Читать книгу: «Коронованный череп»

Name: Коронованный череп
Author: Фергюс Хьюм
ISBN: 978-5-222-40749-3

Шрифт:

Глава I
Шатер тайн

Сэр Ганнибал Тревик был известной личностью в Санкт-Эвалдсе. Увы, ему не хватало денег, чтобы поддерживать образ жизни, соответствующий славе его громкого имени: родовое поместье, особняк Тревик Грандж, он был вынужден уступить южноафриканскому миллионеру, а сам поселился в небольшом доме в корнуолльской глубинке. Но поскольку он принадлежал к старой и знатной семье, то обладал большой силой воли. Кроме того, он был человеком набожным и занимался благотворительностью. Наконец, у него была чудесная дочь, которая совмещала в себе два качества: была и умной, и красивой – две вещи, которые очень редко встречаются вместе.

Звали ее Дерика Тревик, и это милое христианское имя неизменно поражало историков, ибо восходило к вавилонской морской богине. Сама же девушка напоминала фею: маленькая, стройная, золотоволосая и голубоглазая, быстрая, как ртуть. На основании подобного описания кто-то мог бы заключить, что она – натура поверхностная и неглубокая, но это было далеко от истины. Дерика обладала замечательным вкусом, всегда была уверена в себе и моментально принимала безошибочные решения. Все хозяйство лежало на ее плечах. Сэр Ганнибал полностью подчинялся дочери в бытовых и денежных вопросах, но, чтобы не уронить свое достоинство, делал вид, что это подчинение – всего лишь родительская доброта и что он ни в чем не может отказать своей прекрасной фее. Однако, несмотря на свой внешний вид и манеры, мисс Тревик была сильной и могла бы сойти за Елизавету¹ или Екатерину² в их молодые годы.

Кроме того, она была популярна у местных жителей: все молодые люди из Санкт-Эвалдса пытались ухаживать за ней. Но девушка не обращала внимания ни на одного из них. Для Дерики эти поклонники были слишком пасторальными и ручными. Более шести месяцев назад она отдала свое сердце умному молодому адвокату из Лондона, которого звали Освальд Форд. Сэр Ганнибал одобрил выбор дочери, тем более что карьера господина Форда шла в гору: со временем он мог стать окружным прокурором или судьей. Но помолвки пока еще не было. Дерике только исполнилось двадцать, а Форду – двадцать семь лет, так что у них было еще достаточно времени для раздумий, действительно ли они подойдут друг для друга.

В день, когда началась эта история, господин Форд приехал в Санкт-Эвалдс насладиться обществом красавицы и оказался на празднике, который устроил сэр Ганнибал в помощь Часовне Рыбаков, построенной на мысе неподалеку от города. Был великолепный теплый осенний день, и обширную территорию во дворе и на прилегающей к дому площади занимали разнообразные лавки, торгующие всем, чем была богата эта земля. Сам дом – квадратное здание в георгианском стиле³, уродливое, но уютное – хорошо смотрелся, возвышаясь над водами залива в окружении сада; тот спускался к линии острых скал, тут и там вылезая на гладкие участки прибрежного песка, на который наползали белые волны Атлантики. Сад был полон привозных и местных растений; на зеленых лужайках росли цветы всех видов. Впрочем, сейчас из-за ярмарочных палаток и павильонов это прекрасное место напоминало походный лагерь. Люди покупали и продавали, ели и пили, танцевали и играли под жарким солнцем, и сэр Тревик с удовлетворением отмечал, что этот праздник и в самом деле принесет много денег – может, их даже хватит, чтобы закончить ремонт часовни. Ему нравилось играть роль сквайра, пусть даже местного масштаба. Он с удовольствием рассматривал гостей, пришедших на праздник, а те, без сомнения, обожали его.

Поскольку сэр Ганнибал был вдовцом с дочерью, которую вскоре собирался выдать замуж (по крайней мере, в этом уверяли местные сплетники), многие женщины пытались обратить на себя его внимание. Он остановил свой выбор на мисс Энн Стреттон, темноглазой красавице, которая обучалась искусству и имела достаточный доход, чтобы прилично одеваться. Старый аристократ, в свою очередь, легко поддавался управлению, что было хорошо известно мисс Стреттон. Она считала, что стоит потратить время и силы для того, чтобы стать леди Тревик, даже несмотря на то, что в глубине души она любила Ральфа Пенрифа – статного мужчину с длинной родословной и крошечным доходом. Мисс Стреттон была на празднике с Ральфом, они бродили вместе и много болтали – быть может, девушка устроила так специально для того, чтобы пробудить ревность сэра Ганнибала и заставить его наконец сделать ей предложение.

– Вы и словом со мной не перекинулись, – жалобно объявил организатор праздника, подойдя к скамейке, на которой удобно устроилась мисс Стреттон вместе с его соперником. – Не сочтете за дерзость, если я предложу вам руку и приглашу прогуляться по ярмарке?

– С удовольствием, – улыбнулась дама и бросила извиняющийся взгляд на своего спутника, который тут же нахмурился. – Но недолго… Мать господина Пенрифа уговорила меня погостить у него несколько дней, и он обещал отвезти меня к ней в четыре часа.

– Сейчас уже три, – добавил Ральф, посмотрев на часы. – У вас ровно час.

– Проехать пять миль много времени не займет, – небрежно бросила девушка и отправилась на прогулку с баронетом, оставив помрачневшего Пенрифа. Впрочем, в одиночестве он оставался недолго: поднявшись со скамейки, молодой человек направился к палатке, где продавали хмельные напитки.

А мисс Стреттон, прогуливаясь среди праздничной толпы, искоса рассматривала своего спутника. Она видела, что сэр Тревик хорошо сохранился для своих пятидесяти и мог бы даже сойти за сорокалетнего. Она восхищалась его идеальным костюмом и военной выправкой. Заметив ее взгляд, сэр Ганнибал в свою очередь внимательно оглядел спутницу. Энн была красивой и стройной, хотя казалось совершенно очевидным, что с годами она наберет вес. У нее были выразительные темные глаза, и она отлично знала, как обратить на себя внимание мужчины. А платье девушки могло удовлетворить вкус даже такого привередливого мужчины, как сэр Ганнибал Тревик.

– Вы очень жестоки по отношению ко мне, – прошептал он ей на ухо.

– Напротив, – с улыбкой ответила мисс Стреттон. – Я должна во всем винить вас. Я здесь уже более получаса, а вы только сейчас обратили на меня внимание. И из-за вас я вынуждена была общаться с господином Пенрифом… Должна признаться, что многие жители Санкт-Эвалдса свысока смотрят на бедную художницу.

– Они ревнуют, моя дорогая. Из всех присутствующих дам лишь вы годитесь в королевы.

– Пока что я королева без королевства, – усмехнулась Энн.

– Ну, думаю, в ближайшее время положение изменится, – многозначительно ответил ей баронет. – Ваше королевство будет небольшим, это правда, но зато вы станете властвовать в нем безраздельно.

– Размер не имеет значения, если только там будет властвовать любовь.

– При вашем правлении так и будет.

– Это будет зависеть от моих подданных, – быстро ответила дама, бросив еще один взгляд на сэра Ганнибала, отчего впервые за многие годы его сердце забилось быстрее.

Они находились в уединенной части сада, откуда открывался вид на залив. Несомненно, место и время для объяснений были самыми благоприятными, и сэр Тревик уже открыл рот, чтобы начать, а мисс Стреттон, заранее покраснев, готова была принять его предложение, когда совершенно неожиданно появилась Дерика в сопровождении господина Форда. Златокудрая девушка и ее возлюбленный выглядели очень милой парой. Но сэр Ганнибал нахмурился, как и его царственная спутница. Мисс Тревик, обведя их взглядом, сделала определенные выводы. Она хорошо знала Энн и не любила ее, а потому, поняв, что прервала важный разговор – быть может, объяснение в любви, – лишь поздравила себя. Освальд же ничего не заметил и пожал протянутую мисс Стреттон руку, в то время как Дерика вновь задумалась, как бы ей отвратить отца от этой авантюристки, как она называла про себя мисс Энн Стреттон.

– Я за тобой, папочка, – быстро проговорила мисс Тревик. – Господин Боуринг ждет тебя в библиотеке.

– Боуринг! – повторил сэр Ганнибал, рассерженно краснея. – Что же господину Боурингу от меня нужно?

– Не знаю. Он приехал из Гранджа на своем автомобиле и очень хотел увидеться с тобой. Скорее всего, у него какое-то важное дело.

– Он мог бы выбрать другой день, когда я не так занят, – вздохнул сэр Ганнибал Тревик, однако, подумав несколько мгновений, повернул в сторону дома. – Я должен увидеться с ним, – скривившись, заметил баронет. – Он мой самый богатый арендатор, миллионер. Но и самый придирчивый. Мисс Стреттон, вы простите меня? Дерика, прошу тебя, составь компанию нашей гостье.

И он ушел, бросив прощальный взгляд на Энн, которая, понурившись, осталась стоять, чертя зонтиком круги на песчаной дорожке.

– Не хотите ли чего-нибудь освежающего? – сухо поинтересовалась у нее мисс Тревик.

– Спасибо, – вымолвила мисс Стреттон с любезной улыбкой, стараясь скрыть злобу оттого, что ее разговор с сэром Ганнибалом прервали в самый неподходящий момент. – Пожалуй, мне нужно что-то купить, чтобы поддержать ярмарку.

– Можете попробовать узнать будущее, – улыбаясь, предложил господин Форд. – Вон шатер гадальщицы мисс Уорри, она всегда предсказывает удивительнейшие вещи.

– А вам она что предсказала? – спросила темноволосая красавица, кинув взгляд на Дерику.

– О, об этом вы и сами догадаетесь без труда, – ответил Освальд, снова улыбнувшись.

Энн тряхнула головой:

– Так вы суеверны?

– Я всего лишь считаю, что на Небе и на Земле есть многое, о чем наши философы и понятия не имеют, – сухо ответил молодой человек.

– Могли бы процитировать Шекспира и поточнее.

– Скажите спасибо Бэкону⁴, – рассмеялась Дерика.

– Где уж мне с моим умишком разобраться, где Бэкон, а где Шекспир. То ли дело вы!

– Ах, мисс Стреттон, вы меня захвалили!

Невозможно сказать, как далеко зашел бы этот словесный поединок, но присутствие господина Форда сдерживало девушек, и им пришлось умолкнуть и обменяться многозначительными взглядами. Потом Энн отвернулась, продемонстрировав напоследок натянутую улыбку, скрывающую подлинные чувства.

– Пойду прогуляюсь, а вы пока можете репетировать «Ромео и Джульетту», – насмешливо фыркнула она.

Однако в этот миг мисс Тревик больше напоминала леди Макбет.

– Как я ненавижу эту женщину, – тихо проговорила она, сжав кулачки, когда гостья удалилась. – Она авантюристка и…

– Ты, дорогая, слишком сурова к ней, – возразил Освальд.

– Нет, она настоящая авантюристка. Приехала сюда, делает вид, что пишет картины, а сама ищет, кого бы на себе женить.

– Ходят слухи, что она положила глаз на Пенрифа.

– А я вот слышала, что она охотится за моим отцом.

– Пф! Сэр Ганнибал слишком стар, чтобы думать о браке.

– Мужчина никогда не бывает слишком стар, когда речь идет о женщине, – с ядом в голосе заметила Дерика.

– Мне ли не знать, в мои-то преклонные двадцать семь, – весело заметил Форд.

В сердцах девушка ущипнула его за руку:

– Какой же ты ослик!

– Будь ты добрее, не поскупилась бы добавить эпитет, – ехидно улыбнулся ее собеседник.

– Глупенький ослик!

Вместо того чтобы отвечать на оскорбление, молодой человек поцеловал свою возлюбленную.

– Когда ты позволишь мне поговорить о нас с твоим отцом? – мягко поинтересовался адвокат.

– Поговори завтра, прежде чем вернуться в город. Думаю, папа не станет возражать, дорогой. Он уже устал от меня и, подозреваю, будет рад переложить бремя заботы обо мне на чужие плечи.

– Драгоценное бремя… – прошептал Освальд, обнимая ее, но тут же спустился с небес на землю: – А какие дела у господина Боуринга с твоим отцом? Я слышал, что они старинные друзья.

– Скорее уж старинные враги, – заметила Дерика, скривившись. – Господин Боуринг познакомился с папой в Африке много лет назад, когда я была еще маленьким ребенком. Именно тогда он заработал кучу денег и попросил папу, чтобы тот сдал ему в аренду Грандж – наше семейное поместье. Он предложил хорошую плату. Но папа и господин Боуринг очень редко видятся и никогда не ездят друг к другу в гости.

– Но сейчас господин Боуринг приехал к нему.

– Да, и я думаю, нам надо пойти в дом и посмотреть, в чем дело.

– Нет необходимости, – возразил юноша, удерживая свою возлюбленную.

– Есть, еще как есть, – решительно объявила мисс Тревик. – Папочка во многом как ребенок, мне приходится все за него решать. К тому же характер у него очень вспыльчивый, а господин Боуринг на редкость грубый человек. Не знаю, что и случится, если они поссорятся.

– Тогда позволь мне пойти с тобой.

– Нет, останься здесь. Люди и так уже шушукаются, видя нас вместе.

– Ну и пусть себе шушукаются! Мы же, считай, уже помолвлены!

– Нет уж, подожди, пока о нашей помолвке не объявят официально, – быстро сказала Дерика. – Вот тогда я точно не буду возражать. Ненавижу сплетни, да и мой папа подобных вещей не одобряет.

– Неужели его слово для тебя так важно?

– Конечно. Да и я сама люблю во всем порядок. Все считают папу человеком сильной воли и твердого характера. Но, сказать по правде, за ним стоят моя воля и мой характер.

– Какая жена у меня будет! – шутливо произнес господин Форд. – Ты будешь мной командовать, как тебе вздумается.

– Тогда я начну прямо сейчас, – объявила девушка, со смехом разглядывая его красивое лицо. – Приказываю тебе: оставайся тут. Я вернусь, как только узнаю, зачем приехал господин Боуринг. Папа не может вести дела без меня.

Освальд, чувствуя себя несколько раздраженным, закурил и застыл, глядя, как волны накатывают на берег, в то время как его возлюбленная быстро пошла к дому. У девушки и в самом деле были причины для беспокойства, так как, насколько ей было известно, отец не ладил с арендатором. Как она и сказала, Боуринг был человеком грубым – ей пару раз приходилось с ним видеться. Прожив много лет вдали от цивилизации, он совершенно разучился вести себя в обществе. Слабый и изнеженный сэр Тревик в споре не имел против него никаких шансов. Выходец из Южной Африки наверняка попробует взять верх над своим арендодателем. Но в присутствии Дерики такой номер не прошел бы. К счастью, Боуринг никогда не возражал против присутствия девушки при беседах с ее отцом, так как откровенно восхищался ею.

Но опасения мисс Тревик, что разразится скандал, не оправдались: когда она подошла к кабинету отца, то увидела, как он провожает своего посетителя. Баронет казался немного взволнованным, а господин Боуринг выглядел совершенно спокойным.

Миллионер был могучим и седым, словно старый волк. Его растрепанные волосы обрамляли обширную лысину, мохнатые брови нависали над проницательными серыми глазами. У него была длинная лохматая борода, но кожа, несмотря на шестидесятилетний возраст, казалась такой же свежей и розовой, как и у смотревшей на него девушки. С презрением, которое богатые мужчины порой испытывают к своему туалету, он носил потертый черный костюм с африканской фетровой черной шляпой. Перчаток на нем не было, а в руках он вертел странную резную палку, какие обычно бывают у зулусских знахарей.

На фоне сэра Ганнибала, отутюженного, статного и аккуратно одетого, господин Джон Боуринг выглядел как дикарь – но дикарь, обладающий могучим разумом.

Строгие глаза старика чуть потеплели, когда он увидел Дерику, которая в свою очередь глядела на него, словно зачарованная его силой.

– Добрый день, мисс, – произнес он глубоким, резким голосом, стараясь, впрочем, чтобы тот звучал как можно добродушнее. – Мы уже побеседовали, и ваш отец, мой старый друг, – он бросил косой взгляд на баронета, – желает вернуться к веселью.

– Дерика проводит вас, – поспешно сказал сэр Тревик. – А где мисс Стреттон, моя дорогая?

– Она в Шатре тайн, – небрежно ответила девушка. – По крайней мере, я посоветовала ей пойти туда, чтобы ей погадали.

Сэр Ганнибал внимательно посмотрел на свою дочь, пытаясь понять, говорит ли она всерьез или язвит. Но девушка спокойно встретила взгляд отца, и тот поспешил ретироваться. Его гость с улыбкой наблюдал эту сцену, когда у него за спиной появилась худощавая дама в темных одеждах.

– Софи, а почему вы не в палатке? – спросила Дерика, с удивлением узнав свою гувернантку.

– Я отошла всего на несколько минут, – робко ответила ей мисс Софи Уорри. – Я пыталась гадать. Прочитала линии руки госпожи Стреттон.

– И что же вы там вычитали? – поинтересовалась мисс Тревик.

– Печаль, беда и обман, – торжественно объявила мисс Уорри, и старый миллионер снова усмехнулся.

– Вы в самом деле можете узнать будущее? – снисходительно спросил он.

– Именно так, – спокойно ответила гувернантка, уязвленная его неверием. – Пойдемте со мной в палатку, и я предскажу, что ждет в будущем вас.

– Мое будущее осталось в прошлом, – резко объявил Джон. – Вы не сможете сказать ничего интересного. Тем не менее я хотел бы дать немного денег на часовню. Просто так я никому ничего не даю, а вот получить несколько сказок за мои гинеи можно.

– Я, конечно, могу и ошибаться, – заметила мисс Уорри, устало опустив глаза. – Ведь я не так уж и много знаю о сверхъестественном. Но иногда мои предсказания и впрямь сбываются.

– Тогда давайте посмотрим, что случится со мной, – шутливо проговорил господин Боуринг и с мрачной улыбкой последовал за Софи, которая поплыла – это слово точнее всего способно описать ее походку – к своему Шатру тайн.

Было уже около четырех часов, и Дерика пошла за ними, чтобы издали посмотреть, как ее отец прощается с мисс Стреттон, которая вновь буквально висела на господине Пенрифе. Баронет казался много симпатичнее и моложе, купаясь в улыбках своей гостьи.

– Без сомнения, она хочет выйти замуж за папу из-за его положения, – пробормотала мисс Тревик себе под нос. – Только эта авантюристка просчиталась. Никаких денег в кармане у сэра Ганнибала Тревика она не найдет.

Дерика увидела, как троица, развернувшись, прошла по аллее к экипажу господина Пенрифа, в котором он должен был отвезти Энн на вересковые пустоши, в дом своей матери. Проводив их взглядом, мисс Тревик немного побродила среди посетителей. Обменявшись несколькими словами с гостями ярмарки, она подошла к Шатру тайн, откуда ей навстречу выскочил бледный Боуринг, за которым следовала гувернантка.

– Вы мне не верите? – серьезно спросила его мисс Уорри, поборов врожденную застенчивость.

– Нет! – резко ответил Джон. – Вы говорите глупости.

– Тем не менее вы выглядите расстроенным, – заметила Дерика, вмешавшись в разговор и внимательно разглядывая миллионера.

Тот достал платок и вытер лысину.

– Я и впрямь несколько разволновался, – сердито проговорил он. – Но вовсе не из-за той чепухи, что эта женщина мне наговорила.

Гувернантка вновь удалилась в шатер, и мисс Тревик, решив, что инцидент с гаданием исчерпан, повела расстроенного гостя в буфет. Внезапно Софи вновь выглянула из палатки, держа в руке конверт.

– Господин Боуринг! – позвала она, и несколько человек обернулись на ее крик.

– Что еще? – грубо спросил Джон.

– В этом конверте пророчество, которое я прочитала на вашей руке, – ответила гадалка. – Оно исполнится еще до наступления завтрашнего дня. Конверт запечатан, и, если то, что я записала тут, и в самом деле произойдет, истина моих слов будет доказана.

Боуринг взял запечатанный конверт и сунул его в карман.

– Я распечатаю его завтра ночью, – пообещал он.

– Это может оказаться слишком поздно, – торжественно объявила мисс Уорри и скрылась в своей палатке.

Глава II
Предсказание сбывается

– Что она имела в виду? – резко поинтересовался господин Боуринг, когда гувернантка исчезла, отправившись предсказывать будущее новым клиентам.

– Не знаю, – пожала плечами Дерика, а затем указала на карман, в который миллионер убрал запечатанное письмо. – Но вы можете узнать, если прочтете то, что там написано.

Ее собеседник достал письмо и задумчиво покрутил его корявыми старческими пальцами.

– Нет, – произнес он отрывисто после некоторого размышления. – Если там нет ничего страшного, то это может подождать, а если она предсказала мне что-то плохое, то я хочу встретиться со злом вслепую. Будущему лучше оставаться скрытым от людских глаз.

– Тем не менее вы пошли в Шатер тайн, чтобы узнать, что вас ожидает…

– Всего лишь потому, что хотел передать свои гинеи на постройку часовни. Я ничего не отдаю просто так. Именно этот принцип помог мне создать свой капитал. Но все это гадание – ерунда, – сказал Джон, внимательно глядя на Дерику. – А вам эта мисс Уорри гадала?

– Да. По картам, и по руке, и глядя в кристалл.

– И вы верите в то, что она предсказывает?

Девушка покраснела, отвела взгляд и увидела господина Освальда Форда, который в ожидании ее возвращения прогуливался по ярмарке, попыхивая сигаретой.

– Я хотела бы ей верить, – мягко сказала она.

Боуринг проследил за ее взглядом и тоже увидел высокого, симпатичного молодого человека. Присутствие Форда, похоже, вызвало у него неприятные чувства. Миллионер нахмурился.

– Вы глупы, девочка моя, – грубо сказал он. – Мы сами творим свою судьбу, к добру или к худу. И не нужно никакой хиромантии, чтобы понимать: мы пожнем то, что посеем.

Дерика же не отводила взгляда от своего возлюбленного, который остановился, чтобы поговорить с какой-то симпатичной девушкой. Ей явно хотелось присоединиться к господину Форду, а не беседовать, защищая то, что мисс Уорри называла «своим искусством». Она задумчиво ответила господину Боурингу:

– Для некоторых людей завеса, отделяющая наш мир от потустороннего, очень тонка. И иногда чувствительные натуры обретают предчувствия, которые оказываются истинными. Таким образом они могут предсказать будущее. Я знаю несколько пророчеств Софи, которые сбылись в точности.

– Софи?

– Мисс Уорри. Она – моя гувернантка уже много лет, но если пожелает нас покинуть, то легко сможет зарабатывать себе на жизнь с помощью гадания.

– Если она откроет такой бизнес в Лондоне, ее схватят и предадут суду магистратов как авантюристку, и правильно сделают, – объявил Джон. – Эта дама глупа как пробка.

– Она очень хорошая и добрая женщина, господин Боуринг.

– Ну, она, конечно, имеет хорошего защитника в вашем лице, мисс Тревик, – пожал плечами миллионер, а потом резко сменил тему разговора: – Где же ваш отец?

– Где-то тут, – ответила Дерика, оглядываясь. – Вы хотите еще раз увидеть его?

– Не сейчас. Я собираюсь уехать часов в пять и не прочь увидеться с ним до этого. До Гранджа путь неблизкий, но у меня быстрая машина. Прежде чем уехать, я хотел бы поговорить с вами.

– Со мной? – удивилась мисс Тревик. У нее не было почти ничего общего с этим стариком.

– Да.

С этими словами Джон отвел девушку в укромный уголок, где стояла садовая скамейка, и кивнул, предлагая ей присесть. По его лицу было видно: этот человек привык, чтобы ему подчинялись.

– Мы с вашим отцом говорили о вас, – резко объявил господин Боуринг, когда Дерика устроилась на скамейке.

– Да? – холодно отозвалась она и внимательно уставилась голубыми глазами на огрубевшее лицо миллионера. Мисс Тревик не знала, что ответить, потому что и представления не имела, о чем идет речь. Боуринг, как она чувствовала интуитивно, был не таким уж простым человеком.

– Вы мне кажетесь девушкой весьма разумной, – сказал он.

– Спасибо за комплимент. Но я хотела бы знать, в чем дело…

– Я слышал, как ловко вы управляетесь с домом, а заодно и со своим отцом – он, между нами, всегда был простаком.

– С чего вы взяли?

– Ваш отец был со мной в Африке в те годы, когда вы были крошечной девочкой. Он вернулся домой примерно в то время, как умерла ваша мать, и притом без гроша. А я… Я теперь стою очень дорого. – Тут миллионер буквально надулся от гордости. – Я сделал целое состояние!

– Это я и так знаю, – холодно отозвалась Дерика. – Но какое это имеет отношение ко мне?

– Я к этому и подхожу… Я арендовал Грандж у вашего отца не потому, что хочу там жить, а лишь для того, чтобы помочь ему. Я плачу ему фантастическую аренду, на которую он, собственно, и живет.

– Вы не имеете права так говорить, – покраснев, заявила его собеседница. – В конце концов, речь о моем отце! То, что вы вместе были в Южной Африке, не дает вам права оскорблять его.

Миллионер застыл.

– А я смотрю, вы девушка упрямая, – одобрительно сказал он. – О, мне это нравится!

– С вашего позволения, – сказала Дерика с сарказмом, встав со скамейки. – Я лучше вернусь к своим обязанностям – присоединюсь к гостям.

– Присоединитесь к этому молодому фату, – заметил Боуринг, кивнув в сторону Форда. – Я вижу, что это значит.

– Сэр! – Теперь мисс Тревик выглядела возмущенной. Впрочем, она и в самом деле сильно рассердилась. – Мои личные дела никоим образом вас не касаются!

– О нет, напротив: они касаются меня напрямую. Именно об этом я и говорил с вашим отцом.

– Что вы имеете в виду?

– Позвольте, прежде чем ответить, я задам вам один вопрос: когда мисс Уорри предсказывала вам судьбу, что она сказала о вашем будущем муже?

– Не хочу отвечать на этот вопрос, – решительно объявила Дерика, но тут же невольно дала ответ, бросив взгляд на Освальда.

– Нет, – объявил Боуринг, проследив взгляд девушки. – Ему не быть вашим мужем.

– Я уже выбрала себе жениха, господин Боуринг.

– Вы слишком горячая девушка. Послушайте. Я всего лишь старый друг вашего бедного отца и желаю ему только самого лучшего.

– Никогда не знала, что мой отец и вы были друзьями.

– Да, отношения у нас были натянутые, – мрачно признал Джон. – Он держался в стороне от меня, я от него… Но сегодня я приехал, чтобы помириться. Мы все сделали как надо, хотя ваш отец настолько забылся, что даже угрожал мне смертью.

– Смешно!

– Так я и сказал ему, – спокойно продолжал миллионер. – Конечно, из-за некоторых событий, случившихся в Южной Африке, он был бы не прочь видеть меня в гробу. И все же мне удалось объяснить ему, что наши интересы совпадают. И я предложил ему новое соглашение… – Он сделал многозначительную паузу.

Дерика вопросительно посмотрела на него, и миллионер продолжил:

– Я намерен заплатить вашему отцу много больше арендной платы, чтобы помочь выйти из нынешних финансовых трудностей, о которых вы наверняка осведомлены. Если вы… если вы, мисс Тревик, выйдете замуж за моего сына Моргана.

Девушка в ошеломлении вскочила:

– Выйти замуж за вашего сына… Этого идиота?

– Ну, не такой уж он и идиот, – с досадой заметил Боуринг, – хотя, конечно, человек слабовольный. Тем лучше для женщины с вашим характером, моя дорогая. Моргану нужна супруга, которая смогла бы о нем как следует заботиться, а вы, мисс Тревик, как я слышал, как раз такая. Вы станете моему сыну хорошей женой. Кроме того, вы девушка из благородной семьи, дочь баронета. Вот за это я и готов заплатить. Если вы выйдете замуж за Моргана, то превратите его в нечто напоминающее мужчину, а я верну вам имение Грандж, и вы с мужем получите доход более десяти тысяч в год. А когда я умру, вы получите основную часть моих денег. Кроме того, я поправлю все дела вашего отца.

– Вы это серьезно? – поинтересовалась его собеседница, краснея.

– Абсолютно. Я не бросаю слов на ветер.

– Я тоже. Подождите-ка минуту! – Больше не говоря ни слова, девушка развернулась и ушла.

Господин Боуринг остался сидеть на скамейке, пытаясь разгадать, что она могла придумать. Но гадал он недолго: вскоре мисс Тревик вернулась с Освальдом Фордом.

– Я попросила этого джентльмена присоединиться к нам, чтобы и он услышал мой ответ, – холодно заметила она. – Освальд, господин Боуринг и мой отец решили, что я должна выйти замуж за Моргана, сына этого человека.

– Дерика, но ты же не станешь… ведь я…

– Ведь ты любишь меня, – закончила она за него фразу, а потом нежно поцеловала его. После этого, повернувшись к Боурингу, который, нахмурившись, наблюдал за этой комедией, девушка продолжила: – Вам еще нужен какой-то ответ?

– Что все это значит? – сердито спросил Форд.

– Это означает, что господин Боуринг хотел купить меня, но он, видимо, не знал, что я не продаюсь. И еще это означает, Освальд, что я выйду за тебя замуж, как только ты назначишь дату свадьбы.

– Это также означает, что если вы не послушаетесь отца и не выйдете замуж за моего сына, то сэр Ганнибал Тревик будет публично опозорен, – невозмутимо возразил ей миллионер.

– Опозорен!.. О чем вы? – изумилась мисс Тревик.

– Советую вам поговорить об этом с отцом, – насмешливо объявил Боуринг. – Вы увидите, что он на моей стороне. А потом позвоните Моргану – похоже, вам стоит познакомиться поближе. Что же до свадьбы, то я могу подождать, но недолго, – с этими словами он вытащил из кармана часы и взглянул на них. – Уже пять. Я должен идти. Но я вернусь завтра. Надеюсь, к моему приезду вы поговорите с отцом и измените свое решение. Доброго вам вечера!

Дерика с испугом смотрела ему вслед.

– Что он имел в виду? – в очередной раз повторила она.

– Это шантаж, – тихо ответил Форд. – Говорю тебе как юрист. Твой отец жил в Южной Африке и, видимо, попал там в какую-то передрягу. Этот человек знает все о том случае, и если ты не выйдешь замуж за Моргана Боуринга, то его папаша расскажет всему миру то, что твой отец предпочел бы держать в тайне.

– Освальд, мой отец во многих отношениях слабый и глупый человек, – быстро сказала мисс Тревик. – Но я не верю, что он сделал или хотя бы подумал сделать что-то зазорное.

– Тогда почему этот тип так уверен, что ты выйдешь замуж по его приказу?

Девушка с усталым вздохом провела рукой по лбу.

– Я не знаю, – сказала она. – Этот Морган Боуринг полоумный, на него даже смотреть страшно. Но если бы он и был в своем уме, я все равно не вышла бы за него замуж. Все в Санкт-Эвалдсе знают, что этот парень не отвечает за себя. Отец не мог согласиться с тем, чтобы я вышла за него замуж! Я в этом уверена.

Форд молчал. Он знал, что сэр Ганнибал Тревик был человеком эгоистичным, и, вероятно, в его судьбе было немало страниц, о которых он не хотел бы поведать миру. Скорее всего, чтобы спастись от публичного позора, он с легкостью мог пожертвовать Дерикой. Но Освальд по вполне понятным причинам не мог сказать этого своей возлюбленной, и они замерли в неловком молчании. Дерика первой оправилась от потрясения.

– Я немедленно поговорю с отцом, – сказала она решительно. – И пусть он переговорит с господином Боурингом, прежде чем тот уедет.

Господин Форд согласился. Но напрасно они искали хозяина особняка. Сэра Тревика не было ни в доме, ни в саду. Гости, устав от праздника, уже начали разъезжаться, и Дерика с Освальдом, следующим за ней по пятам, отправились к воротам, полагая найти отца прощающимся с посетителями благотворительной ярмарки. Вместо этого она увидела, как Джон Боуринг сел в свой автомобиль, больше похожий на гоночное авто, чем на машину для поездок по сельским дорогам. Перед тем как уехать, миллионер вновь обратился к девушке:

– Я так и не нашел своего старого приятеля сэра Ганнибала, – насмешливо объявил он. – Иначе я рассказал бы ему о нашем разговоре. Но я заеду завтра. Еще раз доброго вам вечера.

И, развернув машину, он уехал – его гудящий автомобиль напомнил девушке огромную пчелу.

Дерика посмотрела ему вслед, но не нашлась что сказать. Потом она вместе с Фордом отправилась на поиски отца, но тот как сквозь землю провалился.

Сложно было сказать, что думал господин Боуринг о причинах отказа девушки. Он сидел рядом с водителем, глубоко задумавшись, мрачная улыбка то и дело кривила его губы, и он то и дело сдвигал брови. Шофер, тихий молодой человек по имени Дональд, уверенно вел машину. На полной скорости она вылетела на центральную улицу Санкт-Эвалдса, а потом понеслась вперед по мостовой. Многие останавливались посмотреть ей вслед. А потом, что уж было и вовсе чудно, автомобиль понесся вверх по склону холма, словно муха, карабкающаяся вверх по стене. Горожане хорошо знали Боуринга и его машину, и многие завидовали его богатству, которое позволяло ему иметь авто – редкость в этих краях.

Когда крутой подъем остался позади, машина полетела по ровной дороге, пока не добралась до следующего склона и не скользнула вниз по наклонной кривой, которая уходила назад в долину.

После опять начался подъем, и автомобиль вновь пополз вверх, выплюнув облако черного газа.

Теперь со всех сторон тянулись голые пустоши, заросшие вереском и дроком. Тут и там лежали серые валуны – словно великан рассыпал камешки из кармана. По обе стороны поднимались пологие холмы, увенчанные кромлехами⁵ с фиолетовыми прожилками. На западе расцвели яркие краски заката: розовые чуть ниже зенита и золотые у самого горизонта. Слева маячили мрачные пригорки, справа темно-синей равниной раскинулся холодный океан, и волны взбивали белую пену среди черных острых камней. Боуринг отлично знал этот пейзаж. Но он никогда не обращал внимания на такие пустяки, как восходы и закаты. Богач думал о многих вещах – возможно, о прошлом, которое, если верить сплетням, было не слишком безоблачным. И еще он думал о сказочной фее, которая отважилась отказать его настоятельной просьбе. Как такая хрупкая девушка может быть столь упрямой? Дерика была бы великолепной женой для безумного Моргана. Она принесла бы свежую кровь в семью. Тогда он, Джон Боуринг, мог бы спокойно умереть, зная, что будущее его рода в надежных руках.

А пока старик предавался мечтам, его автомобиль скользил по дороге, взлетая на подъемах. Словно живое существо, он несся по серпантину с уровня на уровень. Примерно в трех милях от Санкт-Эвалдса был участок дороги, идущий вниз, и Дональд решил воспользоваться им, чтобы прокатить хозяина с ветерком. Двигатель взревел, и машина понеслась вперед, словно снаряд. Свежий воздух резко ударил в лицо шоферу и пассажиру, и авто громко загудело перед длинным спуском. Внизу был резкий поворот, а дальше дорога шла по пустошам.

Когда Дональд лихо проскочил поворот, господин Боуринг дремал. Но тут водитель неожиданно увидел на дороге прямо перед собой огромную каменную глыбу. С воплем ужаса он резко ударил по тормозам, но было поздно. Машина на полном ходу врезалась в гранитный обломок, и двое мужчин вылетели из груды смятого железа и стекла.

Это было похоже на ночной кошмар. Шофер пробкой вылетел из кабины и упал на мягкую поросль вереска, едва не задев головой огромный камень, который убил бы его. Пролежав какое-то время и еще не придя окончательно в себя, Дональд с трудом поднялся и вернулся на дорогу. Словно во сне, он увидел разбитую машину. Его хозяин тоже пытался подняться на ноги. Боуринг встал, выпрямился и закачался из стороны в сторону. В тот же миг с обрыва спрыгнул какой-то человек. Подскочив к старику, он приставил пистолет к его уху. В следующий момент раздался выстрел, Джон рухнул наземь, а Дональд, задыхаясь от ужаса и ослабев от потери крови, потерял сознание. Со стороны могло показаться, что он мертв, как и старый миллионер.

Но выстрел привлек еще чье-то внимание. Убийца услышал крик и без колебаний полез вверх по склону, а потом исчез в долине пурпурного вереска. Едва он скрылся, из-за поворота дороги выбежало несколько рабочих. Они вырубали камни в старом карьере, который принадлежал сэру Тревику и располагался неподалеку отсюда. Увидев, что случилось, каменотесы испуганно вскрикнули. Сначала они решили, что произошла всего лишь автомобильная катастрофа. Да и что они могли подумать, увидев разбитую машину, бесчувственного человека и огромную гранитную глыбу посреди дороги?

– Но как же выстрел? – спросил один из мужчин, поднимая тело Боуринга. В следующую секунду рабочий с ужасом отшвырнул его. – Посмотрите! – закричал он, указывая на голову миллионера.

– Да это убийство! – воскликнул один из его спутников, и каменотесы стали испуганно переглядываться.

Потом раздался шум колес, и из-за поворота выехала коляска, из которой выбрались господин Пенриф и мисс Стреттон.

– Что тут происходит? – поинтересовался Пенриф. – Мы услышали выстрел и вернулись.

– Господин Боуринг мертв, – объявил один из рабочих. – Его застрелили.

– Мертв! Застрелили! – охнул Ральф. Его спутница вскрикнула, и Пенриф выпрыгнул из коляски с перекошенным от ужаса лицом. – Позвольте мне посмотреть.

Повернувшись, он взглянул на Энн Стреттон, тоже выбравшуюся на дорогу. Она была бледной как мел, ее губы дрожали. Рядом с телом Джона лежал конверт. Протянув руку, девушка подняла его с земли и надорвала.

– Может быть, из этого письма можно узнать, кто убийца, – сказала она, все еще вздрагивая. – Возможно, убийца оставил его здесь.

– И что там? – спросил Ральф. Чиркнув спичкой, он подсветил мисс Стреттон, чтобы та могла прочесть письмо. Вокруг них сгрудились рабочие.

И Энн медленно прочитала:

– Сегодня вечером, прежде чем вы доберетесь домой, вы будете убиты!

Наступила мертвая тишина. Все собравшиеся уставились на распростертое на земле тело. Пророчество исполнилось.

Глава III
Странная улика

Жестокое убийство Джона Боуринга превратилось, что было вполне естественно, в огромную сенсацию. И не только потому, что подобные преступления очень редко происходили в этой части страны, но и из-за положения в обществе и богатства жертвы. Известие о случившемся, словно лесной пожар, промчалось по району, и местные журналисты стервятниками слетелись к трупу. Но сведения, которые они получили, оказались весьма скудными: полиция имела очень мало улик и не спешила ими делиться. Никто не знал, почему был убит господин Боуринг. Однако хладнокровие, с которым было совершено это преступление, говорило о том, что убийца решил: миллионер непременно должен умереть. Иначе преступник ограничился бы тем, что сбросил гранитную скалу, а не стал бы выскакивать на дорогу с револьвером, чтобы закончить дело. Для того чтобы поступить подобным образом, у него должен был быть очень сильный мотив, ведь он серьезно рисковал – практически засовывал голову в петлю палача!

Потом стало известно про запечатанное письмо. Может быть, проболтался один из рабочих, при которых мисс Энн Стреттон его читала. А может, все разболтала сама Софи Уорри, похваляясь своими силами. Но в течение суток в округе почти не осталось людей, которые не слышали бы о странном исполнившемся пророчестве, и вторжение потусторонних сил выделило это преступление среди прочих, сделав его из ряда вон выходящим.

Тело убитого было перенесено в особняк Грандж Тревик, который располагался в нескольких милях от места катастрофы, среди корнуолльских пустошей. Это был двухэтажный дом из грубого серого камня, крытый голубоватой черепицей и обросший обычными в этих местах плющом и лишайником. Особняк окружали деревья, а фасад его выходил на изменчивые воды Атлантики, которые выглядели живописно, но необычайно мрачно. Впрочем, такими были большинство богатых домов на вересковых пустошах. В этом особняке Тревики обитали на протяжении веков. Когда финансовые дела семьи пошатнулись, особняк был передан в аренду Джону Боурингу, а сэр Тревик переехал в маленький дом в Санкт-Эвалдсе. Тело миллионера, при жизни царившего под этой древней крышей, уложили в гостиной. Дом погрузился в траурную атмосферу, которая соответствовала его зловещему внешнему виду.

Конечно, сэр Ганнибал, узнав об убийстве, был просто потрясен. Они с погибшим не были добрыми друзьями, но хорошо знали друг друга и вместе прошли через множество приключений в Южной Африке. Сэру Тревику показалось ужасным, что этот человек, полный жизни, здоровья и амбициозных планов, так внезапно и таким ужасным образом отправился на тот свет. Кроме того, Ганнибал понимал, что потерял своего лучшего арендатора. Никто больше не станет платить ему такие деньги за съем особняка. Грандж Тревик в принципе было тяжело сдать даже по умеренной цене из-за его отдаленного месторасположения. И хотя его хозяин, эгоист по натуре, очень жалел о гибели Джона Боуринга, много больше ему было жаль себя. Так он и сказал, когда общался с полицией вместе с Дерикой и госпожой Уорри. Гадалку пригласили для дачи показаний исключительно потому, что следователь хотел выяснить, каким образом она сделала такое точное предсказание. А мисс Тревик поехала на слушание, чтобы поддержать свою гувернантку и отца. Софи была очень ей благодарна. Никаких неприятностей она не ожидала, напротив, ей не терпелось похвастаться своим умом, и она была рада, что воспитанница будет рядом с ней в момент славы.

По дороге рядом с ними спешили всевозможные коляски, автомобили, велосипеды. Все они ехали в Грандж, и большинство пассажиров просто хотели удовлетворить свое болезненное любопытство. Место преступления превратилось в подобие ярмарки: зеваки исследовали дюйм за дюймом, а некоторые господа попредприимчивее установили поблизости палатки для продажи напитков. Камень пришлось взорвать, потому что он препятствовал движению, перегораживая машинам путь. С дороги ясно было видно место, откуда скатился этот обломок, – четкий след на склоне, поросшем вереском. Некоторые утверждали, что скала скатилась на дорогу сама по себе, так как ветер и дождь подмыли основание, на котором она стояла. Однако трава вокруг того места, где раньше лежал камень, была утоптана, и было совершенно очевидно, что достаточно сильный мужчина с ломом легко смог бы сбросить огромный камень на дорогу.

– Кто же, черт побери, мог это сделать? – размышлял вслух сэр Ганнибал, проезжая мимо толпы, собравшейся на месте трагедии.

– Мы об этом не узнаем, пока следствие не закончится, – отозвалась Дерика.

– А может, и вовсе никогда не узнаем, – вздохнула ее гувернантка. – Когда произошло убийство, на дороге никого не было. Никаких свидетелей.

– Карьер где-то рядом, – заметила мисс Тревик. – Может, кто-то из работавших там что-то видел.

– Ну, если уж об этом зашла речь, – ответил ее отец, – то Дональд, шофер, видел убийцу, хотя и не узнал его. В сумерках трудно что-либо разглядеть. Да еще представьте себе его состояние!

– А у господина Боуринга были враги? – простодушно поинтересовалась мисс Уорри.

– Огромное количество, – ответил баронет. – Впрочем, как и у любого достаточно богатого человека. Но я не понимаю, что именно они могли выиграть, убив его. Полагаю, Боуринг все свое богатство завещал сыну…

– Этому недоумку?! – тут же воскликнула Дерика.

– Да, но на самом деле он не такой уж безумный, как считает большинство, – заметил сэр Тревик.

– Но достаточно безумный, чтобы я никогда не вышла за него замуж, – возразила она.

– А, вся эта ерунда закончилась со смертью Боуринга, – отмахнулся баронет. – Он, кажется, предлагал мне нечто в таком роде.

– И вы из-за этого очень рассердились, – заметила Софи совершенно невинным голосом.

Тревик резко обернулся к ней:

– Почему вы так говорите?

– Я заходила в дом, когда вы были в библиотеке с господином Боурингом, и слышала, как громко вы ругались, – ответила предсказательница.

– Точно. Да, я разозлился, когда Боуринг предложил, чтобы его сын женился на моей дочери, – не стал отпираться ее хозяин. – Мало того что Морган из тех, кого шотландцы называют «лунатиками», так он к тому же ни по рождению, ни по происхождению не подходит на роль моего зятя.

– Но теперь он станет очень богатым, – возразила мисс Уорри, опустив взгляд.

– Будь у него хоть миллион, я все равно не вышла бы за него замуж! – воскликнула Дерика.

– Но у него и правда есть миллион, – пробормотала гувернантка.

Сэр Тревик тревожно взглянул на дочь, а потом, откашлявшись, для чего-то принялся объяснять:

– Мы с Джоном были не то чтобы друзьями, – медленно проговорил он. – Если честно, то в нашу бытность в Южной Африке он обошелся со мной очень плохо. Тем не менее он был хорошим арендатором, и его смерть, – тут он снова покосился на гувернантку, – очень плохо отразится на моем финансовом положении.

– Да уж не сомневаюсь, – кротко пробормотала Софи.

Однако сэр Ганнибал не выглядел довольным.

– Видите, что это за место? – указал он кнутом на серый массив Гранджа. – Больше я таких денег за этот дом никогда не получу. Боуринг был идеальным арендатором.

– Почему? – быстро спросила мисс Уорри.

– Потому что ему очень понравился этот дом, – резко сказал владелец особняка. – Я как раз собирался сказать об этом, когда вы меня перебили…

– Извините, сэр Ганнибал.

– Так вот, я как раз хотел сказать, что никто не станет платить такие деньги за аренду, и к тому же так аккуратно. Смерть господина Боуринга – очень большой удар для меня, мисс Уорри. Дерика, ты согласна со мной?

– Конечно, – ответила его дочь, удивленная тем, как многословно ее отец взялся объяснять то, что и так всем было известно. – Однако, думаю, Морган может остаться тут, а миссис Крент, их экономка, будет за ним ухаживать.

– Мне не нравится миссис Крент, – нахмурившись, проговорил баронет. – Она интриганка и очень навязчивая женщина. Боуринг привез ее из Африки. Боюсь, она попробует женить Моргана на своей дочери Дженни.

– Если так, то мне очень жаль Дженни, – спокойно ответила мисс Тревик. – Она слишком красивая девушка, которая погубит свою жизнь, если свяжется с этим безумным чурбаном.

– Морган богат, – объявил сэр Ганнибал, когда их экипаж проехал по аллее к дому. – А у Дженни за душой нет ни гроша. Для нее это был бы замечательный выход из положения.

– Нет, это был бы грех! – воскликнула Дерика.

Ее отец пожал плечами:

– Не понимаю, что так возмущает тебя, моя дорогая. Морган болезненный человек и долго не проживет. Его вдова сможет заключить второй выгодный брак. Я почти жалею, что ты отказалась от этого союза, – с улыбкой произнес он. – Потом, когда Моргана похоронили бы рядом с отцом, ты могла бы в старости поддержать своего отца и возродить былые традиции Тревика.

Когда старый аристократ произнес эту речь, Софи подняла на него взгляд:

– Нельзя шутить над такими серьезными вещами, как брак, сэр Ганнибал.

– Я же сказал «почти жалею», – рассмеялся баронет, но прозвучало это как-то фальшиво.

Сама же Дерика от возмущения не находила слов для ответа.

– Я бы лучше умерла, чем вышла за него! – воскликнула она наконец, когда экипаж остановился перед крыльцом особняка. – Морган – опасный сумасшедший!

– Нет! Нет! – запротестовал сэр Тревик. – Он совершенно безобидный. Господин Боуринг заверил меня…

– Господин Боуринг лишь пытался подсластить пилюлю, – парировала его дочь. – Я утверждаю, что этот Морган опасен для общества. Говорят, у него случаются припадки ярости. Глупая шутка, папочка!

– Возможно, это была вовсе не шутка, – хихикнула мисс Уорри.

– Всего лишь шутка, хотя, признаю, бестактная, – фыркнул баронет.

– Полностью с тобой согласна, – холодно объявила мисс Тревик. – Тем более что я помолвлена с Освальдом.

– Но я не давал на это согласия, Дерика, – напомнил ее отец.

– Придется, папа, – совершенно спокойно ответила девушка. – Я выйду замуж по любви, а не за деньги.

– Тем не менее тебе стоило бы знать цену деньгам, – заметил сэр Ганнибал, скрываясь в доме.

Глаза Дерики вспыхнули сапфировым огнем. До визита Боуринга сэр Тревик полностью одобрял ее выбор, хотя Форд был простым адвокатом без гроша за душой. Но после разговора с миллионером и предложения руки и сердца от имени его больного сына мнение ее отца, казалось, изменилось. Весь этот разговор лишь подтвердил подозрения Дерики, что в тот злополучный вечер сэр Ганнибал дал согласие на ее брак с безумным Морганом. А слова мисс Уорри лишь усилили это впечатление.

– Ваш отец жалеет, что потерял доход, – прошептала Софи, пока они шли к комнате, где должно было проходить слушание. – Почему бы вам и правда не выйти замуж за Моргана Боуринга? Когда он умрет, вы как богатая вдова стали бы супругой господина Форда…

– Выйти замуж… за это создание? – зло прошептала мисс Тревик, кивком указывая на слабого на вид мужчину, рядом с которым сидели полная пожилая женщина и красивая девушка с кукольным личиком. – Вы в своем уме, Софи?

Мисс Уорри нервно захихикала, как всегда, когда не знала, что ответить, и покорно опустилась на стул между господином Ганнибалом и его дочерью.

Мечущийся взгляд Моргана Боуринга остановился на вновь прибывших. Он кивнул сэру Тревику, потом с безразличием посмотрел на сидящую рядом с ним гувернантку и уставился на прекрасное лицо Дерики. Его неподвижный взгляд был похож на звериный. Но мисс Тревик, как уже было сказано, имела очень сильный характер и нисколько не собиралась смущаться из-за того, что ее рассматривал сумасшедший. Она бросила на него взгляд, полный гордой уверенности в себе, и его лицо изменилось. Словно увидев что-то ужасное, безумец всхлипнул и схватился за руку толстой пожилой женщины, которая, без сомнения, была их экономкой, миссис Крент. Женщина сразу повернулась, чтобы успокоить его, и сердито посмотрела на Дерику. Однако мисс Тревик уже отвернулась от безумца к следователю, который начал слушание.

– Мы уже осмотрели тело, – начал коронер. Внешне он чем-то напоминал овцу. У него были мутные глаза и вид не слишком умного человека. – Сейчас мы выслушаем выводы, к которым пришел наш эксперт в результате этого осмотра… Инспектор Куилл, начинайте!

Сидевший рядом с ним инспектор рассказал, как обнаружили тело и как был убит господин Боуринг. Он в подробностях рассказал об уликах, найденных на месте падения камня, – вернее, об их отсутствии. Куилл настаивал на том, что камень специально был сброшен со скалы, однако, по его же словам, ни один из рабочих, занимающихся добычей камня, не мог указать на того, кто это сделал. Не видели рабочие и подозрительного человека, который ходил бы по окрестностям. Потом инспектор предложил вызвать свидетелей, и первым из них был шофер Дональд – единственный, кто хотя бы мельком видел преступника.

Дональд все еще выглядел больным и мало что смог сказать по делу. Он ехал привычной дорогой, на которой внезапно оказался камень, и машина в него врезалась. Потом, пытаясь встать, он краем глаза заметил какого-то человека, однако после этого ноги его подкосились, он вновь упал на землю и потерял сознание. Дональд даже не мог сказать, был ли тот человек низким или высоким, блондином или брюнетом, худым или толстым. Он лишь понял, что произошло что-то ужасное, и лишился чувств. По словам шофера, он до последнего мгновения не видел упавшего обломка скалы.

Потом выступил местный врач, которого вызвали, чтобы он осмотрел доставленное в Грандж тело. По его словам, господин Боуринг получил лишь незначительные травмы, когда его автомобиль врезался в скалу. Он больше пострадал от шока, чем от столкновения, и через пару дней полностью бы оправился. Другое дело – револьверная пуля. Ствол пистолета был поднесен так близко к голове Боуринга, что выстрел опалил ему волосы. Смерть была мгновенной, пуля прошла сквозь череп и улетела в сторону пустошей. Ее вряд ли можно теперь найти. Так что в этом направлении разгадку преступления искать было бессмысленно.

Следующей выступила миссис Крент. Она сказала, что вместе с Боурингом приехала из Африки и до сих пор служит экономкой и медсестрой при его сыне, не способном жить самостоятельно. Насколько она знала, у убитого не было врагов и он никого не опасался. Он покинул Грандж в приподнятом настроении, уехав на праздник в дом сэра Тревика. Миссис Крент была поражена, когда домой привезли его мертвое тело.

Сэр Ганнибал Тревик подтвердил, что знал Джона Боуринга еще со времен путешествий по Африке. Он был не согласен с госпожой Крент в том, что у покойного не было врагов, хотя не смог назвать ни одного, кого можно было бы заподозрить в убийстве. Боуринг побродил по ярмарке и уехал в хорошем настроении, собираясь перезвонить ему, сэру Тревику, на следующий день. Насколько было известно баронету, его давний знакомец не думал о возможной скорой смерти; итак, сэр Ганнибал не смог пролить свет на эту загадочную трагедию. В очередной раз заметив, что сильно сожалеет о потере столь хорошего арендатора, аристократ передал слово следующему свидетелю.

До сих пор никто не мог высказать разумной версии о причинах убийства Боуринга, никто не мог даже предположить, кем мог бы быть его таинственный жестокий убийца. Зрителям стало скучно, так как им рассказывали то, что все они и без того знали. Однако присутствующие оживились, когда вызвали мисс Уорри. Все хотели услышать правду о пророчестве гувернантки. Если говорить честно, то ради этого туда и пришла основная часть слушателей.

Софи заявила, что покойный зашел в ее палатку, настроенный абсолютно скептически. Он бросил ей вызов и потребовал доказать, что в ее предсказаниях есть хоть капля истины. Она посмотрела на ладонь господина Боуринга и заглянула в магический кристалл. Вдаваться в детали мисс Уорри отказалась, потому что непосвященные все равно бы ее не поняли. Да, она предсказала, что господин Боуринг умрет прежде, чем доберется до дома. Это пророчество – гадалка называла его именно так – она записала на листке бумаги и, запечатав в конверт, передала господину Боурингу. После его смерти конверт вскрыла мисс Стреттон, и тогда сила магического искусства стала очевидной. Коронер и многие из жюри присяжных слушали мисс Уорри с глубоким благоговением. Они были готовы признать мисс Уорри вторым Нострадамусом.

– Вы же не считаете, что мы примем за истину этот фокус-покус, – раздраженно заявил следователь.

– Я и не ожидала, что вы мне поверите, – совершенно спокойно заметила Софи.

– Было ли что-то, что могло заставить вас подумать, что на обратном пути господин Боуринг попадет в аварию? – уточнил коронер.

Предсказательница задумалась.

– Все дело в Мертвой голове, – задумчиво протянула она. – Он, несомненно, боялся Мертвой головы.

Глава IV
Последняя воля

Когда мисс Уорри с видом опытной актрисы произнесла эти слова: «Он, несомненно, боялся Мертвой головы», – наступило красноречивое молчание. Что она имела в виду, не знал никто, а коронер тем более. Но Дерика вздрогнула, так как ей на память неожиданно пришла одна вещь. Сэр Ганнибал, сидящий рядом с ней, уставился в пол и ничего не заметил, а Софи тут же бросила на свою подопечную долгий пронзительный взгляд.

На мгновение их глаза встретились, и мисс Тревик тут же опустила голову. Всю эту пантомиму заметила миссис Крент, которая внимательно следила и за отцом, и за дочерью.

– Что вы хотите сказать этими словами? – озадаченно поинтересовался у гувернантки следователь.

– Это легко объяснить, – тряхнув головой, заявила та. Впервые в жизни женщина оказалась объектом восхищения возбужденной толпы, которая считала ее чуть ли не пророчицей. В мертвой тишине она совершенно спокойно продолжила: – Я имею в виду череп в моей палатке.

– Я все еще ничего не понимаю. Прошу вас объяснить подробнее, – потребовал коронер.

– На празднике у меня был Шатер тайн – палатка для гадания. Внутри она была отделана красной тканью. Посредине стоял небольшой круглый стол, покрытый черным шелком. На столе лежали колода карт и кристалл, а еще лупа, чтобы я могла четко прочитать линию судьбы тех, кто хотел, чтобы я предсказала им будущее. Все для того, чтобы делать, как вы это называете, фокусы-покусы… – закончила Софи, с презрением глядя на туповатого коронера.

– Мне кажется, все это мошенничество, – заметил он. – Никто не может предсказывать будущее.

– Вспомните о том, что я написала и запечатала в конверт.

– Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали. Откуда у вас были сведения о том, что в этот вечер господин Боуринг должен умереть?

– Неужели вы хотите сказать, что я заранее знала о готовящемся преступлении? Может быть, и в сообщницы меня запишете? – с негодованием воскликнула мисс Уорри.

– Вовсе нет. Но я думаю, что вы увидели в поведении покойного или услышали в его словах нечто такое, что позволило вам догадаться, что его ждет смерть, и сыграли на этом.

– Ничего подобного. И рука его, и карты, и кристалл говорили одно и то же: он должен умереть, прежде чем доберется до дома.

– Тем не менее вы сказали, он боялся Мертвой головы?

– Так оно и было. Когда он вошел в палатку, там на столе лежал череп. Увидев его, Боуринг здорово побледнел. Думаю, он бы прямо там грохнулся в обморок, если бы я не ухватила его за руку. Он пробормотал что-то вроде «в третий раз»…

– Что? – с нетерпением переспросил следователь.

Казалось, гадалка начала злиться.

– Как я могу рассказывать, когда вы меня все время перебиваете? – огрызнулась она. – Так вот, повторяю: господин Боуринг сказал что-то вроде: «В третий раз».

– В третий раз он увидел череп?

– Полагаю, что так. По крайней мере, он уставился на него и произнес эти слова. Что они означают, я не знаю.

– А вы его об этом не спросили?

– Я не лишена любопытства, – призналась свидетельница. – Но он отказался рассказать мне, почему вид Мертвой головы вызвал у него такие чувства.

– Что же именно он вам сказал?

– Только то, что снаружи очень жарко и что он вовсе не суеверен, просто ему нужен был повод, чтобы сделать пожертвование, и предсказание было подходящим поводом, хотя сам он совершенно не верит в гадания.

– Вы сказали ему, что он умрет, прежде чем приедет домой?

– Нет. Для начала я описала ему его характер, а он сказал, что все неправильно. Хотя я считаю, что не ошиблась, – продолжала мисс Уорри. – А все дело в том, что он вовсе не был хорошим человеком… – злобно закончила она.

Однако следователь пропустил эту подробность мимо ушей.

– И вы ему не сказали, что менее чем через час он будет убит? – задал он очередной вопрос.

– Нет. И даже более того, я не знала, что смерть Боуринга будет насильственной. И карты, и линии его руки, и кристалл говорили, что он умрет, – не более того. Я записала то, что увидела, чтобы мою записку прочитали на следующий день после его смерти и убедились в моей правоте.

– Понятно, – протянул коронер. Выглядел он более чем озадаченным. Он был не из тех, кто верит в сверхъестественные силы. И тем не менее выходило так, что все, о чем говорила Софи, было правдой. Запечатанное письмо с пророчеством было фактом неопровержимым. И в любом случае кроткая гувернантка едва ли могла иметь отношение к смерти миллионера.

– И все же почему погибший испугался Мертвой головы? – спросил следователь, решив подойти к вопросу с другой стороны.

– Я уже говорила вам, что господин Боуринг отказался мне это объяснять.

– А где сейчас череп?

– Я не знаю.

От удивления в зале началось движение.

– Вы не знаете? – повторил следователь. – Тем не менее, я полагаю, вы разместили череп на столе таким образом, чтобы добавить эффекта к вашему гаданию?

– Нет, я не делала ничего подобного, – сердито фыркнула мисс Уорри. – Когда я пришла в палатку, череп уже стоял на столе. Думаю, его поместили туда по распоряжению сэра Ганнибала.

– По моему распоряжению? – удивился баронет, поднявшись на ноги. Выглядел он очень бледным. – Нет, я понятия не имею ни о каком черепе.

– Тогда я не знаю, кто его принес, – ответила предсказательница. – Мисс Тревик этого не делала. В начале дня никакого черепа у меня на столике не было. Потом я отлучилась в дом кое за чем. Судя по всему, в это время сэр Ганнибал и господин Боуринг беседовали в библиотеке, и, когда я вернулась, череп уже был на столе. А потом Боуринг зашел ко мне в палатку. Отдав ему конверт с запечатанным предсказанием, я вышла из палатки, прошлась по ярмарке, а когда вернулась, череп исчез.

– Выходит, кто-то занес череп в палатку, пока вы были в доме, а пока бродили по ярмарке после того, как сделали предсказание покойному, неизвестный его забрал. Так?

– Да, – подтвердила Софи. – Я тоже подумала, что это странно, и говорила с мисс Тревик, но она ничего не знала об этом черепе.

– Это верно, – спокойно сказала Дерика, когда все взгляды обратились на нее.

– И я ничего о нем не знал, – добавил сэр Ганнибал с напряженной улыбкой. – Как и сказала мисс Уорри, я беседовал с господином Боурингом в библиотеке, в то время как кто-то, должно быть, подложил череп в палатку.

– А в доме у вас есть череп, сэр Тревик?

– Нет, насколько мне известно.

– А что это был за череп? – продолжал расспросы следователь, обращаясь к Софи.

Гувернантка содрогнулась.

– Это была ужасная вещь, – созналась она. – Словно из ночного кошмара. Он был окрашен в алый цвет, а вокруг его лба был широкий серебряный обруч, напоминающий корону.

Все присутствующие в зале заинтересовались, услышав такое интригующее описание.

– Интересно, откуда могла взяться такая странная вещь… Как вы думаете, мисс Уорри? И куда она делась? Может, вы оставили ее себе?

– Я бы так и сделала, но череп исчез.

– И как же он исчез?

– Я могу сказать только то, что он самым таинственным образом появился в палатке и таким же образом пропал, – отрезала свидетельница, которая уже чувствовала усталость от этого допроса. – Он появился перед визитом в мою палатку господина Боуринга, а исчез после того, как тот ушел.

– А кто-нибудь кроме вас и господина Боуринга видел его?

– Нет, насколько мне известно. Вы уже закончили мой опрос?

– Да, – механически ответил следователь.

Софи, которая выглядела усталой, села на свое место.

То, что рассказала гувернантка, звучало так странно, что коронер колебался: верить этому или нет. Такому человеку, как мисс Уорри, все это могло попросту привидеться. Или, быть может, красный череп был лишь сказкой, которую женщина сочинила, чтобы разрекламировать себя… С другой стороны, письмо с предсказанием действительно существовало.

– Собственно, вот и все свидетельские показания, господа, – подвел итог следователь после долгой паузы.

В зале началось перешептывание, а затем следователь выступил с речью, в которой перечислил все известные факты, в том числе и те, о которых поведала гувернантка. Но все его объяснения не пролили и лучика света на тайну, которая, несомненно, скрывалась за смертью миллионера. Было ясно, что совещание присяжных не займет много времени. Они считали, что из имеющихся фактов невозможно сделать какие-то определенные выводы. Единственное, что удалось точно установить, – это то, что господин Боуринг был застрелен тем же самым человеком, который пытался погубить его во время автомобильной катастрофы.

В итоге был вынесен вердикт, что неизвестное лицо совершило предумышленное убийство. На этом слушание завершилось.

Довольны остались только журналисты, которые превратили рассказ мисс Уорри в сенсационные статьи. Все сошлись на том, что дело более чем загадочное, а сэр Ганнибал рассердился, что лишь сейчас впервые услышал о странном алом черепе.

– Вы должны были сразу рассказать мне об этом, – сердито сказал сэр Тревик гувернантке. Разговор состоялся в его особняке, после обеда.

– Я не думала, что это кого-то заинтересует, – смущенно проговорила та в ответ. – Однако я упомянула о нем, когда говорила с Дерикой.

– А ты почему мне ничего не сказала? – спросил сэр Ганнибал у дочери, которая писала письмо господину Форду, в деталях рассказывая обо всем, что произошло на следствии: это представляло большой интерес для молодого адвоката, вернувшегося в Лондон.

– Рассказывать тебе про череп не было никакой необходимости, – заверила отца девушка, на мгновение подняв взгляд. – Я подумала, что это кто-то пошутил. Конечно, если бы я знала, что этот череп так напугает господина Боуринга или что ему угрожает смерть, я, без сомнения, навела бы справки. Но теперь, боюсь, невозможно будет узнать, кто и зачем принес его в палатку.

– Мертвую голову поставили туда специально, чтобы напугать господина Боуринга, – сердито заметил Тревик. – Выходит, тот, кто ее принес, знал, что Джон отправится погадать, и знал о каких-то обстоятельствах из его прошлой жизни.

– Вы знали о них немало, – многозначительно заметила мисс Уорри.

– Да, – согласился баронет. – Я знал про него много хорошего и много плохого. Боуринг был странным человеком. В нем в равной доле смешалось добро и зло. Но я совершенно точно могу сказать, что ничего не слышал о Мертвой голове, выкрашенной в красный цвет. Все это очень странно. Я поеду в Грандж, когда будут зачитывать его завещание, и спрошу об этом у миссис Крент. Может, она сумеет пролить свет на этот вопрос.

Дерика неожиданно вздрогнула.

– Ты хочешь присутствовать при чтении завещания? – быстро спросила она.

– Конечно. Граттон, адвокат Джона, приехал из Лондона, чтобы присутствовать на похоронах и зачитать завещание. К тому же он сам пригласил меня. Возможно, Боуринг упомянул меня в завещании, а быть может, он даже хотел сделать меня опекуном Моргана.

– А может, бедный мистер Боуринг оставил все свое состояние Дерике, при условии, что она выйдет замуж за его сына, – с хихиканьем заметила Софи, не сводя глаз с баронета.

– Это крайне маловероятно, – хладнокровно объявила мисс Тревик.

– Не знаю, не знаю. По-моему, в тот день у Боуринга, кроме этого брака, ничего не было на уме, – отрезала ее гувернантка.

– Вы говорите глупости, – совершенно спокойно заметила Дерика и поднялась, держа в руках письмо к Форду. – А теперь, Софи, вы можете и даже должны сказать отцу, что намерены оставить нас.

– Что? – воскликнул сэр Ганнибал. – Вы, мисс Уорри… Вы же были с нами с тех пор, когда Дерика еще была ребенком… И вы собираетесь от нас уйти?

– Да, – виновато ответила гувернантка. – Я думала остаться в вашей семье до самой старости, но последнее время тут платят не слишком исправно, – и женщина стыдливо посмотрела на хозяина.

– Я не могу делать деньги из пустоты, – заметил баронет, слегка покраснев. Речь мисс Уорри немного задела его гордость. – Но я заплачу вам все, что должен, прежде чем вы нас оставите. Хотя считаю, что вы поступаете неразумно… И куда же вы собираетесь податься?

Софи в свою очередь покраснела и ответила с гневом:

– Я вовсе не такая беспомощная, я не хуже других, сэр Ганнибал. Я правильно предсказала смерть господина Боуринга и прославилась. Теперь я собираюсь в Лондон. Буду зарабатывать гаданием!

– Вас арестуют за мошенничество.

– Нет, я организую все официально. Мое пророчество об этом убийстве в самом деле стало настоящей сенсацией. Я заработаю много денег и через несколько лет смогу уйти на отдых.

– Все эти пророчества – ерунда, – сердито объявил сэр Тревик.

– Ничего подобного. Это была правда, сэр.

– Неужели все это вы прочитали по руке Боуринга?

Мисс Уорри очень странно посмотрела на баронета.

– Я на самом деле сделала это, – объявила она торжественным тоном. – Вы скептик, но на этот раз вы и другие шуты вынуждены будете признать правду. – И, сказав это, женщина вышла из комнаты с куда меньшей кротостью, чем обычно.

– Она сильно изменилась за последнее время, – заметила Дерика, глядя на отца. – Успех этого пророчества, похоже, свел ее с ума. Раньше она была тише воды ниже травы, а теперь и со мной ведет себя довольно грубо. Я даже рада, что она хочет уйти.

– Я тоже, – сказал сэр Тревик с мрачным вздохом. – Только выглядит все это так, словно крысы бегут с тонущего корабля. Без господина Боуринга я и в самом деле не знаю, где брать деньги.

– Подождем, пока не зачитают завещание, – сказала девушка, ласково погладив отца по руке. – Быть может, он оставил тебе что-нибудь.

– Пф! Не слишком-то верится, это не в его характере, – заметил старый аристократ. – Однако ты должна поехать со мной и послушать.

– Зачем? Неужели без этого нельзя обойтись?

– Нельзя. Я не хотел бы оказаться один в мрачном доме, где будет только экономка и безумный наследник. Конечно, если ты боишься Моргана…

– Я ничего не боюсь, – едва заметно улыбнувшись, отозвалась Дерика. – Я поеду с тобой, отец. Возможно, мы в самом деле услышим что-то полезное.

Как и многие девушки ее возраста, мисс Тревик хотела вести спокойную, беззаботную жизнь, не думая о хлебе насущном. Но чувство долга не оставляло ей другого выбора. Сэр Ганнибал напоминал большого ребенка, и за ним нужно было присматривать. Дерика ждала того дня, когда ее отец женится во второй раз и присматривать за ним начнет кто-то другой. Тогда девушка и в самом деле смогла бы стать женой господина Форда и хоть какое-то время быть счастливой.

Вот так и вышло, что сэр Ганнибал с дочерью сразу после похорон вновь отправились в Грандж. Тело Боуринга похоронили на кладбище Санкт-Эвалдса. Мария Крент, желая прославить своего мертвого хозяина, предложила похоронить его в семейном склепе Тревиков, в деревенской церкви недалеко от Гранджа, но баронет категорически отказался, и миллионеру пришлось довольствоваться менее аристократическим местом упокоения. В этот день чуть ли не все жители Санкт-Эвалдса шли за гробом – не потому что они так сильно любили господина Боуринга, а из-за того, что его смерть стала громким событием.

Миссис Крент была на похоронах вместе с Морганом, который в новом черном костюме выглядел еще более неотесанным и неуклюжим, чем обычно. А когда все закончилось, те, кого пригласил адвокат, отправились в Грандж – узнать, как покойник распорядился своими земными богатствами.

Все приглашенные расположились в большой гостиной – сумрачной комнате, окна которой выходили на террасу, построенную из мрачного серого камня. Лондонский адвокат, подтянутый молодой человек, готовился зачитать последнюю волю усопшего.

Экономка, как обычно, посадила Моргана между собой и своей дочкой, выглядевшей точь-в-точь как кукла. Сэр Ганнибал с дочерью сели с другой стороны. Кроме них в комнате присутствовали деловые партнеры Боуринга, а также толпа слуг. Никто не ждал никаких неожиданностей от этого действа, особенно миссис Крент. Все считали, что миллионер оставит основной капитал своему сыну и, возможно, назначит ему опекуна. Мария молилась, чтобы ее назначили заботиться о слабоумном наследнике. Тогда она открыла бы для себя неиссякаемую золотую жилу. Поэтому, увидев сэра Ганнибала, миссис Крент скривилась. Больше всего она боялась, что, несмотря на открыто враждебное отношение к баронету, Боуринг мог назначить опекуном своему сыну его. В этом случае ее могли просто-напросто уволить.

Но ни миссис Крент, ни все остальные собравшиеся в комнате не ожидали услышать того, что было в итоге сказано. После объявления мелких сумм, завещанных служащим и друзьям, адвокат сообщил, что основной капитал и все имущество господин Джон Боуринг оставил сэру Ганнибалу Тревику.

Морган оказался лишен наследства. Все досталось баронету. Экономка вскочила со своего места. Глаза ее горели.

– Вы… Вы из-за этого и убили бедного Боуринга! – прокричала она, потрясая кулаками.

Глава V
Дальнейшие события

Мария Крент была вне себя от гнева, когда напрямую обвинила сэра Ганнибала. Обычно эта невысокая и полная пожилая женщина с маленькими свинячьими глазами, красным лицом и крашеными волосами не могла считаться красивой, но в тот момент, охваченная пламенной яростью, она напоминала Свободу на баррикадах⁶. Не было бы преувеличением сказать, что, будь госпожа Крент в силах, она тут же убила бы баронета. Она и в самом деле бросилась вперед, словно собираясь вцепиться ему в лицо. И только испуганная дочь, которая держала ее сзади, смогла остановить разгневанную экономку, в которую словно бес вселился.

Сэр Ганнибал при этом даже не дрогнул. Он был выше этого. Не поднимаясь со своего места, он вставил монокль в глаз и посмотрел на разъяренную женщину. Если даже он и побледнел, то никто этого не заметил. Только мисс Уорри напряглась, внимательно следя за каждым его движением. Почему происходящее столь сильно взволновало ее, было непонятно. Однако она смотрела скорее на своего работодателя, чем на миссис Крент. Остальных присутствующих встревожило поведение экономки. Они замерли, переглядываясь в ужасе.

– Вы убили моего хозяина! – ревела миссис Крент, сжав пухлые руки в кулаки и трясясь всем телом от ярости.

Сэр Ганнибал так и не пошевелился.

– Подобное обвинение не стоит даже опровергать, – спокойно и совершенно уверенно произнес он. – Мой покойный друг…

– «Друг»! – взорвалась экономка. – Встречаясь, вы всякий раз ссорились как кошка с собакой!

– Что-то я не припомню, госпожа Крент, чтобы вы присутствовали при наших встречах, – сухо возразил баронет. – Так что я не понимаю, на чем строится ваша уверенность.

– Я знаю! Я-то знаю! – бормотала Мария. – Господин Боуринг никогда вас не любил. Еще с тех пор, как вы вместе были в Африке… Как бы вы ни юлили, сэр, вы никогда не осмелитесь рассказать правду о тех днях!

– Господин Граттон, прошу прощения за то, что вас так грубо перебили, – все так же спокойно и невозмутимо продолжал сэр Тревик, повернувшись к адвокату. – И более того, мне жаль, что все это происходит в моем доме, – а после этого бросил холодный взгляд на миссис Крент.

– Ваш дом! – возмущенно закричала экономка.

– Если вы забыли, этот дом был арендован вашим хозяином, а мне он достался от предков.

– Я думаю, что вам лучше снова присесть, – обратился адвокат к миссис Крент. – Я еще не закончил зачитывать завещание.

– Да, да, мама, – позвала Дженни, потянув мать за юбку. – Ты напугала Моргана.

Молодой человек и в самом деле выглядел испуганным. Его обыкновенно бледное лицо посерело от страха. Взгляд его больших глаз метался по комнате, будто Боуринг-младший искал убежище. Он нервно облизывал нездорово красные губы. Дерика, которая спокойно сидела и наблюдала за происходящим, не могла понять: как мог господин Боуринг всерьез предлагать ей выйти замуж за этого безумца? А потом девушка подумала о том, как мог ее отец дать согласие на подобный союз… Впрочем, теперь не было необходимости приносить ее в жертву: деньги, столь необходимые сэру Ганнибалу, пришли к нему сами, безо всяких условий. Но почему Боуринг написал такое завещание? Между тем господин Граттон продолжал чтение:

– «Я хотел бы, чтобы мой старый друг сэр Тревик выдал свою дочь замуж за моего сына Моргана по известным ему причинам…»

– Простите, – перебил адвоката сэр Ганнибал, подняв свою белую руку. – Мне не известны причины, по которым подобный брак должен был бы состояться. Если это непременное условие для того, чтобы получить наследство, я от него отказываюсь.

– Это не условие, – спокойно ответил мистер Граттон. – Вы в любом случае наследуете имущество. Но мой покойный клиент желал бы, чтобы мисс Тревик вышла замуж за молодого господина Боуринга, – и он посмотрел на Моргана, который неожиданно с интересом уставился на Дерику.

Девушка по-прежнему казалась совершенно равнодушной, словно речь шла вовсе не о ней.

– Что будет, если мисс Тревик откажется от него? – спросила миссис Крент.

– А она непременно откажется, – твердым, ясным голосом добавила Дерика.

– Если так, – Граттон пожал плечами, – ничего не изменится. В любом случае сэр Ганнибал получит наследство.

– А я стану нищим? – спросил Морган, впервые подав голос.

– Нет. Сэр Ганнибал, согласно завещанию, должен выплачивать вам двести фунтов в год, а также любые дополнительные суммы, которые сочтет уместными.

– Выходит, мой бедный мальчик не получит ни одного пенни! – возопила Мария, вытирая покрасневшие глаза. – Ах, господа, простите, что я так говорю о Моргане, но я нянчила его много лет, еще с тех давних времен в Африке. Он мне как родной, и я с ужасом думаю, что он будет выброшен в этот беспощадный, безумный мир с его жестокостью, бесчестностью, ужасами…

Но прежде чем пожилая экономка закончила, вмешался баронет.

– Вы преувеличиваете, – резко объявил он. – Морган будет получать двести фунтов в год и еще столько, сколько будет необходимо, в разумных пределах.

– И это из шестидесяти тысяч в год! – с холодной яростью парировала женщина. – Спасибо и на том, сэр Тревик. Что за злодейское завещание!

– Однако я думаю, будет лучше, сэр Ганнибал, если вы выполните пожелание покойного и выдадите мисс Тревик замуж за господина Моргана Боуринга, – продолжал адвокат.

– Выйти за него замуж! – взорвалась Дерика, неожиданно вскочив на ноги. – Вы в своем уме, господин Граттон?! Этот человек не приспособлен для семейной жизни.

Однако ответил ей не адвокат, а сам младший Боуринг.

– А если я люблю тебя? – неожиданно пролепетал он. Однако прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, госпожа Крент усадила его на место.

Дерика побледнела. Было что-то животное в полубезумном взгляде, которым окидывал ее Морган. Дикий взгляд, неуверенные движения, бледное лицо с алыми губами и слабый подбородок – он выглядел отталкивающе, словно болотная змея. И хотя девушка была сильной духом, под взглядом безумца она дрогнула. Кусая губы, чтобы подавить надвигающуюся истерику, мисс Тревик поднялась со своего места и выбежала из комнаты. Тощая мисс Уорри немедленно последовала за ней. Сэр Ганнибал не растерялся.

– Моя дочь не сможет выйти за вас замуж, господин Боуринг, – холодно сказал он. – Она уже обручена.

– Но вы не сможете взять деньги моего отца, если она не выйдет за меня, – прорычал Морган.

– Эти деньги не ваши, а мои, – поправил сэр Тревик молодого человека, который теперь стал нищим. – Но вы можете не беспокоиться, о вас будут хорошо заботиться.

– Я не хочу находиться под присмотром, – пробормотал тот. – Я свободный человек. Мне не нужно никакого присмотра!

– Тише, тише, милый, – прошептала его сиделка. – Никто вас запирать не станет. Вы будете жить с вашей любимой Марией.

– Это целиком и полностью зависит от того, как вы будете себя вести, миссис Крент, – злобно проговорил Ганнибал. – Если я буду вынужден принять меры, чтобы оградить господина…

Рычание Моргана заставило его остановиться и откинуться на спинку стула. Мария начала что-то нашептывать безумцу на ухо, бросив предупреждающий взгляд в сторону баронета.

– Если вы выведете его из себя, я не буду нести никакой ответственности за его поведение, – резко сказала она, – и даже если вы захотите меня прогнать, я не уйду, пока ваша дочь не выйдет замуж за Моргана.

– И я, – проворчал Боуринг-младший.

Сэр Тревик растерялся. Речь и внешний вид этого существа были так ужасны, что одна мысль о том, чтобы выдать за него дочь, вызывала омерзение. И теперь, испугавшись, старый аристократ не знал, что сказать. Он ужаснулся, подумав, что его Дерика может оказаться рядом с подобным созданием. Впрочем, он вспомнил, что ему уже не придется идти на подобную жертву, чтобы заполучить деньги, и эта мысль придала ему храбрости.

– Вы закончили? – спросил он Граттона ледяным тоном.

– Почти, – ответил адвокат и продолжил зачитывать различные инструкции, касающиеся недвижимости, а также подробности содержания миссис Крент, которой полагалось по завещанию сто фунтов в год. Кроме того, ее можно было или отпустить, или оставить в качестве опекуна Моргана, на усмотрение сэра Ганнибала.

– Два фунта в неделю! – вновь закричала Мария. – Как жестоко! И это Джон Боуринг, которому я честно прослужила столько лет!

– Я прослежу, чтобы вы не остались в обиде, – великодушно объявил сэр Ганнибал.

Экономка вновь зыркнула так, словно была готова наброситься на счастливого наследника состояния Боуринга. Но тут ее внимание переключилось на других присутствующих, которые тоже надеялись получить какие-то деньги, но оказались разочарованы. Они все как один возмущались, что сэр Тревик, хоть и не связанный кровно с господином Боурингом, должен был унаследовать все. Некоторые даже стали намекать, что слова госпожи Крент могут оказаться правдой. Баронет поморщился. Все эти разговоры были ему неприятны. Он поднял руку.

– Мне нет необходимости говорить что-то в свою защиту, – спокойно объявил аристократ. – Всем известно, что во время убийства я находился у себя дома. Мы как раз устраивали благотворительную ярмарку. Более того, у меня не было никаких причин убивать своего друга.

– Вы сделали это, чтобы получить деньги, – злобно отрезала Мария.

– Если вы скажете это еще раз, – спокойно ответил баронет, – то я отошлю вас, и вы не увидите ни гроша сверх ста фунтов в год.

– И вы заберете у меня Моргана? – задохнулась она. – Вы не сможете!

– Вы слышали завещание и знаете, что у меня есть неограниченная власть, – резко объявил сэр Ганнибал. – Что ж, нет необходимости затягивать эту сцену. Желаю вам всем всего хорошего. Вас, господин Граттон, я жду у себя в Санкт-Эвалдсе – нам нужно обсудить дальнейшие действия с ценными бумагами. Миссис Крент, господин Боуринг, вы можете оставаться здесь до тех пор, пока я не решу, что с вами делать. А теперь доброго всем дня.

Вежливо поклонившись, аристократ встал и величественно покинул комнату, оставив разочарованных родственников и знакомых утешать друг друга. Однако все, кто находился в комнате, под напором разочарования решили, что убийца миллионера – именно сэр Тревик.

Домой баронет ехал молча, обдумывая, что он станет делать, получив деньги господина Боуринга. Дерика же до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке, вспоминая взгляд Моргана и рисуя себе картины тех ужасов, к которым могли бы привести ухаживания сумасшедшего. А мисс Уорри, усталая и мрачная, уставилась прямо перед собой, иногда бросая косой взгляд на своего работодателя. Однако потом, когда сэр Ганнибал улыбнулся, она тоже улыбнулась в ответ. Возможно, Софи подумала о своем пророчестве, которое сбылось. Улыбка оставалась на лице женщины до конца поездки.

Оказавшись дома, мисс Тревик собралась было сразу удалиться в свою комнату, но отец попросил ее пройти с ним в библиотеку. Она последовала за ним без особого энтузиазма, но, услышав, что хотел от нее отец, тут же приняла боевую стойку.

– Дитя мое, – сказал он кротко. – По милости провидения, – он с явным удовольствием произнес эти слова, – все мои финансовые трудности неожиданно закончились. На полученные деньги мы сможем и дальше вести ту жизнь, какая подобает нашему положению. Я хотел бы обновить Грандж и вернуться в дом моих предков. Тебе же, Дерика, стоило бы найти себе партию получше, чем тот юноша, которого ты мне представляла.

Девушка в упор посмотрела на отца, который тут же отвел глаза. Ее лицо начало наливаться румянцем.

– Всего час назад ты объявил при всех, что я помолвлена.

– Лишь для того, чтобы отделаться от этого безумца, моя милая. Я не хотел, чтобы ты выходила за него замуж. Но теперь, с твоей красотой и моими деньгами…

– Деньгами господина Боуринга, – резко напомнила ему Дерика.

– Теперь уже моими, – объявил баронет. – С моими деньгами, моя дорогая, я думаю, ты должна выйти замуж за титулованную особу.

– Ты так заботишься о титулах, словно живешь в Бейсуотер⁷, – усмехнулась мисс Тревик. – Впрочем, думай о себе что хочешь, а я собираюсь выйти замуж за Освальда Форда.

– Нет. Теперь он тебе не пара.

– Я намерена вступить в брак с Освальдом Фордом, – медленно и отчетливо проговорила девушка. – И выйду за него, так или иначе.

– И ты, Дерика, бросишь своего старого отца?!

Он произнес это с пафосом, который, однако, ничуть не тронул его собеседницу.

– Думаю, ты и сам сможешь о себе позаботиться, – холодно заметила она.

Сэр Ганнибал покраснел:

– Я не понимаю…

– Думаю, ты отлично все понимаешь, папочка! – ответила мисс Тревик, подойдя к двери. – Я пойду отдохнуть. Думаю, нет никакой необходимости возвращаться к этой теме. Что бы ты ни говорил, мое решение останется неизменным.

– Дерика, я запрещаю… – начал было возмущенный отец, но его слова повисли в воздухе. Дверь открылась и тут же закрылась, и он остался наедине со злостью от поведения дочери. Пожилой аристократ отлично знал, что никогда не смог бы принудить ее повиноваться. В течение многих лет девушка фактически руководила всем, что происходило в их семье. Пока они были бедны, все шло хорошо. Сэр Ганнибал не задумываясь отдал власть в руки дочери. Однако теперь, когда у баронета оказалось достаточно средств, он захотел самоутвердиться. С раздражением он был вынужден признаться себе, что, впервые попытавшись взять семейные дела в свои руки, потерпел полное фиаско.

– Она не выйдет замуж за Форда, – пробормотал Тревик себе под нос, расхаживая по библиотеке. – Если же она поступит вопреки моему желанию, то не получит ни одного пенни. Что до меня, – тут он бросил взгляд в ближайшее зеркало, – то я все еще достаточно молод, чтобы жениться и зачать наследника. Тогда пускай Дерика заботится о себе сама, и…

Резкий стук в дверь заставил баронета вздрогнуть. После смерти господина Боуринга его нервы определенно сдали.

– Войдите! – нервно воскликнул он, а когда двери открылись, медленно произнес: – А, это вы, мисс Уорри!.. Я занят.

– Мне очень жаль, – сказала тощая гувернантка, сжимая на груди тонкие руки. – Но завтра утром я уезжаю в город, и у меня не будет времени поговорить с вами.

– Я действительно не понимаю, о чем тут говорить, – холодно объявил сэр Ганнибал. – Вы хотите уйти, хотя сейчас для этого не самое подходящее время. Впрочем, теперь, с этим наследством, все проще. Завтра, мисс Уорри, вы получите полную зарплату за год, и тогда мы можем попрощаться навсегда.

– О, нет… не навсегда, – вздохнула Софи. Запустив руку в бархатную сумочку, свисавшую с ее запястья, она выудила оттуда носовой платок. – Я не могу потерять вас из виду.

– Ну, ну, вы всегда сможете приехать и повидаться с Дерикой.

– Я говорила о вас, мой милый сэр Ганнибал, – простонала женщина.

– Я очень благодарен вам, мисс Уорри, но уверен, что вы переживете без моей компании.

– Никогда! Никогда! – и предсказательница закатила глаза к потолку. – В такое время мое место рядом с вами! Вам сейчас не обойтись без кого-то из старых друзей.

Сэр Тревик вздрогнул, хотя комната была очень теплой и в ней не было никаких сквозняков.

– Что вы имеете в виду? – быстро спросил сэр Тревик.

– Обвинения этой ужасной женщины.

– Пф! Ерунда! Она не сможет ничего доказать.

– А есть что доказывать? – поинтересовалась гувернантка, опуская платок.

– Н-нет, конечно, ничего такого нет, – пробормотал баронет, чувствуя себя неуютно под взглядом ее серых глаз.

– Но люди так подозрительны, – продолжала Софи. – Они выслушают обвинения госпожи Крент, потом еще добавят от себя, и…

– Им нечего добавить, – быстро прервал ее сэр Ганнибал. – Я, как уже говорил, все это время находился здесь, на ярмарке, а убийство произошло за много миль отсюда. Нет ничего, что могло бы связать меня с этим преступлением. К тому же, между нами говоря, мисс Уорри, я никогда не смог бы хладнокровно убить своего ближнего.

– Люди редко убивают хладнокровно, – со значением пробормотала гадалка. – Резкое слово или два, удар – и все кончено.

– Ну, в этом случае был выстрел из пистолета, – сухо сказал старый аристократ. – А вы, мисс Уорри, тоже собираетесь обвинить меня в совершении преступления?

Гувернантка всплеснула руками:

– Нет, нет конечно! – воскликнула она, взмахнув платком. – Дорогой сэр Ганнибал, как вы можете так плохо обо мне думать?! Но люди… Вы же знаете, как они болтливы и подозрительны. О вас станут говорить и не такое.

– Пусть говорят.

– Это может принести вам неприятности.

– Пф! Шестьдесят тысяч в год помогут мне закрыть все рты.

– Ну, – протянула мисс Уорри, убирая платок. – Если хотите, я оставлю вам свой адрес. Быть может, мне удастся помочь вам.

– В каком смысле?

– Быть может, мне удастся помочь вам, – повторила Софи, направляясь к двери.

Сэр Тревик преградил ей дорогу.

– Вам известно что-то, способное пролить свет на это преступление? – поинтересовался он.

– Я этого не говорила. Но в моих силах помочь вам.

– Это как-то связано с черепом, который вы упоминали?

– Без сомнения! Ох… – гадалка всплеснула руками и усмехнулась. – Вы можете положиться на меня, сэр Ганнибал! – Сделав реверанс, она покинула библиотеку, оставив хозяина расстроенным ее таинственными намеками.

– Что она знает о Мертвой голове? – спросил он сам себя с беспокойством. Но мисс Уорри не было в библиотеке, и ответить было некому.

Глава VI
Дипломатия миссис Крент

«Деньги не приносят счастья!»

Сэр Ганнибал быстро понял, что эта пословица верна – по крайней мере, в его случае. С тех пор, как он прибыл из Африки, чтобы обосноваться в Санкт-Эвалдсе, его жизнь была довольно спокойной, несмотря на вечную нехватку денег. Но теперь именно то, что неприятности были устранены, вынесло его в бурный водоворот событий. Сплетни, как и предсказывала мисс Уорри, раздули обвинения в его адрес. Среди местных жителей росли подозрения в том, что старый аристократ и впрямь был замешан в убийстве.

Конечно, никто не был достаточно смел или нагл, чтобы выйти и открыто обвинить сэра Тревика. Случись это, баронет мог бы положить конец скандалу прямым отрицанием своей причастности к убийству.

Вместо этого люди шептались о том, как кстати пришлась Тревику смерть миллионера, подарившая ему приличный доход. В чайных салонах, в гостиных замужних дам, в трактирах и на перекрестках – везде обсуждали сэра Ганнибала. Никто не был в состоянии объяснить, каким именно образом он мог оказаться причастен к преступлению, так как всем было известно, что во время убийства баронет находился на ярмарке. Поэтому начались толки о сообщнике, которому баронет приказал скатить камень на шоссе, а если жертва переживет аварию, завершить дело при помощи револьвера. Мотив преступления был очевиден: наследство. Ни для кого не было секретом, что Ганнибал отчаянно нуждался в деньгах.

– Все это ерунда, – объявила мисс Энн Стреттон, которая, несмотря ни на что, защищала аристократа. – Сэр Ганнибал просто не способен на такое злодейство.

Она сказала это господину Пенрифу – не совсем подходящему слушателю для подобных откровений, так как Ральф явно ревновал ее к баронету.

– Не понимаю, почему вы считаете, что он не способен на убийство, – угрюмо прорычал Пенриф. – Любой бы сделал подобное ради денег.

– Не стоит всех судить по себе, – с презрением произнесла мисс Стреттон.

– При чем тут я? Все знали, что он в отчаянном положении. Впрочем, я понимаю, почему вы его защищаете. Вы же собираетесь выйти за него замуж!

– Это он хочет жениться на мне, – девушка довольно рассмеялась. – Но я не совсем уверена, что приму его предложение.

– Энн, вы отлично знаете, что я люблю вас.

– Мой дорогой Ральф, вы бываете очень милы и к тому же неплохо выглядите. Но все-таки у вас очень мало денег, и ваша мать не склонна сдавать свои позиции. Она – хозяйка вашего дома.

– Она сделает все, как вы пожелаете, если вы выйдете за меня замуж, – объявил молодой человек.

Мисс Стреттон покачала головой.

– Ваша мама не любит меня, – таков был ее ответ. – Она всякий раз радуется, когда я ухожу от вас. Я всего лишь бедная художница, и она считает меня недостойной носить фамилию Пенриф.

– Но я-то думаю, что вы более чем достойны! Мисс Стреттон, вы должны выйти за меня замуж.

– Нет. То есть… Я не могу дать вам ответ сейчас.

Господин Пенриф побелел от ярости:

– Значит, вы хотите выйти замуж за старика?

– Он не так уж стар и отлично сохранился. Кроме того, Ральф, у него доход шестьдесят тысяч в год.

– К тому же он – убийца.

– У вас нет права так говорить, – резко ответила Энн.

– Я буду говорить что хочу и когда хочу.

– Как грубо! Да уж, хорошим же мужем вы бы мне были!

– Нет! Нет! Вы меня не так поняли, – только теперь Пенриф осознал, что зашел слишком далеко. – Можете поправить меня, если хотите, но я не думаю, что вы и в самом деле мечтаете выйти замуж за этого старика. Нам с вами будет хорошо вместе. Мы будем счастливы.

– Гм… Я в этом не так уверена, – ответила девушка. Но, не желая прогонять его и лишаться запасного варианта, она добавила: – Простите, но я пока не могу дать вам ответ.

– Вот как, – проворчал Ральф. Его обычно красное лицо стало и вовсе алым. – Вы выйдете за меня замуж, если сэр Ганнибал откажет вам!

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросила Энн. – Позвольте мне заметить, господин Пенриф, – неожиданно ее тон стал совсем официальным, – что я не та женщина, которой можно отказать. Сэр Ганнибал хочет на мне жениться. И у меня есть тому доказательства, – и тут ее рука скользнула в карман платья.

Господин Пенриф проследил за ее движением.

– Он написал вам письмо? – спросил он настороженно.

– Может быть, – неопределенно ответила девушка. – Во всяком случае, я пока не решаюсь принять его предложение… – Она, скривившись, посмотрела на влюбленного молодого человека. – Конечно, я могла бы стать миссис Пенриф, но лишь на определенных условиях.

– Условиях! – молодой человек уставился на свою возлюбленную с открытым ртом.

Энн положила на его локоть свою миниатюрную руку.

– Мой дорогой Ральф, – продолжала она серьезным тоном, – о сэре Ганнибале ходит много разных слухов, которым я не верю ни на минуту. Я слышала, что вы говорили о нем разные гадости. Однако если вы желаете, чтобы мы оставались друзьями, я попрошу вас держать язык за зубами.

– Вот, значит, каково ваше условие? – проговорил господин Пенриф, и лицо его побледнело от гнева. – Ну что ж, я расскажу правду о сэре Ганнибале в полиции. Тогда его повесят, а вы станете моей женой.

– Значит, вам есть что сказать?

– Не сомневайтесь! Я знаю, что вы намерены выйти за него замуж, но решил, что не допущу этого. Энн, он убийца!

Энн Стреттон ахнула:

– Как вы можете так говорить? Что вам известно?

– Я знаю парня по имени Полуин…

– Это слуга сэра Тревика!

– Да. Так вот, этот Иосия Полуин говорил, что сразу после того, как мы – вы и я – покинули праздник, сэр Ганнибал уехал куда-то на мопеде.

– Смешно! Вы ехали так медленно, что мы бы непременно встретились с ним на дороге.

– Нет, потому что он поехал другой дорогой.

– Все равно он не мог проехать туда так, чтобы его никто не видел, – сухо заметила Энн.

– А Полуин утверждает, что Тревик именно так и сделал. Сел на мопед и уехал, оставил дом и покатил в сторону карьеров. Именно тех карьеров, что неподалеку от места преступления, – тут Ральф ехидно усмехнулся. – Так что я считаю, что сэр Ганнибал отправился туда и убил господина Боуринга, потом развернул мопед и вернулся на праздник до конца вечера. Он легко мог обернуться в полчаса, а то и еще быстрее.

– Я в это не верю, – объявила мисс Стреттон. – И я попрошу вас: не трогайте сэра Ганнибала. Он мой друг, и я не дам его оклеветать.

Молодой человек осклабился:

– Будущая леди Тревик не хочет, чтобы ее мужа повесили.

– Не мелите чепухи. Виселица ему не угрожает.

– Угрожает, и еще как. В любом случае ему придется оставить Санкт-Эвалдс. Тут все настроены против него. Если он останется, толпа его просто линчует.

Несомненно, так могло случиться – Энн была в этом уверена. К тому же она сама задавалась вопросом, не сэр ли Ганнибал в самом деле убил господина Боуринга. На быстром мопеде – а девушка знала, что баронет отлично водил мопед, – он мог быстро добраться до карьера, где произошло убийство. Другая дорога в самом деле существовала, и по ней до места преступления можно было добраться незаметно. Тревик мог приехать туда задолго до Боуринга, а потом с помощью рычага сбросить на дорогу массивный камень. А застрелив миллионера, он легко мог вернуться на дорогу, где оставил мопед, и через двадцать минут после совершения преступления уже снова быть с гостями, обеспечив себе алиби. В таком ключе все выглядело весьма неприятно для баронета.

Мисс Стреттон была из тех дамочек, которые быстро принимают выгодные для себя решения. Она, как правильно догадалась Дерика, была авантюристкой и не стеснялась в средствах, когда ей требовалось добиться своего. В этом случае она была рада слышать об опасности, угрожающей сэру Ганнибалу, поскольку это давало ей шанс спасти его, заслужив тем самым вечную благодарность новоиспеченного богача. Аристократ был готов жениться на ней, и даже если он и в самом деле совершил убийство, стоил он сейчас шестьдесят тысяч фунтов в год. Правда, у господина Пенрифа тоже были деньги, и он был сильно влюблен в мисс Стреттон, вот только его мать ее ненавидела. Кроме того, Ральф мог взбунтоваться после свадьбы: в нем была некая природная грубость, а сэр Ганнибал был джентльменом, баронетом, богатым человеком и имел легкий характер. Именно он был тем мужчиной, за которого Энн хотела бы выйти замуж, поэтому после разговора с Пенрифом она решила поговорить с сэром Тревиком и напугать его рассказом Ральфа о том, что видел Полуин. Это помогло бы ей вынудить Ганнибала уехать в Лондон и взять ее в жены. А потом они на несколько лет поехали бы за границу, пока скандал, связанный с этим преступлением, не утихнет, и все стало бы хорошо.

Составив план действий, мисс Стреттон взялась за дело. Она спешила воспользоваться отсутствием Дерики: эта острая на язык юная дама действовала ей на нервы. А посему мисс Стреттон немедленно отправилась в гости к сэру Тревику.

– Сэр Ганнибал дома? – спросила она, когда ей открыли.

– Да, мисс, – ответил слуга. – Но он занят.

– Я хочу увидеть его. Скоро ли он освободится?

– Не могу сказать. С ним миссис Крент.

– О… – протянула Энн. Ей было очень интересно, о чем госпожа Крент говорила с баронетом. – Ну, тогда я подожду. Я собираюсь в Лондон и хотела бы увидеть сэра Ганнибала, прежде чем покину Санкт-Эвалдс.

Слуга, зная, что эта молодая художница – большой друг его хозяина, сразу отвел ее в гостиную. Та имела французские окна, выходящие на небольшую террасу. Подойдя к окну, чтобы полюбоваться на пляж и залив, мисс Стреттон услышала два голоса. Потом она вспомнила, что библиотека расположена рядом с гостиной и что в ней тоже есть французские окна, выходящие на террасу. Заглянув за угол, гостья увидела, что одно из окон открыто, а четкость голосов подсказала ей, что разговаривающие стоят как раз у самого окна. Со своего места мисс Энн хорошо слышала то, о чем говорили в библиотеке. Поэтому она осторожно присела в кресло у окна, решив воспользоваться выпавшим шансом и подслушать эту беседу. Голос сэра Ганнибала она узнала сразу – изысканный и приятный. Другой, женский, но гораздо более грубый, скорее всего, принадлежал Марии Крент. Не подозревая, что их кто-то слышит, хозяин дома и сиделка говорили на повышенных тонах. Энн слушала их очень внимательно.

Если бы она могла видеть сквозь стену, то увидела бы, что миссис Крент сидит у стола возле открытого окна. Дородная женщина была одета в черное, но, видимо, этот цвет ей не нравился, и она добавила к своему наряду желтый платок и несколько серебряных украшений. Кроме того, у нее была красная кожаная сумочка и зеленый зонтик, резко контрастировавшие с платьем. Ее лицо было краснее обычного, и она часто вытирала его лиловым платком. Сэр Ганнибал, изысканный и хорошо воспитанный, кривился от присутствия этой женщины в своей библиотеке. Но он ничего не мог сделать, так как госпожа Крент пришла по делу и им было что сказать друг другу. В тот момент, когда мисс Стреттон «присоединилась» к их разговору, Мария многословно излагала свои претензии по поводу наследства покойного.

– Я прослужила господину Боурингу двадцать лет, – грубым голосом заявила она. – И он обещал заботиться обо мне.

– Он оставил вам сотню в год, – невозмутимо проговорил баронет.

– Это ничего не значит. Это – гроши! Я хочу от вас по меньшей мере тысячу.

– Что?! И это после того, как вы, миссис Крент, обвинили меня…

– Сэр… – пожилая женщина поднялась и сложила на груди пухлые руки. – Прошу прощения за те слова. Я была не в себе, когда это говорила. Я совершенно уверена, что вы не имеете никакого отношения к случившемуся.

– Хорошо! Тогда, возможно, госпожа Крент, вы расскажете об этом местным жителям и газетчикам и вернете мне популярность и доброе имя, которое я потерял из-за ваших беспочвенных обвинений?

– Я не слышала, чтобы кто-то плохо говорил о вас.

– Это не так, – спокойно возразил сэр Ганнибал. – Все в округе, кажется, считают, что это я убил Боуринга, и, судя по всему, это результат ваших диких обвинений.

– Мне очень жаль, что так вышло, – пролепетала Мария, отчаянно пытаясь умилостивить собеседника. – Пожалуй, я сказала лишнего. Но знаете, сэр, – многозначительно добавила она, – пусть об этом я никому и не говорила, но мистер Боуринг опасался смерти от вашей руки.

Сэр Тревик изучал собственные ногти, не поднимая глаз.

– У господина Боуринга не было никаких оснований так думать, – медленно проговорил он. – Это правда, что в Африке мы вместе занимались бизнесом и он не очень-то хорошо со мной обходился. Но он сполна загладил свою вину, оставив мне деньги.

– И все думают, что вы и убили его из-за денег.

– Они не правы, я в тот день не покидал этого места. А ваша история, миссис Крент…

– Простите, что я так сказала… – поспешно перебила она. – Им не следовало так легко верить каждому моему слову. Я расскажу всем, что вы не имели ничего общего с убийством.

– А вы знаете, кто это сделал, миссис Крент?

– Нет, сэр, я знаю не больше, чем новорожденный ребенок. Но если вы хотите, чтобы люди замолчали, то для этого есть средство.

– Какое же?

– Выдайте вашу дочь замуж за Моргана. Тогда все будут знать, что деньги вернулись к законному наследнику, и ваше имя будет очищено.

– Меня скорее обвинят, если я заставлю свою девочку выйти замуж за сумасшедшего.

– О, нет-нет-нет, – запротестовала экономка, обмахиваясь платком. – Морган не так уж плох. Им легко управлять, хотя сейчас у него и в самом деле не лучшие времена. Мы с Дженни его очень любим. Так что же вы собираетесь делать, сэр Ганнибал?

– Я еще не думал об этом, – раздраженно сказал баронет, выглядевший крайне утомленным. – Я очень устал от всех этих слухов и обвинений. Но я не могу согласиться на то, чтобы Дерика вышла замуж за Моргана.

– Но, сэр… – задумчиво протянула миссис Крент, чьи маленькие красные глазки ни на секунду не выпускали из поля зрения лицо Тревика. – Предположим, мы объявим, что мисс… мисс… я имею в виду вашу дочь… собирается замуж за Моргана… Узнав об этом, люди замолчат. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы замять скандал.

– Моя дочь не выйдет замуж за сумасшедшего, – повторил баронет.

– Вам нужно лишь объявить о свадьбе, – настаивала Мария. – Только чтобы заставить их замолчать, сэр!

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался сэр Ганнибал, и подслушивавшая разговор гостья мысленно повторила этот вопрос.

Ни он, ни мисс Стреттон не могли понять, к чему клонит пожилая гостья, у которой, казалось, в рукаве был припрятан козырь. В ответ на вопрос Тревика она лишь многозначительно улыбнулась.

– Рука руку моет, сэр.

– Миссис Крент, я настаиваю, чтобы вы объяснили мне, о чем идет речь.

– Послушайте, сэр, – тут гостья развела в стороны свои пухлые руки, – я всего лишь простая женщина, у меня тяжелая жизнь. Если вы поклянетесь на этой Библии, – она достала из сумочки маленький томик, – что положите мне тысячу в год, я устрою все ваши дела.

– То есть вы хотите сказать, что в самом деле знаете, кто убил господина Боуринга? – спросил Тревик, с яростью отодвинув стул.

– Нет же, – едко возразила госпожа Крент. – Но если вы поклянетесь дать мне тысячу в год, а затем объявите, что ваша дочь выйдет замуж за Моргана, ваша репутация будет восстановлена.

– Не понимаю, как…

– И не поймете, пока не поклянетесь, – она протянула книгу сэру Ганнибалу.

Баронет сгорал от любопытства, желая узнать, что же все-таки известно этой женщине. Он уже отчаялся придумать, как ему восстановить свою репутацию в глазах жителей Санкт-Эвалдса, и потому выхватил Библию из рук гостьи.

– Я дам вам доход в тысячу фунтов в год, если вы исправите положение вещей, – объявил он и поклялся в этом, поцеловав обложку с крестом.

– Ну а теперь, – с улыбкой проговорила Мария, забирая священную книгу у него из рук, – нужно объявить всем, что мисс Тревик выйдет замуж за Моргана, и тогда никто не поверит, что вы убили его отца.

– Моя дочь никогда не выйдет замуж за Моргана, – в который раз повторил баронет.

– Разумеется, не выйдет, – торжествующе воскликнула миссис Крент. – Морган уже женат, и не на ком-то, а на моей дочери Дженни!

1.Елизавета I (1533–1603) – королева Англии и Ирландии с 1558 года.

2.Екатерина Медичи (1519–1589) – королева Франции (1547–1559).

3.Георгианский стиль – общее обозначение для английской архитектуры XVIII века.

4.Существует ряд околонаучных теорий, приписывающих сочинения Шекспира другому лицу или группе лиц. Согласно одной из версий, подлинным автором его произведений был философ Фрэнсис Бэкон (1561–1626).

5.Кромлех – древнейшее сооружение в виде камней, расположенных по кругу.

6.«Свобода на баррикадах» – известная картина Эжена Делакруа, изображающая Французскую революцию 1830 года.

7.Бейсуотер – элитный район Лондона.

Бесплатный фрагмент закончился.