Цитаты из книги «Тропик Козерога», страница 25

Правда заключена в неотвратимости конца, не ведающего жалости и сожалений. Мы можем знать правду и принимать ее, а можем от нее отвернуться и никогда больше не рождаться и не умирать. Таким образом мы обеспечим себе вечную жизнь со знаком минус, туго набитую или же рассеяную, фрагментарную, как атом. Если и дальше идти этим путем, то даже атомистическая вечность скатится в ничто, а вселенная рассыплется в прах.

Если жена снова залетит, это серьезно, хотя гораздо важнее, чтобы с утра у нас на столе был свежий кофе и бекон с яичницей. Я могу смириться с абортами и разбитыми мечтами, но человеку не прожить без еды, и я настаиваю на том, чтобы пища была вкусной и выглядела аппетитно.

Ничего не переделаешь, не изменив душу.

Мы были в самом горлышке бутылки, она и я, как говорится, но горлышко было отбито, а сама бутылка существовала только в воображении

Жизнь была непрерывным черным соитием у прочно стоящего столба бессоницы

Мы заключены в могиле и в чреве любви, ночь заполняет наши внутренности, и звезды мерцают над черным бездонным озером

Бывают времена, когда нужно порвать с друзьями, чтобы уяснить себе смысл дружбы. Это может прозвучать странно, но открытие этой книги было равнозначно для меня обнаружению оружия или орудия, с помощью которого я мог отбиваться от всех друзей, которые меня окружали, но уже ничего не значили. Книга стала моим другом, ибо показала мне, что я не нуждаюсь в друзьях. Она дала мне отвагу бороться в одиночку и научила меня дорожить одиночеством. Книгу я так и не понял, бывали минуты, когда мне казалось, будто вот-вот пойму, но все-таки по-настоящему не понял. Мне было важнее не понять. Держа книгу в руках, читая из нее вслух друзьям, задавая им вопросы, давая им пояснения, я очень хорошо понял, что у меня нет друзей, что в мире я один. Ни я сам, ни мои друзья не понимали смысла слов, из чего я очень четко уяснил себе одну вещь: не понимать можно по-разному, и разница в непонимании одного человека и другого есть твердь куда более прочная, чем даже разница в понимании. Рухнуло все, что мне раньше казалось понятным, и я остался с чистой таблицей в руках. Друзья же мои еще надежней укрепились в окопчике понимания, который отрыли для себя. Они мирно упокоились на маленьком ложе понимания, чтобы стать полезными гражданами мира. Я пожалел их и вскорости расстался по одному со всеми, без малейшего раскаяния

Cтою по колено в лаве, глаза застилает сперма

Я – горилла, ощущающая рост крыльев, испытывающая головокружение в центре атласной пустоты; вечер разрастается, словно электрическое растение, выпускающее раскаленные добела бутоны в бархатно черное пространство. Я – черное пространство ночи, в котором с болью лопаются бутоны, морская звезда, плывущая по мерзлой лунной росе. Я микроб нового безумия, вразумительно изъясняющийся уродец, рыдание, застрявшее, как заноза, в нежной мякоти души. Я танцую во всех отношениях нормальный и очаровательный танец ангельской гориллы. А вот мои братья и сестры, они ненормальны и далеко им до ангелов. Мы танцуем в полости чаши небытия. Мы из одной плоти, но далеки друг от друга, как звезды.

Кто из-за слишком большой любви, которая в конце концов чудовищна, погибает от горя, тот снова рождается, чтобы уже не знать ни любви, ни ненависти, а просто радоваться жизни