Читать книгу: «Мир твоей мечты»

Егор проснулся от давящей тишины. Он с трудом открыл глаза, с неохотой обернулся к столику у кровати и взглянул на часы. 8:15 – осталось времени одеться и бежать на работу.

Ирины не было. Наверное, уже на работе, значит и Никитку уже отвела в садик.

– Черт! – вырвалось у него.

Он встал, одел брюки. Натягивая рубашку, он еще раз взглянул на часы и понял, что заправлять кровать ни времени, ни желания нет.

За крышами высоток в квартале отсюда поднималось солнце – яркое, холодное, безучастное. Невидящим взглядом он смотрел в окно и думал о том, как здорово было бы упасть и забыться. С каждым днем желание становилось все сильнее: последний год он чувствовал себя подавленным, таял интерес к жизни, радость, которую ему приносили работа, семья, исчезла.

Егор наспех перекусил ломтиком холодной яичницы и отправился на работу.

Лишь простояв минут десять на остановке, он осознал, что что-то не так. Он вспомнил чувство давящей тишины утром. То же самое он ощущал и сейчас. Вокруг никого – и абсолютная тишина.

– Эй! – крикнул Егор.

В ответ – ни звука.

– ЭЙ! – громко и протяжно выкрикнул он.

Ответом было пугающее безмолвие. Лишь биение сердца разрывало тишину. Егор судорожно потянулся в карман, достал телефон и набрал номер Ирины. Оператор сообщил, что абонент временно недоступен. Он еще пару раз набирал номер супруги, но так и не смог дозвониться. Со смешанным чувством досады и страха он положил телефон обратно.

Оглянувшись вокруг, он заметил черную птицу на перилах, отделявших дорогу от реки. Взгляд птицы показался Егору недобрым, она будто пыталась проникнуть ему в мозг.

– Че уставилась? – пробурчал он.

Птица взмахнула крыльями, стремительно сорвалась с места и подлетела к остановке. Егор едва успел увернуться – птица пронеслась над ним и уселась на табличку с расписанием движения автобусов.

– Ты хочешь знать? – произнесла птица.

Он несколько секунд с изумлением смотрел на нее.

– Ты хочешь знать, что произошло, Егор?

Сомнений не было – говорила птица! От ужаса пересохло в горле. Егор попятился назад и упал.

Птица спланировала на скамейку. Егор на мгновение оцепенел от ужаса, а потом резко вскочил и бросился бежать.

Он бежал, не разбирая дорог, улиц, перекрестков, домов. Остановился, чтобы перехватить дыхание и убедиться, что птицы больше нет.

– Это слишком! – сказал он себе. – Или я сошел с ума, или…

На мгновение его охватила паника. Говорящий ворон, подумал он. Да быть этого не может!

Он осмотрелся. Совершенно незнакомое место.

– Черт! – выкрикнул Егор от досады.

– Ты и правда не хочешь знать, что случилось? – услышал он голос за спиной. Он обернулся: ворон сидел на ледяной горке. Казалось, птица стала еще больше и чернее. Он осмотрелся вокруг в поисках спасения и увидел невдалеке высокий кирпичный забор и массивные ворота. Егор бросился туда.

За воротами мир изменился. Снег исчез, молочное, зимнее небо окрасилось свинцовым цветом и словно осело от своей тяжести. Деревья, серые и мрачные, стояли без листвы и угрюмо тянули причудливо разросшиеся ветви к небу. Вокруг, сколько хватало глаз, до самого горизонта все было усеяно могилами.

– Кладбище? – изумился он.

И ворон тоже был здесь, птица поджидала его на дереве. Егор попятился назад и бросился обратно за ворота, но за ними он вновь обнаружил то же самое кладбище. Теперь ворон сидел на памятнике круглолицему парню Максиму 1974 года рождения. Клюв его неестественно разошелся в стороны. С ужасом Егор осознал, что птица улыбается.

– Не бойся, я настоящий, – произнес его преследователь, в глазах которого чудились огоньки. – Так ты готов узнать правду – или так и будешь бегать?

– Какую правду? – он, наконец, заговорил с птицей, продолжая все же верить, что видит кошмар, но не может проснуться, или же сошел с ума и все это – шизофренический бред. – Что ты можешь знать?

– Всё, – ответила птица. – О тебе я знаю всё.

– Вот как, – не нашелся что сказать Егор.

«Какой-то бред», – подумал он и глупо засмеялся.

– Кто ты? Какую правду ты хочешь мне открыть? – спросил он, уняв смех.

– Зови меня Инкарнус. Я – Воплощение, – произнес ворон. – А то, что ты видишь – мир, о котором ты мечтал.

– Воплощение? – повторил Егор. – Мир, о котором я мечтал? Не понимаю – какое воплощение, о чем я мечтал?

– Воплощение твоих страхов и отчаяния, – сказал ворон. – Я всё то, с чем ты не хотел бороться. Чем больше ты опускал руки и погружался в безнадегу, тем сильнее я становился, и теперь я настолько силен, что смог воплотить мир твоей мечты.

– Кладбище – это мир моей мечты? – переспросил Егор. – Ты что-то перепутал.

– А ты вспомни последний год, – сказал ворон, – как ты жил, чего хотел.

И он вспомнил. Провались все в тартарары, чтобы вы все сдохли, как же я от всего этого устал, как вы меня все достали – вот о чем он мечтал и думал больше всего в последний год.

– Да, да, – усмехнулся ворон. – И как видишь – мысль материальна! Все провалилось в тартарары. Мечты сбываются, Егор! Разве это не замечательно?

С ужасом Егор взглянул на сотни, тысячи могил, уходящих за горизонт.

– Немного смалодушничать, подпустить ненависти, равнодушия и, вуаля, – услышал он голос мерзкой птицы, – и нет ненавистного босса, нет раздражающей семьи, больше не нужно ходить на постылую работу, нет друга в кавычках, подсидевшего тебя на проекте – разве это не здорово? Нет правительства, которое ты так ненавидел, нет никого и ничего, что тебе теперь мешало бы! Ненависть – это сладко, это приятно, это легко.

Он с ненавистью взглянул на ворона.

– Что ты натворил? – выдавил он.

Ворон лишь усмехнулся:

– Не я, а ТЫ!

Егор бросился на птицу, пытаясь поймать, но черное отродье увернулось и исчезло. Он зарычал от злобы и отчаяния:

– Покажись, тварь! Я убью тебя!

– Неужели тебе мало, что ты похоронил весь мир? – услышал он голос за спиной. Он обернулся: пернатая мразь неслась прямо на него. Егор поднял увесистый булыжник и бросил в черную тень, стремительно растущую в полете.

– Тебе не одолеть меня! – услышал он громоподобный голос. В ужасе он попятился назад: на него неслось огромное, черное существо, словно сотканное из тьмы, с кроваво-багровыми огнями на месте глаз и длинным, делящимся надвое языком, торчащим из пасти, словно переболевшей цингой. Существо протянуло руку, увенчанную длинными, острыми когтями, к Егору. Егор в ужасе попятился и бросился бежать.

Памятники, обелиски, изгороди, могилы – все превратилось в один сплошной поток, несущийся перед глазами. За спиной он слышал громкий, злобный, наполняющий страхом, крик зверя. Казалось, чудовище уже рядом, он почти чувствовал его дыхание на своей шее и слышал, как оно шепчет то ли в ухо, то ли в голове: «Сдавайся!».

– Нет, – сквозь зубы цедил Егор, – НЕТ!

Силы были уже на исходе, когда он увидел вдалеке высокое строение, похожее на башню со шпилем. Внутренний голос подсказал ему, что там он обретет спасение. Надежда придала ему сил и что есть мочи он бросился к башне.

Оставалось совсем немного, шагов десять, когда Егор подвернул ногу и упал. Он взвыл от боли и отчаяния.

– Господи, помоги мне, – неожиданно для самого себя прокричал он.

И тогда Егор почувствовал, что эти его слова изменили реальность. Он оглянулся. Монстр, который почти настиг его, теперь казался таким далеким, он был едва виден, крылья вяло рассекали воздух – было ощущение, что еще немного – и оно вот-вот рухнет. Егор подполз к воротам башни и из последних сил заполз внутрь.

Здесь было прохладно и спокойно. Мгновение спустя за воротами раздался шум крыльев, визг. Злобная сила ломилась внутрь, но не могла войти, несмотря на то, что ворота были даже не заперты. Он закрыл глаза – он чувствовал себя невероятно изможденным, и единственное, чего он хотел – покоя. Он закрыл глаза, откинулся на спину и практически мгновенно уснул.

Проснулся Егор от шума крыльев. По спине пробежал холодок, но вместо ворона он увидел голубя, который перелетал со скамейки на скамейку.

Он попробовал встать. Подвернутая нога больше не болела. Осмотрелся. Длинные скамьи, витражи в оконцах под потолком натолкнули его на мысль, что находится он, видимо, в церкви.

Он прошелся по зданию, нашел кафедру и большой деревянный крест, словно влитый в стену. Действительно, церковь, правда, странная какая-то, не такая, как он видел раньше – без иконостасов, подсвечников и со скамейками. В правом углу от кафедры была дверь. Он заглянул внутрь и обнаружил винтовую лестницу, ведущую наверх. Он поднялся на чердак.

Здесь он обнаружил десятка два голубей и старые вещи – куски витража, сломанные скамьи, кучу скобяных изделий. На другом конце чердака было окно. В нем Егор увидел свой город, каким он привык его видеть: люди, машины, даже зима – все вернулось. Сначала он не мог поверить тому, что видит, а затем бросился вниз.

Но снаружи его ждало разочарование. Ничего не изменилось: свинцовое небо над головой, унылая осень, кладбище – все осталось прежним. Он едва удержался, чтобы не заплакать от обиды. Собираясь войти, он заметил два свежих курганчика с небольшими плитами. На одной было высечено «Ирине Колчевой – любимой жене и единственной дочери», на другой – «Никита Колчев – 2007-2012». Ноги стали ватными, к горлу подступил ком. Егор подбежал к могилам.

– Ира! Никита! – закричал он, падая на землю. Из глаз потекли слезы, ладони наполнились землей.

– Что я наделал, что я наделал, – лепетал он дрожащим голосом.

Только сейчас Егор осознал: ненависть, равнодушие, безразличие, желание упасть, забыться – это подлость, они лишают тебя всего, самого дорогого.

– Простите, – шептал он, – простите!

Монстр забрал всё. Всех, кого он любил.

– Лучше бы ты забрал меня, – выкрикнул он.

– Это можно устроить, – послышался знакомый голос за спиной.

В следующую секунду Егор почувствовал, как тело взмывает вверх. В нос ударила трупная вонь, он смотрел в пламенные глаза монстра и, казалось, будто все силы ада сейчас глядели на него сквозь эти огненные круги. Он решил встретить смерть достойно, с широко открытыми глазами. На сердце был покой, он больше не боялся. Обвившее его щупальце сильнее сдавило его тело, он почувствовал жжение от языка демона, касающегося его плоти – Егор стиснул зубы, но не закричал.

Но умереть сегодня ему, видимо, было не суждено. Он увидел, как из башни вылетают голуби. Они вихрем закружились вокруг монстра. Чудовище стало злобно кричать и шипеть, и ослабило хватку.

Беги! – услышал Егор неведомый голос, выскользнув из смертельных объятий и очутившись на земле.

Он бросился изо всех сил внутрь здания. Ворота сами захлопнулись, снаружи был слышен громкий рев, затем все стихло.

Егор присел на скамью недалеко от кафедры.

– Странно все это, – произнес он, не поднимая глаз, – я никогда ни во что не верил…

Он надолго замолчал. Потом продолжил:

– Я жил неправильно. Не ценил, что имею. Отчаивался, не боролся. Я бы все отдал, чтобы отмотать время назад, вернуть Ирину и сына.

Он поднял глаза, полные слез.

– Верни их мне! Я прошу Тебя! Пусть они живут! Пусть все живут! Прости меня!

Егор опустил голову и зарыдал. И когда его внутренняя боль достигла предела, он почувствовал легкое дуновение, и голос, подобный журчанью ручья, произнес:

– ПРОЩЕН!

И все изменилось. Яркий свет залил церковь. Он увидел белые облака, бегущие по лазурному небу, и белого голубя в вышине. Он понял: все закончилось и у него есть шанс на новую жизнь! Егор поднял глаза и прокричал:

– Спасибо!

* * *

Морозный воздух обжигал ноздри, легкие. Сердце Егора переполняла радость. Он поднял Никитку на руки.

– Ну, что пойдем кататься?

– Да, – задорно крикнул светловолосый, худощавый мальчик с румянцем на щеках.

Он усадил Никиту на шею и побежал к заснеженной детской площадке, где уже играла дюжина ребят.

– Вот так! – Егор поднял большой палец, когда сын взобрался на вершину горки. Мальчик засмеялся, сел на ледянку и покатился вниз.

Черная тень пронеслась над детской площадкой. Страх сковал сердце Егора. Над горкой кружил ворон.

– Нет, – покачал головой Егор, – больше ты нас не получишь.

Он слепил снежок и бросил в птицу. Ворон с громким карканьем унесся прочь. Егор подбежал к сыну, обнял его, поцеловал в щеку. На глазах проступили слезы.

– Папа, ты плачешь? – спросил мальчик.

Егор вытер глаза:

– Нет, Никитка, просто мороз глазки щиплет. Хочешь еще прокатиться?

– Да, – крикнул малыш.

Он подхватил сына и они побежали: радостные и счастливые – тем, что они есть друг у друга, наслаждаясь миром, в котором живут, благодарные за каждый миг, проведенный рядом…