Читать книгу: «Психология самоконтроля»

От автора

Упоминание о самоконтроле как психическом явлении уходит в глубины истории. Тем не менее очень долгое время этот феномен оставался вне научных интересов. Только в конце XIX века понятие самоконтроля начинает все чаще встречаться на страницах специальной психологической литературы. Однако подлинно научная, и прежде всего экспериментальная, разработка психологических аспектов самоконтроля началась во второй половине XX века. Самоконтроль вышел сегодня за пределы частного вопроса психологии, и можно говорить о все расширяющемся интересе к нему уже как к насущной проблеме. Усиление внимания к самоконтролю объясняется все более широким пониманием его фундаментальной роли в организации жизнедеятельности человека.

Самоконтроль относится к числу обязательных признаков сознания и самосознания. Он выступает как условие адекватного психического отражения человеком своего внутреннего мира и окружающей его объективной реальности. В этом качестве самоконтроль оказывается включенным во все сферы психических явлений, присущих человеку (процессы, состояния, свойства). Многообразие механизмов самоконтроля представлено на различных уровнях функционирования психики: от протекания отдельных познавательных процессов до выбора мотивов поведения. Несформированность самоконтроля, неумение им пользоваться или нежелание к нему обратиться, пренебрежение его результатами – все это неминуемо влечет за собой негативные последствия: профессиональные неудачи, асоциальное поведение, распад личности.

Без преувеличения можно говорить об огромной роли самоконтроля в практической деятельности человека. Он прямо по своей сути нацелен на своевременное предотвращение или обнаружение уже совершенных ошибок в любом виде деятельности. На обращение к нему влияют сложность и условия выполняемой деятельности, характер мотивации, индивидуально-психологические особенности и др. Без самоконтроля немыслим безопасный и безаварийный труд. С помощью самоконтроля человек проверяет правильность своих действий, поступков и адекватность различных форм поведения своим правам и обязанностям перед обществом.

Далеко еще не исчерпаны возможности раскрытия особенностей проявления самоконтроля в контексте социальной, возрастной и дифференциальной, педагогической, медицинской, юридической и ряде других областей психологической науки. Такое комплексное рассмотрение самоконтроля обогатит, сформулирует более совершенные представления об этом феномене как одном из важных разделов человекознания.

Г. С. Никифоров

Заслуженный деятель науки Российской Федерации,

доктор психологических наук,

профессор Санкт-Петербургского государственного университета

On author’s behalf

The record of self-control as of psychological phenomenon became a thing of the past history. Nevertheless for a long time this phenomenon hasn’t been involved in the scientific circle. Only in the end of XIX century a concept of self-control started to penetrate into special psychological literature more often. But the real scientific, and before all experimental, development of psychological aspects of self-control began in the second half of XX century. Self-control now has stepped out of the limits of a private psychology task, so it’s possible to mention the more broadening interest to it as to a vital problem. Strengthening attention to self-control is explained by more widespread understanding of its fundamental role in the organization of person’s vital activity.

Self-control is regarded as an obligatory sign of consciousness and self-consciousness. Self-control acts as the condition of person’s adequate mental reflection both of person’s inner world and of practical reality surrounding this person.

In this capacity self-control proves to be involved in all spheres of mental phenomena, characteristic of person (processes, states, features). The diversity of self-control means is represented at various levels of psychics functioning: from the flow of separate cognitive processes up to the choice of behaviour causes.

The following features: unformed self-control ability, missing skills to use self-control or unwillingness to apply to selfcontrol, as well as neglect of its results – they all inevitably lead to negative consequences: professional failures, antisocial behaviour, person’s collapse.

Without any exaggeration one can stress the huge role of self-control in the practical activity of a person. Self-control as a matter of fact is directly aimed at the timely preventing mistakes or finding already done mistakes in any kind of person’s activity.

Complexity and conditions of the activity type, as well as the motivation nature, individual and psychological features, etc. influence the application to self-control. Safe and accident-free labour is unthinkable without self-control. By means of self-control a person can check the correctness of the deeds and actions, as well as adequacy of various forms of behaviour to person’s rights and duties toward the society.

In the context of social, age-specific and differential, pedagogical, medical, legal and some other fields of psychological science the potential of opening the peculiarities of realizing self-control are far from exhausting. Such complex examination of self-control will enrich and formulate more perfect presentations of this phenomenon as of one of the most important division of the science of a person.

G. S. Nikiforov

Honoured Scientist of Russian Federation,

Doctor of Psychology,

Professor of Saint-Petersburg State University

Глава 1
Феномен самоконтроля

1.1. Процессы управления, регулирования и контроля в сложных системах

Термин «научное управление» вошел в обращение в начале ХХ века. Соответственно к этому времени относится и начало становления теории и практики управления как новой отрасли знания. Во второй половине ХХ века это направление получило свое развитие с позиций кибернетического подхода. Были сформулированы общие принципы теории управления, которые оказалось возможным распространить на качественно различные системы. Объектом изучения кибернетики являются сложные системы. Система считается сложной, если она состоит из большого числа взаимосвязанных и взаимодействующих между собой элементов. Ее важной отличительной особенностью является способность получать, перерабатывать, передавать и использовать информацию в целях управления и регулирования.

Всякий процесс управления предполагает наличие объекта управления и управляющей системы, а их совокупность представляет в целом систему управления. Под управлением принято понимать осуществление воздействий, выбранных из множества возможных на основании определенной информации и направленных на поддержание или улучшение функционирования управляемого объекта в соответствии с имеющейся целью управления.

Обычно при характеристике процесса управления назывались следующие его стадии: сбор и обработка информации, принятие решения, реализация решения и контроль. В приведенной последовательности контроль представлял собой фактически заключительный этап процесса управления. Однако было бы неверно полагать, что необходимость в контроле появляется только с целью проверки правильности реализации принятого решения. Со временем пришло понимание, что любая функция управления немыслима без контроля, что присутствие контроля необходимо на всех стадиях управленческого процесса.

Функционирование сложных динамических систем обеспечивается не только с помощью процессов управления, но и регулирования. Под регулированием понимается приведение чего-либо в соответствие с установленными нормами, правилами. Процесс регулирования раскрывается как сравнение с помощью устройства контроля регулируемой величины с заданным значением, и в случае отклонения (рассогласования) ее от заданного значения в объект регулирования поступает воздействие, восстанавливающее регулируемую величину.

Управление и регулирование находятся в определенном соотношении между собой. Управление является более широким понятием по сравнению с регулированием. Иными словами, регулирование рассматривается как частный случай управления. О прямом регулировании следует говорить тогда, когда норма или заданное значение является величиной постоянной. В этом случае процесс выравнивания отклонений состояния выхода системы от заданного его значения называют стабилизацией. Если же норма – величина переменная, то имеем дело с регулированием, совмещенным с управлением. Здесь процесс регулирования заключается в выравнивании отклонений от нормы, каждое значение которой определяется управлением. Таким образом, с помощью процессов управления и регулирования обеспечивается динамическое равновесие системы, реализуются необходимые программы и достигаются стоящие перед системой цели. При этом необходимо, чтобы в структуру этих процессов входил контроль. Остановимся на некоторых вопросах организации контроля применительно к системам различной природы.

Техника служит материальным средством трудовой деятельности людей и исторически формируется как искусственное дополнение к работающим органам человека. Автоматизация производственных и других трудовых процессов связана с последовательной передачей технике функций управления, регулирования и контроля. В зависимости от степени автоматизации процессов контроля различают три типа систем. К первым из них относятся системы неавтоматизированного контроля, в которых все операции осуществляются с участием и под наблюдением человека. Ко второму типу относятся системы частично автоматизированного контроля, в которых, как правило, автоматически осуществляется сбор и передача информации, а в процессе выявления событий главную роль играет человек. Эти системы типа «человек – машина» являются основным объектом исследований для инженерной психологии. Третий тип систем составляют полностью автоматизированные, в которых все этапы контроля осуществляются автоматически. К числу основных характеристик автоматических систем контроля относятся эффективность, достоверность, производительность, объем. Эффективность является мерой ценности информации, которая добывается при контроле. Достоверность представляет собой меру определенности результатов контроля. Производительность контроля раскрывается через время, которое необходимо затратить на проверку. Под объемом контроля понимается как общее количество, так и возможный перечень параметров, подлежащих контролю.

Производство выступает как одна из главных подсистем экономического управления, а по сравнению с техникой оно является примером еще более сложной по своей организации системы управления. Уже в работах Ф. Тейлора, одного из авторов теории организационного управления, среди принципов управления производством назывался технический контроль технологических и трудовых операций, качества продукции. Мировую известность Г. Эмерсону принесла его книга «Двенадцать принципов производительности»¹. В отличие от Тейлора он ставил вопросы научного управления на уровне всей организации. Эмерсон рассматривает контроль как один из принципов производительности. Ему удалось весьма убедительно сформулировать по отношению к контролю ключевые требования: он должен быть точным, достаточным, непрерывным и быстрым. Автором первой и наиболее полной теории менеджмента считается А. Файоль, которого по праву называют французским отцом научного менеджмента. Он рассматривал управление как процесс, состоящий из следующих взаимосвязанных и основополагающих функций: планирование, организация, мотивация и контроль².

В работах по истории науки управления, как правило, незаслуженно остается в тени имя талантливого ученого и организатора промышленного производства К. Адамецки³. В 1891 году он заканчивает технологический институт в Петербурге и начинает работать на заводах Юга России. С 1895 года приступает к разработке основ научного управления независимо от Тейлора. В качестве профессора Варшавского политехнического института с 1919 года работает в Польше, где и создает институт научного управления. Адамецки стал первым вице президентом Международного комитета по научному управлению, созданного в Женеве в 1924 году. В управлении производством ученый выделяет две задачи контроля. Первая состоит в проверке соответствия выполнения плану, т. е. в установлении степени отклонения процесса выполнения от намеченного плана. Проверка за ходом выполнения является необходимой на протяжении всего процесса. Чем более детально и точно разработан план, тем более детальным и точным должен быть и контроль. Было бы неразумно применять высокую степень точности контроля там, где в этом нет особой необходимости, или же вводить непрерывный контроль там, где можно вполне без ущерба для дела ограничиться периодической проверкой. Контроль не должен быть излишне сложным и дорогим. Вторая задача контроля заключается в определении причин отклонений. В этом случае контроль направлен на получение информации о том, что следует предпринять, чтобы обеспечить соответствие исполнения с планом. Таким образом, с помощью контроля проверяется не только сам процесс выполнения, но также и результаты анализа, на основе которого был выработан производственный план. Таким образом, контроль есть необходимый этап в совершенствовании организации. «Он является как бы ключом, открывающим все более далекие горизонты прогресса, а также таким средством, которое позволяет вносить улучшение в планы – идеалы… Контроль не может быть снят или ослаблен, так как это было бы равносильно тормозу прогресса в производственных процессах»⁴.

Важные соображения о сущности контроля, вполне применимые и к контролю в сфере производственных систем управления, содержатся в работе Е. Старосьцяка⁵. Автор делает акцент на том, что контроль не является первичной, самостоятельной деятельностью, поскольку контролировать всегда можно только то, что уже имеется. Контроль нацелен на улучшение определенной деятельности, обнаружение ошибок или их предотвращение. Осуществление контроля обязательно предполагает наличие критерия, мерила, который позволил бы сравнить реально полученные результаты с тем, что должно быть. Во временнóм плане обычно имеет место переход от контроля предварительного, т. е. контроля за только еще намечаемыми мероприятиями, к текущему и фактическому контролю, объектом которого являются осуществляемые или уже завершенные мероприятия. Это одно из принципиальных положений, характеризующее особенности функционирования системы контроля во времени. Таким образом, предлагается различать контроль предварительный, текущий и фактический, в зависимости от того, на какой стадии функционирования контролируемого объекта осуществляется проверка. Смысл предварительного контроля заключается в проверке правильности или целесообразности того или иного решения еще до момента, как оно будет окончательно принято и затем реализовано. Иными словами, предварительный контроль позволяет предупреждать принятие неверных или нецелесообразных решений. Текущий контроль проводится в процессе самой деятельности и играет большую организационную роль, поскольку он позволяет выявлять как достижения, так и недостатки в самом процессе реализации принятых решений и добиваться их своевременного и правильного выполнения. Наконец, в задачу фактического контроля входит проверка результативности уже осуществленных решений. Этот вид контроля помогает анализировать выявленные недостатки.

Применительно к условиям предприятия виды контроля можно классифицировать по следующим признакам:

1) времени осуществления контроля (он может быть предварительный, текущий и фактический);

2) длительности контрольных действий (постоянно действующий, осуществляемый периодически, внезапный, т. е. не регламентированный никакими сроками);

3) объему (сплошной, предусматривающий проверку работы всех участков предприятия, и функциональный, в задачу которого входит проверка лишь отдельных сторон деятельности предприятия).

Общество в целом представляет собой самую сложную систему управления. На уровне общества соответственно и контроль выступает как сложная система, выполняющая важную роль в организации процессов управления и регулирования. Государственный контроль направлен на систематическую проверку исполнения постановлений центральной власти, укрепление государственной дисциплины и законности, изучение обоснованности и реальности решений центральных органов государства, на помощь в совершенствовании практики разработки и принятия таких решений. В основные задачи государственного контроля входит также наблюдение за тем, чтобы общественные организации функционировали в соответствии с их уставами, не принимали решений, противоречащих государственным интересам или ущемляющих права граждан.

Таким образом, при всем различии в содержании рассмотренных систем (по их природе и степени сложности) тем не менее просматривается определенная общность в проявлении присущей им функции контроля, которая заключается прежде всего в проверке соответствия между тем, что должно быть, и тем, что еще только может быть или фактически уже имеет место.

1.2. Человек как система самоуправления, саморегулирования и самоконтроля

Основные принципы регулирования, лежащие в основе жизнедеятельности организма, хорошо осознавались еще задолго до появления кибернетики. Так, в середине XIX в. Клод Бернар высказал мысль о постоянстве внутренней среды, т. е. о способности организма человека поддерживать в определенных пределах свои жизненно важные функции в ответ на возмущающие воздействия из внешней среды. Организм он представляет как живую машину, функционирующую по принципу «замкнутого кольца», «жизненного круга». Уолтеру Кеннону, одному из последовательных учеников Бернара, принадлежит заслуга раскрытия сущности механизмов, обеспечивающих поддержание постоянства внутренней среды организма. Его открытие вошло в историю науки как учение о гомеостазе. Трудами И. М. Сеченова, крупнейшего физиолога и основоположника русской научной психологии, положено начало последовательному формированию представлений о регуляторном характере протекания различных психических явлений.

Рефлекторное понимание психического, составившее одну из ярких страниц научного наследия И. М. Сеченова, было убедительным образом подтверждено и развито в работах академика И. П. Павлова. Важные итоги многолетнего опыта исследований закономерностей высшей нервной деятельности нашли отражение в одном из высказываний И. П. Павлова, широко известного и особенно актуального в настоящее время. «Человек есть, конечно, система (грубее говоря – машина), как и всякая другая в природе, подчиняющаяся неизбежным и единым для всей природы законам; но система, в горизонте нашего современного научного видения, единственная по высочайшему саморегулированию… сама себя поддерживающая, восстанавливающая, поправляющая и даже совершенствующая»⁶. И. П. Павлов подчеркивает роль больших полушарий не только как верховного органа системы саморегулирования, но и как постоянного «контролера» исполнительных функций организма. Еще в самом начале XX века ученый подчеркивал необходимость развернуть исследования, которые будут способствовать пониманию в нас самих способности к личному самоконтролю. Творческим развитием научных взглядов И. М. Сеченова и И. П. Павлова является созданная П. К. Анохиным физиологическая теория функциональных систем, в рамках которой раскрываются вопросы саморегуляции как «всеобщего закона деятельности организма». Все функциональные системы, врожденные или динамически формирующиеся в конкретной ситуации, имеют, согласно П. К. Анохину, одну и ту же «операциональную архитектонику»⁷. Их узловыми механизмами выступают афферентный синтез, принятие решения и акцептор действия. На стадии афферентного синтеза обеспечивается постановка соответствующей цели, достижению которой будет подчинена вся дальнейшая логика поведения функциональной системы. Определение цели действия – центральный момент в развитии поведенческого акта. Естественно, что ни одна цель поведения не может быть сформулирована без предварительной внешней и внутренней информации, что, собственно, и составляет содержание афферентного синтеза. Направленность его протекания находится под коррекцией памяти и подчиняется доминирующей в данный момент мотивации. Принятие решения, которое имеет место после того, как закончится афферентный синтез, заключается в выборе адекватной программы реализации поставленной цели. И, наконец, акцептор действия, на него мы обращаем особое внимание, поскольку в операционном составе различных функциональных систем он выполняет роль контрольного аппарата, который формируется раньше, чем появятся результаты, подлежащие контролю. Без этого аппарата невозможно как обнаружение ошибки, так и исправление ее. П. К. Анохин считает аппарат акцептора действия одним из самых сложных и интересных в деятельности мозга. Именно в этом аппарате осуществляется таинство оценки полученного результата. В случае несовпадения прогнозируемого и реально полученного результатов автоматически включается механизм ориентировочно-исследовательской реакции, который выполняет коррегирующую функцию по устранению возникшего в акцепторе действия рассогласования. Итак, если контрольный аппарат (акцептор действия) вырабатывает сигнал рассогласования, несоответствия между тем, что должно быть, и тем, что на самом деле получилось, то этот сигнал выступает в роли пускового для системы корректировочных действий. В этом и заключается, по выражению П. К. Анохина, «золотое правило саморегуляции».

Огромная заслуга в постановке и раскрытии важных аспектов проблемы психической саморегуляции принадлежит научной школе В. М. Бехтерева. В трудах В. М. Бехтерева, а также его учеников и последователей, таких как А. Ф. Лазурский, М. Я. Басов, В. Н. Мясищев, Б. Г. Ананьев и других ученых, мы находим немало оригинальных мыслей, теоретических и экспериментальных разработок, без творческого осмысления которых немыслимо ни одно сколько-нибудь серьезное авторское обобщение, изначально ставящее перед собой задачу создания основ психического самоуправления и саморегулирования.

Вполне современно в плане обсуждаемой темы воспринимаются, например, некоторые положения, высказанные М. Я. Басовым еще в двадцатые годы⁸. Наш организм представляет собой сложную динамическую систему. Несмотря на многообразие и дифференцированность присущих ей функций, последние в результате длинного эволюционного пути предстают как единство и совершенная согласованность в целом. В такой системе отдельные части не существуют без целого и наоборот. Однако это не исключает известной самостоятельности отдельных образований, комплексов реакций.

Находясь в каждый данный момент существования под влиянием окружающей среды и прошлого опыта, организм пребывает в состоянии определенного жизненного «строя», согласованности всех его частей в целом. Стремление к сохранению устойчивости, стабильности распространяется не только на его элементарные жизненные функции, но и на все его проявления как активного деятеля в среде, в чем собственно и выражается психологический аспект саморегуляции. «Какая деятельность человека нуждается в регуляции и подлежит ей? На этот вопрос, конечно, не может быть двух ответов: конечно, всякая. Какой бы формы процесс поведения мы ни взяли, он должен быть рассмотрен с точки зрения механизмов его регуляции. Будет ли то внешняя, чисто двигательная деятельность, или процесс восприятия каких-либо внешних впечатлений, или воспроизведение явлений из глубины прошлого опыта, или, наконец, это будет сложный мыслительный процесс – все равно, каждый из процессов этого рода в своем течении должен быть как-то регулируем»⁹. Задаваясь вопросом о самом понятии регуляции поведения, М. Я. Басов предлагает рассматривать его в двух смыслах. Первый, наиболее широкий, связан с общей установкой личности и общим направлением ее активности. Другой, затрагивающий регуляцию в собственном смысле слова, касается структуры процесса и способов его организации. «…А что же является предметом регуляции? Вообще что регулируется?.. Речь… была о регуляции поведения, но активность нашего поведения проявляется в различных формах; эти различные формы активности и составляют, так сказать, точки приложения для механизмов регуляций… Характеристика регуляции должна получаться из соответствующих показателей регулируемой формы активности или всего ряда их, если речь идет о регуляции поведения в целом»¹⁰. При этом «качество регуляции находится в определенной зависимости от вида деятельности и формы активности, подлежащих регуляции. Изучив регулятивные возможности личности в какой-либо одной области деятельности, например, в физическом труде или в спорте, где преобладает моторная активность, мы не можем распространять отсюда полученные выводы на другие виды деятельности, например на умственный труд, в котором преобладают мыслительные процессы»¹¹.

Б. Г. Ананьев был одним из первых советских психологов, увидевшим перспективу полезного применения концептуального аппарата кибернетики в психологических исследованиях. Он трактует работу головного мозга как «сложную организацию контуров регулирования с многочисленной цепью звеньев, включающих объекты регулирования, измерительные и исполнительные устройства, механизмы обратной связи, обеспечивающие постоянство регулируемой величины¹². Признавая вполне правомерным использование кибернетических схем, Б. Г. Ананьев вместе с тем предостерегал от прямого необдуманного их переноса в область психологических исследований.

В современной психологии понятия самоуправления и саморегулирования нередко используются как синонимы. Вопрос об их специфике затушевывается в исследованиях, объединяемых в рамках «проблемы психической саморегуляции». Хотя понятно, что если придерживаться единых принципов в понимании содержания и соотношения процессов управления и регулирования в применении к системам различной природы и уровня сложности, то процессы психического самоуправления у человека следует рассматривать шире, чем процессы саморегулирования, или саморегуляции, как принято говорить в психологической литературе последнего времени.

В самом общем случае будем понимать под психическим самоуправлением (саморегулированием) сознательные воздействия человека на присущие ему психические явления (процессы, состояния, свойства), выполняемую им деятельность, собственное поведение с целью поддержания (сохранения) или изменения характера их протекания (функционирования).

Мы не можем удовлетвориться теми известными в литературе определениями, в которых делается упор только на какой-то один из возможных объектов самоуправления (саморегулирования), в качестве которых чаще всего упоминается психическое состояние или конкретный психический процесс. Такой подход оправдан в контексте конкретных исследований и обусловлен авторскими интересами, но в силу своей ограниченности он не может быть принят за основу при формулировке общего определения. Итак, субъектом самоуправления (саморегулирования) является сам человек, а в качестве объекта могут выступать присущие ему психические явления, выполняемая им деятельность или собственное поведение.

Процессы психического самоуправления (саморегулирования) носят обязательно сознательный, но не всегда во всех своих фазах осознанный и целенаправленный, а, следовательно, и активный характер. Конечно, психическое «обеспечение» деятельности и поведения нельзя себе представить иначе как через актуализацию традиционно выделяемых психических явлений (процессы, состояния, свойства). Но из этого вовсе не следует, что каждое из них не может стать само по себе объектом специального регулятивного воздействия вне контекста какого-то определенного вида деятельности или какой-то линии поведения. Например, занимаясь психической тренировкой (развитием) памяти, внимания, быстроты реагирования и других процессов или овладевая навыками психической регуляции собственного состояния (с помощью, например, аутогенной тренировки), человек может руководствоваться при этом целями общего характера, т. е. самосовершенствования, укрепления своего психического здоровья и т. п., безотносительно к тому, в каких именно видах деятельности или поведенческих актах он воспользуется потом своими достижениями в результате специальных тренировок.

Психология знает немало убедительных примеров, на которых закономерности и особенности протекания психических процессов, развития психических состояний, самовоспитания свойств личности (черт характера), а также выполнения различных видов деятельности раскрываются с позиций регулятивного подхода. В гораздо меньшей степени об этом можно пока говорить применительно к категории поведения. Мы видим в поведении одну из форм организации психической жизни человека, затрагивающей прежде всего особенности его существования в окружающем мире. Семейная жизнь, быт, организация досуга и т. п. – все это примеры, в которых наиболее выпукло проявляются характерные для каждого человека особенности поведения. Но и при занятости своей основной деятельностью (учебной, профессиональной и др.) человек не перестает быть субъектом поведения, что, например, находит свое выражение в стиле его общения; в манере говорить; в особенностях мимики и пантомимики; в умении следовать правилам хорошего тона, привычках и вкусах; и т. д. Иначе говоря, поведение проявляется и в самой деятельности, помогая окружающим людям сформировать более полное и разностороннее представление о человеке, не ограничиваясь только суждением о его профессиональных достоинствах.

Появившийся на свет ребенок не способен управлять своей психикой, поскольку управлять собой – это прежде всего уметь самому формировать мотивы собственного поведения, ставить перед собой конкретные цели. Адаптация ребенка к внешней среде идет через развитие регуляторных возможностей его психики, совершенствование отражательного процесса. Иными словами, первоначально ребенок формируется как система саморегулирования. Свой жизненный путь он начинает с овладения навыками психической саморегуляции в сфере сенсорно-перцептивных и двигательных процессов. Его неспособность на этом этапе к самоуправлению восполняется управлением из внешней среды, главным образом со стороны родителей. Только достигнув определенного уровня развития, овладев прямохождением и речью, относительной независимостью от внешнего окружения, ребенок начинает проявлять потребность и определенную готовность к самостоятельной («Я сам») постановке целей и их достижению. Собственно, с этой поры у ребенка и начинается процесс сопряжения, налаживания взаимосвязи между самоуправлением и саморегулированием. Эта взаимосвязь развивается и упрочивается сначала в игре, затем все больше в учебном процессе. В подростковом, но еще в большей мере в юношеском возрасте стремление к самостоятельности, т. е. желание руководствоваться собственными возможностями в управлении и регулировании своей жизнедеятельности, приобретает особенно зримые черты.

Взрослому человеку присущи многообразные и сложные сочетания процессов самоуправления и саморегулирования. Они лежат в основе становления личности, формирования субъекта деятельности и поведения. Их чередование подчас трудноуловимо, они в постоянной динамике и не всегда просто осуществить их разъединение в познавательных целях. В самом общем смысле психическое самоуправление и саморегулирование соотносятся между собой как целое и часть: управление включает в себя регулирование, но не наоборот. Особенностью самоуправления является конкретизация мотивов поведения и деятельности, постановка соответствующих целей, выбор путей (программ) их достижения. Упрощенно говоря, самоуправление для субъекта – это решение вопросов о том, что и как делать. Спецификой саморегулирования является исполнение того, что было намечено. Переход от самоуправления к саморегулированию – это переход от замысла, идеи к воплощению их в жизнь. Контуры психического саморегулирования относительно автономны. Если определен объект саморегулирования, заданы цель функционирования и программа ее достижения, актуализированы необходимые механизмы самоконтроля, то контур саморегулирования способен самостоятельно решать поставленную перед ним задачу, не выходя тем не менее (если речь идет о психической норме) из-под контроля со стороны самоуправления. Если саморегулирование подчинено, как правило, решению задач ближайшего будущего, то самоуправление может быть нацелено на более долгосрочную перспективу: выбор жизненного пути, постановку задач самоусовершенствования, конкретизацию целей самовоспитания и др.

По отношению к самоуправлению и саморегулированию самоконтроль играет подчиненную роль в том смысле, что хотя он и является важнейшим, но все-таки только одним из компонентов в их составе. Еще встречающееся до сих пор в психологической литературе, в том числе и в словарях, отождествление этих процессов и самоконтроля мы считаем неоправданным. Вместе с тем понимание самоконтроля как одного из компонентов верно, но лишь с оговоркой, что при такой трактовке подчеркивается только обязательность присутствия самоконтроля в составе контуров психического самоуправления (саморегулирования). Для вскрытия же специфики представленности самоконтроля в самом процессе функционирования (динамический аспект) этих контуров нами формулируется концепция «кольца в кольце». В соответствии с этой концепцией особенность самоконтроля заключается в том, что в кольцевой схеме процесса психического самоуправления (саморегулирования) он имеет не точечную (жестко фиксированную) привязку, а включен во все формы проявления психического, вовлеченные в организацию этого процесса. Можно сказать, что имеет место как бы включение кольца в кольцо, т. е. в замкнутый контур самоуправления (саморегулирования) вписано, встроено кольцо механизмов самоконтроля. Поясним сказанное более развернуто.

Когда говорят о кольцевом характере психической саморегуляции деятельности, то имеют при этом в виду, что в ее состав обязательно включены такие компоненты, как цель деятельности; сбор и анализ информации о внешней обстановке, об условиях, в которых предстоит выполнять деятельность; принятие решения о характере необходимых действий по достижению поставленной цели и выбор соответствующей программы (последовательности) этих действий; собственно реализация намеченной программы. Воспринимая результаты своих действий, человек проверяет, насколько они соответствуют тому, что ожидалось получить. Именно на этот вид самоконтроля (результирующий по своей сути) обычно и делается акцент, когда его включают в качестве одного из компонентов в состав психической саморегуляции деятельности. Иногда он же именуется просто обратной связью, посредством которой замыкается информационный поток, лежащий в основе психической саморегуляции деятельности, придавая его циркуляции кольцевой характер. Исход результирующего самоконтроля включается в процесс очередного приема информации и ее переработки, корректировки (в случае необходимости) управляющих действий, их последующего осуществления и вновь проверки соответствия задуманного (намеченного) с достигнутым и т. д. Однако подчеркнем, что только этим видом самоконтроля его присутствие в кольцевой схеме психической саморегуляции деятельности не может и не должно исчерпываться. На самом деле надо иметь в виду, что каждый этап преобразования информации в кольцевой схеме (прием, переработка, выбор программы действий и ее реализация) должен сопровождаться подключением самоконтроля, чтобы обеспечить эффективное, в том числе и надежное, т. е. безошибочное протекание процессов саморегуляции и достижение в конечном счете исходно поставленной цели деятельности.

Расширенная аргументация в обоснование предложенной концепции «кольца в кольце» будет представлена позднее. Мы попытаемся показать, что самоконтроль пронизывает всю сферу психических явлений, составляющих психологическое содержание процессов самоуправления и саморегулирования. Но сначала остановимся на основных вопросах понятия самоконтроля.

1.3. Состав, функция и виды самоконтроля человека

Прибавление местоименного прилагательного само к тому или иному существительному имеет вполне определенное словообразовательное значение, смысл которого заключается в обозначении направленности действия на того, кто его производит. Человек в принципе может выступать в роли объекта и субъекта контроля. Как существо общественное человек на протяжении всей своей жизни является объектом контроля со стороны окружающих его людей. Под контролем общества находятся процессы обучения и воспитания человека, его занятость в профессиональной деятельности, поведение в быту. С другой стороны, уже как субъект контроля человек сам является носителем контрольных механизмов. При этом направленность контроля может быть различной: вовне и на себя. В первом случае объектом контроля для человека выступают поведение и деятельность других людей, характер протекания процессов в общественных, природных, технических системах. Существует целый ряд профессий, основное содержание которых составляет функция контроля. Например, работник правоохранительных органов; сотрудник отдела технического контроля на производстве, проверяющий качество продукции других работников; человек-оператор, работающий в режиме контроля за правильностью функционирования технической системы и т. д. Но объектом контроля для человека являются также его поступки и действия, присущие ему психические явления. Именно в последнем случае, когда человек контролирует собственную психическую сферу, имеем дело с самоконтролем.

Разделение контроля и самоконтроля в одном лице не носит абсолютного характера. Поясним эту мысль на примере деятельности человека-оператора, осуществляющего контроль за работой технических средств. В целях контроля оператор сличает образы воспринятых им сигналов, которые поступают к нему от средств отображения информации и несут сведения о фактическом состоянии объекта управления, о характере происходящих в нем процессов, с соответствующими извлеченными из памяти образами того, что на самом деле должно иметь место в настоящий момент, в каком состоянии следует находиться технической системе, согласно алгоритму ее функционирования. Таким образом, объективная информация, поступающая к оператору извне от пульта управления, отражается и преобразуется в его сознании. Выполнив контроль конкретного показателя, оператор может удовлетвориться его результатом и перейти к проверке других параметров системы. Но он может и не ограничиться однократным сличением, контролируя изменение того или иного параметра. Ведь фактически отношение оператора как субъекта обработки информации к полученным результатам выражается в переживании им чувства уверенности – неуверенности. Поэтому результат контроля (наличие или отсутствие рассогласования между тем, что имеет место, и тем, что должно было быть) оператор может в силу разных причин подвергнуть сомнению. В общем случае эти причины носят объективный (например, затрудненные условия восприятия) или субъективный (например, повышенная ответственность) характер. Усомнившись в правильности выполненного им контроля, оператор идет дальше по пути перепроверки его результата, т. е. обращается к самоконтролю. Таким образом, результат контроля становится объектом самоконтроля. С помощью самоконтроля оператор добивается безошибочности своей работы как субъекта обработки информации. Оператор обращается к самоконтролю не только для того, чтобы обеспечить адекватное психическое отражение рабочей ситуации, в том числе убедиться, правильно ли он воспринял информацию о состоянии контролируемого им объекта, но и для того, чтобы убедиться (в умственном плане), правильно ли он принял решение о характере последующих воздействий на технические средства, наконец, верно ли он (т. е. так ли, как и намеревался) непосредственно осуществляет выбранные воздействия.

Рассматривая состав и функцию самоконтроля, мы тем самым затрагиваем вопрос о его механизме. Термин «механизм» широко используется, особенно в последнее время, в психологической литературе. Однако смысл его, как правило, не раскрывается. В связи с этим попытка Е. И. Бойко внести ясность в этот вопрос заслуживает внимания. По его мнению, термин «психологический механизм» всегда предполагает соотнесение его с тем или иным психическим процессом и неразрывную связь с материальным субстратом. «Вскрыть механизм чего-либо – это значит проникнуть в его внутреннее устройство (строение), уяснить взаимосвязь и взаимозависимость частей или элементов целого и через это понять и объяснить сущность предмета (процесса), его необходимый закономерный ход и его неизбежное возникновение из тех или иных условий»¹³.

Вполне понятно, что самоконтроль не может осуществляться без наличия того, что собственно проверяется, т. е. контролируемой составляющей. С другой стороны, самоконтроль обязательно предполагает присутствие того, что должно быть или уже имеет место. В литературе эта составляющая определяется как образец, мерило, критерий, норма. Чтобы снять это синонимичное разнообразие, мы сочли возможным ввести термин «эталон». Вопрос о степени совпадения контролируемой и эталонной составляющих решается посредством операции сличения.

Слово «контроль» (от французского contrôle) образовалось в результате соединения слов contre (противоположный, встречный) и rôle (свиток, список). Этим словом было принято обозначать второй экземпляр (дубликат) ведомости или списка, который предъявлялся одним финансовым агентом другому с целью сличения его с первым экземпляром (оригиналом). Таким образом, понятие сличения, т. е. проверки, было с самого начала положено в основу термина «контроль»¹⁴. Компонентный анализ на материале словарных определений глаголов «сличать», «сравнивать», «сопоставлять» (на каждый глагол брались определения из шести словарей, в том числе и словаря синонимов русского языка), выполненный сотрудниками кафедры математической лингвистики Санкт-Петербургского госуниверситета В. Ф. Роменской и В. Д. Табанаковой, позволил выявить близость их лексических значений, что, в свою очередь, дает нам право говорить об их определенной синонимичности. Специфика различий упомянутых выше терминов раскрывается через признаки, выражающие цель производимого действия. В этом смысле глагол «сопоставлять» является более нейтральным, поскольку цель действия – «для получения какого-либо вывода» – более общая, чем у глаголов «сличать» и «сравнивать». Различие двух последних глаголов состоит в том, что сравнение осуществляется с целью установления сходства и/или различия, установления преимущества одного перед другим, а сличение производится в большей степени для установления сходства. Таким образом, самым общим по смыслу является глагол «сопоставлять», который означает установление какой-либо связи, зависимости между соотносимыми объектами для получения какого-либо вывода. Глагол «сличать» более конкретен. При сличении соотносимые объекты равняются, сверяются с целью проверки и установления их сходства. Значение глагола сравнивать является более широким по отношению к значению глагола «сличать», потому что, как отмечалось выше, цель сравнения показать не только сходство, но и различие соотносимых объектов, а также показать преимущество одного перед другим.

Контролируемая и эталонная составляющие могут не совпасть друг с другом, и тогда на выходе самоконтроля будет иметь место сигнал рассогласования, отражающий степень их расхождения. Если сигнал рассогласования окажется равным нулю, то это будет означать, что контролируемая составляющая соответствует эталону. Сами по себе контролируемая и эталонная составляющие, процесс сличения и оценки степени их совпадения формируют информационное содержание механизма самоконтроля. Естественно, оно должно иметь свое субстратное обеспечение. Сигнал с выхода самоконтроля поступает по каналу прямой связи либо в анализирующие звенья, где с учетом его вырабатывается стратегия самоуправления, либо сразу в исполнительные звенья, включенные в контур саморегулирования. Вход самоконтроля включает, по крайней мере, два канала. По одному из них поступает эталон. По другому каналу (или каналам) обратной связи поступает информация от управляемого или регулируемого объекта, т. е. контролируемая составляющая. Каналы прямой и обратной связи, мозговое представительство операции сличения являются структурными компонентами механизма самоконтроля. Присутствие канала обратной связи придает его структуре замкнутый характер. Самоконтроль становится принципиально возможным, если имеются налицо все информационные и структурные компоненты его состава. Соблюдение этого условия является обязательным, но все-таки еще недостаточным, чтобы самоконтроль выполнил свою функцию. Для этого он должен быть приведен в действие. Запуск механизма самоконтроля, как будет показано дальше, имеет свои особенности и находится в зависимости от разнообразных факторов.

Наиболее запутанным и противоречивым, и по настоящее время, судя по психологической литературе, оказался вопрос о функции самоконтроля. Обзор прежде всего монографических изданий по психологии, известных с середины XIX в., т. е. периода становления психологии как самостоятельной науки, приводит нас к принципиальному выводу, что проблема самоконтроля стала предметом специального изучения сравнительно недавно. Во всяком случае целенаправленные и систематические исследования самоконтроля в связи с вопросами воспитания, предметного обучения в школе, производственной и спортивной деятельности начинаются в нашей стране в послевоенный период и относятся к рубежу 50—60-х годов ХХ века. Это не означает, что феномен самоконтроля оставался совсем вне поля зрения ученых. Результаты отдельных исследований, касающиеся роли и некоторых особенностей включения самоконтроля в организацию психической жизни человека, можно встретить и в работах более раннего периода.

Джемс Сёлли, основатель экспериментальной психологии в Англии, пожалуй, одним из первых увидел в феномене самоконтроля нечто большее, чем это удавалось сделать его предшественникам и коллегам. Сёлли сумел довольно хорошо показать активное участие самоконтроля в психических процессах: внимании, памяти, воображении, мышлении. Развитие способности самоконтролирования в онтогенезе, по Сёлли, проходит целый ряд восходящих стадий, на которых в тесной взаимосвязи формируется самоконтроль побуждений, чувств и мыслей. Нравственность выступает как результат различных форм самоконтролирования, доведенных до степени вполне установившихся привычек. «Под самоконтролированием подразумевается способность сдерживать и подавлять первые и более низменные побуждения и подчинять их стремление более высоким и достойным целям»¹⁵. Можно сказать, что в понимании функции самоконтроля Сёлли был близок к отождествлению ее с собственно регулированием. Об этом может свидетельствовать, например, такое его высказывание: «В дополнение к контролю над побуждениями и поступками самоконтролирование обнимает собою выработку и регулирование других душевных сил»¹⁶. Подобный взгляд на функцию самоконтроля является и сегодня довольно распространенным.

В Большой Советской Энциклопедии (1955) приводится определение самоконтроля применительно к психологии. Под самоконтролем предлагается понимать сознательный контроль, осуществляемый человеком над своим поведением, мыслями и чувствами, регулирование и планирование своей деятельности. Самоконтроль позволяет человеку сознательно изменять направление своих мыслей, удерживать себя от нежелательных действий. Итак, в приведенном определении акцентируются сознательный характер самоконтроля, его регулирующая и планирующая функции.

Я. И. Цурковский одним из первых в нашей стране приступил к изучению проблемы самоконтроля в области спорта, и впоследствии ему принадлежит, несомненно, заслуживающая внимания попытка создания теории контрольных психических процессов. Он вводит в рассмотрение четыре фазы контрольного процесса:

1) исходную – толчковую,

2) начальную – созидательную,

3) центральную – отменяющую,

4) завершающую – преобразующую.

«Толкателем» личности, по выражению автора, к контрольному действию является необходимость консультации психической деятельности у практики в отношении ее адекватности. Таким образом, первая фаза есть фаза запуска самоконтроля. Начально-созидательная фаза контрольного акта заключается в сопоставлении отражаемого и преобразуемого с практикой. Затем следует центрально-отменяющая фаза, на которой совершается объективная констатация, т. е. утверждение в контролируемых сопоставлениях либо несоответствия отражаемого и преобразуемого практике, либо отсутствия неадекватности между ними. На завершающей фазе контрольного акта осуществляется преобразующая коррекция, т. е. исправление «забракованных» отражений и преобразований как неадекватных практике. Правда, Я. И. Цурковский признает, что контрольный акт не всегда должен заканчиваться коррекцией и может ограничиваться только констатацией. Но все же «контрольные процессы следует рассматривать как отрицающие психические процессы, поскольку посредством именно этих процессов личность под воздействием практики (в широком ее смысле) отменяет в психической деятельности неадекватные (т. е. не оправдывающиеся практикой) акты»¹⁷. И в другом месте: «…контрольность как завершающее последействие психической деятельности человека постоянно подвергает отрицанию, отмене и исправлению все психические процессы, в том числе мыслительные, не соответствующие объективной реальности»¹⁸. Из приведенного можно заключить, что Я. И. Цурковский все-таки настаивает на придании самоконтролю императивной функции.

По мнению Г. А. Собиевой, под самоконтролем, в широком смысле, следует понимать умение критически отнестись к своим поступкам, действиям, чувствам и мыслям, регулировать свое поведение и управлять им¹⁹. Н. И. Кувшинов, внесший большой вклад в разработку психологических вопросов самоконтроля в трудовой деятельности, определяет его как сознательное регулирование и планирование деятельности на основе анализа происходящих в предмете труда изменений, позволяющее в конечном счете достичь поставленной цели²⁰. А. С. Лында трактует самоконтроль как компонент самосознания, который включает в себя саморегулирование человеком своей деятельности и поведения. По мнению автора, действия по самоуправлению, а именно самооценка, корректирование и усовершенствование своей деятельности и поведения составляют основу самоконтроля личности²¹.

Ограничимся приведенными примерами. Итак, одна позиция в понимании функции самоконтроля, которой придерживается ряд исследователей, предполагает включение в нее собственно процессов планирования, управления, регулирования и коррекции. Но существует и иной взгляд по этому же вопросу.

В Большой Советской Энциклопедии (1973) контроль (безотносительно к какой-либо конкретной системе самоуправления) определяется уже как проверка чего-либо. В словаре С. И. Ожегова (1975) самоконтроль человека раскрывается как его способность контролировать свои действия и поступки.

Наиболее обстоятельные, по нашему мнению, исследования самоконтроля в трудовой деятельности выполнены В. В. Чебышевой²². Под самоконтролем она понимает сознательные процессы, заключающиеся в том, что работник, учитывая цель и план работы, следит за своими действиями и их результатами, сопоставляя их с воображаемыми правильными действиями и результатами, и на основе этого регулирует свою деятельность. В. В. Чебышева видит особенность самоконтроля в его непосредственной связи с регуляцией деятельности, но вместе с тем не отождествляет их.

Л. Б. Ительсон считает недопустимым подмену самоконтроля текущим планированием и регулированием трудового процесса вообще, так как в этом случае понятие самоконтроля по существу растворяется в понятии самой целесообразной деятельности. Согласно Л. Б. Ительсону, процессы планирования, регулирования и корректировки осуществляемых трудовых действий в соответствии с поставленной производственной задачей предполагают обязательное участие в них самоконтроля, который в этом случае осуществляет контрольно-оценочную функцию путем сопоставления принятого плана, выполняемых приемов, достигнутых результатов, вносимых корректив с поставленной целью и оценки их адекватности намеченной трудовой задаче. Таким образом, самоконтроль включен во все этапы трудового процесса, но при этом, выполняя функцию проверки, он не должен подменять собой содержание этих этапов²³.

Касаясь теоретических вопросов самовоспитания, А. Я. Арет говорит о самоконтроле как о способности человека следить за собой, проверять себя, отдавать себе отчет о своем поведении и деятельности, квалифицируя их на основе принятых критериев²⁴. В контексте проблемы самовоспитания на вопросах самоконтроля останавливается и Л. И. Рувинский. Он ограничивает функцию самоконтроля установлением отклонения реализованной программы от заданной и внесением соответствующих корректив в план деятельности. Иными словами, корректирование плана деятельности происходит в результате установления отклонения реализованного плана от заданного, т. е. самоконтроль способствует реализации и уточнению уже существующего плана, но вместе с тем он не подменяет собой собственно процесс планирования, который протекает в соответствии с целями и мотивами личности. По мнению автора, самоконтроль является лишь функцией саморегуляции и нет оснований отождествлять их между собой²⁵.

Сделанных ссылок достаточно, чтобы можно было говорить о существовании другой позиции по обсуждаемому вопросу. Авторы, придерживающиеся ее, не склонны излишне расширять функцию самоконтроля. Самое общее определение самоконтроля, по нашему мнению, может быть дано с позиции функционального подхода к нему, в соответствии с которым что бы ни являлось объектом самоконтроля, в какую бы сферу психических явлений ни оказался он включенным, его функция носит проверочный характер и заключается в установлении степени совпадения между эталоном и контролируемой составляющей. Информационное содержание компонентов, входящих в состав самоконтроля, естественно, будет изменяться в зависимости от того, в каком контексте оно проявляется. Так, например, в процессе опознания в качестве контролируемой переменной будет выступать сформированный перцептивный образ стимула, а роль эталона выполнит извлеченный из памяти образ уже ранее воспринятого стимула, меру схожести с которым и будет помогать устанавливать самоконтроль. С другой стороны, если обратиться к сфере поведения, то там в составе самоконтроля роль контролируемой переменной может выполнять намерение совершить какой-то определенный поступок, а эталонная составляющая предстает как усвоенная в процессе воспитания норма (образец) принятого в обществе поведения в соответствующей ситуации. Несмотря на очевидную разноплановость приведенных примеров, в том и другом случае функция самоконтроля останется неизменной, а именно она будет заключаться в установлении степени совпадения сличаемых компонентов. Поэтому, подчеркнем еще раз, в общем определении самоконтроля акцент должен быть сделан на его функциональной сущности, и оно не должно отражать специфику составляющих его компонентов, что, однако, будет вполне уместным, когда определение раскрывается применительно к конкретному объекту самоконтроля.

Самоконтроль неотъемлемым образом включен во все виды деятельности человека: игровую, учебную, трудовую, научную, спортивную и др. К числу общих, т. е. не зависящих от специфики выполняемой деятельности, принципов классификации видов самоконтроля можно отнести временно й, пространственный, структурный, а также принцип произвольности самоконтроля.

В соответствии с временным принципом следует различать предварительный (антиципирующий), текущий (промежуточный) и результирующий виды самоконтроля.

Работа Б. Ф. Ломова и Е. Н. Суркова является первой попыткой системного рассмотрения проблемы антиципации²⁶. В самом общем плане антиципация трактуется авторами как способность человека действовать и принимать конкретные решения с определенным временно-пространственным упреждением в отношении ожидаемых событий. Антиципацию следует понимать как частный случай, как одну из форм более широкого, родового по отношению к ней понятия «опережающее отражение». Авторы обосновывают собственный тезис об иерархической организации процессов антиципации и их представленности на всех уровнях психического отражения.

Объектом предварительного самоконтроля, включенного в процессы антиципации, является все то, что еще не вступило в фазу непосредственного осуществления, реализации. Например, предварительной проверке с точки зрения правильности их выбора могут подвергнуться цель или программа еще только предстоящей деятельности. Трудно переоценить роль предварительного самоконтроля для предотвращения возможных ошибочных решений, действий, неправильных поступков. Текущий самоконтроль сменяет предварительный, и, будучи включенным в процесс выполнения деятельности, он направлен на проверку правильности промежуточных результатов. Наконец, результирующий самоконтроль помогает ответить на основной вопрос: достигнута ли исходно поставленная цель.

В соответствии с пространственным принципом контролируемая составляющая, как, впрочем, и сам эталон, могут поступать в операцию сличения по каналам разной модальности. В связи с этим различают зрительный, слуховой, тактильный и другие виды самоконтроля. В процессе жизнедеятельности человека доминирует самоконтроль, осуществляемый через внешние каналы обратной связи, по которым поступает контрольная информация. Такой самоконтроль преобладает в разнообразных видах деятельности, в поведенческой практике. Например, идет ли человек пешком или пользуется транспортом, он проверяет правильность своего местоположения по отношению к предварительно намеченному им маршруту и конечному пункту следования с помощью контрольной информации, поступающей к нему извне.

Согласно структурному принципу, присущее человеку многообразие механизмов самоконтроля подчиняется иерархической организации. «Мы без труда выделяем разные уровни изучения человека: уровень биологический, на котором он открывается в качестве телесного, природного существа; уровень психологический, на котором он выступает как субъект одушевленной деятельности, и, наконец, уровень социальный, на котором он проявляет себя как реализующий объективные общественные отношения, общественно-исторический процесс»²⁷.

Механизмы самоконтроля имеют место уже на клеточном уровне организации жизнедеятельности человека. В основе единства и целостности организма человека как биологической системы лежат два взаимосвязанных вида саморегуляций: гуморальная, или химическая, и нервная. Через их взаимодействие осуществляется саморегуляция физиологических функций по гомеостатическому принципу, состоящему в поддержании в требуемых пределах сложившихся в процессе эволюции биологических констант или эталонов организма. В качестве примера таких констант можно назвать уровень концентрации сахара в крови, содержание в ней углекислого газа и кислорода, температуру тела, уровень артериального давления и др. Саморегуляция по гомеостатическому принципу заключается в том, что та или иная контролируемая составляющая непрерывно сличается в механизме самоконтроля с соответствующим биологическим эталоном, и если в результате сличения вырабатывается сигнал рассогласования, то это является толчком к восстановлению нарушенного равновесия.

Самоконтроль пронизывает все психические явления; присущие человеку. Более подробно это положение будет раскрыто в следующей главе. Сейчас только отметим, что в этом смысле можно говорить о самоконтроле за протеканием отдельных психических процессов: ощущения, восприятия и опознания, мышления и др.; о самоконтроле человека за собственным состоянием, например, самоконтроль эмоциональной сферы; и наконец, о самоконтроле как о свойстве человека, ставшем чертой его характера в результате воспитания и самовоспитания.

В деятельности, как в фокусе, пересекаются все психические явления, и наиболее полно обнаруживает свое присутствие в них самоконтроль. Мотив понимается как побуждение к деятельности, связанное с удовлетворением определенных потребностей, целей, намерений. Без мотива не может быть деятельности. Самоконтроль личностью своих побуждений выступает как условие адекватной мотивации, он позволяет лучше осознать мотив, сделать его более понятным и убедительным для себя.

Отличительной особенностью человеческой деятельности является ее целенаправленный характер. Постановка принципиально достижимых целей, адекватных субъективным и объективным условиям деятельности, может иметь место только при непременном участии произвольного осознанного самоконтроля. Цель может в одной ситуации составить содержание контролируемой переменной, в другой – эталона. В первом случае цель представляется как объект самоконтроля, с помощью которого субъект пытается не ошибиться в самом выборе цели деятельности, адекватности своих намерений и желаний, мотивов поведения. Во втором случае уже как эталонная составляющая цель помогает субъекту решить для себя вопрос о том, достиг ли он желаемого в результате осуществленных им действий.

Цель, на которую направлена деятельность, является, как правило, отдаленной, и ее достижение осуществляется посредством ряда отдельных действий, каждое из которых, в свою очередь, подчинено достижению промежуточной, сознательно поставленной подцели. Выполнение отдельных действий, как и деятельности в целом, тоже происходит при обязательном участии произвольного самоконтроля.

Любое предметное действие человека состоит из отдельных движений, являющихся способом осуществления действия. Система движений, входящих в то или иное действие, подчинена достижению стоящей перед ним цели. Движения могут регулироваться осознанно и неосознанно. Сначала, когда, приступая к какой-нибудь новой деятельности, человек не располагает для выполнения непривычного еще для него действия уже сложившимися способами его выполнения, ему приходится сознательно определять и контролировать не только действие в целом, направленное на цель, которую он себе ставит, но и отдельные движения или операции, посредством которых он его осуществляет. Однако по мере тренировки исполнение движений автоматизируется настолько, что первоначально осознанный характер их регуляции становится неосознанным. Аналогичный переход происходит и в характере самоконтроля за выполняемыми движениями. Такие автоматизированные компоненты сознательного действия человека, которые вырабатываются в процессе упражнения, получили название навыков. В случае необходимости автоматизированное исполнение движений или операций может быть снова взято под осознанный самоконтроль.

С социальным уровнем связано изучение человека, включенного в систему общественных отношений как участника различных социальных групп и коллективов. С этим же уровнем связано проявление одного из самых сложных видов самоконтроля – социального. Процесс общения людей друг с другом, их поведение в обществе немыслимы без актуализации механизма социального самоконтроля, с помощью которого человек осознанно контролирует свои отношения, свое поведение в соответствии с усвоенной им системой социальных эталонов. Роль этих эталонов выполняют социальные нормы (нравственные, эстетические, правовые), или образцы поведения, указывающие на определенную направленность общественного поведения людей и способствующие организованности и стабильности общества. Как отмечает Т. Шибутани, в человеческом обществе каждый участник постоянно контролирует свое поведение, ориентируясь на реальные или предполагаемые реакции других людей. Сформированность социального самоконтроля проявляется в умении человека как бы посмотреть на себя со стороны, глазами окружающих его людей, с тем чтобы проверить с их точки зрения все, что он намеревается совершить²⁸.

И наконец, в соответствии с принципом произвольности следует различать произвольный и непроизвольный виды самоконтроля. Для уяснения их сути необходимо остановиться на самом понятии произвольности – непроизвольности. Одну из первых попыток психологического толкования этого понятия мы находим у Аристотеля, согласно которому к произвольным намеренным действиям относятся те, о которых «мы заранее совещались с собою» и принцип которых находится в самом действующем лице. Произвольное движение в отличие от непроизвольного, считает Г. Спенсер, совершается только после того, как оно предварительно было воспроизведено в сознании. Такого мнения придерживается и В. Джемс, полагая, что произвольному движению должна предшествовать мысль о нем. Действия называются произвольными, если они доступны самоконтролю. В. Прейер дает наиболее полную характеристику условий произвольного движения, к которым он относит: мысль, предшествующую движению и являющуюся причиной его; знание движения, которое предстоит выполнить; определенная цель; способность задержки движения другими представлениями в тот момент, когда оно уже готово осуществиться²⁹. Из сказанного выше с очевидностью вытекает неразрывная связь произвольного с сознательным, что и было в лаконичной форме отмечено И. М. Сеченовым: «Произвольное движение есть всегда сознательное»³⁰. Однако утверждать обратное, а именно, что все сознательное в психике есть в то же время и произвольное, было бы уже неправильным. Специфику сознательного и осознанного в произвольном действии поясняет С. Л. Рубинштейн: «… осознанное и неосознанное отличается не тем, что одно лежит целиком в “сфере” сознания, а другое вовсе вне его, и не только количественной мерой степени интенсивности или ясности осознания. Осознанный или неосознанный, сознательный или несознательный характер какого-нибудь акта существенно определяется тем, что именно в нем осознается. Так, я могу совершенно не осознавать автоматизированного способа, которым я осуществил то или иное действие, значит самого процесса его осуществления, и тем не менее никто не назовет из-за этого такое действие несознательным, если осознана цель этого действия. Но действие назовут несознательным, если не осознано было существенное последствие или результат этого действия, который при данных обстоятельствах закономерно из него вытекает и который можно было предвидеть»³¹.

Вернемся к вопросу о произвольности самоконтроля. Характерный пример непроизвольного самоконтроля связан с биологическим уровнем, на котором механизмы самоконтроля включены в различные контуры саморегуляции, обеспечивающие жизнедеятельность организма, и их функционирование осуществляется вне сферы сознания человека. С другой стороны, психологический и социальный уровни рассмотрения человека предполагают доминирование произвольного вида самоконтроля. При выполнении той или иной деятельности произвольный и осознанный самоконтроль органичным образом взаимосвязан с базовыми компонентами деятельности, какими прежде всего являются ее мотив и цель. Сам же процесс выполнения деятельности, реализуемый через систему действий и отдельных движений, может осуществляться при участии самоконтроля, постоянная осознанность которого уже не является обязательным условием. Изучение произвольного самоконтроля, предполагающего осознанный характер постановки и достижения соответствующих целей при выполнении определенного вида деятельности, имеет наибольшее практическое и теоретическое значение. Этим, собственно, и объясняется тот факт, что подавляющее число исследований посвящено именно этому виду самоконтроля.

Несомненный познавательный интерес представляет вопрос о локализации механизмов самоконтроля, их мозговом представительстве. Это сложный вопрос, и уровень знаний, которым располагают нейрофизиология и нейропсихология, пока не дает на него ясного ответа. Тем не менее определенные мнения на сей счет уже имеют место. Некоторые механизмы самоконтроля, присущие организму, могут быть врожденными и локализоваться в соответствующих контурах биологической саморегуляции.

Данные по функционированию мозговых механизмов, обеспечивающих надежность психической деятельности, получены Н. П. Бехтеревой и ее сотрудниками³². Первостепенную роль среди этих механизмов играет «многозвеньевая структура психического контроля». К числу важнейших механизмов обеспечения надежности деятельности, снижающих общую вероятность ошибок, относится «аппарат детекции ошибок». Н. П. Бехтерева замечает по этому поводу, что в мозгу человека обнаружен ряд зон, исключительно или избирательно реагирующих на ошибочное выполнение психологического задания. Автор не исключает того, что обнаруженный аппарат детекции ошибок в целом или хотя бы частично является общим для различных видов деятельности.

Что же касается «акцептора действия», т. е. контрольного механизма, дающего, по мнению П. К. Анохина, единственную возможность организму исправить ошибку поведения или довести несовершенные поведенческие акты до совершенных, то не может быть и речи о какой-то его единственной локализации. Акцептор действия всегда содержит в своем составе различные афферентные компоненты (контролируемые переменные). Поэтому разнообразных по составу акцепторов действия столько же, считает ученый, сколько и разнообразных результатов действия. А так как последними заполнен каждый отрезок нашего повседневного времени, то легко себе представить, насколько трудно было бы допустить какую-то единую локализацию акцептора действия³³. Но все же ведущую роль в интегрировании параметров результатов действия П. К. Анохин отводит лобным отделам коры головного мозга.

Г. И. Поляков тоже придерживается той точки зрения, что «аппараты сличения» конечного результата реакции с заданной программой могут локализоваться на всех уровнях центральной нервной системы, но при этом «морфологической базой высших организаторов» управления поведением человека являются поля лобной области коры головного мозга³⁴.

Исследования А. Р. Лурия подтвердили, что человек контролирует свою сознательную деятельность, сличая эффект своих действий с исходными намерениями и коррегируя допущенные им ошибки, благодаря функционированию акцепторов действия, расположенных в передних отделах больших полушарий. Таким образом, имея в виду собственные, а также результаты экспериментов других отечественных и зарубежных ученых, А. Р. Лурия приходит к выводу, что наиболее сложные формы акцептора действия связаны с лобными долями мозга и что лобные доли осуществляют не только функцию синтеза внешних раздражителей, подготовки к действию и формирование программы, но и функцию учета эффекта произведенного действия и самоконтроля за его протеканием³⁵.

По данным клинических наблюдений, деятельность больных с массивными поражениями лобных систем характеризуется утратой самоконтроля над своими действиями. Их действия отличаются немотивированностью, поведение неадекватно происходящему в окружающем мире, они не осознают своих поступков и суждений, не замечают допускаемых ошибок.

В следующей главе мы сосредоточимся на обосновании тезиса о представленности самоконтроля в сфере психических явлений и попытаемся рассмотреть особенности его реализации в ней, насколько это возможно сделать, имея в виду результаты соответствующих исследований.

Глава 2
Самоконтроль в сфере психических явлений

2.1. Психические процессы

Все психические явления процессуальны по своей сути. Нет психического вне процесса. Психология, – как говорил еще И. М. Сеченов, – должна вывести все стороны психической деятельности из понятия о процессе.

Самоконтроль неотъемлемым образом включен в протекание психических процессов, являясь одним из важных условий адекватного отражения человеком своего внутреннего мира и окружающей его объективной действительности. Основной закон отражения раскрывает отношение, возникающее между оригиналом и его отражением, смысл которого заключается в первичности отображаемого – оригинала и вторичности отражения. Степень соответствия, или адекватности, отражения оригиналу будет тем выше, чем более полно особенности оригинала окажутся воспроизведенными отображающей системой.

Психическое отражение есть одна из возможных форм отражения в живой природе. Высшей формой психического отражения и познания объективного мира является сознание человека. Сознание рассматривается как субъективный образ объективного мира, как функция человеческого мозга, сущность которой заключается в активном и целенаправленном отражении действительности. При этом практика выступает в роли решающего критерия установления степени адекватности, проверки или, иначе говоря, контроля истинности человеческого познания.

Сознание может быть как верным, так и неверным отражением действительности. Поэтому одна из главных задач состоит в том, чтобы вскрыть, при каких условиях, с помощью каких конкретных механизмов становится достоверным отражаемый в сознании человека объективный мир. Одним из таких условий, как уже говорилось, и является самоконтроль. В концепции П. К. Анохина об опережающем отражении акцептор действия играет ключевую роль. В этом, по определению П. К. Анохина, «контрольном аппарате» происходит сопоставление опережающего отражения, выступающего в роли образца, эталона, т. е. того, что должно получиться, с фактически полученным результатом. Если бы полученные результаты всегда точно соответствовали тем, которые требуются, то в этом случае отпадала бы всякая необходимость в их контроле. Однако реальные результаты могут иметь определенный разброс около какого-то ожидаемого и зафиксированного в акцепторе действия эталона. Процесс психического отражения носит обязательно активный характер, включая в себя проверку и коррекцию формируемого отражения.

Итак, в обеспечении адекватного психического отражения самоконтролю отводится принципиальная роль. Попытаемся ниже на конкретных примерах убедиться в справедливости сказанного. К сожалению, не представляется возможным равномерно распределить материал, раскрывающий особенности включения самоконтроля в протекание психических процессов. Причиной тому является недостаточная, и прежде всего в экспериментальном плане, изученность проблемы самоконтроля.

Ощущение

Под ощущением принято понимать простейший психический процесс отражения как отдельных свойств предметов и явлений окружающего мира, так и внутренних состояний организма, возникающий при непосредственном воздействии материальных раздражителей на органы чувств человека. Ощущения являются начальной ступенью чувственного познания. Они суть образы внешнего мира, в которых отражается действительность. Адекватность отражения внешних воздействий достигалась в процессе длительной эволюции живых организмов, в ходе которой у человека сформировалась система высоко дифференцированных органов чувств, приспособленных к отражению действующих на них специфических раздражителей. Соответствие между чувственными данными и внешним миром вырабатывалось в процессе эволюции под постоянным контролем практики – решающего критерия адекватности наших ощущений.

Представления о включенности контрольных механизмов в процессы ощущения как одной из форм чувственного отражения сложились в науке далеко не сразу. Французский философ XVIII века Д. Дидро обратил внимание на роль прямой связи между органами чувств (рецепторами) и мозгом в процессе формирования образов ощущений: «Кто же наблюдает и сравнивает отношения? Ухо? Нет. Глаз? Нет. Они получают впечатления, но сравнение происходит в другом месте. Ни одно из чувств не занимается этой операцией. Кто же занимается ею? Я думаю, мозг»³⁶. Однако такое понимание механизма ощущений было еще весьма неполным. Только открытие И. М. Сеченовым в составе этого механизма обратной связи позволило принципиально иначе взглянуть на содержание процессов чувственного отражения. Это был переход фактически к новому пониманию работы органов чувств как саморегулирующихся систем, функционирующих на основе принципа обратной связи. Последующие экспериментальные исследования, выполненные в научной школе В. М. Бехтерева, показали, что «любой чувствующий аппарат мозга (или, как мы говорим теперь, анализатор) является одновременно афферентным и эфферентным, благодаря чему и осуществляется проекция образа. В зрительном, слуховом, тактильном и других аппаратах были обнаружены явления обратной проводимости, которой уделяется в современной науке большое внимание»³⁷. Сравнительно недавние исследования только еще более усилили правоту сеченовской мысли, подтвердив для всех сенсорных систем наличие центрального контроля над рецепторами.

Ощущение составляет основной предмет изучения в одной из областей психологической науки – психофизике. Включенность личностных, внесенсорных факторов в протекание сенсорно-перцептивных процессов является, как отмечают Б. Г. Ананьев и Б. Ф. Ломов, одним из важных моментов в понимании содержательной стороны этих процессов и в целом одной из характерных черт современного психофизического анализа. Внесенсорные факторы и собственно процесс решения наблюдателем пороговой задачи образуют блок принятия решения. Одна из главных операций этого блока – операция сравнения, с помощью которой проверяется адекватность гипотез как о состоянии входной среды, так и о возможных ответных действиях. Решение задачи обнаружения слабого сигнала на фоне шумов происходит поэтапно³⁸. Вначале осуществляется поиск и выдвижение гипотез, которые затем проверяются, после чего уже принимается решение. Причем установлено, что правильность гипотезы зрительная система может контролировать разными способами: статическим, заключающимся в затяжных фиксациях на сигнале, либо динамическим, в случае которого регистрировались скачки глаз в области сигнала.

Восприятие и опознание

«Различие процессов восприятия как формирования эталона и опознания как сличения этого эталона в различных объектах и их состояниях несомненно. Хотя опознание, конечно, возможно только на основе сформированного восприятия, а восприятие развивается благодаря практике опознания»³⁹. В ряду познавательных процессов восприятие представляет собой качественно новую ступень чувственного познания, позволяющую в отличие от ощущений отражать в сознании человека не отдельные свойства раздражителя, но предмет в целом, в совокупности его свойств. Адекватность образов восприятия реальным объектам достигается при обязательном участии самоконтроля. «Сопоставление, сличение, сверка образа, возникающего в индивидуальном сознании, с предметом… составляет существенное звено восприятия как познавательной деятельности»⁴⁰.

В отечественной психологии утвердилось понимание восприятия как системы саморегулирования с присущим ей механизмом обратной связи, позволяющим активно подстраиваться к особенностям отражаемого объекта. Применительно к различным сенсорным модальностям самоконтроль оказывается включенным в процесс формирования адекватного перцептивного образа. Установлено, что в процессе зрительного восприятия участвуют контролирующие движения глаза, с помощью которых обеспечивается возможность проверить правильность формируемого зрительного образа по отношению к воспринимаемому предмету⁴¹. Проявляется это в повторных возвращениях глаза к уже осмотренным участкам предмета. При осязательном восприятии формирование адекватного образа ощупываемого предмета происходит тоже при активно выраженном самоконтроле, который в данном случае осуществляется благодаря взаимодействию пальцев, последовательно движущихся друг за другом, и их возвратным движениям к уже пройденным элементам контура.

К одной из форм нарушения зрительных восприятий относятся так называемые обманы чувств в виде иллюзии и галлюцинаций. Под галлюцинациями принято понимать ложные восприятия, возникающие при отсутствии реальных явлений внешнего мира, которые могли бы их вызывать. Характерно, что, по данным клинической практики, возникновение зрительных галлюцинаций сопровождается утратой способности к самоконтролю, отсутствием у больных критического отношения к галлюцинаторному образу. В отличие от галлюцинаций иллюзии обусловлены действительным раздражением рецепторов объективными явлениями, однако последние воспринимаются искаженно. Тем не менее иллюзии не лишают здоровых людей возможности в целом правильного восприятия предмета, чего они могут добиться с помощью самоконтроля и уточнения своего первого впечатления⁴². Образ восприятия не оказывается иллюзией, если он непротиворечив относительно структуры видимого поля. В соблюдении этого условия принципиальную роль играют контрольные операции, сопоставляющие порождаемый или уже сформированный предметный образ и зрительное поле, служащее его исходной основой⁴³.

Всякий полный акт восприятия не может, по мнению Г. Спенсера, завершиться иначе, как в форме «узнания». Воспринять тот или иной предмет – это значит сказать в конечном счете, с чем он сходен, к какому классу принадлежит. «Единственное ограничение этого положения, которое, по-видимому, необходимо сделать, относится к тем случаям, когда мы видим вещь какого-либо рода в первый раз, т. е. к таким, следовательно, случаям, в которых вещь познается нами не как сходная, а как несходная с вещами, прежде известными нам»⁴⁴. В согласии с таким пониманием находится известная теория «перцептивной готовности», автор которой трактует восприятие как процесс «категоризации», включающий в себя самоконтроль правильности выдвинутой перцептивной гипотезы относительно воспринимаемых явлений внешнего мира.

В настоящее время существует значительное число определений самого понятия опознания. Сейчас не будем заниматься их сравнительным анализом, отметим только, что наряду с их общностью имеют место и определенные авторские акценты в раскрытии этого термина. Наше понимание данного вопроса сводится к следующему. Опознание как познавательный процесс предполагает сличение образа непосредственно воспринятого стимула с эталонным, извлеченным из памяти, с целью последующего принятия решения о принадлежности воспринятого стимула к определенному классу объектов, Но, как видно из сказанного, если формирование адекватного перцептивного образа осуществляется при непременном участии проверочных актов, то как тогда соотносятся между собой собственно опознание и самоконтроль? Их терминологическая близость довольно очевидна: в том и другом случае речь идет о сличении контролируемой составляющей (в случае опознания ее роль выполняет сформированный перцептивный образ стимула) с эталоном. Трудно предположить, что и в плане субстратного обеспечения эти процессы в мозгу протекают на разных основаниях. В таком случае, если придерживаться намеченного пути рассуждения, следовало бы заключить, что опознание есть не что иное, как акт результирующего, завершающего процесс восприятия, самоконтроля. Для такого нетрадиционного вывода, видимо, нет все-таки достаточных оснований, если принять во внимание, что только операцией сличения содержание опознания не ограничивается. Последнее включает в себя также и процесс принятия решения о классификации воспринятого стимула, осуществляемый с учетом результатов операции сличения. Да и сама по себе операция сличения в контексте опознания не сразу начинает выполнять функцию самоконтроля. Во всяком случае, если иметь в виду развертку процесса опознания во времени, то самая первая «встреча» перцептивного и эталонного образов в операции сличения еще не несет на себе контрольной нагрузки. Однако субъект опознания может уже первый результат сличения, усомнившись в его правильности, посчитать недостаточным для принятия решения об отнесении воспринятого стимула к какому-то определенному классу объектов. Тогда в целях принятия правильного решения операция сличения осуществляется повторно и в случае необходимости несколько раз, но уже в качестве функции самоконтроля. Изложенные соображения легли в основу серии экспериментальных исследований особенностей самоконтроля при опознании, выполненных непосредственно нами и под нашим руководством.

Эксперимент 1. Нами исследовался самоконтроль в процессе приема информации от измерительного прибора. Исследование проводилось на кругло-шкальном стрелочном приборе, показания которого выставлялись в случайном порядке. Испытуемый находился от прибора на расстоянии одного метра, освещенность шкалы поддерживалась в пределах 300–400 лк. В эксперименте приняло участие десять испытуемых в возрасте 18–28 лет. В начале проводилась тренировка по считыванию показаний с прибора, а затем в трех контрольных опытах каждый испытуемый выполнял в среднем по 28 отсчетов. По всем предъявлявшимся показаниям прибора экспериментатор фиксировал в протоколе окончательный и промежуточные (если они были) результаты отсчетов, которые испытуемый называл ему вслух.

Перед началом эксперимента предстояло решить задачу, связанную с выбором индикатора самоконтроля. После короткой экспозиции стимула, замечает Д. Сперлинг⁴⁵, большинство людей не могут образовывать зрительную обратную связь. Она возникает при непрерывной экспозиции, когда имеет место повторное рассматривание определенных свойств стимула. Повторные обращения к стимулу с целью контроля и коррекции его перцептивного образа как раз и представляли для нас наибольший интерес в плане выбора индикатора самоконтроля. Чтобы получить возможность фиксировать повторные обращения к стимулу, в эксперименте была применена тахистоскопическая методика. Испытуемые работали с установкой на безошибочность считывания.

Перед экспериментом испытуемым предъявлялась инструкция. В ней говорилось: «Ваша задача заключается в безошибочном считывании. Каждое показание прибора будет предъявляться по Вашему запросу столько раз, сколько Вам потребуется для вынесения окончательного решения о величине конкретного показания прибора». Итак, в том случае, когда испытуемый подвергал сомнению правильность выполненного им первого отсчета, он имел возможность обращаться к экспериментатору за повторными предъявлениями того же самого показания прибора, чтобы посредством самоконтроля добиться такого результата, в правильности которого он был бы уже уверен.

Время экспозиции стимула следовало выбрать таким, чтобы оно не было слишком коротким, так как в этом случае повторные обращения к показанию прибора были бы в существенной мере обусловлены недостаточностью получаемой за одну экспозицию стимульной информации для формирования адекватного перцептивного образа и совершения акта опознания. Экспериментальные исследования в области авиационной психологии показали, что для того чтобы безошибочно прочесть показания хорошо знакомого ему прибора, летчику необходимо время для считывания показания не менее, чем 0,3 сек. Принимая во внимание сказанное, мы остановились в своем исследовании на этом времени экспозиции.

Результаты исследования позволили разделить всю выборку испытуемых на две группы. Представители первой работали достаточно уверенно, минимально используя самоконтроль. Правда, на их долю пришлось и большее число событий с окончательным ошибочным исходом. Другая группа испытуемых обнаружила более высокую потребность в самоконтроле. Проведенный после эксперимента опрос показал, что испытуемые первой группы обращались к самоконтролю только в тех случаях, когда не были уверены в правильности окончательного отсчета. Представители же второй группы использовали от одного до трех дополнительных предъявлений стимула после получения правильного значения показания. Согласно их объяснениям, они делали это только в целях страховки, т. е., уже решив правильно задачу опознания, все же требовали еще дополнительную стимульную информацию для снятия чувства неуверенности при принятии окончательного решения о величине конкретного показания прибора. Таким образом, в приведенном эксперименте проявились индивидуальные различия в реализации самоконтроля, на интенсивность (частоту) обращения к которому оказал влияние фактор уверенности – неуверенности.

Мы придаем этому фактору особое значение и будем еще неоднократно возвращаться к нему. Заметим, что его природа как в отечественной, так и в зарубежной психологии толкуется неоднозначно. Ряд наших авторов рассматривают уверенность и неуверенность в сфере интеллектуальной деятельности, другие же относят их к волевым качествам и характерологическим свойствам. На наш взгляд, понимание фактора уверенности – неуверенности как эмоционально окрашенного переживания, которое возникает на основании предварительной оценки личностью собственной общей успешности и первично регулирует более сложные формы поведения, особенно в познавательном и социальном контексте, представляется наиболее удачным. Феномен уверенности – неуверенности встречается практически во всех экспериментах с людьми, поскольку человеку свойственно переживать различную степень уверенности в отношении возможных событий. Неуверенность проявляется, когда субъекту не хватает адекватной информации, например, в ситуациях обнаружения стимулов. Неуверенность возрастает в случае недостаточной, неполной, несовершенной обратной связи или же при неадекватном результативном подкреплении.