Читать книгу: «Загадки Орлеанской Девы»

Предисловие ко второму изданию

Впервые книга «Загадки Орлеанской Девы» вышла в издательстве ЭНАС (Москва) в 2008 году. В первом издании были проанализированы известные факты, опубликованные историками, в свете разных версий, объясняющих их, и казалось, что вопрос закрыт. Однако дальнейшие события показали, что ставить точку преждевременно. Во-первых, выяснилось, что и между историками есть некоторые противоречия. Во-вторых, даже там, где историки солидарны между собой, не редки расхождения с логикой. В-третьих, оказалось, что результаты, приведенные в книге первого издания, нуждаются в дополнительном анализе.

Такова личность Жанны: никакое исследование её не может считаться окончательным и исчерпывающим. А значит, и второе издание едва ли решает все проблемы.

Введение

Вот уже шесть веков личность Орлеанской Девы привлекает самое пристальное внимание. Она интересует не только историков и философов, но и писателей, композиторов и кинематографистов, да и простых людей.

Крестьянская девушка, которая получила графский титул Лилий для себя и своей семьи – за беспрецедентные заслуги перед своей страной. Семнадцатилетняя командующая, создавшая сильную армию из нескольких мародёрских шаек, освободившая половину своей страны, разгромившая три регулярные английские армии за полтора месяца и переломившая ход одной из самых продолжительных войн в мировой истории – благодаря использованию тактических приёмов, которые в двадцатом веке получили название «молниеносная война».

Крестьянка, короновавшая короля и преданная им на муки и смерть. Католическая святая, оклеветанная и приговорённая к жестокой смерти католической церковью. Неграмотная пастушка, которая на протяжении трёх месяцев выдерживала натиск шестидесяти двух церковных схоластов и в отчаянных попытках спасти свою жизнь нашла ответы на теологические вопросы, считавшиеся тогда неразрешимыми.

«Рекордсменка» как по числу имён и прозвищ, которыми её называют на разных языках, так и по количеству посвящённых ей художественных произведений. Легендарная до неправдоподобия личность, биография которой известна чуть ли не с точностью до одного дня.

Вот те парадоксы, которые сразу бросаются в глаза при мимолётном ознакомлении с биографией Жанны.

Широко распространено мнение, что главной своей задачей Жанна считала установление правления короля-француза Карла Седьмого вместо власти короля-англичанина Генриха Шестого. С этим невозможно согласиться. Как будет показано ниже, англичане вели себя во Франции чрезвычайно жестоко, а потому главной, если не единственной, целью Орлеанской Девы было спасение её соотечественников от страданий и гибели. Как говорила сама девушка, ей «стало жаль милую Францию». Коронация Карла была лишь необходимой, с точки зрения Жанны, вехой на этом пути.

Ничего удивительного, что образ Жанны давно стал во многих странах символом патриотизма, самоотверженности и героизма. Во время Второй Мировой войны, многие партизанские отряды не только во Франции, но и во многих странах оккупированной Гитлером Европы носили имя Жанны д'Арк.

Образ Орлеанской Девы давно перестал быть чисто французским. Многие знатные иностранцы почитали за честь быть представленными Жанне, когда она ещё находилась при дворе Карла Седьмого. Английские историки времён Столетней войны восхищались милосердием и отвагой Жанны. С того дня, когда трагически прервалась жизнь удивительной девушки, она «завоевала» сердца людей разных национальностей, включая англичан. О ней писали французские, английские, немецкие, американские и русские авторы. Ставились фильмы во многих странах, причём в Голливуде тема Жанны фактически стала дежурной.

Наряду с восхищением, Жанна и сегодня вызывает ярость и ненависть досужих обывателей, привыкших клеветать, очернять всё, что выходит за рамки их понимания. Во Франции, России и других странах множатся самые нелепые мифы и грязные сплетни о героине, спасшей свою страну ценой собственной трагической гибели. Трудно не сопоставить их с той ложью, которую обрушили на героическую девушку церковники, искавшие повод для возведения её на костёр.

С позиций двадцать первого века, некоторые аспекты биографии Жанны Дарк кажутся не столь поразительными. Например, Симон Боливар и Джузеппе Гарибальди добивались военных побед не менее удивительных, чем Жанна. Бертран дю Геклен, один из лучших полководцев Столетней войны, был неграмотен – так же, как Жанна. Жанна Фландрская, супруга Жана де Монфора, успешно командовала обороной Энебона. Что же такого исключительного мы находим в Орлеанской Деве?

По мнению автора, главная причина притягательности образа Жанны состоит прежде всего в том, что она сделала невозможное, сыграла решающую роль в прекращении кровопролитной войны, избавлении французского народа от жестоких иноземных захватчиков. А также в том, какой чёрной неблагодарностью уплатила Франция своей спасительнице. Этот уму непостижимый парадокс, контраст между подвигом и расплатой за него, не имеет рационального объяснения и, пожалуй, является главной загадкой Орлеанской Девы.

Цель настоящей книги состоит в том, чтобы рассмотреть наиболее известные загадки, имеющие отношение к личности Орлеанской Девы, а также проанализировать различные варианты разрешения этих загадок.

В связи с тем, что главная задача книги состоит в анализе таких загадок, исторические подробности сведены до минимума, необходимого для понимания сути проблем. Более детальные сведения можно найти в материалах, ссылки на которые даются в этой книге.

При подготовке настоящей книги были использованы различные исторические и историко-аналитические материалы, прежде всего:

В.И.Райцес. Жанна д'Арк. Факты, легенды, гипотезы. Л., «Наука», 1982.

В.И.Райцес. Процесс Жанны д'Арк. М.-Л., 1964.

Вадим Тропейко, Максим Нечитайлов. Столетняя война.

http://www.vadimus.by.ru/index.htm

Regine Pernoud, Marie-Veronique Clin. Joan of Arc: Her Story (Paperback). Published by St. Martin's Press, New York – 1998

Paul-Eric Blanrue. Jeanne d'Arc, princesse de sang royal? L'exemple-type d'une fausse

démystification. http://www.zetetique.ldh.org/jeanne.html

Virginia Frohlick. Saint Joan of Arc Center. http://www.stjoan-center.com/

Последний сайт содержит значительное число ссылок и предлагает ответы на часто задаваемые вопросы, относящиеся к личности Жанны, включая те, которые дают повод для сплетен (http://www.stjoan-center.com/FAQ/).

Приняты во внимание также многие другие публикации по теме, включая статьи ревизионистов биографии Жанны. Полный список литературы приведён ниже, отдельно по главам.

Автор благодарит Virginia Frohlick за полезные консультации.

Автор выражает признательность к.ф.н. Николаю Николаевичу Шульгину (зав. отделом журнала «Вопросы философии», Москва) за полезную дискуссию.

Глава 1. Столетняя война до Орлеанской Девы

Причины и поводы, вызвавшие Столетнюю войну. В 1066 году герцог Нормандии Вильгельм Завоеватель нанёс англо-саксам поражение в битве при Гастингсе и сделался властителем Англии. Тогда ничто не говорило о том, какую дорогую цену придётся уплатить Франции за это территориальное приобретение. Поистине, в очередной раз сработала знаменитая формула: «Не может быть свободен народ, угнетающий другие народы». Хотя, разумеется, мнением рядовых французов никто не интересовался.

Отделённая от континента проливом, Англия развивалась несколько обособленно. Захват Англии Вильгельмом создал болезненное противоречие между англо-саксонским большинством и нормандским меньшинством – офранцуженными потомками датских викингов, которые поселились в Нормандии в начале десятого века по договору с французским королем и под его формальным сюзеренитетом. Это противоречие блестяще показал Вальтер Скотт в романе «Айвенго». Разумеется, во всех странах существовали обычные социальные противоречия – между дворянами и простолюдинами, богачами и бедняками. Однако в Англии они усугублялись, приобретая также межэтнический характер. Это обстоятельство привело к ускоренному политическому развитию Англии, по сравнению с другими странами Европы, включая Францию. Во избежание потери власти и развала государства, правителям Англии пришлось пойти на беспрецедентные политические уступки своему народу. Результатом стала Великая Хартия Вольностей, которую в 1215 году был вынужден принять король Иоанн (Джон). Хотя Хартия защищала в первую очередь права английских баронов, она послужила толчком к развитию правосознания и вольностей всего населения. С этого момента политическая система Англии стала зародышем будущей европейской демократии.

Географическая обособленность Англии также избавляла её от необходимости тратить чрезмерные деньги на защиту от агрессивных соседей. Нетрудно догадаться, что слабо развитые, раздираемые междоусобицами и разобщённые Шотландия, Уэльс и Ирландия не могли представлять для Англии сколько-нибудь серьёзную угрозу. Это обстоятельство, избавлявшее англичан от чрезмерных затрат на защиту страны от врагов, немало способствовало экономическому развитию страны и повышению жизненного уровня населения. Экономическое усиление Англии также дало возможность создать немногочисленную, но великолепно обученную и оснащённую наёмную армию, которая блестяще показала себя в Столетней войне.

По мере того, как постепенно преодолевались различия между нормандцами и англо-саксами, Англия становилась наиболее развитой и мощной частью Европы. Будущей Британской Империи становилось всё более тесно на острове, и власть французской короны над материковыми владениями англичан не устраивала их. Одним из результатов этого стали захватнические войны против Шотландии, Уэльса и Ирландии. Всё чаще происходили также стычки во Франции с сюзереном. В отличие от шотландцев и ирландцев, французы на первых порах действовали довольно удачно и в начале 14 в. отвоевали большую часть английских владений на материке.

К сожалению, завоевав для себя Хартию Вольностей, англичане не подумали, что у их соседей тоже должны быть права. В великолепном фильме «Храброе сердце» показано, как жестоко и нагло вели себя англичане в захваченной ими Шотландии. В других странах было нечто похожее. Французы не имели никакого преимущества перед ирландцами или шотландцами.

Если главной причиной Столетней войны стало быстрое экономическое и политическое развитие Англии, то поводом оказалась, как это часто случалось в средневековье, неурегулированность вопроса престолонаследия /1,2/. В 1314 г. умер французский король Филипп IV Красивый, после которого остались три сына. Невозможно было предположить, что все трое умрут молодыми и, главное, без прямых наследников. Однако в течение четырнадцати лет сыновья Филиппа – Людовик X Сварливый, Филипп V Длинный и Карл IV Красивый – сменили друг друга на отцовском троне и умерли, не оставив сыновей. Через три месяца после смерти младшего из них вдова родила девочку. Таким образом, династия Капетингов, правившая Францией три с лишним столетия, прекратилась.

Как относиться к такому странному стечению обстоятельств – кончине сразу трёх наследников французского престола в течение короткого времени? Первое, что приходит в голову: заговор. Кто-то из претендентов на престол мог подстроить убийство всех троих монархов подряд. Увы! Предположение уж очень сомнительное. Ведь для этого права претендента на престол должны были быть неоспоримы, иначе он просто преподносил подарок сопернику. Как показано ниже, права обоих претендентов на французский престол после Карла IV были слишком сомнительны, чтобы им стоило стараться. Конечно, нельзя исключать, что Карл IV прикончил своих братьев, а затем по какой-то причине, не имевшей отношения к политике, сам тоже покинул сей мир. Однако его жена могла родить мальчика. В этом случае повод для Столетней войны был бы устранён, хотя бы на некоторое время. Так что налицо ещё одна загадка Столетней войны: более чем странное стечение обстоятельств, подтолкнувших её начало.

Вернёмся к ситуации во Франции после кончины Карла IV. Права на французский престол оспаривали двое. Первым был юный английский король Эдуард III – внук Филиппа Красивого (его мать Изабелла была французской принцессой, сестрой последних Капетингов). Вторым – французский граф Филипп Валуа, приходившийся Филиппу Красивому племянником. Эдуард был наследником Капетингов по матери, а Филипп Валуа – по отцу. На стороне Эдуарда было более близкое родство с угасшей династией, а на стороне Валуа – Салический закон (Le Salica), унаследованный от традиций франков, запрещавший женщине наследовать королевский престол. В Англии этот закон не действовал.

Забегая вперёд, заметим, что проблема престолонаследия стала поводом и к другой страшной бойне – войне Роз в Англии. Там также разыгрались страсти, имевшие отношение к Салическому закону. Поистине, не рой другому яму…

Однако вернёмся к событиям, давшим толчок Столетней войне. В апреле 1328 г. Валуа был избран на престол Королевским советом и стал править под именем Филиппа VI. Эдуард, казалось, смирился с неудачей. Летом 1328 г. он принес королю Филиппу VI вассальную присягу за английские владения на территории Франции: герцогство Гиень в юго-западной части страны и графство Понтье на крайнем северо-востоке /1, 2/.

Рис. 1.1. Английские владения во Франции в 1337 г. (показаны черным цветом) и в 1360 г. (косая штриховка). Буквой К обозначен порт Кале /1/.

Однако осенью 1337 г. конфликт между монархами разгорелся вновь. Франция объявила о конфискации Гиени в связи с предоставлением Эдуардом Третьим убежища Роберту Артуа, преступнику в глазах французской короны. Первое крупное сражение произошло при Кадсане (Зеландия) и завершилось победой англичан. В 1338 г. Англия официально объявила войну Франции. Эдуард вновь заявил о своих правах на французскую корону, в 1340 г. присвоил себе титул короля Англии и Франции и повелел вписать в свой герб рядом с леопардом изображение золотых лилий на голубом фоне – геральдический знак французских королей /1, 2/.

Притязания королей Англии на французскую корону остались в силе и тогда, когда в конце XIV в. произошел династический переворот в самой Англии, где на смену королям из рода Плантагенетов пришли Ланкастеры.

Итак, неправильно считать, что виновником Столетней войны была только Англия. Хотя именно она стала инициатором насилия, Франция со своей стороны сделала немало, чтобы не удалось избежать войны.

Таким образом, династическая распря между властителями Англии и Франции положила начало длительной, кровавой войне. Мы называем её Столетней, хотя в действительности она включала несколько периодов активных боевых действий, перемежавшихся неустойчивыми перемириями. Заметим, что столкновения между Англией и Францией начались гораздо раньше 1337 года, а завершились только в 19 веке.

Ход Столетней войны с 1337 до 1420 г. Вопреки устоявшемуся мнению, начало войны вовсе не было очень успешным для англичан. После победы при Кадсане, англичане потерпели ряд серьёзных неудач. Французский флот атаковал английские корабли, нанеся значительный ущерб /2/.

Затем боевые действия с переменным успехом продолжались вплоть до битвы при Креси (1346). В ходе этой битвы, в результате неудовлетворительной координации действий и неудачных манёвров французских подразделений, пехота (генуэзские арбалетчики) попала под обстрел английских лучников, обратилась в бегство и затруднила атаку своей кавалерии. Рыцарская конница французов смяла свою пехоту и произвела серию атак, но потерпела полное поражение /2/.

Боевые действия утратили интенсивность из-за эпидемии чумы (1348). Население Европы вымирало миллионами. Только в Авиньоне население за несколько месяцев сократилось вдвое, умерло 62 тыс. человек (для сравнения: при Креси погибло ок. 3 тыс. французов) /2/.

Вскоре, однако, англичане возобновили наступление. В 1356, благодаря военной хитрости – внезапного рейда небольшого конного отряда во вражеский тыл, во время французской атаки на англичан, занимавших укреплённые позиции на холме – они одержали победу при Пуатье. Главным результатом этого сражения, видимо, следует считать пленение французского короля Иоанна II, так как потери англичан в живой силе оказались велики, с учётом численности их армии /2/. Если победа при Креси дала Англии господство на севере Франции, то успех при Пуатье сделал их хозяевами юго-западной части страны /1/.

В последующее время чаша весов постепенно склонялась на сторону Франции. Если бы не волнения в Париже (1357-58), а также крестьянское восстание Жакерия (1358), вызванные тяготами войны и произволом феодалов и их войск, возможно, французам удалось бы добиться весьма значительных успехов ещё до 1360 г. Английское наступление выдохлось, натолкнувшись на упорное сопротивление французских крепостей. При обороне Рена отличился Бертран дю Геклен /2/.

В 1360 г. был заключён мирный договор в Бретиньи. По этому договору Франция теряла территории на Юго-Западе (ок 1/3 всей страны) – Гасконь, Гиень, Перигор, Лимузен, Сентонж, Пуату, Марш и др., а также Кале и Понтье на севере. Англия отказывалась от претензий на французскую корону и Нормандию. Король Иоанн был выпущен под обещание уплатить невиданный выкуп /2/.

Мирный договор Бретиньи действовал до 1369 г., но это не помешало ряду столкновений с англичанами внутри Франции и за её пределами, особенно в Кастилии. Таким образом, англо-французский антагонизм переместился на время за Пиренеи. Благодаря французской поддержке, королём Кастилии стал Энрике Второй. Франция и Кастилия заключили союз. В июне 1369 г. Франция, поддерживаемая Кастилией, возобновила боевые действия. В ходе нескольких сражений на суше и на море французы, при поддержке кастильцев, разбили англичан и заняли большую часть ранее утраченных территорий. Положение англичан усугублялось внутренними распрями – борьбой за трон и народными восстаниями, среди которых наиболее заметным было восстание Уота Тайлера (1381) /2/.

К 1375 г. было заключено новое перемирие, которое продлилось всего 2 года. Последующий обмен ударами не принёс большого успеха ни одной из сторон. Англичанам удалось предотвратить высадку французов и кастильцев на Британских островах, однако поражение от шотландских союзников Франции вынудило Лондон к новому перемирию (1389) /2/.

Рис. 1.2. Владения англичан во Франции в 1380 г. /1/

В 1392 г. произошло роковое для Франции событие, давшее толчок новому витку войны. Словно история решила поиграть судьбами миллионов людей: у короля Карла Шестого начались первые приступы безумия. Началось противоборство Орлеана и Бургундии за право регентства /2/.

В 1393 г. регентом стал Людовик Орлеанский. Это привело к антагонизму между Орлеаном и Бургундией. Ещё через 3 года было заключено перемирие с Англией на 28 лет, и Ричард Второй (Английский) получил в жёны принцессу Изабеллу Французскую. Однако в 1399 Ричард Второй был свергнут, и власть в Англии перешла к Генриху Четвёртому Ланкастерскому (Болинброку) /2/.

В 1402 г. французы вторглись в Англию, вместе с шотландцами, но последние были разбиты при Гомильдон-Хилле. Спустя год французский флот разгромил англичан у Сен-Матье. Большинство пленных были выброшены за борт. Англичане ответили опустошением французских земель. Боевые действия продолжались с переменным успехом /2/.

Таким образом, в начале 15 в. сложилась ситуация маятника, в которой ни одна из сторон не имела решающего преимущества. Военные действия велись не столько для защиты своего гражданского населения, сколько для разорения и истребления неприятельского. Так было принято в те времена, это было правило, из которого только однажды было сделано убедительное исключение, о чём мы поговорим в следующих главах.

Время от времени разорённое, подвергающееся насилию и издевательствам мирное население Франции и Англии пыталось подняться на защиту своих прав, и тогда собственная армия расправлялась с ним. Как Англия, так и Франция демонстрировали вероломство и бесчеловечность в отношении мирных жителей и пленных.

Вскоре, однако, маятник решительно качнулся в пользу Англии. В 1411 вражда между Бургундией (бургиньонами) и Орлеаном (арманьяками) вылилась в гражданскую войну. Англичане выступили на стороне Бургундии, жестоко разоряя французское мирное население. В 1413 г. в Париже произошло восстание кабошьенов, которое было жестоко подавлено арманьяками. В том же году скончался Генрих IV и к власти в Англии пришёл Генрих V (Ланкастерский). В 1415 г. его армия высадилась в Нормандии и вскоре разбила французов при Азенкуре, используя как традиционные методы борьбы пехоты (лучников) против рыцарской конницы, так и тактику быстрых манёвров. Во время битвы англичане убили тысячи пленных – сожгли их заживо, так как опасались их нападения с тыла, во время одной из французских атак /2/.

К 1419 г. англичане захватили северо-запад Франции и заключили союз с Бургундией, которая к тому времени овладела Парижем. Общий ход военных действий был благоприятен для англичан и их союзников.

Договор в Труа. Изменение характера войны. В 1420 г. Генрих V обручился с французской принцессой Екатериной, и 21 мая того же года в Труа был подписан мирный договор. Инициаторами его с французской стороны стали королева Изабелла Баварская и герцог Филипп Добрый (Бургундский). Значительную роль в подготовке этого договора сыграл епископ Пьер Кошон, впоследствии вошедший в историю как главный палач Орлеанской Девы. Участвовали в подготовке этого документа также теологи и юристы Парижского университета, которые теоретически обосновали проект создания «двуединой» англо-французской монархии. Они изыскали в ней некое подобие «божьего града», не знающего национальных разграничений и государственных границ /1/.

По условиям этого договора, наследник французского престола дофин Карл лишался прав на корону. Королем после смерти Карла VI должен был стать Генрих V Английский, женатый на французской принцессе Екатерине, а за ним – его сын, рожденный от этого брака. Специальная статья поручала английскому королю привести в повиновение города и провинции, сохранившие верность «самозваному» дофину. Нет нужды пояснять, что англичане использовали этот пункт договора как повод для самых жестоких расправ с теми, кто казался им недостаточно лоялен /1/.

Отпраздновав свадьбу с принцессой Екатериной, Генрих V торжественно вступил в Париж. Еще не став французским королем, Генрих V рассматривал Францию как свою собственность. По его приказу было произведено массовое изгнание жителей Гарфлёра, которые отказались присягнуть ему, и город заселили англичане /1, 2/.

Англичане тысячами казнили тех, кого подозревали в оказании сопротивления. Была введена система заложничества: если власти не могли найти тех, кто совершил ту или иную диверсию против захватчиков, то казни подвергались посторонние люди, зачастую не имевшие никакого отношения к участникам сопротивления. Только на Рыночной Площади в Руане (там, где впоследствии была сожжена Жанна) на виселицах по многу дней раскачивались тела повешенных, а над городскими воротами торчали на шестах отрубленные головы. Осенью 1431 года в течение одного дня на площади Старого Рынка оккупанты казнили четыреста французов – даже не партизан. В одной Нормандии ежегодно казнили до 10 тыс. человек /1/. С учётом тогдашней численности населения, трудно удержаться от предположения, что захватчики просто задались целью поголовно уничтожить местных жителей.

На оккупированной англичанами территории чудовищно выросли налоги, поступления с которых шли на содержание английских войск. Английские бароны и рыцари получали поместья на французской земле. Бургундский герцог, формально признавший власть Англии, фактически вёл собственную политику. Постепенно, село за селом, он прибирал к рукам Шампань и Пикардию /1/.

Заключение договора в Труа и введение систематических жестоких репрессий против французского населения изменили характер Столетней войны. Она сделалась справедливой со стороны Франции, освободительной для французов. Отныне они воевали не ради порабощения Англии, а для спасения себя и своих близких.

Дофин Карл заявил, что не признает договора в Труа, и вступил в конфликт со своей матерью – Изабеллой Баварской. Он укрепился южнее Луары, в городе Бурже /1/.

От Труа до Орлеана. Мы уже неоднократно отмечали мистический характер некоторых ключевых событий, связанных со Столетней войной. Таково было прекращение рода Капетингов, подтолкнувшее начало войны. Загадочным было и безумие Карла Шестого, приведшее Францию к трагической междоусобице сторонников Орлеана и Бургундии. В августе 1422 г. произошло ещё одно таинственное событие, на этот раз благоприятное для французских патриотов: внезапно в полном расцвете жизненных сил умер Генрих V, которому тогда только исполнилось 36 лет. Причиной его смерти стала газовая гангрена, которую тогда называли «антонов огонь». Через два месяца смерть унесла Карла VI. Если бы он умер прежде своего зятя, Генрих стал бы королём Франции. Теперь же монархом обоих государств становился десятимесячный Генрих VI, но для того, чтобы его короновать, требовалось подождать, пока ему исполнится девять лет /1,2/. За это время произошли события, которые сделали его коронацию бессмысленной.

Дяди короля-младенца, герцоги Бедфорд и Глостер, поделили между собой регентство: первый стал править во Франции, второй – в Англии. Королевство, однако, согласно договору в Труа считалось единым, и титул верховного регента принадлежал Бедфорду. Его ближайшим помощником был Генри Бофор, кардинал Винчестерский, родственник короля, один из самых могущественных деятелей католической церкви. С его помощью Джон Бедфорд укреплял связи с французской церковью /1/.

Помимо прочего, англичане укрепляли связь с Францией матримониальными средствами. Пример им показал король Генрих Пятый, а после его смерти, в 1423 г., Бедфорд женился на младшей сестре герцога Филиппа Бургундского, Анне.

Малочисленность захватчиков не позволяла им действовать без широкой поддержки со стороны местных коллаборационистов, получавших немалую долю от награбленного англичанами. Огромную часть этих коллаборационистов составили французские церковники /1/.

Мы уже упоминали о той роли, которую сыграл епископ Пьер Кошон в подготовке и подписании договора в Труа. Помимо него, служили англичанам богословы и юристы Парижского университета – самого влиятельного учреждения французской церкви, бывшего в те времена непререкаемым авторитетом в области теологии и церковного права. В начале XV в. университет представлял собой автономную корпорацию, защищенную от посягательств светской власти системой привилегий. Когда наступили времена междоусобиц, университет встал на сторону бургундцев /1/.

Утвердившись во Франции, Бедфорд окружил себя клириками из числа тех, кого сами англичане презрительно называли «лже-французами». Прелаты входили в состав правительственного совета при регенте, занимали важные посты (канцлера королевства, государственных секретарей-министров, докладчиков регентского совета и т. д.) и выполняли ответственные дипломатические поручения. Их служба вознаграждалась высокими окладами, щедрыми пенсиями и богатыми земельными пожалованиями /1/.

Значительные привилегии имели также жители территорий, чьё население уже успело доказать свою лояльность англичанам. Прежде всего это касалось торговли с островом. Так, жители Гиени настолько были заинтересованы в торговле с Англией, что приход французских войск в 1450х годах восприняли крайне негативно и попытались поднять мятеж против Карла Седьмого /2/.

Жестокость властей привела не к всеобщей покорности, а, напротив, к нарастающему сопротивлению, которое началось сразу после вторжения англичан в Нормандию. Первоначально оно носило характер стихийной самообороны населения от солдатских грабежей, ограничивалось единичными выступлениями крестьян и горожан, возмущенных бесчинствами интервентов. Вскоре это сопротивление превратилось в массовое народно-освободительное движение, участники которого вполне отчетливо сознавали его общую политическую цель – изгнание англичан. Это произошло в начале 1420-х годов, когда в завоеванных районах был установлен оккупационный режим – система упорядоченного разбоя и организованного грабежа, обращенная против всего местного населения /1/.

Среди участников сопротивления были не только разорённые крестьяне, но и дворяне, чьи конфискованные земли попали к английским феодалам, купцы, ограбленные тяжелыми контрибуциями, ремесленники, лишившиеся заработков в разграбленных и обезлюдевших городах, и даже бедные священники, стоявшие близко к народу и разделявшие его страдания /1/.

Главную силу этой народной войны составило крестьянство, которое грабили не только разбойничьи шайки солдат, рыскавшие по деревням в поисках случайной добычи, налоговые чиновники, новые сеньоры-англичане /1/.

В лесах Нормандии действовали сотни партизанских отрядов. Малочисленные, подвижные, трудноуловимые, они держали англичан в постоянной тревоге. Их тактика была обычной для народной войны в тылу врага: засады на дорогах, перехват курьеров, охота за финансовыми чиновниками, нападение на обозы и мелкие отряды, налеты на гарнизоны, размещенные в небольших городах и слабо укрепленных замках. Во многих таких отрядах от каждого нового бойца требовалась добровольная присяга в том, «что он будет всеми силами вредить англичанам и воевать с ними»/1/.

История Робин Гуда повторялась в укрупнённом масштабе, только теперь англичане и франко-нормандцы поменялись местами.

Английские власти обрушили на партизан жестокие репрессии. Устраивались карательные экспедиции, прочесывались леса и проводились массовые казни. За голову каждого партизана назначалась награда; выплачивалась также награда и за тех, кто давал «лесным братьям» убежище или оказывал им помощь. «Но, – как писал один хронист, – на месте одной отрубленной головы тотчас же вырастали три других» /1/.

Значение партизанской войны в Нормандии и других оккупированных провинциях французского Севера не сводилось к тому непосредственному ущербу, который наносился английской армии боевыми действиями партизан. Еще важнее было то, что война в тылу постоянно оттягивала на себя часть английских сил и распыляла их. Оккупационные власти были вынуждены держать в тыловых крепостях большие гарнизоны, а крупные города, где также действовали тайные группы патриотов, были забиты солдатами. Под постоянной угрозой находились коммуникации, для охраны которых требовались немалые силы и средства. В итоге темпы продвижения англичан к югу, на свободную территорию, все более замедлялись, пока, наконец, в 1425 г. в боевых действиях не наступило затишье /1/.

Осенью 1428 г. политическая карта Франции выглядела пёстро. На севере господствовали англичане, занимавшие Нормандию и Иль-де-Франс. В их руках находились также земли на юго-западе, между побережьем Бискайского залива и Гаронной. Союз с герцогом Бургундским, войска которого заняли Шампань и ряд городов Пикардии, передал под их контроль восточные и северо-восточные районы. Зона англо-бургундской оккупации не была сплошной, внутри нее имелись небольшие и немногочисленные островки свободной территории. Одним из таких островков была крепость Вокулёр с тяготевшими к ней деревнями, расположенная в глубоком бургундском тылу, на левом берегу Мааса. Этот район и был малой родиной Орлеанской Девы /1/.

Рис. 1.3. Владения англичан во Франции в 1428 г. /1/

Осада Орлеана. Чтобы полностью подчинить Францию, англичанам из Северной Франции достаточно было перейти Луару, занять западные провинции и соединиться с той частью их сил, которая находилась в Гиени. Именно в этом состоял стратегический план Бедфорда, к осуществлению которого оккупанты приступили осенью 1428 г. Расположенный на правом берегу Луары, в центре ее плавной и обращенной в сторону Парижа излучины, Орлеан занимал ключевую стратегическую позицию, контролируя дороги, которые связывали Северную Францию с Пуату и Гиенью. В случае его захвата англичане получали возможность перейти в развернутое наступление, так как к югу от Орлеана у французов не было крепостей, способных остановить натиск противника. От исхода сражения на берегах Луары зависела судьба Франции /1,2/.

В конце июня 1428 года Томас Монтегю граф Солсбери высадился в Кале с армией до 6000 человек и значительной артиллерией. В августе его войско было переброшено на Луару, и началось наступление на район Орлеана. Сначала были захвачены крепости на правом берегу Луары – Рошфор-ен-Ивелин, Ножан-ле-Руа и некоторые другие. К концу августа был взят Шартр и четыре близлежащих города, потом Солсбери взял Жанвиль и еще несколько небольших городов. Дойдя до Луары, Солсбери прошел на запад от Орлеана, взял Менг (8 Сентября) и после 5 дней осады Божанси (26 сентября). После этого, оставив гарнизоны, он отправил Вильяма де Ла Поль вверх по течению, атаковать Жаржо. Эта крепость пала после 3 дней осады, как и другой город, Шатенеф, после чего оба войска соединились в городке Оливье, южном пригороде Орлеана 12 октября 1428 г. /1, 2/.

Английские силы насчитывали к тому времени от 4000 до 5000 солдат, из-за необходимости оставлять гарнизоны в многочисленных захваченных городах.

Обороной города командовал опытный ветеран Руаль де Гокур. Хотя гарнизон насчитывал только около 500 человек, из горожан была создано 34 отряда милиции, по числу башен. Было заготовлено большое количество продовольствия и боеприпасов, размещена сильная артиллерия. Перед приходом англичан предместья города были сожжены, и жители укрылись за стенами /1/.

Первоначальное нападение англичане предприняли с южной стороны, против крепости Турель, прикрывавшей мост и ворота Дю Понт. После трех дней беспрерывной бомбардировки французы были вынуждены оставить крепость (23 октября 1428 г) /1/.

На следующий день, при осмотре взятой крепости, Солсбери был тяжело ранен в голову. По одним данным, в него попал шальной снаряд, пущенный одной из пушек на крепостной стене Орлеана. По другим сведениям, снаряд попал в стену рядом с графом и отбил от неё кусок, который ударил Солсбери в голову /1, 2/. Так или иначе, этот полководец, блестяще проведший несколько кампаний, погиб. Если бы этого не случилось, вполне возможно, что англичане уже тогда взяли бы Орлеан. Вот и ещё одно мистическое событие, повлиявшее на ход Столетней войны.

Не желая более нести потери, англичане отказались от новых попыток штурма. Вместо этого, они создали вокруг города систему укреплений, которая позволяла блокировать подвоз продовольствия и даже обстреливать тех жителей, которые удили рыбу в Луаре. Таким образом, Орлеан оказался обречён на голод, следствием которого неизбежно стала бы капитуляция. Заметим, что подобная тактика нередко использовалась ранее англичанами – например, при осаде Руана. Тогда англичане одержали победу, которая стоила жизни многим тысячам горожан – как бедняков, умерших от голода, так и тех, кого убили озверевшие захватчики, когда перед ними открыли ворота. Не было никаких оснований полагать, что эта тактика не сработает под Орлеаном.

Впрочем, в какой-то момент шансы англичан вызвали сомнение. Не только осаждённые, но и осаждающие нуждались в продовольствии. Английское командование не могло позволить себе отправлять солдат на ловлю рыбы и грабежи окрестных деревень: как из-за угрозы дисциплине, так и потому, что район уже был разорён. Вместо этого к Орлеану периодически направлялись большие отряды с продовольствием. Один из таких отрядов был перехвачен французами 12 февраля 1429 г. Последовал бой, вошедший в историю как «Селёдочная битва». Французы были разбиты и понесли большие потери /2/. С этого момента падение Орлеана представлялось вопросом ближайшего времени.

Итак, история Столетней войны была полна удивительных загадок ещё до того, как в неё вмешалась Орлеанская Дева. Но, пожалуй, самой удивительной из них оказалась загадка, которую мы ещё не упоминали:

Пророчество Мерлина. После того, как королева Изабелла Баварская и герцог Филипп Бургундский навязали Франции зловещий договор в Труа, получило распространение некое пророчество, которое приписывалось легендарному британскому магу и мудрецу Мерлину, другу и покровителю короля Артура, правителя Камелота, и рыцарей его Круглого Стола. Версии этого пророчества различны, но суть такова: «Францию погубит злая королева, а спасёт простая, чистая, невинная девушка, пришедшая из дубовых лесов Лотарингии».

Как только договор в Труа был подписан, французы уверились, что первая часть пророчества сбылась, значит, вот-вот осуществится и вторая. Со дня на день из Лотарингии придёт таинственная девушка, которая исправит свершившееся зло, спасёт Францию от поработителей. Поэтому, когда Жанна заявила о том, что на неё возложена миссия по изгнанию англичан от Орлеана и коронации дофина Карла, многие сторонники последнего уверились, что она и есть девушка из пророчества Мерлина.

Пророчество Мерлина сыграло значительную роль в успехе миссии Орлеанской Девы. Оно не только привлекло к девушке симпатии народа, но и побудило многих знатных арманьяков забыть о простом происхождении Жанны: ведь на него указал великий Мерлин! Очень возможно, что и сама Жанна вдохновилась этим пророчеством.

Трудно сказать, каково происхождение этого пророчества. Легче всего предположить, что его придумали арманьяки тогда, когда Жанна уже готовилась в свой путь к дофину Карлу, а то и раньше. Примерно этой версии придерживаются ревизионисты биографии Орлеанской Девы. Однако такое объяснение имеет фатальный изъян, лишающий данное предположение смысла. Об этом изъяне будет сказано чуть ниже.

Автор этой книги неоднократно сталкивался с самыми удивительными предсказаниями, которые сбывались совершенно невероятным образом. Подробный анализ их выходит за рамки настоящей книги, однако представляется уместным упомянуть одно, куда более впечатляющее, чем пророчество Мерлина.

За несколько лет до катастрофы корабля «Титаник» это событие почти точно было предсказано писателем-фантастом Морганом Робертсоном. Он не только описал столкновение парохода-гиганта с айсбергом, но и привёл технические данные корабля, численность пассажиров и время события, с высокой точностью совпадавшие с тем, что впоследствии произошло в действительности. Даже название корабля было «Титан». И предсказание это не носило характер устного народного творчества, а было опубликовано в виде приключенческого романа.

Так что автор «пророчества Мерлина» смотрится более чем скромно по сравнению с писателем-фантастом Морганом Робертсоном. А раз так, вполне правомерно предположить, что автор «пророчества Мерлина» был обычным человеком, несколько менее проницательным, чем Морган Робертсон.

Однако, возразят мне, прогноз Робертсона всё-таки содержал некоторые неточности, пусть непринципиальные. Тогда как «пророчество Мерлина»…

А «пророчество Мерлина» оказалось куда менее точным, чем прогноз Робертсона. Потому что простая, чистая, невинная девушка, спасшая Францию от иноземных агрессоров, пришла вовсе не из Лотарингии, а из Шампани. Точнее, из того района Шампани, который граничит с Лотарингией – именно там расположена малая родина Жанны, деревня Домреми. Да, очень близко к Лотарингии, совсем вплотную, и всё же не Лотарингия.

Да и не из леса пришла Жанна. Как ни мала была деревня Домреми, всё-таки не лес.

Но, может быть, не имеет значения, откуда пришла Жанна? Пусть не Лотарингия и не лес, но спасла Францию невинная девушка. Однако в таком случае «пророчество Мерлина» должно звучать так: «Францию погубит злая королева, а спасёт простая, чистая, невинная девушка». Да, это снимает проблему происхождения героини. Вот только формулировка становится расплывчатой и аморфной. Она становится приложима не только к Жанне, но и к некоторым другим женщинам, оказавшим значительное влияние на события Столетней войны – например, Агнес Сорель.

Ко всему прочему, не злая королева погубила Францию. Изабелла Баварская всего лишь вбила очередной гвоздь в крышку гроба Франции – один из многих. Народная молва обвиняла эту женщину прежде всего потому, что королева была иностранного происхождения. Намного правильнее было бы винить не злую королеву, а алчных и недальновидных мужчин-французов, герцогов из Орлеанского и Бургундского домов, затеявших распрю в трудную для страны минуту. А ещё можно было вспомнить алчного короля Филиппа VI, позарившегося на Гиень. И тогда от «Пророчества Мерлина» остаются рожки да ножки.

Для самой Жанны, которая была неграмотна и не знала географии и истории, вполне извинительно допустить подобную ошибку. Для большинства её современников это также не имело значения. А вот великий, мудрый, всеведущий Мерлин едва ли имел право так облажаться. Более чем странно также другое: почему враги арманьяков – англичане и бургундцы – не использовали эту важную деталь для дискредитации Жанны, когда она ещё только начинала свой путь? Девушку пытались захватить, устраивали засады на дорогах, где ожидался её отряд, обвиняли её во всех смертных грехах, но при этом забыли козырной туз: «Господа арманьяки, ваша Дева Жанна не может быть той, которую предрекал Мерлин. Она не из лесов Лотарингии, а из деревеньки, что в Шампани.»

Тот факт, что Жанна осуществила по сути «пророчество Мерлина», говорит только о её горячем желании помочь своему народу, использовании любой, самой иллюзорной возможности для достижения этой цели. Заслуга в этом автора предсказания, кто бы он ни был, довольно сомнительна.

А теперь допустим, что «пророчество Мерлина» было выдумано арманьяками именно для того, чтобы вызвать всенародное доверие к Жанне. Остаётся сделать вывод, что эти выдумщики, как и неграмотная Жанна, не знали географию своей родной страны.

Впрочем… стоит ли упрекать современников Жанны? Ведь и гораздо более поздние исследователи периода Столетней войны, многократно касавшиеся «пророчества Мерлина», оставляли без внимания его формально-ошибочный характер. Особенно те высокообразованные, осведомлённые господа, которые из «пророчества Мерлина» делали глубокомысленный вывод: «Э, так там всё было схвачено, эту самую Жанну заранее готовили на роль освободительницы».

После того, как Жанна разбила англичан под Орлеаном, «пророчество Мерлина» ушло для французских патриотов на задний план. Уже не имело значения, откуда пришла спасительница Франции. Бесконечно важнее было то, что освобождение Франции началось. Однако об этом будет сказано ниже.

Литература

1. В.И.Райцес. Процесс Жанны д'Арк. М.-Л., 1964.

2. Вадим Тропейко, Максим Нечитайлов. Столетняя война.

http://www.vadimus.by.ru/index.htm

Глава 2. Жанна в Домреми

Жанна глазами её современников. Есть словесные описания, оставленные её современниками. По их словам, Жанна была высокой, стройной, черноволосой, черноглазой девушкой. Она часто искренне смеялась и нередко плакала. Она была умеренна в еде и почти не употребляла спиртное. Короче, вела себя как все нормальные девушки.

Практически все, кто описывал Жанну, говорили о ней как об очень красивой девушке. Конечно, тогдашнее представление о красоте заметно отличалось от современного. Вместе с тем, эталон красоты того времени – Агнес Сорель – и по сегодняшним меркам была бы признана очень привлекательной.

Рис. 2.1. Портрет Агнес Сорель /1/

При жизни Жанны, её неоднократно рисовали разные художники. Более того, художники и скульпторы придавали её черты лица многим святым. Тем не менее, до нас не дошло ни одного изображения Жанны, которое бы заслуживало доверия. Считается, что более-менее соответствует действительности изображение, приведенное на Рис. 2.2.

Рис. 2.2. Барельеф, возможно, изображающий Жанну в шлеме /2/.

Кроме того, современные художники предложили своё видение Жанны (Рис. 2.3).

Рис. 2.3. Восстановленный портрет Жанны, Неизвестный художник

Деревня Домреми и Столетняя война. Деревня Домреми (правильнее сказать – село, так как там находилась церковь, пока её не сожгли разбойники), в которой родилась и выросла Жанна, стояла на большой дороге. Проложенная еще во времена римлян, она шла вдоль Мааса, связывая Фландрию с Бургундией и Провансом. Через Домреми проезжали купцы, рыцари, солдаты, проходили монахи, паломники, нищие. Бывало, что ночь заставала путника далеко от постоялого двора. Тогда он стучался в ближайший дом. Его впускали, угощали. Платой за ужин и ночлег были рассказы о том, что делается на свете /2/.

От проезжих узнавали жители Домреми о событиях, происходивших во Франции. Так дошли до них вести о предательском договоре в Труа. Народная молва обвиняла в этом королеву-иностранку, Изабеллу Баварскую. Симпатии народа были на стороне бедняжки дофина, в котором большинство французов видело своего законного государя /2/.

Не только с чужих слов знали жители Домреми о войне. Она то и дело вторгалась в их родной край, сея смерть и опустошения. Небольшой район, центром которого был Вокулёр, не подвергся оккупации, но его население испытало на себе все бедствия феодальной анархии и солдатского разбоя. Из-за Мааса нападали банды лотарингских дворян. С ними соперничали шайки, находившиеся на службе у местных сеньоров. Окрестности Вокулера подвергались также частым и опустошительным набегам бургундцев /2/. Во время одного из них, замок подвергся жестокой осаде, но выстоял.

Такова была обстановка, в которой родилась и выросла девочка, впоследствии спасшая Францию.

Загадка имени. Выше мы рассмотрели некоторые мистические загадки Столетней войны, имевшие место ещё до вступления в неё Орлеанской Девы. Пора, однако, перейти к главной героине этой книги.

Читатель, возможно, обратил внимание, что автор до сих пор избегал указывать принятую фамилию Жанны – «д'Арк». И вот почему.

Предоставим слово историку В.И. Райцесу /2/.

«В родной деревне ее называли Жанеттой. Она была дочерью крестьянина Жака Д’Арка и его жены Изабель Роме, четвертым ребенком и старшей дочерью. Когда в 1429 г. ее спросили, сколько ей лет, она ответила: «Семнадцать или девятнадцать». Значит, она родилась в 1410 или в 1412 г. Большинство биографов склоняется ко второй дате.

Мы пишем ее фамилию через апостроф. Современники писали ее слитно. Впрочем, они вообще не знали апострофа и не отделяли при письме «благородные» частицы «де», «дю» и «д» (и «дез» – примечание автора). Фамилию Жанны писали и произносили по-разному: и Дарк (Darс), и Тарк (Tarc), и Дар (Dare), и Дэй (Daye). Столь вольное обращение с фамилиями было вообще свойственно людям средневековья – эпохи, не знакомой ни с паспортами, ни с другими удостоверениями личности. Привычная нам форма написания фамилии Жанны появилась только в конце XVI в. под пером некоего орлеанского поэта, который, желая «возвысить» героиню, переделал ее фамилию на дворянский манер – благо сделать это было очень просто.»

Итак, правильное написание фамилии Жанны – Дарк, слитно. Для сравнения: правильное написание фамилии другого французского полководца, уже упоминавшегося нами – Дюгеклен. Мне могут возразить, что для современного написания это не исключает и написания «Дарк» через апостроф, как раздельно пишется «Дю Геклен». Увы! Это явная ошибка, так как апостроф означал бы, что семья Жанны была дворянской и владела поместьем Арк. А вот Дюгеклены, действительно, были дворянами и владели родовой собственностью (Лё) Геклен.

Удивительно, но некоторые авторы (например, фантаст Андрей Балабуха) умудряются приводить ошибочное, раздельное написание фамилии Дарк как доказательство дворянского происхождения девушки. Как писал Маяковский: «из мухи делает слона, а после продает слоновую кость».

Вспоминается «Большая докторская сказка» Карела Чапека. Как определить, является доктором человек или нет? Перед фамилией доктора пишется «д-р». Например: д-р Овосек, д-р Угой.

Интересно, что во французском языке в последние годы принято компромиссное написание этой фамилии – D'arc, а в английском примерно с равной частотой встречаются оба написания: of Arc и Darc.

Исходя из этого, в дальнейшем мы будем пользоваться правильным, слитным написанием фамилии Дарк, несмотря на то, что оно не является общепринятым.

Интересен следующий аспект той путаницы, которая возникла вокруг фамилии Жанны. У многих народов существует священное табу на употребление подлинного имени того или иного героя, имеющего исключительные заслуги перед своими единоплеменниками. У французов и большинства других европейских народов такого табу, как известно, нет. Однако путаница, порождённая орлеанским поэтом, по сути, создала то самое табу. Причём если на французском и русском языках, по крайней мере, сохраняется правильное звучание фамилии, то на английском и оно искажается.

Разумеется, путаница и вызванное ею «табу» носят случайный характер. Точно такая же случайность, как отсутствие сохранившегося изображения Жанны (см. выше). Однако мы знаем, что случайность является проявлением закономерности. А вот какая закономерность проявилась в данном случае – вопрос философско-мистического характера.

Семья Жанны. Однако вернёмся к семье Жанны, её близким родственникам. Несмотря на то, что современники называли его семью бедной, Жак Дарк был одним из главных людей в деревне, имел 50 акров земли (что соответствует 20.2 гектара) и в списках 1423 и1427 года числился юридическим представителем от Домреми. Известно также, что в 1419 году, объединившись с другими семействами он арендовал для защиты укрепление Шато-д’Иль у Пьера де Бурлемона, одного из окрестных сеньоров /2/. Тем не менее, через некоторое время после казни Жанны, семья Дарк перебралась в Орлеан, где жила на муниципальную пенсию.

Биографии родителей – Жака Дарк и Изабель Роме Вутон, – а также братьев Жака, Жана и Пьера, известны довольно подробно. Жак болел и умер довольно рано, не оставив потомства. Жан и Пьер участвовали в войне, у них были дети, а впоследствии они формально инициировали (вместе с матерью Изабель) процесс реабилитации Жанны. Отец (Жак Дарк) скончался вскоре после казни Жанны – вероятно, от болезни сердца, вызванной известием о страшной гибели дочери. Мать дожила до реабилитации Жанны, но вскоре после этого скончалась.

Итак, биографии родителей и братьев Жанны известны довольно подробно. А вот что касается сестры…

Сестру Жанны, по некоторым сведениям, звали Катрин. Её личность загадочна не в меньшей степени, чем Жанны.

Прежде всего, источники расходятся во мнении, была ли сестра Жанны старше её или младше. По некоторым данным, Катрин была младше Жанны на 3 года, по другим – напротив, старше. Есть даже мнение, что у Жанны было две сестры.

Судьба Катрин Дарк совершенно неясна. По некоторым данным, в 1429 г. она была выдана замуж за Колена, мэра Грё. После этого, то ли в 1429 г., то ли в 1430, она то ли исчезла, то ли умерла от болезни или родов.

Согласимся, что более чем туманная биография Катрин Дарк выглядит очень странно на фоне довольно подробных сведений об остальных членах семьи. В конце концов, разве трудно было составителям истории семьи Дарк расспросить об этой женщине её мать и братьев – Жана и Пьера, а также жителей Грё? А может быть, те по какой-то причине не захотели рассказывать о Катрин? Второе кажется намного правдоподобнее, ведь зияющая дыра в истории семейства Дарк выглядит очень неуклюже.

Допустим, жители Грё, кроме Колена, могли просто не знать подробностей судьбы Катрин. Сам Колен, возможно, по своим причинам предпочитал помалкивать. Но отчего же мать и братья Катрин Дарк не захотели рассказывать о ней? Если Катрин просто умерла молодой, то почему не сообщить об этом так же, как о болезни и ранней смерти её брата Жака? А может быть, какие-то поступки Катрин создали вокруг неё занавес семейной тайны?

Оставим пока эту тему. Мы вернёмся к ней значительно позже, когда будем анализировать загадки, связанные с Жанной и проявившиеся уже после её гибели. Пока же обратимся к самым первым годам жизни юной Жанетты. А точнее, к обстоятельствам её рождения.

Одна из множества легенд, связанных с именем Жанны гласит, что в ночь, когда она появилась на свет, петухи запели до зари, «словно герольды новой радости». Историки отмечают, что это не более чем легенда, одна из многих. Рождение Жанетт не было воспринято в Домреми как эктраординарное событие. Более того: до 1428 г. Жанна воспринималась близкими и односельчанами как обычная девушка, привлекательная внешне, очень благочестивая и мечтательная.

В возрасте 16 лет она чуть не была выдана замуж насильно. Когда она сообщила близким, что намерена отправиться в Вокулёр, чтобы исполнить миссию по спасению Франции, отец Жак Дарк очень рассердился и даже пригрозил убить её (утопить). Можно представить себе чувства отца, когда он, спустя немного времени, узнал, что его дочь осуществила своё намерение и это сделало её всенародной героиней. А каково ему было вспоминать о собственном поведении, когда пришло известие о её казни? Ничего удивительного, что почти сразу после этого он скончался.

Альтернативная версия происхождения Жанны. Существует альтернативная теория происхождения Жанны – так называемая «батардистская» (от слова «bâtard» – незаконнорожденный) /3/-/6/. Она возникла ещё в тот период, когда готовилась реабилитация девушки, и имела целью обосновать её якобы дворянское происхождение.

Современный батардизм связан, прежде всего, с именем эзотерика и оккультиста Робера Амбелена (Robert Ambelain), которого в русской литературе иногда ошибочно именуют «Роже» и даже называют историком. В России издана его книга «Драмы и секреты истории», М.: Прогресс, 1992.

Амбелен привязывал загадки Жанны Дарк к тайнам различных орденов, а также к Священному Писанию, используя методы Каббалы. Он делал вывод, что никакого подвига и казни не было, а имела место их фальсификация с участием высшего руководства Англии, Франции, Бургундии и церкви. На этих утверждениях имеет смысл остановиться подробнее.

Каббала основана на особенностях языка иврит и составленных на нём документов, прежде всего, Старого Завета (Торы). Известен феномен, называемый «коды Торы»: если оригинальный текст Торы без интервалов обработать с помощью программы, выбирающей отдельные буквы с заданным интервалом, можно получить вполне осмысленные тексты. Правда, очень короткие и неинформативные.

Всякий, кто хоть немного исследовал «Коды Торы», знает, что с их помощью можно составить любой короткий текст (на иврите), если поисковая программа переберёт достаточно много вариантов интервала. Кроме того, переложение имён не-ивритского происхождения на иврит позволяет дополнительные манипуляции. К примеру, имя «Жанна Дарк» можно переписать так:

жаннадарк,

даркжанна…

и так далее, учитывая разнообразие вариантов записи имени девушки, включая прозвища – «Дева Жанна» и «Орлеанская Дева». Поскольку буквы «ж» в иврите нет, её можно имитировать буквой «заин» (з) или «гимел» (г). Гласные буквы могут вообще не обозначаться, а могут обозначаться «немыми» буквами, которых в иврите две, «алеф» и «аин» (плюс одна, «хей», которая является немой, если концевая). Звук «к» можно давать буквами «куф» и «каф». Таким образом, прежде чем запущена программа подбора, мы уже имеем тысячи вариантов записи имени и прозвищ девушки. Ничего удивительного, если при запуске программы мы однажды, а то и неоднократно получим нечто вроде «пророчества Мерлина», о неточности которого говорилось в Гл. 1. Однако это вовсе не будет означать, что во времена написания Торы кто-либо предвидел подвиг Жанны. Это просто будет говорить о возможностях современной компьютерной техники.

Заметим, что до начала компьютерной эры никто из известных батардистов не заявлял, что средствами Каббалы и др. ему удалось доказать дворянское происхождение Жанны.

Какой отсюда вывод? Если кто-то заявляет, что средствами Каббалы он сделал великое открытие или разоблачение, не следует торопиться ему верить. Необходимо как минимум выслушать мнение его оппонентов. И, что самое главное, проанализировать аргументы обеих сторон. Нет лучше эксперта, чем логика.

Однако, прежде чем мы рассмотрим доводы оппонентов Амбелена, разберём другие аргументы батардистов. Остановимся на утверждении, что к подвигу Жанны были причастны какие-то тайные ордена (обычно называют Францисканцев Третьего Класса).

Разумеется, деятельность любого тайного ордена покрыта загадочностью – иначе какой же он тайный? Однако цели его, как и большинства других организаций, однозначны: власть и деньги (что, впрочем, взаимосвязано). Всё остальное – таинственность, обряды, традиции, символика, голливудские спецэффекты – не более чем камуфляж, имеющий целью облегчить решение главных задач. На непосвящённого человека этот камуфляж производит сильное впечатление, но в действительности за ним мало что стоит.

В движении к своим главным целям, названным выше, тайный орден сталкивается с другими власть имущими. Да, существует нередко и сотрудничество, но никто добровольно власть не отдаёт. И естественно, что если в период Столетней войны какой-то тайный орден вёл некие игры, связанные с Жанной Дарк, то он сталкивался с правителями Англии, Франции, Бургундии и римской курии (Папской системы, предшественника Ватикана). Конечно, кто-то среди этих правителей мог подыгрывать ордену, но в основном интересы расходились, а не совпадали. А потому, если бы какому-то ордену захотелось вмешаться в события, то сопротивления он бы встретил гораздо больше, чем поддержки.

Однако, могут возразить мне, что, если этот самый орден был настолько могуществен, что запросто отдавал распоряжения всем королям и папам? В таком случае, уместен вопрос: зачем он допустил Столетнюю войну, а затем и войну Роз? Почему не цыкнул на королей Англии и Франции, когда те ещё только собирались взяться за оружие? Что это за всемогущий владыка, который без толку переводит материал? Разве что псих, одержимый манией разрушения. Вот только психи редко приходят к власти, а если всё-таки достигают её, то быстро теряют.

Да и вся история, связанная с Жанной Дарк, слишком дурно характеризует как Англию, Францию, Бургундию, так и церковь. Зачем же всемогущий орден станет так оплёвывать своих верных слуг?

А вот воспользоваться объективным ходом событий, чтобы поднять свой престиж в глазах доверчивых простаков и благодаря этому выманить у них деньги, тайный орден может вполне. Никоим образом не повлияв на ход Столетней войны, не вмешавшись в трагическую судьбу героини, распустить слухи, будто бы он и дал миссию Жанне Дарк, а потом якобы спас её от казни. И тут трудно не обратить внимание на информацию, встречающуюся в Интернете: якобы сам Амбелен причастен к франк-масонам. Если это так, то все его теоретические построения могут представлять собой просто пиар-кампанию в интересах родного ордена. Хотя ещё логичнее допустить, что это просто бизнес Амбелена. Человек не нашёл другого способа заработать на хлеб насущный.

Большинство батардистов, впрочем, избегает повторять аргументацию Амбелена, касающуюся Каббалы, и довольно неуверенно высказывается по поводу тайного ордена. Иногда их аргументация довольна курьёзна. Так, доказательством причастности Жанны к тайному ордену называют одну из её подписей – кружок. По утверждениям батардистов, это знак некоторых тайных орденов. В связи с этим вспоминается круговая порука русских крепостных крестьян. Когда они подавали жалобу на помещика, то, чтобы избежать наказания для зачинщиков, подписывали челобитную так, чтобы подписи образовывали круг. Разумеется, из такой коллективной подписи трудно было понять, кто же подписался первым. И что – следует считать, что все русские крепостные крестьяне были франк-масонами?

Основная версия современного батардизма такова.

10 ноября 1407 года у королевы Изабеллы Баварской (соучастницы договора в Труа) родился ребёнок от герцога Орлеанского (или другого дворянина). Новорожденный был записан под именем Филипп. Далее возникают расхождения. Одни батардисты полагают, что ребёнок первоначально был гермафродитом, который впоследствии развился в бесплодную женщину, а другие – что это была нормальная девочка, которую записали мальчиком, чтобы скрыть сам факт рождения незаконнорожденного ребёнка. Далее, как полагают батардисты, ребёнок был объявлен умершим, тогда как в действительности девочку отдали на воспитание крестьянам. Это и была, как считают батардисты, Жанна Дарк /3-6/.

Таким образом, если им верить, Орлеанская Дева была дочерью королевы Изабеллы Баварской, сестрой английской королевы Екатерины и тётей английского короля Генриха Шестого. В подтверждение этой версии приводятся следующие доводы: Жанна сама не знала точно, сколько ей лет (интересно, как она могла это знать, не умея читать и писать?). Жанна хорошо ездила верхом, якобы это означало, что её кто-то научил (как это девочка из состоятельной крестьянской семьи могла не научиться сама ездить на лошади?). Жанна никогда не называла свою фамилию (как и все французы «из простонародья», она называла своё имя и место рождения, а впоследствии также прозвище – Дева Жанна). Не сохранилось никаких официальных документов о рождении дочери у Жака Дарк и его жены Изабель (что верно и в отношении сверстников Жанны в Домреми). Жанну кто-то учил владеть оружием (хотя на войне она им ни разу не воспользовалась, напротив, неоднократно заявляла, что на войне никого не убила, а во время сражений держала в руках знамя /7/). В поддержку этой версии почему-то приводится также фраза, сказанная однажды Жанной герцогу Алансонскому: «Чем больше королевской крови примкнёт к нам, тем лучше для дела Франции».

По поводу неясности с возрастом Жанны добавим, что та же проблема касается и многих других известных людей, включая Изабеллу Баварскую и Агнес Сорель.

Заметим, что если отцом Жанны был герцог Орлеанский, то очень странно, что девочку не воспитывали в тех же условиях, что и другого незаконнорожденного ребёнка герцога – Дюнуа Орлеанского. Кто стал бы допытываться о матери, если бы сводные брат и сестра росли вместе? Если же отцом Жанны был некий малоизвестный дворянин, то ему и подавно было уместно растить свою дочь – как граф де ла Фер воспитывал виконта де Бражелона.

Зачем понадобилось посвящать в дворцовые дела постороннюю крестьянскую семью, давать повод для сплетен? Да и странно, что глава семейства Жак Дарк относился к Жанне как обычный крестьянский отец к своей дочери: пытался насильно выдать её замуж и даже угрожал убить. Ему-то какое дело до поведения принцессы, отданной ему на временное воспитание? И почему королевские слуги не вразумили обнаглевшего мужлана, забывшего, с кем он разговаривает?

Как будет показано ниже, Жанна с детства научилась выполнять работы по дому, рукодельничать и пасти скот. А вот читать и писать её никто не учил. Не странно ли это – принцессу обучили верховой езде, владению оружием, но при этом не позаботились о её грамотности? Да и уборка крестьянского дома явно не приличествует высокорожденной особе.

Вернёмся, однако, к той истории Жанны, которая не вызывает сомнений.

Детство Жанны Дарк. Как пишет В.И.Райцес, девочка росла, как все крестьянские дети. Со слов матери она заучила три молитвы. Этим ее образование ограничилось – до того момента, когда, находясь при дворе дофина, она научилась писать свое имя. Ее рано приучили к домашней работе и женскому рукоделию. Когда она подросла, ее стали посылать в поле. Как и соседские ребятишки, она помогала взрослым пастухам пасти деревенское стадо /2/.

У Жанетты было много друзей. В праздничные дни молодежь ее родной деревни собиралась за околицей у столетнего бука. Его называли «деревом фей». Местное предание гласило, что некогда под его могучей кроной феи водили свои веселые хороводы, но когда священник окропил лужайку святой водой, они исчезли /2/.

Зимними вечерами, взяв веретено и шерсть, Жанна уходила к своей подружке Манжетте или та приходила в дом семьи Дарк, и девочки тихонько работали, прислушиваясь к неторопливой беседе старших. Чаще всего разговор шел о делах родной деревни, но нередко говорили и о том, что происходило в большом мире /2/.

Вокруг Домреми пылали деревни. Крестьяне дежурили на колокольнях церквей, жались к стенам укрепленных городков и замков, прятали скот и пожитки в укромных местах. Они жили в постоянном страхе и, не зная, когда и откуда нагрянет очередная беда, ждали ее всегда и отовсюду /2/.

Не избежала общей участи и родная деревня Жанны. В 1425 г. наемная банда одного из местных дворян угнала из Домреми весь скот. К счастью, владелица другого ограбленного этой же бандой села обратилась за помощью к своему родственнику – могущественному в тех краях сеньору, и тот немедленно снарядил погоню. В кровавой стычке его люди отбили скот и вернули его хозяевам. Спустя три года семье Жака д’Арка пришлось искать убежище в соседней крепости Нёфшато: на Домреми напали бургундцы. Они разграбили опустевшие дома и сожгли церковь /2/.

Так проходили детство и отрочество Жанны – суровые, наполненные тревогами военных лет, освещённые заревом дальних и близких пожаров, рядом с кровью и страданиями тысяч невинных людей.

Рассказы о бедствиях, обрушившихся на Францию, картины общего народного горя, проходившие перед глазами девушки, запали в ее душу и зажгли ее сердце горячим желанием помочь людям. Жанне, как она сама говорила, «стало жаль милую Францию» /2/. Запомним это её выражение. Оно поможет нам предложить ответ на одну из самых важных загадок Орлеанской Девы.

«Голоса». Одна из самых удивительных загадок Жанны Дарк – феномен, который она называла Голосами. По её словам, с тринадцатилетнего возраста она слышала голоса святых, а позже они стали являться перед ней воочию. Жанна утверждала, что это были Святой Михаил-Архангел, Святая Екатерина и Святая Маргарита. Разумеется, у молоденькой девушки могли быть самые разнообразные фантазии, и ими можно было бы пренебречь, если бы не удивительная биография самой Жанны.

Итак: что мы знаем о Голосах? Как утверждала Жанна, с 13-летнего возраста Святой Михаил-Архангел, Святая Екатерина и Святая Маргарита говорили с ней, являлись к ней, обращаясь с различными наставлениями, которые первоначально по сути не отличались от обычных церковных предписаний. Первое своё общение с Голосами Жанна описывает так: когда она пасла стадо, ей был голос, возвестивший, что Бог сжалился над народом Франции и что ей самой, Жанне, нужно идти во Францию. Услышав это, она расплакалась; тогда голос велел ей отправляться в Вокулёр, ибо там она найдет своего капитана, с которым будет в безопасности, и он отведет ее во Францию к королю, и что она не должна колебаться /7/.

Чуть позже, однако, Голоса сообщили Жанне, что на ней лежит миссия спасения Франции, включая коронацию дофина Карла (впоследствии – Карл Седьмой). Голоса как будто предсказывали Жанне многие события, давали советы по ведению боевых действий, а во время Руанского трибунала подсказывали ответы на вопросы судей.

На том, что касается советов Голосов, относившихся к войне и Руанскому трибуналу, мы остановимся в других главах. Пока просто проанализируем в общих чертах различные варианты объяснений этого феномена.

Первое, что приходит в голову: на почве постоянных бедствий, о которых Жанне то и дело приходилось слышать, у девочки помутился рассудок, вот ей и стали мерещиться разные глупости. Объяснение простое, но бессмысленное. Потому что сумасшедшие войн не выигрывают и теологические дискуссии с профессионалами не ведут. И коль скоро Жанна преуспела в том и другом, рассудок её следует считать вполне здравым. Более того: в течение своей коротенькой жизни Жанна сделала несколько предсказаний. Все они оправдались, причём иногда трагически для девушки. Значит, версия безумия, хотя и очень удобна, отпадает. Следует искать другие объяснения.

Другая версия исходит от батардистов. По их мнению, Голоса – это придворные Изабеллы Баварской, которые сделались Наставниками Жанны и давали ей различные советы.

Представим себе первую сцену общения Жанетты с Голосами-Наставниками.

Тринадцатилетняя Жанна, вместе с другими детьми Домреми, пасёт стадо овец у лесной опушки. К детям подходят хорошо одетые господа и говорят нечто вроде:

– Так! Все, кроме Жанетты, закройте уши, информация совершенно секретная! Жанетта, слушай внимательно: мы – королевские придворные. Нам велено сообщить тебе, что ты – не низкородная крестьянка, а незаконнорожденная принцесса королевских кровей!

Жанетта, естественно, удивляется:

– Ой! А что значит – незаконнорожденная?

Господа Наставники смущаются и краснеют:

– Ну, это тоже принцесса, но не совсем. Скорее вроде Дюнуа Орлеанского, только женского пола. Короче, твоя мать – королева Изабелла, а отец… э-э… потом узнаешь. Сообщаем тебе, что, согласно решению Королевского Совета и ордена Францисканцев Третьего Класса, ты должна будешь, года этак через три-четыре, выполнить одну очень важную миссию…

Вот интересно – девочка поверила как только так сразу? Не решила, что перед ней сумасшедшие, жулики или похитители детей? Не перепугалась, не убежала, не позвала взрослых на помощь? И ещё интересно: она что, не потребовала никаких доказательств? А если потребовала, то как выглядели эти доказательства?

Никто из односельчан семьи Дарк не обратил внимание на Наставников?

А может, всё было проще – Наставников представил девочке отец семейства, Жак Дарк? Но тогда как это совмещается с его последующим поведением? Да и описание Жанной знакомства с Голосами в этом случае выглядело бы совершенно иначе.

Как мы отмечали выше, эти самые Наставники не удосужились даже обучить девушку грамоте. Надо полагать, не хотели, чтобы та начиталась умных книжек, из которых узнала бы, что незаконнорожденных принцесс принято выдавать замуж – пусть не за первостатейных принцев, но хоть за графов – а не использовать для затыкания прорех в национальной обороне. А может, Наставники сами были неграмотны?

Вместо обучения грамоте, по словам Жанны, они убеждали её выполнять церковные предписания и готовиться к исполнению миссии по спасению Франции. Вот уж странно! Зачем было приставать с подобными вещами к неграмотной девушке, которую та же церковь учила покорности родителям и будущему мужу? Не правильнее ли было придворным Наставникам обратиться к разнесчастному дофину Карлу, убедить его повести себя по-мужски и самому позаботиться о своём королевстве?

В отличие от Жанны, дофин Карл был достаточно грамотен. Ему пристало владеть оружием и защищать свой народ, чтобы худо-бедно доказать свои права на королевство. Так что придворные Голоса-Наставники из батардистской версии походят на хирургов из знаменитого анекдота советской эпохи, которые отличились тем, что нашли очень оригинальный путь для удаления гланд.

Представим себе реакцию тринадцатилетней принцессы Жанетты из батардистской версии, когда Голоса-Наставники сообщили, что она сестра дофина и английской королевы-матери, тётя английского короля. Сказали ей также, что она должна подучиться верховой езде, рукопашному бою и через некоторое время отправиться громить англичан, чтобы оставить племянника с носом.

Только на золотой характер девочки можно отнести тот факт, с неизбежностью вытекающий из батардизма, что она не отшила Наставников. Не послала их куда подальше. Не выразила им своё бурное недовольство в связи с тем, что её, принцессу, держат в деревенской глухомани, заставляют таскать навоз и принимать роды у кобыл и свиноматок.

А ведь могла потребовать свою долю дворцового серебра.

Со стороны Жанетты было бы очень уместно также выяснить, что она будет иметь, если всё-таки выполнит пожелание Наставников.

Слишком трудно поверить, что принцесса крови так просто согласилась бы провести несколько месяцев среди грубых солдат, ночевать в поле, рисковать жизнью, получить несколько боевых ранений. И ради чего? Чтобы обожаемый братец-лоботряс, которого она до тех пор в глаза не видела, водрузил свой высочайший зад на французский трон? Ни в чём не повинного племянника оставить в дураках? Чтобы её саму упрятали в мрачные башни бургундских и английских замков, где вместо нарядов и украшений, приличествующих высокородной даме, на неё надевали тяжёлые кандалы? Уж не говоря о перспективе костра.

Трудно удержаться от вывода, что батардизм – своеобразная вариация на тему Золушки. Этим он и привлекает некоторых читателей. Недостаток аргументации батардисты компенсируют обилием оборотов «давно установлено, что» и «всем известно, что» – этими визитными карточками врунов.

Немногим лучше батардистской версия, приводимая католической церковью /7/. Согласно ей, Голоса действительно были направлены Богом, а потому Жанна, следуя их указаниям, исполняла волю Всевышнего.

Конечно, для правоверного католика нет ничего убедительнее такой версии: святая Жанна спасла Францию, потому что такова была воля Небес, о которой девушка узнала от святых из Рая. Но насколько это правдоподобно? Ведь если Голоса действительно сообщали Жанне волю Бога, то приходится предположить, что они сознательно вели девушку к плену и мучительной смерти. Неужели всемогущий Бог не придумал вариант получше?

Помимо судьбы самой Жанны, Голоса выбрали не лучший путь и для Франции. Как мы покажем в одной из последующих глав, по завершении Луарской кампании Жанна вполне могла взять Париж и вскоре закончить войну. Однако вместо этого Голоса присоветовали девушке идти на Реймс и короновать там дофина Карла. Одним из результатов этого стала трагическая гибель Жанны, а другим – затягивание войны ещё на десятилетия.

Скорейшей коронации дофина могла хотеть неграмотная Жанна – чтобы побыстрее передать дело освобождения Франции «законному государю». Но чтоб того же самого хотели посланцы всевидящего Бога?

Католическая версия также не даёт внятного ответа на вопрос, как же расценивать поведение католической церкви, оклеветавшей и жестоко убившей святую девушку. Ссылки на то, что во всём виноваты английские еретики, а также их французские подручные во главе с Кошоном, совершенно неубедительны. Весь католический мир знал о процессе в Руане, и никто не пришёл на помощь затравленной девушке. После её казни ни один преступник, повинный в случившемся, не был наказан – даже символически.

Нередко приходится встречаться с утверждением, что Кошон был посмертно предан анафеме (такое заявление, например, присутствует в пьесе Бернарда Шоу «Святая Жанна»), однако на форуме католических друзей Жанны Дарк, автору этой книги разъяснили, что и это не так. Современная католическая оценка поведения Кошона такова: он нарушил дух закона церкви, хотя соблюдал его букву.

Католикам впору задуматься – не нарушали ли и другие служители церкви дух её закона, формально соблюдая букву? И что это за закон такой, чего он стоит, если его так удобно использовать для жестоких политических расправ?

И наконец, самая правдоподобная, по мнению автора этой книги, версия: Жанна выдумала Голоса, поверила в них сама и убедила своих современников, уверяя, что к ней являются высшие силы. Именно потому, что ей «стало жаль милую Францию», а другого пути к прекращению ужаса войны, кроме обмана французов ради их же спасения, она не видела. А потому она придумала Голоса, убедила себя и окружающих в их существовании, приняла на себя всю тяжесть ответственности за происходящее и проследовала до конца тем путём, который указывало ей беспокойное сердце, не желавшее мириться с несправедливостью и страданиями невинных людей. Выдуманные Жанной Голоса очень подходят к вольно-интерпретированному «Пророчеству Мерлина».

Мне могут возразить, что современники Жанны характеризовали её как очень честную девушку. Однако историки приводят по крайней мере несколько случаев, когда Жанна говорила неправду на Руанском процессе (об этом будет подробно сказано в Главе 8). Целью этой неправды было избавление от репрессий других людей. Разумеется, такая ложь ничего общего не имеет с той, которую мы привыкли осуждать – корыстной, направленной на обретение власти над другими людьми, денег и т. п.

Нет сомнений, что сама Жанна с какого-то момента поверила в свои фантазии. В конце концов, молоденькой девушке не возбраняется грезить о сказочных странах, принцах на белых конях и т. п. Можно ли осуждать Жанну за то, что она грезила об освобождении своей страны?

Итак, перед нами предстаёт образ героической девушки, чьё горячее сердце не позволяло спокойно смотреть на страдания ближних. Девушки, которая пошла на обман своих ближних – ради того, чтобы спасти их. Спасшей их – ценою собственной мучительной гибели.

Отрочество Жанны. Основываясь на том, что сказано выше, нетрудно догадаться, что подростковая пора Жанны Дарк прошла под знаком подготовки к исполнению миссии по освобождению Франции. Подробностей об этом в исторических публикациях очень мало. Можно предположить, что девочка занималась физическими упражнениями, в особенности верховой ездой. Разумеется, никакие Наставники для этого не требовались.

То был период сравнительно спокойный для Франции. Английское наступление временно выдохлось под постоянными жалящими ударами партизан на оккупированных территориях. Однако весной и летом 1428 г. английское наступление возобновилось, и главной его мишенью стал Орлеан. Жанна уже была морально готова к исполнению своей миссии. Её план, судя по всему, заключался в том, чтобы найти поддержку со стороны местных арманьяков (орлеанистов), с их помощью добраться до резиденции дофина, убедить его, что она является девушкой из пророчества Мерлина, и вдохновить солдат в бой против англичан.

В мае 1428 года Жанна сумела убедить своего дядю Дюрана Лаксара отвезти её в близлежащую крепость арманьяков Вокулёр. 13 мая, на праздник Вознесения, они предстали перед комендантом Робером де Бодрикуром и его спутниками в Большом зале замка – смущённый селянин и спокойная девочка в бедном платье.

Оруженосец Бертран де Пуланжи, которого обычно называют рыцарем, вспоминал позже: «Жанна прибыла в Вокулер, я думаю, к празднику Вознесения. Я видел, что она говорила с капитаном, Робером де Бодрикуром. Она сказала ему: «Я пришла к вам от Господа моего, дабы вы дали знать дофину, что он должен держаться и избегать сражений с врагом до середины будущего поста, когда Господь мой поможет ему. Королевство принадлежит не дофину, а Господу моему. Но воля Господа моего – поручить это королевство дофину. Он сделает его королем, несмотря на его врагов, и я поведу его к помазанию» /7/.

Остановимся на этом пророчестве. Насколько можно доверять ему? Предположим, что Жанна убедила бы де Бодрикура и дофина отказаться от активных боевых действий хотя бы на несколько месяцев. Более чем вероятно, что за это время англичане просто взяли бы без боя не только Орлеан, но и всю южную Францию. Это очень странно, если учесть последующее осмотрительное и здравое командование Жанны на войне. Поэтому можно предположить, что либо де Пуланжи что-то напутал, либо с его слов было записано неточно. Как будет показано в Гл. 3, подобные и даже намного худшие путаницы были тогда в порядке вещей. Вероятнее всего, Жанна просто призвала воздерживаться от атак на англичан, пока она не явится к войскам. Как мы знаем из Гл. 1, подобные атаки только привели французов к бессмысленным потерям. Учитывая развал и моральный упадок французской армии, сделать подобное предсказание было совсем нетрудно.

Возможно, впрочем, и другое объяснение: Жанна была уверена, что её не примут всерьёз, а потому риск повредить своим советом был нулевым. Так оно и оказалось.

Несколько неясно заявление о том, что французское королевство принадлежало по праву не дофину Карлу, а Богу, который, однако, намерен предоставить его Карлу. Хотя это вполне соответствовало церковным взглядам, сформулировать то же самое можно было иначе – к примеру, сказать, что дофин Карл является правомочным наследником французского трона.

В литературе часто встречается мнение, что Жанна обладала исключительным даром убеждения /7/. Однако, при знакомстве с её историей, трудно понять, что дало основание для этого мнения. К Жанне прислушивались только тогда, когда обратное очевидно грозило гибелью. Во всех остальных случаях над ней насмехались. Так произошло и в мае 1428 г. в Вокулёре. Де Бодрикур счёл её сумасшедшей, посмеялся и велел Лаксару отхлестать ее по щекам и отвести назад к ее родителям для назидательной порки. Жанна пробовала настаивать, но тщетно, и ей пришлось возвратиться в Домреми. Несмотря на неудачу первой её попытки, среди простолюдинов поползли слухи о том, что спасительница, обещанная Мерлином, вот-вот появится.

Дабы выбить дурь из головы непутёвой дочери, родители попытались выдать ее замуж за местного парня, но тут спокойная и тихая девушка проявила невиданное упорство – не помогли ни угрозы, не увещевания, ни упреки. Парень, которого ей прочили в женихи, счел себя обманутым и подал на нее в церковный суд в Туле. Судебное разбирательство завершилось в пользу Жанны /2/. Батардисты видят в этом доказательство её королевского происхождения: якобы она сообщила суду, что является принцессой. Если так, то почему она не сказала об этом де Бодрикуру – человеку куда более подходящему для передачи подобной информации? Это бы избавило её от унизительного суда, а возможно, гораздо быстрее привело бы ко двору дофина… если батардисты правы. А вот с этим загвоздка.

Жанна вполне могла выиграть процесс в Туле, не будучи принцессой. Ведь даже родители не могли выдать её замуж без формального согласия, слова «да», произнесённого при венчании. Жанне достаточно было предупредить суд, что в церкви она скажет «нет». Правда, незадачливый жених мог обвинить её в том, что прежде она дала ему согласие. Согласно некоторым источникам, так и случилось, но Жанна быстро доказала, что парень лжёт.

Летом 1428 г. семье Дарк, вместе с другими беженцами из Домреми, пришлось спасаться в Нёфшато от бургундцев.

На этом, в сущности, пора отрочества Жанны Дарк завершилась. Совсем немного времени оставалось до её ухода из Домреми – навстречу бессмертному подвигу, мученичеству и вечной славе.

Литература

1. Вадим Тропейко, Максим Нечитайлов. Столетняя война.

http://www.vadimus.by.ru/index.htm

2. В.И.Райцес. Процесс Жанны д'Арк. М.-Л., 1964.

3. Робер Амбелен. «Драмы и секреты истории», М.: Прогресс, 1992.

4. Paul Rouelle. Jeanne d'Arc: cessez le feu!

http://www.cafe.umontreal.ca/crb/paul/jeanne.html

5. Jean Roche. Jeanne d'Arc a-t-elle été brûlée?

http://perso.wanadoo

6. Jeanne d'Arc encore et toujours.

http://site.voila

7. Regine Pernoud, Marie-Veronique Clin. Joan of Arc: Her Story (Paperback). Published by St. Martin's Press, New York – 1998