Читать книгу: «Переступив черту», страница 2

Глава 2

Сидя на заднем сидении частного такси, Ольга бездумно вглядывалась в, проплывающие за мокрыми окнами машины, ярко освещённые витрины.

Потом машина свернула в тёмный переулок, и рассматривать за окном стало совершенно нечего.

– А почему мы тут свернули? Так короче, да?

Таксист ничего не ответил. И, вообще, как-то странно он себя вёл, этот таксист.

Не подозрительно, а именно странно. Поминутно дёргал головой, то к правому плечу её совсем наклонит, то рукою ухо потрёт с каким-то даже остервенением…

Машина вырвалась, наконец-таки, из темноты вновь на ярко освещённую улицу и Ольга, забыв о странностях таксиста, вновь прильнула к окну.

– Через три дома остановите! – проговорила она, открывая сумочку для расчёта. – Возле третьего…

И, не договорив, остолбенело уставилась в раскрытую сумочку.

В сумочке лежали очки. Те самые. Или очень на них похожие.

Ольга взяла очки, и тут снова её внимание привлёк таксист. Он вдруг изо всей силы принялся хлопать себя ладонью по правому уху.

Псих, что ли?

И Ольга вновь решилась. Она быстро нацепила очки (знакомо полыхнуло вокруг ярким светом), и взглянула на таксиста теперь уже сквозь странные эти стёкла.

Таксист не изменился совершенно. Как был плотным лысоватым дядькой средних лет, таковым и остался. Вот только в голове у него (в районе правого уха) наблюдалось большое алое пятно. И оно, пятно это, ко всему прочему, ещё и медленно пульсировало…

– У вас ухо болит? – наконец-таки догадалась Ольга. – Сильно болит?

– Зверски! – промычал таксист, притормаживая возле указанного дома. – Прямо хоть на стенку лезь! Может у вас, девушка, в сумочке что-нибудь такое есть… болеутоляющее? Анальгин там… или ещё чего…

Но Ольга его уже не слушала. Как зачарованная смотрела она на это, медленно пульсирующее пятно… нет, не на пятно даже, а на то, как вокруг алого пятна прямо на глазах образовывалась некая тонкая зелёная линия. Ещё мгновение – и линия сомкнулась…

И пятно сразу же перестало пульсировать.

– Полегчало! – с облегчением и одновременно с некой даже опаской проговорил таксист, осторожно трогая ухо рукой. – Надолго ли?!

По-прежнему не слушая его, Ольга всё смотрела и смотрела, как зелёная удавка сжимает алое пятно, как постепенно это пятно съёживается, уменьшается в размерах. Вот оно уже почти совсем исчезло, вот оно исчезло уже без всякого «почти». А потом, вслед за алым пятном, исчезло и маленькое зелёное пятнышко… то, что осталось от зелёной этой «удавки»…

– А как теперь? – осведомилась Ольга, снимая очки. – Не болит?

Повернув голову, таксист посмотрел на Ольгу странным каким-то взглядом: то ли благодарным, то ли испуганным.

– Не болит! – с трудом выдавил он из себя. – Совсем не болит! Как вы это сделали?

Ольга неопределённо пожала плечами и достала из сумочки кошелёк, одновременно опуская туда странные эти очки.

– Сколько с меня?

– Нисколько! – таксист по-прежнему не сводил с Ольги странного своего взгляда. – Спасибо вам!

– Это вам спасибо!

Ольга вылезла из машины и, раскрыв зонтик, быстро зашагала к подъезду.

– Подождите!

Ольга обернулась. Таксист, покинув машину, неуклюжей рысцой бежал в её сторону. В руке у него были деньги… довольно много денег…

– Да не надо мне платить! – даже возмутилась Ольга. – Я же просто…

И замолчала, глядя в лицо таксиста.

Взрослый солидный мужчина плакал. Вернее, не то чтобы плакал, просто слёзы бежали у него из глаз, как бы сами по себе бежали, перемешиваясь с каплями дождя…

– Что, ухо? – встревожено спросила Ольга, вновь раскрывая сумочку. – Опять?

Таксист отрицательно мотнул головой.

– Дочка у меня! – проговорил он хрипло и почти невнятно. – Десять лет ей…

Он замолчал, умоляюще глядя на Ольгу, и та, наконец, всё поняла.

– Что с дочкой?

– Лейкоз у неё… Тяжёлая форма…

В глазах у таксиста была такая мольба и такая вера в чудо, что Ольга невольно отвела взгляд.

– Предлагают лечение в Германии, – торопливо заговорил таксист, словно опасаясь, что Ольга сейчас повернётся и уйдёт. – Но за это надо платить, а мы… нам таких денег вовек не собрать! Я ведь доцент, преподаю в университете… а по ночам извозом вот пытаюсь заняться. Только конкуренция огромная, много не заработаешь… а дочка, ей врачи больше чем полгода, вообще, не дают…

Он замолчал, продолжая умоляюще смотреть на Ольгу.

– Я ведь не врач, – растерянно проговорила Ольга, – я… поймите меня правильно! Я вам сочувствую, очень даже сочувствую, но я ведь…

Плечи таксиста как-то сразу поникли. Он вздохнул, повернулся и, сгорбившись, медленно побрёл назад, к машине.

– Я даже не знаю, что это такое, лейкоз! – отчаянно закричала Ольга ему в спину. – Слышала, что есть такое что-то… и всё! Как я смогу вылечить то, чего даже не знаю?!

А таксист уже садился в машину.

– Ладно, поехали! – закричала Ольга, вновь бросаясь к машине и тщетно пытаясь на бегу закрыть непослушный свой зонтик. – Далеко хоть ехать?

* * *

Худенькая, наголо остриженная девочка лежала в кровати, и в больших глазах ребёнка было что-то совсем даже не детское. Девочка понимала и свою обречённость, и бессилие родителей хоть чем-то помочь ей, и безмерное их отчаянье от собственного своего бессилия…

Она всё-всё понимала, эта, не по годам мудрая девочка…

– Привет! – сказала Ольга, неловко присаживаясь на самый краешек кровати. – Тебя как зовут?

– Лена, – проговорила девочка тихо, еле слышно. – А вас?

– А меня – Оля!

Ольга ободряюще улыбнулась девочке и та тоже невесело улыбнулась ей в ответ.

– А по отчеству как? – спросила девочка Лена. – Взрослых надо всегда по имени-отчеству называть.

– Вот ещё! – как можно более бодро проговорила Ольга, рассеянно осматриваясь вокруг (впрочем, смотреть тут было абсолютно не на что: маленькая комнатка весьма небогатой квартиры). – Рано мне ещё по имени-отчеству называться! Зови меня просто… просто, Ольгой. А я тебя Леной звать буду. Или нет, лучше – Леночкой. Договорились?

Девочка кивнула утвердительно. Потом она протянула руку и несмело дотронулась тоненькими своими пальчиками до Ольгиной ладони.

– Вы хотите помочь мне, да?

Теперь уже Ольга кивнула ей и, отвернувшись в сторону, быстренько вытерла ладонью глаза, ставшие подозрительно влажными.

– Я тебе помогу! – поспешно проговорила она, вытаскивая из сумочки очки. – Я тебе обязательно помогу! Обязательно!

Скрипнули двери. Ольга обернулась и увидела позади себя женщину. Это была мать девочки, Ольга мельком заметила её ещё в прихожей, и уже там они как-то сразу не показались друг другу. Какая-то взаимная антипатия у них сразу же возникла, если не сказать большего…

– Я не помешаю? – спросила женщина хмуро и с каким-то даже вызовом. – Ничего, если я тут постою?

Ольга нахмурилась и вновь спрятала очки в сумочку. Девочка Леночка с тревогой посмотрела на Ольгу, потом перевела взгляд на мать.

– Лучше вы там постойте! – сказала Ольга, улыбаясь и стараясь говорить как можно более спокойно, даже приветливо. – С той стороны. Вы мне и в самом деле будете немного мешать!

– Вот как?! – женщина тоже улыбнулась, но улыбка у неё вышла язвительной, недоброй какой-то. – И чем же, интересно, я буду вам так мешать?!

– Мария! – послышался снаружи напряжённый голос доцента-таксиста. – Выйди сюда!

– Зачем?!

– Выйди, я сказал!

Женщина вышла, окинув напоследок Ольгу уничтожающим прямо-таки взглядом. Ольга ответила ей почти таким же, потом, когда за женщиной захлопнулась дверь, она вздохнула и вновь повернулась в сторону девочки Леночки.

– Не понравилась я твоей маме!

– Вы её простите, – проговорила девочка негромко. – Она, вообще-то, хорошая. И приветливая! Это она из-за меня такой стала… понимаете?

– Понимаю! – Ольга улыбнулась девочке и вторично вытащила очки из сумочки. – Да не переживай ты так, видишь – я ни капельки даже не обиделась!

– Понимаете, мама не верит во всех этих народных целительниц, она их шарлатанками называет! – шёпотом сообщила Ольге девочка. – А папа то одну привезёт, то другую. Позавчера шептуху какую-то привёз… она – то пошепчет, то водой вокруг себя сбрызнет. Полчаса пошептала – пятьдесят долларов за это взяла…

Девочка замолчала и как-то очень по-взрослому вздохнула.

– А вы что, тоже шептать будете?

– Нет, я шептать не буду! – сказала Ольга, торопливо надевая очки. – И водой тоже не буду брызгать, это я тебе обещаю! А теперь ложись так, чтоб тебе было удобно, закрой глаза и не шевелись! Хорошо?

– Хорошо! – тихо, еле слышно проговорила девочка. – Не буду шевелиться!

– И глаза не открывай! Ни в коем случае не открывай глаза!

Она встала и сдёрнула с девочки одеяло.

В ярко освещённой комнате хрупкое тельце девочки выглядело теперь сплошным пульсирующим пятном. Вернее, почти сплошным, ибо это было, скорее, не пятно даже, а некое сложное переплетение превеликого множества толстых и тонких алых нитей… пульсирующих нитей…

И никаких следов спасительной зелёной линии! Хотя, нет… вот же она, появилась, тоненькая, еле заметная…

– Давай же, давай! – прошептала Ольга, и тоненькая зелёная ниточка стала едва заметно утолщаться – Давай же, ну!

Зелёная нить сжимала алое зло, но это давалось ей ох как нелегко. Зло пыталось вырваться из окружения… оно вдруг с удвоенной силой принялась пульсировать…

– Больно! – тоненьким голоском вскрикнула вдруг девочка. – Мне больно!

– Я знаю, что больно! Потерпи, маленькая моя! Потерпи! Немного уже осталось!

Девочка стонала, сквозь крепко сжатые зубы, её худенькое тельце билась в жесточайших судорогах, но она больше не кричала. И глаз не открывала, наоборот, ещё крепче их зажмурила.

А Ольга уловила вдруг торопливое шлёпанье босых ног по коридору… всё ближе, ближе! Шум борьбы, потом дверь затряслась под чьим-то неистовым напором.

Ясно было, что мать девочки пытается ворваться в комнату, а отец её изо всех сил удерживает…

– Не впускай её сюда, такую твою мать! – рявкнула Ольга, даже не оборачиваясь в сторону двери. – Попробуй только впустить!

Зелёная нить теперь надёжно сжимало алое зло… оно было совсем уже крошечным, это зло, с кулак, не больше… оно больше уже не пыталось вырваться…

А девочка всё продолжала и продолжала стонать.

– Потерпи, маленькая! Ещё чуть потерпи! Совсем немного осталось!

Всё! Алого пятна больше не наблюдалось, зелёная точка тоже постепенно таяла, исчезала… вот она исчезла совсем…

Теперь, кажется, действительно всё!

Ольга сняла очки. С тревогой взглянула на девочку.

– Как ты?!

– Хорошо! – прошептала девочка, счастливо улыбаясь. – Правда, хорошо! И ничего не болит, совсем ничего!

– Маленькая ты моя!

И тут Ольга расплакалась. Даже не расплакалась, разрыдалась навзрыд, бессильно опустившись на пол. Девочка, соскользнув с кровати, обняла её тоненькими своими ручонками, а оба родителя, молчаливо застыв в дверном проёме, потрясённо смотрели на них во все глаза…

* * *

Когда Ольга выбралась, наконец-таки, из такси, таксист-доцент тоже вылез из машины вслед за ней. Дождь уже почти прекратился, но вокруг по-прежнему было очень мокро и очень неуютно. И очень темно к тому же…

– Может, всё-таки возьмёте деньги? – нерешительно проговорил таксист.