Читать книгу: «ФНАФ: 1987»
Пролог
Скрежеты в коридоре выдали нечто пугающее. Будто точили ножи. «Нечто» приближалось ко мне в комнату. Я хочу позвать на помощь. Но если крикну, прибегут только они. «Монстры».
Звуки по ту сторону оборвались. Долгое время стояла тишина. Получится ли сейчас сбежать ? Я окутался синим одеялом, но теплее не стало. Встал с кровати. Ногам стало холодно. Схватился за ручку и медленно открывал дверь. Кругом темнота. Воздух был таким тяжелым, что я перестал дышать. Послышался стон. Иной стон...
Оно рвануло!
— Нет!
Я захлопнул дверь. Оно тянуло дверь! Не позволю!
Руки слабели. Сердце колотилось. держался как мог. Оно не сдавалось.
Моим рукам полегчало. От него доносились металлические звуки. Всё затихло.
Оно ушло ? Нет, я не попадусь на это снова.
Тихо.
Всё ещё тихо.
Внутри всё ныло. Звон в ушах не давал покоя. Ноги не выдержали и упали на колени. Я крепко закрыл глаза, пытаясь сдержать слёзы. Но они пошли сами.
Нужно успокоиться. Но как ? Любимой сказки рядом нету. Остался лишь этот кошмар.
Дрожь не прекращалась. Я посмотрел на светящиеся часы: время 3:19.
Я смог встать, и даже дойти до кровати. Но тело до сих пор слабо тряслось. На четвереньках поднялся на кровать и лёг спиной.
На часах уже 3:45, я не могу. Хочу спать.
Послышался стук. Оно исходило из... Шкафа. Но кто в нём может быть ? Он ведь закрыт.
Стало сложнее дышать. Я терял сознание...
Нет, не время спать!
В шкафу...
Желтые.
Глаза.
Глава 1
Глаза разболелись от утреннего света. В ушах стоял звон. Каждый писк будильника «БИП-БИП» становился невыносимым. Я выключил его.
Руки — словно лёд, даже летнее солнце не согревало.
Ах! В голове постукивала острая боль.
Не простудился ли я? Нет. Лоб, вроде, тёплый. Что случилось этой ночью?
В глаза попался шкаф. У меня пошли мурашки. В нём будто есть что-то важное. Я глубоко втянул воздух, сполз на теплый, деревянный пол и тихо шёл к нему. Потянулся рукой.
— А-А-РГХ...!
— ...А-А-А-А...!
Я упал. Заболела спина.
Это... Фокси...?!
Нет. Это была маска.
Он повернул маску. Это был...
— Б-Братик...
Снизу послышались шаги.
— Вот чёрт... — Выругался он, сжав зубы.
Братик надел маску, поднял меня, бросил на кровать, метнулся к выходу, — и замер на пороге. Через секунду вернулся, с ужасом на лице. Он пробегал по комнате, выискивая что-то. Но в конце концов залез обратно в шкаф, захлопнув дверцу.
— Держи рот на замке, понял?! — Его голос был хриплым.
Я пытался лежать смирно, но боль в спине лишь усилилась.
Перед входом появился — Папа. Одет в чёрный костюм с белой рубашкой, волосы идеально уложены, но галстук не затянут. Он посмотрел на меня своими черными, спокойными глазами. Я изо всех сил сдерживался. Папа осматривал всю комнату. Его брови напряглись.
— Что произошло? — Спокойно спросил Папа.
Я держал рот на замке.
Выдохнув, он подошел ближе... И повернулся к шкафу.
Что?! Почему к шкафу? Слёзы на полу! Перед шкафом. Вот что Папа заметил.
Он открыл шкаф. Внутри Братик, сидевший с согнутыми коленями. Папа сверлил его взглядом сквозь маску. Братик снял её и встал на ноги, резко кинув взгляд на меня.
Я сглотнул. Тело начало зудеть.
— Эван, посиди тут, хорошо ? — Мягко сказал папа, взглянув на меня. — Нам нужно приготовить завтрак. — И слабо улыбнулся.
— Х-Хорошо, — Мой голос дрогнул.
Они шли к выходу. Братик крепко сжал маску. Он хлопнул дверью.
Всё вокруг затихло. Кроме зудящей боли. Она будто пыталась пробиться наружу вместе с чем-то еще - с обрывком звука, похожим на металлический скрежет. Нет.
Я быстро перевёл взгляд на плюшевого Фредди на подушке. Его тёмные, неживые глаза смотрели на меня.
— Ты всё видел? — прошептал я ему.
Он молчал. Но я знал ответ. Я прижал его к себе, но от него исходил лишь холод.
«Ты его выдал».
СТОП.
Я отшвырнул его. От резкого движения боль в спине усилилась, напомнив о...
маске. Это была просто игра. Он спрятался в шкафу, я испугался, упал. Он не...
Нужно подумать о чём-то хорошем.
Сказка. Точно. Я открыл тумбочку, в ней лежала сказка, выше всех остальных. Обложка потрёпана, но всё ещё целая. На ней изображена огромная белая яма и посередине стоит «белый мальчик». Открыв страницу, я начал читать:
«Жил да был белый мальчик, безустанно бродивший в одиночку по всему миру.
Он не сдавался, какие только трудности не ждали его. Он мог выдержать любую рану. Однако единственное, что не могло зажить, — Черная рана, появившаяся из неоткуда. Она не давала ему покоя. Все, что он помнит связанное с этой раной, — это белого принца.
В один день, Принц во время охоты услышал громкий детский плач из норы. В нём сидел одинокий мальчик. Он не знал, что делать в этом огромном мире. Принц заинтересовался им. Его добрая натура не давала ему пройти мимо. Он погладил его, спрашивая, что с ним случилось. Но Мальчик не ответил. Принц взял его за руку и потащил за собой, сказав: «Не бойся. Я буду рядом с тобой и научу всему, чему смогу. Обещаю тебе».
Мальчик замешкался, но позволил себе пойти с ним. Принц долгое время был рядом. Учил его всему, что умел. Но в один день, когда Мальчик сумел противостоять этому огромному миру, — Принц...
Дальше — страницы обрываются. Только странные обрывки, которые я не могу понять:
«Душа твоя — вспоротая ткань света,
Стянутая тёплым швом забвенья.
Прочувствуй тепло тьмы — там нет боли,
Испытай холод света — там нет прощения.
Не брыкайся: свет сломал тебя.
Тьма лишь обнимет.
Оставь страх, как сброшенную кожу,
И доползи туда, где сердце перестанет помнить.»
«Мальчик вытер слёзы. В его душе витала буря, но даже она теперь не могла подавить его покой, пришедший на место раны».
Зачем кому-то надо было вырывать страницы? Только испортили книгу. Не люблю таких людей.
— Эван.
А! Папа появился прямо перед дверью. Он слабо улыбался.
— Завтрак уже готов. Пойдем.
Я отложил сказку, переоделся в свою чёрную футболку с белыми полосками, старался не делать никаких резких движений, чтобы не вызывать болей в спине. Однако никакой боли я больше не ощущал. Я аккуратно спускался по большой лестнице. Она далась мне нелегко.
Забежал в чистую ванную, почистил зубы, вымыл лицо и... Я забыл, что хотел сделать. В голове всё путается.
Я вышел в гостиную и остановился перед входом в кухню. Осталось лишь открыть дверь. Но что-то заставляло меня этого не делать. И в памяти снова всплыли старые воспоминания:
«Если боишься сделать шаг вперёд, — закрой глаза и представь, что ты храбрый белый мальчик».
Я крепко закрыл глаза и вошёл внутрь. Ничего не произошло.
За столом сидели Папа, Братик и Сестренка. На завтрак — омлет с беконом, приготовленный Братиком. Он кормил Сестрёнку, при этом стараясь не запачкать свою фиолетовую толстовку с длинными рукавами. Его руки малость подрагивали. Ему также холодно, как и мне?
Сестрёнка опиралась на край коляски "Silver Cross", издавая неразборчивые, но радостные звуки, будто хотела что-то сказать. На ней была пижама розового цвета, желтые волосы и синие глаза, прямо как у Мамы.
Я сел напротив них и не спеша ел. Этот точно Братик приготовил. Иначе омлет не был бы настолько вкусным.
— Эван. — Начал Папа, улыбаясь мне.
— Да? — Спросил я.
— Хотел узнать, какой что тебе подарить на День Рождения.
Моё День Рождения? День... Точно! Первое сентября. Как я мог забыть о нём?
— Не знаю...
Хотя нет. Я знаю.
— У-увидеть Маму. — Прошептал я.
Улыбка Папы исчезла. Он замер. Братик посмотрел на меня удивлёнными глазами. Но затем опустил.
— Вот оно как...
Телефон Папы завибрировал. Он достал его, погладил меня по голове и вернул улыбку.
— Хорошо.
Он взял трубку и быстро направился к себе. Братик тоже доел свой омлет и, взяв коляску с сестренкой, — ушел. Поскорее бы дождаться Дня Рождения.
Я закончил есть, убрал за собой и вернулся к себе в комнату. Лёг на кровать, достал сумку и начал делать домашнюю работу. Пытался понять некоторые слова вроде «Коматозный», «Эйфория», но ничего не лезло в голову. Придётся подождать Папу и попросить его помочь мне.
— Эй.
— А!
Я повернулся и заметил Братика. Его брови приподняты. Непонятно, он раздражен или удивлён?
— Когда ты уже перестанешь дёргаться от каждого моего появления?
— Н-Не знаю.
— Эх... — Хрипло выдохнул он. — Пойдем. Поиграем в футбол.
Что? Футбол с Братиком? Но с чего это вдруг? Он ведь зол... Нет. Если бы он был зол, то не захотел поиграть со мной.
Я не раздумывая побежал к нему. Братик ждал меня у выхода. Он вытащил свои кроссовки, наш белый футбольный мячик и мои кроссовки. Они у нас одинаковые.
Мы вышли наружу, и первым, что бросилось мне в глаза, — большие, железные ворота. На стенах отчётливо виднелись острые копья. Стены казались такими высокими и плотными, что если упадут, то раздавят меня и Братика.
Снаружи проезжали десятки машин, мимо проходили незнакомые люди, — никто не смотрел на наш дом, — пролетали поющие птицы. Я так засмотрелся на всё это, что упустил Братика из виду.
Я повернул направо к нашему широкому, постриженному полю, на которую падал тень дома. Братик бросил мячик на землю и поставил ногу на него.
— Готов ? — Спросил он.
Я кивнул, сердце забилось быстрее. Он указал пальцем вперёд. Я встал напротив него и представил, что это мои ворота. Братик отошел чуть дальше, но держал среднюю дистанцию. Он отпустил мячик, и тот слабо покатился, как сигнал о начале игры. Братик пнул его. Мячик слабо катился ко мне, и я принял. Изо всех сил пнул, целясь влево. Братик без труда принял его. Он ускорился. Я старался не отставать.
Мы обменивались мячиком целую минуту, но я уже уставал. Хоть Братику эта игра казалась довольно скучным, но... Мне было весело. Пот лился, дыхание сбивалось, но мне нравилось.
Братик принял мою подачу, он слабо нахмурился, готовился ударить, но перед этим улыбчиво крикнул:
— Лови!
...!?
Я... Задыхаюсь. Живот онемел. Боль аж разрывает!
Мячик попал со всей силой прямо мне в живот. Слёзы пошли сами по себе. Я не мог крикнуть. А вся голова начала кружиться.
Братик подошел ко мне. Опустил свой взгляд. То ли холодный, то ли «чёрствый».
— Сильно попал ? — Спокойно спросил он.
Даже стонать не могу. Братик. Улыбается. Руки его дрожат.
Он отвернулся.
— Вставай. Умойся и возвращайся в комнату. Отец скоро вернется. — Сказал Братик и ушел домой.
Я заставил себя подняться. Ноги не выдерживали. В горле что-то копится.
Вернулся домой. Зашёл в ванную...
Я выблевал всё. В раковину.
Глаза потемнели. В голове очень больно. Слезы падали и падали. Я вымыл лицо, затем раковину. Долго стоял на одном месте. Ждал, пока боль утихнет. Но она не проходит. Затем вышел. Медленно, но верно поднимался по лестнице.
Я лёг на кровать и закрыл глаза.
Хочу отдохнуть.
