Читать книгу: «Босс, это не измена»

Глава 1.

Голова раскалывается на тысячи мелких осколков, когда невидимые фиксики, пытаются починить ее после бутылки коньяка, выжратого накануне. Во рту образовалась чилийская пустыня и язык, словно юркая саламандра, шныряет в поисках хоть капли влаги.

Меня мучает жуткий сушняк.

Господи, и сколько же я вчера выпил? И главное зачем?

Нужно найти силы и выбраться с кровати: выпить аспирина или рассола. А лучше и того и другого.

Я пошевелился, и головная боль усилилась.

Кое-как соскреб с себя с постели и пошатываясь, вразвалочку, отправился на кухню.

Там моя жена. Там мое спасение.

Подхожу к столовой и застываю в дверном проеме. Прислоняюсь к лутку и смотрю за женой исподтишка.

Катя колдует над плитой и напевает песенку. Крутит сочным задом, не замечая меня, наблюдающего за ней.

Вот кому хорошо с утра - позавидуешь!

Если бы не головная боль, нагнул бы ее прямо над разделочным столом и выебал, пока она не ожидает нападения.

Сучка! Опять вчера мне отказала. Сославшись на то, что несет от меня перегаром и трахаться с алкашом она не станет.

Ишь какая вредная стала.

А я может очень хотел, несмотря на, то, что был пьян в стельку. И свой мужнин долг выполнил бы на высший разряд. Алкоголь для здорового мужика все равно что виагра.

На жене короткий топ и шортики.

Чудо, как хороша!

Мысленно примеряюсь: как подойду к ней, рывком стяну шорты и вгоню член по самые яйца. Но тут в мозгу что-то взрывается и калейдоскопом вертятся страшные картины. Шокирующие.

И холодный пот градом прошибает меня.

Частная баня. Мой напарник и…моя секретарша. С нами. Двумя.

Чёрт! Я кажись вчера трахнул свою секретаршу в парилке!

Блядь, так еще и не один, а с другом!

Парно. По-разному.

Потом по очереди. Спереди и сзади.

Потом орально, вагинально и… анально!

Ебать копать! Выходит, я изменил своей Катерине!?

Ну и сука же я.

Козел похотливый.

И что теперь? Как быть? Покаяться с порога?

Простит жена меня?

А если не простит, мне страшно даже думать, развод попросит?

Швырнет мне в рожу обручальное кольцо?

Детей, котов, собак - всех заберет и убежит из дома?

Ну нет! Я не готов вдруг резко стать холостяком.

А, стоп! Чего я испугался? Никто же не видел и не сдаст меня.

Андрюха, будь неладен озабоченный друган, что в оргию меня вмешал – Котеночку не скажет. А Вера Павловна себе не враг - смолчит. Ну или премию позднее спросит.

Ну ясно дело – я отверчусь!

Икаю неприлично, громко, чем выдаю присутствие своей жене.

Катюша резко замолкает. Оборачивается и с вызовом смотрит на меня.

- Ну наконец то встал, пьянчуга! А что безрадостно, твоё лицо? - стебет супруга откровенно.

- А дети наши где? – я прохожу на кухню и наливаю большой стакан воды. – Собака? Кошки? – и залпом выпиваю.

— Как где? — Гулять ушли. Барбоса с собой взяли, — сверлит меня взглядом и слизывает с половника сок. — Котята спят.

Вот заебись - подарок. Чтоб дома никого, лишь двое нас. Только одна беда, хуй мой-то не стоит. Еще и голова болит.

- Дай мне таблетку аспирина, Катерина, — я плюхаюсь на стул. Смотрю с укором на жену. — И не бухти. Не зли меня. И так башка трещит, и жажда мучит.

Еще хочу добавить: совесть, но не решаюсь так вот сразу, с порога об измене объявить. Да и какой дурак признается в супружеской измене, если от жены не собирался уходить?

Супруга ухмыляется, довольная что получил за вечер пьянства я сполна. Лекарство мне дает, как заботливая медсестра. Варит кофе и смотрит с сочувствием, ласково, пока я кратко ей рассказываю события встречи с другом накануне.

А память подкидывает мне жаркие картинки. На всякий случай, думаю, что скажет, если вдруг признался ночью, что изменил.

- Скажи, мне Катерина, если узнаешь, что изменил тебе, простишь?

Лицо жены вытягивается. А рука с половником повисает в воздухе.

И тут я думаю, ну не дебил?

А если за одни слова мне по лбу пизданет?

Конечно, я сильнее и дальше бить себя не дам.

- Романов, ты долго вчера парился? А выпил сколько? Ты вообще то думаешь, что мелешь? – смотрит подозрительно.

- Катюша, ты права. Херню мелю. Какая к черту тут измена? Я же тебя люблю, - и я тянусь руками под халат супруге. – Давай по-быстрому. Прям тут, пока собака и дети не вернулись.

Но Катя взбрыкивает и отступает.

- Не смей меня касаться. Ты провинился. Я тебя вчера ждала, а ты напился.

- Напился. Ну и что? – я начинаю заводится. – С кем не бывает? Я иногда имею право отдохнуть!

Башка прошла и ум становится ясней. А с ним и Катька моя злей. Я вижу жалости в ее глазах все меньше. Сочувствия на грош.

- Ну вот и я хочу на отдых. Без твоей ебли, без животных и детей, — и скидывает фартук на спинку стула, и говорит: — Ну раз ты дома, покорми себя. Вернутся дети — и их тоже. А я пока схожу на фитнес, в парикмахерскую и в магазин, — и, развернувшись, пулей вылетает из столовой.

Ну что ж, все к лучшему сложилось. Измена не считается, если не пойман в ней, не уличен и не доказана она. Но завтра с секретарши все же я спрошу. Что было между нами и как теперь смотреть в ее глаза.

Глава 2.

За некоторое время до события…

Утро только начинало вступать в свои права. Сквозь щель в шторах пробился первый робкий луч розоватого рассвета, окрашивая спальню в мягкие тона. Но мне было совершенно не до романтики пробуждающегося дня. Я проснулся резко, словно от толчка, ведомый самым первобытным и настойчивым желанием. Тело гудело от напряжения, а в паху пульсировал болезненно-твердый, стабильный стояк, настойчиво требующий сладкую вагину.

Я вслепую пошарил ладонью по смятой постели и тут же наткнулся на горячее бархатистое бедро жены. Катюня спала, сладко посапывая, и рефлекторно прижалась ко мне своим сочным, округлым задом. Идеальная картина, если бы не одно существенное «но». На ней снова были эти проклятые «противозачаточные» трусы - широкие, плотные, из той категории белья, что напрочь убивает любую страсть.

Какая разница, что где-то там по краям пришито кружево, если они работают как глухая броня? Я прекрасно знал этот сценарий: начни я сейчас возиться, пытаясь их стянуть, Катя тут же разлепит глаза, недовольно зыркнет на меня, пошлет куда подальше, а сама демонстративно сбежит.

Но моему изголодавшемуся организму было глубоко плевать на фасоны женского белья - от одного только вида этой аппетитной тугой попы возбуждение взлетело до небес. К тому же этот стояк был не просто утренней физиологией, а результатом затяжной блокады. Жена своими постоянными отказами довела меня до состояния натянутой струны, только усугубляя ситуацию.

Вчера мне, сучка, снова отказала.

Сказала, что сильно голова болит.

Позавчера, как помню, у нее тянул живот.

Неделю прошлую всю, дочка насморком болела. Нам было не до сна, не то, чтобы сексом заниматься.

В квартире творился невыносимый пиздец. Куда ни сунься - везде искры летят. То мать мне мозги чайной ложкой выедает, то жена в ответ пилит. От этого бесконечного женского террора у меня на нервной почве чуть импотенция не случилась.

В итоге, чтобы окончательно не озвереть, не свихнуться и не начать кидаться на людей, я прикрылся жутким завалом на работе и тупо сбежал из дома на три дня. Лишь бы в тишине посидеть и не слушать этот нескончаемый бабский треп.

Я раздраженно откинул в сторону тяжелое одеяло. Лежу и просто любуюсь. Катюшка спит так сладко, так безмятежно. «Спи, моя родная, - проносится в голове. - Спи подольше и позволь мужу немного сбросить это дикое напряжение».

Действовать нужно решительно.

Я аккуратно, но уверенно спустил вниз ткань ее белья, одновременно задирая ночную сорочку выше. Придвинулся вплотную, чувствуя кожей ее жар, и не сдержал тихого, протяжного стона.

Сквозь сон супруга отреагировала почти инстинктивно: призывно выставила попу, потерлась ею о мою твердость, а затем вдруг попыталась сменить позу, отворачиваясь и пряча от меня самое сокровенное.

- И куда это мы сбегаем? — хрипло прошептал я.

Крепко и властно перехватив ее за бедра, я не дал ей отстраниться и скользнул пальцами к лобку. Нащупал влажную, отзывчивую киску, сделал несколько дразнящих круговых движений и спустился ниже. Один палец, затем второй мягко проникли в дырочку.

- Отстань, Романов... - она недовольно поелозила на моих пальцах и сонно проворчала: — Я не хочу... я спать хочу.

- О нет, Катюня, дорогая. Зато намерен я любить тебя сейчас, - жарко шепнул ей прямо на ухо, легонько мочку прикусив.

Жена снова попыталась увернуться. Она толкнулась задом, упираясь прямо мне в лобок, совершенно не осознавая, что этим движением сносит мне крышу окончательно. Она сопротивлялась, но тело ее уже отзывалось, как у течной кошки.

Терпеть больше не было сил. Я вытащил пальцы, свободной рукой ловко подцепил ее бедро и одним резким движением заменил их на член. Я ворвался глубоко, сминая ее сонное сопротивление, и из горла сам собой вырвался глухой, звериный рык.

- Пиздец, Катюня, как же охуенно внутри тебя! - выдохнул я, непроизвольно наращивая темп. Я двигался все быстрее, охваченный азартом и вдруг с ужасом осознал: сейчас спущу. Мое долгое воздержание сыграло со мной злую шутку. Еще десяток фрикций, и я просто завершу процесс.

Я замер, стараясь сбить дыхание. Мягко погладил ее грудь, слегка сдавил затвердевшие соски - два лакомых холма.

Катя от удовольствия выгнулась дугой, зажмурила глаза. Я торжествующе понял: она тоже завелась, ей определенно понравилось это утреннее наглое, грубое вторжение. Я начал двигаться осторожно - сначала на самом краю головки, дразня, а затем плавно заходя на всю длину.

- Черт возьми, твоя вагина сладкая, как мед, - прорычал я, делая новый глубокий выпад. Я прижал ее к себе рукой за живот, чтобы чувствовать каждое движение, но уже через пару секунд понял, что окончательно проиграл эту битву с собственным телом.

- Прости, родная... кажется, это предел, - хрипло выдавил я. Понимая, что не выдержу и доли секунды больше, я с глухим стоном резко вышел из нее, орошая горячими толчками ее крестец и свой живот. - Какая же ты все-таки хороша... - пробормотал я, сжимая ее в объятиях и чувствуя, как краска стыда заливает лицо за то, что оказался таким позорным скорострелом.

На несколько секунд в спальне повисла тишина. Катя лежала неподвижно, замерев и не шевелясь, словно переваривая произошедшее. А затем резко подскочила, села на кровати и, уставившись на меня уничтожающим взглядом, принялась отчитывать:

- Ну знаешь ли, Витя! Ты просто ходячее динамо! И зачем, спрашивается, ты меня так раздразнил? Чтобы вот так вот завести на пустом месте и тут же бросить?!

- Да, ты права, - я тоже сел в постели, пытаясь сгладить острые углы, и примирительно, ласково погладил супругу по бедру. - Не смог я продержаться дольше, безумно сильно я тебя хотел. Но, если честно, ты ведь в этом виновата. Сколько сама мне не давала?

- Романов! - угрожающе подалась вперед, злобно зашипев: - На то были объективные причины! И вообще, не так уж редко у нас случается секс. Раз в неделю стабильно я тебе даю!

- Ничего себе заявочка! - тут уж я не выдержал. - И ты считаешь, что это часто? Много?! Да мне, чтобы нормально себя чувствовать, охота как минимум раз в день! А ты вечно выискиваешь какие-то причины для отказа, смотришь на меня так, будто я маньяк-проходимец с улицы, а не твой родной муж!

Катя возмущенно вскочила с койки. Я тут же поднялся следом, полный решимости загладить свою вину. Прикинул что до пробуждения детей уж точно раз в нее войду.

- Так, Катя, сейчас мы вместе идем в душ и там спокойно продлим наш секс.

- Еще чего! Не буду я с тобой снова возиться. Желания никакого нет. Уж лучше я еще посплю, - она демонстративно обошла кровать и направилась купаться, сердито сверкая аппетитным голым задом.

- Иди, иди давай, - плотоядно ухмыльнувшись, бросил ей вдогонку угрозу. - Я тебя прямо там и поимею. Только попробуй закрыться на ключ - клянусь, вынесу дверь!

Катя остановилась, обернулась и, прищурившись, строго погрозила:

- Попробуй только тронуть дверь, Романов. Я тебе вообще больше тогда никогда не дам.

Ну тут уже не выдержал и я обиды, взревел:

- Ты доиграешься, жена! Хочешь, чтобы я на стороне другую нашел?!

- Ой, да пойди найди еще такую! - она задрала выше нос, гордо тряхнула своей гривой и скрылась за дверью.

И ведь права, зараза. Люблю я до безумия эту строптивую козу. Но этот хронический недотрах — просто какая-то болезнь, которая то и дело подкидывает в голову дурные мысли о прелюбодеянии.