Комментарии, 272 отзыва

Откладывала чтение до последнего — а зря. Второе знакомство с Кафкой (спустя 6 лет) оказалось гораздо приятнее. Самое яркое впечатление осталось от "Процесса", в честь которого и назван этот сборник. Я была приятно удивлена тому, как увлекло развитие событий, как менялось мое восприятие ситуации вместе с восприятием главного героя.

И как убивала эта нереальность реального) С одной стороны было очевидно, что все обман, иллюзия, а с другой — вечная ничем не выводимая потребность сравнить с имеющимися институтами, с которыми мы слишком часто сталкиваемся. А так как перед "Процессом" я пробежала глазами биографию Кафки, все это усугублялось попыткой додумать, где же именно аналогия с немецкими бюрократическими инстанциями и иже с ними.

А вот с рассказами все было уже попеременно. Например, именно с "Превращения" начиналось то самое первое знакомство - и в этот раз этот рассказ снова перегрузил. Другие же заставили отвлечься и задуматься (например, "Блюмафельд" и "Мост").

Кафка все-таки хорош, хоть и далеко не под всякое настроение, и в небольших объемах (второе так же важно, как и первое). Когда в руках кирпич с его сборником — он начинает сильно грузить. Приходилось постоянно разбавлять его другими книгами и работой.

В среднем, сборник оставил скорее положителное впечатление (ненавижу оценивать сборники! Надо весь свой виш проверит и удалить, разделить все сборники, ррр!), но все же он меня чудом не вогнал во второй нечитун.

На сайте уже есть хорошие грамотные рецензии, в которых эта книга разбирается вдоль и поперек. Я не хочу повторяться. Лучше расскажу вам одну историю, которая произошла со мной на первом курсе меда.

Я училась в коррумпированном вузе, но коррупция у нас была особенного характера, о чем сейчас и пойдет речь. Зимой того года у нас был всего один экзамен, по биологии. Вокруг этого экзамена творился абсурд в стиле Кафки. Все только и говорили о том сколько, кому и как нужно дать, чтобы бы благополучно закончить первый семестр. Я знала точно сколько стоит экзамен, а сколько зачет, при том, что никогда этим специально не интересовалась. Ценники были, мягко говоря, не маленькие. На экзамене мне достался плохой билет. Я его знала в лучшем случае на 3. Но, когда пришла моя очередь отвечать, экзаменатор, женщина весьма эксцентричная, не задала ни одного вопроса по билету. Она сразу спросила меня «Четверка устроит?». Наверное, можно было попросить пятерку, но мне было все равно, и я сказала: «Да». Тогда она ответила: «Давай я тебе поставлю 4, а ты сбегаешь в магазин, купишь нам какой-нибудь тортик к чаю. А то, понимаешь, мы тут весь день ничего не жрали из-за этого экзамена». От такого поворота событий я немного прибалдела, я ведь знала сколько люди выкладывали денег за этот экзамен и сколько времени тратили на подготовку. В итоге я купила ей медовик за сто рублей и получила от нее сердечные слова благодарности. Чтобы вы понимали, торт можно было и не покопать. Четверка уже стояла в моей зачетке и в ведомости. Мне ее выставили авансом под честное слово, а торт я принесла по доброте душевной.

Вылететь из моего универа было крайне сложно. Для этого нужно было вообще не ходить на занятия как минимум в течение 2 семестров. Я знала, что тройку всегда натянут. А если не натянут, то есть минимум две официальные пересдачи. Позже выяснилось, что, приложив небольшие усилия, можно выбить себе еще неопределенное количество неофициальных пересдач. Однажды на пересдаче по инфекциям я встретила девушку, которая сдавала этот экзамен в 6 раз. Как она этого добилась я не знаю, но обеспокоенной она не выглядела. В плане зачетов все тоже было очень ненапряжно. Интересно, что я перешла с четвертого курса на пятый без зачета по физкультуре. Отсутствие зачета заметили только в конце пятого курса и без лишних разговоров мне его поставили, хотя я, кажется, не была ни на одном занятии. Стоит ли говорить, что за физру у нас тоже давали взятки? Несмотря на все мною сказанное у нас всегда находились желающие подкупить преподавателя, что меня удивляет до сих пор. Сами преподы на сколько мне известно взятки ни из кого не вымогали, но некоторые и не отказывались.

Зачем я все это рассказываю? Смотрите сами, экзаменатор — это, в некотором смысле, судья, который нам ставит приговор в зачетку. Он же и привратник, который должен пропустить нас через врата сессии на следующую ступень обучения. Можно тратить кучу денег на взятки, тратить время на разучивание билетов, а можно не тратить. Можно писать бесконечные ходатайства в суд и искать возможности повлиять на судью, а можно ничего этого не делать. Это забавнейшим образом может совсем не повлиять на результат. Есть, конечно, определённая доля риска. Но даже в случае неблагоприятного исхода, последствия будут, скорее всего, не такими страшными, какими многие их представляют.

Поначалу К. считает свой процесс смешным и нелепым и не хочет поддаваться общему безумию. А потом он думает: «Конечно это ерунда, но разве не стоит так, на всякий случай, заручиться поддержкой всех на свете…» И вот все его мысли уже только о процессе. Если вы меня спросите, я вам скажу, что К. - на редкость отвратный тип. Самовлюбленный пень. Конечно, он не может вынести неопределенности. Ему обязательно надо победить в этом процессе, которого он не понимает. Он как студент, которому обязательно нужна пятерка.

Короче говоря, книга потрясающая, остроумная и легко читается. Здесь высмеивается вся бюрократическая машина и судопроизводство в частности. Но напрашиваются и более масштабные ассоциации. Разве жизнь – это не процесс, в конце которого неизбежно ждет смертный приговор? В течение жизни над нами постоянно нависают неопределенные опасности. Конечно, нам всем хочется стабильности и понимания, что происходит. Но никогда нельзя поставить точку и сказать: «Все, опасности больше нет». Можно каждый день тратить время, принимая разные меры предосторожности (волокита), или на время забыть обо всем до новой угрозы (мнимое оправдание). Но конец всегда один.

А теперь вопрос относительно финала книги. Кое-кто считает, что под высшими инстанциями подразумевается Бог, божественный суд. Если это так, то можно ли считать, что, прирезав К. в конце книги как собаку, его дело таким образом передали в высшие инстанции?

Итого: редкая книга, которую можно перечитывать каждый раз, как новую. Всем рекомендую к прочтению и перечитыванию.

Перевернута последняя страница, а у меня все ещё осталось два вопроса - что это было и что все это значит. Абсолютный, стопроцентный абсурд. Человек, который просыпается утром и узнаёт, что он арестован и против него будет начат процесс. Что он сделал, в чем виноват, где логика и суть происходящего дальше - неведомо, и все последующие нелепые, непонятные, странные события и разговоры напоминают собой сон поедателя мухоморов. Читается, кстати, очень легко. Но тем не менее, от этого мне не стало понятно, что это я такое прочитала. Оценка отражает мои ощущения, поскольку в полной мере ощутила себя Алисой в Стране Нечудес, и не могу сказать, что мне не понравилось. Не думала, что так бывает, но. Это настолько безумно, что просто великолепно. И вовсе не обязательно в полной мере понимать, что именно хотел сказать автор.

На удивление бодрая книжка, в отличии от всех иных модернистских произведений, которые довелось прочесть. "Процесс" хорош своей пограничностью, тонкой гранью, когда кажется, что всё написанное - абсурд, но следующее предложение, а иногда и слово, опровергает это впечатление, возвращая повествование в реальность. Позволю себе пофантазировать и, ввиду того, что сей роман никто, даже похоже автор, в законченном виде не видел и названия у него нет, как такового, поразмышлять о сути написанного. Почему бы не поразмышлять о том, чего не было? Я сразу отметаю банальщину типа "осуждение бюрократической машины", оставляя её любителям порассуждать на тему кровавой гэбни, ибо как-то мне не верится, что ради этого Кафка стал бы тратить талант и время. Пусть это и покажется кому-то странным, но история Йозефа мне очень напомнила ветхозаветную Книгу Иова. Сопоставляя судьбы героев, их окружение и предфинальные сцены, я вижу много общего. Много, но не всё. Настораживает и выпадает из стройного ряда рассуждений финал. Если он написан Кафкой, то все мои сопоставления могут быть оправданы только одним - автор хотел показать нам, что Бог справедливее Закона, то бишь человека. Если он (финал) написан кем-то ещё, а это вполне вероятно, то в авторском варианте судьба Йозефа могла быть менее печальной и больше похожей на судьбу Иова...

Кто процесс допускает, тот его проигрывает.

Когда хочешь вести процесс, ни на что другое времени не остается.

Приговор не выносится сразу, но разбирательство постепенно переходит в приговор.

Вся наша жизнь – бессмысленный процесс, выиграть который невозможно. Если исходить из христианских мотивов, а как мне кажется их здесь немало, человек виновен уже самим фактом своего рождения. Но не будем говорить о первородном грехе, остановимся на его последствиях.

В каждом человеке велика греховная природа, изначальная порочность человека. Вина каждого в том, что он живет и этого уже достаточно, т е. способен на поступки, отнесенные скорее к проступкам. Чтобы этот аргумент был более явным, Кафка представляет на общий суд (и на наш в том числе), человека обыденного в своей жизни, середнячка, не совершающего громких и грязных преступлений, но в тоже время живущего или скорее прозябающего в тихой обывательской среде. Достаточно успешный на службе; но не имеющий семьи (отношения с матерью на грани необходимой обязанности), друзей; получающий сексуальное удовлетворение с женщиной, отношения с которой скорее формальны; завсегдатай пивной. Его облик не вызывает симпатий, но в тоже время и предъявить ему вроде бы нечего. Так нечего ли?

Такое существование настолько похоже на тлен, при полном отсутствии смысла, что иной приговор, кроме полученного Йозефом К. и невозможен. И оправдаться здесь нет возможности, потому что и к закону ходу нет, и адвокат не в силах помочь, и судьи мы не видим, он где-то выше всего этого, но приговор озвучен (подумайте кем и где) и приведен в исполнение.

Любого, ничего ему не объясняя, можно посадить в тюрьму лет на десять, и где-то в глубине души он будет знать - за что.

Ф.Дюрренматт.

Ф.Кафка открывает открывает завесу абсурдного мира, герой "Процесса" Йозеф К. - преуспевающий прокурист, уверенно шагающий по карьерной лестнице. Однажды, герой просыпается и узнает, что он должен предстать перед судом и находится в полной неизвестности, в чем его обвиняют. Йозеф не хочет менять привычный уклад жизни и решает, что,если процесса не избежать, то нужно сделать все,чтобы процесс не вмешивался в его работу и личную жизнь. Однако, события развиваются таким образом,что игнорировать процесс становится невозможно и вот уже герой не может заниматься ничем иным, кроме как своим процессом. Характерной чертой произведения является эффект неожиданности, абсурдности происходящего, на протяжении всего романа мы видим, как герой пытается понять причину обвинений, которую ему не могут объяснить ни коллеги, ни адвокат, ни судьи - ситуация, где абсурд граничит с трагедией.

Эти заметки носят личностный и рефлексивный характер и ни в коем случае не претендуют на статус сколько-нибудь серьезного исследования или даже мнения. Слишком сложен этот писатель, и слишком мало я о нем знаю, и слишком много я в романе просто не поняла... И то, что я прочитала из критики, разобраться не помогает, скорее уж наоборот. Либо это явное упрощение, граничащее с искажением смысла произведения, либо дичайшие умствования, за которыми автор, кажется, скрывает такое же махровое непонимание, как и мое. Понравилась только вступительная статья Д. Затонского, но она о творчестве в целом... Цель этих заметок – хотя бы сформулировать вопросы, возникшие при чтении, и набросать то немногое, о чем я могу говорить с уверенностью. Если это будет интересно кому-то еще, я буду рада. Кроме того, я надеюсь, что те из моих друзей, кто читал роман и понял его лучше меня, помогут мне с ним. Спасибо. Собственно, я понимала все, пока не дошла до главы «В соборе». То есть само перевоплощение молодого священника во внушающего трепет Судию (хоть в тексте он так и не назван) понятно, логично и очень по-кафковски. Но притча, рассказанная им К., абсурдна и непонятна, гораздо более абсурдна, чем весь роман, который, при всей мифологизированности и затемненности, отличает внутренняя логика и «строгость» ((с) Э. Канетти). Весь процесс превращения (два кафковских слова рядом) К. из успешного, здорового, нормального молодого человека в покорно ложащегося под нож приговоренного описан предельно убедительно и логично. О Кафке не пишут обычно, что он психолог, говорят почему-то совсем об ином, но именно психолог он безукоризненно точный. Все душевные волнения, стремления, малейшие трепетания души К. прописаны со скрупулезной и чуть ли не медицинской точностью и наглядностью, выверены до последнего штриха. Суд «Процесса» - это не суд человека над самим собой, т. к. в К. нет патологии, либо надо признать, что она гнездилась где-то невообразимо глубоко до начала (вернее же, окончания) процесса. Да даже и в этом случае это не патология, а некая душевная слабость и хрупкость, в которой может быть повинен (опять кафковское слово) любой из нас. Я не буду писать о поэтике Кафки, т. к., во-первых, об этом пишут много и даже чересчур много, во-вторых, его поэтика не является фактором определяющим. Единственное, что скажу – метафора у него становится принципом построения всего текста (хотя, быть может, это звучит не вполне терминологично, но я такую формулировку отстаиваю). Вообще его приемом можно назвать гиперболизированную метафору. Откровенно говоря, других художников, строивших большой эпический текст на этом глобальном принципе, я не вспомню. Может быть, их и нет. Кафка чрезвычайно специфичен. Он обобщает. Он живет обобщениями, он – весь на обобщениях и из обобщения, но вся суть и внутренняя противоречивость в том, что они даются как лично пережитое, пережитое страшно, оголенным мясом и нервами. Кроме того, Кафка насквозь эротичен. Но что опять-таки странно (странно НЕ-кафковское слово), даже его эротика, хотя описывает он, казалось бы, традиционные и естественные отношения, тоже воспринимается как нечто абсурдное. Может быть, потому, что почти все эти отношения гораздо меньше связаны социальными условностями, чем мы можем ожидать от отношений кафковской эпохи, а тем более от описанных на страницах книги? Вообще Кафка не производит впечатления писателя начала XX в. Скорее уж это наш современник, только живущий в чуть иной реальности – реальности, существующей по своим, кафковским законам. Наверно, все эти мысли высказаны хаотично и вразброс… Мне трудно сформулировать лучше, слишком свежо и слишком противоречиво само впечатление. Две вещи я совершенно не поняла в романе: притчи о Законе и поселянине и последней главы. Собственно, две последние главы мной и остались не поняты, а значит, не осмыслены. Притчу о Законе я не хочу анализировать. Во-первых, в тексте уже даются толкования и не одно. Во-вторых, эта притча – самое абсурдное в логичной и стройной книге, когда я думаю об этом, я чувствую, что начинаю сходить с ума. (NB! Может быть, абсурдность притчи символизирует абсурдность суда? Но это, кажется, слишком просто…) Самое первое, что напрашивается: чтобы пройти к Закону, надо совершить преступление. Второе, что само собой напрашивается – какого черта поселянин до смерти сидел у этих врат? Шел бы домой возделывать поля… Но в этом случае не было бы конфликта, а значит, притчи. Вторая глава, которая мне непонятна, это глава заключительная, глава «Конец». В К. есть ожидание приговора, когда за ним приходят (он сидит полностью одетый, и ему остается лишь натянуть перчатки), но нет смирения (ведь он предпринимает попытку сопротивления). И хотя и сказано, что он со стражами как бы одно существо, но К. не вонзает нож себе в грудь. Или это тоже упущение с его стороны? Но этому я не могу верить, ведь это было бы совершенно по-рабски, а К. не превратился в раба. В чем же он виновен? «Всегда мне хотелось хватать жизнь в двадцать рук, но далеко не всегда с похвальной целью. И это было неправильно». Но в этой логике можно дойти до того, что сама жизнь является преступлением, ведь самим существованием мы неизбежно кого-то притесняем и неизбежно вступаем в конкуренцию. И разве не преступление смерть? К. умирает со словами на губах «Как собака» - не из-за того ли, что оставил всякие попытки к сопротивлению? Здесь одни вопросы (у меня), здесь никаких ответов. Мне кажется чрезвычайно важным появление фрау Бюрстнер в этой главе. Все, что связано с любовью, связано и с жизнью (и у Кафки тоже). Эротичность его вообще завуалирована, но пронизывает все тексты (вспомнить хоть его дневниковое объяснение последней фразы «Приговора» «В это время на мосту было оживленное движение» - «Когда я писал это, я думал об обильной эякуляции»). Однако именно после появления фрау Бюрстнер К. отказывается от сопротивления. Но происходит это вследствие раскаяния – а ведь раскаяние по природе своей свет. Почему же сам Кафка назвал К. виновным? Ведь он – такая очевидная жертва… Жертва ложно понятой виновности. О личном пласте я сознательно не пишу, во-первых, из-за его очевидности, во-вторых, потому что роман носит надличностный характер, и хоть отношения с отцом и невестой, быть может, и отразились в нем, но все же роман совсем не об этом. Неважно, откуда то или это пришло, важно, что в конечном счете вышло. Кафка не экспрессионист, хотя экспрессионизм можно назвать одной из черт его мировоззрения… Но если писателю свойственна ясность и четкость стиля, вы ведь еще не будете причислять его к акмеистам, правда? Так и тут. Сам он себя экспрессионистом не называл, а поэтому и мы не будем этого делать… И все-таки нельзя сказать, что герои Кафки борются, а он нет – ведь жил же он как-то эти 40 с лишним лет, а борьба может быть и пассивной. Позиционная война… Роман не завершен в том смысле, что не оставляет четко сформулированной надежды (как известно, сам Кафка стремился нести свет миру). И все-таки – ведь перед исполнением приговора появляется в окне тот, другой человек: «Кто это был? Друг? Просто добрый человек? Сочувствовал ли он? Хотел ли он помочь? Был ли он одинок? Или за ним стояли все? Может быть, все хотели помочь?..» Эта цитата вырвана из контекста, но ведь таковы все цитаты вообще, такова сущность цитирования. Может быть, все действительно хотели помочь. Тут уже все зависит от того, как читать…

В начале был Процесс. В нашем распоряжении появляется глыбина белого песчаника. Она придавила нас, нет ни единой догадки, кто за этим стоит, какие формы примет изваяние. Шаг за шагом Кафка вырубает из камня будней стройный логичный сюжет. Мастерски и педантично отшлифовывает своё детище. Наблюдайте за Процессом - это единственное, что нам остаётся. Слой за слоем крошащийся покров спадает, вырисовываются контуры. Никому не суждено узнать все подробности дела, материал не станет полностью прозрачным, сколько бы его не вытачивали. Каждый участник Процесса и просто зритель увидит лишь толику всего творения. Обсудите детали с рядом стоящей сиделкой или прачкой, есть надежда, что они помогут разобраться. Хотя все обсуждения призваны лишь утвердить нас в собственном мнений, подтолкнуть нас на решительные действия, придать нам сил для наступления. Смотрите, на первый взгляд кажется, что этот белый колосс может поддаться сильному удару или хотя бы настойчивому пилению. Но со временем материал затвердеет, и уже не удастся ни нам, ни Йозефу повлиять на форму творения, на исход, не удастся прогрызть монстра, лелеемого системой. Наш удел - только скрежетать зубами, на которых после всех трудов остаются лишь песчинки.

Перечитываю снова и хочу сказать, что книга невероятно крута. Сюрреализм, и притом такой естественный - похоже на правдоподобный, вязкий, затягивающий кошмар, когда внезапно находишь в квартире еще одну комнату – а там учительский совет и тебя выгоняют из школы, и все это со своеобразной, болезненной логикой снов и в столь же типичных для снов (лично моих) интерьерах. При этом вся эта абсурдность, бессилие перед железобетонной нелепостью - все это и правда настолько как в жизни, и к тому же написано так художественно точно и документально, что веришь действительно легко, и оттого читать жутко.