Цитаты из книги «Земля воды», страница 5

Дождь на похоронах кстати: он прячет человеческие слезы и намекает на слезы небесные.

При чём тут несчастный случай, ты сам изжарил своего гуся...

Дети, а вы — вы верите в образование? Вы верите, что мир взрослеет и что он чему-то учится? Вы верите во всю эту чушь насчет мудрых стариков и дурашливых юнцов? В то, что старший знает лучше, в "делай как я", в уроки жизненного опыта?

Отчего это истории так часто требуется очередная кровавая баня, гекатомба, Армагеддон?И как так получается, что всякий раз предшествующий опыт ничему нас не учит?

"задним-числом-все-мы-умные"

Дети, есть такая вещь, называется цивилизация. В ее основе – надежды и грезы. Она – всего лишь идея. Не реальность. Ее придумали. Никто никогда и не говорил, что она настоящая. Она неестественна. Никто никогда и не говорил, что она от природы. В ее основе процесс научения; метод проб и ошибок. Она легко ломается. А никто никогда и не говорил, что она не может вдруг рассыпаться на кусочки. Никто не говорил, что она вечна....Есть такая вещь, и называется она прогресс. Но прогресс не прогрессирует, он никуда не движется. Потому что, пока прогресс прогрессирует, мир может ускользнуть, уйти не попрощавшись. Если вы сможете остановить мир в дверях – это уже прогресс.

«И люди все садятся в машины, сэр, и выезжают на улицы. Им кажется, они могут уехать куда-нибудь в безопасное место. Им так кажется, хотя их и предупредили, что это бессмысленно. Родители заталкивают нас с сестренкой в машину. У них и мысли нет насчет еды, одежды, ничего такого. Потом мы выезжаем на шоссе, а оно сплошь забито машинами. И люди сигналят, кричат, визжат. И мне приходит в голову, что вот так оно все и кончится – мы все умрем в огромной автомобильной пробке…»«…а мне снится, что, когда передают предупреждение, я далеко-далеко ото всех, кого я знаю. И я должен до них добраться. Я просто хочу увидеть их еще раз, прежде чем… Но…»«…они объявляют об этом по телику. Ну, знаете, у вас четыре минуты… Но такое впечатление, будто никто не обращает внимания. Никто и ухом не ведет. Отец храпит себе в кресле. Я кричу. А маму больше всего беспокоит, почему не показывают „Перекрестки…»«…дома сперва раскаляются докрасна, потом добела, и люди тоже докрасна и добела…»(«Как же ты это увидишь – ты ведь уже умрешь. Глупый». )«…и мой маленький братик, он корчится на полу, весь обугленный, и я знаю, что надо его добить…»«Таблетки, сэр, яд. Мы садимся в кружок и глотаем их все вместе…»«…и никто не хочет первым выходить из убежища…»«И, так смешно, мне снится, что я – единственная, кто выжил. И даже ни одной царапины. А кругом один этот пепел. И я хожу кругом и думаю, ведь так же не может быть, ведь так не бывает…»

Когда работаешь с водой, воду нужно знать и уважать. Когда работаешь над тем, чтобы её подчинить, нужно помнить, что в один прекрасный день она может вскинуться и все твои труды пойдут прахом.

Так что Уза, она, конечно, течет в море, но на самом-то деле она, как и все прочие реки, течет вспять, сама в себя, к собственным своим истокам; и впечатление, что река течет в одну и ту же сторону, – всего лишь иллюзия. И еще одна иллюзия: то, что вы кинули (или столкнули) в реку, река унесет, проглотит навеки, и оно уже никогда не вернется назад. И этой самой максиме, впервые пущенной в обращение две с половиной тысячи лет назад Гераклитом Эфесским, насчет того, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды, тоже доверять не стоит. Потому что мы вечно входим в одну и ту же реку.