Цитаты из книги «Сын», страница 7

Все хотят быть богатыми, и мы тоже, но бледнолицые не хотят признать, что разбогатеть можно, только отбирая у других. Они думают, если ты не видишь человека, у которого украл, или не знаком с ним, или он не похож на тебя, тогда это вовсе не воровство.

Она зарядила несколько револьверов (автоматическому оружию не доверяла), сложила в корзинку и прошла с ней по дому, раскладывая оружие, будто расставляя цветы: один – в большую вазу у входной двери, второй – на полку в кухне, третий – у кровати, а четвертый – рядом с любимым диваном в гостиной.

– Как так вышло, что я все время мазал?– Я мог бы сказать, что ты стреляешь как баба, – хмыкнул Писон. – Но это было бы несправедливо по отношению к женщинам.

– Делайте как знаете, мне все равно. Ваши товарищи в округе Старр убили моего двоюродного брата, в Браунсвилле – дядю и его сына, а я здесь, лечу вас.– Ложка дегтя в бочке меда… – заметил Кэмпбелл.

Не понимаю, как Полковник может любить землю, которая погубила столько родных ему людей и наверняка потребует новых жертв.

Храбрецы умирают молодыми – эта поговорка в ходу у команчей, но справедлива она и по отношению к первым американцам в Техасе.

...его ковбои начали читать романы про ковбоев. При этом они утратили нечто важное и подлинное - книгу собственной жизни.

В полдень добрались до реки и увидели, что мальчик преследует на с луком в руках. Двадцать миль он не отставал от верховых. Двадцать миль он бежал за смертью.

Нынче такой ребенок стоил бы тысячи взрослых мужчин. Он так и стоял там, на берегу. Я знаю, он до сих пор меня разыскивает.

У команчей было табу на использование имени умершего прежде человека. В отличие от бледнолицых, миллионы которых зовут себя одинаково, поколение за поколением, у команчей имя человека живет и умирает вместе с ним.

Можно было бы вмешаться и напомнить, что история человечества представляет собой непрерывное развитие, движение вперед – от животных инстинктов к рациональному мышлению, от природного невежества к приобретению знаний. Детеныш пумы, выпущенный в дикую прерию, вырастет образцовым взрослым зверем. Но человеческое дитя, брошенное в лесу, превратится в дикаря, неспособного жить в нормальном обществе. Впрочем, всегда найдутся те, кто настаивает на обратном: мы, де, жертвы инстинктов, как волки.