Цитаты из книги «Windows on the World», страница 5

Задача книг — описать то, чего нельзя увидеть по телевизору.

Чем хорошо холостяцкая жизнь - когда срешь, не нужно кашлять, чтобы заглушить "плюх".

По-моему, ночь - вполне подходящий термометр, чтобы понять, болен город или вполне здоров.

Капиталистическая утопия была такой же идиотской, как и коммунистическая, но насилие в ней было неявным. Благодаря своему образу она и победила в холодной войне: конечно, люди подыхали с голоду и в Америке, и в России, но у тех, кто подыхал в Америке, была свобода выбора.

- Ты была смыслом моей жизни, теперь ты смысл моей смерти.В раю не было тысячи девственниц. В раю были они двое. Гореть можно не только в аду.

Кто бы мне сказал, что я буду завидовать мухе... Но честное слово, клево быть мухой-цокотухой, она летает, у нее не идет носом кровь, муха, она свободная и всегда может удрать, и потом, она не умеет думать.

Я не знал, что так и не перестану записывать свою жизнь на бумаге. Маленькая тетрадка в зеленом переплете. Вот так я и попал в переплет.

Мне очень плохо и одиноко в "Небе Парижа" в 8:38 утра, вдали от водителей, сигналящих перед кинотеатрами Монпарнаса, выше служащих банка BNP, на 200 метров "небеснее", чем простые смертные. Моя жизнь рушится, но никто этого не видит, потому что я человек воспитанный: я все время улыбаюсь. Я улыбаюсь, потому что думаю, что если скрывать страдание, то оно исчезнет. И в каком-то смысле это правда: оно незримо, а значит не существует, ибо мы живем в мире видимого, материального, осязаемого. Моя боль нематериально, ее как бы нет. Я отрицаю сам себя.

Дети только и думают, как бы натрескаться, а родители - как бы натрахаться

Моя боль нематериальна. Я отрицаю сам себя.