Цитаты из книги «Острые предметы», страница 8

Зато висели картины с парусниками, настоящие пастельные сельские пейзажи и портрет Элеоноры Рузвельт. (...) Теперь я бы, скорее, повесила фотографию жены Уоррена Гардинга по прозвищу Герцогиня, которая записывала все причиненные ей обиды в красную книжечку и мстила каждому в соответствии с тяжестью его провинности. Мои нынешние кумиры — женщины с изюминкой.

Я всегда вычеркиваю в календаре прошедшие дни: вот прошёл 151-й день, и ничего по-настоящему страшного не произошло; 152-й- Земля все так же крутится, мир не разрушен; 153-й - я до сих пор никого не убила; 154-й - у меня по-прежнему нет лютых врагов.

Она рассмеялась: её смех был высоким и легким, как воздушный шарик, уносимый ветром.

Я всегда считала спиртное чем-то вроде смазки, защитой от острых, колючих мыслей.

Я её не настолько знаю, чтобы защищать или обвинять.

I'm here, I said, and it felt shockingly comforting, those words. When I'm panicked, I say them aloud to myself. I'm here. I don't usually feel that I am.

Sometimes my scars have a mind of their own.

В этом маленьком удушливом городе каждый день приходиться сталкиваться в ненавистными вам людьми, которые знают про вас слишком много. Жизнь здесь оставляет свой отпечаток.

Теперь я бы, скорее, повесила фотографию жены Уоррена Гардинга по прозвищу Герцогиня, которая записывала все причиненные ей обиды в красную книжечку и мстила каждому в соответствии с тяжестью его провинности. Мои нынешние кумиры - женщины с изюминкой.

"I think I finally realized why I don't love you," she said.