Читать книгу: «Неслышные шаги зла»

© Романова Г. В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава 1

Странная женщина смотрела на него совершенно безумными глазами. В них плескалось море невыплаканных слез. И несла такую ерунду, что в какой-то момент ему захотелось заржать на всю редакцию. Он сдержался. Его бы не поняли.

Он был новеньким, совсем молодым сотрудником. Отработал всего два месяца. Неплохо, к слову. За это время выпустил три статьи. Темы были актуальными. Он их преподнес аккуратно, завуалировал истинных виновников всевозможными вопросами к читателям. И те активно отозвались! Хвалили статьи, писали отзывы. Даже форум какой-то создали. Он не читал. Некогда было.

– Рейтинг твоей писанины, малыш, растет как на дрожжах, – ухмыльнулась начальница редакции.

Малышом она его обозвала сразу же, как прочла резюме. Почему? Черт ее знает!

В нем было метр восемьдесят восемь роста, мускулатуры – на троих хватило бы. И несмотря на голубые глаза и белокурые волосы, он выглядел довольно брутально.

– Почему малыш? – спросил Максим на одном из обеденных перерывов свою коллегу Леру Одинцову.

Та энергично таскала из картонной коробки китайскую лапшу с курицей и правила какой-то текст в компьютере. Их столы стояли рядом.

– Хочет тебя, – отозвалась она меланхолично с набитым ртом. – Готовься, будет домогаться.

– Ого, – улыбнулся Максим кисло. – Такое возможно?

– Что конкретно ты имеешь в виду? – Лера откатилась в кресле от стола, оглядела его выразительным взглядом с головы до ног. – Что она захотела тебя с первого взгляда? Или что тети тебя всегда хотят, в принципе?

И он покраснел, как дурак. Тети, может, его и хотели, он просто старался этого не замечать. И не гордился никогда своей привлекательностью. Скорее наоборот. Иногда даже стеснялся.

– Нет, я имел в виду, что ее домогательства возможны? И… – Он прокашлялся, чувствуя себя неуютно под странным оценивающим взглядом Леры. – И как этого избежать? Возможно?

– Вполне, – кивнула Лера. – Просто не ведись на ее провокации, и все.

– К примеру?

– Будет назначать старшим по отделу – отказывайся. Какой ты, на хрен, старший, через два месяца? Все равно потом понизит. Будет звать с собой в командировки в какое-нибудь классное место – заболей. Сто пудов в отеле к тебе в номер будет ломиться. А то и в купе пристанет. Так что тебе лучше заболеть. Оля попрыгает, попрыгает и отстанет. И станешь ты, Максик, простой рабочей лошадкой. Ты ведь здесь за этим?

– Конечно, – покивал он. И запоздало проговорил: – Спасибо, Лера.

Макс трижды потом заболел. Пришлось. Ольга Степановна очень активно его окучивала, зазывая с собой в поездки. И предложение о повышении сделала. Он отказался. Сослался на отсутствие опыта и желания руководить.

– Не за этим я здесь, Ольга Степановна, – покаянно прикладывая руки к груди, бубнил Макс. – Работать хочу. Как вол работать хочу…

Месяца Райской хватило, чтобы понять: Макс Тройский ей не по зубам. И она отстала. Но работой завалила по самые брови. И все противные интервью были его. И скандальные респонденты тоже. Он не роптал. Набирался опыта и зарабатывал деньги.

Тем он себя утешал, всерьез подумывая перевестись куда-нибудь. Ну сил просто не стало опрашивать обиженных жильцов ободранных общежитий или выяснять причины переплаты в их квитанциях.

– Никакого драйва, Лера, – жаловался он коллеге вчера за ужином. – Она меня изводит.

– Терпи, – отозвалась она, вяло пережевывая блюдо из говядины с каким-то мудреным названием.

– Может, мне перевестись куда-нибудь? Зовут.

– Думаешь, будет лучше? – удивилась она невнятно. И отодвинула тарелку. – Редкая гадость – это блюдо… Так о чем я? А! Я в трех изданиях поработала, прежде чем тут оказалась. И скажу тебе откровенно: здесь не самое плохое место. Сейчас Оля устанет от мсти и отцепится. Еще кого-нибудь примет, посимпатичнее. Хотя куда уж…

Макс снова покраснел. Лера ухитрялась как-то так делать ему комплименты, что они звучали из ее уст как порицание. Он не привлекательным себя в такие моменты ощущал. А как раз наоборот – убогим каким-то. Девушка-загадка, н-да…

– Сиди на месте, Максик, – посоветовала Лера и подозвала официанта. – А можно мне порцию вареной картошки и большую котлету?

– Вареной? Картошки? – сразу занервничал официант.

Ресторан был модным, славился изысканными блюдами с еще более изысканными названиями. И вареной картошки в меню точно не было. Тем более котлет! Помилуйте!

– Ладно, расслабьтесь, – улыбнулась Лера одними губами, карие глаза оставались холодными. – Дайте мне вашего риса с чем-то там пряным.

– Будет исполнено, – обрадовался официант и исчез.

– Так о чем я? – нахмурила Лера брови. – Ах да! О твоем бегстве… Рекомендую не торопиться. Кое-что грядет.

– И что же?

– Поговаривают, что наш отдел разделят. Служба городских новостей останется у Оленьки. А криминальные новости возглавлю я. Пойдешь ко мне?

– А домогаться не будешь? – пошутил он с совершенно серьезным видом.

Он мгновенно решил, что не останется под Олиным руководством.

– Смеешься! – вытаращилась на него Лера, фыркнув. – Ты не в моем вкусе, блондин.

Кто был в ее вкусе, Макс не знал. Он никогда не видел Леру ни с кем. Вообще ни с кем. Подруг она не заводила, с ее слов. Очень хлопотно и обременительно. Парня у нее не было.

– Погиб, – было коротким ответом, когда Максим попытался пристать с расспросами.

И вот – случилось! Ближе к осени их отдел расформировали именно так, как и предсказывала Лера. Городские новости отошли под начало Ольги Степановны. А криминальные новости возглавила Валерия Одинцова.

– Знаю, как нравится тебе эта тема, Лера, – смотрел с отеческой улыбкой на нее главный редактор. – Но работать придется в основном на земле. Ты это знаешь. А вот со штатом негусто у тебя будет. Пока могу пообещать только одну единицу кроме тебя. Есть кто на примете?

– Есть, – ответила Лера и кивнула в сторону Максима.

Он тоже присутствовал при беседе.

– Парень молодой, энергичный. Умеет расположить к себе. Уже был замечен благодаря своим успешным публикациям.

– Отлично, – обрадовался главный редактор и руки потер. – Да, совсем забыл порадовать. Вам будет выделен отдельный кабинет.

– Да? Зачем? – насторожилась сразу Лера.

– Дело в том, дорогая… – сложил пальцы домиком редактор. – Что ваш отдел был сформирован не просто из-за рейтингов или моей прихоти. Он был сформирован в целях повышения качества работы с населением. Вот, к примеру, ситуация: приходит человек в полицию с заявлением на криминальную, как ему кажется, тему. А состава преступления и нет. И возбудиться они не могут. И тогда им на помощь приходят кто? Правильно, журналисты. Которые и выслушают, и помогут, может, даже найдут состав преступления для возбуждения уголовного дела. Вы должны работать с полицией в тесной сцепке, а никак не конкурировать, как это частенько случается.

– Все понятно! – громко фыркнула Лера.

– Именно на таких условиях, Валерия Олеговна, и был создан ваш отдел, – покосился в ее сторону начальник. – И без выкрутасов мне тут!

Лера потом еще полдня бубнила и грозила невидимому противнику кулаком.

– Поверь мне, завалят нас всякими старушками, к которым инопланетяне прилетают каждый вечер. На земле мы работать будем! Как же! Дадут нам!

– Да не кипятись ты так. Время покажет, – попытался хоть как-то утешить ее Максим.

Они активно собирали свои вещи из столов. Выделенный кабинет уже видели. Им понравился: большой, с двумя окнами на запад. Ремонт только неделю как закончился. Мебель поставили новую. И даже диван, и холодильник был. Лера обещала из дома притащить аквариум. Надоел дома. Некогда ухаживать.

– Время покажет, Макс, что это – самая большая месть Оленьки, – бубнила Лера, сгребая канцелярку из ящиков стола. – Будем с тобой с утра до вечера слушать всякий бред…

Та странная женщина, что довела его до истеричного хохота, на который он так и не решился, приходила уже в третий раз. Очередь прежде до нее не доходила. Лера-то оказалась права: перед их кабинетом, как к участковому терапевту, постоянно была очередь. Двигалась она медленно. Макс пытался вникнуть в суть каждой жалобы или просьбы. Случались и глупые, но были и обоснованные. Они с Лерой реагировали. Проверяли. И уже дважды направили жалобщиков в отделение полиции, предварительно созвонившись с участковыми.

Попутно выпускали статьи по темам. Популярность мало-помалу росла. И Лере даже пришлось ехать на местное телевидение и принимать участие в какой-то передаче…

– То есть вы хотите сказать, что человек, которого разыскивал ваш добровольческий спасательный отряд, был похищен маньяком? – повторил вопрос Максим, внимательно выслушав женщину.

И вот, когда он произнес все это вслух, ему и захотелось заржать.

Такие заявления еще к ним не поступали. Были «барабашки», неопознанно шатающийся по подъезду объект, странная пластмассовая птица на ветке, которой – сто процентов – в глаза были вставлены камеры видеонаблюдения. Также были собаки и кошки, которых нарочно разводили, чтобы уничтожать соседей. С этой же целью заводили всяких канареек и щеглов. Но маньяки…

Про маньяков Макс слышал впервые. И чем убедительнее казалась женщина, тем сильнее ему хотелось ржать. Не смеяться. Не хихикать, а именно ржать.

Почему он не ушел из этой газеты? Зачем остался? Купился на новый отдел и интересную работу? Где она – та работа?

– Так, давайте начнем сначала, – мило улыбнулся он женщине, сидевшей сейчас напротив. – Итак, Нина Николаевна, с чего все началось?

Глава 2

– Нинуля, тебе самой обязательно принимать участие в поисках?

Сильная волосатая рука ее любимого мужчины вылезла из-под одеяла и вцепилась пальцами в ее плечо, пытаясь удержать.

– Ты же руководитель, – напомнил ее мужчина. – Можешь отдать распоряжения и спать себе дальше. У тебя выходной день. Разве нет?

– Выходной день, Николя, у меня на фирме. А в поисковом отряде выходных нет и не может быть, – нравоучительным тоном отреагировала Нина.

Она осторожно, чтобы не оскорбить, убрала его руку с себя и встала с кровати.

– А что за случай? – неожиданно поинтересовался он.

– Подростки пропали. Два пацанчика пятнадцати лет. Никто не видел их уже два часа. Родители забили тревогу. В полицию пока не обратились, нас привлекли.

– Почему? Они в лес, что ли, пошли, за грибами?

– Не за грибами. Не в лес. Кататься ушли на великах куда-то на пустырь. Велики валяются, а ребят нет.

– Дети – это серьезно, – нахмурился Коля и сразу предложил: – Хочешь, я с тобой поеду?

– Ну не знаю.

Нина с сомнением глянула на своего мужчину. Сильный, крепкий, выносливый с виду. Но на деле…

Очень часто ноет по поводу неожиданного сквозняка и оттого случившегося насморка. Ушибленный палец для него трагедия. А когда год назад Николя вывихнул ногу, то Нина чуть с ума не сошла, ухаживая за ним.

– Там загаженный пустырь. Рядом заброшенная фабрика. Придется обшарить все вокруг. Это грязь, всевозможный мусор, по которому придется лазить. Ты готов? А вдруг…

– Я понял. – Коля тут же выставил ладони щитом. – Без меня!

Без него она осталась месяц спустя.

Нет, Николя не заболел и не умер. Он сбежал. Как только у Нины начались проблемы в поисково-спасательном отряде, он сбежал.

– Я не могу быть в эпицентре скандала, Нинель, – возмущенно округлял он прекрасные карие глаза. – Что получается? Вы отправились на поиски двух пацанов, которые вовсе не пропадали, а просто бросили велики и ушли домой?

– Так вышло, – ответила Нина кратко.

– Но как так?! Было же заявление в полицию от родителей!

– Не было. В том-то и дело, что ничего не было. Ни заявления. Ни исчезновения. Меня дезинформировали. А потом обвинили в том, что я бессмысленно трачу ресурсы благотворительного фонда.

– И много потратила?

– Ну… Покупка воды, батареек для раций. Выезд на место нашего автобуса с поисковой группой. Это заправка бензином. Ехать было недалеко, но все же пришлось. Где-то тысяч в десять рублей обошлась чья-то злая шутка.

– Разве так можно шутить? – неподдельно ужасался Николя.

– Кто-то считает, что можно.

Нина чувствовала себя опустошенной, несправедливо обвиненной в растрате скудных средств. И все никак не могла понять, как она так вляпалась? Почему не проверила информацию?

Кстати, она даже не знала, кому доверилась! Ей позвонили со стационарного телефона, который находился в их штабе. Название громкое, конечно. Маленькая комната, выделенная ЖЭКом на первом этаже многоэтажки, мало походила на штаб. Но там стоял их стационарный телефон, который оплачивался из средств благотворителей да и просто неравнодушных граждан. На полках аккуратными стопками лежали карты, коробки с батарейками, дождевиками, фонариками. Нашлось место письменному столу. Кто-то из их отряда притащил из дома, когда дети закончили школу. Несколько разномастных стульев. Все было чисто, аккуратно. И они все с гордостью именовали это место своим штабом.

Так вот из этого штаба ей и позвонили. Кто именно – они так и не выяснили. И дверь штаба оказалась запертой, когда Нина туда прибыла в составе немногочисленной группы поисковиков.

Ее пытались обвинить в том, что этот звонок она выдумала, но…

Память ее мобильного надежно хранила информацию. Нина с некоторых пор записывала все разговоры. Но вот беда, по голосу опознать звонившего не удалось.

Понемногу шум улегся. Некоторые СМИ их города еще пытались раздуть скандальчик и проникнуть в святая святых – в их бухгалтерские отчеты. Но у них ничего не вышло.

А Коля вдруг перепугался и сбежал. И это ранило Нину серьезнее, чем попытка обвинить ее в присвоении крохотных средств их отряда.

Он не мог стать эпицентром публичного скандала, поди же ты! Да о нем мало кто знал вообще. И не вспоминал вовсе.

– Нина, ему просто нужна была причина, – предположил Ваня Кочетов – ее товарищ по отряду. – Не случись этой суматохи, он бы еще что-нибудь выдумал. Он просто захотел тебя бросить – и бросил.

Ей было больно от этих слов, она морщилась, ежилась, как от холода, но согласно кивала.

– Сосредоточься на себе, – советовал Ваня с доброй улыбкой. – Ты даже осунулась за этот месяц, морщинки появились. А раньше их не было.

И она постаралась забыть, погрузившись с головой в основную свою работу и выезжая одной из первых на поиски пропавших, сбежавших, загулявших граждан.

Какое-то время им все удавалось. За последнее время они восемь раз выезжали на поиски пропавших и всегда находили людей живыми. Это был невероятный успех, заставивший всех поверить, что они могут и должны, что у них все получится, что в них нуждаются…

– А потом, в самом конце лета, случилась моя первая чудовищная ошибка. – Нина Николаевна Новикова подняла на Максима взгляд тяжелобольного человека. – Я ошиблась в направлении поисков, и человек погиб.

– Как это случилось?

Ему почему-то резко расхотелось смеяться над этой осунувшейся женщиной. В маньяков он, конечно, не верил. Тема скользкая, опасная. Только ступи в этом направлении, засосет, как трясина.

– Из дома ушла старая больная женщина, – заговорила Новикова. – Мы обошли все микрорайоны вокруг места, где она жила. Опросили кучу народу. Расклеили тысячи листовок с ее данными. Прошли вдоль и поперек все парки и посадки в радиусе десяти километров. И все впустую.

– А она все же нашлась? – спросил Макс, когда Новикова умолкла.

– Да. Она умерла от истощения в подвале многоэтажки, где проживала с сыном на пятом этаже.

– Как ее нашли?

– Кто-то из наших, отчаявшись, обратил внимание на то, что замок на подвальной двери болтается незапертым. Вошли, спустились по лестнице, начали обходить. И нашли ее спрятавшейся за трубами. В самом дальнем углу.

– Да-а… Дела-а… – протянул Максим Тройский. – А как так случилось, что вы первым делом не обыскали подвал?

– Он был заперт.

По тому, как она на него глянула, Макс понял, что этот вопрос ей задавали не один раз. И она сама его себе задавала. И ответ всегда звучал одинаково: подвал был заперт.

– Опросили кучу народу по этому поводу, – вспоминала Нина Николаевна. – Кто-то уверял, что подвал был заперт. Кто-то не мог вспомнить, а запирался ли он хоть когда-нибудь. В ЖЭКе сердились и уверяли, что у них все подсобные помещения на замках. А жильцы свидетельствовали об обратном. В общем, было собрание наших. И общим голосованием меня сместили с моего поста.

– А что за пост?

– Я была основателем и командиром нашего отряда. Его мозгом и глазами, сердцем и душой. Я все это организовала. Выбивала деньги у благотворителей. Чтобы было хоть что-то. Вода, горячий чай. Я платила из своего кармана за курсы поисковиков, которые иногда проводились в соседних регионах. Очень, кстати, полезное и нужное дело. В общем, меня сместили и даже затеяли какие-то гадкие проверки, считая, что я присваивала часть средств благотворителей. Очень… – ее голос задребезжал, – очень обидно, знаете.

– Представляю, – посмотрел на нее Максим с сочувствием. – Хотите чаю? Кофе не предлагаю – дрянной.

– Ничего я не хочу, – отмахнулась она от него, опуская голову. – Я хочу восстановления справедливости. Чтобы мое честное имя перестали трепать, как грязную тряпку на ветру. А они продолжают!

– Кто? – не понял Тройский.

– Мои бывшие соратники.

– Вы ушли из отряда?

– Пришлось. После нескольких неудачных поисков, закончившихся трагически, я ушла. Сама ушла. Потому что со мной перестали разговаривать, здороваться. А я не виновата! Ни в чем!

– А что за неудачные поиски? – заинтересовался Максим, подаваясь вперед.

Нина Николаевна помолчала, без конца поправляя широкие рукава вязаного кардигана. Рукава не вытянулись. Модель такая.

Она, вообще-то, весьма неплохо выглядела. Крепкая, загорелая – много времени проводила на солнце. В стильных брюках кофейного цвета, белых кроссовках и белом кардигане. Футболка в цвет брюк. Светлые густые волосы убраны в короткий хвостик.

– После той бедной женщины, которую мы просмотрели в подвале, пропали еще четыре человека.

– Все старые?

– Двое пожилых – бабушки. Одна женщина тридцати пяти лет. И восемнадцатилетняя девушка.

– Вы сказали, неудачные поиски. Их не нашли?

– Стариков нашли. Погибли. Восемнадцатилетнюю девушку тоже отыскали, сбежала от родителей в соседний город. А вот что касается женщины… – Нина Николаевна широко развела руками. – Тут снова полный швах!

– В каком смысле?

– В том, что оба супруга уверяют, что она никуда не пропадала. Что это какая-то чудовищная ошибка. Что она просто забыла предупредить близких, что уехала в срочную командировку. Только… – Новикова принялась со странным остервенением трепать широкий рукав кардигана. – Только все не так. И женщина не та!

– В смысле?!

Вот тут Макс немного перепугался.

А что, если Нина Николаевна на почве ее переживаний немного того? Тю-тю с головой приключилось?

– Она какая-то другая. Внешность будто та же или похожая очень, но она какая-то другая. Я попыталась ее расспросить, куда она ездила и где работает? Что за командировка такая срочная, что заставила весь отряд вдоль и поперек исследовать берег озера на базе отдыха, где они с мужем остановились отдохнуть на выходных.

– И что она ответила?

– Ничего. Рассмеялась мне в лицо и спросила, есть ли у меня полномочия задавать подобные вопросы. А у меня полномочий нет. И даже в полицию не пойдешь после всех моих неудач и обвинений. На меня там уже коситься стали. Особенно после стариков.

– А что со стариками?

– Они пропали и погибли. Заблудились. И Ваня Кочетов обвинил меня в некомпетентности. Будто я дважды увела отряд не туда, куда он приказал.

– Кочетов вас сменил на вашем посту? – уточнил Максим, делая неожиданную пометку на белом листе бумаги.

– Да. Ваня был моим негласным заместителем, другом. Когда все завертелось вокруг моего имени, я…

– Вы заподозрили его в том, что он вас подсидел?

– Да господи помилуй! – отшатнулась от него Нина Николаевна, как от чумного. – Я попросила его возглавить наш отряд. Потому что больше некому. Он лучший из тех, кто там сейчас есть.

– И он точно не мог?

– Нет! Нет же! Ваня, он… Он так жертвует собой. Когда мы начинаем поиски, он не ест, не пьет. И знаете… – Нина Николаевна впервые за время беседы улыбнулась. – Мне пришлось его очень долго уговаривать. Кому нужно кресло руководителя без бюджета? Мы же волонтеры. Энтузиасты. Занимаемся поиском на добровольных началах. Из сострадания. На первых порах не было даже автобуса. Ездили до точки сбора на своем транспорте. Потом нам списанный автобус подарили. Рвань рванью. Ваня его и восстанавливал за свой счет, замечу.

– Понятно.

Макс быстро утратил интерес, поняв, что никакой коррупционной составляющей в ее смещении нет и быть не может. И Нина Николаевна здесь только из-за личных обид.

– А что там со стариками? Почему вы ослушались Ивана Кочетова – я правильно запомнил? – Она кивнула. – Он куда вам велел отправляться?

– В десятый квадрат, – отреагировала Новикова с печальным вздохом. – А мы прибыли в девятый. А погибшая была как раз в десятом. Уснула под деревом. И умерла от переохлаждения.

– И как так?

– Не знаю. – Она наморщила лоб. – Мне показалось, что вышла какая-то путаница с картами. И девятый квадрат пометили десятым. Я пыталась потом доказать, не вышло.

– Почему?

– Карты поисковые пропали. Какой-то умник сжег их в костре после того, как женщину нашли мертвой. Расстроился!

– Понятно… А со второй женщиной? С ней как? Тоже путаница в картах?

– Нет. – Она еще ниже опустила голову. – Кочетов отправил нас в проулок, ведущий к трассе от рынка. А мы пошли на заброшенную стройку. И оказалось, что он был прав. Женщина проулком вышла к трассе, остановила машину и вышла у леса. Там и заблудилась. И после этого случая меня едва не отдали под суд. Помогите. Я же не виновата.

Глава 3

– И чем ты ей можешь помочь, Максик?

Его начальница сонно моргала и откровенно не понимала, зачем он к ней притащился в такую рань в выходной день. Он и сам не понимал, с какой блажи решил к ней заехать.

Субботнее утро началось с проливного дождя. И вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Хотелось дремать под монотонную морзянку по оконным отливам. А потом не торопясь встать. Принять душ. Не бриться – выходной же. Сварить себе кашу. Он любил по утрам есть овсянку и умел ее варить. Сделать чай. Кофе чуть позже. После каши обязательно чай, исключительно зеленый.

И все неторопливо, размеренно, лениво даже. Потом можно было съездить к маме за город. Мама с бабушкой с апреля по октябрь жили на даче. И вытащить их в город хотя бы на день не было никакой возможности.

– Ну что ты, роднуля моя! – Мама недоуменно округляла глаза. – Какой город? А собаки, а кошка? А дом? На кого мы его с бабушкой оставим?

Добротная бревенчатая изба деда еще десять лет назад была переделана, отремонтирована, модернизирована, оснащена газом, водопроводом, канализацией. Всем было выделено по спальне. Но все непременно собирались в просторной кухне-гостиной с большими окнами в сад. И в непогоду просиживали в ней с утра до поздней ночи.

Можно было бы съездить к своим за город. И проторчать с компом у окна в любимом широком кресле деда. Бабушка категорически отказалась его выбрасывать и вбухала кучу денег в его реставрацию. Никакие уговоры и доводы, что на эти деньги она могла бы купить пару новых кресел, на нее не подействовали. И, к слову, Макс теперь был ей за это благодарен. Кресло стало его любимым.

Можно было бы укатить на дачу к маме и бабушке и полениться уже там – в кругу любящих и любимых людей. Сидеть, развалившись, в кресле. Слушать вполуха их смешные разговоры об урожае свеклы и огурцов. И искать информацию о женщине, которой он вчера посвятил почти два часа своего рабочего времени.

Он не поехал к своим, свернул к дому Леры. И застал ее в пижаме, сонной и немного сердитой. И ему пришлось долго и путано рассказывать о том разговоре, который поначалу пробил его на ржач.

– Почему? – удивилась Лера. – Что смешного?

– Ну, она начала с маньяков! Типа маньяки похищают стариков. Вот меня и пробрало.

– Понятно. – Лера закатила глаза и хмыкнула. – Эти дамочки… Уставшие от безделья домохозяйки.

– Она работает, Лера. Еще и возглавляла до недавнего времени поисково-спасательный отряд. Пока ее оттуда не поперли за промахи. И она считает, что ее подставили. Кто и по какой причине, сказать не может.

Лера уже успела переодеться в домашнее трикотажное платье и зарядить кофейную машину капсулой.

– Пока не выпью кофе, я не человек, – любила повторять Лера.

Сегодня она тоже так сказала. И через минуту уселась с ногами на мягкий глубокий стульчик напротив Максима. Обхватив крохотную кофейную чашку пальчиками правой руки, левой Лера провела по коротко стриженным волосам и протяжно зевнула.

– Ну а от меня-то ты чего хочешь, Макс?

– Благословения, босс. – Он широко улыбнулся. – Инициатива наказуема. Посему, разрешите и благословите!

– На что, господи помилуй? – Лера широко распахнула глаза.

– Мне хочется заняться этим делом, Лера. Что-то в нем меня закогтило.

– И что же? – глянула она насмешливо. – Тетю стало жалко? Ее погнали из поисково-спасательного отряда за то, что она постоянно косячит и не выполняет указания руководителя. И ее косяки – это не просто так, ерунда какая-то, шалость незначительная. Ее косяки – это чьи-то неспасенные жизни, Максик. И правильно сделали, что погнали ее.

– Она уверяет, что ее подставляют.

– Зачем?! – возмутилась Лера.

Она допила кофе. Слезла со стула и поставила чашку в раковину. Мыть не стала: тогда пришлось бы мыть и остальную посуду. А ее в раковине скопилось слишком много. Оглядевшись, Макс понял, что хозяйка из Леры никудышная. Горы грязных тарелок, скомканные салфетки повсюду. Дюжина распахнутых блокнотов с заметками по подоконнику и столам.

У него просто руки зачесались – пройтись по всему, что его окружало, с мусорным пакетом и тряпкой. Он был чистюлей. Мама с бабушкой так воспитали.

– Чистота души человека, милый мой мальчик, начинается с чистоты вокруг него, – любила говорить его бабушка – бывшая учительница начальных классов. – Аккуратность и любовь к порядку – дисциплинируют. И хаоса никакого не будет в твоей душе и мыслях, если будет порядок вокруг тебя. Но над этим ты должен работать самостоятельно. Не ждать, что кто-то придет и уберет за тебя.

Лера к порядку была не приучена. В комнате, куда она потом его повела, чтобы поискать информацию о Нине Николаевне Новиковой, было не лучше, чем в кухне. Вещи, вещи, вещи на стульях, на незаправленной кровати, в кресле. И даже на подоконнике комком валялись спортивные штаны. Шторы отсутствовали. Окна выходили на широкое поле, которое сейчас было перепахано под зиму.

– Итак… – Лера села на смятые простыни на кровать по-турецки, поставила ноутбук на коленки. – Нина Николаевна Новикова. Поисково-спасательный отряд. Ищем…

Максим стоял, подпирая дверную притолоку. Он уже пожалел, что к ней приехал. Не из-за захламленной квартиры – нет. Ему-то что! Просто он терял время. То, чем сейчас занималась Лера, он проделал еще вчера. И примерно знал, что она найдет.

Если только у Леры не было каких-то секретных сайтов или поисковых систем, посредством которых она могла бы проникать в самые глубины.

– Ничего особенного, – проговорила Лера, как и ожидалось. – Если не считать тех велосипедистов.

– Которых?

Макс оттолкнулся от притолоки и наклонился над ее компом. Садиться в джинсах на простыни он не стал.

– Тут наткнулась на тайный чат их одноклассников, – ткнула пальцем в монитор Лера. – Они нелестно пишут о сорванцах.

– Ты проникла в тайный чат? – изумился Максим. – Как это у тебя…

– Не задавай лишних вопросов, Максик, – ухмыльнулась она. – Есть у меня секретные ходы. Обучена одним неплохим челом. Но все в рамках закона, не думай. Итак… Эти двое – Ревенков Илюша и его закадычный друг Хлопов Сережа – те еще сорванцы. И они на спор устроили собственное похищение. Это судя по переписке в чате. Короче, они оставили свои велики на пустыре. Каким-то образом позвонили из штаба Новиковой на ее личный телефон, сообщив о похищении. И спокойно отправились по домам. И пока собравшиеся волонтеры – пришло всего пятеро, с Новиковой шестеро – пытались по горячим следам их отыскать, бегая по окрестностям пустыря, подростки сидели дома с мамами и папами. А вот из официальных источников следует, что ничего такого не было. В смысле, поисков не было. Никто никого не организовывал, протокол не был соблюден. И Новикова просто решила поиграть в казаков-разбойников. Так пишут некоторые издания, прикинь!

– Она утверждает, что ребят искали, и основательно, – возразил Максим.

– Может, и искали. Но так – самодеятельно. Собрались, сели в автобус, доехали до пустыря и пошли врассыпную. Без оповещения населения. Без листовок. Они даже в регистрационном журнале не сделали отметку. Ну, как это у них обычно бывает. – И Лера снова ткнула пальчиком в экран. – Так тут все пишут. А еще…

Тут Лера сделала такую затяжную паузу, что Максиму сделалось не по себе.

– А еще пишут, что вся эта возня случилась аккурат накануне выдачи гранта одной из благотворительных организаций. Этой организацией рассматривались три волонтерские бригады. И одной из них руководила Новикова. И было объявлено что-то типа негласного конкурса между этими тремя отрядами. Типа, кто лучший, тот и получит грант. Деньги небольшие, но хоть что-то. Все же не на голом энтузиазме. И вот… – Лера резко захлопнула ноутбук. – Короче, мне все ясно. Эти пацаны явно работали на конкурентов. А Новикова повелась, как девочка. И так разволновалась, что дети пропали, что наплевала на протокол и кинулась искать их буквально «в тапках». Или не разволновалась, а думала о деньгах благотворителей? Желала стать лучшей из лучших. Скучно все, Максик. И копаться нечего.

– И что же, призвать к ответу некого?

– Кого? Пацанов? Они сразу откажутся. А родители их на тебя еще и в суд подадут за преследование. Ребяткам-то по пятнадцать.

– Нет, Лера, погоди.

Максу сделалось тошно, стоило вспомнить налитые слезами глаза Нины Николаевны.

– Ты же нашла переписку в чате.

– В закрытом чате, Макс, – глянула на него исподлобья Лера. – И предъявить эту переписку в качестве доказательства не получится.

– Почему?

– Ты что, тупой, Тройский?! – вскочила на ноги Лера и попружинила на толстом матрасе. – Я сделала это не вполне легально. Уймись! Не хватало еще, чтобы меня за одно место взяли. И с работы погнали. И вообще… Тебе заняться нечем? Работы воз и маленькая тележка. А он за такой тухляк ухватился!

– Это неправильно, – насупился он.

Лера молчала. И, постояв минуту, он пошел на выход.

– Макс, не злись! – крикнула ему в спину Лера. И добавила: – Коли тебе так важно, занимайся тихо и вне рабочего времени. Но к пацанам не суйся. Умоляю!

Глава 4

Вне работы ей теперь совершенно нечем было себя занять. Она привыкла помогать людям. Всегда хотела быть им полезной. Семьи не было. Не сложилось. Вот и помогала всем и каждому. Не обходила вниманием бездомных кошек с собаками. Старалась по возможности пристроить каждую бродяжку в приют. Что уж говорить о людях, которые попадали в беду!

И Нина Николаевна страшно обрадовалась, когда появилась возможность проявить себя в организованном, сплоченном коллективе. Все свободное время она была на связи. За каждого «потеряшку» болела душой. Не спала и не ела, когда шли поиски. И никогда не оставалась в лагере, всегда лезла в самые густые лесные заросли.

Старалась безвозмездно, даже не за спасибо. Спасенные люди редко говорят спасибо, потому что пребывают в глубоком шоке или вовсе без сознания.

И как ей было больно, когда в ее адрес посыпались несправедливые обвинения. Родственники невыживших «потеряшек» ругали, проклинали ее, упрекали в непрофессионализме и советовали варить кашу, а не лезть в серьезное дело. Одна особенно сердитая женщина – соседка погибшей в лесу женщины – даже плюнула в ее сторону.

Свои не обвиняли. Они просто косились и прекращали всякое обсуждение, стоило ей подойти к ним ближе. Так продолжалось пару недель. А потом ее лучший друг Ваня Кочетов, старательно не глядя ей в глаза, посоветовал на время отойти от дел.

– Никто не хочет с тобой идти на поиски, Нина. А одну я тебя выпустить не могу. Ты же все знаешь.

Ваня вымученно улыбнулся. Его правая рука терзала молнию на ветровке. Ваня ею двигал то вверх, то вниз.

– И что же мне теперь делать, Ваня? – Она судорожно пыталась сглотнуть, но во рту было страшно сухо. – Сидеть дома? И никак не помочь несчастным?

– Нина! – неожиданно повысил он голос. – Услышь меня! Никто не хочет с тобой идти на поиски! Никто! От слова совсем! Ты несколько раз облажалась. Людей не нашли. Они погибли.

– Но… – попыталась она возразить чужим голосом. – В этом не только моя вина, Ваня.

– А чья?! Я же приказал идти проулком к трассе. Там видели женщину, которая ушла из дома. А ты повела всех на заброшенную стройку. Зачем?!

И вот тут она всегда спотыкалась о воспоминания, которые казались ей очень странными.

Она получает звонок от Ивана. Потом берет бутылку с водой, переливает в свою походную, делает несколько невместившихся глотков из пластиковой и…

И дальше ничего не помнит. Вообще ничего. Сознание возвращается к ней, когда она поднимает лист ржавого железа над лазом в бетонном полу на стройке. И тут же слышит голоса, которые зовут по имени потерявшуюся женщину. Она и сама громко кричит в открывшийся под листом железа лаз. В ответ тишина.

– Нина, здесь ее нет, – окликнул ее кто-то со спины.

Она бросает ржавый лист железа, поворачивается. На нее смотрят сразу четыре пары глаз. Какие устало смотрят, какие с раздражением.

– Ее здесь нет. Зачем мы сюда поперлись вообще? – возмущается кто-то, угадать по голосу она не может. – Иван сказал идти нашей группе проулком к трассе, а ты повела всех сюда. Зачем?!

Возмущавшийся сильнее остальных вышел из-за чужих спин. И тут она его узнала.

Виталик Шмелев. Примкнул к ним совсем недавно. Молодой, всего-то тридцать пять лет, но очень энергичный. Пару раз отличился на поисках, выводя группу в нужную точку. Всегда бывал приветлив. А сейчас вот нет. Смотрит на нее как на врага.

– Зачем ты нас сюда повела, Нина? – повторил он свой вопрос в развернутом виде. – Мы потеряли два часа времени. И Алла ногу поранила о какой-то ржавый гвоздь. Мы ей скорую вызвали. Что с тобой? Что ты молчишь и смотришь как ненормальная?

На Виталика тут же зашикали. И он, извинившись, куда-то ушел. И вся группа ушла за ним следом. А Нина осталась стоять на том же месте, пытаясь сосредоточиться. Но у нее плохо выходило. Мысли были вялыми, воспоминания – стертыми. Она вовсе не помнила последние два часа. Очнулась, лишь когда ворочала этот чертов ржавый лист железа. Что с ней? Что с ней не так?

И на следующий день она после работы помчалась в платную клинику. Сначала посетила терапевта. Тот выписал кучу анализов. Она их сдала, результат оказался великолепным. Через пару дней она направилась к невропатологу. И там он ее ошарашил.

– Возможно, это начинающаяся деменция, Нина Николаевна. Признаки столь очевидны, что… – предположил он, посматривая с сочувствием. – Что я бы посоветовал вам на время отойти от ваших дел.

Она же рассказала доктору, чем занимается в свободное от основной работы время. Тот слушал внимательно. Особенно в том месте, когда у нее из памяти пропали целых два часа.

– Вам необходим отдых, – ласково глядя на нее, порекомендовал доктор. – Серьезный отдых. Лучше санаторно-курортное лечение. Могу порекомендовать несколько. Очень хороший рейтинг.

– Но у меня никогда такого не было раньше, – попыталась она возразить. – Странно как-то. Внезапно.

– Эта болезнь начинается именно так вот – внезапно, Нина Николаевна. При таких нагрузках, которым вы подвергаете свой организм, это немудрено. Я назначу вам лечение. Вы должны отнестись к этому очень серьезно. И отдых… Непременно отдых…

Она послушалась, пролечилась. И даже начала присматривать санаторий, чтобы отдохнуть. И тут совершенно случайно наткнулась на статью в интернет-издании об открывшемся новом отделе криминальных новостей.

Отдел рекламировали знатно. Обещали не только криминальные новости из первых уст, но и помощь в разбирательстве спорных вопросов. Если полиция отказывала в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления, то журналисты брались разобраться в проблеме и помочь. И при необходимости осветить проблему на страницах издания.

И Нина Николаевна пошла в редакцию. И потом трижды ходила туда, отпрашиваясь с работы. Все никак не наступала ее очередь. Оказалось, что поговорить с высоким симпатичным блондином с красивой фамилией Тройский – очень много желающих. Публика была разной, но в основном пожилые женщины и мужчины. Сидя в очереди, Нина Николаевна чего только не услышала…

– Такое ощущение, Сашенька, что у людей массовое помутнение рассудка, – делилась она вечером за чаем информацией со своей соседкой. – Я даже не знаю, отпрашиваться мне еще или нет? Есть ли смысл в моем посещении редакционного отдела? Не посмеется ли надо мной этот великолепный Тройский?

– Почему он должен посмеяться? – рассеянно интересовалась Саша.

Она была одинокой девушкой, измотанной постоянными дежурствами в больнице. Работала медицинской сестрой. Чтобы ей хватало денег на вполне приличное житие-бытие, не чуралась никакой работы. Даже санитарам в морге помогала. Ну и уставала, конечно, смертельно.

– Он посмеивается над некоторыми. Дверь была как-то приоткрыта, и я подсмотрела. Он с трудом сдерживает смех. Поймет ли он, зачем я к нему пришла?

Саша начинала разбирать ее ситуацию по пунктам, а она была в курсе всего, включая обнаружившуюся забывчивость Нины, и уверяла, что сходить надо.

– Если он умный, то поймет и заинтересуется. Если дурак… Ну что тогда? Повернетесь и домой вернетесь, – устало улыбалась Саша. – Только не рассказывайте ему о глупом диагнозе, который вам поставил этот платный доктор.

– Не буду, – смущенно улыбалась Нина Николаевна.

– Диагноз ваш из пальца высосан, Нина Николаевна. Поверьте мне, я повидала людей с такой проблемой. И знаю, как она начинается и что этому способствует.

Нина Николаевна была страшно благодарна своей одинокой соседке за слова поддержки. Потому что, размышляя наедине с собой, она додумалась до того, что история с двумя подростками-велосипедистами – плод ее нездоровых фантазий. Может, и был звонок из штаба от кого-то, но по другому поводу. А она просто пошла в штаб, случайно услышала от кого-то о брошенных велосипедах, вспомнила о мальчишках – они часто катались под их окнами, кричали, свистели. Не заметить их и не запомнить было сложно.

И вот она, в приступе начинающейся болезни, неожиданно придумала историю про пропавших подростков. Собрала группу и кинулась на их поиски. А ребята и не пропадали вовсе. А она просто не помнит, кто и по какой причине ей позвонил в то утро. Звонок записывала, точно помнит. Но из памяти телефона он куда-то подевался. Сохранила ли она его? Или только подумала, что сохранила?

Но она этим с Сашей не делилась. Потому что если данной тревожной мысли найдется подтверждение, то это конец. Ее надо списывать отовсюду. И с основной работы тоже, хотя там за нее держатся и ценят. И уверяют, что без нее пропадут. А она ведь работает с серьезными цифрами.

– А как же найти объяснение тому случаю, Сашенька? – поинтересовалась она осторожно.

– Объяснение есть всегда, – заявила та авторитетно и широко зевнула. – Вот моей хронической усталости какое объяснение? Простое. Сплю по три-четыре часа. А вашей краткосрочной амнезии тоже может найтись причина.

– Например? Аллергия на питьевую воду? – пошутила Нина Николаевна, смущаясь.

– Какую воду? – нахмурилась сразу Саша. – Вы мне про воду ничего не говорили. Перед тем как потеряться в пространстве, вы что-то выпили?

– Да. Воду. Из своей бутылки. У меня есть специальная. Моя личная. Она удобна тем, что на ремешке и ее можно таскать через плечо. Руки всегда свободны. И вода при тебе. Я в свою походную бутылку переливаю воду из обычной пластиковой. И она всегда со мной.

– Пластиковую где брали?

– В штабе.

– В штабе – где? – теряла терпение Саша.

И тут Нина Николаевна крепко задумалась. Она не помнила, откуда взялась бутылка на столе. Она просто там стояла. И она взяла и перелила из нее воду в свою походную.

– Кто знал о вашей привычке? – вцепилась в нее Саша, перестав наконец протяжно зевать.

– Все, – подумав, ответила Нина Николаевна. – Все знали, что я воду переливаю в свою походную бутылку. И сразу делаю несколько глотков из пластиковой, чтобы вместилось все содержимое. Моя бутылка чуть меньше объемом.

– Вот вам и ответ, дорогая соседка.

Саша стащила резинку с хвостика, расчесала густые темные волосы пятерней, снова сделала хвостик. Глаза ее при этом смотрели в одну точку, почти не мигая.

– Кто-то запросто мог вам влить в бутылку какой-нибудь дряни, чтобы у вас случился приступ. О вашей привычке знали все. И бутылку предусмотрительно на стол поставили. Надо же… – Саша оставила наконец в покое свою прическу. – А пробка была целая? В смысле, не открывал никто?

– Я не обратила внимания, – совершенно точно вспомнила Нина Николаевна. – Все, как всегда, быстро. На бегу.

– Все как всегда, – повторила Саша задумчиво. – Все ваши привычки у всех на виду. Всем о них известно. И тот, кто захотел добавить вам какой-то дряни в воду, знал о них тоже.

– И кто это? – Нина Николаевна зябко поежилась.

– Хороший вопрос, соседка. Кто это сделал и зачем?

Глава 5

Ей таки дали отпуск, хотя долго не соглашались. Главный финансист фирмы делал несчастное лицо и утверждал, что Нина Николаевна режет его без ножа.

– А как же отчет, Нина Николаевна? – едва не плакал финдиректор. – Его никто без вас не сделает так, как надо.

– Иван Ильич, дорогой, я все уже сделала, – обезоруживающе улыбалась Новикова. – Разве могла кому-то доверить?

– Все нормально с отчетом? – недоверчиво глянул финдиректор.

– Полный порядок, уверяю.

Она точно была уверена. Проверила все трижды. И даже подсунула своей заместительнице, чтобы та еще раз просмотрела. Вдруг она в спешке что-то упустила. Так пояснила Нина Николаевна заместительнице. На самом же деле тайно боялась, что диагностированный платным доктором недуг мог как-то повлиять на ее работу.

Все проверили в четыре руки. Все с отчетом было отлично.

– Куда-то на отдых собрались? – сразу повеселел от хороших новостей Иван Ильич, подписывая ее заявление на отпуск.

– Да, подумываю отдохнуть на море, – немного приврала Новикова.

На самом деле она еще ничего такого не подумывала. И идею санаторно-курортного лечения отогнала прочь. Соседка Саша же сказала, что с ней все в порядке, значит, так и есть.

– Счастливого отдыха, – пожелал с чистым сердцем финдиректор, провожая ее до двери своего кабинета.

Новикова на радостях сбегала за тортом в соседнюю кондитерскую. Купила не один, а сразу два. Они с девочками экономистами и бухгалтерами устроили шикарное чаепитие. Ей пожелали и безоблачного неба, и теплого моря, и даже жениха.

– Ой, не верю я в курортные романы, – отшучивалась Новикова, забыв рассказать им, что ее Николя как раз с отдыха и был ею привезен. – Пустое это все…

День закончился на хорошей волне. Домой она вернулась с настроением, с конвертом с отдельной премией от финдиректора и отпускными на карточке. И даже уселась после душа и вечернего чая за компьютер. Решила все же поискать путевку. Звонок в дверь застал ее как раз на стадии начала бронирования.

– Добрый вечер, Саша. – Нина Николаевна отступила влево, впуская соседку. – Чай хотите?

– Хочу, – проговорила она, вздыхая, скинула тапки у порога, пошла в кухню босиком. – А если есть к чаю что-то вкусненькое, то тоже хочу.

По кусочку от каждого тортика Нине Николаевне досталось с собой. Они стояли теперь в холодильнике в контейнере. Она достала оба, поставила на стол перед Сашей.

– Ух ты! Что празднуем?

Саша любила сладкое. Новикова воздерживалась, боялась лишнего веса. Но для соседки всегда держала запас. И та всегда по-детски радовалась кусочку торта, пирожному или конфеткам.

– Отпуск. Вот путевку ищу. Ты, Саша, как раз застала меня за бронированием.

– Успели? – глянула на нее из-под густой челки Саша.

– Нет пока, но уже зашла на страницу бронирования.

– Надо бы погодить с отъездом, Ниночка Николаевна, – глянула загадочно соседка. – Тут я кое-что выяснила… Присядьте.

Нина Николаевна послушно опустилась на стул напротив Саши. Чайная ложечка в руках девушки металась как заведенная.

– Тортики божественны, – мурлыкала она между глотками. – В общем, так… Во-первых, я узнала у своих докторов, что может вызвать кратковременную потерю памяти при сохранении основных двигательных и разговорных функций организма. И возможно ли это в принципе.

– И? – насторожилась Нина Николаевна.

В дневных хлопотах и приятном общении, а потом еще и в поисках путевки она немного отвлеклась от проблемы, что ее тревожила все последние недели. А тут вдруг снова стало нехорошо. И будто даже холодно. Хотя холодно не должно было быть. На ней велюровый домашний костюм – брюки и куртка с длинными рукавами – и меховые тапочки. Она любила тепло.

– Возможно, – кивнула Саша. – И среди нейролептиков некоторые препараты могут вызывать такой эффект, и смесь некоторых из них – тоже. Ну и гадостью всякой могли накачать вас запрещенной. Там тоже такой эффект возможен. Так что вас точно хотели вывести из строя. Я практически в этом уверена.

– Зачем?

– Не знаю. Чтобы подставить. Чтобы увести поиски не в том направлении. Вы же не помните, как скомандовали идти на заброшенную стройку, нет?

Нина Николаевна уже говорила с ней на эту тему. И не была стопроцентно уверена, что ответ ее верный. Поэтому, пожав плечами, сказала:

– Я не знаю. Я уже ничего не знаю, Саша. Я довела себя до такого состояния сомнениями в своем рассудке, что мне стало казаться, что и мальчиков велосипедистов не было вовсе.

– Как это? – ошарашенно глянула Саша на Новикову.

– Ну, что я пошла в штаб. Услышала от кого-то про брошенные велики. Вспомнила об этих мальчишках. Они мимо штаба часто катались, шумели, кричали. Их не запомнить было сложно. Так вот… Я шла, услышала что-то, подумала, что ребят похитили, и подняла тревогу… Вот такая ересь мне лезет в голову, девочка моя.

– Бред. Все было, я думаю. И звонок из штаба. И имитация похищения. Опять же, с целью выставить вас в невыгодном свете. Зачем вот только – не пойму.

Саша доела последние крошки кусочков тортиков. Постучала ложечкой о чашку с недопитым чаем.

– Может, из-за денег?

– Из-за каких денег? – не поняла Нина Николаевна.

– Я читала тут, что какие-то крутые благотворители обещали грант самому крутому поисково-спасательному отряду. И будто ваш отряд вполне заслуживал и… – Саша тряхнула головой. – Может, кто-то решил, что управлять средствами благотворителей сможет лучше, чем вы? Как вам версия, Нина Николаевна?

– Ваша версия, Сашенька, никуда не годится, – грустно улыбнулась она. – Потому что грант поделили между всеми отрядами. Узнала буквально пару дней назад от одной из наших из отряда. И деньги там невеликие. И присвоить их, если кому-то даже и захотелось бы, не выйдет. Очень сложная система отчетности. И если бы я поверила и приняла вашу версию, то мне пришлось бы заподозрить в корысти самого святого человека – Ваню Кочетова.

– Почему его?

– Потому что его все единогласно выбрали старшим отряда. Еще когда я была с ними. Честно, я настояла. Мне так было спокойнее. И теперь он будет распоряжаться движениями денежных потоков. Не таких больших, уверяю вас.

– Святых не бывает, Нина Николаевна, – погрозила ей ложечкой Саша.

– Согласна, но Ваня, он… Он на свои деньги сколько раз покупал воду волонтерам, заливал бензин в автобус на свои деньги. Да и ремонт этой рухляди осуществлял тоже сам. Нет. Мимо, Саша. Если кому-то и хотелось меня убрать из отряда, то причина в другом.

– А если рассмотреть месть родственников, чьих близких вы не нашли, как вам?

– Тоже бред. Мы же на добровольных началах, по их просьбе действуем. – Она с печалью вспомнила, что уже не член команды, и поправилась: – Действовали. И успех никогда не гарантируем. И денег, замечу, с них тоже не берем. Даже если и предлагают.

– А предлагают?

– Бывает. Но мы всегда отказывались. Люди в отчаянии. Нельзя так с ними.

– Понятно…

Саша вскочила со стула, быстро вымыла чашку с ложечкой, выбросила в мусорное ведро оба контейнера из-под кусочков торта. Начала болтать о какой-то ерунде. Потом вызвалась посмотреть тот санаторий, что нашла для себя Нина Николаевна. Посоветовала пару других. Они начали просматривать сайты, и вдруг…

– А кто отвечает за набор волонтеров? – спросила Саша, не выпуская компьютерной мышки из руки, перелистывая рекламные страницы.

– Никто. Люди просто приходят. Иногда остаются надолго. Иногда им хватает одного похода, чтобы понять – не мое.

– И любой может примкнуть?

– Абсолютно.

– А документы проверяете?

– Разумеется. Те, кто решает остаться, проходят впоследствии обучение на курсах, получают электронную книжку, подтверждающую волонтерскую деятельность. Все серьезно, ты не думай. Но изначально мы рекомендуем иметь при себе документ, подтверждающий личность. Мало ли что…

– А что? – сузила глаза Саша, стоя возле раковины. – Вдруг злоумышленник затешется в ваши ряды?

– Ну… Я лично с таким не сталкивалась, но исключать ничего нельзя. Да и учет поисковиков вести как-то надо. Чтобы тоже не стал потеряшкой во время поисков.

– Здорово! Тогда вы должны знать, да, что один из ваших отсидел приличный срок за мошенничество. Знаете кто?

– Нет.

Новикова отвечала рассеянно. Она не сводила глаз с монитора. Саша нашла, кажется, то, что ей было так необходимо. То самое место! И озеро огромное с красивой набережной и лодками. И сосновый бор. И старинное здание. И, что главное, располагалось это всего в ста километрах от их города. Красота какая.

– Это тот самый Виталий Шмелев, который сопровождал вас в последнем поиске. Когда вы увели отряд не туда, вопреки рекомендациям вашего святого Кочетова.

– Виталик? Шмелев? – недоуменно моргнула Нина Николаевна. – Он парень одной из наших самых надежных девочек. Она у нас уже пять лет. И именно она рекомендовала его. Сказала, что он имеет опыт, что очень порядочен и что он…

Она вдруг умолкла. Яркой вспышкой пронеслось воспоминание.

Вот она сидит за своим бывшим столом в штабе. Говорит по телефону с Кочетовым. Тот четким ровным голосом сообщает ей, что женщину видели бредущей по проулку в сторону трассы. Она – господи помилуй – соглашается с ним. И собирается вести людей именно в том направлении. И тут к ее столу подходит Шмелев. И ставит на ее стол бутылку с водой. Она заканчивает разговор, переливает воду из пластика в свою походную бутылочку. Допивает остатки из пластиковой бутылки, потому что они не вмещались. Как это она всегда делала. И следом – туман. Буквально на последнем глотке.

– Ну, это вам так могло показаться, – опротестовала Саша, выслушав ее рассказ. – Мгновенно это подействовать не могло. Минимум пять минут. Но то, что вы вспомнили, что именно Шмелев поставил вам на стол бутылку с водой, уже неплохо. Будете хотя бы знать, что не сошли с ума, не заболели. Просто над вами решил подшутить один непорядочный гражданин с уголовным прошлым. Все! Нашла вам одноместный номер. Бронируем?

Глава 6

У него был законный свободный вечер. И он решил его использовать по-своему. То есть он собрался к Новиковой Нине Николаевне. И не то чтобы в гости. Она, разумеется, его не приглашала. Она, к слову, вовсе исчезла. Стоило ему заинтересоваться ее историей, как она исчезла. Больше ни разу не пришла.

А Максим заинтересовался. И начал потихоньку собирать информацию о каждом члене группы поиска, которой раньше руководила Новикова, а после ее ухода – Кочетов.

В основном народ был хороший. Добротный, как сказала бы его бабушка. Кто-то уже лет пять занимался поисками. Имел электронное удостоверение и благодарности. Принимал участие в семинарах, тренировочных сборах. В общем, относился к этому очень серьезно.

Но были и случайно прибившиеся люди. Двое особенно заинтересовали Максима.

Первый – некто Виталий Шмелев, тридцати пяти лет от роду. Отсидевший приличный срок за мошенничество с вымогательством. Шмелева в отряд привела его девушка Алла. К ней вопросов не было – умничка, серьезная, с отличным опытом поисковика. А вот Шмелев зачем туда поперся?

Вторым человеком, не понравившимся Максиму, был Мишкин Серафим.

У того не было криминального прошлого. Он вполне себе состоялся как личность. Какое-то время работал в спортивной школе тренером. После смерти жены, оставшись с двумя дочками на руках, перешел на удаленную работу. Чем именно он занимался, Максим так и не выяснил. Но судя по дорогой машине, большой квартире, в которую они переехали совсем недавно, зарабатывал Мишкин неплохо. Очень неплохо.

И вот это Максима как-то начало раздражать. Откуда деньги? Работает удаленно, чтобы быть постоянно с дочками, а в поисках без конца участвует. А они, на минуточку, длятся порой сутки! С кем оставляет дочек?

Логичные ответы на все вопросы Максима, конечно же, тут же находились. И Мишкин Серафим переставал быть его личным подозреваемым. Но…

Но не нравился он ему, хоть убей! И широкой улыбкой с аватарки в соцсетях не нравился. И машиной своей кричащего желтого цвета не нравился. И тем еще, что он тоже участвовал в поисках пропавшей женщины, погибшей впоследствии в лесу от переохлаждения. И был в группе Новиковой, которая повела их на стройку, вопреки имеющейся информации о примерном местонахождений потеряшки.

Почему все пошли за ней? Почему не возразили? Не знали об указаниях Кочетова?

Максиму очень хотелось поговорить с участниками тех поисков. Ему нужна была информация. Пусть разрозненная, противоречивая, но нужна была.

– Не смей даже соваться к волонтерам! – грозно сверкнула в его сторону глазищами Лера. – Люди такое дело делают! Им спасибо редко кто говорит, пребывая в шоке. Не смей! Узнаю, что посмел, – уволю. И я не шучу.

В этом месте ее гневной речи Тройский неожиданно подумал, что Лера Одинцова отличается от его предыдущей начальницы Ольги Райской разве что тем, что не домогается его. А так… Самодурит по-черному.

– Так точно, гражданин начальник, – ответил он с кривой ухмылкой на ее угрозы. – Принято.

– И вообще… Новикова твоя пропала куда-то. Не ходит к тебе больше. То ли успокоилась, то ли сама до истины докопалась и приняла свои ошибки со смирением. Чего тебе еще надо? Работы мало? Загружу, – пообещала Лера.

И загрузила какой-то ерундой. И отчета потом потребовала об этой ерунде. И статью полезную написать. И пришлось ему из пальца высасывать эту ерундовую пользу.

– Молодец, – осталась неожиданно довольна его работой Лера. – Хорошая статья. Актуальная. Можешь уйти домой пораньше.

Вот он и ушел пораньше. Только домой не поехал. Отправился на адрес Новиковой Нины Николаевны. Она оставляла его в редакции.

Только не оказалось ее дома. Звонил он в дверь, стучал – бесполезно. Она ему не открыла.

Тогда Максим позвонил в соседнюю дверь. Что, зря он ехал, что ли!

Дверь открыла высокая худая девушка в байковом брючном костюме в серо-красную клетку. Черные волосы убраны в хвост, над бровями густая челка. На Максима с интересом уставились ее зеленые глаза.

– Добрый вечер, – поздоровался он, сопроводив приветствие улыбкой. – Вы не знаете, Новикова Нина Николаевна…

– Корреспондент? – уточнила девушка, улыбнувшись ему в ответ. – Тройский?

– Да, – удивился он. – Она рассказывала обо мне?

– Было дело, – подтвердила она с кивком и отошла в коридор квартиры. – Заходите…

Пока он снимал ветровку, разувался – ему предложили одноразовые тапочки, – успели познакомиться.

Девушку звали Сашей. Саша Смирнова.

– Работаю операционной медсестрой. Начинала учиться в институте, бросила.

– Почему? – поинтересовался Максим, следуя за Сашей в ее кухню.

– Хлопотно. Времени нет. Да и как операционная сестра я незаменима. Кому-то надо делать и эту работу. Кто же станет ассистировать хирургам, если все в хирурги подадутся?

– Согласен.

Максим присел на предложенный стул у стола. На столе стояла полная чашка с чаем, ваза с вареньем, тарелка с рассыпчатым печеньем, сахарница и заварочный чайник. Саша чаевничала.

– Будете? – вытащила она из шкафа точно такую же чашку.

– Буду.

Максим обожал варенье. И печенье песочное тоже любил. И после работы еще не успел никуда заехать поужинать. И продуктов к ужину купить не успел. Сразу из редакции сюда.

Саша налила кипятку ему в чашку, поставила перед ним.

– Дальше сам… Ничего, что на «ты»?

– Порядок. – Он уже лил себе заварку, черпал варенье из вазочки. – Ух ты, клубничное! Мое любимое. Сами варили?

– Пациенты благодарные дарят, – призналась Саша. – Сама я не терплю всем этим заниматься. И некогда. Подработок нахватала на троих.

– Денег не хватает?

– Их всегда не хватает, – ответила она спокойно. – Так зачем вам Ниночка Николаевна?

– А где она?

– Я первая спросила, – хитро сощурилась Саша.

– Меня заинтересовала ее история. Начальство не разрешает этим заниматься. Неактуально, на их взгляд. Вне графика – пожалуйста. В рабочее время – ни-ни. Вот я здесь и сейчас. – Он выразительно глянул на свои часы. – А она вдруг перестала ходить к нам. И я… Почувствовал какое-то внутреннее беспокойство. Она разобралась в своей запутанной истории?

– Что вы имеете в виду? – никак не шла на откровение Саша.

– Ее же подставили, и не раз. Это было очевидно. Зачем и кто? Пытались обвинить в гибели людей. А это серьезное обвинение. И Нина Николаевна это очень болезненно восприняла…

– Настолько болезненно, что начала искать в себе всякие дрянные болячки, – перебила его Саша.

– В смысле? – не понял Максим.

И Саша неожиданно рассказала ему все-все-все про сомнения Новиковой в своем рассудке. Про ее визиты к врачам, обследования.

– Она даже засомневалась в истории с велосипедистами. Помните, про подростков она вам рассказывала? Рассказывала же?

– Да, рассказывала. А в чем ее сомнения? – Максим замер с песочным печеньем в руке.

– Ниночке Николаевне вдруг стало казаться, что этого не было вовсе.

– Так ей же звонили со стационарного телефона штаба, – изумленно отозвался он и захрустел печеньем.

– Звонили. А она так себя загнала, что ей стало казаться, что все ей это только показалось. Кто-то увидел брошенные велики. А она придумала похищение. Собрала людей в экстренном порядке, пошли искать, а дети дома оказались. Вот Ниночка Николаевна и засомневалась в своем рассудке. А потом еще эта история с пожилой женщиной…

И Саша рассказала историю, которую Макс уже знал от самой Новиковой. Правда, общаясь с ним, Нина Николаевна опустила некоторые подробности. Про воду, к примеру, которой напилась перед выходом из штаба. И про то, что не помнила, как очутилась с поисковой группой на заброшенной стройке, она ему не рассказала тоже.

Он слушал Сашу, забыв о клубничном варенье и невозможно вкусном песочном печенье. Чай в чашке остывал. То, что рассказывала соседка Новиковой, казалось нереальным.

– Я тоже так подумала сначала. И проконсультировалась со своими докторами. Там у нас светил хватает, – мило улыбнулась Саша. – Они назвали мне сразу несколько препаратов, которые могут вызвать такой эффект. При этом вода будет совершенно безвкусной, даже сладковатой. Ну и дрянь какая-нибудь тоже может такую шутку сыграть… Нина Николаевна была раздавлена. Мало того что человек из-за ее халатности, как она считает, потерялся и погиб. Так еще и страшный недуг себе придумала. Еле я уговорила ее не волноваться.

Максим просидел молча минут пять, рассеянно наблюдал, как Саша уничтожает печенье. Наконец, встряхнувшись, произнес:

– Нина Николаевна не больна. В том смысле, который она себе придумала.

– Да знаю я, а она…

– Потому что история с велосипедистами совершенно точно случилась.

Тройский размышлял меньше минуты. Не до этических соображений, когда все приобретает такие повороты.

– Кое-кому удалось пробраться в закрытый чат их одноклассников. И там эти двое оболтусов хвалились своим подвигом. Вот, мол, пошутили как славно. Некоторые выразили презрение. Некоторым было по барабану. А кто-то их причудливым розыгрышем восхитился. Так что Нина Николаевна абсолютно точно получила из штаба звонок с информацией о похищении двух подростков. И среагировала вполне профессионально. Может быть, излишне импульсивно, но… Это же дети. Не до протоколов было. – Максим посмотрел на часы. – Как думаете, не поздно ей сейчас позвонить?

– С целью? – Саша глянула настороженно. – Поймите, это ее личная беда. А вы для статьи стараетесь.

– Да не будет пока никакой статьи, – поморщился Макс. – Просто хотел ее успокоить и рассказать, что история с подростками имела место быть. Хотя бы в этом ее успокоить. Ну и… Надо наметить план, как нам всем сообща во всем разобраться…