ужасную боль в лице от удара затмевали только мысли, сверкавшие в голове одна за другой. Да, капитан был жестоким человеком, особенно в моменты ярости, но назвать его легковесным или доверчивым – значило бы вообще никогда его не встречать. Если он решил поступить с членом своей команды именно так, да ещё и на глазах сослуживцев, доказательства у этой троицы, следовавшей по пятам, были неопровержимые. А, значит, задержаться во флоте уже не удастся – хорошо, если обойдётся без трибунала и публичного разбирательства. В теории, такое было возможно: ни армии, ни правительству было совершенно репутационно не выгодно освещать проблемы с контрабандой во флоте, так что публичности, в теории, можно было не бояться. Кроме того, он пусть и не так долго во флоте, кое-какие связи успел заиметь – да, придётся пойти на некоторые жертвы, но, кто знает, быть может там, наверху, по итогу ограничатся лишь понижением в звании или даже строгим выговором. Всё-таки, это лишь контрабанда, ну не убил же он никого, в конце концов.

Преисполненный тяжелых раздумий о будущем, матрос покорно вошёл в небольшую каютку, разделяемую им с сослуживцем того же ранга. Смекнув, что у них с соседом примерно одинаковые фигуры, а лишние вещдоки сейчас ему точно не на руку, он указал сопровождавшим на идеально застеленную кровать соседа. Не прошло и пяти минут как двое из сопровождения распотрошили кровать и вышили наизнанку все личные вещи, спрятанные в шкафчиках под и над ней. Ожидаемо не найдя ничего подозрительного, спутники приказали собрать личные вещи с собой и покинуть помещение, после чего спешно вышли из душной каюты в коридор.

Оставшись наедине, молодой человек спешно выудил из своих заначек остатки товара и выбросил их в открытое окно за борт, параллельно нарочито громко передвигая чемодан и закидывая в него вещи, чтобы караулящие у входа надзиратели не успели ничего заподозрить.

Собрав чужие вещи в чужой чемодан и немного выдохнув, юноша покинул каюту и покорно пошёл по извилистым коридорам корабля в направлении выхода на пирс, где его уже ждали несколько автомобилей военной полиции.

– Да, парень, влип ты по полной, – тихо произнёс оказавшийся рядом на сходне рослый и худой мужчина, один из тех, что вчера выслеживали его в баре.

– В жизни всякое бывает, – криво усмехнувшись, попытался отмахнуться юноша, не желая слушать оскорбления в свой адрес еще и от полицейских.

– Убийство это не шутки, парень, – едва слышно прошептал в ответ спутник и сразу же заметно ускорился, чтобы открыть заднюю дверь и усадить в автомобиль военной полиции совершенно ошарашенного матроса.

3

Упав из рук конвоира на задний ряд машины военной полиции, юноша в полном шоке едва видел и слышал, что происходит вокруг. Убийство? Это слово эхом отдавалось в ушах и пульсировало в затылке.

Да, он не был идеальным матросом, как и оклад матроса младших рангов не был гарантом беспечной жизни. Частью службы были постоянные путешествия и всё чего он хотел – просто воспользоваться возможностью и заработать. Да, бизнес вынуждал быть жестким и иногда ему приходилось прибегать к угрозам с теми клиентами, которые вели себя неадекватно. Это всё было, он не гордился этим, но всерьёз даже не думал ни о каких убийствах. Для него в этом просто не было нужды – с крупными рыбами он бы никогда не решился играть в игры, потому что знал на что те способны, а что до мелких… Прежде чем как-то поквитаться с военным моряком, того еще пришлось бы отыскать, что не так просто когда твоя цель по девять месяцев проводит на военных кораблях под надежной защитой сослуживцев.

Но тогда о чем говорит этот человек из полиции? Кого и когда он убил? За что? Какие против него есть улики?

Едва выдерживая поток разрывающих голову мыслей, юноша поднял глаза и посмотрел в окно. Их небольшая автоколонна, состоящая из седана в ливрее военной полиции, в котором находился сейчас он, и черного джипа без ливреи, но с полицейскими номерами и мигалками, проехала от порта уже под сорок километров, выбралась из города и сейчас стремительно мчалась по шоссе по довольно живописным, хотя и слегка захолустным окрестностям. Набирающий сил день дразнил путников, запуская ласковые теплые лучики и придавая всему вокруг какой-то элемент игривой невинности.

Заглядевшись на этот праздник пробуждения, молодой моряк даже слегка отпустил мысли о неизбежности сурового наказания и решил для себя, что то, что происходит сейчас – лишь обвинение, но совсем не приговор. Как бы ни были плохи дела, какие бы улики ни были на руках следствия, он то знает, что никого не убивал и он обязательно найдёт возможность доказать это во время трибунала. В конце концов, на корабле должны храниться сведения о времени выхода всех членов экипажа, а если начнут спрашивать, что делал – придумается что-нибудь, в конце то концов даже рассказ про контрабанду выглядит уже не так страшно и повлечет не столько последствий как обвинение в убийстве.

Слегка приободрившись, юноша стал изучать открывающиеся из окна виды более усердно и тут его взгляд обнаружил впереди небольшое здание, высотой где-то в 4-5 этажей, расположенное на берегу прекрасной бухточки. Конвой должен был проехать мимо, а как бы сейчас хотелось остановиться в этом месте и просто вдохнуть ароматы моря, оставить все проблемы позади и начать новую жизнь.

По мере приближения к таинственной бухте вдоль дороги стали появляться знаки о предстоящем на пути отеле, “пригодном как для одной ночевки, так и для лучшего уикэнда”, как гласила реклама.

Раньше он никогда бы и не подумал о такого рода отдыхе, но сейчас почему-то оно казалось ему таким родным и манящим, что он постарался зазубрить название гостиницы и дал себе обещание после того, как освободится и очистит своё имя, обязательно найти это место и хотя бы на пару дней обрести ту безмятежную легкость, которой был пропитан воздух в этих краях.

Пролетев на большой скорости мимо гравийной дорожки съезда к отелю, колонна устремилась дальше. Грустно проводив взглядом исчезающий позади оазис тишины и спокойствия, юноша попытался было завязать какой-то разговор с конвоирами, сидящими в абсолютной тишине в передней части машины, выведать больше информации о деталях обвинения, но ответов ему давать не стали, оборвав на полуслове и указав на скорое прибытие на место, где его и посвятят в детали дела.

Наконец, примерно ещё через полчаса, автомобили остановились напротив массивных кованных ворот областной военной комендатуры. Вопреки ожиданиям, охрана медлила с открытием ворот, заставив сопровождающих покинуть транспорт и что-то коротко, но емко обсудить с парой охранников, периодически кивая в сторону легкого автомобиля с подозреваемым. Вернувшись через пару минут в машину и закрыв двери, полицейские не поскупились на эпитеты в сторону охранников, которые к тому времени уже практически закончили открывать ворота.

Ещё спустя пару минут, конвой остановился уже перед входом в очень красивое старинное здание комендатуры. Едва у автомобилей выключились двигатели, как из дверей уже вышел небольшой отряд вооруженных солдат во главе с седым, но довольно бодрым мужчиной в очень высоком офицерском звании.

Уважительно поздоровавшись по форме со всеми прибывшими, старший офицер, казалось, даже не обратил внимания на изуродованную форму доставленного конвоирами моряка, обращаясь с ним как с полноправным служащим. После подписания бумаг и краткого военного прощания с конвоирами, офицер распорядился отвести подозреваемого в камеру временного содержания, а его вещи на время следствия сдать в камеру хранения.

Свет набирающего силы дня, падавший на живописные мозаики пола комендатуры, и первое впечатление от старшего офицера давали надежду на то, что справедливость восторжествует. Так что когда формальности с багажом были улажены и от конвойных последовал сухой приказ проследовать за ними – на лице молодого парня во все ещё свежей и чистой, хотя уже и рваной форме, проступила легкая тень улыбки.

4

Офицер военной комендатуры уже сидел на железной лавке у стены и докуривал очередную сигарету, когда задержанного ввели в допросную комнату. Поприветствовав подозреваемого по форме, офицер распорядился, чтобы с того сняли наручники, после чего вполне дружелюбно предложил тому расположиться на такой же лавке напротив.

Вопреки ожиданиям и страхам, несмотря на всеобщую строгость, никто еще из встреченных здесь за сегодня матросом людей не проявлял к нему никакого пренебрежения или осуждения. Наоборот, ощущались серьёзность и важность рутинного процесса, необходимого для того, чтобы восстановить хронологию событий и найти выход из ситуации. А он, как участник событий, должен был просто внести свой вклад и помочь следствию.

– Знаете ли Вы за что Вас задержали?, – неторопливо выпуская дым, начал допрос офицер.

– Никак нет, – немного неуверенно, но все же по форме ответил сидящий напротив парень.

– Расскажите где Вы были вчера вечером?, – последовал новый тихий вопрос.

– Я отдыхал. Отгул бы заранее согласован, – было видно, что парень пытается сдерживать волнение, хотя при этом прекрасно понимает о чём пойдёт речь.

– Давайте я покажу Вам фотографии, а Вы скажете узнаете ли Вы на них кого-то, хорошо?

– Так точно.

Следователь достал несколько фотографий из лежавшей возле него папки и поднес их к подозреваемому.

Сомнений быть не могло.

Спустя всего сутки после встречи, они действительно встретились снова.

С одного из черно-белых снимков злым взглядом на него снова смотрел лысеющий взрослый мужчина со шрамом на левой щеке, странные и пророческие последние слова которого, снова извлеченные фотографией из сознания наружу, теперь обретали зловещий смысл.

Но второй снимок был куда страшнее.

На нём также был этот человек, спутать его было невозможно, как и забыть лицо, которое теперь смотрело наверх и было подернуто маской ужаса, застывшей смертельным отпечатком немого крика. Области вокруг рта и носа были в каких-то темных пятнах. На черно-белой быстрой фотографии не было видно деталей, но догадаться о том, что это кровь или рвота было несложно.

Это была ужасная смерть, мученический гул которой сквозил даже из снимка.

Юноша вздрогнул и выронил фотографии.

– Узнал, значит, – грустно усмехнулся офицер, положив руку на плечо парня.

Этот парнишка с первой же встречи напомнил следователю одного старого знакомого, приятеля по учебной скамье, который тоже в своё время оступился и, по забавному стечению обстоятельств, тоже хотел служить во флоте. Карьеру того человека, а потом и всю жизнь сломила всего одна случайная глупая ошибка, которую он допустил даже не осознавая того, что делает. Теперь уже взрослый, видевший жизнь и построивший карьеру офицер правда очень не хотел, чтобы и эта душа перед ним, повторила ту горькую судьбу и сломалась из-за ошибки.

– Д-д-дааа… Так точно, – собрался, наконец, молодой моряк.

– Расскажи, пожалуйста, во всех деталях о том ты там делал вчера, – следователь забрал фотографии из рук моряка и вернулся на своё место, чтобы затушить бычок докуренной сигареты и прочесть что-то из документов в папке. – Из записей в бортовом журнале выходов экипажа нам известно, что ты покинул судно в 16:10 и изначально согласовал с ответственным лишь 3 часа отгула, то есть до 17:10. Но вернулся назад, опять же, исходя из записей в журнале, лишь в 19:48, то есть почти на два с половиной часа позже. Что происходило в это время?

– Я… Я просто хотел отдохнуть в последние дни на суше… Хотел доделать кое-какие дела…

– И ты направился в бар, так?

– Да, мы с друзьями иногда ходили в тот бар, там неплохая музыка и недорого.

– Однако вчера ты ушел с корабля один. Друзья не захотели присоединиться?

– Они не закончили свои дела по уборке корабля перед приёмкой, им нужно было время до вечера, а я закончил и хотел побыть вне судна пока была такая возможность.

– Хорошо. Итак, ты в одиночестве покинул порт, поймал такси и отправился отдохнуть в бар, я правильно понимаю?

– Так точно.

– Чем ты занимался в баре?

– Я… Да ничем особенно…, – юноша совсем растерялся и явно начинал замыкаться. Хотя прошло уже добрых несколько минут как снимки были по другую сторону комнаты – он не мог ни на секунду перестать о них думать. Все мысли в голове, все продуманные им варианты диалога и истории происхождения у него наркотиков вдруг сузились до размера точки и исчезли, оставив его наедине с гримасой смерти, которая так и стояла перед глазами.

– Сигарету?, – предложил вдруг офицер.

– Д-д-да…., – поднял пустые глаза парень.

Офицер отошёл к своей лавке, взял пачку, открыл и протянул её юноше. Вытянув дрожащими руками сигарету, последний послушно прикурил от подожженной зажигалки и сделал очень глубокую затяжку, после которой закашлялся, что вызвало легкую улыбку на лице взрослого мужчины.

– Послушай, – офицер сел рядом и начал говорить уже глядя не на моряка, а как будто куда-то вдаль, обращаясь к тому месту, где он сам сидел не так давно, – мы имеем неопровержимые доказательства того, что ты уже давно занимаешься контрабандой наркотиков. Такое быстро всплывает наружу. Не твоя вина, что попался. Это военные, это флот и, поверь, мы умеем вычислять тех, кто этим балуется. Ты бы не избежал разбирательств в любом случае. Но тут, – офицер указал пальцем на лежавшие на лавке напротив снимки, – тут уже не просто хранение, перевозка, сбыт… Тут труп. Мы не знаем, что именно случилось, но факт в том, что он был найден мертвым через час после вашей встречи в баре и ты – последний, кто видел его в живых. Ты не убийца, я же вижу. Но у нас есть свидетели и снимки того, как ты в баре что-то ему передал. Так помоги мне доказать, что это не ты. Что ты ему дал?

– Я не убивал… Я не могу…, – ослабевшим голосом прошептал скукожившийся юноша.

– Вскрытие показало, что он был отравлен очень сильным ядом, смерть наступила примерно через 10-20 минут после того как ты ушел из бара. Пойми, если ты не расскажешь все мне, то это будет продолжаться. Неделями, месяцами. И рано или поздно, твоё молчание сыграет против тебя. Ведь подозреваемых больше нет. В руках трупа была обнаружена салфетка с частицами яда. А до этого ты в баре отдавал ему салфетку с каким-то содержимым, – офицер глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на юношу рядом с ним.

– Если ты возьмешь на себя вину за то, чего ты не делал – настоящих преступников не станут искать, а ты станешь разменной монетой и будешь просто сидеть в тюрьме за них. Ты потратишь годы жизни и позорно лишишься карьеры, искупая чужую вину. Тебе ведь это не надо?

Голос следователя звучал по-отечески спокойно и уверенно, будто тот уже знал как выйти из ситуации и лишь хотел, чтобы провинившийся ребёнок раскаялся и извинился за проступок.

– Да не знаю я, что там было!, – крикнул вдруг парень.

– Где?,– спокойно отреагировал офицер.

– В туалете!, – юноша как-то ослаб и начал вытирать глаза остатками порванных рукавов.

– Расскажи мне всё, что ты знаешь и я обещаю тебе, что сделаю всё, что смогу, чтобы ты не оказался за решеткой, – уверенно и очень тепло произнёс офицер комендатуры.

– А если узнают?, – вхлипнул молодой моряк.

– Кто?, – вторил ему сильный мужской голос.

– Я не хотел никого убивать, я не убийца, понимаете?, – подняв красные от слез глаза на офицера, юноша очень хотел, чтобы тот сейчас ему поверил.

– Я знаю, знаю. Просто расскажи мне всё и мы придумаем выход, – взгляд следователя был теплым и полным понимания.

– Вы точно поможете? Прошу! Это ведь не я убил, я его даже не знал толком! Поймите Вы, оно само…, – продолжал заверять юноша.

– Я постараюсь сделать всё возможное, обещаю, – спокойно ответил офицер.

5

Стоял довольно пасмурный и промозглый осенний день, предвещающий очень скорую зиму. Капли воды в попытках спастись от падения цеплялись за колючую проволоку окружной военной тюрьмы, но не могли удержаться и лениво падали в лужи, отражающие унылые серые стены и безнадежность, давно пропитавшую все вокруг.

Докурив и выбросив в лужу бычок, скомканный о почерневший от обилия окурков угол стены здания, дежурный по смене вошел в помещение и повесил форменную шинель поближе к батарее. Сегодня был выходной и, согласно распорядку, подвоза новых заключенных не предвиделось, а выпустить полагалось лишь одного. Налив чая из термоса у окна, солдат зябко потёр руки и продолжил разгадывать брошенный ради перекура кроссворд.

Подошедший к окну мужчина был настолько тих и неприметен, что дежурный, поглощённый тайной сложного слова из целых одиннадцати букв, добрых 5 минут ещё вообще не обращал на него внимания. Так что посетителю пришлось слегка прокашляться, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Вздрогнув от неожиданности, дежурный подскочил на месте, пока не разглядел в посетителе единственного заключенного, освободившегося сегодня и пришедшего за вещами.

– Ты?!, – зло вскрикнул дежурный, выскакивая из комнатушки. – А ну 30 отжиманий живо!

– Я сегодня освобождаюсь…

– Закрой свой рот и отжимайся пока не получил сутки в карцере, ты меня понял?

Поняв, что и последний день пяти лет ада не будет легким, молодой мужчина принял упор и под раскатистый хохот дежурного послушно отжался тридцать раз.

– Ну как? Не надумал остаться?, – еле сдерживая смех, игриво спросил дежурный, когда заключенный встал на колени и отряхнул ладони.

– Никак нет, – тихо ответил мужчина.

– Ну тогда вот тебе на прощание и добрую память о нас, – размахнувшись, дежурный со всей силы ударил ногой в живот стоявшего на коленях мужчину так, что согнулся и охнул от боли.

Удовлетворившись картиной, дежурный оставил мужчину в коридоре одного и прошёл в камеру хранения, где без труда отыскал ящик с личными вещами заключенного. Отыскав в вещах кошелек и удостоверившись, что тот не хранит в себе ничего, кроме пары визиток, дежурный сложил все вещи в специальный прозрачный пакет и, прихватив также изрядно потрепанный чемодан с биркой с личным номером заключенного, вышвырнул все найденное в коридор.

– Не переигрывай, малыш, он ведь тебя едва коснулся, – осклабился солдат на посту у входа, наблюдая за медленно разгибающимся мужчиной, – Бери свои пожитки и выходи, пока, правда, в карцер не поместили за провокацию сотрудников при исполнении. Не скучай там и приходи в гости почаще, – произнес солдат, уже не сдерживая смех.

Последняя фраза была услышана и дежурным, который счел её очень смешной и разразился заливистым хохотом.

С трудом встав и подняв с пола вещи, освобожденный с измученным видом и пустотой в глазах молча покинул здание. На свободе его встречал лишь дождь.

Пройдя какое-то расстояние пешком, мужчина понял, что надолго его не хватит. Удар был очень болезненным и, хотя, за годы в этой тюрьме, он привык к побоям, сегодня он робко надеялся их избежать хотя бы по причине своего освобождения. Видимо, ошибся, и теперь ошибка давала о себе знать болью, раскатывающейся по всему тему при каждом шаге. По правде говоря, он понятия не имел о том где он и куда ему теперь идти. Не знал даже где ближайшая автобусная остановка. Пока что план был просто уйти от здания тюрьмы куда подальше.

Решив остановиться на время и передохнуть, путник раскрыл переданный ему пакет.

Словно портал, содержимое пакета перенесло его в прошлое: потрепанный временем кошелек, матросские часы, по-видимому, давно замершие на одиннадцати часах и восемнадцати минутах, аннулированное личное удостоверение, а также проглядывающие дыры из рукавов аккуратно сложенной форменной белой рубашки.

Резко выдохнув, мужчина закрыл пакет и наспех воткнул его в карман чемодана, когда-то принадлежавшего совершенно другому человеку, его соседу по каюте, его боевому товарищу.

Вдруг сзади послышался шум автомобиля.

Обернувшись, мужчина увидел довольно грязный и потрепанный джип, приближавшийся с небольшой скоростью. Поравнявшись с путником, автомобиль, стрекоча старым дизельным мотором, остановился и в открывшееся окно показался водитель, пожилой усатый дедушка в дождевике, видимо, возвращавшийся с охоты или рыбалки.

– Далеко идёшь, сынок?, – довольно громко крикнул в окно водитель.

– Сам не знаю, если честно, – ответил путник, тоже постаравшись погромче.

– Садись давай, подвезу докуда смогу. Чего мокнуть то, заболеешь ещё, – заботливо проворчал водитель и, подняв ручной тормоз, вышел из машины чтобы открыть багажник.

– А где у вас тут можно пожить недорого, не подскажешь, отец?, – тихо спросил мужчина, поднося чемодан к задней части машины.

– Что-что? Повтори погромче, – вопросительно поднял брови дед.

– Пожить можно где-то недорого?, – слегка повысил голос путник.

– Аааа, пожить… А, кстати, есть одно местечко. Тут не очень далеко, я довезу, – добродушно произнес водитель, размещая чемодан в багажнике между удочек и ведерок с уловом. – У них там что-то типа общины, говорят. Может, даже бесплатно дадут пожить какое-то время.

– Спасибо, – впервые за долгое время улыбнулся молодой мужчина, проходя к двери пассажира и усаживаясь в довольно просиженное, но очень уютное автомобильное кресло.

Тяжело тронувшись и скрипя дворниками, старый минивэн набрал скорость и взял курс на новую цель.

6

Мужчина в пассажирском кресле сразу узнал это место.

Даже в ужасную погоду, под аккомпанемент громко хрипящего помехами радио и стука дождя по обшивке автомобиля, это место будто излучало какую-то странную ауру спокойствия и естественного равновесия. Оно вызывало в сердце на удивление приятные и нежные воспоминания о том единственном дне пять лет назад, в общем-то, дне совсем невеселом, когда они уже встречались, хоть и вскользь.

Мягко притормозив, опытный водитель джипа лихо свернул с трассы на грунтовую дорогу и вскоре, скрипнув тормозами, джип остановился у входа перед небольшим зданием около бухты.

– Ну вот и приехали, сынок. Вроде открыто, посмотри там. Сейчас помогу тебе разгрузиться, чтоб лески не порвались, нежные они у меня, – громко произнес дедушка и довольно бодро вышел из машины, направляясь к багажнику.

Выставив чемодан из багажника, водитель джипа протянул спутнику руку.

– Спасибо Вам большое, не знаю как Вас благодарить. А, у меня же часы есть, правда сломаны они… – спохватился молодой мужчина, горячо ответив на предложение рукопожатия, и судорожно полез было в карман чемодана.

– Не надо, сынок, все в порядке, мне несложно было. Давай, удачи тебе!, – старик развернулся и спешно вернулся в джип, пряча непокрытую голову от дождя.

Широко развернувшись на пустой парковке и шелестя шинами по мокрому гравию, джип удалился в сторону трассы.

Оставшись наедине, мужчина не торопился заходить в здание. Даже несмотря на боль в животе, все ещё напоминавшую об утренней сцене, он стоял очарованный магией этого места.

Здесь даже вездесущий дождь казался каким-то уютным и обволакивающим, а ещё поразительно отчетливо пахло хвоей. Этот приятный запах ненавязчиво замещал в душе весь тот смрад унижений и поисков ответов, что пытались в неё поселить годы за решёткой и принимал в себя естественно и без лишних вопросов.

Решившись, наконец, спрятаться от дождя и покинуть парковку, мужчина взял чемодан и прошёл к входной двери.

Холл небольшой гостиницы встретил гостя обилием дерева и соответствующим антуражу благородным запахом. Сухой и идеально чистый песочного цвета ковролин холла без единого признака бушевавшего за дверью ненастья, однако, привел мужчину в замешательство: вода, стекавшая с него теперь, буквально, ручьём, быстро формировала влажные пятнышки вокруг и вносила нотку неидеальности, слишком контрастировавшую с окружением.

Завидев спокойно поджидавшего у стойки регистратора, доброжелательно разглядывавшего гостя, мужчина слабо улыбнулся и развёл руками, как бы стараясь извиниться за свой внешний вид и привнесённый хаос.

– Не беспокойтесь, вода высохнет, а обслуживающий персонал все приберет, – мягко вступил в диалог портье, – Вы хотите снять номер?

– Вы простите, я такой неуклюжий. Я помогу, если надо!

– Не стоит извинений, мы всё решим. Номер с видом на залив Вас устроит?, – портье будто и не обращал внимания на чувство неловкости нового постояльца, уверенно снимая ключ со стены за стойкой регистрации.

– Мне сказали, что у вас тут можно пожить бесплатно какое-то время. Просто я только сегодня…, – мужчина замялся, не решаясь рассказать свою историю появления здесь. – В общем, единственное ценное, что у меня сейчас есть, это мои старые часы. Но они не рабочие, но я думаю, что их можно было бы продать и получить хоть какие-то деньги.

– Это не проблема, не стоит беспокойства. Разберёмся позже в более подобающей обстановке. А сейчас Вам нужно согреться и пообедать. Ваш номер 29, второй этаж, лестница по коридору налево, – портье положил ключ с красивым деревянным брелком ручной работы на столешницу, – Столовая, к сожалению, уже закрыта, но я попрошу сотрудников раздобыть для вас порцию обеда и доставить в номер. Добро пожаловать!

Широко улыбаясь и стараясь не наследить на ковролине больше необходимого, посетитель взял ключ и удалился к себе в номер.

Через полчаса в дверь постучали.

За дверью оказалась довольно симпатичная девушка в классическом костюме горничной, прикатившая тележку с несколькими большими тарелками, накрытыми металлическими, блестящими в уютном коридорном свете, полусферами. Слегка качнув головой, она предложила вкатить тележку в номер. Постоялец открыл дверь пошире и впустил гостью. Установив тележку около столика, горничная, не нарушая тишину, выставила на стол всю посуду, после чего вежливо кивнула и, забрав тележку, покинула номер.

То ли из-за какой-то особой рецептуры, то ли из-за усталости за день, то ли из-за отвыкания от вкусной пищи за минувшие годы – но каждое из доставленных блюд казалось постояльцу объектом, достойным звания произведения искусства. Несмотря на немаленькие порции, трапеза была завершена за десять минут.

Наслаждаясь растекающимся по телу теплом от еды, мужчина присел на уголок кровати. Он хотел было добраться до душа, но общая усталость, вкусная горячая еда и непогода за окном сделали своё дело, так что уже через пару минут он, не раздеваясь, поддался зову белоснежных накрахмаленных простыней и моментально заснул, убаюкиваемый ритмичным стуком дождя за окном.

7

Открыв глаза, обитатель номера с удивлением обнаружил себя в уютной комнате, которая утопала в мягком вечернем свете. За окном мягко шумел прибой и неугомонные чайки, выписывающие диковинные пируэты, то и дело, порождали необычные тени, периодически “скользящие” по полу и стенам.

Удивившись приятным ощущениям в теле после пробуждения, мужчина выпрямился и сел.

“Сколько же я спал?”, – пронеслось в голове и он попытался обнаружить в поле зрения будильник или ещё какой-то источник информации о времени, однако все попытки были тщетны.

Скромно, но со вкусом обставленная комната, обладала базовым набором мебели: полутороспальная деревянная кровать, на который сейчас сидел гость лицом к входной двери, две тумбочки по краям от кровати, высокий шкаф у стены напротив окна, да небольшое кресло перед пустым столиком слева от входной двери в углу у окна. Справа от входной двери висело небольшое зеркало и полочка с крючками для головных уборов.

Комната имела в себе всё необходимое, но обходилась без изысков типа телевизора или микроволновки. “Или часов”, – усмехнулся про себя случайной шутке постоялец.

Слегка освободившись от сонного марева, мужчина начал постепенно вспоминать предшествующие события. “Кстати, столик же должен был быть с тарелками, ведь вчера я ел в номере. Обыск!?!!”, – мелькнула мысль и, немедленно вскочив с кровати, постоялец принялся обшаривать свои карманы. Не обнаружив ничего в карманах, в приступе паники он уже было готовился хватать чемодан и убегать, как вдруг вспомнил, что содержимое переданного ему пакета этот самый пакет с тех пор так и не покидало, так что в карманы класть было просто нечего.

Остановившись посреди комнаты с чемоданом, мужчина постарался прийти в себя.

Прежде всего хотелось узнать сколько же он здесь находится.

Вспомнив про часы в выданном при освобождении пакете, он спешно расстегнул внешнюю молнию чемодана, рывком вытащил оттуда пакет и, наконец, высвободил его содержимое, вывалив всё прямо на кровать. Обнаружив среди небольшой кучки вещей свои старые часы и, взглянув на стрелки, всё также упрямо удерживающие течение времени на отметке 11:18, мужчина вспомнил почему они так и не покидали пакета со вчерашнего утра.

Отложив часы на пустующий столик, мужчина решил, пользуясь случаем, все же пересмотреть и отсортировать переданные ему вещи. Своих пожитков было совсем мало – кошелек, часы, да удостоверение со старой формой, – но была надежда, что что-то ценное найдётся в чемодане соседа, а уже это можно будет продать и хоть как-то обеспечить быт.

Рассматривать содержимое кошелька было абсолютно неинтересно – небольшая сумма, которую он носил при себе на всякий случай в той, прошлой жизни, уже точно была давно присвоена кем-то из неравнодушных к чужим вещам сотрудников камеры хранения тюрьмы.

Поэтому он решил открыть когда-то бережно хранимое удостоверение в слабой надежде, что хотя бы какой-то предмет из прошлого не подвергся осквернению.

Надежда была напрасной.

Бдительные военные клерки не смогли бы спать спокойно, не проставив максимально размашисто поперек всех его личных данных огромную нарочито жирную печать “Аннулировано”, с годами оставившую след даже на обратной стороне довольно плотной бумаги.

Тяжело вздохнув, мужчина закрыл пропуск и сел в кресло у столика с одиноко лежавшими на нём часами.

Продолжать погружение в воспоминания о прошлом не было сил, но и противиться этому процессу оказалось невозможно. Как бы ни пытался он забыть тот злополучный вечер в баре и все, что за ним последовало – любая мелочь, как выяснилось, способна была перечеркнуть все усилия и за секунды перенести его назад, в ту самую весну.

Тогда, в прекрасный весенний день пять лет назад, сдавая свои документы после подписания признательных показаний под одобрительным взглядом старшего офицера комендатуры, он был совсем другим человеком и действительно надеялся на возможность хорошего выхода из всей этой истории.

Полный надежд на справедливость и честность этого чертового коменданта, который так умело смог войти к нему в доверие с первой же встречи у автомобиля военной полиции, он следовал за ним и верил ему, рассказывая то, что, как думал раньше, унесет с собой в могилу. День за днём, час за часом, он как полный дурак вываливал наружу всё – от поставщиков до клиентов, от мест передачи до контактных лиц, всё, что сам добывал долгими месяцами очень тяжелых переговоров и актами демонстрации лояльности… Он выдал всё, что знал, как того и требовал этот чертов обманщик в обмен на обещание остаться вне скамьи подсудимых. И что взамен? Справедливое наказание? Ха-ха. Ему впаяли пять лет. Сраных пять лет за то, чего он даже не делал! Никто на суде так и не сказал, что порошок в салфетке был чужим, что роль подсудимого в этом деле была случайностью, а само убийство было абсолютно лишенным для обвиняемого смысла и сфальсифицированным. Нет. Даже нормального адвоката не предоставили. Ничего. Его, молодого доверчивого дурачка, просто обвели вокруг пальца как ребёнка, а он даже не успел этого понять пока не защелкнулись наручники в зале суда.

Лицо военного коменданта словно мираж всплыло перед закрытыми глазами устало развалившимся в гостиничном кресле мужчиной.

Резко открыв глаза, с горящим ненавистью взглядом, одинокий постоялец теперь уже осознанно вспоминал развязку той истории. Перед глазами одна за другой мелькали картины.

Как этот сраный комендант подошёл после суда, отвёл его от охраны и начал что-то мямлить о том, что, дескать, это ошибка, что он сам не знал, каким будет приговор, что всё ещё можно исправить. Как потом его, осужденного ни за что, несколько раз пытались вытолкать силой на встречи с этим мудилой-офицером. “А о чем мне с ним еще было говорить то?”, – пронеслось в голове, – “Мало я ему выдал как дурак до этого? Чтоб ещё мне срок добавили?”.

Злость вскипала с каждой секундой и, сам того не замечая, мужчина вцепился в ручки кресла с такой силой, что, казалось, одно движение, и он оторвет их. Как вдруг в дверь номера постучали.

Замерев, гость какое-то время отходил от наваждения, после чего встал с кресла и подошёл к двери. В глазок ему удалось разглядеть ту же девушку, в костюме горничной, что встретилась ему ранее и так любезно предложила обед.

Постаравшись привести себя в порядок, чтобы не отпугнуть симпатичную служащую, мужчина через некоторое время пытался неловко причесаться рукой, поглядывая в висящее у входной двери небольшое зеркало. Однако, открыв, наконец, дверь, он не обнаружил девушку, зато увидел тележку с несколькими тарелками, снова накрытыми металлическими полусферами.

Вкатив тележку в номер и временно разместив её вместо столика перед креслом, постоялец приготовился было приступить к трапезе, как в дверь снова постучали.

Ожидая встретить горничную, мужчина резво встал, едва не перевернув тележку, но, вопреки надеждам, на этот за дверью оказался регистратор.

– Добрый вечер!, – учтиво поздоровался нежданный гость, – Как Ваши дела?

– Добрый вечер, – смутился собственных ожиданий постоялец номера, но, нашедшись, шутливым тоном продолжил, – правда вот я все ещё в замешательстве, какого дня этот вечер?

– О, извините, я передам сотрудникам чтобы раздобыли для вас часы, – не демонстрируя никакого неудовольствия просьбой учтиво ответил портье, – Ваши ведь неисправны, как Вы сказали ранее.

– Огромное Вам спасибо. По правде говоря, я бы хотел узнать сколько я уже тут живу?

– Сегодня вечер третьего дня как Вы заселились, – без заминки ответил портье.

– Ого…, – удивился вслух мужчина, – это значит я спал двое суток…

– Видимо, у Вас за плечами длинный путь, – понимающе улыбнулся регистратор, как вдруг его взгляд упал на стоявшую у кресла тележку с едой. – Ах, простите, не знал, что Вы ужинаете. Приятного аппетита! Я распоряжусь, чтобы Вас оснастили часами. Когда будете в форме, пожалуйста, спуститесь на стойку регистрации – я бы хотел с Вами поговорить, – едва заметно кивнув, регистратор развернулся и направился к лестнице.

– Да-да, конечно, ещё раз большое спасибо за всё!, – бросил вслед мужчина и, закрыв дверь, вернулся к процессу поглощения ужина.

8

Решив не торопить разговор, который, по его представлениям, ничего кроме обсуждения вариантов расплаты сулить не мог, постоялец комнаты с номером 29 мысленно решил встретиться с портье завтра утром, а пока что ещё хотя бы на один вечер продлить этот неожиданный, но такой необходимый ему отдых. После чего не торопясь и обстоятельно доел положенный ему ужин и, наконец, решил смыть накопившуюся негативную энергию, воспользовавшись душем.

Теплая вода, сразу же хлынувшая из лейки, ласково обволокла измождённое тело.

Только сейчас, по прошествии трех дней, он, наконец-то разделся и изучил последствия полученного удара. Гематома, расплывшаяся на нижней трети живота, хоть и не была уже особо яркой, все равно не упускала случаев напомнить о себе болями при любом неосторожном движении. Поэтому когда из обильно намыленных рук выскользнул небольшой отельный тюбик с шампунем, постоялец вместо наклона за упавшим предпочёл высунуться из душа и на ощупь отыскать другой на раковине .

Мужчина купался не менее часа, раз за разом проходя участки тела пахнущим чистотой и свежестью кусочком мыла и раз за разом смывая с себя образующуюся грязную пену потоками шелковистой воды. Наконец, устав от процесса и ощутив себя намного более чистым, он покинул душевую кабину, вытерся плотным чистейшим полотенцем и, отыскав на нижней полке под раковиной дополнительные гостевые принадлежности, облачился в теплый махровый белый халат, после чего, сопровождаемый клубами пара, покинул туалетную комнату и присел в кресло.

Чистота тела магическим образом настраивала мысли на совершенно новый лад. Хотелось попробовать начать жизнь сначала, найти себе применение, попытаться обзавестись семьёй…

На мыслях о семье сами собой всплыли воспоминания о горничной. Девушка действительно казалась ему очень симпатичной и ему нравилось её спокойствие, сопровождаемое полным молчанием. И пусть они начали не совсем с нужной ноты, пусть он сейчас не в том положении, чтобы иметь возможность куда-то её пригласить, всё равно это знакомство могло быть потенциально очень позитивным и про себя он решил присматривать за ней, тихо надеясь на то, что у неё никого нет.

Но вслед за приятными мечтаниями пришли и мысли о грядущей встрече с портье.

И пусть он решил отложить встречу до утра, необходимо было тщательно продумать диалог, чтобы не разболтать лишнего, но и, по возможности, уломать старика продлить его пребывание. Пусть в худшем номере, пусть без еды, пусть на каких-то условиях отработки – идти было просто некуда, да и не хотелось уходить отсюда. За всю свою жизнь мужчина не встречал мест подобных этому отелю. Хорошо было бы остаться здесь навсегда и однажды купить этот отель, жениться на девушке-горничной, попытаться стать просто счастливым, жить на одном месте честной жизнью.

Погруженный в приятные мечты, сам того не заметив, мужчина мирно заснул прямо в кресле, где и проспал до самого утра.

9

Утро началось с боли в спине. Кресло хоть и было довольно комфортным, но спать в нём было опрометчивым решением для потрепанной годами и условиями последних мест обитания спины. Тем не менее, ощущение безмятежности не покидало – то ли из-за возможности спать без оглядки на часы, то ли из-за общей атмосферы этого места. Ранее не замечавший этого, теперь постоялец впервые обратил внимание на превосходный вид, открывавшийся из окна его комнаты.

Как он и предполагал, здание гостиницы располагалось в небольшой естественной бухточке, что придавало месту особую камерность и уют. Не очень высокие, но при этом отвесные каменистые склоны, с обеих сторон огибающие воды залива и сохраняющие покой внутри бухты, сверху были укрыты буйными зарослями хвойных деревьев и кустарников, которые, по-видимому, и способствовали совершенно особому аромату этого места.

Также с берега вглубь бухты тянулся довольно длинный основательно выглядящий деревянный пирс, оснащённый несколькими фонарями и парой постов безопасности, с закреплёнными на них ярко оранжевыми спасательными кругами. В торце пирса находился короб с остальными спасательными принадлежностями такой же ярко оранжевой окраски.

Единственным плавсредством находящимся в бухте был небольшой катер – жестко-корпусная надувная лодка вместимостью около десяти человек, приводимая в движение двумя подвесными моторами. Пришвартованный вдоль пирса неподалеку от берега, он будто парил над идеально гладкой водной поверхностью залива.

Картина за окном, казалось, не могла бы надоесть никогда. Всё выглядело так естественно и гармонично, что вызывало ощущение абсолютной идиллии, казавшейся недостижимой ещё несколькими днями ранее, и лишь укрепляло в мыслях идею о необходимости оставаться здесь как можно дольше.

Найдя среди вещей в чемодане выглядевшие наиболее свежо и прилично легкую голубую сорочку и черные форменные флотские брюки, мужчина даже удивился как легко пришлись те ему впору. Приведя себя в порядок и надев для солидности на запястье хоть и продолжавшие стоять, но, все же остающиеся неким предметом роскоши наручные часы, он был полностью готов к выходу и разговору с регистратором. Убрав с видимости все лишнее в чемодан, он спрятал его в шкафу и покинул номер, направляясь к лестнице.

Вопреки ожиданиям, за стойкой регистрации никого не оказалось, так что, спустя некоторое время, ему пришлось воспользоваться небольшим звоночком, стоявшим на стойке, чтобы подозвать портье. Высунувшийся через несколько секунд из-за служебной двери за стойкой портье на этот раз был одет не в униформу, а в болотный комбинезон темно-синего цвета и высокие сапоги.

– А, вот и Вы!, – весело и заговорщицки подмигнув, начал регистратор, – Не против прогуляться со мной до пляжа пока я сделаю кое-какие дела?

– Да, конечно, – опешив от веселого настроя собеседника, быстро согласился постоялец.

– Вот и здорово, подождите тогда у входа, а я сейчас, только сачок возьму и присоединюсь к Вам, – одобрительно кивнул портье и снова скрылся за дверью служебного помещения.

Выйдя из холла на улицу, мужчина вдруг осознал, что это был первый раз как он покинул свой номер со дня своего появления здесь.

Мелкий сухой гравий под ногами приятно поскрипывал, напоминая по звукам хруст снежного наста. Сделав пару небольших кругов около входа, постоялец, наконец, увидел как дверь открывается и оттуда бочком пытается выйти регистратор со сложенным телескопическим сачком и алюминиевым ведром. Увидев, что тому не помешала бы помощь, молодой мужчина быстрым шагом подошёл к двери и распахнул её пошире, чтобы весь скарб и сам служащий отеля смогли оказаться на улице.

– Спасибо, – добродушным тоном ответил на жест вежливости портье, – Дальше я сам. Пойдемте на пляж, хотел сегодня заняться очисткой побережья от водорослей, а то запах, сами понимаете. В компании будет повеселее. Тем более, Вы то человек морской, Вас таким не смутишь. Правда ведь?, – немолодой мужчина вдруг взглянул собеседнику прямо в глаза.

– Да уж, когда-то был морской, – выдержав взгляд, спокойно ответил постоялец, – А как Вы то узнали?

– Что же я часов таких не узнаю? Ну Вы даёте, конечно, – улыбнулся во весь рот портье, бодро шагая к пирсу, – Кстати, Вы, вроде, говорили, что они у Вас неисправны? У нас тут есть один человек, если хотите, я мог бы Вас познакомить, может он и решил бы эту проблему. У него действительно золотые руки.

– Было бы здорово, если честно. Последняя память о прошлом, – постоялец решил не поддаваться на уловки и не вдаваться в детали о себе, – Только одно меня смущает: мне ведь правда совсем нечем будет расплатиться с ним за его работу, как и с Вами за всё, что Вы для меня делаете.

– Не берите в голову, я Вам говорю. Когда Вы пришли я понял, что Вам нужна помощь и постарался Вам её оказать. Я правда рад, что Вам стало немного получше тут у нас, – голос портье звучал уверенно и бодро, несмотря на его возраст и бодрый темп, взятый им для этого перехода от здания к побережью.

– И, всё-таки…, – не сдавался гость, следоваший все это время на небольшом удалении за своим проводником, – я ведь теперь вполне работоспособен, я мог бы отработать все Ваши затраты на себя своим трудом или, может, нашёл бы работу где-то и, по мере получения средств, возмещал бы всё чеками или переводом…

Регистратор резко остановился, поставил ведро на землю и развернулся к спутнику, опешившему от неожиданной смены темпа и едва не сбившему его с ног.

– Если у Вас есть такое желание, Вы, конечно, можете оставаться у нас сколько пожелаете. От помощи мы не откажемся, лишними умелые молодые руки точно не будут. Приходите ко мне после обеда и мы подумаем чем Вы могли бы заняться, чтобы и себя не чувствовать должным, и нам приносить пользу, – портье был настроен более чем миролюбиво, хотя и было видно, что он думает над каждым своим словом, – Что касается того мастера, о котором я говорил, то он живёт в 33-ей комнате, это мой хороший приятель, он не возьмет с Вас ни копейки. Да и ведь ещё не факт, что получится?, – слегка усмехнувшись, взрослый мужчина слегка расстегнул молнию сверху своего комбинезона, который явно был излишне темным для внезапно погожего солнечного дня и сильно нагревался, после чего, подхватив ведро, продолжил путь, преодолевая последние несколько десятков метров до воды.

– В любом случае, ещё раз большое спасибо за всё, – чувствуя необходимость заполнить паузу произнес постоялец.

– А Вы, кстати, в тот день хорошего попутчика выбрали, – будто и не обращая уже внимания на слова благодарности, продолжил портье, уже опустив ведро на гальку пляжа и начиная раскрывать ручку сачка, – Я знаю этого мужчину, мы с ним в былые времена участвовали в соревнованиях по рыбалке. Зануда каких свет не видел, стоит Вам начать с ним разговор о рыбалке и Вы пожалеете, что на свет родились, но и рыбак выдающийся. Нет, правда. Бывало по 100 карпов доставал за день на наших озёрах, а это, знаете ли, уметь надо.

Наконец, вооружившись полностью расправленным сачком и взяв в руку ведро, мужчина в комбинезоне вошел в воду и начал свою первую проходку вдоль берега. Он шел примерно в метре от пляжа по колено в воде, но благодаря сапогам с высоким бортом, вода не попадала внутрь. То и дело находя и отлавливая переплетения зеленовато-бурых водорослей, он складывал их в ведро и снова продолжал поиск.

– Живот до сих пор болит?, – вдруг выдал портье, казалось ни на минуту не отвлекавшийся от своего процесса.

– Да как Вы…, – не скрыл на этот раз своего удивления постоялец.

– Вы ходите немного скрючившись, периодически скрещиваете руки перед животом, будто пытаетесь его спрятать, но не кладёте руки на него и вообще пытаетесь минимизировать контакты с ним даже рубашкой, – продолжал портье, выуживая очередную замысловатую водорослевую фигуру из воды и занося сачок над ведром.

– Уже намного лучше, спасибо, думаю, ещё пара дней и всё будет в порядке – ответил изумлённый постоялец, не отводя взгляд от занятого делом собеседника. – Вы так внимательны, что это даже немного… пугает, – последовала нервная усмешка, – Что ещё во мне видите?

– Только то, что Вы сами мне показываете, – спокойно ответил, повернувшись, регистратор.

Тем временем молодой мужчина обнаружил, что они уже прошли весь небольшой пляж залива и упёрлись в круто вздымающуся отвесную каменную стену, ограничивающую бухту с левой стороны.

– Вы ведь, наверное, ещё не завтракали?, – вдруг, словно вспомнив, вскинул голову разворачивающий в воде портье, готовый к проходке в обратном направлении.

– Нет, не успел, – послышался ответ.

– Столовая находится в первом флигеле, это там же где стойка регистрации. Как войдёте, пройдите по коридору мимо стойки и слева будут стеклянные двери, не перепутаете. Думаю, успеете сойти за проспавшего гостя и даже сможете выбрать что-то по своему вкусу, – подмигнул гостю мужчина.

– Вам точно не нужна помощь тут?, – спохватился молодой постоялец.

– Нет-нет, всё в порядке, ещё пару проходок и всё будет готово. Встретимся у стойки позже.

– Да, встретимся у стойки после обеда, я помню. Спасибо!

– Приятного аппетита!, – завершив диалог, мужчина с сачком начал путь в обратную сторону, периодически посматривая на идущего от пляжа к зданиям нового постояльца. Что-то в этом человеке было необычно, почему-то ощущалась какая-то маниакальность, граничащая, возможно, даже с агрессией, но пока что он явно очень старался проявить себя только с лучшей стороны.

“Шанса заслуживают все”, – подумал портье, и, вернувшись к работе, продолжил путь вдоль берега, выискивая новые скопления водорослей в воде.

10

В столовой не было ни одного человека, при этом все блюда были как будто нетронутыми на своих местах под крышками, а также отдельно стояла пара графинов с соком, водой и молоком.

Обильно позавтракав прекрасными блинчиками с абрикосовым джемом и апельсиновым соком с парой бутербродов, мужчина убрал за собой посуду на пустовавшую около входа тележку, похожую на те, что уже встречал в своём номере. После этого как смог привёл в порядок свой стол, стряхнув со скатерти в салфетку крошки и, также положив салфетку на тележку, покинул столовую.

Возвращаться в номер пока не хотелось и он решил воспользоваться полученным утром от портье советом и попытаться вернуть к жизни бесполезно висящие сейчас на руке часы.

Поднявшись на третий этаж, он с удивлением обнаружил, что следы активной фазы ремонтных работ, хотя за все дни своего пребывания он ни разу не слышал ни одного звука, похожего на строительные. Впрочем, несмотря на небольшой хаос из-за расставленных невпопад материалов и раскрытых ящиков с инструментами, кроме него тут не было ни одного человека, а настежь открытые окна с видом на парковку обеспечивали достаточное проветривание, так что даже запах не мог выдать никаких признаков, что этаж ремонтируют.

Тридцать третий номер нашёлся без особого труда – он был буквально за углом от выхода с лестницы. Легко постучав несколько раз в дверь, мужчина стал ждать, но ответа не последовало. Повторив стук немного настойчивее, про себя он решил уйти, если ответа не будет и на этот раз. Однако теперь за дверью послышался какой-то скрип и звук неторопливо приближающихся шагов. Изучив посетителя в глазок, что прослеживалось и по звукам, и по повисшей паузе, обитатель тридцать третьей комнаты все-таки открыл дверь.

– Ты чего тут барабанишь?, – слегка недовольно спросил неожиданно появившийся из приоткрывшегося дверного проёма очень невысокий лысеющий мужчина неопределенного возраста в очках с какими-то неправдоподобно огромными линзами.

– Простите, – смущенно ответил внезапный гость, – мне номер Вашей комнаты портье дал, сказал, что Вы тут можете починить разное…

Мужчина приоткрыл дверь пошире, но явно предпочитал молча дослушать обращение.

– В общем, у меня часы наручные вот, – показал машинально запястье молодой мужчина на пороге, – не знаю как давно они встали. Хорошие были часы. Может, посмотрите?

– Да, давай снимай, посмотрю, – бегло взглянув на часы и вздохнув, ответил мастер. – Ты из какой комнаты?

– Из двадцать девятой, – ответил гость, передавая часы в протянутую из двери руку.

– Понял. Оставь их мне, а я верну к тебе в номер когда будут готовы.

– Спасибо, а как… – начал было мужчина в коридоре, но дверь странного незнакомца уже закрылась прямо перед носом, не дав закончить начатую фразу.

Вернувшись к себе в комнату в размышлениях о том, с кем он только что повидался и как именно этот донельзя странный маленький человечек собирается проникнуть к нему чтобы вернуть часы, мужчина обнаружил обещанный ему ранее регистратором аксессуар. За время его отсутствия на одной из тумбочек как по волшебству появился видавший виды, но всё же вполне ещё пригодный для выполнения своих нехитрых функций небольшой цифровой будильник. Часы сообщали, что сейчас было лишь десять утра, то есть до следующей встречи с портье оставалось минимум два часа, которые хотелось провести с пользой.

Достав из шкафа чемодан, он решил устроить импровизированный показ мод и отсортировать то, что поносить ещё какое-то время было можно от того, что не подходило по каким-то причинам и могло бы быть продано или как-то передано в пользование отеля.

Где-то на середине примерки в дверь несколько раз постучали.

Пребывая в одних трусах и безнадежно маленькой майке, которая не натягивалась даже на плечи, меньше всего он сейчас ждал гостей.

Огорченный тем, что вынужденная заминка, возможно, стоит ему встречи с милой горничной, он быстро сбросил майку прямо на пол, после чего спешно натянул на себя утреннюю сорочку и шорты из небольшой стопки “прошедших проверку” вещей и подскочил к двери.

Ожидаемо никого не увидев в глазок, он все равно слегка огорчился, но, открыв дверь, не поверил своим глазам. На привычной уже тележке лежали его наручные часы и они, наконец-то, показывали что-то отличное от никак не наступающих девятнадцати минут двенадцатого.

Убедившись, что в коридоре никого кроме него нет, мужчина из двадцать девятой комнаты забрал часы с тележки, немедленно надел их на запястье и закрыл дверь.

Примерка продолжилась.

С часами на запястье он чувствовал себя как-то увереннее. Единственная поистине принадлежащая ему вещь в этом здании, да и, наверное, в целом мире. Сейчас, когда они были исправны, ему было даже стыдно за то, что он так легкомысленно несколько раз чуть не отдал их первым встречным. К счастью, судьба явно не хотела чтобы они расставались. Больше он не будет так легкомысленно разбрасываться такой, на самом деле, важной для него вещью.

Желая убедиться, что с часами всё ещё полный порядок, он бросил на циферблат быстрый взгляд, но обнаружил, что уже практически наступил полдень, то есть пора было заканчивать процесс примерки и спускаться на стойку регистрации. К счастью, вещи из чемодана тоже подошли к концу.

Итогом экспресс-примерки стала средненькая стопка одежды, состоявшая из трех пар брюк, двое их которых были абсолютно глухими и непригодными ни для чего кроме плавания среди льдов, нескольких трусов, трех пар носков, двух безликих маек и пяти пусть и старомодных, но вполне прилично сохранившихся свободного кроя сорочек. Также были найдены неплохие, хотя и слегка маловатые кроссовки. Намного лучше чем ничего.

Отдельно от всего лежала самая скромная по размерам, но самая аккуратно выглядящая стопка из двух предметов одежды – запасной комплект служебной формы соседа по каюте. Обитатель комнаты несколько раз примерялся примерить и её, но, стоило начать хотя бы пытаться раскрыть рубашку или брюки, как перед глазами появлялось разъярённое лицо капитана, срывающего с него знаки различия и унижающего перед всем строем.

Вернувшись из грез, мужчина, наконец, приступил к завершению затянувшегося процесса.

Все “одобренные” гражданские вещи были аккуратно разложены по полкам шкафа, те, что не подошли – пока что снова заняли своё место в чемодане, который был возвращен на место постоянного базирования в шкафу сразу после заполнения полок. Форма же была бережно упакована в плотный пакет и спрятана на самой верхней полке шкафа, вдали от лишних глаз.

Надев свой утренний костюм, как наиболее комфортный и еще не успевший приесться, молодой человек покинул свою комнату и не торопясь спустился к стойке регистратуры, где его уже поджидали.

11

Спускаясь с лестницы, молодой постоялец из двадцать девятого номера едва не снёс поднимавшуюся наверх со стопкой полотенец горничную, по которой он уже успел соскучиться. Не сориентировавшись вовремя и очень смутившись собственной неловкостью, он бросился было извиняться и помогать ей, но она лишь тихо улыбнулась и, посторонившись, дала ему пройти, после чего поправила слегка скривившуюся в руках стопку и продолжила подниматься. “Ну что за бред, почему опять такая глупая ситуация” – пронеслось в его голове и настроение сразу упало.

Впрочем, надолго наедине с негативными мыслями на этот раз его не оставили.

Облокотившись о стойку регистратуры портье и ещё какой-то очень пожилой, но казавшийся бодрым седовласый мужчина с причудливо закрученными усами, вели очень оживлённую беседу на каком-то неизвестном, но чарующе мелодичном языке. Однако, стоило новому человеку вступить в фойе, как беседа сразу оборвалась и портье, широко улыбнувшись, представил постояльцу заведующего хозчастью гостиницы, после чего предложил всей компании пройти в зону столовой и совместить приятное с полезным.

На этот раз в столовой они были не одни, так что гость двадцать девятой комнаты сделал очередное открытие: в гостинице проживали не только он, странный мастер с третьего этажа и портье и горничная, но и ещё, как минимум, двадцать-тридцать человек абсолютно разных возрастов.

Навскидку младшему постояльцу было едва ли больше двадцати, тогда как старшие выглядели даже повзрослее его соседей по столику – восемьдесят? девяносто? сто? – они были уже вне возраста в паспортах. При этом, что поражало, ни один человек в столовой не демонстрировал признаков немощи. Молодые иногда помогали старым, да, но делали это не из-за того, что последние не могли позаботиться о себе или просили помощи, а как будто следовали каким-то внутренним программам.

Но больше всего поражала абсолютная тишина, разбавляемая разве что звуками посуды и движения мебели.

Люди садились за столики, молча употребляли пищу, заблаговременно самостоятельно взятую на тарелки с больших столов, на которых были расставлены большие подносы и чаши с едой, молча заканчивали процесс, молча вставали из-за столов, по возможности, задвигали стулья и в полной тишине покидали столовую.

Обескураженный наблюдаемым, молодой человек даже позабыл, что находится за столиком не один и поэтому вздрогнул, когда услышал, что кто-то называет его имя.

– Ну так что, мы договаривались обсудить условия твоего пребывания здесь. Не передумал?, – спросил портье, нарушая магию полной тишины.

– Не передумал, – ответил, смутившись, гость.

– Отлично, давай начнём с того, что ты расскажешь о себе. – Заметив, что гость сразу начал как-то затухать и уходить в себя, портье добавил, – Я имею ввиду не твою историю, а то, что ты умеешь. Мы тут не в рабство тебя берём, нам не нужно чтобы ты ненавидел своё дело и делал его лишь бы как. Нам надо понимать что тебе самому нравится и чем ты можешь быть полезен.

Немного просветлев после пояснения, молодой мужчина ответил:

– По образованию судовой механик, 3 года служил техником третьего класса, умею работать с электрикой и чинить двигатели. В целом, могу работать кем угодно – жизнь научила разным профессиям от поломоя до…, – прикусив язык, он не стал продолжать фразу.

– Понятно, значит технарь. Технарь это хорошо, – вклинился в беседу старец с причудливыми усами, не обращая внимания на оборванную фразу. – Смотри, расклад такой. Как таковых должностей и зарплат у нас тут не существует. Каждый из них, – на этой фразе заведующий хозчастью обвел весь зал широким жестом правой руки, – делает то, что может и тогда, когда может, а в качестве платы – жизнь здесь, пользование благами, которые дают остальные. Да, есть формальный персонал, ты с ним, наверное, уже успел познакомиться, но, в целом, жизнь гостиницы – дело рук её постояльцев. А, значит, теперь и твоих. Пока всё понятно?

– Да, – мотнул утвердительно мужчина, параллельно уплетая дивную пасту и непрестанно удивляясь тому, что абсолютно никто в зале, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к беседе за их столиком.

– Это хорошо, – одобрительно произнес старец, отчётливо произнося каждый слог, – Тогда давай договоримся так: твоим первым заданием будет работёнка по твоей специальности. У нас тут есть определенные проблемы с перебоями электричества на пристани. Как думаешь, справишься?

– Давайте попробую, думаю, должен, – дожёвывая фрикадельку, ответил мужчина.

– Вот и договорились, – закончил разговор портье, за всё это время не проронивший ни слова и тоже усердно уплетавший свою порцию макарон.

Остаток трапезы прошёл в полной тишине, разбавляемый, разве что, периодическими всхлюпываниями соуса у соседей по столику.

Первым из-за стола встал пышноусый заведующий хозчастью. Заложив за ухо ещё во время трапезы скрученную папироску-самокрутку, он без лишних церемоний и слов пододвинул свой стул к столу и бодрым шагом покинул столовую. Следующим повторить трюк с молчаливым уходом решил было портье, однако его молодой гость решил задержать ещё одним вопросом. Послушно оставшись за столом, портье внимательно посмотрел на мужчину напротив и продемонстрировал готовность слушать.

– Я не хочу быть неправильно понятым, – начал неуверенно полушёпотом собеседник, – но мне всё-таки очень интересно: а почему тут все такие молчаливые?

– Да вроде обычные, – недоуменно подняв плечи, отреагировал портье. – Что-то ещё?

– Нет, спасибо, – прозвучал тихий ответ.

– Хорошо, тогда когда будешь готов – приходи, выдам тебе необходимые инструменты.

Недоуменно вскинутая бровь молодого гостя вызвала лёгкую улыбку на губах портье.

– Фонари на пирсе. Помнишь?

– Аааа, да, конечно, простите. Я подойду сегодня.

– Как удобно, – спокойно ответил портье и, наконец, удалился из столовой, тактично оставляя гостю шанс без лишних глаз насладиться второй порцией пасты.