Цитаты из книги «Идиот», страница 3

ему надо сдерживать себя и молчать, потому что он не имеет права унижать мысль, сам излагая ее

есть свои недостатки и свои… особенные черты, у других, может, еще больше, чем у тех, на которых привыкли пальцами

идете? – воскликнул Коля и даже остановился среди тротуара, – и… и в таком платье, а там званый вечер? – Уж, ей-богу, не знаю, как я войду. Примут – хорошо, нет – значит, дело манкировано

В одно прекрасное утро является к нему один посетитель, с спокойным и строгим лицом, с вежливою, но достойною и справедливою речью, одетый скромно и благородно, с видимым прогрессивным оттенком в мысли

что вы не походили бы на Глебова, но… что вы… что вы скорее были бы тогда… – Угадываю: Остерманом, а не Глебовым, – вы это хотите сказать? – Каким Остерманом

Но тут сам сатана и подвертел: светло-голубая оказалась англичанка, гувернантка или даже какой-то там друг дома у княгини Белоконской, а которая в черном платье, та была старшая из княжен Белоконских, старая дева лет тридцати пяти

Лебедев был хотя и в обыкновенном «вечернем

– И вы допустили? – Вот прекрасно! Так неужели же мне было пойти и сказать на себя? – захихикал Фердыщенко, впрочем пораженный отчасти общим, слишком неприятным впечатлением от его рассказа. – Как это грязно! – вскричала Настасья Филипповна. – Ба! Вы хотите от человека слышать самый скверный его поступок и при этом блеска требуете! Самые

Ребенку можно все говорить, – все; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей. От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль!

Пьян, вы думаете? – крикнул голос с дивана. – Ни в одном глазу! Так разве рюмки три-четыре, ну пять каких-нибудь есть, да это уж что ж – дисциплина. Князь обратился было к голосу