Читать книгу: «Синичка. Том 3»

Глава 1. Исследовательский объект

— Давид? Давид Муминов? — женский голос пробился сквозь туман. — Вы меня слышите?

Звон в ушах медленно проходил, но веки всё ещё были свинцовыми. Их нужно как-то поднять, но руки почему-то не слушались. От напряжения мою голову пронзила такая боль, что пришлось отказаться от этой затеи.

Примерно с одинаковыми промежутками попискивал электронный прибор вроде того, что находился в больнице. Пульс ритмичный: пу-пу-пу… В такт ему кто-то раздражённо постукивал ногтем по металлической поверхности.

— Ох, Давид, ну не нужно драматизировать.

Я снова попытался пошевелиться, и опять почему-то не смог поднять руку: она едва заметно дёрнулась, наткнулась на препятствие и осталась лежать на месте. Я повторил попытку, затем попробовал согнуть ноги и только тогда понял, что меня удерживают ремни.

Открыв глаза, я увидел неприглядную картину — я, полностью голый, лежу связанным на кушетке. Ледяной металл от прикосновения колол мою кожу. Меня по рукам и ногам сковали жёсткие ремни: запястья и лодыжки были стянуты широкими кожаными лямками, ещё один проходил поперёк груди, не позволяя даже приподняться .

Над головой висел серый потолок, разделённый на большие квадратные секции. Там же находилась вентиляционная решётка, из которой с тихим посвистыванием поступал холодный воздух. Справа от меня располагалась огромная лампа, похожая на хирургическую, а чуть дальше виднелось несколько мониторов, испещрённых разноцветными графиками.

Последнее, что помнил, — это падение в шахту, ревущий воздух в ушах, стремительно удалявшийся свет и непроглядная темнота, которая поглотила меня. Потом, кажется, была какая-то вспышка. Или удар. Ни черта не помню, ни черта не понимаю.

— Что?… Где я?

— Просыпайтесь уже, мы и без того потеряли уйму времени с вашим сном.

Голос принадлежал Жанне. Она стояла подстриженной — не помню точно, но Арина называла эту стрижку каре, и теперь она брюнетка, а не блондинка. Черты её лица стали жёстче, старше и опаснее.

На ней был белый халат, наброшенный поверх серо-оливкового научного комбинезона. В кармашке халата имелся какой-то металлический стержень, похожий на ручной дозиметр. Никаких опознавательных знаков, шевронов и тому подобное, на её одежде не было.

Я больше не видел в её взгляде прежнего снисходительного добродушия. И вообще, на меня смотрела учёная в самом худшем его виде, эдакая мороженая, озлобленная на жизнь учительница, суровая, требовательная, жестокая.

— Коллектив уже решил, что придётся вас будить медикаментозно. Я выступила против. Анализы у вас замечательные, так что незачем портить кровь.

Жанна выглядела хищником, стервятником, она стояла надо мной, сложив свои руки на груди и чуть покачиваясь. Послышался знакомый механический звук из её штанин, где прятался экзоскелет.

— Жанна… Я так и думал, что тут что-то не так, — я оглянулся по сторонам. — Вы притащили меня в свою лабораторию.

— У вас всё хорошо с памятью! Отлично, Давид, что после всего пережитого вы не разучились узнавать людей.

— Я не уверен, что передо мной сейчас стоит та добрая женщина-спасительница, которая мне так понравилась.

На секунду черты лица женщины ожесточились настолько, насколько это вообще было возможно.

— Ваши дарования меня не впечатлили. — Жанна оценила меня с головы до ног. — Совсем не впечатлили.

— Ну, если бы мне дали побриться…

— Ой, да я ж совсем не об этом!

По моему бедру ударили шлепком.

— Хорошо-хорошо. А мы можем перейти на более приличный формат общения? Я, конечно, вас не стесняюсь, вернее, стесняюсь и хочу одеться.

— Зачем? Для чего вам одежда?

— Меня смущает, что я сейчас лежу голым и связанным перед женщиной, которая годится мне в бабушки. Согласитесь, ситуация необычная.

— Вы, конечно, можете продолжать смущаться. Это даже немного трогательно после вашего кровавого пути. Убийства других людей вас никогда не смущали.

— И всё же.

— Зачем?

— Для того, чтобы мы смогли обсудить условия моего выкупа.

— А что вам мешает? — Жанна усмехнулась. — Простите, ваша шерсть?

— Я готов заплатить не только деньгами, я готов взять любой ваш контракт, только позвольте мне…

— Вы даже не представляете, — Жанна перебила меня, — насколько переоцениваете свою значимость в той среде, на которую сейчас намекаете. Сталкеры за вами не придут. Они вас даже не ищут. Никто не знает, что вы в моей лаборатории.

Стало быть, подумал я, и переписки, которую вёл с Егором, в реальности не было, это всё моя выдумка опьяненного разума. Всё было как сон в бреду. Они контролировали меня с момента, когда я потерял сознание в её машине-невидимке.

— Ну, судя по всему, прекрасно её представляете вы.

— Да. Иначе бы вас расстреляли ещё месяц назад.

— Спасибо и на том, — я попробовал двигать каждым пальцем, чтобы осознать масштаб своего бедствия. — Так я для чего вам? Вы ведь учёная. Ничего, кроме экспериментов, вас интересовать не должно.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Надо же, какой проницательный молодой человек! — Жанна развела руками. — Так вы и есть мой эксперимент!

Разговор не заладился. Я обречённо посмотрел в потолок.

— Зачем я вам, Жанна? Подопытного кролика получше не смогли найти? Я простой парнишка.

— Простые люди занимаются своими делами и в чужие не лезут. Вы такой простой человек, что устроили настоящий хаос в Урале. Вы наломали кучу дров, и не будь я в своём возрасте, поколотила бы вас лично, особенно после всех тех жутких неприятностей, которые вы уже успели нам доставить.

Женщина недовольно хмыкнула после нескольких секунд молчания. Металлические элементы экзоскелета размеренно зажужжали. Она медленно сходила за стулом, поднесла его ближе, присела, закурила сигарету, после чего взревела сигнализация. Герметичная дверь с шипением отъехала в сторону. Все трое уставились на Жанну, которая невозмутимо сидела возле кушетки с сигаретой в руке, но напуганным сотрудникам в белых халатах приказано сигнализацию отключить.

— Для этого придётся вывести из автоматического режима противопожарный контур. Да ведь весь южный сектор вырубит, Жанна Геннадиевна.

— Исполняйте.

Сказано — сделано. Дальше учёная курила в своё удовольствие, лишь отвлекаясь на болезненный кашель.

— За два года мои ребята так и не усвоили, что я не люблю повторять свои распоряжения. Какая досада.

Передо мной сидела совершенно другая женщина, Жанна, для которой окружающие люди существовали исключительно в качестве инструментов, роботов для выполнения приказов.

— Сигареты вас убьют.

— Знаю, я и так смертница. — А вот ты, Давид… Да-да, именно вы! — Она потыкала в меня указательным пальцем. — Вы моё спасение. Вы единственный человек, который выжил после сигма-излучения, да ещё полностью выздоровел.Вы пережили воздействие, которое должно было необратимо разрушить ваше тело, вы, если так можно выразиться, должны были превратиться в радиоактивный могильник. Но что же произошло? Нет, ничего! Не повредились клеточные структуры, не отказали внутренние органы. При той интенсивности, которую зафиксировали наши приборы, вы не должны были прожить и нескольких минут. В вашей крови, возможно, есть ключ к выживанию и меня, и всего человечества.

Я закатил глаза.

— Это какой-то бред. Вы ничем не отличаетесь от остальных спасителей цивилизации. Если вам нужна кровь, я готов сдать её столько, сколько нужно, но чтобы моя жизнь осталась в моей собственности, понимаете?

— Ну, милый мой мальчик, на тебя имею виды не только я… — она кивнула в стеклянное непроницаемое окно.

Вот оно что. Мы тут не одни. Значит, за нашим разговором сейчас следят.

— Дайте угадаю, вы работаете на корпоратов.

— Нет, не угадали.

— На военных?

— Все мы, мой мальчик, служим своему государству, — Жанна потушила сигарету в стальной пепельнице. — Абсолютно все. Не бывает такого, чтобы государства не было, и вам это известно более чем. Но такие, как вы, портите всем жизнь, — Жанна покрутила пальцем в воздухе. — Вы своей недисциплинированностью, неконтролируемым поведением творите ад на земле.

Загудел телефон на стене. Учёная, взглянув на него, вдруг потянулась ко мне ближе — так близко, чтобы слышать её мог только я — и взглянула в мои глаза своим старческим, уже помутневшим взглядом:

— У меня есть один-единственный вопрос, от которого может зависеть вся ваша судьба целиком. Просто ответьте мне, и может быть, мне удастся отсрочить ваше наказание.

— А нельзя его отменить вовсе?

— Увы, но я не одна на этой планете. Да и желания прощать вас, если честно, нет.

Странные у неё разговоры! За что же меня прощать? При всём том, что моя память с первой встречей была очень слаба, не припоминаю, чтобы я её чем-то обидел. Узнать вопрос не удалось — телефон перестал звенеть, и Жанна сразу отступила от меня.

— Вы знаете мою фамилию. Получается, знаете и мою биографию целиком?

— Да.

— Я из Снежинска, знаете такой город?

— Ближе к делу.

— Что с Магой?

Секундное замешательство на лице женщины удовлетворило меня. Я ухмыльнулся.

— Так где же мое государство, что убило моего друга?

— Не вам говорить про убийц! — взревела женщина. Она сгорбилась надо мной, как ведьма. — Абсолютно не вам! Вы — никто, маленький шпанёнок, шпана вы!

Такой реакции я от неё не ожидал.

— Вот вы говорите, что я — шпана. Но я же, наоборот, спрашиваю, где же моё государство? Почему же оно отзывается только на таких, как вы?

— Что?!

— Только если ты имеешь фамилию, — я продолжил давить на больное, — то к тебе прислушаются, тебя в принципе услышат, заметят, возможно даже помогут. А что делать таким простым людям, как я? Мне нужно просто ждать своего конца? Ждать, когда убьют? Нет уж, извините, я буду сопротивляться, я жить хочу…

— Прекратите!!! — Жанна перешла на страшный крик. — Замолчите, хватит, заткнитесь!