Читать книгу: «Märchen vol. 1»

Сонный краб 001

1.

#:simulation_restart_1.20013

Le sommeil

Tragédie

Savant

Shiro

Тяжёлое сбивчивое дыхание. Гулкие шаги. Я поднимался по воздушной спирали лестницы. Даже нет, не поднимался — бежал. Спотыкался и падал. Звенели гигантских размеров ловцы ветра из цельных глыб горного хрусталя. Где-то далеко наверху, на головокружительной высоте, теряясь в непроглядной дымке, зазвонил церковный колокол.

Мыслей нет. В голове каша из бессвязных образов, мелькающих картинок и фрагментов текста. Кадры каких-то старых чёрно-белых фильмов, средневековые гравюры и безумие архитектурных форм. Остановившись на одной из площадок, я упал без сил. Ноги словно вата, сердце отстукивало жуткий ритм, быстрее и быстрее, как стучат на стыках рельс проносящиеся мимо станции поезда.

Я поднял тяжёлые веки. Всего в двух шагах — дверь. Старинная, покрытая витиеватой кованой вязью, дверь.

Наружу.

Скорее, наружу!

Я навалился на неё всем телом. Не сдвинуть. Но я знал, что за ней есть что-то важное. Что-то, без чего я не могу представить свою жалкую жизнь. Ещё немного, всего-то чутка поднажать!

Kuro

Порывистый ветер ударил мне в лицо. Тревожно зазвенели высеченные из горного хрусталя цилиндры и призмы. Хлопающие на флагштоках знамёна.

Щелчок затвора фотокамеры.

Я проморгался.

Это была открытая галерея, состоящая из нагромождения статуй святых, металлических ферм контрфорсов, резной мраморной ограды слева и стеклянного арочного свода справа. Я побежал дальше, не жалея себя. Поздно себя жалеть. Поздно предпринимать что-то другое, а то и вовсе — ничего не делать. И, хоть я не до конца понимал смысла происходящего, я знал. Знал, что мне нужно спешить.

Märchen

Я продолжал бежать. Спотыкался и падал на потемневшие, стёртые временем плиты. Но, сквозь боль, сквозь страх, сквозь ненависть к самому себе, за то, что не сделал этого раньше, я продолжал бежать. А галерея уходила дальше — в обратную перспективу.

Shiro

Лабораторный халат, спадающие на плечи тёмные волосы с собранными на затылке передними локонами, белые сапоги с пластиковыми застёжками, чёрные кожаные краги на маленьких руках. Девушка стояла ко мне спиной. Я тяжело дышал, жадно хватая воздух. Он проникал в мои лёгкие, в них лопались мельчайшие капилляры. Во рту чувствовался характерный ржавый привкус.

Kuro

Девушка вывернула шею назад, чтобы лучше меня рассмотреть. Лица я её не видел. Всё обозримое пространство заполнялось зеркальными бликами. Но я знал: мы уже виделись, и она небезразлична для меня.

Наконец, она заговорила:

— Пришёл за мной, старшой? Для начала скажи мне... Хотя, нет, скорее ответь на один вопрос: что есть для тебя реальность?

Очевидно

— То, что я могу воспринимать, — неуверенно протянул я. — Наверное...

Девушка рассмеялась:

— Красота в глазах смотрящего, так ведь? То есть, реальность для тебя то, что ты можешь воспринимать своими органами чувств? Верно говорю, старшой?

— Оно-то, конечно, так, — согласился я. — Но что делать, если речь идёт про сон? Хоть во сне мы и можем чувствовать запахи, воспринимать звуки и игру цвета, они не являются истинными ощущениями. Они лишь, как бы проще выразиться, симуляция. То есть мозг воспроизводит те явления, с которыми мы сталкиваемся во время бодрствования. Так, слепые с рождения тоже видят сны, но в них воспроизводятся лишь звуки, тактильные и пространственные ощущения.

— То есть, старшой, ты считаешь лишь бодрствование реальностью? — уточнила девушка, задорно перескакивая со статуи на статую. — Ну нет, так дело не пойдёт... В каком случае ты можешь определить, что есть сон, а что реальность? Есть ли у тебя твои собственные маркеры и ритуалы для этого? Или предпочитаешь общеизвестные способы: булавка в кармане брюк, волчок или привычка перепроверять время?

Очевидно

— Всё из вышеперечисленного, — кивнул я.

— Ошибочка вышла, старшой, — заметила девушка. — Подобно игре света и тени, подобно пению птиц и журчанию воды в фонтане, боль от булавки может быть, как ты выразился, симуляцией. Что говорить про волчок, то он будет действовать по законам логики сна, а во сне любая, даже самая абсурдная логика, является чем-то самим-собой разумеющимся. А вот время... — на этих словах моя собеседница с ловкостью кошки приземлилась на площадку галереи, сделав сальто назад. — Время и в моменты бодрствования исключительно субъективная величина. И точные приборы тут не помогут: часовые пояса, перевод стрелок зимой и прочие, прочие неувязки с тем, что ты видишь, делают время такой же субъективной величиной, как расстояние и форма.

Kuro

— Значит, дело не только и не столько в маркерах, сколько в доверии к ним? — спросил я.

— Неувязочка вышла, старшой... — девушка толкнула ногой большую шахматную фигуру на клетку вперёд. — Есть один маркер, который может однозначно сказать, сон это, или явь. Но о нём чуть позже. Сейчас же меня интересует то, что ты подразумеваешь под реальностью.

— Мы ведь вроде как закрыли этот вопрос, разве нет? — я сделал свой ход.

— В том-то и дело, старшой, что нет, — ветер трепал полы её халата. — Рассуждая о природе реальности, мы сталкиваемся с тем, что ни одно ощущение, ни единый маркер, не может быть объективным. Кроме одного, о котором позже. Поэтому я и сказала, что красота — в глазах смотрящего. Она, как и реальность в целом, похожа на солнечные лучи, что отражаются от окон высоток. Можешь объяснить эту фразу, о великий детектив?

Бессмыслица

— Если учесть законы оптики, — говорил я, переставляя фигуры на огромной шахматной доске одну за другой, — то преломление света зависит от точки зрения. Один и тот же блик будет одинаково слепить что стоящего внизу, что на балконе напротив, что выглядывающего из иллюминатора низколетящего авиалайнера. И каждый будет считать, что этот блик слепит именно его. И каждый будет прав.

— Ну, тут соглашусь, старшой, — кивнула моя собеседница, балансируя на ограде галереи. — Объективным можно считать то, что подтверждено другим человеком. И, если, выражаясь твоим языком, предмет или явление, у которого есть алиби, является реальным. С ума, как говорится, поодиночке сходят...

— Ладно, я тебя понял, — согласился я. — А что за единственный маркер, о котором ты ранее упоминала?

Девушка на мгновение замерла. А после я вспомнил, зачем вообще тут оказался. Она, обхватив лицо руками, с печальной полуулыбкой произнесла:

— Смерть... Во сне после неё ты проснёшься, в реальности — нет. Хотя, есть те, кто верит в загробную жизнь...

С этими словами она нырнула вниз головой, туда, где в дымке терялись колонны и резные контрфорсы. В попытке поймать её, я и сам полетел вниз. Мимо проносились статуи святых, высокие стрельчатые окна с вычурными в своей бесформенности витражами, башни и башенки пристроек, воздушные мостки и галереи, флагштоки с хлопающими на ветру знамёнами и вертушки из разноцветной бумаги.

Kuro

Четыре утра. Это был всего лишь сон...

Сонный краб 002

2.

Что отличает гениального детектива от обычного человека?

Очевидно

Это не великое искусство дедукции, не безупречная логика, не математическая модель мышления. Это в той или иной степени присуще каждому. Быть великим детективом — значит уметь обрабатывать огромные массивы информации. Однако, с развитием искусственного интеллекта эта ниша тоже оказалась под угрозой. Впрочем, машина ограничена своими алгоритмами, однако, человек так устроен, что может находить решение даже самых странных дел. Одних только вариаций сюжета «убийства в закрытой комнате» сотни, если не тысячи, и всё равно кто-нибудь да придумает что-нибудь новенькое. Главное преимущество человека над машиной — абстрактное мышление. Если гармонично воспитать оба полушария мозга, можно достигнуть небывалых высот не только и не столько на детективном поприще. Наука, искусство, визионерские откровения величайших умов человечества, будь то поэтические построения Данте Алигьери и Даниила Андреева или исследовательские прорывы Николы Тесла и Стивена Хоккинга. Машина на это не способна и никогда не будет способна. Надеюсь...

— Впрочем, — вслух пробормотал я, прохаживаясь вдоль рядов книжных стеллажей, — сегодня у меня довольно простое дело. Слишком простое даже для обывателя, не говоря уже о таком великом детективе, как я... Поиск иголки в стоге сена становится на порядок проще, если знать, в какой части этого стога она лежит, марку стали и внешний вид. Проще говоря — моя цель найти книгу к завтрашнему семинару. Мне известно о ней всё: раздел, тема, автор и даже цвет обложки. Какая скукота... Ни тебе опросов свидетелей, ни сбора улик, ни следственных экспериментов...

Kuro

Главная проблема сейчас в том, рассуждал я, так это размеры самой университетской библиотеки. Уходящие в бесконечную обратную перспективу проходы пересекались под неестественными углами, иногда закручивались по спирали или шли вокруг шестигранных островков, где внутри такого вот круга из стеллажей и шкафов создавалось уединённое, закрытое пространство, где можно было спокойно в тишине позаниматься. Тут и там я спотыкался об утопленные в мраморные плиты рельсы передвижных кованых лестниц, ведущих на уровни выше. Из самого помещения библиотеки на другие этажи иначе не попасть, что и без того затрудняло ориентирование в этом лабиринте.

Щелчок затвора фотокамеры.

Я проморгался.

Shiro

В одном из проходов я заметил девушку. Она сосредоточенно шла куда-то, даже не обращая внимания на окружающих.

Настолько спокойна, необычна и нелюдима, будто находится в другом мире.

Узкие чёрные джинсы, бесцветный свитер, белые сапоги с пластиковыми застёжками, белый лабораторный халат и чёрные кожаные краги на маленьких руках. Передние пряди тёмных волос были собраны на затылке в пучок, остальные же локоны спадали на худенькие плечи. Девушка казалась мне отдалённо знакомой. Меня вдруг осенило: это она мне сегодня снилась!

Я встал у неё на проходе. Просто хотел удостовериться, что она хоть что-то вокруг себя видит. В руках она держала замысловатый прибор, будто собранный из старого электронного хлама эпохи Сёва. Тогда ведь японская электроника была повсюду, была впереди планеты всей. Теперь это лишь старый, нужный одним коллекционерам и безумным инженерам, вроде неё, хлам.

Наткнувшись на меня носом, она подняла глаза.

Серые.

— Опа, ты меня видишь, старшой, — только и сказала она.

— А что, другие тебя не видят? — поинтересовался я.

— Какой ты, однако, наблюдательный, старшой... — надулась девушка.

— А что ты ожидала от великого детектива Алексиса Либера, способного распутать даже самое сложное дело?! — я встал в эпическую позу. — Впрочем, конкретно это дело под силу кому угодно...

— Я действительно обратила внимание, что меня никто не замечает, хотя тут уже битый час брожу с этим прибором... — вздохнула моя собеседница.

— Люди здесь собрались не ради того, чтобы глазеть на симпатичную девушку в лабораторном халате, — заметил я. — А зря...

Девушка наступила мне на ногу.

— Ай-яй-яй-яй... — простонал я.

— Имей совесть, старшой! — буркнула она. — Просто я тут вычитала в одной книжке, как одна девушка ходила также по библиотеке в костюме девочки-зайки и её тоже никто не замечал, кроме главного героя...

— Мало ли что ты вычитала, — вздохнул я, склонив голову набок. — Скоро ведь промежуточные тесты, многие заняты исключительно учёбой.

— Да ну тебя, старшой... — девушка развернулась и семимильными шагами стала отдаляться от меня.

— Нельзя! — я вытянул руку на несколько метров и схватил ту за воротник халата. — Мы ещё не закончили!

Kuro

— Чего тебе, старшой?! — фыркнула она.

— Для начала: с чего ты решила, что я старшой? — поинтересовался я. — То, что я на голову выше тебя, ещё не значит, что я старше. Я, между прочим, знаю одну полторашку, что одевается как готическая лолита и одного косого взгляда на неё достаточно, чтобы уехать в места не столь отдалённые. Только вот ей за тридцать...

— Извращенец... — с ехидной ухмылкой пропела моя собеседница.

— Не отвлекайся! — я стукнул ту ребром ладони по голове.

— Ты вообще на каком факультете учишься, старшой? — сдалась студентка.

— Факультет прикладных наук, второй курс, — ответил я.

— Значит, действительно старшой, — отвела взгляд девушка. — Я на факультете естественной истории. Первый курс... Ладно, я пошла...

Моя рука вновь вытянулась на несколько метров.

— Куда? — серьёзно спросил ту я. — Ты, вообще, что тут делаешь?

Очевидно

— А это ещё что за допрос, старшой?! — не поняла девушка. — Ты же великий детектив, мог бы и сам догадаться.

— Ума не приложу, — у меня задёргался правый глаз.

— Я, гениальный безумный учёный, имеющий привилегию думать широко и непредвзято, Кристин Шмидт, занимаюсь тут полевыми исследованиями! — просияла девушка.

— Курису-тян... — начал я.

— Как ты меня назвал!? — взорвалась Шмидт.

— И каковы твои «исследования»? — ненавязчиво поинтересовался я, проигнорировав выпад студентки.

— Я ищу одну сущность, что прозвали «сонным крабом», — горделиво выпятив вполне себе объёмную грудь, заявила Кристин. — Этот дух, ёкай, зови как хочешь, выглядит как полностью чёрный камчатский краб. Он цепляется за человека и высасывает его энергию, от чего он становится более сонным, вялым и рассеянным. Я давно заметила, что многие мои сокурсники ведут себя странно, и симптомы вполне совпадают с тем, что сказано в городской легенде...

— Понятно, — только кивнул я. — А у меня тут поисковая миссия: нужно найти нужную книгу к завтрашнему семинару...

Shiro

— Старшой, ты меня вообще слушаешь?! — студентка потянула меня за щёку.

— Больно же! — я сделал максимально скорбное выражение лица.

— Так ты у нас ещё и мазохист... — догадалась Кристин.

— Мне просто нравится женское внимание... — растянулся в глуповатой улыбке я.

— Дурак... — демонстративно отвернулась Шмидт. — Ты даже не сделал вид, что тебе интересно...

— Уж прости, слишком всё фантастически звучит... — почесал в затылке я. — Какие-то энергетические сущности, городские легенды, негативное воздействие на людей...

Бессмыслица

— Кстати, старшой, тебе в пальто не жарко?

Я задумался. А после глянул на своё множественное отражение в мнимом зеркальном коридоре. Длинное чёрное пальто, брюки и толстовка неприметного покроя, песочная вязаная панамка и съехавшие на кончик носа авиаторы с зелёными линзами.

— Великие детективы разве могут ходить в чём-то ином? — зловеще зыркнул я, запрокинув голову назад.

— Выглядишь глупо... — развела руками Кристин.

Kuro

— Извинись перед всеми великими детективами! — из рукава пальто лёгким движением выехал компактный и удобный Walter PPK, пистолет криминальной полиции.

— С-старшой... — взмокла от холодного пота девушка, сделав пару шагов назад с поднятыми руками. Наткнувшись спиной на стеллаж, ей по голове прилетело пару книг.

— Ладно, не бойся, — успокоил я ту. — Это игрушка, пистолет не настоящий. Но ночью в переулке может напугать кого угодно...

— Ага, я, кажется, поняла его устройство, — девушка с большим любопытством рассматривала механизм. — Под рукавом же находится тканевый наруч с магнитами и пружиной, так? И, если с силой встряхнуть рукой, пистолет сам выскочит...

— Всё верно! — я потрепал девушку по голове. — Сейчас, верну всё на место...

Механизм не поддавался. Кажется, его заклинило. Ничего, бывает. Нужно лишь приложить усилие...

Очевидно

— Молодые люди, прошу не шуметь! — из-за угла выглянула смотритель библиотеки. — Чего?!

— Вы всё не так поняли! — попытался оправдаться я, размахивая перед её носом моделью пистолета.

Бессмыслица

— Это просто игрушка! — кричал я из уезжающей полицейской машины.

— Хорошей дороги, старшой! — махала мне вслед Кристин Шмидт.

На чём мы остановились?

— Неловко вышло... — нервно хихикнул я.

— Ещё как... — кивнула студентка. — Ладно, я пойду к себе в лабораторию. Если тебя действительно заинтересовало дело сонного краба, тоже приходи. На вахте спроси про научный клуб, я там сейчас одна работаю. И это, старшой... По поводу твоих поисков... Ни пуха, ни пера!

— К чёрту, — устало вздохнул я.

Kuro

— А мне казалось, что это дело действительно проще будет... — я вновь прохаживался вдоль бесконечных стеллажей. — Да тут все книги одинаковые!

Сонный краб 003

3.

Kuro

Зал кафетерия был наполнен звуками множества тикающих невпопад метрономов и жужжащих гироскопов. По высоким панорамным окнам скатывались одна за одной капли набежавшего шторма. Морской ветер гнул ветви вековых дубов, едва задетых позолотой. Осень пришла.

Очевидно

Где-то вдалеке трещал бамбук в широкой роще, что раскинулась у нашего факультета.

— Алексис! — ко мне за столик подсел коренастый парниша Йохан Шнайдер. — Нашёл книжку?

— Как и просил... — только и вздохнул я, протягивая справочник. — Слушай, тебе ведь нравятся симпатичные девушки в лабораторных халатах?

— Что-то ты совсем потерял хватку, о великий детектив... — обиделся мой друг.

— Ты их обожаешь? — уточнил я, выстрелив бликом своих авиаторов.

— Именно! — с довольным видом скрестил руки на груди Йохан. — Увы, Мисаки на такое даже не пойдёт...

Канагава Мисаки — девушка Йохана. Главная боль дырка моя задница. Почему-то считает меня слишком странным.

Бессмыслица

— Ну, а если бы ты, например, увидел такую в нашей библиотеке, ты бы как отреагировал?

Очевидно

— Встал бы в ступоре и больше не отводил взгляд, — заверил меня Шнайдер.

— А гнева Мисаки не боишься? — продолжал допрос я.

— Ну, мне получать от неё не впервой, — улыбнулся студент. — Слушай, Алексис, ты чего внезапно начал?

— Да так, просто гипотетический вопрос, — заверил того я. — Всё же, я, великий детектив Алексис Либер, способный распутать даже самое сложное дело, обязан в свободное время держать ум в тонусе. Давай смоделируем ситуацию: ты повстречал милую девушку в лабораторном халате с причудливым прибором в руках. У вас завязался довольно абсурдный диалог, по итогу которого она пригласила тебя к себе в лабораторию, где, кроме неё, никого нет. Твои действия?

— Ну ты загнул, Алекс... — крепко задумался Йохан. — Ну, смотря с какими намерениями она меня пригласила бы. Если суть разговора была в ненавязчивом флирте, то...

Kuro

— Поводом послужила городская легенда о некоем сонном крабе... — перебил друга я.

— А, ты тоже об этом слышал? — дошло до парня. — Ну, я в подобные небылицы не верю, но из интереса почитываю разное на тему мистики и конспирологии. Чтобы, как ты выразился, ум всегда был в тонусе!

— Так пошёл бы или нет? — раздражённо бросил я, подперев голову кулаком.

— Ага... — хитро ухмыльнулся студент. — Значит, тебя такая красотка пригласила к себе?

— Как ты узнал?! — отшатнулся в сторону я.

— Тут не надо быть семи пядей во лбу, — мечтательно протянул парень. — Так иди, у тебя всё равно никого нет... Везёт, у меня так не было...

— И не будет! — подкравшаяся сзади Мисаки ударом ноги вдавила голову парня в плечи, а после, взяв за волосы, потащила прочь. Обернувшись ко мне, она произнесла: — Ты, конечно, странный, Алексис, но дам тебе совет — не позволяй Йо-сану тебе присаживаться на уши.

— Алекс, спаси меня! — верещал Шнайдер. — Мы же друзья, а друзья не бросают в беде!

Kuro

— Удачи на семейном совете! — помахал я тому на прощание.

Воспользовавшись окном в шторме, я двинулся в сторону факультета естественной истории. Он выделялся на фоне прочих однотипных корпусов огромным атриумом, внутри которого висели бумажные модели китов в натуральную величину. Впрочем, его выделяла и планировка — коридоры, покрытые зелёным ковром, украшались всевозможными витринами с артефактами из экспедиций в которых участвовал наш университет, имевший давнюю историю, а просторные холлы и галереи заполнялись нагромождением разноцветных стеклянных панелей, кривых зеркал, невообразимых конструкций из латунной проволоки и абстрактными скульптурами их голого серого бетона. Что касается лаборатории, то она располагалась в отдельном, западном крыле здания, похожего на выступающий нос корабля из тонированных окон на всю стену.

Shiro

— О, старшой, ты таки пришёл! — обрадовалась Кристин, колдуя над спиртовкой.

— Всё равно в такую погоду велик шанс, что движение поездов остановят, — я бросил сумку на диван и уселся вслед за ней. — А тут мило...

Лаборатория была устроена в стиль всего факультета: ни одного прямого угла, тут и там от пола и до высокого потолка возвышались тонкие жидкокристаллические экраны, на которых проигрывались какие-то абстрактные природные мотивы. В то же время от стоек с оборудованием доносились щелчки, низкочастотный гул и шум работающих кулеров.

Странное чувство.

Как на мостике космическом корабля.

— Какие-то опыты проводишь? — поинтересовался я, дабы разбавить неловкое молчание.

Очевидно

— Не-а, — хихикнула девушка. — Полноценной плитки нет, да и чайника тоже. Вот и приходится придумывать такие вот нетривиальные способы заварить себе кофе или рамен быстрого приготовления...

— Ого, можно мне тоже кофейку? — растянулся в придурковатой ухмылке я.

— Бесплатный он только для меня! — шикнула Шмидт.

— Какие мы неприветливые... — расстроился я.

— Так уж и быть, старшой... — девушка поставила на столик мерный стакан с напитком богов. — Как успехи в поисках?

— Пришлось хорошенько подумать, — протянул я. — А у тебя как?