Читать книгу: «Dragon Age. Не отпускай меня»

Пролог. Лавеллан

Прошло несколько недель с тех пор, как Инквизиция разбила лагерь на Штормовом Берегу. После пышных полей Внутренних земель это место казалось Лавеллан землёй, оставленной Создателем и богами, во власти воды. Впервые за долгое время Лавеллан испытала чувство холодного одиночества, которое вновь проникло в её сознание вместо крепкого сна. Она ворочалась в постели, и мысли о её положении, долге перед чужим народом и пугающих чувствах к Соласу не давали ей покоя.

Лавеллан наблюдала за угасающим огоньком в жаровне, натянув тонкое одеяло до самого носа. Ее окружала тяжелая темнота, дождь барабанил по ткани палатки, а сквозняки посвистывали во мраке. Где-то вдалеке гулким раскатом по земле прокатился гром, и Лавеллан, не дожидаясь, когда последний источник света в палатке окончательно потухнет, закрыла глаза.

Ей нравились теплые вечера, когда, после выполненных заданий, все, уставшие и измотанные, собирались у костра. Наступал момент, когда мысли о долге, обещаниях и планах сменялись беззаботной суетой. Варрик подтрунивал над Кассандрой, а она так мило подбирала слова и путалась в них. Солас обычно держался в стороне: прислонившись к палатке и прикрыв глаза, делал вид, что ему больше по нраву тепло от далекой жаровни, чем дружеский обмен историями у костра. Однако в эти минуты он находился не настолько далеко, чтобы не слышать милых перебранок старых друзей. Как-то Лавеллан заметила его быструю улыбку и моментальное самообладание, которым он ее подавил. В тот момент ей казалось, что она случайно стала свидетелем большой тайны, известной только им двоим.

За время, проведенное с Соласом, она привыкла к его отстраненности во время вылазок и после них. В этом было что-то притягательное для нее, что-то, что вызывало больше вопросов, чем ответов. Но ее любопытство чаще всего оставалось с ней. Ей не хотелось докучать там, где, возможно, ее не ждут. Тем более, на ее губах еще не остыл их поцелуй в Тени, а в памяти сохранялись последующие сожаления Соласа. Это был момент, который она вспоминала с теплым чувством желания большего, но горькое послевкусие мешало ей сполна отдаться этим воспоминаниям.

У нее не было большого опыта в отношениях и не у кого было спросить совета, поэтому ей было непросто разобраться в том, что случилось между ними. Она оказалась одна, на чужой земле, с непрошенной меткой, въевшейся под кожу, без своего клана и внутри чужой веры. От нее зависела судьба континента, но как она могла справиться с этой задачей, если не могла разобраться в собственных чувствах? Одно Лавеллан знала наверняка: ей было хорошо рядом с ним, и это осталось неизменным даже после всего, что он сказал в ротонде.

Ей нравилось видеть Соласа за работой в Скайхолде, и поэтому она часто выбирала путь к башне через его кабинет. Ей нравился запах штукатурки и краски, который слегка щекотал нос. Однажды в ее мыслях промелькнул вопрос: остается ли этот запах на его одежде после окончания новой фрески? Она тут же смутилась до кончиков ушей.

Её размышления привели к тому, что отчасти она винила себя за тот поцелуй, но не могла не признать, что ему это однозначно понравилось. Несмотря на это, Лавеллан решила больше не совершать пылких и безрассудных поступков, как тогда, в Тени. Она боялась оттолкнуть его, и если он решит больше не переходить черту, то это точно не будет связано с ее напористостью.

Лавеллан не нравилось следовать этому решению, и она тайно надеялась на проявление тепла с его стороны. Ей нужно было чувствовать взаимность. Поэтому вылазка на Штормовой Берег показалась ей хорошей идеей. Что могло пойти не так, когда единственный шанс спрятаться от непогоды и побыть наедине – это забраться в теплую палатку и говорить до самого утра без лишних ушей? Идеальный романтический план. Влажная одежда, усталый взгляд, уют мерцающего огня…

На деле же ледяной дождь не прекращался ни днем, ни ночью, острые капли жгли кожу, а броню пробивали ледяные порывы ветра. Разговоры в такой обстановке были невозможны. После длительных вылазок каждый расходился по своим палаткам, пытаясь справиться с холодом, въевшимся в кожу, и мокрой одеждой, которая иногда не высыхала за ночь из-за влажности. Ничего романтичного и ничто не предвещало сближения между ними. Лавеллан довольно быстро поняла, что Штормовой Берег – жестокая земля, наполненная одиночеством и болью, и именно поэтому это место оказалось таким притягательным для групп разбойников и наемников.

Здесь ни у кого не возникало желания собираться у костра. По вечерам каждый был способен на пару-тройку фраз, не больше. В момент, когда после долгого пути все забирались под навес, чтобы перевести дух, Лавеллан поглядывала на Соласа, пытаясь уловить его настроение, но приручить высокого дракона было проще, чем понять, о чем он думает. Он здоровался, делился соображениями о находках во время вылазок, а потом прощался. Ей этого было мало. Катастрофически мало. Чувство отдаления становилось все отчетливее и громче с каждым днем, как усиливался стук дождя по кожаной ткани шатра.

Лавеллан не смогла найти предлог, чтобы остаться с ним наедине больше трех минут в первые дни, и не смогла найти его этим вечером. Впрочем, Солас тоже не делал никаких шагов для сближения, да и зачем ему это делать? Он ясно дал понять, что поцелуй был ошибкой и не должен повториться. Тогда почему мысли о нем так настойчиво преследовали ее, особенно в снах?

Пролог. Солас

"Чем она занята?" – нежданная и простая мысль вторглась в сознание Соласа, поставив под угрозу его неспешное чаепитие. "Я мог бы поговорить с ней о Якоре. Возможно, у нее много вопросов," – подумал он, возвращая нетронутую чашку на блюдце. Сплетя пальцы, он глубоко вдохнул теплый влажный воздух, надеясь, что интерес быстро исчезнет. Но это не помогло. Как и в прошлый раз. Десять минут назад.

Их поцелуй в Тени так неожиданно стер долго выстраиваемые границы, что потянул за собой в бездну все то, что он старался выстроить только для себя. С тех пор образ Лавеллан все чаще вторгался в его мысли без предупреждения. И чем сильнее он пытался изгнать ее из сознания, тем глубже и прочней она там устраивалась.

В Скайхолде он часто видел ее, слышал ее голос, отвечал на ее вопросы о Тени и своих путешествиях. Каждый новый вопрос вызывал у него все более сильную привязанность, но разум твердил ему, что это ошибка. Привязанность и интерес не входили в его планы.

Поэтому Солас осторожно принял приглашение Лавеллан отправиться вместе с ней на Штормовой Берег. Он разрывался между желанием помочь ей, быть рядом и необходимостью подавить свои чувства любой ценой. Солас был уверен, что обстановка на Штормовом берегу поможет ему собраться с мыслями.

Солас не ошибся только в нескольких вещах: его помощь была необходима, и они действительно стали отдаляться. Но во всем остальном его теории рассыпались в прах. Каждый день он видел ее, следовал за ней, но чаще всего они проводили вылазки в молчании. Когда ты насквозь промок и продрог трудно вести беседы. По прибытии в лагерь он замечал, как Лавеллан быстро уходила к себе. И если поначалу его это устраивало и возвращало самообладание, то спустя неделю это стало проблемой.

Ему вдруг стало не хватать ее вопросов и присутствия рядом, даже мимолетных встреч, когда она просто проходила через его кабинет в башню. Однажды утром Солас с горечью осознал, что его первая мысль была не о том, что он нашел в Тени, а о том, что начинается еще один день, когда он снова будет смотреть ей вслед, не видя ее лица, а потом они разойдутся, обменявшись парой усталых фраз.

Тогда он решил, что при первой возможности поговорит с ней первым, спросит о ее клане и семье, которую ей пришлось оставить. Влюблена ли она в кого-нибудь?.. Эта мысль вызвала в нем отголоски колкой ревности. Еще одно чувство, давно спящее, проснулось в нем с удивительной ясностью. Он не имел на него права по отношению к Лавеллан, и сознание нашептывало ему, что ему будет проще забыть свои чувства, если ее сердце принадлежит другому.

Несмотря на сомнения, он был уверен, что ему следует поговорить с ней, потому что скучал по ней. Но во время привала Солас заговорил с Варриком о Зове камня и похвалил мастерство Кассандры. Он сожалел об этом, но убедил себя, что так будет лучше.

Теперь, когда мысль о том, что их разделяет всего несколько метров, становилась все более навязчивой, он запретил себе об этом думать. Ему нужно было довольствоваться тем, что дела Инквизиции шли хорошо, у него был доступ ко всем необходимым ресурсам, он изучал мир и все больше убеждался в необходимости вернуть сферу и исправить свои ошибки. Его окружал покой и тепло палатки, умиротворяющий звук дождя, огонь, отбрасывающий танцующие тени на стол, книги и записи по исследованиям Бреши. Что же может быть лучше?

Но сколько бы Солас ни пытался обмануть себя и подавить мысли о Лавеллан, она снова и снова одерживала верх. Так и сейчас, он отвлекся от ритуала погружения в Тень, чтобы вспомнить о ней.

Его разум быстро восстановил недавний момент в Скайхолде, когда Лавеллан попросила его отправиться с ней на Штормовой Берег. Ее легкий шаг, звенящая пряжка ремня от каждого шага; он с палитрой в одной руке и кистью в другой, притворялся, что поглощен работой и не размышляет о том, справился бы он с ее ремнем и пряжкой быстро или все-таки рассеяно неловко?

Но Солас знал, что стоило бы повернуться сразу, как только она вошла. Однако он дождался, пока Лавеллан сама нарушит молчание, произнеся его имя.

– Хардинг прислала письмо с Штормового Берега. Там все очень неспокойно, и Каллен обеспокоен этим. Нам нужно проверить, что происходит.

– Штормовой Берег всегда был неспокойным местом. Конечно, я отправлюсь с тобой, Инквизитор.

С губ Лавеллан сорвалась благодарность, она попрощалась и ушла, а Солас вновь вернулся к фреске.

Только сейчас, восстановив этот момент в памяти, он понял, почему Лавеллан ушла так быстро и почему почти больше не говорила с ним.

"Мой тон задел её? Даже после того, как я назвал поцелуй ошибкой? После всего, что между нами было и… остаётся, называть её по титулу слишком жестоко? Или это именно то, что я должен делать?" – Солас открыл глаза и тяжело вздохнул.

Чувство отчаяния и боли от собственной неискренности пронзило его так же молниеносно, как и то тепло, что он испытывал к Лавеллан, всегда приходящее прежде.

Он приказал себе больше не думать об этом. В конце концов, так он должен был поступать, несмотря на собственные желания и порывы. Он не мог позволить чувствам выйти из-под контроля. Поэтому Солас решил не задавать Лавеллан вопросов о прошлом и не искать ее. Он поднес остывшую чашку к губам и одним глотком выпил чай. Сейчас ему нужна Тень, а он нужен ей, чтобы не потерять себя окончательно.

Касайся меня в своих снах

Эта ночь оказалась самой неспокойной и страшной. Молнии сверкали в объятиях оглушительного грома, ливень обрушивался на землю с огромной скоростью, а птицы с диким клекотом приветствовали бурю. Недремлющее море охватил один из тех штормов, который надолго остается в легендах и отправляет на морское дно корабли.

Лавеллан проснулась от оглушительного раската грома, сотрясающего землю, и поежилась в холодной постели. В жаровне дотлевали угольки, а последние остатки тепла быстро прогонял с визгом сквозняк. Пугающие порывы ветра врезались в плотные стенки шатра, раскачивали их, не позволяя снова забыться во сне.

В полусонной дымке Лавеллан подняла повыше одеяло и накрылась им с головой. Ей пришлось подтянуть колени выше, чтобы кончики пальцев на ногах не обжег холодный воздух. Она вслушивалась в песню непогоды и открыла под одеялом глаза. Все, что ее окружало, было темнотой, бурей и тонким одеялом, слабо удерживающим тепло. Ей подумалось, что это не самая приятная компания в этот момент.

С каждым новым порывом ветра она чувствовала, как остывает ее одеяло, но, вопреки ожиданиям, это нисколько не расстроило ее. Возможно, стоило бы вновь зажечь огонь, чтобы вернуть ушедшее тепло, или найти в лагере более теплое одеяло, но Лавеллан предалась воспоминаниям о родном клане.

Во время их путешествий по Вольной Марке ее клан часто попадал в непогоду, и приходилось мириться с дождями, сыростью и долгими остановками. Она вспомнила о том, что с любой бурей всегда справлялись все вместе, сообща. Заводили галл в безопасные места, укрепляли аравели, а старшие успокаивали перепуганных детей. Впервые за долгое время, балансируя между сном и реальностью, она снова почувствовала особую связь с природой, стихиями и своим домом. Домом, который был так далеко.

Лавеллан ощутила себя совершенно одинокой, чужаком, получившим роль, о которой не мечтала. Вдруг почти прозрачный, бело-голубой огонек накрыл ее ладони, щекоча подушечки пальцев. Легкое покалывание медленно поднялось по рукам до плеч, и у шеи растеклось приятным теплом по всему телу. Чувство отчужденности уступило умиротворению, а раскаты грома стали тише и реже, предвещая скорый конец непогоде. Незаметно для самой себя Лавеллан уснула быстро и крепко, окруженная дымкой неизвестной магии.

– Нет! Абсолютно нет, Варрик, – строгий голос Кассандры и ее тяжелый шаг и глухой звук лязгающего метала доспехов выдернул Лавеллан из сна. Кажется, ей снились мокрые галлы и кровь. Много темной крови.

– Ты думаешь, что все знаешь? Но это не так! Тебе не помешало бы хоть раз поинтересоваться мнением окружающих! – продолжала Кассандра. Ее шаги то отдалялись, то вновь приближались, наводя утреннюю суету. В голосе Кассандры Лавеллан уловила что-то среднее между раздражением и отчаянием.

– О, сию минуту, Искательница. Как же это я сразу об этом не подумал? – с усмешкой в голосе парировал Варрик. – Вот видишь, я интересуюсь!

Услышав грозный стон Кассандры, Лавеллан была окончательно разбужена. Не в силах справиться с любопытством, она поднялась и медленно размяла затёкшую шею. Надела холодную броню и умылась водой из небольшой чаши. Приведя себя в порядок настолько, насколько позволяло положение, она выглянула из шатра и зажмурилась от яркого света.

– Проснулась? – мягко поприветствовал Солас и выпрямился в полный рост, больше не желая опираться на устойчивую основу шатра. Его необычайная манера быть одновременно самым притягательным эльфом на свете и самым отстраненным вынудила Лавеллан слегка смутиться.

– Они могут разбудить кого угодно, – Лавеллан подошла поближе к Соласу, который выглядел необычно расслабленным и умиротворенным. – Что случилось на этот раз?

– Уверен, мы скоро это узнаем, – ответил он с легким любопытством в голосе и посмотрел на Кассандру. Лавеллан на мгновение задержала взгляд на его лице, не в силах сразу расстаться с его спокойным видом. "Я, наверное, еще сплю," – понеслось у нее в мыслях.

Кассандра суетилась недалеко от них, глубоко ступая в мокрую землю и разбрызгивая грязь в разные стороны. Варрик же наблюдал за этим зрелищем поодаль, под тем же навесом, но вальяжно опершись на алхимический стол.

– О, Инквизитор, – Кассандра за несколько шагов оказалась рядом с ней и Соласом. – Я… слишком громко говорю?

– Что случилось, Кассандра? Я могу чем-то помочь? – спросила Лавеллан с заботой. Она не могла остаться в стороне, видя расстроенную Кассандру, у которой, кажется, случилось что-то серьезнее, чем дыра в небе над ними.

– Здесь может помочь только его отъезд в Скайхолд. Немедленно!..

– Ну, понеслось… – тихий голос Варрика донесся до ушей Лавеллан, но был полностью проигнорирован Кассандрой.

– Когда я отдала приказ убрать снаряжение в палатку, я четко дала понять, что это нужно сделать немедленно и разойтись!

– Но ведь ничего ужасного не произошло! – вставил Варрик, разведя руки в стороны. В его голосе Лавеллан не уловила ни капли сожаления, только плохо замаскированный сарказм, который всегда раздражал Кассандру.

– Но вместо того, чтобы содействовать, – Кассандра прищурилась, обернувшись на Варрика, – он уговорил моих солдат сыграть с ним в "Порочную добродетель".

На пару мгновений повисло неловкое молчание.

– Я не совсем… не… – запнулась Лавеллан, не улавливая до конца мысль Кассандры.

– Видишь ли, они играли в карты рядом с шатром Кассандры, – подхватил Солас, – и до шторма вели себя…

– Как варвары! – продолжила Кассандра, резко развернувшись в сторону Варрика. – Мало того, что гром не дает уснуть, так еще ты громче всех сдавал карты и подначивал играть. Ты же знаешь, какая у нас сегодня важная миссия, и нужно быть готовыми к бою. А для этого нужно выспаться!

– А, я понял. Неужели, Искательница, все это из-за того, что тебя не позвали играть в карты с нами? – победоносно заключил Варрик, скрестив руки на груди с видом, что он вот-вот выиграет этот спор.

– Что?.. Да я ни за что не буду играть в эту мерзость!

– Точно ли из-за того, что это "мерзость"? Может, ты не будешь играть, потому что никто не хочет играть с тобой в карты?

– Да кто угодно захочет сыграть со мной в карты! – воскликнула Кассандра, теряя нить первоначальной темы. – Правда, Инквизитор?

– О, да… да. Конечно, – Лавеллан запнулась, подбирая слова. Кассандра чуть заметно кивнула и направилась прямо к Варрику. Этот спор начал казаться бесконечным.

– Кажется, твое одобрение придало ей сил для еще одного раунда, – Солас собрал руки за спиной и глубоко вдохнул прохладный воздух, прикрыв глаза. Лавеллан ощутила легкое изменение в его голосе, как обычно бывает перед тем, как он уходит. Но она отряхнула эти мысли, решив, что не будет терять даже такие крошечные возможности побыть с ним наедине.

– Солас… Ты не заметил сегодня во время грозы ничего необычного? – выпалила Лавеллан и медленно направилась в сторону шатра, который использовали одновременно как кухню и таверну. Лавеллан не была уверена, захочет ли Солас идти с ней, но она буквально вынудила его сопровождать ее. Вопреки сомнениям, Солас легко поддался и последовал за ней.

– О чем ты? Что ты почувствовала?

– Вспышку новой для меня магии. Мне казалось, что я уже достаточно знаю себя и свои силы, чтобы не удивляться такому…

Она остановилась, чтобы налить в кружку горячую воду с душистыми травами и взять остатки завтрака на тарелке. Солас терпеливо ждал, когда Лавеллан продолжит свою мысль. Он молча последовал за ней к длинному деревянному столу и устроился напротив, когда она заняла место.

Они впервые за это время оказались в неформальной обстановке на Штормовом берегу, и оба почувствовали, что с каждой секундой, проведенной в молчании рядом друг с другом, атмосфера ощутимо накалялась. Или это были последствия электричества бури?

– Я хотела поделиться с тобой этим. Это было не похоже на активность метки или мою стихийную магию. С одной стороны, я понимала, что это часть меня, но в то же время ощущала, что не могу ее контролировать, и это совершенно незнакомая, сильная магия, – Лавеллан сделала глоток горячего напитка и почувствовала, как приятное тепло согревает изнутри. – Началось с моих рук, а потом накрыло полностью, как одеяло. Только после этого я смогла уснуть… Это было так… прекрасно? Я не чувствовала страха из-за этого.

– Электричество – твоя стихия, Инквизитор. Ты всегда будешь особенно тонко чувствовать приближение грозы и саму бурю, а метка могла усилить некоторые… свойства твоей магии, которые раньше оставались незаметными для тебя. Поэтому это могло показаться чем-то новым, возможно.

– Обычное волнение магии?.. И ничего больше? – задумчиво повторила Лавеллан, взглянув на свою руку. Это не осталось незамеченным для Соласа, но в этот раз он пересилил себя и оставил ее взгляд без уточнения. Ему казалось, что он и так слишком много себе позволил, особенно после принятых накануне решений.

– То, что создало Брешь и твою метку, – продолжил Солас, – обладает огромной силой. Часть этой силы в тебе, и ты можешь управлять ею, что само по себе противоестественно, но это также объясняет происходящее с тобой.

Солас не заметил, как увлекся и наклонился ближе, облокотившись на стол, но это не прошло незамеченным для Лавеллан. Она внимательно следила за каждым его движением. Ей стал важен только этот момент, и она с опаской ждала, когда Солас поймет, что сокращает дистанцию так же быстро, как начинает биться ее сердце.

Солас не сразу осознал всю привлекательность и тревожность момента. Лишь спустя несколько секунд он поймал себя на том, что ему очень нравится наблюдать за слегка растерянным взглядом Лавеллан, за ее алыми, от горячего напитка, губами и розовеющими кончиками острых ушей. Ему захотелось продлить их громкое молчание еще на несколько мгновений, но здравый смысл одержал верх. Солас неуверенно отклонился назад и поднялся из-за стола.

– Запомни все, что открылось тебе сегодня, и используй это. И… нам уже пора идти, Инквизитор, – он сделал шаг назад, с усилием воли отрывая взгляд от Лавеллан. – Я буду ждать твоего сигнала.

Лавеллан наблюдала за его уходом, прикусывая губу, чтобы сдержать неожиданную улыбку. В шатер вошли несколько солдат с Варриком, громко смеясь, и это сразу же привело ее в чувство. У них действительно еще остались дела. Они несколько дней готовились к этой миссии, и сейчас Лавеллан была более чем уверена в ее успехе.

Тем временем, Солас, шагая к себе, размышлял только о двух вещах: о том, почему все, что он себе обещает, перестает работать в ее присутствии. И что в следующий раз ему нужно быть более осторожным и убедиться, что Лавеллан спит, перед тем как использовать свою магию.

Он чувствовал, как каждое мгновение, проведённое с ней, неумолимо размывало границы его решений. Её присутствие пробуждало в нём что-то большее, чем просто уважение к её силе или ответственности как Инквизитора. Это был вызов, который он не мог позволить себе проиграть.

Лавеллан тем временем старалась сосредоточиться на предстоящем дне. Но её мысли снова и снова возвращались к разговору с Соласом, к той близости, которая так неожиданно возникла за чашкой горячего напитка, и к тому, что она увидела в его глазах на краткий миг.

Может быть, это просто буря, которая усилила все её чувства, но она уже не могла игнорировать что-то новое, что-то, что, возможно, даже сам Солас не был готов признать. Но впереди была миссия, и Лавеллан заставила себя сосредоточиться на ней. Они должны были выступить совсем скоро, и времени на лишние мысли не оставалось.

Позволь мне быть твоим домом

Лавеллан и Варрик вышли с кухни и с удивлением обнаружили, что Кассандра с Соласом уже готовы отправиться в путь. Кассандра, увидев Лавеллан, перестала точить меч, поднялась и опустила его в ножны. Солас не решался выйти из-под навеса раньше времени, и стоял на своём привычном месте, двумя руками обхватив посох.

– Кажется уже все в сборе, – заметил Варрик, – Дай мне одну минуту, Инквизитор, и мы с Бьянкой разделаемся с этим предводителем разбойников, или куда мы там идём? – не дожидаясь ответа, Варрик направился за арбалетом.

– Ты и Бьянка неразлучны! Не могу даже представить тебя без неё, – сказала с улыбкой Лавеллан, на что Варрик вальяжно обернулся, подмигнул и зашагал дальше, насвистывая одну из пошлых песенок из таверны. Кассандра на это громко фыркнула, отвернулась и одним движением достала меч, чтобы убедиться, что он готов к бою.

Лавеллан показалось, что всем пошел на пользу ночной шторм. Он как будто бы помог каждому отпустить гнетущую часть себя, и поэтому все были немного расслабленнее, чем обычно. Только как бы Лавеллан не старалась заполнить мысли, она не могла забыть свой сон. Темный лес, дождь и белоснежная галла среди деревьев. Испуганная и потерянная, она не двигалась с места и не пыталась бежать. Через мгновение дождь обратился в кровь, оставляя на белоснежной галле багровые полосы. Лавеллан не искала больше, чем нужно, но этот сон был особенным, и плохое предчувствие крепко хватило её.

Нужно было спешить. Лавеллан быстрым шагом дошла до своей палатки, укрепила броню, и вышла с посохом в одной руке и картой в другой. Все как по команде подошли к Лавеллан, разворачивающей длинную карту на столе.

– Наша цель здесь, на юго-востоке от нашего лагеря, – она переставила маленькую фигурку с знаменем Инквизиции на указанное место. – Хардинг вчера доложила, что разбойники построили защитную стену вокруг лагеря. Они хорошо охраняют своего главаря, придётся постараться.

– Я слышала, что мы можем там столкнуться с мобари, – предупредила Кассандра, поместив ладони на навершие меча. – Надеюсь, что я ошибаюсь, но на всякий случай будьте готовы.

– Спасибо, Кассандра, – кивнула Лавеллан. – Когда подойдем к цели, разведаем обстановку и решим, как будем действовать. Не будем забывать, что после шторма дороги ещё хуже, чем обычно…

– А как могло быть иначе… – тихо добавил Варрик.

– … Поэтому будем идти медленно и заночуем в старом перевалочном доме у холмов.  Разведчики проверили это место, сюрпризов быть не должно…, – Лавеллан переглянулась со своими спутниками, и продолжила: – Мы отправляемся сейчас. Все… Готовы? Она первая вышла из под навеса под моросящий дождь и легким движением накинула на волосы капюшон.

Молчаливый путь больше не смущал Лавеллан. Она концентрировалась на предстоящем бое и подумывала разные тактики, которые можно было бы использовать. Она допускала мысль о том, что могла бы как-то использовать новую магию в сегодняшнем сражении. Солас очень убедительно заверил, что это только её собственная магия, усиленная стихиями, меткой и полусонным состоянием. Это бы могло открыть ей новые преимущества для боя, что немаловажно, учитывая с чем они сражаются. Это вдохновляло её и придавало сил не сбавлять шаг.

Солас же был менее сдержан в своих мыслях. Он ступал осторожно, все время стараясь не поскользнуться на мокрой траве в самых опасных участках. И это единственное, что отвлекало его от одной фразы, услышанной утром. “Я бы хотела поделиться этим с тобой”, засело в его уставших мыслях. Глубоко внутри него, на дне забытых чувств, с болью шевельнулось чувство привязанности. Эта простая фраза, сказанная так легко и ненавязчиво, в мгновение стала для него очень важной. Как же давно он не слышал этих искренних слов и не испытывал чувство ответной признательности.

“Неужели она в самом деле нуждается именно в моих советах, когда её окружают лучшие маги Ферелдена, историки и самые лучшие войны? Она в самом деле доверяет мне?” – думал Солас и иногда бросал на Лавеллан задумчивые взгляды, как будто бы мог получить ответы на свои вопросы.

– Я хотел спросить у тебя, Инквизитор, – издалека начал Варрик, прерывая общее молчание.

– Что тебя интересует? – с любопытством спросила Лавеллан. – Я уже теряюсь в догадках.

– Ничего такого, что могло бы…

– Варрик, когда ты так делаешь, я в самом деле начинаю беспокоиться, – в её голосе появились нотки веселья. Лавеллан нравились вести беззаботные разговоры, особенно, когда впереди их ожидала непростая битва. Им всем бы не помешало немного отвлечься.

– Он всегда вертит, Инквизитор, – вздохнула Кассандра, – И всегда недоговаривает.

– Воу, воу! Полегче! – не удержался Варрик, – Я всего то пытаюсь подобрать правильные слова. У меня не так складно получается излагать важные мысли, как Чаклз.

– Спасибо, Варрик, – ответил Солас довольно отстраненно, и каждый из компании это заметил в неожиданно образовавшейся паузе.

– Ну, что там у тебя? – не терпелось Лавеллан. – Выкладывай все.

– Ты умеешь играть в порочную добродетель?

– У меня не было случая научиться, – Лавеллан улыбнулась и смахнула тыльной стороной ладонью капли с лица и волос. Этот жест не остался незамеченным Соласом. Он быстро отвел взгляд в сторону, отметив, что если и дальше продолжит в таком духе, то ничем хорошим это не кончится.

– Если будет желание, Инквизитор, то это можно исправить. Нельзя оставлять такие пробелы в образовании, – Варрик довольно усмехнулся. – Что насчет тебя, Чакзл?

– О чем ты?

– Карты. Прочная добродетель. Эль. Ну, знаешь, веселье и никакого уныния. Так обычно отвлекаются, чтобы совсем с катушек не слететь в этом мире.

– Для этого у меня есть другие способы.

– Видишь, Варрик, – затянула Кассандра, даже не оглядываясь на спутников. – Не всегда все решают только карты и выпивка.

– О, ты ошибаешься, Искательница. Именно это решает все вопросы. Тебе тоже нужно попробовать, может, подобреешь.

– Я не буду играть с тобой в карты и тем более пить, – Кассандра фыркнула и передернула плечами.

– Я бы сыграла, – вставила Лавеллан и поймала на себе одобрительный взгляд Варрик.

– Вот это отличный настрой! Как придем в лагерь я приобщу тебя к общему делу. Только запомни сразу: никогда не ставь одежду на кон. Обыграют и потом будет как тогда, когда мы…

– О, я думаю… Что я бы и не стала этого делать даже без твоего предупреждения, – Лавеллан почувствовала лёгкое смущение, только не могла определиться из-за чего: из-за просто деликатной темы или из-за того, что это слышит Солас.

– Сначала нам нужно исполнить свой долг. Потом обсуждать все остальное, – вставила Кассандра.

– Ну как можно оставаться всегда такой занудой? – протянул Варрик, и выругался, поскользнувшись на мокрой траве. – Я уже по горло в воде и покрываюсь мхом… Долго ещё до нашего укрытия?

Лавеллан осмотрела местность, берег и стороны света. После проведенной жизни в качающем клане, ориентация в лесах и при плохой погоде было для неё не проблемой.

– Почти на месте. Нам нужно подняться на тот холм, там брошенный дом. Наши разведчики иногда останавливались там на ночёвку. Поспешим.

Дом оказался на самой вершине холма, у обрыва, открывающего вид на Бушующее море и скалы. Высокие деревья сдерживал дождь, позволяя усталым путникам отдохнуть от бесконечного ливня.

Покосившейся дом походил больше на брошенную лачугу с проеденными водой и солью стенами, сломанным дверьми и окнами. Все что осталось от прежних хозяев, кровати, ящики, мешки и комоды, давно прогнили от сырости, а все остальное разграбили. Стены скрипели от порывов ветра, доски на полу прогнили и местами совсем утонули в земле.

Кассандра зашла под крышу первая и оглянулась в поисках самого удобного места для костра. Все шли за Кассандрой и наблюдали за ней, ожидая вердикта.

– Здесь, – она встала в центре маленькой комнаты, оснащенной только одним окном и скошенной дверью. – Здесь разведем костер и передохнем перед завтрашним днем.

– И не в такой дыре приходилось ночевать, – подытожил Варрик, снимая с плеча Бьянку.

– Не удивлена. Радуйся, что крыша есть, а то и этого могло и не быть, – съязвила Кассандра в ответ.

Солас молча прошёл в комнату и внимательно огляделся. Его озадаченный вид заинтересовал Лавеллан, но она решила не спрашивать первой и подождать, вдруг Солас сам расскажет о своих мыслях. Вместо этого она устало прислонилась к ближайшей скрипучей стене. Она наблюдала за своими спутниками, усталыми, промокшими, ставшими ей новой семьей.

Её восхищала смелость Кассандры, беззаботность и приземленность Варрика, загадочность и мрачность Соласа. Вместе они вели себя иначе, были более открыты друг другу. Несмотря на бесконечные споры Варрика и Кассандры, они все время прикрывали друг друга в бою, а споры их не длились дольше получаса. Соласа они сразу приняли в свою компанию и не настаивали, если он уходил к себе, но и не держали на него за это обиду. Здесь же, в маленьком пространстве лачуги, бежать было почти некуда, поэтому Солас начал помогать Кассандре расстилать небольшие кожаные спальные мешки вокруг сооруженного Варриком костра. Лавеллан, наблюдая за слаженной работой, испытала ласковое чувство привязанности к каждому из них.

– Кажется, здесь мы закончили. Пойду проверю, не ждут ли нас гости снаружи, – уверенно произнесла Кассандра и быстрым шагом вышла из дома.

Усталость после дня пути взяла вверх над Лавеллан. Она подошла к свободному месту у стены напротив костра и присела на землю, положив посох рядом с собой. Подтянув колени к груди, она прижалась затылком к деревянной стене и закрыла глаза, оставив ладонь на древке посоха. Её сразу же затянуло в обитель ночных кошмаров. Лавеллан снова привиделась окровавленная галла, убегавшая в лес, но проснулась она не от страшного сна, а от того, что случайно её голова опустилась на чье то плечо, которое тут же исчезло. Она неловко качнулась и от неожиданной смены положения крепко обхватила ладонью посох, но опасности вокруг не обнаружила.

Она увидела только Соласа, особенно быстрым шагом удаляющегося от нее в сторону костра. Рядом с собой она обнаружила еще одно расстеленное место, дорожный рюкзак, и посох Соласа, приставленный к стене. Произошедшее быстро сложилось в её сознании, и она почувствовала себя ужасно обиженной. Ему настолько неприятно ее прикосновения? Лавеллан поднялась и окинула взглядом комнату.

– Кассандра ещё не вернулась? Будем спать по очереди и дежурить. Согласны?.. – спросила Лавеллан, отходя от стены. Она достала из своей дорожной сумки несколько свертков с едой и положила их у огня. Тёплый воздух приятно согрел лицо, и она поддалась сонном соблазну на секунду задержаться у костра.

– Это хорошая идея, Инквизитор, – подал голос Варрик.

– Я сейчас сменю Кассандру, – предложила Лавеллан. –  Варрик, ты после меня?

– Никаких проблем, – протянул гном, вальяжно растянувшись у огня и заложив руки за голову.

Лавеллан воспользовалась ещё несколькими секундами, выдыхая теплый воздух костра. Она чувствовала, что хочет остаться здесь, а не снова мокнуть под дождём, но чувство, что от неё зависит безопасность всех вокруг, затмило все остальное на этот момент. Лавеллан накинула на волосы влажный капюшон и сделала решительный, но неаккуратный шаг назад. Она тут же налетела на присевшего Соласа, занятого выкладываем на лист тонкой кожи стеблей эльфийского корня. Она машинально схватилась за его спину, чтобы не упасть, но через пару мгновений отдернула руки. Черт возьми, это случилось опять. Неужели эта комната настолько маленькая?

– Я.. Я не заметила, что ты был здесь, – Лавеллан виновато посмотрела на разлетевшиеся стебли, выпавшие из его рук. Хотел бы Солас ответить сразу, но не мог – он старался побороть поступившую улыбку, чтобы никто это не заметил. Очень давно его никто не мог застать врасплох. Дважды. Оставив стебли на полу, он поднялся и отступил в сторону, давая Лавеллан пройти.

– Это я должен был предупредить тебя. Извини, что не сделал этого сразу, – тень улыбки все ещё был на его лице, но осталась лишь на уголках губ. Лавеллан не увидела этого, потому что как только путь оказался свободным, она быстрым шагом вышла из слишком накалившейся маленькой комнаты.

– Не хочешь выпить, Чаклз? – протянул Варрик, притворяясь, что ничего не видел и не слышал.

– Не думаю, что мне это нужно, – соврал Солас, возвращаясь к своему занятию. – Но ты можешь себе не отказывать.

На улице холодный воздух привел Лавеллан в чувство. Она скинула капюшон и отошла на несколько шагов от двери в сторону леса. Ей было и неловко и смешно одновременно. Неужели в комнате не было других мест? Лавеллан чувствовала, что вокруг никого нет, поэтому позволила себе сосредотачиваться медленнее, чем обычно. Неловкое касание спутало все её мысли, и она раз за разом прокручивала этот момент в памяти. Чтобы вернуться в реальность, она прогуливалась около лачуги, от тропы, по которой они вышли из леса, до обрыва.

Её заворожил открывшейся вид, несмотря на сильный ветер и капли дождя. Непроглядный темноту разрушал только свет луны, серебром подсвечивая штормовые волны. Волны у берега распадались в пену, лаская слух мягким шумом, в другой же стороны, с грохотом разбивались высокие волны о скалы. Она отошла на несколько шагов назад, к пристройке, раньше служившей загоном для скота. Сейчас же от неё осталось небольшой навес и чудом уцелевший забор, на который Лавеллан облокотилась и продолжила наслаждаться ночью, окончательно отпустив своё смущение.

Спустя несколько часов все уже чувствовали себя отдохнувшими. Кассандра переворачивалась с боку на бок в поисках удобного положения, а Варрик сидел у костра, молча наблюдая за тем, как Солас кипятит воду на костре и затем разливает кипяток в две кружки.

– Чаклз, это так… трогательно с твоей стороны, – медленно произнёс Варрик, не скрывая своего довольного вида.

– Извини?

– Чай… или что ты там наливаешь? Но когда я предлагал тебе выпить, я имел в виду кое что покрепче воды с травой. Сказал бы сразу! Я тут кое что нашёл здесь… В дальней комнате. На вид старое и крепкое ферелденское вино.

Солас понадеялся на сообразительность Варрика, когда оставил без продолжения этот диалог, взял кружки и поднялся. Долго ему ждать не пришлось, потому что Варрик тут же понимающе растянулся в ухмылке, догадываясь, куда Солас направляется.

Он толкнул дверь и вышел на улицу. После тёплого помещения ему казалось, что на улице невообразимо холодно. Солас несколько секунд оглядывался в поисках Лавеллан. Он увидел её стоящей под навесом пристройки и отметил, что в свете луны она выглядит довольно привлекательно. Подходя ближе, он заметил, что Лавеллан рассматривает свою руку, а от запястья до кончиков пальцев изредка пробегают тонкие зелёные вспышки.

– Не спится? – легко произнесла Лавеллан, отвлекаясь от своей руки, когда Соласа подошёл совсем близко.

– Ты уже несколько часов здесь и целый день была на ногах. Вот, возьми, – Солас протянул кружку Лавеллан и присел рядом с ней. – Отказ я не приму.

– Могу я спросить: что это? – устало спросила Лавеллан принимая чашку из его рук и делая глоток не дожидаясь ответа.

Соласу понравилось эта смесь доверия и настороженности Лавеллан. Большего он и не хотел.

– Отвар из трав, – ответил он рассудительно, поглядывая на Лавеллан. – эльфийский корень, хрустальная благодать и эмбриум.

– Ах вот откуда этот за сладкий вкус!.. Ты использовал сушёные листы и стебель или лепестки цветка?..– спросила Лавеллан с интересом. – Подожди, не отвечай.

Она медленно поднесла к губам чашку, закрыла глаза и сделала ещё несколько маленьких глотков. Вкус теплого отвара преображался с каждым глотком: лёгкая сладость сменялась сначала терпкой горчинкой, а затем послевкусие раскрывалось пряным травяным вкусом. Испытав эти ощущения, она бросила быстрый взгляд на Соласа поверх чашки, и он тут же улыбнулся.

– Ты точно использовал бутон, скорее всего и сердцевину цветка. Стебель давал бы более кислый вкус, а здесь… – она покачала головой и вздохнула тёплый пар, поднимающийся над напитком. – Ещё здесь лист нераспустившегося эмбриума. Именно он даёт пряность вкусу.

– Ты поразила меня, Инквизитор! Я не ожидал, что ты так хорошо разбираешься в травах и их таких неприглядных свойствах. Долийцы отлично тебя обучили.

– Мой клан старался сохранить как можно больше того, что мы когда-то знали, и передать это каждому долийцу. Легенды, ритуалы, ремесла, способы охоты, лечения… В том числе травничество, – Лавеллан вздохнула. Воспоминания о прошлой жизни обрушились на неё, и она постаралась запить товаром.

Солас вслушивался в каждое слово, произнесенное ей. Он видел с какой теплотой она открывает ему свою жизнь, с какой гордостью произносит “мы”, но при этом испытывал боль за нее, ее клан и свой народ. Обрывки знаний, забытая история, неверные легенды, неточные знания о мире и травах – все это непосильным грузом легло на его душу.

– Долийцы уверены в своей правоте и любого эльфа с другим взглядом на привычные им вещи изгоняют. Разве так выражается желание узнать и сохранить больше знаний?

– Я понимаю, о чем ты, Солас. Твой опыт с долийцами был, мягко говоря, неудачный.

– Каждый раз оказываясь на пути долийцев, наши пути быстро расходились с взаимной неприязнью.

– Наши кланы напуганы: нас слишком мало, и мы вынуждены быть осторожными. Есть строгая иерархия, обязанности. Нас бояться, но лучше так, чем быть предметом для слепого любопытства и все время бояться за свою жизнь. И этот страх быть снова растерзанными и порабощенными находится слишком на поверхности, чтобы староста мог легко довериться кому-то не из клана. Кто только не пытался разрушить наш хрупкий мир, и поэтому его приходится яростно защищать, – на мгновение Лавеллан замолчала, чувствуя, как отвар приятным теплом согревает тело. Теперь она убедилась, что Солас не договорил о всех компонентах.

– Возможно, в чем-то ты права, но отказываться от возможности узнавать новое и двигаться дальше приведёт к ещё большему забвению, – голос Соласа стал строже. Он поднялся и отошёл вперёд на несколько шагов, оставляя Лавеллан позади. – Я столько раз видел эту гордыню, и всегда все заканчивалось одинаково.

– Я бы сделала это для тебя… – медленно произнесла Лавеллан с томной улыбкой и сразу же спрятала её за ещё одним глотком.

Солас растерянно оглянулся. Ему стало любопытно, что замыслила Лавеллан. Но как бы он не старался, он не мог подумать ни одной мысли, которая не вела бы к флирту с ней. Лавеллан поймала его молчаливое смятение и продолжила:

– …Примирение с долийцами. Мы могли бы вместе прийти в мой клан… Я бы поговорила с Хранителем, и он мог выслушать тебя, – Лавеллан говорила медленно, растягивая слова и наслаждалась этой замечательной иллюзией. – Ты помогаешь мне лучше понять этот мир. Помогаешь Инквизиции с Брешью. Твои знания бесценны. И я знаю, что ты мог бы помочь клану обрести больше, чем есть сейчас, – Лавеллан запнулась, не сводя глаз с Соласа.

Тяжелое молчание повисло между ними. В этой тишине она невольно представила, как, возвращается в один из самых недоверчивых кочующих кланов не просто затерявшейся долийкой, а главой сомнительной организации шемленской церкви, приводит подозрительного эльфа отступника, просит хранителя легенд и историй, передающихся из уст в уста веками, поставить все под сомнение и поверить чужаку.

Конечно, этому никогда не суждено будет произойти. Лавеллан отдавала себе в этом отчет, но если у нее забрали себя, дом и будущее, то мечты все еще остаются с ней.

Солас чувствовал себя не менее встревоженным. От её слов что-то шевельнулось в нем, и он, пользуясь молчанием, позволил себе представить кое-что совершенно иное: сияющий Арлатан, их длинные мантии, развивающиеся от теплого ветра, медленное дыхание и вся вечность в их распоряжении. Вспышка молнии и раскат грома привел его в чувство, возвращая в суровую реальность.

– Спасибо, Инквизитор, – легко качнув головой ответил Солас, осознавая всю горечь непрошенного образа. – Это многое для меня значит. Возможно, когда все закончится… – соврал он.

Лавеллан поняла, что нет никакого “возможно” и “когда все закончится”, но она была ему благодарна, что он не стал оспаривать ее предложение и принял его, даже осознавая всю невозможность.

Она поставила кружку на свободное место рядом с собой и подошла к Соласу, грустно смотрящему в ночную тьму перед собой.

– Не я должна была быть на Конклаве, – тихо, как делятся своими секретами, открылась Лавеллан. – Это задание было поручено нашему лучшему охотнику, но охота дело опасное и непредсказуемо. Перед Конклавом его ранили во время схватки с дикими волками, поэтому это поручили мне, как одной из приближенных к старейшине.

Солас внимательно слушал как Лавеллан открывается перед ним, как рассказывает свои истории, и ему было чертовски жаль, что он не может отплатить ей тем же. Но все же кое что он мог.

– Я рад, что это оказалась ты, – он беззвучно усмехнулся, понимая, что пути назад для него уже нет. – Звучит эгоистично? Но это правда.

– Я надеюсь, – Лавеллан скрестила руки на груди и поглубже вдохнула холодный воздух, успокаивая нахлынувший прилив чувств. Находится так близко друг другу и ограничиваться лёгким флиртом оказалось непростым испытание для них обоих.

– Ты скучаешь до своему клану? По дому, – Спросил Солас, в тщетных попытках вернуть себе самообладание нейтральной темой.

– А ты?

– Когда ты маг-отступник, то сложно найти свой дом, – ответил он не задумываясь с ощутимой горечью.

– Инквизиция могла бы стать твоим домом, – ласково произнесла Лавеллан и взглянула ему в глаза. Только теперь, в окружении лишь света луны, шума волн и редкого щебетания ночных птиц, она почувствовала, что впервые с момента их прибытия на Штормовой берег, они по-настоящему остались одни.

Ее взгляд, полный надежды и доброты, окончательно разрушил все преграды, которые Солас старательно возводил. Он повернулся к Лавеллан и замер. Влечение заискрилось в воздухе между ними, проникло в лёгкие и сердце, только разум сдерживал его от не осмотрительных действий. Он обхватил чашку второй рукой, чтобы удержаться от соблазна прижать Лавеллан к себе.

– Ты считаешь это возможно? – первым прервал молчание Солас, с огромным усилием воли скрывая волнение.

– В Скайхолде ещё много мест нуждающихся в твоих фресках, – ответила Лавеллан, не отводя глаз от его лица. Она обещала себе не делать резких шагов с ним, поэтому просто наслаждалась соблазнительным чувством, скользящим между ними. Лавеллан ловила каждую секунду их близости, надеясь, что это продлится как можно дольше.

– Инквизиция с самого начала была добра ко мне, и я отплачу ей тем же самым, – приложив невероятное количество сил, он вырвался из-под влекущего взгляда Лавеллан, отступил на шаг назад и повернулся в сторону леса. – Мой долг помочь Инквизиции победить Корифея, и если мы выживаем…

– У нас впереди много тяжёлых битв, мы не должны забывать об этом, – печально произнесла Лавеллан, отведя взгляд от Соласа. – Кассандре понравился бы этот настрой.

– И Искательница оказалась бы права, – подытожил Солас, окончательно развеяв их мимолетную слабость друг к другу. Лавеллан, больше не произнеся ни слова, вернулась к своему месту, присела на краешек ящиков. Она взяла чашку и сделала большой глоток. Отвар совершенно остыл, забрав за собой всю сладость и оставив только горький привкус трав.

– Это место… Я почувствовал это сразу, как мы пришли: Завеса здесь слишком тонкая. Нам не стоит здесь задерживаться сейчас, ни в будущем…, – начал Солас, обернувшись через плечо к Лавеллан. – Я должен был быть более внимательным. Извини, что надолго прервал тебя. Дарет ширал, Инквизитор.

– Дарет ширал, – ответила Лавеллан и проводила Соласа взглядом, пока он не скрылся за домом. Только после этого она глубоко вздохнула, закрыв лицо руками. Это слишком больно, чтобы быть правдой. Борясь с приливом энергии, она взяла свой посох и отошла от дома в глубь леса, чтобы на пару минут оказаться совершенно недосягаемой для всех.

Она не долго бродила среди деревьев и вернулась как раз к появлению Варрика – он стоял у двери с Бьянкой наготове.

– Задница Андрасте! – воскликнул Варрик и приподнял Бьянку, когда Лавеллан вышла из-за деревьев, подсвечивая себе путь посохом. – Нельзя же так подкрадываться! А то потом будут складывать легенды о гноме из-за которого мир погряз в войне и смертях, потому что он подстрелили Вестницу.

– Ничего, Варрик, ты бы справился с этим, – невесело ответила Лавеллан, и он быстро поймал её настроение. Он убрал Бьянку за спину, подождал пока Инквизитор заберёт пустую кружку и затем пропустил ее к двери, не сказав ни слова. Как только она скрылась в доме, он вздохнул, вспоминая, что с таким же выражением лица вернулся Солас. – Ох, Чакзл, учиться тебе ещё и учиться… – протянул гном сам себе и спрятался от дождя под единственный навес.

Лавеллан зашла в общую комнату и наконец-то почувствовала себя свободной.

У неё не осталось сил, чтобы всерьёз волноваться о том, что ей придётся засыпать рядом с Соласом, занятым чтением книги у костра. Когда она зашла, он ненадолго прервался, позволил себе бросить быстрый взгляд на неё, а затем снова погрузился в чтение.

Она медленно обошла Соласа и села на свой спальный мешок у огня. День для Лавеллан наконец-то закончился, и она с огромным удовольствием скинула влажный капюшон, тяжелые наручи, поножи, и сняла плащ. Рядом соорудили небольшой место с провизией, и она взяла первое, что попалось под руку, чтобы утолить голод. Запив еду несколькими глотками горячей водой, она почувствовала, что отдала бы что угодно ради нескольких часов сна. Без промедлений она откинулась назад, на объемный сверток ткани, заменявший подушку, и крепкий сон без сновидений сразу же настиг её.

Солас поднял взгляд от книги, когда заметил, что Лавеллан уже погружена в сон. Его взгляд скользнул по её лицу, отмечая какая она красивая и абсолютно умиротворенная. Он осторожно закрыл книгу, стараясь не нарушить тишину комнаты, и на мгновение задержался, будто взвешивая свои мысли. Он долго смотрел на неё, осознавая, как глубоко она его задела, несмотря на всё, во что он верил. На мгновение его рука потянулась к ней – он хотел прикоснуться к её щеке, но остановился, решив, что так будет лучше для них обоих.

Я буду защищать тебя вечно

На следующее утро Лавеллан чувствовала себя гораздо лучше. Впервые за несколько дней она проспала ночь без кошмаров, и это вселяло в неё надежду, что навязчивый образ галлы был пустым сном.

– Инквизитор, у тебя есть планы, куда мы двинемся дальше, когда убьём эту шайку? – спросила Кассандра после завтрака, надевая броню.

–Вернёмся в Скайхолд на некоторое время, – ответила Лавеллан, застегивая дорожку пуговиц на темно-бордовой кофте и накидывая сверху длинный плащ.

– Снова тепло, мягкая постель и вкусная еда, – мечтательно сказал Варрик, поджидая своих спутников у двери.

Лавеллан закрепила посох за спиной, подождала, пока Кассандра соберет последние вещи, и они втроём вышли из дома.

– Вот и мы, Чаклз, – кивнул Варик Соласу и тот обернулся, поприветствовав всех кивком.

– До цели пару часов пути, если поторопимся, то дойдём быстрее, – сказала Лавеллан и обернулась на дом – ей показалось, что кто-то пристально смотрит ей в спину.

– Инквизитор? – поинтересовалась Кассандра.

– Все в порядке. Не будем больше здесь задерживаться.

Лавеллан уверенным шагом пошла вперед, оставляя позади все, что раньше тревожило ее мысли.

Она шла уверенным шагом вперед, собирая в мыслях всю свою уверенность, которая была ей так необходима. Несмотря на то что ей уже ни раз приходилось справляться с врагами и каждый раз это вызывало в ней внутреннюю дрожь. В мыслях всплывали наставления Хранителя о цели, памяти и уверенности; о богах и предателях, о тех, кто должен указать путь, а кого лучше не встречать на своем пути. Лавеллан мысленно просила Митал о защите и Гиланнайн о прямой дороге через леса и спокойствие лесных обитателей. Последним она прошептала наставление, которое всегда слышала от своего хранителя, покидая клан. “Да не услышит Ужасный Волк наших шагов”. Лавеллан была счастлива, что никто из присутствующих не читает ее мыслей.

– Кажется, мы почти пришли. Смотрите. Это их укрепление, – замедляя шаг сказала Кассандра.

Лавеллан ускорила шаг, чтобы догнать Кассандру и посмотреть туда, куда она указывала. Высокая бревенчатая стена поднималась высоко вверх, в центре находились большие и тяжёлые ворота.

– Мы на месте, – подтвердила Лавеллан. – На стене четыре лучника, у ворот двое. Возможно, в окрестностях ещё несколько дозорных. Мы должны быть к этому готовы. Из отчёта Хардинг, здесь их не меньше пятнадцати, и все охраняют главаря: нашу цель.

– Тогда не будем терять время,– Кассандра с металлическим лязганьем выудила меч из ножен. – Держитесь за мной. Я возьму на себя тех двоих, а вы постарайтесь быстро разделаться с лучниками. Что-то мне подсказывает, что они там будут не одни.

Лавеллан с лёгким волнением посмотрела на каждого, молясь, чтобы все прошло гладко. Варрик подготовил горсть ловушек с чесноком и перекинул тяжёлый арбалет на руки. Ни тени беззаботной ухмылки не осталось на его лице, только абсолютная готовность к бою.

Кассандра удобнее перехватила меч и ждала последнего приказа. Глубокий и протяжный гул барьера отозвался в ушах Лавеллан, а лёгкая голубая вспышка света от белесой руны на земле заставила её обернуться: Солас завершал защитное заклинание. Из его рук лилась магия, а энергия вокруг него сгущалась, обретая вихреподобную форму. Не только она, но и все в отряде ощутили прилив сил и бесстрашия, вызванной барьером Солас. Затем, Лавеллан открыла небольшой кожаный мешочек со своего пояса и достала несколько пузырьков, заполненные красной, зелёной и синей жидкостью.

– Терпеть не могу эти зелья. На вкус как жжённая трава, – сказал Варрик, забирая свою зелёную склянку. Кассандра с кивком приняла свою, и Лавеллан обернулась, чтобы отдать последнюю Соласу. Он стоял дальше остальных, поэтому ей потребовалось сделать несколько шагов, чтобы оказаться достаточно близко к нему.

– Оставь себе, Инквизитор, – тише, но увереннее обычного произнёс Солас. Лавеллан от неожиданности приподняла брони, но ей совершенно не хотелось сейчас спорить. Без предупреждения она взяла ладонь Соласа и вложила в неё пузырек с синей жидкостью. От его ладони все ещё ощущалась остаточная магия, защекотавшая ей кожу. Пока он не успел возразить, Лавеллан быстро отпустила его руку и отошла от него на пару шагов в сторону. Солас побеждено прищурился и проводил взглядом Лавеллан, сжимая в ладони пузырек.

С приготовлениями было покончено. Лавеллан взяла из-за спины свой посох и глубоко вздохнула, начиная медленно сгущать вокруг себя магическую энергию.

– Давайте сделаем это, – более низким голосом произнесла Лавеллан и вокруг вершины её посоха засверкали маленькие паутины молний.

Больше никто не проронил ни слова. Кассандра перетянула со спины щит и с усиляющим кличем бросилась в бой. Её меч засверкал среди тел. Болты арбалета Варрик в критический момент настигали ошеломленных врагов, разрывая им конечности и наносят смертельные удары. Магия вырвалась из посохов Лавеллан и Соласа, настигая цели одна за другой, никого не жалея.

Лучники, объятые пламенем, падали с высокой стены, но Кассандра ухитрялась все время отпрыгивать в сторону, избегая ударов. Схватка не прекращалась. После первой волны, из леса поступило подкрепление более сильных и умелых врагов. Среди них Лавеллан увидела убийц, скрывающихся в тени.

Кассандра с Варриком пришлось отступить от главных ворот к кромке леса, чтобы прикрыть Лавеллан и Соласа. И это стоило им преимущества. Лавеллан была абсолютно сосредоточена и непоколебима. Её заклинания с грозовой силой обрушивались на горящих и паникующих врагов. Не было ни секунды, чтобы перевести дыхание. Меч Кассандры сверкал в танце смерти, пока количество врагов не дало о себе знать.

Все произошло слишком быстро. Крик Кассандры. Громкое ругательство Варрика, и Эллана на одно мгновение остановилась, чтобы оценить ситуацию. Кассандру оглушили ударом щита, и чтобы прийти в себя ей потребовалось несколько секунд, которые кровью отпечатались на её лице. В этот момент нужна была вся сила, даже если это приведёт к истощению. Лавеллан быстро откупорила лириумное зелье и за пару глотков осушила весь пузырек. Её тело обожгло огнём, буря закипела в её крови. Она распахнула руки в стороны и обрушила на окружающих Кассандру врагов ливень из молний, поражающих одного за другим. В следующую секунду Лавеллан окатило жаром от заклинания Соласа. Вспыхнувшая огненная стена поднялась высоко перед ними и настигла оставшихся разбойников.

Заклинания выиграли время, чтобы Кассандра пришла в себя для решающего удара. Меч сверкнул и тут же вонзился в тело воина разбойника, пройдя насквозь, а вернувшиеся в сознание разбойники – те, которые не обратились в пепел от огня –  бросили в панике отступать.

Сердце Лавеллан бешено колотилось и дыхание не поспевало за ним, все время сбиваясь. Она всем телом ощущала, как сложно теперь захватывать магию и манипулировать энергией. Ей было необходимо несколько секунд, чтобы прийти в себя и восстановить силы, но она не могла себе этого позволить. Они продвинулись к раскинувшимся воротам и столкнулись с новой волной врагов. Из её посоха продолжали вырываться искры и смешиваться в эпицентре боя с огненными вспышками, пируэтами Кассандры и отравленными болтами арбалета Варрика.

Путь был почти расчищен, и они смогли зайти внутрь укрепленного лагеря и осмотреться.

– Не расслабляйтесь! Это ещё не конец, – скомандовала Кассандра и оглянулась в поисках целей.

Если бы Лавеллан была менее сосредоточена, то непременно испытала страх перед грозным лаем, достигшего её ушей. Три грозных мобари появились также внезапно, как и главарь разбойников. Она чувствовала приближение конца кровавой битвы и ей хотелось поскорее разобраться с этим. Лавеллан использовала последнее голубое зелье и приложила все свои усилия, чтобы каждое из совершенных заклинаний было точным и смертельным.

Взмах топора разбойника откинул Варрика на несколько метров, и он спиной проломил несколько деревянных ящиков. Кассандра успела уклониться от удара, перебежала за спину главаря и рубанула мечом по его спине. Крик вперемешку со смехом прокатились по лагерю, и затихли, утонув в столбе огня, выросшего из-под земли. Из места, куда отлетел Варрик послышалась брань и возня, что было хорошим знаком. Дело сделано.

– Инквизитор! – разъяренный крик Кассандры громом прокатился по лагерю. Лавеллан увидела пред собой появившегося из ниоткуда двух убийц с длинными кинжалами. Она вспомнила как они мелькнули перед началом боя и исчезли.

– Лучник на стене! – крикнул Варрик и отправил первый выстрел в его сторону.

За секунду барьер окружил Лавеллан, защитив в последний момент от летящей в нее стрелы. Солас без колебаний выпустил огненный шар, но убийца скрылся в черном туман, и магия пролетела мимо.

Бег Кассандры. Разрядка арбалета Варрика.

Вдруг Лавеллан увидела только блеск кинжалов убийцы перед Соласом, и поняла, что придется действовать вслепую. Быстрое заклинание сорвалось с её губ, и морозная голубая руна появилась на земле перед Соласом. Убийца попал в область действия ловушки, его невидимость рассеялась, и он так и застыл, занеся кинжалы высоко над головой с нескольких сантиметрах от Соласа.

Она ощутила, как все тело Соласа напряглось от ярости, и он сразу же поразил его огненной вспышкой, оставив от убийцы горстку пепла. Лавеллан приблизилась к Соласу, выискивая последнего нападавшего.

Второй убийца выскочил сбоку, за несколько прыжков оказался рядом, нанес ей несколько быстрых порезов, он снова скрылся от глаз. Лавеллан приглушенного вскрикнула, почувствовав острую боль в предплечье, и начала оглядываться. Она инстинктивно отпрянула в сторону, не выходя из боевой стойки.

Убийца выпустил несколько метательных кинжалов в их сторону, раскрыв своё положение. Одновременно магия Соласа и Лавеллан вырвалась из их посохов с оглушительным громом откидывая убийцу на несколько метров воздух. Варрик добил его точным выстрелом в голову. Кассандра обессиленная и окровавленная упала на одно колено среди мёртвых тел, опираясь на собственный меч.

Лавеллан покачнулась, убрала за спину посох и крепко прижала ладонь к предплечью, стараясь остановить кровотечение. Она ощутила, как ткань доспеха становится влажной и липкой, значит ранение было глубже, чем она предлагала.

Она глубоко и судорожно вздохнула и прислонилась лбом к посоху, на который обессилено опиралась. Только сейчас она увидела, что её руки и древко посоха тоже в крови.  В её венах все ещё бурлило зелье и притупляло боль, но с каждой секундой этот эффект рассеивался.

“Неужели меня успели так сильно ранить?”, понеслось в мыслях Лавеллан, и она устало бросила взгляд на Соласа. Его вид был ничем не лучше: испачканная кровью и грязью броня, брызги крови на лице и тяжёлое дыхание. Он тоже замер на месте, рядом с Лавеллан, и поднял лицо навстречу усиливающемуся дождю, чтобы немного прийти в себя. И она повторила за ним, впервые радуясь усиливающемся холодному ливню.

– Нужно остановить кровь, Инквизитор! – громко сказала Кассандра, стараясь перекричать гремящий вокруг гром и ливень. Лавеллан от её голосов пришла в себя. Она поняла, что стоит под сильным ливнем, кровь стекает по её рукам, одежде и оставляет на земле, под ногами, кровавые разводы. Лавеллан вспомнился преследовавший сон, и она осознала предупреждение, только было уже слишком поздно.

– Инквизитор! Ты слышишь меня? – молчание заставляло Кассандру нервничать.

– Как остальные? – с усилием спросила Лавеллан и практически повисла на крепком плече Кассандры, когда та услужливо помогла ей сделать несколько шагов в сторону сооруженного рядом навеса.

– Нам крепко досталось, но все живы.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула Лавеллан и полностью позволила Кассандре вести её.

Кассандра усадила Лавеллан под крышу и тут же засуетилась над ней. Она быстрым движением разорвала рукав кофты на плече, чтобы осмотреть порез.

– О, Создатель, – причитала Кассандра. – Из какого металла были сделаны их клинки!

Лавеллан сжала зубы и болезненно простонала, когда Кассандра вылила пузырек тёмной жидкости на рану. Боль на пару мгновений ошеломила её, но затем так же быстро начала отступать.

– Это противоядие. Кинжал могли быть отравлены. Теперь выпей это, – Кассандра протянула ей открытый флакон с ярко красным отваром. – Без этого твои раны не затянуться быстро, а нам нужно уходить отсюда.

– Ты уверена, что остальным это не нужно больше? Это должно быть одно из последних, – в голосе Лавеллан звучала неуверенность, но она все же взяла зелье.

– Смотри сама.

Кассандра отклонилась в сторону, и Лавеллан увидела Варрика и Саласа, усталых, измученных, но на ногах и без проступающей из-под ткани крови. Ей было этого достаточно, и она выпила весе зелье, откинув пустой флакон в сторону. Тонкое стекло разлетелись вдребезги, но этот звук почти сразу же поглотил раската грома.

– Давайте скорее убираться отсюда, пока не пришло подкрепление, – сказала Лавеллан, поднимаясь и все ещё придерживаясь за руку Кассандры.

Им пришлось возвращаться тем же самым путем. Все были измотаны и слишком усталые, чтобы преодолеть весь путь до главного лагеря за раз, поэтому они единогласно решили снова переночевать в их тайном укрытии на холме. За день гостей в доме не появилось, и все вздохнули с облегчением. Варрик снова развёл костёр, Кассандра занялась чисткой меча, а Лавеллан села на уже привычное ей место у стены. Солас сел рядом с ней, впервые с прошлой ночи почувствовав спокойствие просто от её присутствия.

– Ты в порядке? – тихо спросила Лавеллан у Соласа, не сводя глаз с огня. – Это был… тяжелый бой.

– Все могло быть хуже, если бы не твоя помощь. Спасибо за твоё беспокойство.

Его тихий и размеренный голос убаюкивал, и Лавеллан устало размяла шею. Измотанность, усталость, отсутствие сна и плотного ужина, теплая комната и мягкий свет костра, сыграли свою роль. Она наклонилась ближе к Соласу, прижалась своим плечом к его и вытянулась, чтобы почти касаться своими губами его уха.

– Сегодня я испугалась за тебя, – горячо прошептала она, не в силах больше контролировать себя. – Не могу допустить даже мысль, что с тобой что-то может случиться. Солас, я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти твой мир и закрыть брешь. Даже если метка убьёт меня в конце, мне все равно, если я буду знать, что ты в безопасности.

Лавеллан ещё на несколько секунд задержалась у его лица, а затем неспешно отстранилась, закрыла глаза и прижалась макушкой к стене. Её сердце бешено колотилось.

Солас замер от неожиданности проявленных чувств Лавеллан и полностью нарушенной дистанции. Он отдавал себе отчёт в том, что ему понравилась её несдержанность, тепло её тела и томный шепот, так бессовестно нарушающий ход его мыслей, ползущих в сторону чувства вины. Она искушала его самообладание, висевшее на волоске, и он принимал это удовольствие с опаской. Если он позволит себе это, то остановиться будет сложней с каждым днем.

– Отдохни, Инквизитор, – сказал Солас после нескольких секунд паузы, потребовавшихся на восстановления мыслей. – Мы поговорим об этом в другое время и в другом месте.

Лавеллан не отвечала, и он продолжал смотреть на огонь перед собой, гадая, насколько сильно он её ранил своим ответом. Если бы она знала, как сильно он хотел стереть эту последний черту между ними, позволить чувствам выйти наружу из мира его мыслей и фантазий, то у Лавеллан не осталось бы ни малейшего сомнения о его отношении к ней. Солас не мог позволить себе взглянуть на неё сейчас и увидеть тоже самое разочарование в глазах, которое промелькнуло у неё в ротонде, после его извинений за поцелуй. Молчание доводило его до пика, и он был готов растоптать все свои опасения, как вдруг её голова соскользнула ему на плечо, как прошлой ночью. В этот раз он не двинулся с места. Он эгоистично позволил её влажным волосам касаться кожи на шее и щеки, а размеренному дыханию ласкать его слух. Продолжая смотреть на огонь, Солас мысленно упивался её влечением, прорывающимся к нему, даже несмотря на все его попытки не развивать эти отношения. Он чувствовал тепло и уязвимость спящей на его плече Лавеллан, осуждая себя за то, что не позволил ей сделать этого раньше. Солас не знал как долго продлиться их невинная близость, но он запомнит это навсегда.

В твоих глазах отражается бесконечность

В главном лагере Вестницу и её спутников солдаты встречали радостным кличем. Каждый солдат считал своим долгом выйти к главному входу и отпраздновать победу. Лавеллан шла впереди отряда и первая ощущала на себе внимание. Это до сих пор казалось ей странным и чужим. Она кивком поприветствовала Хардинг, когда зашла вместе со своими спутниками в укрытие под навес.

– Приветствую, Инквизитор. Слышала, вы навели там много шуму, но это было очень кстати, потому что со вчерашнего дня на всем побережье затишье, – Хардинг довольно хмыкнула, завела руки за спину и выжидательно наблюдала за тем, как Вестница и её спутники снимают рюкзаки и устало переговариваются.

– Рада это слышать. Есть еще какие-нибудь новости? – Лавеллан взглянула на Хардинг.

– Ну, вообще-то… есть, – замялась Хардинг. – Мы собираемся устроить вечеринку в вашу честь. Точнее в честь вашей победы, – поспешно добила скаут, увидев удивление в глазах Лавеллан. – Конечно если вы не будете против, никто не станет возражать. Наверно. Было бы глупо, – Хардинг хихикнула.

– Вечеринка? – Варрик подошёл к Лавеллан и посмотрел на неё. – Это отличная идея. Нужно укрепить боевой дух и показать, что мы не самая скучная организация в мире.

– Что же, в этом есть смысл. Конечно, почему бы и нет? Когда мы в последний раз отдыхали?

– Лавеллан покачала головой и Хардинг довольно кивнула.

– Я рада, что вы вернулись, Инквизитор, – заключила Хардинг и запнулась. – Я и… все здесь.

– Спасибо, Хардинг, – произнесла Лавеллан и стянула перчатки и мокрый капюшон. Хардинг, заметив суету, быстро удалилась отдавать распоряжения о вечеринке, а Лавеллан развернулась к своим спутникам и развела руки в стороны.

– Все приглашены на празднование нашей победы!

– Мы ещё не победили, чтобы праздновать, – недовольно произнесла Кассандра усталым голосом.

– Не будь такой придирчивой, – затянул Варрик, разряжая обстановку. – Мы чуть не погибли там и заслужили вечер веселья. Может быть стоить хоть раз принять приглашение?

– Я тоже не уверен, что это хорошая идея, – добавил Солас, и мрачно посмотрел на Варрика. С прошлой ночи его мучили страшные сомнения, и ему нужно было как можно скорее остаться одному. Вечеринки не входили в его планы, как, впрочем, и многое другое.

Варрик обреченно вздохнул и посмотрел на растерявшуюся Лавеллан.

– Обычно у меня лучше получается уговаривать. Теряю хватку.

– Ничего, Варрик. Вы все можете отдыхать, не обязательно присоединяться сегодня, но если захотите, то мы будем вас ждать.

Лавеллан устало посмотрела в глаза Соласу, пытаясь разобраться в своих и его чувствах. Она все еще испытывала небольшое чувство вины за свою несдержанность, которая вполне могла разрушить их хрупкие отношения. Но ни осуждения, ни тепла она в ответном взгляде Соласа не увидела. Она тут же подняла дорожную сумку и, больше не проронив ни слова, ушла в свою палатку.

Радость от успешного выполнения задания и укрепления позиций Инквизиции на Штормовой берегу омрачилась её усложнившимися отношениями. Она совершенно не понимала зачем Солас выдерживает разбивающую сердце холодность, если они оба хотят одного и того же? Или все-таки она все это придумала и тешит себя невзаимной влюбленностью? От этой мысли в ней закипела злость и кровь застучала в висках.

Лавеллан лёгким движением руки разожгла огонь в жаровне, сняла перчатки и неаккуратно скинула с себя броню. Тепло быстро и приятно растянулась по комнате, и она глубоко вздохнула, потянувшись. Одно неверное движение вернуло ей боль в плече. Кассандра оказалась права, рана затягивалась медленно и болезненно. Лавеллан схватила дорожную сумку и высыпала содержимое рядом с собой на кровать.

– Где-то должен был остаться эльфийский корень… – сама себе проговорила Лавеллан. Ее взгляд упал на странный небольшой сверток из кожи, перетянутый тонкой нитью. Она из любопытства развернула свою находку. Внутри оказалось несколько свежих листьев Эльфийского корня, колокольчик Хрустальной благодати, листья и бутон Эмбриума, сушеный корень Веретенки. Каждый из растений собраны в маленькие пучки и отделены друг от друга с помощью тонкой ткани. Сердце Лавеллан забилось чаще, когда среди трав она заметила маленькую записку.

“Ты плохо спала прошлой ночью. Снова кошмары? Как ты могла заметить, здесь ингредиенты для чая. Завари сначала корень и листья, бутоны добавь в самом конце. Выпей перед сном, чтобы твоя ночь была спокойной.

-Солас”

Лавеллан прочитала записку не меньше десяти раз, но не могла насытиться каждым словом. Она впервые видела его ровный почерк, безупречный буквы, она почти слышала его голос. В её голове появилось множество мыслей сбивающие друг друга: когда он успел положить это ей в сумку? Он наблюдал за её сном? Откуда он знает о кошмарах? Нужно ли что-то ему говорить? Это дружеское жест или здесь есть что-то еще?

Она перечитала несколько строк ещё раз и осмотрела травы. Корень веретенки. “Так вот о каком ингредиенте ты умолчал,” подумала Лавеллан и довольно улыбнулась.

К вечеру Лавеллан вышла из своей палатки и задержалась на несколько секунд у входа, поправляя шарф на шее, падающий волнами на грудь.

– Ты отлично выглядишь.

Голос Соласа застал её врасплох, и она быстро оглянулась на его. Все слова рассыпались в буквы, и она не смогла собрать ни одного ответа. Вместо этого она смущённо улыбнулась. Она не могла не заметить, что Солас выглядел более отдохнувшими, только перебинтованное запястье напоминало о вчерашнем бое.

– Не думала, что ты захочешь присоединиться сегодня ко всем.

Она подошла к Соласу и кивнула на палатку, откуда доносилась музыка и смех.

– Я сам не ожидал от себя этого… Но я бы хотел поговорить с тобой, пока тебя не заняли. Уделишь мне пару минут?

Ей хотелось ответить, что она готова уделить ему целую вечность, если он её об этом попросит, но его пытливый и слегка озадаченный взгляд не позволили её флирту вырваться на свободу.

– Не думаю, что обо мне не начнут беспокоится, если я позволю себе ещё немного прогулять праздник.

В лагере было не слишком много укромных мест, где можно было спрятаться, но все-таки Солас уверенно привёл Лавеллан под небольшое укрытие за лагерем. Вдали от всех.

– Я не знала, что здесь ещё постройки, кроме основного лагеря.

Лавеллан стряхнула с капюшона капли дождя и осмотрела место: низкая деревянная постройка с кострищем в центре и спальными мешками. На секунду их укрытие осветилось магией и Лавеллан оглянулась. Солас разжег костер.

– Здесь иногда дежурят разведчики, но сейчас никто не придёт. Наверное, некоторых из них тоже пригласили на твой праздник.

– Это не только мой праздник. Мы сделали это все вместе.

Солас встал рядом с Лавеллан и завел руки за спину.

– Это так, но люди хотят видеть во всём только твои заслуги. Только это даёт им сейчас веру в то, что они на правильном пути. Поэтому любая оплошность или мелкая неудача может разрушить их веру в общее дело.

– Я не думала в этом смысле. Но… Ты хотел поговорить об этом?  – Лавеллан непонимающе вглядывалась ему в глаза. Ей переставать нравиться их разговор и смутное недоброе предчувствие затеплилось в её сознании.

– Твои слова, Инквизитор, – Солас уверенно повернулся к Лавеллан и крепче сжал свои руки за спиной, удерживая себя от порыва обнять её и перестать говорить то, что разрушает их обоих. – Ты не должна беспокоиться обо мне и отвлекаться на мое присутствие. Особенно когда мы сражаемся вместе. Твоя несосредоточенность может стоит тебе жизни. И если это может случиться из-за меня, тогда…

– Тогда… Продолжай, Солас.

Солас вздохнул. В его голове этот разговор казался ему проще. Совершенно неожиданно для самого себя, он не мог сказать того, чего хотел.

– Тогда весь мир будет обречен и никакие силы не смогут вернуть в него порядок. Будет только хуже, ты не можешь представить насколько. Одна ошибка будет стоит жизнями всего твоего народа. Одна ошибка может сделать тебя предателем. Это разрушит их веру в тебя и во все хорошее, что ты сделала для них.

– Этого не случиться, потому что мы сможем защитить друг друга. Просто будь со мной всегда рядом, чтобы убедиться в этом.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Как и ты, – не унималась Лавеллан. Она опустила капюшон на плечи и качнула головой, распуская волосы, и подошла к огню, приятно согревающем своим теплом. – Я знаю каково это: держать бой и знать, что рядом тот, кого боишься потерять. И я понимаю твое беспокойство, но я не могу отказаться от своих слов и чувств из-за этого. Я просто не могу.

– Ты продолжаешь стоять на своем, несмотря на все предостережения. Твой дух непоколебим. В тебе столько скрытой силы, и это так прекрасно. Я рад, что присоединился к Инквизиции и… встретил здесь тебя.

Лавеллан внимательно посмотрела на него и медленно вздохнула. Сколько ещё нужно времени, чтобы стереть эту границу перед ними и нужно ли это вообще? Она чувствовала, что Солас хочет защитить её, предупреждая об опасности её чувств. Она знала, что для него это важно, но она никогда не получала прямых ответов от него насколько ее чувства взаимны. Догадки сходили её с ума, и она больше не смогла ждать. Она неспешно подошла к Соласу и остановилась напротив него. К ее удивлению, он не отпрянул.

– В тот день, когда я ушла из клана, я не могла представить, как измениться моя жизнь. И я не могу представить, как бы справлялась с этим, если бы тебя не было рядом.

Её голос стал тише, она медленно выговаривала каждое слово, смотря в его глаза. Не желая больше сдерживаться, она с сомнением протянула к нему свою ладонь.  Её пальцы слегка коснулись его ладони, и она остановилась, почувствовав манящее чувство, растекающиеся в сердце.

Солас не сводил глаз с нее, когда ощутил ее мягкое прикосновение к своей руке. Совсем лёгкое и невинное прикосновение вызвало в нем невесомое чувство эйфории, затмившее абсолютно все мысли, все еще нашептывающие ему о невозможности их романа. Он поддался её желанию и осторожно сжал её ладонь в своей.

Лавеллан боялась разрушить этот момент словами, поэтому сделала ещё один маленький шаг к ему, сократив дистанцию. Это не прошло для Соласа незамеченным, и в ответ он позволил себе погладить её ладонь и насладиться мягкостью её прикосновения. Он опустил взгляд на ее губы, проследил за тенями, медленно мерцающие на ее лице, запоминая каждую его черту, перед тем как отстраниться.

– Давай останемся здесь и не будем возвращаться, – полушепотом сказала Лавеллан, чувствуя, что Солас собирается остановиться.

– Как бы я этого хотел… но нам нужно идти. Мы слишком надолго здесь задержались.

– Возможно, ты прав, – выдохнула Лавеллан. Она почувствовала недостаток в прикосновениях, взглядах и своих желаниях. Она не хотела возвращаться в реальность из их пусть неловкого, но уютного мира.

Солас не спешил выпускать её ладонь из своей. За считанные секунды для него это стало его маленькой слабостью, которой он решил всячески потакать. Свободной рукой он сотворил заклинание и загасил огонь, и они вместе, не разнимая рук, вышли из укрытия в сторону лагеря.

– Я нашла твой рецепт у себя в сумке, – Лавеллан прервала неловкое молчание, не скрывая довольной улыбки. – Так и знала, что в чае было что-то ещё.

Солас незаметно для неё улыбнулся. В ответ он чуть крепче сжал ладонь и провёл по ней подушечкой большого пальца.

– Всегда есть что-то ещё. Я не в восторге от вкуса, но мне это всегда помогает засыпать. Мы почти пришли.

Лавеллан сбавила шаг, понимая, что с приходом в лагерь их идиллия закончится, и как будто бы случайно, на пару мгновений, прижалась боком к нему.

– Спасибо за сегодняшний вечер, Солас, – произнесла Лавеллан и высвободила свою ладонь из его, как только перед ними засветились огни жаровен их лагеря.

– Тебе незачем меня благодарить. Но я тоже чувствую, как это глубоко тронуло меня. И я непременно хотел бы это повторить… Кажется, тебя уже заждались, – Солас мягко улыбнулся и посмотрел в сторону кухни, откуда доносились смех и звон кружек.

– Ты точно не хочешь присоединиться? – уже заранее зная ответ все-таки спросила Лавеллан.

– Я не любитель шумных компаний, но тебе стоит повеселиться. Возможно ещё не скоро выпадет такой момент. Но, возможно… в другой раз. Спокойной ночи, – Солас слегка кивнул и задержал на ней свой взгляд, стараясь остановить нахлынувшей на него поток мыслей о том, как бы они могли еще провести этот вечер вместе.

– Спокойной ночи, Солас, – Лавеллан почувствовала, как к щекам и кончикам ушей нахлынули кровь от его пристального и долго взгляда, от которого ей не хотелось никуда деваться.

– Эй, Инквизитор! Вот и ты наконец-то, – раздался громкий голос Варрика. – Я как раз начал рассказывать историю о том, как я вытащил нас из той заварушка с медведем во Внутренних земля.

Варрик вышел с кухни с большой деревянной кружкой и по очереди посмотрел сначала на сбитых с толку Соласа, а затем на Лавеллан.

– Варрик, ты как всегда вовремя и красноречив, – заметил Солас, покачивая головой. – Но в той заварушка с медведем разве не Кассандра отвлекла его внимание на себя, чтобы Инквизитор смогла добраться до него?

– Чаклз, ты просто не знаешь, как сделать обычную историю хорошей историей, – с дружеской смешной вздохнул Варрик, и перевёл взгляд на Лавеллан.  – Не хотел вам мешать, но у нас так много эля и такая короткая ночь.

Он дружески подтолкнул Лавеллан вперед и повел в сторону кухни. Она не сопротивлялась и только тихо рассмеялась, обернувшись через плечо на Соласа. Лавеллан снова поймала его на той самой лёгкой улыбке и теплом взгляде. Что-то действительно изменилось в нем и это со всей теплотой осталось в ее мыслях.

Шум веселья быстро заполнил все её внимание. Варрик привёл Лавеллан за общий стол, на котором среды кружек и бутылок были разбросаны какие-то мелкие безделушки, монеты и карты. Она села рядом с уставшей Кассандрой, которая слишком плохо скрывала свое довольство за маской раздражения. Перед ней лежали карты, и поймав удивлённый взгляд Лавеллан, Кассандра опередила вопросы:

– Я не собиралась играть, это все его влияние.

– Не оправдывайся, Искательница. Просто признай, тебе нравится это, – сказал Варрик и достал из-под стола найденную бутылку вина и разлил её в три кружки.

Ночь обещала быть шумной и беззаботной, наполненной вином, смехом и картами, но Лавеллан, как не старалась, не могла перестать думать о её недавнее свидании и нежных прикосновениях. Всякий раз, когда Кассандра спрашивала о внезапном румянце на ее щеках, Лавеллан улыбалась и отвечала, что все это из-за крепкого ферелденского вина.