Комментарии, 515 отзывов

Волшебная проза льется словно музыка Бетховена. Гениальнейший перевод Соломона Апта. В романе Гессе и поэт, и критик, литературовед, мифотворец и психолог. Он копается в самых сокровенных уголках души. Вместе с тем роман многоплановый: начинается с представлением действительности и плавно переходит в роман в романе. Заканчивается магическим театром, словно попадаешь в фильм Бунюэля "Призрак свободы". До конца трактата о степном волке тошнота подкатывала как при чтении одноименного романа Сартра. Я уже хотел увериться, что сам отношусь отчасти к породе степных волков, но по мере прочтения начинаешь понимать, что все же мелкие радости жизни, будь то потанцевать с девушкой, посмотреть фильм, сходить в кинотеатр, сходить на речку, семейный быт, работа, в разной степени доставляют мне удовольствие. Единственно складывается ощущение, что читая книги, ты не находишь истину, а лишь меняешь одну иллюзию на другую. А не это ли хотел сказать Бунюэль в своем "Призраке свободы"? Порой находишься на той же ступени, когда придуманный тобой образ какого-нибудь писателя не совпадает с тем, что описывается. А все это лишь в нашем воображении, лишь наши идеалы. И отрицание ценности жизни лишь может привести к озлоблению как в фильме Кеслевского "Три цвета: красный" или странствиям как у Бертолуччи "Под покровом небес" и "Моих черничных ночах" Карвая. Но все это химера, лишь бегство от жизни. Мы словно распадаемся на тысячи душ и находимся в постоянном поиске себя. "Вам известно ошибочное и злосчастное представленье, будто человек есть некое постоянное единство. Вам известно также, что человек состоит из множества душ, из великого множества «я». Расщепление кажущегося единства личности на это множество фигур считается сумасшествием, наука придумала для этого названье – шизофрения. Наука права тут постольку, поскольку ни с каким множеством нельзя совладать без руководства, без известного упорядоченья, известной группировки. Не права же она в том, что полагает, будто возможен лишь один, раз навсегда данный, непреложный, пожизненный порядок множества подвидов «я». Это заблужденье науки имеет массу неприятных последствий, ценно оно только тем, что упрощает состоящим на государственной службе учителям и воспитателям их работу и избавляет их от необходимости думать и экспериментировать. Вследствие этого заблужденья «нормальными», даже социально высокосортными, считаются часто люди неизлечимо сумасшедшие, а как на сумасшедших, смотрят, наоборот, на иных гениев. Поэтому несовершенную научную психологию мы дополняем понятием, которое называем искусством построения. Тому, кто изведал распад своего «я», мы показываем, что куски его он всегда может в любом порядке составить заново и добиться тем самым бесконечного разнообразия в игре жизни. Как писатель создает драму из горстки фигур, так и мы строим из фигур нашего расщепленного «я» все новые группы с новыми играми и напряженностями, с вечно новыми ситуациями."

А может лучше просто жить и не так уж не правы те, кто читают, например, Донцову, если получают от нее удовольствие?

"Вы хотите умереть, трус вы эдакий, а не жить. А должны-то вы, черт вас возьми, именно жить! Поделом бы приговорить вас к самому тяжкому наказанью."

Ответа нет на поверхности и надо искать его внутри себя, и как говорит Гессе жить с юмором, в первую очередь научившись смеяться над собой.

В большом стенном зеркале напротив меня стояла Катя. Выглядела она плохо, так же примерно, как выглядела в ту ночь, когда забыла, кто она есть. Но это было давно, много лет, много столетий тому назад; Катя стала старше, она научилась мечтать, побывала за пределами реального и нереального, слышала голоса Бессмертных, не боялась уже ни публичных выступлений, ни мужчин, ни высоты. Долго я глядела на Катю в зеркале: она была мне хорошо знакома, она все еще походила на пятнадцатилетнюю Катю, которая одним ноябрьским вечером сумела озвучить свою самую смелую мечту. Однако что-то в ее глазах заставило меня отвернуться от зеркала, разбежаться и разбить его вдребезги.

Вот такой сон мне приснился, после того как я дочитала "Степного волка". Эта книга пугает меня своей всепроникающей сутью. Я, честно признаюсь, до конца не поняла, о чем собственно идет речь. Но мне настолько знакомы картинки из театра Пабло, что становится не по себе! Однажды мне снился бал-маскарад, который своей густой дымной атмосферой был очень похож на шабаш в "Глобусе". Тогда я ничего не знала о "Степном волке"! Еще у меня был сон, напоминающий тот момент, когда Гарри и Роза "несказанно счастливые" бегут, взявшись за руки. Это был цветной сон, он не имел ничего общего с реальностью; и мы тоже были несказанно счастливы. После таких совпадений невольно задаешься вопросом: "Неужели идеи живут сами по себе и бродят, где им вздумается?"

Про "Степного волка" в заметках у меня выписано столько, сколько ни об одной другой книге. Она отвратительна и прекрасна. Она завораживает и вызывает тошноту. (Как мой обожаемый фильм по Достоевскому "Даун Хаус")) Рекомендовать ее кому-то? Да никогда! К ней надо быть готовым. Мне рекомендовали "Степного волка" некоторое время назад. Так случилось, что это была первая книга, которую я бросила. Я плевалась и злилась оттого, что мне не открываются невиданные глубины. Однако я отпустила ситуацию. И вот спустя полтора года шепот в моей голове произнес осторожно: "Степной волк". Потом еще в книжном магазине была доска с пожеланиями покупателей. И почему-то на этой доске был прилеплен стикер, на котором торопливой женской рукой было выведено: "Степной волк". Я лихорадочно нашла "Волка" (или он протянул ко мне свои лапы?) и уже не смогла выпустить его из рук.

Первый раз я читала книгу с осознанием, что она моя. И это не столько о проникновении в душу, сколько о физическом обладании. "Степной волк" мой до конца. Мне не надо отдавать его в библиотеку или возвращать подруге. Это моя книга, которую я поставлю на полку, и она всегда будет под рукой. Даже не знаю, радует ли меня это после описания некоторых сцен, которые никак не могут (да и не должны!) уложиться в моей голове. Наркотический бред, оргии, распад личности.

И ведь не эти сцены оттолкнули меня в первый раз. Тогда я до них просто не дошла. Гораздо больше меня взбесило, что Гарри считал себя исключительным, одиноким, непонятым. К тому же, это подчеркнуто и в предисловии, а я такого не терплю, мне нравится самой оценивать героя. Когда я опустила этот момент, посмотрела на Гарри не как на среднестатистического алкаша, а попыталась даже понять, мне стало значительно лучше. Хотя кого я обманываю? Стало лучше? Да меня вштырило по самое не могу! Фраза, ставшая катализатором, не найдена. Знаю только, что это случилось сильно после середины книги. Временами я морщилась, потому что страдания Гарри по сути своей - стенания подростка, и замечательно, что Гермина указывает ему на это. Не будь ее, опять не смогла бы дочитать. Гермина покоряет своей честностью.

Понимаешь, то же самое, что у тебя вышло с Гете, когда тебя взорвало из-за его портрета, бывает у меня иногда со святыми. – Со святыми? Ты такая набожная? – Нет, я не набожная, к сожалению, но когда-то была набожная и когда-нибудь еще буду опять. Ведь времени нет для набожности. – Времени нет? Разве для этого нужно время? – Еще бы. Для набожности нужно время, больше того, нужна даже независимость от времени! Нельзя быть всерьез набожной и одновременно жить в действительности, да еще и принимать ее тоже всерьез – время, деньги, бар «Одеон» и все такое. – Понимаю. Но что же это у тебя со святыми? – Да, есть святые, которых я особенно люблю, – Стефан, святой Франциск и другие. И вот иногда мне попадаются их изображения, а также Спасителя и Богоматери, такие лживые, фальшивые, дурацкие изображения, что мне и смотреть-то на них тошно точно так же, как тебе на тот портрет Гете.

Мне безумно понравилось, как Гермина разбивала стереотипы и освобождала от самообмана.

Но Гермина всегда была рядом; хотя я видел ее не каждый день, она зато неизменно видела меня, направляла, охраняла, разглядывала – и все мои яростные мысли о бунте и бегстве с усмешкой угадывала по моему лицу.

Наверное, в реальности не было никакой Гермины. Она воздушная, недосягаемая, неуловимая. Просто этой книге нужен голос.

Слава существует лишь так, для образования, это забота школьных учителей. Не славу, о нет! А то, что я называю вечностью. Верующие называют это Царством Божьим. Мне думается, мы, люди, мы все, более требовательные, знающие тоску, наделенные одним лишним измерением, мы и вовсе не могли бы жить, если бы, кроме воздуха этого мира, не было для дыханья еще и другого воздуха, если бы, кроме времени, не существовало еще и вечности, а она-то и есть царство истинного. В нее входят музыка Моцарта и стихи твоих великих поэтов, в нее входят святые, творившие чудеса, претерпевшие мученическую смерть и давшие людям великий пример. ... Верующие, – продолжала она задумчиво, – знали об этом все-таки больше других. Поэтому они установили святых и то, что они называют «ликом святых». Святые – это по-настоящему люди, младшие братья Спасителя. На пути к ним мы находимся всю свою жизнь, нас ведет к ним каждое доброе дело, каждая смелая мысль, каждая любовь. Лик святых – в прежние времена художники изображали его на золотом небосводе, лучезарном, прекрасном, исполненном мира, – он и есть то, что я раньше назвала «вечностью». Это царство по ту сторону времени и видимости. Там наше место, там наша родина, туда, Степной волк, устремляется наше сердце, и потому мы тоскуем по смерти. Там ты снова найдешь своего Гете, и своего Новалиса, и Моцарта, а я своих святых, Христофора, Филиппе Нери – всех. Есть много святых, которые сначала были закоренелыми грешниками, грех тоже может быть путем к святости, грех и порок. Ты будешь смеяться, но я часто думаю, что, может быть, и мой друг Пабло – скрытый святой. Ах, Гарри, нам надо продраться через столько грязи и вздора, чтобы прийти домой! И у нас нет никого, кто бы повел нас, единственный наш вожатый – это тоска по дому.

"Степной волк" смог воскресить то, что периодически во мне умирает. Мне снова хочется думать и делиться мыслями. Произошло это во многом благодаря прекрасному языку Германа Гессе (насколько вообще возможно судить о языке по переводу). Хочется танцевать, рисовать, быть частью Вечного.

В вечности нет потомства, а есть только современники.

Привычная борьба "духа и животного начала" знакома каждому в той или иной мере, чаще всего приводя к компромиссам разной степени разумности. А вот главного героя, немолодого человека по имени Гарри Геллер, учёного, интеллектуала и бездельника, эта борьба раздирает на части и делает глубоко несчастным. Его с одинаковой силой влечёт к вершинам духа и мещанскому уюту, обществу и одиночеству, мысли и действию. Называя часть собственной личности "степным волком" Гарри не способен как побороть, так и примириться с этим альтер-эго. Так и живёт, поминутно задумываясь о суициде.

Если упростить донельзя, то можно сказать, что это жизнеописание некоего Гарри Галлера, мрачного интеллектуала-пессимиста, который ощущает себя наполовину Степным волком, не может наслаждаться обыденной жизнью людей. Жизнь Гарри представляется ему настолько в черном цвете, что он уже начинает помышлять о самоубийстве. Он признает себя, он признает окружающий мир, но не считает себя достойным всего этого, ведь он, глубоко в душе, существо более высокого порядка, чем эти ваши «семья, благополучие, достаток, процветание в обществе». Ведь в жизни главное далеко не это, в жизни главное – духовные ценности и уникальность личности как единое целое. И он считает, что только добровольное затворничество души может обеспечить это. Ведь семья, другие люди, мещанство, убивает в человеке все.

Но тут в его жизнь входит очаровательная Гермина. Встреча с ней меняет жизнь героя, любитель классической музыки, оперы и любви открывает для себя радости джаза, танцев и секса. Гарри оказывается на тёмной стороне и некоторое время лакомится печеньем, после чего разрешает внутренний конфликт несколько необычным способом.

На самом деле вся соль его даже не в сюжете, а в тех неповторимо-точных рассуждениях автора о смысле бытия, аллюзиях и иносказаниях, а так же загадочных отсылках на известные произведения других авторов, к трудам философов и т. п.

Наверное, каждый из нас в определенную пору своей жизни чувствовал себя таким вот Степным волком, диким и чуждым безликой толпе обывателей. Чаще это происходит в молодости. С возрастом, чаще проходит. Но некоторые ощущают себя такими постоянно.

Множество мыслей рождает «Трактат о степном волке», он помогает позволить себе допустить мысль о том, что иные, не принятые внутри самого себя желания и цели, это не сумасшествие. Это абсолютно нормально! Потому что мы – высшие существа. Мы может принимать тысячи форм и образов, мы можем упорно твердить всему миру о наших стоических принципах, а в следующее мгновение нарушить их самым извращенным способом. Это! Абсолютно! Нормально!

Герман Гессе говорит нам о нашей уникальности и исключительности, которая имеет полное и безраздельное право позволить быть собой в тысячах образах, менять тысячи лиц и познавать самые запретные из всех запретных территорий. Наша глубокая душевная организация нам это позволяет. И самое главное, что предлагает нам Трактат – просто принять это и не страдать от чужих мнений, навязанных другими людьми, опытом, поколениями, стереотипами. Проще говоря – принять себя. Этот мир и есть мы сами. Все в нем связано, ведь мы – полноценная часть него, как и все остальные. Движение и стагнация – не важно. Важно только откликаться на запрос своей души. Не закрывать горизонты, не закладывать фундамент между собой и своей мечтой, важно отдаваться всему, к чему располагает желание. Ко всему, что откликается чувством.

Было огромное желание написать рецензию, а теперь не могу найти слов. Как жаль, что нельзя передавать эмоции и ощущения без слов, ведь даже мысль не всегда удается озвучить, а эмоции так и подавно... Мне легко представить какие переживания были у автора во время написания данного романа, я часто приходила к подобным мыслям и переживаниям и очень жалею, что это произведение не попало мне в руки лет десять назад. Каждый человек ищет себя во всех произведениях искусства, мы просто не можем понять ничего, что хоть отдаленно не похоже на то, что есть в нас самих, а в этом романе я читала о себе. Конечно внешне у меня совсем другая жизнь и я далеко не мужчина 50 лет, но это не имеет никакого значения когда ты полностью понимаешь переживания героя, когда ты видишь его внутри себя, это причиняет боль и в тоже время неимоверную радость. Всегда ищу таких персонажей, потому что они мне дают понять, что я не одинока в своем восприятии и отношении к миру и к жизни в целом. Глубина смысла и переживаний просто поражает воображение, это тот случай когда минимальный сюжет позволяет погрузиться в глубину внутреннего мира персонажа.

От первой половины книги я была просто в восторге, очень понравилась манера написания, высказывания (можно разбить книгу на цитаты), персонажи все интересные, при чем мне понравилась сама идея того, что глубина может быть в любом человеке, независимо от профессии, образа жизни и увлечений. Это сильная и очень правдивая мысль, которая не всем приходит в голову, люди любят вешать ярлыки и это мешает находить "своих" людей. Конец романа я скорее всего не совсем поняла, поэтому он мне и не очень понравился, мне вообще не понравилось, что "степной волк" пошел на поводу и начал вести инстинктивную жизнь забыв о разуме. В этом конечно тоже есть смысл, но результатом я недовольна.

Тема одиночества часто встречается в разных произведениях (не только книгах), поэтому она мало удивила, но при этом одиночество главного героя вполне осознанный выбор и я бы назвала его правильным. Ведь часто людям приходиться бороться с собственной индивидуальностью, чтоб быть принятым обществом, это грустно, лучше быть одиноким, чем серым. А счастливыми люди думающие бывают редко, это уже почти, что факт... Полностью разделяю отношение к войне главного героя и соответственно (наверное) автора, эта тема отлично раскрыта и полностью соответствует моим собственным убеждениям, жаль, что не много людей имеющих подобную точку зрения. Множество философских мыслей и тем для размышления порадовали, данное произведение точно можно назвать "пищей для ума". Можно вцепиться в одну фразу и долго рассуждать и размышлять, это величайшее произведение искусства пера, как по мне, и я еще не раз вернусь к нему, буду перечитывать и перечитывать, потому что становясь на уровень героя чувствую себя не такой одинокой...

Главный герой "Степного волка" живёт жизнью, в которой ничего не происходит. Иной раз он смиряется с неспешностью, вялостью, усредненностью, но в другие дни ему до одури хочется вырваться из пут однообразия, что-то менять, куда-то бежать. Даже если это будет бег прямо в объятья Смерти. Юнг писал, что одиночество обусловлено не тем, что вокруг тебя нет людей, а тем, что ты с ними не можешь говорить о том, что считаешь важным. Я разделяю это мнение.

Вот и и герой Гессе не мог говорить о важном, а люди могли ему показать только то, что было неважно ему.

Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует!

Хотя иногда у меня возникало ощущение, что по-настоящему важным ни для одного человека переходного периода ничего не было. Разве только собственный страх, страх затеряться среди людей и событий.

Первая часть книги "Степной волк" идеальная для тех, кто любит, когда автор всё-всё объясняет. Сразу на каждую страницу, на которой как-то развивается сюжет, приходится несколько страниц пояснений. Никакого недоумения по поводу того, что же это было. Местами, как на мой вкус, с пояснениями даже был перебор. Например, когда Гессе пояснял, что степной волк – это такая метафора, что, конечно, ничего действительно волчьего в главном герое не было, а вот эта диада "человек-волк" должна показывать внутренний конфликт, борьбу инстинкта и духа. По-моему, это слишком очевидно и с этим справился бы любой читатель, решивший взять в руки "Степного волка". Правда, потом я представила комикс и какой- нибудь фильм а-ля марвеловский. "Wolfman. В обычной жизни это сломленный и уставший человек с больными ногами, но когда человечеству грозит беда, просыпается его волчья натура. Во всех кинотеатрах страны".

Итак, сразу было много объяснений. Но в определённый момент началось забористое.

И было вот это (герой со своей новой подружкой беседует):

– Ну-ка, посмотри на меня хорошенько! Ты еще не заметил, что у меня иногда бывает мальчишеское лицо? Например, сейчас? Да, присмотревшись теперь к ее лицу, я согласился с ней, это было мальчишеское лицо. И когда я минуту помедлил, это лицо заговорило со мной и напомнило мне мое собственное отрочество и тогдашнего друга – того звали Герман. На какое-то мгновение она совсем превратилась в этого Германа.

Конечно, это был не Герман. Это была Гермина. Я не шучу! Тут мне нужно было мысленно оглянуться и спросить: "Бальзак, это ты?". Я буду себя хорошо вести и скажу, что это я намекаю на книгу Бальзака "Серафита". Это была первая мысль. Несколько позже я вспомнила про "Орландо" Вирджинии Вульф.

Надо сказать, что герои по типу героя Германа Гессе очень популярны в массовой культуре. Взять хотя бы Грегори Хауса. Люди любят язвительных, умных, одиноких, аскетичных, с печальным прошлым, с проблемами, с алкогольной или наркотической зависимостью (при этом, чтоб она не очень влияла на их интеллект), чтоб что-то болело, но герой превозмогал. Чтоб бегал от отношений, но страстно желал их. Чтоб искал, но так и не нашёл. Всего этого достаточно в "Степном волке".

Про бегать от отношений отдельно. Почему-то считается, что это прямо спорт какой-то, такой себе вид бега. Или ещё интересней идея, согласно которой избегание отношений есть результат неумения быть в отношениях. Или излишних умствований. Типа у тебя в голове куча теорий и ты так ходишь важно и выдаешь их порциями. И себе там невесть что внушаешь, и других беспокоишь.

Вот здесь следует задаться вопросом о том, как вообще возникает желание избегания. Вы когда-нибудь видели какого-нибудь четырнадцатилетнего человека, избегающего отношений? Я не видела. И ставлю на то, что в природе такого нет. Избегать чего-то, когда ты не имеешь представления о том, от чего ты бежишь, достаточно нелепо. Вот когда ты знаешь, каково это бывает, то может возникнуть желание держаться от этого чего-то подальше. Ну и тут тоже обычно считается, что, имея некий опыт, человек опасается повторения.

Я же считаю, что есть вещи похуже повторения. И отношу к такому окончательность вывода.

Если вы проживаете что-то раз, другой, третий и всё заканчивается одинаково, то можно решить, что эти действия имеют не так уж много смысла, а овчинка выделки не стоит. Когда такой вывод сделан, то уже нет никакого страха. А вот когда ты доходишь к своей последней попытке, то страшно очень. Ведь ты ЗДЕСЬ ещё в зоне "я верю, что все может быть иначе", а ТАМ ты уже в зоне "я больше не верю, в этом нет смысла".

Потеря смысла – вот то, от чего люди на самом деле бегают. Мы все готовы сломать что-угодно, чтоб не сломаться самим.

О чем "Степной волк"? Вы можете думать то, что вам угодно. Например, считать, что эта книга о том, каково людям жить между войнами. Или считать, что это история об одиночестве. Или полагать, что все это было о сути отношений. Или думать, что это о романе двух бисексуальных людей (об очень странном романе). Или решить, что это книга о том, что существуют вопросы, ответы на которые можно получить только в горизонтальном положении, а утоляя голод пола Новалисом, худеешь. Или же просто воспринимайте это все как историю о том, как прекрасен Моцарт и как ужасен джаз. ))

Так или иначе, но это было великолепно.

Когда я дошла до середины книги, у меня в голове было ощущение, что всё это я уже читала, всё это я видела и могу сказать точно, об этом магическом театре, речь уже шла в «Игра в бисер». Я не знаю, что было написано раньше, что было позже, но теперь я прочла оба произведения. И сейчас с точностью могу сказать, что мне книга очень понравилась, как и стиль написания Гессе. Данная книга наиболее автобиографичная и имеет прямое отношение к личным переживаниям автора, его терзания, его метания. Так же, книга даёт очень хорошую картину того, как жили люди того времени, особенно молодые люди, побывавшие на фронте. Не один раз было сказано, что после Первой Мировой, у тех кто пришёл с фронта полностью поменялось сознание, они пытались забыться и забыть, пытались убежать от увиденного (особенно аристократия), но бег продолжался не долго. Вслед за бурными пиршествами пришли аукционы и кризис. Выжить в войне, чтобы сомкнуться под гнётом экономики. И не только. Женщина глава всего, глава страданий, глава мучений. Автор использует действительно очень красивые образы, чтобы описать стремление и желание любить, которое оборачивается пустотой и обречённостью. Не говоря об уничтоженном желании, которое теперь заменено пустым и бренным движением по наклонной.

Мне нравится слог автора, мне нравится, как он пишет, какие использует при этом слова. Это как раз тот момент, когда ты понимаешь и осознаёшь, как красиво умели общаться и писать авторы прошлого, и как топорно выглядит современный текст ряда авторов. Я не скажу, что книга лёгкая для восприятия, но она как раз помогает выбраться из эмоционального, если не духовного кризиса.

Но есть эпохи, когда целое поколение оказывается между двумя эпохами, между двумя укладами жизни в такой степени, что утрачивает всякую естественность, всякую преемственность в обычаях, всякую защищенность и непорочность!

Как же чудесно эта книга перекликается с мыслями в романе Зельды Фицджеральд. Она тоже о потерянном поколении 1920х годов.

Всё-таки каждая книга должна прийти в своё время. "Степного волка" в первый раз начинала читать в 2017 году — с трудом продралась до сотой страницы (закладка так и пролежала в книге эти годы). Меня тогда зацепил только Трактат о Степном волке. Но сейчас всё по-другому. Мне гораздо интереснее личности Гарри Галлера, их разнообразие, от которых он так ребячливо отказался.

Гарри уже немолод. Ему 50 лет. В нем были крепкие задатки, он мог много достичь, но погряз в мире трусливого мещанства, в мире мёртвого комфорта и покоя. Он не способен любить, не способен отдаваться счастью с головой и смеяться от души. Гарри презирает всех, потому что ненавидит себя. Он запер себя в одну жалкую личность человековолка и, отказавшись от собственной многоликости, отказывал в нем и окружающему миру. Так и существовал бы Гарри на лезвии бритвы кабы не встреча с Герминой...

Притча Гессе такая многоуровневая и разноплоскостная, что охватить её за одно прочтение трудно. Начиная книгу как рассказ о сером ординарном человечишке, Гессе проводит читателя через настоящий бал жизни, чтобы в финале окунуть нас в разнообразие смерти. Его лабиринт магического театра абсурден, пугающ и до жути реален: чистилище для душ, где человек проживает все те жизни, на которые так и не решился в реальности.

(Кстати, эти сцены в магическое театре сильно напоминали эпизоды в Твин Пикс, где агент Купер общается с карликом и Лорой. Так и казалось, что я сейчас услышу "огонь, иди со мной))).

Я понимаю, что книга поначалу кажется тяжёлой, но я хочу однажды её перечитать...

Прочитала книгу и это тот самый случай, когда я не могу сказать, что она мне понравилась, но очень хорошо, что такие книги есть. Сравнение персонажа со степным волком кажется неоригинальным, но следует учесть, что книга была написана почти сто лет назад, когда ещё многое из высказанного автором не было банальностью. Гессе не раз упоминает, что писал книгу в состоянии депрессии, когда личность его была разъята и требовала восстановления целостности, что в принципе недостижимо - даже волки и дети, как сознаёт автор - существа уже не примитивные. И тем не менее, герой книги пытался спастись от охватившей его безрадостности и душевной сумятицы, отождествив себя с образом сильным, простым и понятным - волком. А разве и сейчас не половина женщин - кошки, и не подавляющее число мужчин - волки-одиночки? и корни этого как мне кажется, стоит искать не в недостатке фантазии, а в поиске понятного защитного тотема для наших раздерганных душ. Ну не бобра же брать, когда вокруг только кошки и собаки (крыс, хомяков и попугайчиков в роли тотема представить сложно). Все диалоги между персонажами книги, похоже были спорами между разными составляющими личностями души автора - даже главную героиню звали Герминой - (как я понимаю - анимой Гессе, тем более что он наблюдался у ученика Юнга). В книге очень чувствует напряжение и ожесточение, которое охватило жителей Европы между двумя мировыми войнами - немецкую поэзию того времени у меня не получается читать - она полна крайне безжалостных и циничных образов - когда океан штормит, трудно набрать в сосуд прозрачной воды - так и мысли творческих людей были полны смятения и предчувствием страшных событий. Когда понимаешь, что чтение "Степного волка" - занятие не из приятных, то следует учесть, что этому есть причины. Разве мог человек с философским складом ума в такой обстановке строчить слащавые романчики, оторванные от жизни? - конечно, это невозможно. И "Степного волка" можно воспринимать как "фотографию" исторической хроники.

Да, моё мироощущение совершенно другое, мне досадно, что Гессе как и большинство мужчин, воплощавших женский образ приплыл к одному из двух возможных берегов - его анима - загадочная и порочная продажная девка. А утешение его герой ищет и находит в бордельных утехах - надо ли для этого быть философом? (хотя не возбраняется, греческие его собратья не гнушались злачных мест, но они и не писали о них: мухи отдельно, котлеты отдельно). Так же меня не удивляет, но порядком поднадоела "байроновская" гримаска исключительной личности в толпе мещан - "я беседую с Моцартом, а они вешают на стены безвкусные картинки" - но и в самой книге эта позиция подвергается насмешливой критике Гермины.

Чем буксовать, уткнувшись носом в тупик жизненного туннеля, герой Гессе мысленно уходит вдоль по дороге своих желаний, порывов и искушений. Бесят молодчики на машинах? Сядь на пригорке и расстреливай каждый из появившихся перед тобой автомобилей - дым, грохот, разлетевшиеся смятые детали - как можно больше подробностей. Хочешь убить? - убей её, но сохрани своё чувство юмора, чтобы не совершить эти преступления в "плотном слое реальности". Я не буду перечитывать эту книгу, хотя, возможно, она в другой раз показалась бы мне совершенно иной. Ведь я бралась за неё лет 10 назад. И ощущения и мысли от неё сильно отличались от нынешних. В тот раз я отложила её, прочитав несколько не зацепивших меня страниц. Ну и как при таком разном восприятии одного и того же текста одним и тем же человеком, раздавать рекомендации? Но эта книга написана нобелевским лауреатом, а потому её читали, читают и будут читать и спорить, так что интереснее и полезнее присоединиться к прочитавшим.

«Степной волк» – психологический роман-исследование Германа Гессе о страданиях и самопознании. Герою книги ненавистны мысли о долге, его гнетет чувство вины за обособленность, тяга к саморазрушению. Идеал жизни для Степного Волка – самосохранение, нахождение баланса между двумя крайностями (святостью и развратом). ⠀ Четкая мысль проходит через всю первую половину романа: контраст одиночества (аналог цельности и независимости) и потребность в заботе и нежности причиняют герою моральные страдания. Тоска по родному дому, ощущение надвигающейся тревоги и ведение дневниковых записей как попытка преодолеть страх. Гарри Галлер требователен к себе, «боится сгубить день тихим и примитивным способом жить», и в то же время нуждается в сильных чувствах. ⠀ Встреча с воплощениями внутренних «я», попытка приобщения к простым человеческим радостям (общение, танцы, музыка) и окончательный отказ от внешних проявлений жизни (сумасшествие и отказ от борьбы). ⠀ Мудрые мысли от Германа ⠀ 1. Почва пессимизма – не презрение к миру, а презрение к самому себе. ⠀ 2. Писательство – это попытка выразить что-то, облекая чувства в форму зримых событий. ⠀ 3. Невроз проявляется у людей наиболее умных и одаренных. ⠀ 4. Если долгое время нет радости и нет боли, то душа наполняется безнадежной тоской. ⠀ 5. Грех тоже может быть путем к святости. ⠀ 6. Юмор начинается с того, что перестаешь принимать всерьез собственную персону. ⠀ 7. Любые попытки разобраться в себе обречены на провал. ⠀ 8. Вам не нужно разрешение на удовольствие. ⠀ 9. Мир не требует подвигов, а жизнь – не величественная поэма. ⠀ 10. Герои, великие подвиги и чудеса – ложь, придуманная школьными учителями для образовательных целей, чтобы занять детей в определенные годы.

Долго, очень долго мучила я эту книгу... Месяц в общей сложности! Открывала, читала пару электронных страниц и... засыпала. Не знаю почему так. Не скажу, что книга скучная, нет. И вот, читала в итоге урывками. Зато было время подумать над этими отрывками после сна. Философские книги все-таки не совсем мой жанр. Однако эта книга явно относится к списку "must read", поэтому я стойко брала ее измором) Часто сравнивала с недавно прочитанной книгой Моэма "Бремя страстей человеческих", которая была для меня понятнее. И та книга, и эта дают большую пищу для размышлений о жизни, о том как видишь этот мир ты, как мир видит тебя и обо всем остальном. Обе эти книги явно стоит перечитать в будущем. Первая половина мне была понятна, но при этом она была скучнее второй. Зато во второй я мало что поняла, но было чертовски весело и читалось быстрее (я явно прониклась атмосферой!). Чем ближе была концовка - тем меньше понимания происходящего у меня было. Отдельно хотелось бы сказать, что если бы не многочисленные сноски с пояснениями и толкованиями, то я бы поняла еще меньше. Зато они расшифровывали буквально все! В книге я нашла как чуждые мне мысли, так и очень близкие. Диалоги Гермины и Гарри просто чудесны) С ней я соглашалась очень часто. Так что книга, хоть и не совсем мое, - все же понравилась)