Читать книгу: «Убийство в переулке Морталити»

Глава 1. Необычное преступление

Фрэнк Даррел был молодым человеком двадцати пяти лет, с приятной внешностью и неплохим доходом в пятьсот фунтов в год. Кроме того, в свободное время он писал романы в реалистичном стиле и полагал, что следование фактам – самое главное в художественной литературе. Фрэнк не менял факты и не адаптировал. Он излагал их с такой приверженностью истине, что его опубликованные работы читались как полицейские отчеты, разве что переписанные приличным английским языком.

Фрэнк Даррел жил в Лондоне, в этом воплощении жизни во всех ее проявлениях, хороших и плохих. Обычно он работал утром, спал днем, развлекался вечером, а с двенадцати ночи до пяти утра посвящал исследованию жизни столицы.

Под маской приличного бедняка, в одежде скорее изношенной, чем оборванной, Фрэнк изучал темные уголки Стрэнда, проникал в трущобы Уайтчепела и исследовал наименее известные уголки Сити. Время от времени он рассматривал Вест-Энд и его цивилизованные пороки, совершал экспедиции в пригороды, известные своей респектабельностью, и, когда ему надоедало наблюдать за добродетелями среднего класса, посещал менее уважаемые районы в поисках интересных людей и приключений.

Результаты своих наблюдений он затем перерабатывал в энергичную прозу и публиковал под яркими названиями. Такой метод превращения обычного в художественное был изначально применен Оноре де Бальзаком. Фрэнк, может быть, не был столь талантливым, но он обладал острым взглядом и хорошей памятью и считал себя учеником этого великого человека.

Однажды вечером, в конце лета, Фрэнк, замаскированный под респектабельного механика, наблюдал за людьми в переулке Друри. На башнях ближайших церквей только что отбили полночь, и хриплая толпа начала превращаться в небольшие разрозненные группы.

Продавцы тушили факелы и везли свои тачки с нераспроданными товарами домой. Посетители театральных пьес, делясь друг с другом полученным этим вечером удовольствием, исчезали в переулках; закрывались магазины; держатели гостиниц вели к себе поздних клиентов, порой слегка, а порой и сильно пьяных. Весь механизм жизни квартала быстро замедлялся, чтобы полностью остановиться в ранние утренние часы. Фрэнк, с короткой трубкой во рту, стоял на углу переулка и внимательно изучал это замедление. Именно в этот момент его внимание привлек рыжий мужчина.

Этот человек, высокий и полный, был одет в потрепанный костюм из засаленного сукна; его волосы и борода были ярко-рыжими. Выглядел он беспокойным и неуклюжим. Вот он прошел несколько раз мимо Фрэнка, поглядел в окно еще открытого магазина, потом с явным волнением взглянул на ближайшего полицейского и в целом вел себя так неловко, что писатель стал наблюдать за ним.

«Этот парень хочет что-то сделать, – подумал он, – и не может решиться совершить первый шаг. Держу пари, что его мысли занимает уголовное дело. Прослежу-ка за ним».

Вскоре рыжий мужчина решительно прошел мимо Фрэнка и скрылся в темном и пустом переулке слева. Фрэнк, после некоторого колебания, уже собирался последовать туда же, но рыжий вернулся и снова начал беспокойные блуждания по более густонаселенному переулку Друри. Пару раз он останавливался возле полицейского, как бы желая задать ему какой-то вопрос, но рыжему явно не хватало духа на это, и он отворачивался с тревожным видом. Затем он заметил Фрэнка и двинулся прямо к нему, но снова вздрогнул и передумал. Одновременно заинтересованный и озадаченный, Фрэнк повернулся, якобы рассмотреть витрину магазина, но краем глаза наблюдал за рыжим мужчиной.

В третий раз этот колеблющийся человек подошел к полицейскому и почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде, чем произнес хоть слово, он отпрянул и оказался у витрины рядом с Фрэнком. Молодой человек, из соображений дипломатии притворяющийся равнодушным, осознал, что его внимательно изучают.

– Прошу прощения, – хрипло прошептал рыжий мужчина, – но не могли бы вы подсказать мне, где находится переулок Морталити?

– Это близко, – охотно ответил Фрэнк. – Я отведу вас туда, если хотите.

– Спасибо, не надо, – поспешно отказался рыжий. – Просто скажите мне, где…

– Я не смогу объяснить, – прервал его Фрэнк. – И вы не найдете его среди этой сети улиц. Если вы мне не доверяете, попросите полицейского направить вас.

Мужчина вздрогнул и быстро вздохнул, затем снова посмотрел на Фрэнка.

– Вы образованный человек, – сказал он, – джентльмен.

– Я могу сказать то же самое о вас, – отозвался Фрэнк, отметивший правильное произношение этого человека, – Морталити находится слева. Спокойной ночи, сэр.

– Постойте! – воскликнул рыжий, когда Фрэнк развернулся, чтобы уйти. – Я вам доверяю, пожалуйста, отведите меня к этому месту.

Фрэнк молча кивнул и свернул на соседнюю улицу. Рыжий шагал с ним рядом. На узкой улочке было мало света, так как немногочисленные газовые фонари стояли далеко друг от друга. Однако света Фрэнку хватило, чтобы заметить, что его спутник держится на почтительном расстоянии, заложив правую руку за лацкан своего потрепанного пальто. Похоже, он нервничал из-за своего проводника и боялся внезапного нападения в каком-нибудь темном углу.

Из этого очевидного страха Фрэнк сделал вывод, что его спутник не был преступником, и, кроме того, носил с собой некоторые ценности, которые, как он опасался, могли украсть. Поразмыслив, Фрэнк решил, что рыжеволосый мужчина был замаскированным джентльменом, который отправлялся в незнакомые места и незнакомую компанию по каким-то дурным делам. Фрэнк гадал про себя, какова его цель, но вопросов не задавал; собственно, как он мысленно признал, никакого права на такие вопросы у него не было.

Двое мужчин молча шли дальше, один немного впереди другого. Свернули на одну улицу, пересекли вторую, поднялись на третью, и, наконец, вышли на небольшое открытое пространство, на котором стояли три четырехколесных кэба. Напротив первого кэба, с другой стороны площади, виднелся узкий переулок. Именно на него указал Фрэнк.

– Морталити там, – сказал он, – но для одинокого человека это не очень безопасное место. Если хотите, я пойду вместе с…

– Нет-нет, – быстро прервал его рыжий мужчина, – вы показали мне это место, это все, что я хотел знать.

– Вы не пойдете в переулок? – удивленно спросил Фрэнк.

– Нет-нет, я поеду домой, – ответил мужчина, затем, добавив резким тоном «Спокойной ночи», подошел к первому кэбу. Фрэнк увидел, как рыжий мужчина сказал несколько слов вознице, дал ему денег, затем исчез в кабине, закрыв за собой дверь. Пару минут возница снимал попону с лошади и регулировал сбрую. Затем он сел на козлы и медленно поехал в направлении Стрэнда.

У Фрэнка сразу же возникло огромное желание выяснить причину странного поведения рыжего мужчины. Он подошел ко второму кэбу и открыл дверь.

– Следуйте за первым кэбом, – сказал он извозчику, – и я дам вам полсоверена.

Кэбмен подозрительно взглянул на простоватую одежду своего будущего клиента.

– Что за игра такая?

– Дело полиции, – дипломатично ответил Фрэнк. – И я даю полсоверена.

– Ну тогда лады, сэр, – сказал кэбмен, с готовностью принимая его объяснение. – Запрыгивайте, а я моментом догоню этот кэб!

Уверенный, что кэбмен оправдает свои деньги, Фрэнк откинулся на подушках сидения и задумался о том, каков будет результат его погони. То, что рыжий мужчина остановился на пороге той самой цели, к которой он искал дорогу, было весьма необычно. Если у него не было особых дел в переулке Морталити, зачем он о нем спрашивал? А если причина была, но причина вполне невинная, почему он не спросил дорогу у полицейского в переулке Друри вместо того, чтобы обращаться к совершенно незнакомому человеку? Фрэнк не мог найти ответа на эти вопросы. Однако он надеялся удовлетворить свое любопытство, когда догонит незнакомца – при условии, что незнакомец согласится дать объяснение.

Его кэб следом за другим кэбом проехал по улице Белл-стрит и свернул на Стрэнд, где сейчас почти не было движения. Он добрался до Трафальгарской площади, затем свернул на Нортумберленд-авеню, проехал по набережной и снова поднялся по Арундел-стрит на Стрэнд. Фрэнк был сильно озадачен этим круговым маршрутом – особенно когда обнаружил, что его кэб едет по переулку Друри. Затем его осенила внезапная мысль.

«Рыжему показалось, что я наблюдаю за ним, – сказал он себе, – и он уехал, чтобы избавиться от меня. Я не удивлюсь, если первый кэб с ним внутри вернется к переулку Морталити».

Так оно и оказалось, поскольку, следуя почти тем же маршрутом, по которому Фрэнк вел рыжего незнакомца, первый кэб въехал на небольшую площадь и занял свое прежнее место в начале переулка. К этому времени третий кэб, стоявший там, исчез.

– Ну вот и приехали, сэр! – сказал извозчик Фрэнка, открывая дверь. – Мы оба вернулись назад без единой остановки. Не понимаю, чего хотел пассажир, сидевший у Генри.

Фрэнк, такой же озадаченный, как и извозчик, выскочил из своего кэба, и, подойдя к первому кэбу, заглянул внутрь. К его удивлению, рыжий мужчина исчез.

– Что-то не так с моим кэбом, мистер? – хрипло спросил водитель первого кэба.

– А где рыжий мужчина? – в свою очередь изумленно спросил Фрэнк.

– О, с ним все в порядке. Не беспокойся о нем. Зачем он тебе вообще нужен, а?

– Прояви уважение, Генри, – заметил другой извозчик, неторопливо приближаясь. – Этот джентльмен имеет отношение к полиции.

Наглость Генри сразу уступила место вежливости:

– Не знал, что вы полицейский, сэр. Этот рыжий – он в розыске?

– Возможно, – сказал Фрэнк, не считая разумным отказываться от профессии, приписываемой ему двумя извозчиками. – Когда он вышел?

– Ну, видите ли, сэр, он, так сказать, никогда и не заходил.

– Что вы имеете в виду?

– Это было так, сэр. Рыжий пришел сюда, и говорит: «Там мужчина», – то есть вы, сэр, – «он следит за мной. Я дам вам пять шиллингов, если позволите мне пройти сквозь ваш кэб насквозь и попасть в тот переулок. Затем вы просто езжайте по кругу, а когда вернетесь, сможете забрать меня и отвезти домой». Так что, пока я готовил лошадей, он вбежал в одну дверь, выскочил из другой и помчался по переулку, как сумасшедший. Я отъехал, ну и посмеялся, когда увидел, что вы меня преследуете. И вот я вернулся, но не вижу никакого чертового рыжего, – заключил Генри, оглядываясь по сторонам.

Фрэнк выслушал рассказ извозчика с большим изумлением. Действительно, должно быть странным было дело, приведшее рыжеволосого человека в переулок Морталити, раз он с таким подозрением отнесся к незнакомцу и предпринял такие тщательно продуманные меры предосторожности, чтобы избежать разоблачения. Слово «разоблачение» мелькнуло в голове Фрэнка, и он повторил его вслух. Какое «разоблачение»? С, пожалуй, непростительным любопытством, Фрэнк решил выяснить причину странного поведения этого человека.

– Что ж, – сказал он в ответ Генри, – я подожду здесь с вами, пока этот человек не появится снова.

– Тогда вы уж сами ждите, – отказался Генри, садясь на козлы. – Уже больше часа ночи, и, пассажир или нет, я не собираюсь оставаться здесь на всю ночь.

Когда он уехал, Фрэнк остался наедине с другим извозчиком и в некотором недоумении повернулся к нему.

– Вы тоже едете? – спросил он.

– Да, сэр. Моя жена ждет меня, – ответил мужчина. – Но, – добавил он, доставая один из фонарей кэба, – если вы думаете, что тот джентльмен находится в этом переулке, я пойду с вами и поищу его. Тогда я смогу отвезти вас обоих до улицы Бау-стрит.

Фрэнк с готовностью согласился, и они пошли по середине переулка. Поскольку газовых фонарей там было мало, извозчик направлял свет фонаря, который нес, справа налево. Переулок Морталити оказался не очень длинным, и вскоре они подошли к месту, где он заканчивался, переходя в поля Линкольн Инн. Тут извозчик выругался, споткнувшись о тело. Фрэнк взглянул и в круге света, отбрасываемого фонарем, увидел того рыжего человека. В районе сердца у рыжего зияла уродливая рана.

Глава 2. Блондинка

В понедельник утром Фрэнк сидел за завтраком, размышляя о своем приключении в субботу вечером. Байк, как звали извозчика, вызвал полицию; полицейские появились, осмотрели тело и сообщили Фрэнку, чтобы он был готов к вызову в качестве свидетеля.

Но писатель, хотя и не возражал против дачи показаний, хотел принять более активное участие в этом деле. Он хотел узнать мотив преступления, раскрыть личность преступника и выяснить, каким образом убитого заманили в переулок Морталити. Другими словами, Фрэнк хотел из зрителя превратиться в детектива и разгадать эту необычайную загадку. Кроме того, этот опыт стал бы полезен для его литературной работы.

Он все еще размышлял, когда ему принесли карточку, на которой было написано всего одно слово – «Торри». Фрэнк не мог даже представить, кем этот Торри был, но обладатель имени, очевидно, считал, что его имя должно говорить само за себя.

Немного позабавленный этим намеком на тщеславие, Фрэнк приказал впустить посетителя и вскоре оказался лицом к лицу с человеком невысокого роста, улыбчивым и говорливым. Мистер Торри оказался толстячком с пухлым, краснощеким, чисто выбритым лицом, с очень белыми зубами. Редкие каштановые волосы обрамляли его яркую лысину. На первый взгляд он казался добрым и легкомысленным, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что его глаза противоречат этому впечатлению. Они были серо-голубые, острые и проницательные, и меняли цвет в соответствии с эмоциями своего владельца. Человек с такими глазами не мог быть дураком, и Фрэнк из осторожности решил молча дождаться, пока посетитель не объяснит ему свое дело.

Это было сделано мгновенно.

– Я пришел, – сказал мистер Торри, без приглашения садясь на стул, – чтобы поговорить с вами о событии, произошедшем в переулке Морталити.

– Вы из Скотланд-Ярда?

– Из Нового Скотланд-Ярда, если точнее. Я Торри, детектив, и дело, о котором я упомянул, было передано мне.

– Я очень рад видеть вас, мистер Торри! – вскрикнул Фрэнк. – И готов рассказать обо всем, чему я был свидетелем. Но я также хочу попросить вас об одолжении.

– Одолжение! – в свою очередь воскликнул мистер Торри. – Согласен. Я люблю делать одолжения.

– Тогда сделайте и мне, – сказал Фрэнк. – Позвольте мне помочь вам в расследовании этого дела.

Глаза мистера Торри вспыхнули, как сталь, и он коротко спросил:

– Почему?

– Видите ли, – медленно произнес Фрэнк, – я писатель, который пытается излагать события такими, какие они есть. Я написал пару детективных романов и объяснил тайны различных преступлений только потому, что вначале именно я придумал эти преступления. Я, так сказать, подобрал преступление, соответствующее его раскрытию, построил карточный домик, который будет разрушен в последней главе. А вот это преступление, Мистер Торри, совершилось в реальной жизни само по себе, и его я не могу объяснить. Поэтому я хочу заставить свой разум работать. Я желаю принять активное участие в расследовании этого реального случая, чтобы убедиться, что мой литературный метод детективного анализа верен. Боюсь, что мои причины чисто эгоистичные, но все же я прошу вас позволить мне помочь.

Мистер Торри, который выслушал эту длинную речь, склонив голову набок, как старая птица, кивнул.

– Мне не нужно тратить время на рассмотрение вашей просьбы, – бодро сказал он. – Вы будете моей правой рукой, если захотите, но, – более серьезно добавил он, – при одном условии.

– И какое оно?..

– Вы позволите мне направлять вас во всем и не будете предпринимать шагов, не посоветовавшись со мной.

– Конечно! Я только рад склониться перед вашим опытом и суждениями.

– Тогда решено, мы партнеры. Ваша рука, мистер Даррел, – писатель и детектив пожали друг другу руки в знак согласия, после чего решили обсудить важный вопрос, который их свел.

– Наша задача, я полагаю, выяснить, кто убил этого рыжего человека? – медленно сказал Фрэнк.

– Ну, не совсем так, сэр. Видите ли, я знаю, кто его убил, – отозвался детектив.

Фрэнк вскочил на ноги.

– Вы знаете, кто его убил? – воскликнул он в изумлении.

– Да. Дама со светлыми волосами.

– Уверены ли вы?

– Судя по косвенным уликам, да.

– Но вы уверены? Откуда вы знаете? Она арестована? – Вопросы сыпались из Фрэнка, пока Торри жестом не остановил его.

– Она вне власти закона, – сказал он. – Она мертва.

– Мертва! – воскликнул Фрэнк, отшатнувшись.

– Убита.

– Еще одно преступление?

– Точно. И совершено в течение часа после первого. Рыжий был убит, предположительно, между двенадцатью и часом ночи. Блондинка была зарезана между часом и двумя, также предположительно.

– Похоже, это все предположительно, мистер Торри.

– Естественно, – ответил сыщик, – и оно будет предположительным, пока не произведут вскрытие, которое состоится завтра в три часа.

– Где было найдено тело женщины?

– На набережной. Труп был обнаружен на ступенях Иглы Клеопатры, ведущих к воде.

– Вот оно что, – задумчиво сказал Фрэнк. – Тогда предполагается, что убийца пытался бросить тело своей жертвы в реку?

– Я тоже так думаю. Но, вероятно, его прервали, когда он тащил тело по ступенькам, и он был вынужден сбежать.

– Кто нашел тело?

– Бродяга, который пошел мыть руки в реке в шесть часов утра. Я был занят осмотром одежды рыжего мужчины, когда услышал об этом новом убийстве. Узнав, что это женщина, я поспешил осмотреть и ее тело.

– Была ли у вас какая-то особая причина для этой поспешности? – спросил Фрэнк.

– У меня была теория, – отозвался Торри. – Может быть и надуманная, но все же имеющая право на существование. Посмотрите сюда.

Детектив извлек из нагрудного кармана узкую полоску черного кружева, сильно порванного, и бросил на белую скатерть стола для завтрака. Фрэнк взглянул на полоску, затем перевел вопросительный взгляд на Торри.

– Это кружево, – объяснил Торри, – находилось в левой руке рыжего мужчины. Поэтому я решил, что, когда убийца нанес ему удар, он протянул руку, чтобы этот удар отразить, и машинально схватился за одежду нападавшего. В наше время мужчины не носят кружев, поэтому я, естественно, пришел к выводу, что человеком, убившим его, была женщина. Понимаете?

Фрэнк кивнул.

– Да, ваша теория правдоподобна. Но как вы связали одну женщину с другой?

– Что ж, – сказал Торри, озадаченно поглаживая свою лысину, – тут вы меня поймали, потому что я не знаю, как мне объяснить свою идею. Полагаю, это было гениальное озарение.

Мне показалось странным, что мужчина был убит женщиной, а затем в ту же ночь была убита и женщина. Мужчина был убит ударом ножа в сердце, и женщина – тоже в сердце. Первая жертва была убита в переулке Морталити, вторая жертва – на набережной, не очень далеко. Все эти факты навели меня на мысль, что одно преступление могло быть следствием другого.

– Я не удивляюсь вашей логики, – сказал Фрэнк. – Видя такие совпадения, я подумал бы о том же. Итак, вы пошли осматривать тело женщины?

– Да, и я обнаружил на ее накидке кружево, похожее на это, – Торри указал на кружево на столе, – и половина ярда кружева впереди была оторвана. Как раз примерно пол ярда и держал в руке убитый. Собственно говоря, я уже не сомневаюсь, что эта женщина убила того мужчину.

– Похоже на это, – согласился Фрэнк, – но кто убил женщину?

– А! Это проблема, которую мы должны решить, мистер Даррел. На белье женщины нет никаких отметин или нашивок, в ее карманах нет писем, на ее носовом платке нет имени. Похоже, она была обеспеченной женщиной, поскольку ее одежда сшита хорошо и из качественного материала. Я действительно не знаю, как установить ее личность; здесь нет абсолютно никакой зацепки, с которой можно было бы начать.

– Почему бы не начать с рыжего человека? – предложил Фрэнк.

– Ну, – сказал Торри, зажав свой подбородок между большим и указательным пальцами, – я мог бы это сделать, если бы он не был замаскирован.

– Замаскирован?

– Да, рыжие волосы – это парик, рыжая борода фальшивая. Покойный – джентльмен лет пятидесяти пяти или шестидесяти. У него пухлое лицо и лысая голова с прядью седых волос примерно как у меня, – сказал мистер Торри, – только волосы у меня каштановые. Мужчина чисто выбрит, а несколько его зубов покрыты золотом.

– Вы думаете, что он был джентльменом?

– Я уверен в этом. Видно, что за его руками и ногами тщательно ухаживают, а белье безупречно.

– Ха! Его белье. На нем нет отметки?

– Есть. Он сменил верхнюю одежду, но не белье или носки – это показывает, что он не привык к маскировке. Человек, который привык маскироваться для зловещих целей, сменил бы все с головы до ног. Но этот бедняга, не ожидавший, что его убьют, даже не подумал изменить что-либо, кроме внешнего вида.

– Значит, на его рубашке есть имя?

– Нет, есть инициалы. На его рубашке, майке, штанах и носках две буквы «Дж. Г.».

– Инициалы его имени.

– Я тоже так думаю, – ответил Торри. – Все его нижнее белье отличного качества и говорит о хорошем вкусе. Это указывает на то, что он богатый человек.

– Вы говорите о нем в настоящем, а не в прошлом, – мрачно заметил Фрэнк. – Но теперь он не человек, а труп. Мистер Торри, разве вы не можете определить его личность по этим инициалам?

– Несомненно, тем более что название фирмы, где была сшита рубашка, выбито на ее воротнике – «Харкот и Харкот», с улицы Бонд-стрит. Думаю, трудностей с опознанием этого человека не возникнет, но узнать имя женщины будет труднее.

– Мне так не кажется, – возразил Фрэнк. – Одно преступление включает в себя и второе. Выясните мотив женщины, убившей мужчину, и вы, несомненно, узнаете причину, по которой она была убита сама. Я бы начал с разгадки инициалов.

– Возможно, я так и сделаю, – задумчиво сказал Торри, – и, если это не поможет, я попробую другое.

– Другое. А что именно другое?

– Ну, – сказал детектив, глядя прямо на своего собеседника, – я попробую разгадать загадку Синей мумии.

Глава 3. Теория мистера Торри

– Загадка Синей мумии, – с удивлением повторил Фрэнк, – что вы имеете в виду?

– Скорее, речь о загадке двух Синих мумий. Вот они.

Торри достал из кармана две маленькие глиняные фигурки в форме мумий, окрашенные в темно-синий цвет. Каждая фигурка была шесть дюймов в длину. Из глины были идеально вылеплены как безжизненные лица, так и полосы и повязки поверх тел. На груди каждой фигуры виднелось изображение солнца, испускающего спиральные лучи света. Эти идолы были, несомненно, очень древними и являлись прекрасными образцами керамического искусства. То, что останки мертвой цивилизации оказались связаны с современным уголовным делом, немало удивило Фрэнка.

– Без сомнения, это египетское искусство, – сказал он, рассматривая одну из фигурок, – хотя я не сведущ в таких делах. Где вы их взяли?

– Одна была найдена в кармане мертвой женщины, другая на земле рядом с телом мужчины. Это еще одно доказательство того, что существует связь между двумя преступлениями.

– Любопытно, – пробормотал Фрэнк, не отрывая глаз от фигур. – Интересно, что они символизируют? Если бы мы узнали, мы бы могли раскрыть мотив этого двойного преступления.

– Я полагаю, вы не знаете, что означают эти идолы, сэр?

Фрэнк покачал головой.

– Нет, – сказал он, – но я знаком с египтологом, который мог бы рассказать нам о них. Я отнесу их ему, если хотите, мистер Торри.

– Возьмите одну, поскольку они одинаковые, – рассудительно ответил детектив, – и спросите своего друга не символизирует ли эта фигура какого-нибудь бога. Но послушайте, мистер Даррел, – добавил Торри более живым тоном, – я ответил на все ваши вопросы, теперь вы должны ответить на некоторые из моих.

– Охотно. Что вы хотите знать?

– Расскажите мне обо всем, что произошло с того момента, как вы увидели рыжего мужчину в переулке Друри, и до того момента, как вы обнаружили его труп.

Фрэнк рассказал о своем приключении в переулке Друри в субботу вечером или, вернее, в воскресенье утром. Детектив молча слушал, не отрывая глаз от рассказчика, а когда Фрэнк замолчал, он задал ему ряд вопросов, записав ответы на них в небольшой записной книжке. Здесь стоит отметить, что мистер Торри использовал шифр, который никому, кроме него самого, не был известен, так что, даже если бы он потерял свою записную книжку, ее содержание никому бы ничего не сказало.

– Значит, этот человек говорил как образованный джентльмен?

– Конечно, его произношение было очень изысканным.

– В какое время он обратился к вам впервые?

– Вскоре после двенадцати часов.

– Сколько времени вам понадобилось, чтобы дойти до переулка Морталити?

– Десять минут, я думаю. Было двадцать минут первого, когда он ушел от меня.

– Думаю, на то, чтобы сбить вас с толку, потребовалось время?

– Примерно минут сорок, – прикинул Фрэнк. – Мы вернулись в переулок Морталити вскоре после того, как часы пробили час ночи. Затем я немного поговорил с извозчиком, который, как выяснилось, ввел меня в заблуждение согласно инструкциям, и я помню, как он сказал, что едет домой, потому что шел уже второй час ночи.

– Значит, убийство было совершено между половиной двенадцатого и часом ночи?

– Да, я уверен, что это так. Мы с Байком нашли труп уже во втором часу. Он был еще теплым, – Фрэнк содрогнулся.

– Полагаю, рыжему мужчине было не по себе в вашей компании?

– Ну, он шел на безопасном расстоянии от меня и все время держал правую руку засунутой за пазуху своего пальто.

– Да, там был револьвер, – равнодушно сказал Торри. – Мы нашли его, когда обыскивали тело. Но, – добавил детектив, – мы не нашли ценности, которые он нес.

– Ценности! Какие ценности?

– Не могу сказать. Бумаги, или драгоценности, или деньги; я уверен, одно из трех.

– Но с какой стати вы считаете, что он нес ценные вещи? – спросил Фрэнк.

Торри пожал пухлыми плечами.

– В противном случае он бы не нес револьвер, – заметил он.

– Это могло быть сделано для защиты от преступников, в принадлежности к которым он меня подозревал, – придирчиво возразил Фрэнк.

– Нет, – решительно ответил Торри, – я так не думаю. Он нарочно надел потрепанную одежду, чтобы ничто в его внешности не указывало бы на то, что его стоит ограбить. Бедняк, слоняющийся по полуночным улицами, не привлечет ничьего внимания, кроме разве что полицейского, но в этом случае он бы не осмелился использовать свой револьвер.

– Почему нет? – спросил Фрэнк.

– Потому что он рисковал быть арестованным, и его настоящее имя – которое, очевидно, он очень хотел скрыть – стало бы известным. Нет, мистер Даррел, у мертвого был какой-то ценный предмет или, возможно, у него было немного денег, и он нес револьвер, чтобы защитить себя от ограбления. И это предположение, – заключил детектив, потирая пухлые колени, – подводит меня к моей теории.

– К вашей теории?

Торри указал на фигурку, которую держал Фрэнк.

– Приводит меня к загадке Синей мумии.

– Я не совсем понимаю, как вы это связываете.

– Что ж, – сказал Торри, – это все теория, признаю, но я считаю, что рыжий мужчина принес некоторые ценности – деньги, драгоценности или бумаги – женщине в переулок Морталити. Когда он принес драгоценность – для простоты назовем это драгоценностью – она отдала ему Синюю мумию.

– Почему?

– Полагаю, это своего рода расписка. Рыжий взял фигурку в свою правую руку, намереваясь положить ее в карман. В этот момент, получив драгоценный камень, женщина ударила его ножом, и он, вытянув левую руку, чтобы защититься, схватил и порвал кружево на ее накидке. Естественно, поскольку он получил смертельную рану – он был ранен в сердце, знаете ли, – Синяя мумия упала из его руки и поэтому позднее нашлась на земле рядом с его телом.

– Очень оригинально, – скептически признал Фрэнк, – но чистая теория.

– Без сомнения. Каждый детектив должен теоретизировать в той или иной степени, чтобы иметь основу для работы. Но вы должны признать, что моя теория реалистична.

– Конечно. Но что насчет второй Синей мумии?

– О! Я полагаю, что после совершения убийства эта женщина отправилась на встречу со своим будущим убийцей возле Иглы Клеопатры. Она отдала ему драгоценность, которую он, несомненно, ожидал получить, и он отдал ей, также как расписку, фигурку второй мумии. Она положила ее в карман и начала отворачиваться, и тут он ударил ее ножом. Затем он попытался сбросить тело в воду, но, будучи прерванным, убежал, оставив работу невыполненной.

– Но, – возразил Фрэнк, обнаружив, как истинный критик, недостатки в этой теории, – почему вы думаете, что убийца передал эту фигурку своей жертве? В первом случае, когда она сама была убийцей, она отдала мумию рыжему, поэтому возможно, что и вторая мумия заранее была у нее в кармане.

– Нет, если моя теория верна, – раздраженно возразил Торри. – Женщина отдала мумию рыжему в качестве расписки за драгоценный камень; в свою очередь, она получила вторую фигуру при передаче драгоценного камня своему убийце.

– Если так, то почему, получив то, что хотел, он убил ее?

– Узнайте это, и я найду убийцу, – мрачно сказал Торри. – Что ж, мистер Даррел, вот вам детективная история из реальной жизни. Что вы думаете о сюжете, созданном случайно?

– Сюжете! – повторил Фрэнк. – Я бы лучше назвал это загадкой – и ее совершенно невозможно отгадать.

– Вы, сэр, никогда не станете детективом, если эта тайна так рано вас обескураживает.

– Но я не понимаю, с чего вы собираетесь начать.

– Ну, – сказал Торри, – во-первых, инициалы. Я пойду в тот магазин на Бонд-стрит и выясню, что означают буквы «Дж. Г.», определю личность убитого и, таким образом, получу возможность узнать о его прошлой жизни. Там я могу обнаружить мотив преступления. Сама по себе маркированная рубашка является хорошей отправной точкой, но есть еще один ключ – кэб.

– Кэб? – повторил Фрэнк. – Тот, которым правил Генри? Генри – так зовут кэбмена, нанятого рыжим. Или второй кэб, принадлежащий Байку, на котором ехал я?

– Ни тот, ни другой. Я имею в виду третий кэб, которого не было на стоянке, когда вы вернулись в час ночи.

– Я не понимаю, какое отношение имеет к делу эта карета.

– Мистер Даррел! – мягко воскликнул Торри. – Вы можете быть хорошим писателем, но, простите меня, сэр, вы очень плохой детектив. Разве не разумно предположить, что женщина, желающая оказаться как можно дальше от места своего преступления, выйдет из переулка Морталити и сядет в третий кэб? Также вы не должны забывать, что у нее была назначена встреча у Иглы Клеопатры, и, возможно, ей пришлось ехать быстро, чтобы успеть.

– Да, но ведь, общаясь с извозчиком, она рисковала быть… опознанной? Она должна была знать, что, когда убийство обнаружат, полиция, вероятно, угадает, что она передвигалась в кэбе и спросит о ней у извозчика. Он даст ее описание и…

– О, это все так, – сказал Торри, отклоняя возражение взмахом пухлой руки, – но женщина ни на минуту не догадывалась, что вмешается случайность, и что с помощью ее смерти мы получим доказательства ее преступления. Она думала, что она без труда сбежит. Я также полагаю, что она была замаскирована или, возможно, слишком взволнована, чтобы обращать внимание на риск, которому подвергалась. Во всяком случае, я уверен, что она уехала на третьем кэбе, и я собираюсь найти извозчика.

– Как вы его найдете?

– Расспрошу Генри и Байка. Более того, этот извозчик может и сам находиться на стоянке кэбов. Вот что я вам скажу, мистер Даррел! – воскликнул Торри, вставая на ноги. – Давайте разделим работу. Вы сходите в фирму «Харкот и Харкот» на Бонд-стрит, чтобы узнать, что за имя стоит за буквам «Дж. Г.», а я позабочусь об извозчике.

– Хорошо, мистер Торри. Когда и где мне с вами встретиться?

Детектив написал адрес на своей карточке и бросил ее через стол.

– Мой личный кабинет, где нас никто не побеспокоит, – сказал он. – Дом восемьдесят на Крейвен-стрит, Стрэнд. Приходите сегодня в четыре часа дня. Кстати, к этому времени вы, возможно, сумеете дать мне некоторую информацию о мумии.

– Я попытаюсь, – сказал Фрэнк. – Мой друг живет недалеко от Британского музея, так что у меня будет время, чтобы навестить его. Но есть одна вещь, в которой вы еще не уверены.

– Сэр, – сухо ответил мистер Торри, – есть много вещей, в которых я не уверен. О чем именно вы говорите?

– Вы не знаете, кто именно, мужчина или женщина, убил ту женщину у Иглы Клеопатры.

– Мужчина. Это был мужчина, ставлю на то свою профессиональную репутацию.

– Почему вы так уверены?

– Почему? – повторил детектив. – Потому что женщина слишком рисковала, совершая убийство – она рискнула бы так сильно только ради мужчины.

Глава 4. Имя мертвеца

Лучше делать, чем мечтать, а год опыта стоит века теоретических рассуждений. Всю свою жизнь Фрэнк просидел в кабинете, кропотливо сплетая романы из того материала, который он собрал в прогулках по городу и его окрестностям. Теперь, по счастливой случайности, он собирался шагнуть из своего идеального мира в реальную жизнь и принять активное участие в реальной истории. Судьба уже заложила основу запутанного сюжета, и его задачей было довести до логического конца возникшую перед ним проблему.

Правда, сам Фрэнк считал решение этой проблемы невыполнимой.

Представьте себе трудности дела. Мужчина – имя неизвестно – встретился с женщиной и убит ею. Эта женщина – также неизвестная – идет на встречу с человеком – мужчиной или женщиной – и убита им или ею. Вот и весь материал. Единственными подсказками были две глиняные статуэтки, окрашенные в синий цвет, инициалы «Дж. Г.», отмечены на белье убитого, и возможный шанс получить полезную информацию от извозчика. Тем не менее, зацепившись за эти три пункта, Торри надеялся поймать виновного. Фрэнк не мог сдержать восхищения его решимостью.

«Расследовать преступление в книгах легче, чем в реальной жизни, – сказал себе Фрэнк, собираясь выходить. – С материалами этого дела об убийстве в переулке Морталити я мог бы разработать очень честный роман. Однако судьба – или кто там разрабатывает такие сюжеты в реальности – несомненно, раскроет его совершенно по-другому. Что ж, – он надел шляпу, – я один из актеров в этой драме, и теперь моя очередь выходить на сцену. А вот и разгадка тайны Синей мумии».

Развеселившись от собственных мыслей, Фрэнк сел в двухколесную повозку и поехал к своему другу, живущему возле Британского музея. В кармане у него лежала маленькая фигурка, о которой он надеялся многое узнать. К счастью, египтолог – его звали Патрон – оказался дома. Это был высокий, худощавый ученый с волосами, посеребренными сединой, и в очках. Он принял Фрэнка очень любезно, потому что они были старыми друзьями и однокурсниками в Оксфорде. Фрэнк выглядел по-прежнему молодым и цветущим, что было естественно в двадцать пять лет; но Патрон, которому едва исполнилось тридцать, уже состарился из-за упорной учебы и человеконенавистнического темперамента. В руки этому преждевременно пожилому человеку Фрэнк передал статуэтку.

– Посмотри на египетскую мумию, старик, – сказал он, садясь, – и скажи мне, что ты о ней думаешь.

Мистер Патрон погладил себя по щеке и подбородку, осмотрел лазурного идола сквозь очки и возразил Фрэнку ясным, спокойным голосом.

– Как обычно, мой дорогой Фрэнк, ты говоришь, не задумываясь, – сказал он, – изображение вовсе не египетское.

– Это изображение мумии, – возразил Франк, – и я всегда представлял, что египтяне были единственным народом, который солил и сушил своих мертвецов.

– Значит, ты неправильно представлял, – возразил Патрон. – Древние перуанцы также бальзамировали своих мертвецов. Это изображение перуанской мумии.

– Откуда ты знаешь? – удивленно спросил Фрэнк.

– Разве ты не видишь изображение солнца на груди мумии? – отрезал его друг. – Древние перуанцы поклонялись солнцу. Судя по солярному символу, эта мумия происходит из гробницы инков. Это то, что мы называем изображением гробницы.

– Что это такое?

Патрон откашлялся, поправил очки и приготовился к длинной исторической лекции.

– Как и некоторые азиатские народы, – сказал он, – древние перуанцы практиковали варварский обычай приносить в жертву людей на похоронах своих правителей. Иногда, по словам Прескотта, они убивали тысячу слуг и любимых наложниц, чтобы они могли сопровождать мертвого инку в его яркий особняк на солнце. Однако в некоторых случаях обходилось без реальной бойни благодаря использованию глиняных изображений в виде мумий, подобных тем, что мы видим здесь, – ученый указал на синие фигуры. – Они заменяли людей. Вместо каждого советника, раба, жены, служителя в гробницу помещали глиняное изображение, таким образом вокруг трупа располагались многие сотни глиняных мумий или изображений гробницы. Надеюсь, теперь все стало понятно?

– Абсолютно, – отозвался Фрэнк, сунув фигурку в карман. – Но твоя лекция мне нисколько не помогла.

– Почему нет? И где ты вообще взял эту мумию? – спросил Патрон.

– Из кармана убитой женщины.

– Боже сохрани! Как странно! За что ее убили? И как она стала обладательницей такой уникальной вещицы, как перуанский образ гробницы?

– Друг мой, на эти два вопроса я сам пытаюсь получить ответ.

– Если я могу помочь тебе, Фрэнк…

– Спасибо, Патрон, но, боюсь, ты больше не сможешь мне помочь. Доброго дня.

– Доброго, доброго, – поспешно ответил египтолог, чьи мысли уже вернулись к его собственной работе.

Фрэнк уехал, довольный визитом лишь частично. Он получил определенную информацию, но она не смогла пролить свет на тайну двойного преступления. Синяя мумия была связана с убийствами каким-то скрытым образом, независимо от ее археологических достоинств, и именно эту скрытую связь хотел обнаружить Фрэнк. Возможно, позже какая-то часть рассказа Патрона и пригодится, но пока что Фрэнк отправился во второе нужное ему место, на Бонд-стрит.

Тот факт, что этот рыжий человек – как его приходилось называть из-за отсутствия настоящего имени – обыкновенно имел дело с фирмой «Харкот и Харкот», указывал на то, что он был если не богат, то очень хорошо обеспечен. Магазин, как знал Фрэнк, был очень дорогим, и товары там продавались по цене намного выше их рыночной стоимости из-за того, что были особенно модными. Фрэнк принес с собой рубашку мертвеца, которую ему доверил Торри, и показал ее старшему партнеру. Мистер Харкот был высоким статным мужчиной, больше похожим на герцога, чем на лавочника. Осмотрев рубашку через пенсне, он надменно поинтересовался, что именно мистер Даррел хотел узнать.

– Я хочу узнать, что означают эти инициалы, – ответил Фрэнк, показав на буквы «Дж. Г.».

– Могу я спросить, почему?

Фрэнк задумался.

– Я не вижу причин, которые помешали бы мне рассказать вам причину, – сказал он, – но это лучше сделать в конфиденциальной обстановке.

– Конечно, сэр, конечно, – согласился Харкот, чье любопытство сейчас было возбуждено. – Пожалуйста, пройдите сюда, чтобы нас никто не побеспокоил.

Торговец провел Фрэнка в маленькую комнату, отделенную от основного помещения магазина стеклянной перегородкой, и, закрыв дверь, очень вежливо протянул Фрэнку стул.

– Я жду вашего объяснения, сэр, – сказал он, расправляя принесенную тем рубашку на столе.

– Минутку, – быстро сказал Фрэнк. – Если я скажу вам причину, по которой задаю вопрос, и вы согласитесь ответить на него, могу ли я рассчитывать на то, что вы сможете предоставить мне желаемую информацию?

– Конечно, сэр. Обратите внимание, что под этими буквами «Дж. Г.» стоит число, одна тысяча четыреста двадцать. Мы, сэр, индексируем все рубашки нашего производства таким образом. Если причина ваших расспросов меня устроит, мне нужно будет всего лишь посмотреть это число в наших книгах, чтобы узнать, для кого была сделана эта рубашка.

– Тогда вам лучше сделать это немедленно, мистер Харкот. Так вы сможете помочь нам поймать преступника.

Торговец выглядел изумленным.

– Поймать преступника? – повторил он.

– Да. В воскресенье утром, примерно в час ночи, мужчина, которому принадлежала эта рубашка, был убит.

– Убит, сэр?

– Да, ударом в сердце в переулке Морталити.

– Боже, боже! – воскликнул мистер Харкот в сильном волнении. – Что вы говорите! Я заметил статью об этой трагедии в газете «Стар», в выпуске, опубликованном в два часа дня, но я не думал, что жертвой стал наш покупатель. Как ужасно! Кто этот несчастный джентльмен?

– Именно это я и хочу узнать от вас, мистер Харкот.

– С удовольствием, с удовольствием, но если вы простите, сэр, я не знал, что вы представитель закона.

– Это не так, – сухо возразил Фрэнк. – Я писатель, но детектив, ведущий это дело, разрешил мне помочь ему.

– Вот оно что, – отозвался изумленный мистер Харкот. – Если позволите, мистер Даррел, я поищу наши книги.

Вымыв руки и вежливо поклонившись, мистер Харкот исчез. Минут через десять он вернулся, очень бледный и обеспокоенный. Фрэнк был несколько удивлен такому волнению.

– Боже мой! – выдохнул мистер Харкот. – Я потрясен. Такой респектабельный джентльмен! Такой старый покупатель!

– Как его звали? – воскликнул Фрэнк.

– Грент, сэр, Джесси Грент из Рэй-Хауса, Рэйбридж.

– Грент… Грент… – задумчиво пробормотал Фрэнк. – Кажется, я слышал это имя.

– Все слышали, сэр. Грент и Лейборн с Флит-стрит.

– Что! Банкиры?

– Да, сэр, да. Мистер Джесси Грент был главой фирмы, а теперь он ангел. Я надеюсь на то, что он попал на Небеса, потому что он был хорошим человеком, сэр, который регулярно оплачивал свои счета…

– Спасибо, мистер Харкот, – сказал Фрэнк, прервав причитания лавочника. – Вы сказали мне все, что я хотел знать. Мистер Джесси Грент, банкир. Гм! Значит, он и был рыжим человеком.

Мистер Харкот собирался возразить, что у покойного мистера Грента были седые волосы, но Фрэнк, не дослушав, коротко кивнул и быстро вышел из магазина. После этого Харкот-старший пошел сообщить Харкоту-младшему о потере хорошего покупателя и предложить немедленно отправить неоплаченные им счета исполнителям его воли.

Было уже слишком поздно навещать Торри в его личном кабинете, поскольку Фрэнк закончил расспросы намного позже шести часов, поэтому он вернулся в свои комнаты и обдумал полученную информацию. Он слышал о мистере Гренте, который был богатым банкиром и пользовался большим уважением. То, что его нашли мертвым в неблагополучном районе, замаскированным, добавляло этому делу загадочности. Фрэнк размышлял над этим всю ночь, пока ему не стало казаться, что его мозг пылает, так что он был рад, когда наступило утро. Он как раз обдумывал визит к Торри, когда к нему явился сам детектив, выглядя весьма встревоженным.

– Там было двое убийц, мистер Даррел! – воскликнул он.

– Двое?

– Да. Мужчина и женщина!