Читать книгу: «Дорога к сердцу»
"Говорят, любовь спасает. Но она не просто спасает – она поднимает с колен, заставляет сердце биться за двоих и превращает два одиноких окна в один общий свет".
ПРОЛОГ: Город, в котором встречаются судьбы
Город Лос-Сион раскинулся на холмах, спускающихся к широкой, но неглубокой реке Снове. Название у города было странное, кто-то говорил, что его основали ссыльные сектанты еще в позапрошлом веке, кто-то – что это просто аббревиатура времен первых пятилеток. Но жителям было всё равно. Они любили свой город за тихие улочки, за огромный парк с каруселями, за стадион «Локомотив» и за то, что здесь все друг друга знали.
В спальном районе, который называли просто «Пятачок», стояли две одинаковые четырехэтажки – хрущевки с облупившейся краской на фасадах. Дом номер 20 и дом номер 21. Между ними – узкий проезд и несколько скамеек, на которых по вечерам сидели старушки.
В доме 20, в третьем подъезде, на третьем этаже в квартире 23 жила семья Давыдовых. В доме 21, тоже в третьем подъезде, тоже на третьем этаже, только в квартире 24, жила семья Андроновых. Окна их кухонь смотрели друг на друга. Расстояние между домами было метров двадцать – достаточно, чтобы разглядеть, что происходит на чужой кухне, но недостаточно, чтобы услышать, о чем говорят.
Эти два окна станут главными свидетелями истории, которая длилась больше двадцати лет.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ДЕТСТВО (5–10 лет)
Глава 1. Девочка, которая верила в чудеса
Василисе Давыдовой было четыре года и одиннадцать месяцев, когда она впервые осознанно посмотрела в окно напротив и решила, что там живет принц.
Она стояла на табуретке (мама разрешала, но строго-настрого запретила залезать на подоконник) и жевала бутерброд с повидлом. В окне квартиры 24 она увидела тень. Кто-то прошел мимо стекла.
– Мам! – закричала Василиса. – А кто там живет?
– Где? – Евгения Витальевна мыла посуду.
– Вон там, напротив!
– Не знаю, доча. Какие-то люди. Ешь давай, а то в садик опоздаешь.
Но Василиса уже придумала историю. Там живет мальчик, который потерялся и ждет, когда его найдут. Или принц, которого заколдовала злая колдунья. Она решила, что обязательно с ним подружится.
Василиса была особенной девочкой. Рыжеватые волосы вечно торчали в разные стороны, потому что она терпеть не могла расчесываться. На носу россыпь веснушек, которые она ненавидела и пыталась оттереть мокрым пальцем. Глаза зеленые, как бутылочное стекло, и такие же прозрачные. Характер – папин: упертая, если что решила – сделает.
Её родители познакомились на студенческой стройке. Сергей Анатольевич, здоровенный мужик с золотыми руками и вечной трехдневной щетиной, работал сантехником. Евгения Витальевна, худенькая и звонкая, как колокольчик, трудилась бухгалтером в том же ЖЭКе. Они поженились по большой любви и через год родили Василису.
Девочка росла в любви, но без излишнего баловства. Её учили, что чужое брать нельзя, старших надо уважать, а если дал слово – держи. Эти простые истины въелись в неё намертво.
Глава 2. Мальчик, который потерял мир
Михаилу Андронову было пять лет и два месяца, когда рухнуло всё.
Он хорошо помнил тот день. Вернулся из садика, папа был дома (редкость – папа работал сменами). Степан Петрович, высокий, черноволосый, с такими же серыми глазами, как у Миши, сидел на корточках и чинил велосипед.
– Ну что, чемпион, – улыбнулся он, – как успехи?
– Хорошо, пап. Нас сегодня хвалили.
– Молодец. Давай-ка, подержи ключ.
Они вместе возились с велосипедом, потом пили чай с баранками. Папа сказал: «Я на ночную, ты маму слушайся». И ушел.
А ночью пришли. Соседка, тетя Зина, забарабанила в дверь. Мама открыла, и Миша услышал страшное слово. «Авария». Потом были крики, беготня, больница, гроб, черные ленты.
Отец погиб мгновенно – водитель грузовика уснул за рулем и вылетел на встречную полосу.
Татьяна Степановна, тихая, незаметная женщина, работавшая продавщицей в хлебном отделе, сломалась. Она не плакала на людях, она плакала ночами в подушку. Миша просыпался от этих глухих, сдавленных всхлипов и прижимался к маме, не зная, как её утешить.
Квартира пропиталась горем. Каждая вещь напоминала об отце: его тапки в прихожей, его кружка с отбитой ручкой, его инструменты в кладовке, его запах – махорки и одеколона.
Через три месяца Татьяна Степановна приняла решение.
– Сынок, мы переедем, – сказала она, гладя его по голове. – Начнем всё сначала. В другом городе.
– А папа? – спросил Миша.
– Папа… папа всегда с нами. В сердце.
Они собрали чемоданы. Миша взял только самое дорогое: футбольный мяч, подаренный отцом, и альбом с фотографиями.
Глава 3. Зефир, который изменил всё
Грузовик с мебелью приехал в Лос-Сион ранним утром. Миша сидел в кабине и смотрел на серые, незнакомые дома. Ему было всё равно.
Разгрузка шла тяжело. Мама таскала коробки, помогала дальняя родственница, тетя Клава. Миша сидел на лавочке и сжимал в руках мяч. Он дал себе слово, что не будет плакать. Никогда. Он же теперь главный мужчина.
И тут перед ним возникла девчонка. Маленькая, в ярко-розовой куртке, с двумя кривыми хвостиками, из которых торчали рыжие волосы. На щеке – размазанный шоколад, колготки гармошкой на коленках.
– Ты новенький? – спросила она звонко.
Миша промолчал.
– А меня Василиса зовут. А это мой дом, двадцатый. А ты в каком будешь жить?
Миша молча ткнул пальцем в подъезд напротив.
– Ух ты! Прямо напротив! – она захлопала в ладоши. – Здорово! Теперь мы будем соседями! А ты чего грустный? Тебя тоже мама наругала?
Миша мотнул головой. Комок подкатил к горлу.
– Папа умер, – выдохнул он, сам не зная, зачем говорит это чужой девчонке.
Она замерла. Он думал, сейчас убежит или скажет что-то глупое. Но Василиса поступила иначе. Она запустила руку в карман куртки, покопалась там и достала помятый, но всё еще аппетитный зефир в шоколаде.
– На, – протянула она. – Это вкусно. Мама говорит, когда грустно, надо есть сладкое. Мне всегда помогает.
Миша посмотрел на её ладошку. Зефир был теплым от её руки. Он поднял глаза. В её зеленых глазах не было жалости. В них было что-то другое. Теплое, настоящее.
Он взял зефир.
– Спасибо, – прошептал он.
– Пожалуйста! – улыбнулась она во весь рот. – А во что ты играешь? В футбол? Я тоже умею! Ну, почти. Покажешь?
Она уже тянула его за руку. И Миша, впервые за долгие месяцы, почувствовал, что в груди что-то оттаяло.
Глава 4. Два окна – одна история
В тот же вечер Василиса прибежала домой и объявила:
– Мам, у нас новый сосед! Мальчик! Его Миша зовут. У него папа умер, он грустный. Мы теперь будем дружить!
Евгения Витальевна вздохнула. Она знала, что такое горе. Вечером, когда муж вернулся с работы, она сказала:
– Серёж, там напротив, в двадцать первом, въехала женщина с ребенком. Муж у неё погиб. Надо бы сходить, познакомиться, может, помощь нужна.
Сергей Анатольевич крякнул, почесал затылок:
– Дело хорошее. Сходим.
Так началась дружба двух семей.
Утром Миша проснулся и первым делом подошел к окну. На подоконнике дома напротив стояла кукла. Он не сразу понял, что это сигнал. Но когда на кухню зашла мама, он спросил:
– Мам, а кто там живет?
– Не знаю, сынок. Какая-то семья.
А в квартире 23 Василиса уже придумывала новый план. Она вырезала из бумаги сердечко и прилепила его скотчем к стеклу. Потом села и стала ждать.
Миша увидел сердечко. И вдруг понял. Это та девчонка. Это она зовет его играть.
Он порылся в своих вещах, нашел старый нарисованный плакат с футбольным мячом (они с папой когда-то рисовали вместе) и прилепил на своё окно.
Василиса завизжала от восторга:
– Мама! Он ответил! Он меня понял!
Так у них появился собственный язык. Если на окне у Василисы появлялась кукла – она дома и можно стучать по батарее. Если у Миши – кепка, значит, он уже во дворе. Если сердечко – «я скучаю». Если мяч – «выходи играть».
Соседи удивлялись: «Что это дети всё время в окна смотрят?». А дети просто разговаривали.
Глава 5. Садик. Первая драка
В детский сад «Солнышко» Мишу привели через месяц после переезда. Татьяна Степановна устроилась работать в тот же хлебный магазин неподалеку, и водить сына стало удобно.
Василиса уже была в группе. Когда Миша вошел, она сидела за столом и рисовала. Увидев его, она подскочила и замахала руками:
– Мишка! Ты пришел! Садись рядом!
Воспитательница, тетя Нина, удивилась:
– Вы что, знакомы?
– Мы соседи! – гордо заявила Василиса. – Мы теперь всегда будем вместе!
Так и повелось. В садике их прозвали «жених и невеста». Василиса таскала Мишу за собой, показывала ему все уголки, угощала своими конфетами. Миша молчал, но в глазах его появился свет.
Однажды в старшей группе появился новенький – Коля, здоровый увалень, который сразу начал командовать. Он подошел к Василисе, когда она качалась на качелях, и толкнул её:
– Слазь, это мои качели!
Василиса шлепнулась в песок и разревелась.
Миша, который стоял в сторонке, вдруг рванул вперед. Он врезался в Колю, и они покатились по земле. Миша был меньше, но злость придавала ему сил. Он молотил кулаками куда попало, пока воспитательница не разняла их.
– Андронов! – кричала тетя Нина. – Ты чего дерешься?!
Миша молчал, разбитой губой. Смотрел на Василису.
Она уже перестала плакать и смотрела на него круглыми глазами.
Их посадили на скамейку «остывать». Василиса взяла его за руку:
– Ты мой герой, – сказала она серьезно. – Как в сказке.
Миша шмыгнул носом и улыбнулся. Впервые за долгое время.
Глава 6. Папин инструмент
Когда Миша переехал, он привез с собой ящик с папиными инструментами. Мама хотела его выбросить – слишком больно смотреть, но Миша не дал. Он часто открывал ящик, перебирал молотки, отвертки, плоскогубцы. Пахло папой. Железом и табаком.
Однажды Василиса зашла к нему (они уже ходили друг к другу в гости, мамы были не против) и увидела ящик.
– Ого! У тебя целая мастерская! – восхитилась она. – А что это?
– Папины инструменты, – тихо сказал Миша.
Василиса поняла, что спрашивать больше нельзя. Она просто села рядом и тоже стала смотреть.
– А меня папа учил гвозди забивать, – вдруг сказал Миша. – Хочешь, покажу?
– Хочу!
Они нашли в чулане старую доску, и Миша, сосредоточенно сопя, забил несколько гвоздей. Криво, но сам.
– Классно! – восхитилась Василиса. – Ты настоящий мастер!
Миша расправил плечи. Он почувствовал себя нужным. И сильным.
С тех пор они часто возились в чулане. Миша чинил Василисины игрушки, а она подавала ему инструменты и называла «главным мастером двора».
Глава 7. Новый год, который стал своим
Первый Новый год в Лос-Сионе Миша с мамой встречали вдвоем. Татьяна Степановна накрыла стол: оливье, селедка под шубой, мандарины. Но радости не было. Миша сидел и смотрел на маленькую елочку, которую они кое-как нарядили.
В восемь вечера раздался звонок. На пороге стояла Евгения Витальевна с огромным пирогом.
– Танечка, собирайтесь! – с порога заявила она. – У нас елка, детей жалко одних оставлять. Серёжа Дедом Морозом нарядился! Пошли!
Татьяна Степановна растерялась:
– Да неудобно как-то…
– Никаких неудобно! Одевайтесь и айда!
Так они оказались в квартире 23. Там было шумно, ярко, пахло хвоей и мандаринами. Сергей Анатольевич, нацепивший ватную бороду и красный колпак, кряхтел и ухал, изображая Деда Мороза.
– Здравствуйте, дети! – гремел он. – А ну-ка, стихи рассказывайте!
Василиса выскочила вперед и протараторила стишок про елочку. Миша стоял в стороне, сжимая в руках мандарин.
– А ты, парень? – спросил Сергей Анатольевич. – Тоже стих знаешь?
Миша молчал. Он знал стих, но язык прилип к горлу.
– Он стесняется, – вмешалась Василиса. – Миш, давай вместе!
Она взяла его за руку, и они вместе рассказали стихотворение про зиму. Криво, с запинками, но рассказали.
Сергей Анатольевич вручил им по огромному кульку с конфетами.
В полночь, когда за окном взрывались фейерверки, Василиса подсела к Мише на диван.
– С Новым годом, Мишка, – сказала она. – Теперь ты всегда с нами будешь праздновать. Договорились?
– Договорились, – кивнул он.
И сдержал слово.
Глава 8. Школа. Первый звонок
Первого сентября они пошли в первый класс. В школу номер 31, что была за два квартала. Василиса надела белую фартук и огромные банты, которые её ужасно бесили. Миша был в строгом костюмчике, который мама купила на последние деньги.
Их посадили за одну парту. Учительница, молодая и строгая Валентина Ивановна, сначала хотела рассадить их по росту.
– Андронов, пересядь к Смирновой. Давыдова, ты будешь сидеть с Козловым.
– Не пойду, – сказал Миша.
– Что значит «не пойду»? – опешила учительница.
– Я только с ней буду сидеть, – он кивнул на Василису, которая уже надула губы и готова была разреветься.
Класс захихикал. Валентина Ивановна вздохнула:
– Ну хорошо. Посидите пока вместе. А там посмотрим.
Посмотрели. Они просидели вместе все одиннадцать лет.
Глава 9. Первая двойка
Во втором классе Василиса схватила первую в жизни двойку. По математике. Она ревела на перемене в туалете, боясь идти домой.
Миша нашел её, когда она уже час сидела на подоконнике и шмыгала носом.
– Ты чего?
– Двойка! – всхлипнула она. – Мама убьет!
– Не убьет. Пошли, я с тобой пойду.
– А что ты скажешь?
– Скажу, что ты больше не будешь.
Он пришел с ней домой. Евгения Витальевна всплеснула руками, увидев красную заплаканную дочь.
– Что случилось?
– Двойка, – прошептала Василиса.
– Эх, доча… Ну ничего, бывает.
Миша стоял рядом, набычившись.
– Я ей помогу, – вдруг сказал он. – Я математику люблю. Подтяну.
Евгения Витальевна улыбнулась:
– Спасибо, Миша. Ты настоящий друг.
Он действительно помогал. Каждый вечер они сидели над учебниками. Миша объяснял ей задачи, пока она не начинала понимать. К концу четверти Василиса исправила двойку на твердую четверку.
– Ты гений! – восхищалась она.
– Нет, просто упертый, – отвечал Миша.
Глава 10. Футбол. Первый матч
В третьем классе Миша записался в футбольную секцию при стадионе «Локомотив». Тренер, старый футболист дядька Коля, сразу разглядел в нем талант.
– Быстрый, техничный, голова варит. Будет толк, – сказал он Татьяне Степановне.
Тренировки были три раза в неделю. Миша гонял мяч до седьмого пота. Ему нравилось бежать, нравилось забивать голы, нравилось чувствовать себя сильным.
Василиса сначала обижалась – меньше времени проводили вместе. А потом придумала. Она тоже пошла на стадион, только в секцию художественной гимнастики. Какая из неё гимнастка? Неуклюжая, с вечно спутанными волосами. Но зато она сидела на скамейке после своих жалких попыток помахать лентой и смотрела, как Миша бегает по полю.
После тренировок они шли домой вместе. Миша покупал ей газировку за 3 копейки (потом, когда рубли сменили копейки, за 5 рублей), и она шла, попивая из стакана, а он нес её рюкзак и свою сумку с формой.
– Устал? – спрашивала она.
– Нет, – отвечал он.
На самом деле он уставал зверски, но никогда бы в этом не признался.
Глава 11. Турник и первая мозоль
В четвертом классе во дворе повесили турник. Пацаны сразу начали соревноваться – кто больше подтянется. Миша подтягивался плохо – худой, жилистый, но силы не хватало.
Василиса стояла рядом и болела.
– Давай, Миш! Еще раз!
Он висел, красный от натуги, но подтянулся всего пять раз. Обидно.
На следующий день она принесла ему мозольный пластырь.
– Это чего? – не понял он.
– Руки мозолями покроешь. Залепи.
Он посмотрел на неё, на пластырь, и рассмеялся. Она смешная, его Василиса. Но заботливая.
Он начал тренироваться на турнике каждый вечер. К концу лета подтягивался уже пятнадцать раз. А на ладонях появились крепкие мозоли.
– Теперь ты настоящий мужчина, – сказала Василиса, потрогав его шершавую ладонь.
Миша покраснел.
Глава 12. Папин велик
Когда Мише исполнилось десять, Татьяна Степановна купила ему подержанный, но крепкий горный велосипед. Деньги собирали долго, откладывали с каждой зарплаты.
Миша был счастлив. Он носился по двору, делая круги. Василиса бегала за ним и кричала: «Прокати!».
У самой Василисы был старенький «Школьник» – односкоростной, дребезжащий, с ржавой цепью. Но она его любила.
Однажды она не вписалась в поворот, врезалась в дерево и погнула колесо. Сидела на траве и ревела в три ручья.
– Все, конец велику! Мама убьет! – причитала она.
Миша молча подошел, осмотрел колесо.
– Пошли.
– Куда?
– Ко мне. Папины инструменты есть.
Два часа они возились в чулане. Миша колдовал с отвертками, молотком, пытался выправить «восьмерку». Руки были в масле, на лбу выступила испарина. Василиса подавала ему гайки, шмыгала носом и сопела.
К вечеру колесо стало более-менее круглым. Ехать можно было.
– Ты гений! – заорала Василиса и чмокнула его в щеку.
Миша замер. Потом покраснел до ушей и буркнул:
– Ерунда. Папа научил.
Глава 13. В лесу. Первая ночевка
Летом, перед пятым классом, родители Василисы организовали большой поход в лес. С палатками, костром, ухой. Взяли и Татьяну Степановну с Мишей.
Место нашли шикарное – поляна у реки, окруженная высокими соснами. Поставили три палатки: одну большую – родительскую, вторую – женскую (Татьяна Степановна и Евгения Витальевна заявили, что будут спать отдельно от мужиков, чтобы те не храпели), третью – детскую, для Василисы и Миши.
Вечером жарили сосиски, пели песни под гитару. Папа Сергей, у которого был неплохой баритон, затянул «Изгиб гитары желтой». Все подпевали.
Когда стемнело и костер догорел, Василиса залезла в палатку к Мише. Он уже лежал, читал книжку с фонариком.
– Там тесно, – соврала она. – Можно я тут?
Миша подвинулся. Она залезла в спальник. Лежали молча. Слышно было, как плещется река, шумит лес, кричит какая-то ночная птица.
– Миш, – шепнула она, – а тебе не страшно?
– Чего?
– Ну, вообще. Без папы.
Миша долго молчал. Потом ответил:
– Раньше страшно было. А сейчас нет. Вы же есть.
– Я всегда буду, – пообещала Василиса.
И заснула, прижавшись к его плечу.
Миша ещё долго не спал. Смотрел на звезды в приоткрытый полог палатки и думал: «Я тоже всегда буду».
Глава 14. Пятый класс. Первые сложности
В пятом классе началась взрослая жизнь – разные учителя, кабинеты, новая система. Василиса растерялась. Она привыкла к одной учительнице, а тут их целая куча.
Миша, наоборот, чувствовал себя уверенно. Он уже был звездой футбольной секции, его уважали пацаны.
Но в учебе начались проблемы. У Миши хромала математика (странно, ведь он её любил, но алгебра пошла тяжело). Василиса, наоборот, схватывала всё на лету, но ленилась.
– Давай так, – предложил Миша. – Ты мне помогаешь с алгеброй, я тебе с физрой.
– А с физрой чего помогать? Я и так бегаю.
– Ну, зачет сдать. Подтяну тебя на турнике.
Так и жили. Она тащила его по учебе, он тащил её по спорту. Взаимовыручка работала безотказно.
Глава 15. Соседские посиделки
К этому времени их мамы уже стали лучшими подругами. Татьяна Степановна, поначалу тихая и забитая, расцвела рядом с шумной Евгенией Витальевной.
Они вместе ходили за грибами, вместе солили огурцы, вместе обсуждали проблемы. Сергей Анатольевич починил Татьяне Степановне кран, потом розетку, потом замок. Она пыталась платить, но он отмахивался:
– Таня, какие деньги? Мы ж соседи. Почти родственники.
Вечерами они часто собирались на кухне у Давыдовых. Пили чай с вареньем, говорили о жизни. Дети возились в комнате Василисы.
Миша чувствовал себя частью этой семьи. У него снова был дом. И даже почти отец.
Глава 16. Разговор о будущем
Однажды вечером, когда родители обсуждали какие-то свои взрослые дела, Василиса спросила:
– Миш, а кем ты хочешь стать?
Он задумался.
– Наверное, футболистом. Или тренером. А ты?
– Не знаю. Может, врачом. Или ветеринаром. Животных лечить.
– Врачом – это круто. Будешь меня лечить, если заболею.
– Тьфу-тьфу-тьфу, – постучала она по дереву. – Не болей.
Он улыбнулся:
– С тобой не заболеешь.
Глава 17. Шестой класс. Первая ревность
В шестом классе в их классе появился новенький – Костя Соболев. Красивый, наглый, с гитарой. Он сразу начал увиваться вокруг Василисы.
Приносил ей шоколадки, провожал до дома (ей было по пути, она не отказывалась – вежливость же). Миша мрачнел на глазах.
На тренировках он стал играть жестче, злее. Даже тренер заметил:
– Андронов, ты чего бесишься? Мяч гоняй, а не людей.
А потом случилось. Костя провожал Василису, они шли и смеялись. У подъезда стоял Миша. Молча посмотрел на них, подошел, взял Василису за руку и увёл за собой.
– Ты чего? – возмущалась она. – Мы же разговаривали!
– Ничего. Пойдем уроки делать.
У неё ёкнуло сердце. Она вдруг поняла, что он ревнует. И ей это понравилось. Очень.
Вечером она спросила у мамы:
– Мам, а как понять, нравится человек или нет?
Евгения Витальевна хитро прищурилась:
– А ты про Мишу?
Василиса покраснела.
– Если ты без него не можешь – значит, нравится. Если думаешь о нем постоянно – значит, любишь.
Василиса задумалась. Она думала о Мише постоянно. Значит…
Глава 18. Седьмой класс. Гормоны
В седьмом классе всё изменилось. Василиса вдруг перестала быть пацанкой. Она вытянулась, похудела, веснушки стали не портить лицо, а украшать. Мальчишки начали обращать на неё внимание.
Миша вымахал, стал широкоплечим, голос сломался, загрубел. Он по-прежнему был молчалив, но девчонки на него заглядывались.
– Миша, а ты пойдешь на дискотеку? – спросила как-то одноклассница Лена.
– Не знаю, – буркнул он, поглядывая на Василису.
Та сидела, уткнувшись в книжку, но краем уха слушала.
Дискотека была в пятницу. Василиса надела новое платье (мама купила специально), распустила волосы. Миша, увидев её, замер.
– Ты чего? – спросила она.
– Ничего. Красивая.
Она покраснела до корней волос.
На дискотеке Костя пригласил её танцевать. Она пошла – ну а что, не сидеть же. Миша сидел в углу и сверлил их взглядом.
Потом подошел, когда Костя отошел за водой.
– Пошли домой.
– Рано еще.
– Пошли, – он взял её за руку.
И она пошла.
Шли молча. У подъезда он остановился.
– Вась.
– Что?
– Ты ему нравишься?
– Кому?
– Косте.
– Не знаю. Наверное.
– А он тебе?
Василиса посмотрела на него. В темноте глаза блестели.
– А тебе-то что?
Миша вдруг шагнул вперед и поцеловал её. В щеку, быстро, неловко. И сразу отскочил.
– Извини, – прошептал.
Василиса стояла, как громом пораженная.
– Ты чего? – выдохнула она.
– Не знаю. Просто… Ты моя. Поняла?
И ушел.
Она ещё долго стояла у подъезда, прижимая руку к щеке, на том месте, где горело его касание.
Глава 19. Восьмой класс. Областные соревнования
В восьмом классе Миша поехал на областные соревнования по футболу. Уезжал на неделю. Василиса впервые осталась без него так надолго.
Первые дни было тоскливо. Она смотрела в окно на его квартиру, но там было темно. Только Татьяна Степановна иногда мелькала.
На четвертый день Василиса не выдержала и написала ему письмо. Обычное, бумажное, в конверте. Отправила на адрес гостиницы, который он оставил.
«Мишка, привет. Как ты там? Я скучаю. У нас в школе ничего нового. Петров опять двойку получил. Мама пирожки пекла, я твою долю съела. Не обижайся. Возвращайся скорее. Твоя Василиса.»
Миша получил письмо накануне финала. Спрятал его под подушку и читал каждый вечер.
В финале он забил два гола. Команда победила. Его признали лучшим игроком турнира.
Вернулся с медалью и огромным фингалом под глазом.
Василиса встретила его во дворе. Увидела синяк – ахнула.
– Больно?
– Нормально.
– А это что? – показала на медаль.
– Выиграл. Тебе.
– Мне? – опешила она. – Ну… посмотреть дай.
Она вертела медаль, разглядывала. Потом вдруг обняла его.
– Молодец. Я горжусь.
Он замер, потом обнял в ответ. Стояли посреди двора, обнявшись, и старушки на лавочке понимающе переглядывались.
Глава 20. Девятый класс. Выбор пути
В девятом классе встал вопрос: куда идти дальше? Десятый класс или колледж?
Василиса металась. Хотела и в десятый, и уже работать. Миша был спокоен.
– Я в медицинский пойду, – заявила вдруг Василиса.
– Почему? – удивилась мама.
– Хочу людей лечить.
Настоящую причину она не сказала. Миша в последнее время часто жаловался на ноги – после футбола болели колени. Она переживала. И решила, что должна уметь его лечить.
Миша, узнав, что она поступает в медицинский колледж имени Самонина, задумался.
– А я? – спросил он.
– А ты иди со мной.
– У меня химия хромает.
– Подтянем.
Он подал документы туда же. Сдал экзамены еле-еле, но прошел. Благодаря Василисе, которая месяц натаскивала его по химии каждый вечер.
– Я твой должник, – сказал он, когда увидел списки зачисленных.
– Нет, – улыбнулась она. – Мы квиты.
Глава 21. Лето перед колледжем
Последнее лето перед взрослой жизнью они провели вместе. Купались на речке, ходили в кино, гуляли допоздна.
Однажды вечером сидели на крыше (они нашли лазейку на чердак и тайком лазили на плоскую крышу дома). Закат был невероятный – оранжево-розовый.
– Красиво, – сказала Василиса.
– Ага, – кивнул Миша. – Вась…
– Что?
– Я люблю тебя.
Она повернулась к нему. В глазах отражался закат.
– Я знаю, – сказала она. – Я тоже.
Он взял её за руку. И они сидели так, молча, пока не стемнело.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ЮНОСТЬ (16–18 лет. Колледж)
Глава 22. Медицинский колледж имени Самонина
Колледж находился в старом трехэтажном здании в центре города. Внутри пахло лекарствами, хлоркой и историей. Легендарный Самонин, чьим именем назвали колледж, был земским врачом, который в начале века лечил холеру и тиф, не боясь заразиться сам.
Первый курс был страшным. Анатомия, латынь, физиология. Василиса училась как заведенная, Миша – через силу, но старался не отставать.
Их посадили вместе, конечно. Преподаватели быстро запомнили эту парочку – неразлучных, вечно сидящих рядом.
– Давыдова и Андронов, к доске! – вызывали их постоянно.
В группе было 25 человек. И сразу выделилась Анфиса.
Глава 23. Анфиса
Анфиса была яркой. Слишком яркой. Крашеные кудрявые волосы, вечно яркая помада, громкий голос, который было слышно во всех концах коридора.
Она сразу положила глаз на Мишу. Высокий, молчаливый, спортивный – почему бы и нет?
– Привет, красавчик! – подсела она к ним в столовой на второй день. – Угостишь пирожком?
Миша молча отодвинул тарелку.
– Он не ест мясное, – отрезала Василиса. – И вообще место занято.
– Ой, какие мы собственники, – хмыкнула Анфиса, но отошла.
Однако не отстала.
Глава 24. Учеба и практика
На первом курсе началась практика в больнице. Мыть полы, ставить утки, помогать медсестрам. Василиса была в своей стихии. Она быстро нашла общий язык с пациентами, особенно с бабушками.
Миша держался в стороне. Ему было тяжело видеть больных, особенно детей. Но он терпел – ради будущей профессии.
– Ты как? – спрашивала Василиса после смены.
– Нормально.
– Не ври.
– Тяжело.
– Привыкнешь.
Она брала его за руку, и становилось легче.
Глава 25. Анатомичка. Первый обморок
В анатомическом классе стоял формалин. Запах въедался в одежду, в волосы, в кожу. В банках плавали органы, на столах лежали препараты.
Василиса держалась молодцом, пока не начали резать лягушку. Увидев кровь, она покачнулась и рухнула бы, если бы Миша не подхватил её.
– Вась! Эй!
Он вынес её в коридор, усадил на скамейку. Она пришла в себя, бледная, с кругами под глазами.
– Позор-то какой, – прошептала она.
– Нормально. Все через это проходят.
– Ты же не проходил.
– Я на футболе к крови привык. Носы разбивали.
Он принес ей воды. Она отпила, успокоилась.
– Спасибо.
– За что? Я всегда рядом.
Глава 26. Анфиса атакует
Анфиса не оставляла попыток. Она узнала расписание Мишиных дежурств в больнице и приходила туда «случайно».
– Ой, Мишечка, помоги капельницу поставить, у меня не получается!
Миша молча помогал. Анфиса строила глазки, терлась рядом, задавала глупые вопросы.
– А ты с Давыдовой встречаешься? – спросила она как-то прямо.
– Да, – коротко ответил Миша.
– И долго?
– Всю жизнь.
Анфиса надула губы, но не отстала.
Однажды она пришла к нему домой. Просто набрала номер квартиры в домофоне. Татьяна Степановна открыла, думая, что это Василиса.
– Здрасте, я Мишина одногруппница! Решила проведать!
Миша вышел из комнаты и остолбенел.
– Ты чего здесь?
– В гости! – пропела Анфиса.
В этот момент в дверь позвонили. Пришла Василиса (у неё был ключ). Увидев Анфису, сидящую на кухне с её любимой кружкой, она побелела.
– Ах вот оно что, – тихо сказала она, развернулась и ушла.
Миша догнал её на лестнице.
– Вась, ты чего? Она сама приперлась!
– Да мне всё равно!
– Врёшь.
– А должно быть не всё равно?
Он сгреб её в охапку, прижал к стене и поцеловал. Крепко, требовательно, отчаянно.
– Поняла теперь? – спросил он, отдышавшись.
Василиса кивнула, всхлипывая и улыбаясь одновременно.
С тех пор Анфиса оставила попытки. Но поглядывала зло.
Глава 27. Зима
Та зима была снежной и холодной. Они много гуляли по вечерам, валялись в сугробах, пили горячий шоколад в кафешке около колледжа.
Миша купил Василисе варежки с зайцами – смешные, пушистые. Она носила их, не снимая.
– Ты как маленькая, – улыбался он.
– А я и есть маленькая. На десять месяцев.
– Десять месяцев – не разница.
– А что разница?
– Ничего. Мы всё равно вместе.
Глава 28. Разговор о будущем
Как-то вечером, сидя у Василисы на кухне (родители ушли в гости), они говорили о будущем.
– Миш, а ты правда футболистом хочешь стать?
– Хочу. А что?
– Страшно немного. Там травмы всякие…
– Не боись. Я здоровый.
– А если…
– Если что – ты же врачом будешь. Вылечишь.
Она улыбнулась, но на душе стало тревожно. Словно предчувствие.
Глава 29. Последний мирный день
Второе ноября. День был пасмурный, моросил дождь со снегом. Дороги покрылись ледяной кашей.
Они вышли из колледжа после последней пары. Обсуждали курсовую по фармакологии.
– Слушай, если смешать эти два препарата, будет гремучая смесь, – говорила Василиса, копаясь в рюкзаке.
– Не смей смешивать, – усмехнулся Миша.
– А почему? Интересно же.
– Потому что в тюрьму сядешь.
– За что
– За незаконное изобретение взрывчатки.
Она засмеялась. Они подошли к пешеходному переходу. Горел зеленый. Миша шагнул вперед.
– Ой, шнурок развязался, – Василиса нагнулась.
Она услышала визг покрышек. Подняла голову. Белая «Лада» вылетела на переход, её занесло на скользкой дороге. Удар.
Тело Миши отбросило на несколько метров.
Крики. Люди. Кровь на асфальте.
Глава 30. Реанимация своими руками
Василиса не помнила, как подбежала. Она упала на колени прямо в грязный снег, даже не почувствовав холода. Миша лежал неестественно, голова запрокинута, глаза закрыты.
– Миша! Миша! – закричала она.
Толпа гудела: «Скорую вызвали?», «Не трогайте его!», «Боже, какой молодой!».
– ЗАТКНИТЕСЬ! – заорала Василиса так, что люди отшатнулись.
Она схватила его за запястье. Пульса нет. Наклонилась к лицу. Дыхания нет.
В голове всплыли картинки с уроков первой помощи. Инструкции, которые она зубрила наизусть.
– Нет, нет, нет, – шептала она. – Не смей, слышишь? Не смей умирать!
Она запрокинула ему голову, зажала нос, сделала вдох. Раз. Два. Ещё.
Потом встала на колени, сложила руки на его грудину и начала ритмично давить.
– Раз-два-три-четыре, – считала она вслух. – Раз-два-три-четыре…
Слезы капали на его лицо, размазывая тушь. Руки уже не слушались, но она продолжала.
– Давай, Миша! Дыши! Ты слышишь? Я тебя не отпускаю! Я никогда тебя не отпущу!
Казалось, прошла вечность. На самом деле – минуты три. Подъехала скорая. Врач оттащил её.
– Дыши, девочка, дыши. Молодец. Ты спасла его. Мы забираем.
Она смотрела, как его грузят в машину, и не чувствовала ни рук, ни ног. Кто-то накинул ей на плечи куртку. Она стояла посреди дороги и смотрела вслед уезжающей машине.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ИСПЫТАНИЕ (18–19 лет)
Глава 31. Белый коридор
В больнице пахло хлоркой и страхом. Василиса сидела на стуле в коридоре, вся в чужой крови, не в силах пошевелиться.
Примчалась Татьяна Степановна, бледная как мел. Увидев Василису, села рядом, взяла за руку. Молчали.
Потом приехали родители Василисы. Мама ахнула, увидев дочь. Папа Сергей молча обнял обеих женщин.
Операция длилась шесть часов. Шесть часов ада.
Вышел хирург, уставший, с красными глазами.
– Родственники Андронова?
Татьяна Степановна вскочила.
– Я.
– Операция прошла успешно. Жить будет. Но… – он запнулся. – Травма позвоночника тяжелая. Ходить, скорее всего, не сможет. Готовьтесь.
Татьяна Степановна осела на пол. Василиса стояла, вцепившись в стену, и смотрела в одну точку.
«Не сможет ходить. Футболист, который не сможет ходить. Миша, который бегал быстрее всех, не сможет ходить».
Глава 32. Реанимация
В реанимацию не пускали. Василиса стояла под дверью и смотрела в маленькое окошко. Миша лежал, опутанный трубками, бледный, чужой.
Она приходила каждый день. Сидела в коридоре, ждала, когда разрешат войти. Носила передачи, которые он не ел.
На пятый день его перевели в обычную палату. Василиса вошла, стараясь улыбаться.
– Привет.
Он посмотрел на неё. Глаза пустые, потухшие.
– Привет.
– Я тебе апельсинов принесла. И книжку.
– Уйди.
– Что?
– Уйди, говорю. Не надо меня жалеть.
– Я не жалею. Я…
– УЙДИ!
Она вышла в коридор, прислонилась к стене и беззвучно заплакала.
Глава 33. Анфиса приходит и уходит
Анфиса появилась на десятый день. С цветами и огромным пакетом фруктов.
– Мишенька, бедненький! – запричитала она с порога. – Как же так!
Миша молчал, глядя в стену.
– Мы все так переживаем! Вся группа!
Она постояла, покрутилась, поняла, что внимания ей не оказывают, положила фрукты на тумбочку и ушла.
– Заходи, если что, – бросила на проходе.
Больше её никто не видел.
Глава 34. Терапия упрямством
Василиса приходила каждый день. Несмотря на его крики, несмотря на то, что он отворачивался к стене. Она садилась на стул, доставала конспекты и читала вслух лекции.
– Слушай дальше. Фармакокинетика – это раздел фармакологии, изучающий…
– Зачем ты это делаешь? – прохрипел он однажды.
– Чтобы ты не отстал. Мы вместе учимся.
– Я никогда больше не буду учиться.
– Будешь.
– Вась, уйди. Не мучайся. Найди себе нормального.
Она встала, подошла к кровати, наклонилась и поцеловала его в лоб.
– Ты у меня нормальный. Ты у меня самый лучший. И я тебя не брошу. Понял? Не дождешься.
И продолжила читать лекцию.
Он закрыл глаза. По щеке потекла слеза.
Глава 35. Первое движение
Через месяц, когда его перевели на домашнее лечение, Василиса начала делать с ним упражнения.
– Давай, шевели пальцами.
– Я не чувствую их.
– Значит, заставь чувствовать. Представляй, что шевелишь. Думай о них.
Он старался. Потом на лбу выступала испарина от напряжения.
– Не получается.
– Получится. Надо верить.
Она массировала его ноги часами. Разминала, растирала, заставляла кровь циркулировать.
Однажды, через два месяца, он пошевелил большим пальцем на правой ноге. Сам. Без команды.
– Ты видел? – закричала Василиса. – ТЫ ВИДЕЛ?!
Он смотрел на свой палец и не верил.
– Это случайно.
– Нет! Это не случайно! Это ты! Миша, ты сможешь!
Глава 36. Реабилитация
Дальше была работа. Адская, ежедневная, изнурительная.
Василиса вставала в шесть утра, бежала к нему до колледжа. Делали упражнения. Потом она мчалась на учёбу, а после – снова к нему. Вечером – ещё занятия.
Она уговорила Татьяну Степановну купить тренажеры. Родители Василисы помогли деньгами. В комнате Миши устроили спортзал.
– Ещё раз! – командовала Василиса. – Подними ногу!
– Не могу!
– Можешь! Ты всё можешь!
Он поднимал. Опускал. Снова поднимал. Пот заливал глаза.
– Отдохни, – говорила Татьяна Степановна.
– Потом, – отмахивалась Василиса.
Глава 37. Срыв
Однажды он сорвался. Кричал на неё, швырнул подушку, требовал, чтобы она ушла и не мучила его.
– Ты понимаешь, что я никогда не буду ходить?! Врачи сказали! Ты не бог!
– А ты не смей так говорить! – закричала она в ответ. – Ты Андронов! Ты футболист! Ты встанешь!
– Зачем тебе это? – он плакал, не стесняясь слез. – Зачем ты мучаешься со мной?
– Потому что я люблю тебя, дурак! – заорала она. – Потому что без тебя мне жизни нет! Потому что мы вместе с пяти лет!
Она упала на колени перед его креслом и разрыдалась.
Он смотрел на неё, на эту рыжеволосую девчонку, которая не бросила его, не сдалась, не отступила.
– Прости, – прошептал он. – Прости меня, Васька.
Она подняла голову.
– Не смей больше. Никогда. Мы справимся.
Глава 38. Прогресс
Через полгода он начал стоять. Держась за стенку, но стоять.
Через восемь месяцев – сделал первый шаг. Один. Потом рухнул.
Но Василиса подхватила.
– Видишь? Ты сделал это! Ты пошёл!
Он сидел на полу, смотрел на свои ноги и улыбался.
– Я пошёл, – повторил он.
В дверях стояли обе мамы и плакали.
Глава 39. Возвращение
В колледж он вернулся через год. С палочкой, прихрамывая, но сам.
Преподаватели встречали его аплодисментами. Студенты смотрели с уважением.
Анфиса при встрече скривилась и отвернулась.
– Зря старалась, – шепнула ей Василиса, проходя мимо.
Та промолчала.
Глава 40. Прощай, футбол
Тренер звонил, звал обратно. Но Миша отказался.
– Не могу, – сказал он Василисе. – Боюсь.
– Чего?
– Упасть. Сломаться снова. Не выдержать.
– Понимаю.
– Я лучше буду просто жить. С тобой.
– А чем займешься?
– В аптеке буду работать. Фармацевтом. Учиться дальше пойду.
– Правильно.
Они сидели на его балконе, смотрели на закат. Василиса положила голову ему на плечо.
– Всё хорошо, – сказала она.
– Да, – кивнул он. – Теперь всё хорошо.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ: СЧАСТЬЕ (20 лет и дальше)
Глава 41. Выпускной
Колледж они закончили вместе. Красный диплом у Василисы, синий – у Миши. Но оба – с отличием в душе.
Выпускной отмечали во дворе. Накрыли столы, позвали соседей. Папа Сергей жарил шашлык, мамы носили салаты.
Миша ходил без палочки, только чуть прихрамывал.
– Речь! Речь! – закричали соседи.
Миша встал, откашлялся.
– Я хочу сказать спасибо. Маме – что не бросила, вытащила меня из того горя. Второй маме – Евгении Витальевне – что стала родной. Бате Серёже – что научил мужиком быть. И… – он запнулся. – И Василисе. Которая с пяти лет со мной. Которая не дала мне умереть. Которая заставила встать. Ты – моя жизнь.
Василиса плакала. Все плакали.
– Горько! – закричал кто-то.
Они поцеловались под аплодисменты.
Глава 42. Предложение
Через месяц после выпускного Миша позвал Василису на крышу. Ту самую, где они сидели когда-то подростками.
– Помнишь? – спросил он.
– Помню.
– Ты тогда сказала, что любишь.
– А ты сказал, что я твоя.
– Я не ошибся.
Он достал из кармана коробочку. Простое серебряное кольцо.
– Василиса, ты выйдешь за меня?
Она смотрела на кольцо, на него, на закат за его спиной.
– Глупый, – улыбнулась она. – Конечно, да. Я давно уже твоя.
Он надел кольцо ей на палец. Поцеловал.
Внизу, в квартире 23, Евгения Витальевна выглянула в окно, увидела их силуэты на крыше и улыбнулась.
– Свершилось, – сказала она мужу.
– Что? – не понял тот.
– Внуки скоро будут.
Глава 43. Свадьба
Свадьбу играли во дворе. Зачем ресторан, если есть родной двор, где прошло детство?
Столы поставили между домами 20 и 21. Соседи вынесли табуретки, кто-то принес магнитофон. Папа Сергей был тамадой.
Миша был в строгом костюме, Василиса – в простом белом платье, с ромашками в волосах.
– Горько! – кричали все.
Они целовались, а над ними светились окна их квартир – квартиры 23 и квартиры 24.
Татьяна Степановна танцевала с Сергеем Анатольевичем. Евгения Витальевна подпевала магнитофону.
– Хорошо-то как, – вздыхали старушки на лавочке. – Прям как в кино.
Глава 44. Первая квартира
Жить решили у Миши. Точнее, у них. Объединили две квартиры? Нет, остались в двадцать первом доме, а у Василисиных родителей теперь были отдельные хоромы.
Ремонт делали вместе. Миша снова взял в руки папины инструменты. Теперь он чинил уже не игрушки, а свою семейную жизнь.
Василиса красила стены, вешала шторы, раскладывала вещи.
– Смотри, – показала она на окно. – Теперь наше окно напротив их окна.
– Круговорот в природе, – улыбнулся Миша.
– Теперь мы будем им сигналы подавать.
– Какие?
– Например, «идите в гости».
Глава 45. Работа
Миша устроился в аптеку фармацевтом. Работа ему нравилась – спокойная, размеренная. Люди приходили, спрашивали лекарства, он советовал.
Василиса пошла в поликлинику медсестрой. Хотела дальше учиться, на врача.
– Будешь доктором, – говорил Миша. – А я тебе буду лекарства поставлять.
– Сговор у нас, – смеялась она. – Криминальный.
– Любовный.
Глава 46. Первая размолвка
Конечно, ссорились. Куда без этого.
Однажды Василиса пришла злая: на работе нахамили. Миша, уставший после смены, не проявил должного сочувствия.
– Ты чего такая?
– Ничего.
– Вижу, что не ничего.
– Отстань.
Он отстал. Она обиделась ещё больше. Два дня ходили молча.
На третий день Миша не выдержал. Купил огромный букет ромашек (её любимые) и торт.
– Прости. Я дурак.
– Дурак, – согласилась она. – Но мой.
Помирились.
Глава 47. Родители
Отношения с родителями стали ещё теплее. Татьяна Степановна наконец-то улыбалась по-настоящему. Внуков ждала.
– Мам, не торопи, – смеялась Василиса.
– А я и не тороплю. Я просто мечтаю.
Евгения Витальевна учила невестку печь пироги. Получалось у Василисы не очень, но старалась.
Сергей Анатольевич учил Мишу рыбачить. Сидели на речке с удочками, молчали. Мужики.
Глава 48. Велосипеды
Через год после свадьбы Миша достал с балкона два велосипеда. Тот самый старый «Школьник» Василисы и свой горный, который когда-то купила мама.
– Помнишь, как в детстве? – спросил он.
– Помню. Ты сможешь?
– С тобой смогу.
Они выехали за город. Василиса летела вперед, смеялась, ветер развевал её волосы. Миша ехал сзади, чуть прихрамывая при ходьбе, но на велосипеде это было не заметно.
Он догнал её, поравнялся. Взялись за руки и так ехали какое-то время.
– Счастлива? – спросил он.
– Очень.
– Я тоже.
Глава 49. Важный разговор
Однажды вечером, лёжа на диване, Василиса спросила:
– Миш, ты не жалеешь?
– О чём?
– Что всё так вышло. Что футбола нет. Что ноги…
Он помолчал.
– Нет. Не жалею.
– Правда?
– Правда. Знаешь, я тогда, после аварии, понял одну вещь. Футбол – это игра. А ты – жизнь. Я лучше проживу жизнь с тобой, чем буду играть в игры без тебя.
Она прижалась к нему.
– Я тебя люблю.
– И я тебя.
Глава 50. Соседи
Анфиса иногда встречалась им в городе. Она похудела, стала мрачнее. Работала в какой-то коммерческой фирме, не по специальности.
При встрече отворачивалась или делала вид, что не замечает.
– Зря ты с ней, – говорили подруги Василисе. – Поздоровалась бы.
– А зачем? – пожимала та плечами. – Она нам ничего плохого не сделала. Просто чужая.
Глава 51. Первая новость
Однажды Василиса пришла из поликлиники и загадочно улыбалась.
– Чего ты? – спросил Миша.
– Сюрприз.
– Какой?
– Ты скоро станешь папой.
Он замер. Потом подхватил её на руки и закружил по комнате.
– Осторожно! – закричала она. – Уронишь!
– Никогда не уроню. Ни тебя, ни его. Никогда.
Глава 52. Ожидание
Беременность проходила легко. Василиса носила живот, как кораблик – гордо и осторожно.
Миша сдувал с неё пылинки. Носил сумки, делал массаж ступней (теперь уже ей), читал вслух книжки про воспитание детей.
– Сын будет, – говорил он.
– А если дочь?
– Тоже хорошо. Лишь бы здоровая.
Родители с ума сходили от счастья. Татьяна Степановна связала кучу распашонок. Евгения Витальевна закупила приданого на год вперёд.
Глава 53. Роды
Ночью, когда начались схватки, Миша вёз её в роддом. Сам сидел за рулем, трясущимися руками.
– Всё хорошо, – говорила Василиса между схватками. – Не бойся.
– Я не боюсь.
– Врёшь.
– Немного.
Он ждал в коридоре шесть часов. Снова шесть часов, как тогда, в больнице. Только теперь это было счастливое ожидание.
Вышла медсестра:
– Поздравляю, папа. У вас дочь.
– Дочь? – переспросил он. – Здорова?
– Здорова. И мама здорова.
Он сел на стул и разрыдался. Медсестра растерялась:
– Вы чего?
– Счастье, – ответил он. – Это счастье.
Глава 54. Аня
Дочку назвали Аней. В честь бабушки? Нет, просто красивое имя.
Маленькая, светловолосая, с папиными серыми глазами.
Миша не отходил от кроватки. Смотрел на неё часами.
– Твоя копия, – говорила Василиса.
– Нет, твоя. Вон, веснушки.
– Маленькие ещё. Потом проявятся.
Они спорили, улыбались, целовали крошечные пальчики.
Глава 55. Крестины
Крестили Аню в местной церквушке. Крестными стали, конечно, родители с обеих сторон – дедушки и бабушки.
Священник, узнав историю семьи, прослезился.
– Редкая любовь, – сказал он. – Бог вас хранил.
После крестин – снова столы во дворе. Соседи уже привыкли, что семья из двадцатого и двадцать первого дома всегда празднует вместе.
– Растет смена! – гудел папа Сергей. – Теперь за вами, молодые, внуки!
Глава 56. Первый зуб
Аня росла. Первый зуб, первое слово, первый шаг.
Миша учил её ходить, держа за руки. Теперь он знал цену каждому шагу.
– Давай, доча, иди ко мне!
Аня топала, смеялась, падала на попу. Миша подхватывал.
– Осторожнее, – волновалась Василиса.
– Ничего, – улыбался Миша. – Упала – встанет. Мы с тобой знаем, что падать не страшно. Страшно – не встать.
Глава 57. Тот самый зефир
Когда Ане исполнилось три, она нашла в маминой шкатулке старую фотографию.
– Мама, кто это? – показала на маленького мальчика.
– Это папа. Маленький.
– А это? – на девочку.
– Это я.
– А что вы делаете?
Василиса улыбнулась:
– Папа только приехал в наш двор. Грустный был. А я дала ему зефир.
– Зачем?
– Чтобы он не грустил. И мы подружились.
– И поженились?
– И поженились.
Аня задумалась:
– А зефир вкусный?
– Очень.
– Хочу зефир.
Миша, который стоял в дверях, рассмеялся:
– Будет тебе зефир. Куплю целую коробку.
Глава 58. Школа для Ани
Аня пошла в ту же школу, что и они. В первый класс. С теми же бантами, с тем же букетом.
Миша вел её за руку. Василиса шла рядом.
– Помнишь наш первый класс? – спросила она.
– Помню. Ты ревела, что нас рассадить хотят.
– А ты сказал: «Не пойду».
– И не пошел.
Аня смотрела на родителей и ничего не понимала.
– Вы чего?
– Вспоминаем, – улыбнулась Василиса. – Иди, дочка. Учись.
Глава 59. Вечер на крыше
Иногда, когда Аня засыпала у бабушки, они поднимались на крышу. Ту самую.
Сидели, смотрели на звезды, на огни города.
– Миш, – спросила как-то Василиса. – А если бы можно было вернуться назад, что бы ты изменил?
– Ничего.
– Совсем?
– Совсем. Даже аварию.
– Почему?
– Потому что без неё я бы не понял, как сильно тебя люблю. Не узнал бы, на что ты способна. Не научился бы ценить каждый день.
Она положила голову ему на плечо.
– Я тоже ничего не хочу менять.
– Кроме разве что…
– Чего?
– Чтобы твой зефир всегда был в кармане. На всякий случай.
Она засмеялась:
– Дурак.
– Твой дурак.
Глава 60. Старость
Годы шли. Аня выросла, окончила школу, поступила в университет. Тоже в медицинский. Традиция.
Миша всё так же работал в аптеке. Василиса стала заведующей отделением в поликлинике.
Они старели вместе. У Миши появилась седина, у Василисы – морщинки у глаз.
– Ты всё такая же красивая, – говорил он.
– Врёшь.
– Нет, правда. Для меня – да.
По вечерам они сидели на той же кухне, в квартире 24, и смотрели в окно напротив. Там, в квартире 23, теперь жила Аня с мужем.
Иногда в окне появлялся маленький силуэт – внук, которого назвали Степаном, в честь деда.
И тогда Миша брал фломастер, рисовал на листе бумаги футбольный мяч и прилеплял к стеклу.
Через минуту в окне напротив появлялась ответная картинка – сердечко.
Язык двух окон не умирал. Он передавался по наследству.
ЭПИЛОГ
В городе Лос-Сион, в двух старых четырехэтажках, до сих пор горит свет в окнах на третьем этаже.
В доме номер 20, в квартире 23, живет молодая семья. У них маленький мальчик, Степан, который любит футбол и часто машет рукой в окно.
В доме номер 21, в квартире 24, живут пожилые люди. Он чуть хромает, она всё ещё светловолосая, с веснушками.
По вечерам они выходят во двор, садятся на ту самую лавочку, где когда-то началась их история.
– Помнишь? – спрашивает она.
– Всё помню, – отвечает он.
И берет её за руку. Ту самую, в которую когда-то вложил свою жизнь.
Десять месяцев разницы – это не расстояние. Это всего лишь время, которое потребовалось, чтобы их души встретились.
И они встретились. И остались вместе.
Навсегда.
