Читать книгу: «Следак из Коробейников»

Часть первая
Тараканий Бог

Глава первая

Лужа была большая.

Во всю улицу. С маслянисто-черной водой. Прохожие миновали ее по-разному.

Кто-то из них, галантно вытягивая носок, шагал исключительно по красным кирпичам из обожженной глины, что неровной цепочкой уложил добрый человек прямо по этой неадекватной для общества акватории.

Кто осторожно двигался вдоль забора, в целях личной безопасности цепляясь за штакетник.

Иные, обутые в подходящие, не только по этому случаю, кирзовые сапоги, шагали напрямик, не боясь замочить всё то, что оберегала от грязной влаги защитная оболочка всесезонной обуви, изготовленной из заменителя кожи, получившего своё название от первооткрывателя этого чудесного материала со знаменитого «Кировского завода».

Один лишь Павел Коляскин никуда добираться через необъятную лужу не торопился. Аккуратно зашел в самую её середину, где глубина оказалось ему ровно по щиколотку и стоит – газету читает!

Правда, в неудобной позе – одной рукой держит перед глазами мятый лист местного печатного средства массовой информации, тогда как другая занята объёмистым свёртком.

Причём, упакованным в тот же самый листок местной гласности, но давно изученный от корочки до корочки и оказавшийся использованным в качестве обёрточного материала.

– Что это с ним?

– Может плохо стало? – удивленно остановились у лужи две сердобольные старушки.

– Да, уж ясно – не хорошо!

– Иначе, тогда, зачем бы ему в такую грязь залезать!

– Бросьте вы, такого красномордого и крышкой не пришибёшь! – донеслось со стороны.

– Рассеянный он, ничего вокруг себя не видит! – опроверг его обвинения другой голос. – Сам в шляпе, видно, что свою газету внимательно и по делу читает, а вот под ноги не глядит.

Нашелся и ему оппонент:

– Какой же он рассеянный, коли хитро поглядывает на нас, да еще и ухмыляется!

– Может затея чего!

Слово за слово, собралась толпа.

Судачили, подобным образом, долго.

Спорили до хрипоты. А в самый разгар страстей Павел Федотович перешёл к активным действиям.

Дочитанную свою газету он аккуратно свернул в трубочку, сунул в карман пиджака, и медленно так, чтобы с ботинок лишнего не разбрызгать, вышел на тротуар.

Целился на самое сухое место.

Когда оказался там, то словно забыл про недавнее своё экономное занятие и столь же деловито, как только что мерил ногами сточные воды, направился восвояси.

– Ты чего, мил человек, в луже-то стоял? – закричали ему вдогонку. – Почто людей зря морочишь!

Следовало внести ясность.

– Так ведь лужа то где? – обернулся Павел Коляскин к любопытствующим и недовольным гражданам. – У самой обувной фабрики!

Он поднял глаза на коптящую трубу предприятия:

– Сюда они отходы сливают!

Дальнейшее было не менее интересно:

– Я раз попробовал содержимое – чистый гуталин!

Люди поразевали от удивления рты.

– Так с тех пор ботинки и не чищу специально, – добил их морально незнакомец. – Зайду в лужу на пять минут, дождусь, когда полностью пропитаются и опять обувь, как новая.

– А-а-а! – восхитились в толпе.

И было чему.

Ведь и на самом деле, выходит, не врал.

Так как ботинки у первооткрывателя столь полезной для экономных людей, городской достопримечательности и впрямь – даже сияли теперь на солнце, исправно отражая своей кардинальной, аспидного цвета чернотой ласковые летние лучи!

Повторять никому не пришлось. Все захлюпали в лужу.

А Павел Федотович пошел себе дальше.

Не стал объяснять, что ботинки эти на самом деле он только получил на складе материально-технического снабжения их подразделения правоохранительных органов вместе с также выданной ему новенькой формой.

Но если китель с погонами и брюки с лампасами точно подходили к его фигуре среднего телосложения, и примерять их собрался уже дома, то с обувью вышла неувязка.

Понял это, решив как можно раньше начать разнашивать казённые берцы. И почти сразу, с первой сотни шагов, сделанных от ворот склада, понял к собственному великому неудовольствию, что немного промахнулся с размером обуви.

Сначала терпел.

Но когда заболели натёртая кожей щиколотка и стиснутые предельно пальцы, ясно понял, что без мозолей не обойтись. Необходимо было предотвратить членовредительство.

Вот и зашел в лужу. Размочить, значит. Чтобы не так жали…

Глава вторая

До однокомнатного угла, снятого в обычном многоквартирном жилом доме по адресу улица Строителей, 21 своему молодому специалисту представителями квартирно-эксплуатационной части здешнего Управления полиции, идти оставалось еще порядочно.

Поскольку находилась та типовая кирпичная пятиэтажка чуть ли не на самой окраине городского муниципального образования. Почти у самого въездного знака с чёткой надписью на указателе названия населённого пункта – Коробейники.

И вот этот дорожный знак, независимо от соответствия «Правилам дорожного движения», уже сам по себе, а вовсе не по вине дорожных строителей, требовал дополнительного разъяснения каждому их новичков здешних мест.

Правда, данную истину Павел Коляскин познал еще до того, как сам стал истинным коробейниковцем.

Всё узнал из справки Википедии, когда заглянул в сеть интернет, чтобы понять особенности собственного выбора, сделанного при распределении в их юридическом институте, когда понял, что место работы, предложенное ему в областном центре, не совсем устраивает его с точки зрения на дальнейшую служебную карьеру.

Но окончательному выбору отъезда Павла Коляскина в не знакомые ему тогда Коробейники, предшествовал визит выпускника юридического института по адресу, где, как ему сообщили в отделе кадров ректората, дожидалась вакантная должность юриста-консультанта.

…Настроение немедленно взяться за любимое дело и тут же проявить себя с самой лучшей профессиональной стороны, придавал в тот момент, ещё пахнущий типографским коленкором новенький диплом, лежавший на почетном месте в солидном кожаном портфеле «на два замка» Павла Федотовича.

Не с бухты-барахты, а с далеко идущим смыслом, приобретённым дипломированным специалистом с последней стипендией. Ведь, по замыслу обладателя столь ценного и основательного предмета, портфель должен был придать ему необходимую уверенность, когда «принимать будут по одёжке, а провожать по уму!».

Только радость длилась не дольше коридора, где оказалась целая очередь, таких же, как он, обладателей портфелей, подтверждавших высокий статус своих хозяев, как исключительно кабинетного работника.

Говоря проще – всех соискателей должности ожидала процедура строгого научно обоснованного кастинга, устроенная потенциальными работодателями для всех конкурентов, пожелавших, как и Павел Коляскин, пройти профессиональный отбор.

Проводила мероприятие, как это было видно по тексту пейджика, красовавшегося на высокой и еще более привлекательной, чем пластиковая рамка, груди пятого размера, опытный менеджер по персоналу Валентина Саровская.

К моменту появления Павла Коляскина, её плотным кольцом уже окружали несколькими более расторопных соискателей поста в штатном расписании, заявившимися сюда раньше прочих.

– От будущих своих работников мы не собираемся требовать ничего особенного и сверхестественного, – заявила фигуристая кастингёрлша. – Кроме хорошего образования!

Она внимательно, поверх фирменных очков в дорогой золотой оправе, обвела строгим взглядом собравшихся, не упустив и Павла Колляскина с его, таким же новеньким, как и у других, дипломом:

– И ещё, господа, требуется от вас обязательное и достаточно отменное знание иностранных языков!

Тот, что был ближе в очереди, так прямо и просиял:

– Факультет международных отношений подойдёт! Шпрехен зи дойч? Спик инглиш?

И в доказательство знакомства с возможным переводом, протянул ей свои собственные «корочки».

Только и Коляскину не хотелось отставать от конкурентов на выгодную вакансию, для чего готов был прихвастнуть и даже приврать в свою биографию то, чего на самом деле никогда с ним не бывало:

– Ля франсе? Практиковался в Сорбонне. Возьмите меня!

– И меня…

Предъявленные целым ворохом – со всех сторон документы о высшем образовании бакалаврами и магистрами полностью удовлетворили, столь придирчивую, сверх всякой меры, сколь и грудастую потенциальную работодательницу.

Сначала собрав перед собой, на столе, протянутые ей дипломы в немалую стопочку, затем она аккуратно утопила сей интеллектуальный груз в личном объёмистом ридикюле.

Поймав недоумевающие взгляды, она тут же отчётливо пояснила причину конфискации:

– Побудут у меня в качестве залога за дорогостоящее оборудование, которое вам, господа, сейчас раздадут!

Новоявленные коллеги обрадовались и закивали.

И потом они были согласны уже на всё, даже на офис под открытым небом, куда привела их Валентина Саровская.

Ну, а инструменты вообще восхитил новообращённых сотрудников. На них глядели, чуть ли ни с настоящим вожделением трудоголиков, неимоверно соскучившихся по своей любимой работе.

Хотя это были, всего-то, ожидавшие участников кастинга самые обычные предметы.

Ведь, на широком дворе, их дожидались, составленные в пирамиду, на манер винтовок времён Гражданской войны, совки и метлы.

Предметы, какие им на прежних местах учёбы и производственной практики даже не предлагали.

– Будете убирать мусор на отведённой вам для работы территории строго по-научному, – между тем указала своим пальчиком с длинным, покрытым красным маникюром, ногтем, на Валентина Саровская, на несколько ёмкостей.

Они, как выяснилось, являлись неотъемлемой частью проводимого конкурса.

К тому же, по заявлению Саровской, трудиться предлагалось очень вдумчиво:

– Русские бумажки – собирайте и опускайте вот в это ведро, а те, что на иностранном языке – складывайте в пакеты.

Она строго оглядела своих новых сотрудников:

– И не смешивайте!

Дважды объяснять никому не пришлось.

Дипломированные специалисты рьяно взялись за дело, готовя «русский мусор» коллегам на местную свалку, а экспортную возвратную тару – в страны, где произвели теперь уже использованную упаковку.

Туда, где, говорят, ничего многоразового, вроде интеллекта, зря не пропадает!

День, таким образом, прошёл вовсе не зря.

Павел Федотович и ведро бумажек собрал на сдачу экзаменаторше. И получил в обмен на столь наглядное доказательство своего труда, собственный диплом, чтобы больше сюда и ногой не ступать.

В ректорате юридического института, куда явился за повторным распределением, ничего более привлекательного в областном центре для своего выпускника не нашли.

Зато предложили место на глухой периферии, в качестве сотрудника полиции города с непонятным, для несведущего человека, названием – Коробейники.

На самом деле ничего странного в этимологии населенного пункта не оказалось.

Пользуясь данными, почерпнутыми из, вездесущей и достопочтимой им, Википедии, Павел Коляскин узнал, что первыми, кто начинал строительство будущего города, были, как раз, коробейники всех мастей и разнообразного достатка. Мелкие торговцы разнообразным товаром, получаемым на удобном месте схождения самых разных транспортных путей: по суше и полноводной реке, позволявших проходить сюда торговым судам.

После чего, набив полные короба всякой популярной у покупателей, всячиной, отсюда разносили их до места реализации, как на себе, так и развозили с помощью тягловой силы. Постепенно расширяя географию своей, порой совершенно необузданной здравым смыслом, коммерческой деятельности.

Товар сначала расходился исключительно по округе, а потом и далее, в соседний, покрытый горами регион, и даже за границу, где в братском государстве тоже были готовы покупать вещи, изготовленные для массового потребления.

Но так продолжалось лишь до поры, что называется, до времени.

Появились в Коробейниках и свои промышленные предприятия, вроде химического комбината или обувной фабрики, выполнявшей заказы всё из той же кирзы, как на парадные «пары» для модников, так и надёжные, неприхотливые и всепогодные «гадодавы» для армии, флота, спасательных учреждений и правоохранительных органов.

А ещё имелись, в достаточном количестве школы, а для взращиваемых в них различных поколений абитуриентов – специальные учебные заведения. Не говоря уже про учреждения социальной сферы и даже гордость здешней интеллигенции – Научно-исследовательский институт бытовой химии.

Все они, вместе взятые, исправно давали постоянную работу множеству умелых рук. Вроде тех, что имел и сам Павел Федотович, готовый теперь не только брать ладонью под козырёк свое форменной фуражки, но и по мере сил, отстаивать основы правопорядка в рамках должностных обязанностей дознавателя здешнего подразделения полиции.

Глава третья

Первый день на посту, проведённый в оформлении различных бумаг, в том числе и регламентирующих соблюдение государственной и прочих служебных тайн, был бы довольно скучным, если бы, кадровики не отправили новичка за, полагающимся ему, форменным полицейским обмундированием.

К себе домой, как привычно стал называть место с койкой и письменным столом, по мере необходимости заменявшим и обеденный «дастархан», Павел явился с мокрыми ногами.

Разулся прямо у порога, чтобы не замывать, впоследствии грязные отпечатки подошв своих малоразмерных берцев, нуждавшихся теперь в дополнительной подготовке к обычно эксплуатации по своему прямому назначению.

Скинутая обувь с её высокой шнуровкой, потребовала того, чтобы немедленно распаковать остальное добро, полученное на полицейском складе. Потому что газеты, ранее укрывавшие от ненужных глаз китель, брюки и фуражку с высокой тульёй, теперь понадобились для набивки размоченных в луже ботинок. С целью дальнейшего растяжения под реальный размер ступней хозяина.

Но это, как оказалось, не помогло.

Берцы, хотя и раскисли, но после просушки с бумагой местных средств массовой информацией, к большому сожалению новоявленного сотрудника полиции, не стали больше прежнего.

Так что на следующее утро, когда ему пообещали официальное представление непосредственному начальству, вновь обращённый полицейский отправился в своих прежних – чисто гражданских сандалиях на босу ногу.

Хотя и понимал, что коричневые ремешки не совсем гармонируют с тем, что суконное было надето поверх начинающего дознавателя: с эмблемами в петлицах, на рукавах, кокардой на фуражке и даже парой маленьких звёздочек, украшавших шёлковую основу служебных погон.

Только выбора не оставалось.

По сигналу будильника быстро вскочив со своего бедного ложа, лейтенант полиции Павел Коляскин быстро привёл себя в порядок, оделся и помчался к месту сбора своих коллег – таких же самых, как и он теперь – стражей правопорядка.

То, что увидел молодой человек в здании городского управления полиции, лишь подтвердило правильность решения им возникшей проблемы с малыми ботинками.

Практически, ни на ком, кто встретился лейтенанту полиции Коляскину на его пути в приёмную начальника управления, Павел не увидел, положенных по уставу, казённых берцев.

Видимо и другие поступили точно так, как он сам, когда дал полную отставку продукции здешней обувной фабрики до той поры, когда удастся заменить маленькие форменные ботинки точно такими же, но, больше подходящими ему по своему размеру.

Представление нового сотрудника коллективу, между тем, состоялось без особой помпы и лишней напыщенности.

Начальник управления – полковник полиции Алибек Карачаров жестом властной руки просто поднял Павла Коляскина из заднего ряда сидевших в его кабинете сослуживцев и пообещал вырастить из него будущего светилу сыска.

Тем более что в штатном расписании имелось немало пробелов. Не хватало даже следователей. Так что и путь от дознавателя до следующего классного чина мог оказаться не таким уж и протяжённым по времени.

Особенно повысились шансы на карьерный рост после того, как поклонник современного кинематографа о героических деяниях сограждан, достойный сын Кавказа Алибек Исаевич, дав необходимые распоряжения и с тем отпустив подчинённых по их отделам, волевым жестом остановил, выходящего следом за ними Павла Федотовича:

– А Вы, Коляскин, останьтесь!

Вот когда пришлось покраснеть лейтенанту полиции от разноса, устроенного ему полковником их ведомства за несоблюдение формы одежды. Категорически велел Карачаров надеть носки в плетёнки, чтобы не позорить коллектив.

Впрочем, горькая пилюля разноса, оказалась позолочённой первым служебным заданием, полученным новичком в сложной сфере правопорядка и прочей юриспруденции.

Алибек Исаевич, пригласив Пашу присесть ближе к себе, за длинный стол, приставленный буквой «Т» к его письменному необъятному «письмодрому», доверил содержимое агентурного сообщения.

Этот «совершенно секретный» документ, полученный только сегодняшним утром посредством листка бумаги, опущенного в почтовый ящик «Горячей линии», сигнализировал о возможных волнениях и беспорядках в обществе. Поскольку со вчерашнего дня множество жителей Коробейников, и не поодиночке, а по двое, по трое и в большем количестве принялись собираться на площади около обувной фабрики.

Там, по данным секретного агента, теперь ведутся провокационные разговоры.

В основном, по поводу не столько вреда, как бывало прежде, а наоборот – возможной пользы от содержимого самой большой городской лужи, которая прежде выдержала немало попыток осушения, но так и не утратила своих полезных свойств из-за уникального содержимого в виде водного раствора гуталина.

– Так вот, лейтенант! – дал задание полковник Карачаров. – Пойдёшь на место и разберёшься, что к чему.

Как старший товарищ и офицер с большим стажем безупречной службы, готовый в любой момент щедро поделиться своим накопленным опытом с молодым коллегой, Алибек Исаевич поступил в ходе этого общения очень мудро.

Сам не ведая того, он оставил заметный след в полицейской судьбе Павла Коляскина, когда напоследок служебного разговора посоветовал дознавателю сначала хорошо изучить обстановку на месте происшествия, а потом приступить к решительным действиям по предотвращению возможных антиобщественных проявлений.

Глава четвёртая

Адрес злополучного водоёма Павел знал и без той бумажки, что получил в канцелярии в качестве официального предписания для ведения, начатого им, расследования.

Не давали его забыть о нём собственные ботинки. Те самые «гадодавы», набитые сейчас до высокой шнуровки, старыми газетами.

Хотя эта процедура не смогла их спасти, после раскисания в луже. Не реанимировала окончательно от последствий тщетной попытки владельца сделать берцы подходящими для пешего пути от склада имущества, до собственного места проживания.

Так что не затратил молодой офицер ни мгновения лишнего времени на уточнение маршрута своего пути к началу первого в карьере поиска истины. Сразу отправился к обувной фабрике, где и на самом деле, злополучная лужа была предельно обитаема.

Сейчас она собрала в своих водах сразу несколько предельно экономных обывателей.

Причём, некоторые из них, надеялись не только пропитать гуталином свои сапоги и ботинки, но и набрать чистящего средства впрок.

О чём наглядно можно было судить, по принесённым ими с собой вёдрам, канистрам и даже трёхлитровым стеклянным ёмкостям, наверняка, оторванным теперь на веки вечные, от предыдущего использования при домашнем консервировании урожая садов и огородов.

При более внимательном визуальном осмотре объекта, готового стать источником общественных беспорядков, Павел Коляскин понял, что и ему не миновать форсирования водной преграды, коли он хочет пройти в контору обувной фабрики.

На этот раз на нём были достаточно приличные, хотя и обутые на босу ногу, коричневые плетёнки.

Потому рисковать их состоянием пешеход, обременённый должностными обязанностями, не стал. Он выбрал для себя путь по пунктирной дорожке из красных строительных кирпичей, оказавшейся вполне пригодной для осуществления замысла.

И лишь оказавшись на крыльце головного предприятия здешних сапожников, полицейский дознаватель принялся выполнять первый наказ своего начальника, велевшего приступать к делу только после тщательного опроса возможных очевидцев, а то и носителей важных фактов.

И все в один голос указывали на возможного виновника появления лужи, называя не его имя и фамилию Григория Порохова, а только его персональную должность:

– Наш уважаемый директор!

К нему и отправился Павел Федотович, представившись в приёмной секретарше по всей форме и с намёком на строгое выяснение истины в этом запутанном вопросе.

И всё же, несмотря на полицейский авторитет, сразу пройти Коляскину к директору не удалось. Был вынужден дожидаться, когда его туда пригласит та же самая секретарша, нырнувшая в это «святая святых» администрации фабрики с сообщением о грозном визитёре.

…Много чего происходит под окнами руководящего кабинета Григория Порохова. А может случаться и гораздо больше. Поскольку его мелочь такая не заботит и в подробности он не вникает.

Вот и раздавшийся недавно телефонный звонок из областной столицы не заставил его по-другому, иначе, чем прежде, присмотреться к широкой, во всё пространство площади, луже, долгие годы существующей, буквально, по соседству с его местом работы и нахождением руководимого им же промышленного предприятия.

– Это Вас из регионального отделения Географического общества по важнейшему делу беспокоят, – строго донеслось тогда из трубки. – Желаем получить сведения из первых уст!

Чиновник прислушался.

И услышал, не самое для себя приятное известие:

– Пора делать выбор – будете лужу перед фабрикой осушать с привлечением мелиораторов или присваивать ей официальный статус водоема, со всеми вытекающими из него последствиями?

Вызванный заместитель Порохова – Сергей Грибов ещё не знал, какую обузу тогда поручит ему начальник.

В свою очередь тот начал издалека.

– У нас в гараже на дорожно-строительную технику денег в бюджете нет ни копейки, – заявил хозяин кабинета. – А на изменения в географических картах и подавно.

Не стал он дополнительно говорить вслух о других сторонах вопроса.

Но и без слов стало ясно, что не может быть и речи и о создании необходимых условий на берегу новоявленного водоёма в виде благоустроенного пляжа для купальщиков и обязательного при нём поста Добровольного общества спасения на водах!

Порохов перестал ходить кругами, как кот вокруг пойманной и наполовину придушенной мыши.

– Денег в бюджете на всё это нет, – констатировал опытный и тертый не стой того калача, хозяйственник. – Только и лужа свое изжила!

Потому подчиненный совсем переменился в лице, услышав решительное указание:

– Ты ближе к земле, вот и поступай с лужей как знаешь!

По истечению немалого периода времени, стало ясно, что Сергей Грибов, хотя так и не отыскал способ моментального выхода из сложившейся ситуации, но и не сидел без дела.

Он буквально поселился в технической библиотеке.

В другой раз, заставив директора предприятия искать себя именно там – между стеллажами с книгами.

При этом пособия по мелиорации были на месте, географические «Атласы» – тоже.

– Наверное, нашел другой вариант – дешевле? – обрадовано спросил Порохов заместителя.

– Так точно! – просветленный открытием, Сергей Грибов протянул шефу листок со своими расчетами.

Под колонкой цифр значилось:

– Ноль рублей ноль копеек.

– Объясни своими словами, – отложил листок в сторону, изрядно удивлённый словами подчинённого, господин Порохов.

– А что тут объяснять, – осанисто приступил к изложению почерпнутых фактов, Сергей Грибов. – Лужа оказывается – продукт глобального потепления.

При этом новоявленный грамотей, подкованный по части метеорологии и прочих тонкостей изучения явлений окружающего мира, вовсе не остановил поток явления перед шефом результатов своего научного поиска.

Развивал его и дальше, пока окончательно не огорошил директора сутью установленного им смысла вещей:

– Как натекла, так сама и высохнет.

И подвел окончательный итог:

– Когда совсем станет жарко.

Так и дали они вдвоем ответ в Географическое общество.

И вот сегодня уже с утра пожалели. Откуда позвонили с дальним прицелом на возможное близкое общение.

Начали интересоваться:

– Когда областное начальство позовут погреться и позагорать на «южном» бережку столь важного природного явления?

И вот еще из полиции тоже нагрянули по тому же самому поводу.

В раздумьях и лично немало пребывал Порохов, и заместителю своему Грибову не дал волынить.

Велел как отрезал:

– Свяжись с дорожным ремонтно-строительным управлением, попроси, чтобы лужу песком засыпали!

– Сколько раз просили, не желают технику пригонять, – начал, было, Сергей Грибов, да осёкся, увидев на лице шефа грозный оскал.

– Не просто так попроси, а пообещай обеспечить коллектив дорожников специальной обувью, какую мы им еще пять лет назад должны были пошить! – потребовал тот. – А не захотят прислушиваться, пообещай натравить на них комиссию по охране труда, мол, спецодежда и спецобувь у них не соответствуют современным нормам.

И директор победоносно усмехнулся:

– Тогда не только нашу лужу, но и весь Тихий океан, превратят в пустыню Кара-Кум.

Так и поступили. Того и добились.

Почти сразу за окнами загудели самосвалы, доставлявшие песок со щебнем. Начали рычать бульдозеры и асфальтовые катки.

Когда же, ближе к вечеру всё стихло, Григорий Порохов связался по селекторному аппарату с секретаршей и разрешил ей впустить к нему для разговора полицейского дознавателя.

Принял его хорошо, хотя и на короткое время. Поскольку проводил ещё лучше.

Подвёл к окну и показал оттуда на открывающуюся внизу площадь, аккуратно засыпанную грунтом, затем ещё и уплотнённым мощной дорожно-строительной техникой.

– Нет лужи, а значит, и какого такого фабричного гуталина больше в свободном потреблении нет! – услышал от него Павел Коляскин. – Незачем людям у нас теперь собираться.

Голос главного обувщика Коробейников налился торжеством:

– Пусть ищут другое место!

О чём и справку уже успели выписать в администрации фабрики для предъявления в компетентные органы.

С этим документом и явился лейтенант полиции Коляскин к начальнику, ожидавшему его возвращения не с пустыми руками.

Как стало понятно молодому сотруднику, ещё до того, как он дошагал с фабрики до городского управления полиции, туда уже поступил сигнал доброжелателя, сообщавшего о недовольстве отдельных лиц искоренению застарелого недостатка в благоустройстве города.

– Ведь можем добиться результата, когда чего-то захотим! – торжествовал полковник полиции Карачаров. – Никто у нас еще и возможного общественного правонарушения не совершил несанкционированным митингом, а мы его уже в зародыше пресекли.

На похвалу «Молодец!», хотел ответить Павел Коляскин по уставу, но его начальник остановил, произнеся с отеческой улыбкой:

– Получи заслуженную награду!

Повернувшись к своему служебному сейфу, массивно занимавшему весь угол начальственного кабинета, Алибек Исаевич достал из недр несгораемого шкафа небольшой книжный томик в простенькой мягкой обложке.

– Вот тебе наставления на всю оставшуюся службу, – вручив ценный вдвойне от своего напутствия, профессиональный приз, он с чувством пожал подчинённому руку. – Владей и чаще страницы перелистывай.

Еще и басом сопроводил уход дознавателя восвояси:

– Уверен, что всё у тебя и в дальнейшем будет получаться самым наилучшим образом.

Выйдя в приёмную из кабинета полковника, смущенный похвалой и обрадованный первым признанием его заслуг, Павел Федотович разжал ладонь, с зажатой в ней книгой и прочёл на титульной обложке название «Умные мысли древних философов»!

Секретарша полковника, увидев в руках молодого офицера столь ценный трофей, тоже не сдержала своих переживаний за новичка:

– Тебе тоже, Павел, досталось! Не отчаивайся.

И было от чего.

Поскольку само печатное издание увидело свет по инициативе начальника штаба городского управления – майора полиции Валерия Кафтанова. Вырученные средства предполагалось потратить на организацию предстоящих выездных соревнований оперативников по ловле…рыбы на мормышку.

Тогда как стоимость каждого экземпляра аккуратно, до самой зимы, в бухгалтерии высчитали с лиц, удостоенных чести вкусить мудрость прошлых веков.

Заплатил по ведомости, как и другие, ровно столько, сколько следует и сам новоявленный обладатель наградного издания лейтенант полиции Павел Коляскин.

Но, в отличие от многих прочих коллег, совсем не пожалел он довольно значительной суммы, облегчившей его кошелёк, за эту, унылого вида, без иллюстраций, от того не особенно привлекательную «тощую» книжечку, да ещё и отпечатанную на сероватой газетной бумаге, не говоря уже о простой мягкой обложке.

Только в тот момент вовсе не знал и даже не догадывался Павел Федотович о том, что ещё не раз добрым словом вспомнит и авторов, вошедших в собрание сочинений мировой мудрости, и тех, кто донёс её до своих подчинённых с немалой для себя материальной выгодой.

Глава пятая

Вечерний досуг лучше всего проводить у телевизора. Это знает каждый. И счастливые обладатели надёжной телевизионной техники, и такие, как Павел Коляскин, кто испытал несчастье уставиться в потухший от поломки телеэкран.

И вот тут выручила молодого офицера его личная библиотека, правда, насчитывавшая к этой поре лишь одну единицу хранения:

– Зато какую!

Самый, что ни есть, кладезь мудрости древних философов, доставшийся ему в качестве награды за самое первое, успешно им завершённое, расследование по приезду в город Коробейники.

Вспомнив тот успех, Павел перестал унывать перед, упорно молчащим телевизионным «ящиком» и достал из своего роскошного портфеля «на два замка» заветную книжечку.

Правда, надолго читательского пыла ему не хватило.

Только и успел пробежать глазами творение знаменитого мыслителя Публия, утверждавшего ни много, ни мало, а то, что настоящий руководитель должен наперёд считаться с возможностью, как успеха, так и неудачи.

Но до поры, когда сможет руководить хотя бы кем-то, было так далеко, что Коляскин лишь усмехнулся над древним изречением истины.

Зато на другое утро оно само напомнило ему о себе, когда пришлось с головой окунуться в гущу странных событий, поставивших в тупик всех криминалистов и сыщиков родных Коробейников.

Зато успех ожидал именно Павла Федотовича.

И не от того, что появившись в присутственном месте, на «Доске приказов и распоряжений» прочёл официальный документ о производстве Коляскина П.Ф. в должность следователя. Или как его еще называли полицейские между собой – «следака».

Главным обстоятельством в этом сегменте его судьбы, оказалась, тут же представившаяся возможность, во всей красе проявить свой талант сыщика. Блеснуть в раскрытии дерзкого и прежде еще никогда не случавшегося в городе, столь масштабного, по сумме материального ущерба, уголовного преступления.

Ведь в ночь, когда он сам заснул, начитавшись откровений Публия, в Коробейниках творила свои чёрные дела организованная преступная группа. О чём судить можно было сразу же, как стали понятны масштабы похищенной добычи.

Да и украли, не как чаще бывает – бельё с верёвки, вывешенное на просушку после стирки. И даже не мобильный телефон из кармана пьяницы, заснувшего под забором.

Теперь же ограбили откровенно дерзко. Буквально дочиста, обнесли главную нынешнюю достопримечательность старинного и легендарного в среде потребителей различных товаров народного потребления города Коробейники.

Объектом преступного посягательства оказался ювелирный магазин «Топаз», красовавшийся своими зеркальными витринами на центральной площади.

И совершили этот свой крайне дерзкий взлом неизвестные злодеи с особым шиком.

Орудовали они вовсе не так, как это часто бывает у подобных им, серых провинциальных жуликов.

Те обычно, после того, как собрали с доступных прилавков столько, сколько в карманы вошло, дают ходу до малины. Там сразу делят поровну образовавшуюся добычу, желая успеть еще до того, как всю её конфискуют при обязательном их разоблачении!

Здесь же мало того, что с витрин, как метлой кто смел все до крошки, до ценника.

Не пожалели даже заветного хранилища ценностей, запрятанного за двумя железными дверями глубоко в подвале. И там тоже царила сиротская пустота.

А ведь не секрет, ни для кого, что еще вчерашним днём, под строгим надзором директрисы, продавцов и в присутствии вооружённых сотрудников их частного охранного предприятия, самые ответственные сотрудницы «Топаза» выгрузили упаковки с новым поступлением.

Теперь же, повсюду, вместо дорогостоящего товара, красовались без толку только бархатные коробочки из-под колье, колец да кулонов, рассыпанные со стеллажей по всему бетонному полу.

Они, словно ненужная никому подсолнечная шелуха хрустели под ногами оперативников.

Тогда как офицеров полиции прибыло на место происшествия порядочным числом.

Как-никак, всем отделом уголовного розыска они явились по вызову. Почти сразу. Не считая предыдущего выполнения служебных обязанностей, начатых в будний день, как и полагается согласно должностным обязанностям, ровно в девять часов утра.

И уже потом, отправились в «Топаз». Прямо с оперативки, которую лично проводил начальник городского управления полиции полковник Алибек Карачаров.

Именно на этом мероприятии, обсудив при непосредственном участии Алибека Исаевича всесторонне и коллективно сигнал о постигшей город беде, правоохранители взяли уверенный старт на дистанции раскрытия возбуждённого уголовного дела.

Возможно, прекрасно понимая, что финиш его даже не маячит перед ними на ближайшем горизонте.

Началось тогда это важное совещание с подробной информации о телефонном звонке, поступившем в «Дежурную часть» от самого уважаемого в Коробейниках гражданина по фамилии Матц. Наиболее авторитетного человека, не считая, разумеется, официального руководства города.

Но и мэру, как и прочим важным землякам-чиновникам лишь по размеру служебного кабинета уступала директор магазина – сорокалетняя «соломенная» вдовы Роза Серафимовна Матц.

Зато она, безусловно, на голову превосходила всех вместе взятых государственных служащих наличием всевозможных земляков, желавших получить у неё услугу в виде модных украшений, в обмен на то, что дороже денег – их личной благодарности и обязательной ответной услуги!

Да и самих накоплений вальяжная дама не стыдилась.

Что ни день, преумножала она и счета на сберегательных книжках, и свои потаённые места с драгоценностями, запасаемыми в большом количестве на чёрный день.

И вот эта черная дата настала.

Всё пошло прахом.

Обокрали «Топаз» чужаки. Что, как раз и озаботило весь штат работников правоохранительных органов. Особенно тех, кто был встречен директором магазина прямо на месте ее трудовой деятельности, ставшем внезапно и не по её воле еще и местом происшествия.

Особенно поразило визитёров лицо заявительницы.

Прежде такое довольное и самоуверенное, нынче оно потеряло былой лоск. К тому же заплаканная физиономия, оказалось не только вся в слезах. Старили её и, совершенно неопрятные разводы черной туши, потёками набежавшей с густо накрашенных глаз прямо на пухлые, нарумяненные же, щёки.

Для опытных криминалистов, какими в Коробейниках считали себя все обладателей погон на плечах и звездочек в петлицах форменных мундиров, многое в этом облике говорило в пользу алиби, явно имевшегося у директора магазина.

Ведь сам состоявшийся в её квартире предрассветный моцион у зеркального трельяжа с кисточками и пудреницей, с проявлением чудовищного терпения и мастерства при обильном нанесении многочисленных слоёв косметики, не оставлял сомнений в алиби директора.

Каждый понимал, что вовсе с утра не планировала она начавшийся день, таким образом, что может пострадать лично наведённый марафет. Ведь теперь, Роза Серафимовна позволила получившейся красоте банально истечь слезами, когда горько и безутешно разрыдалась, увидев следы грабежа в своей вотчине.

Не в первых рядах оказался перед директрисой обворованного магазина Павел Коляскин.

Но и со своего, весьма даже отдаленного места в толпе высоких полицейских чинов, он отчётливо увидел всё то, что давало ему реальный повод считать пророчеством ту часть текста из наградной книжки, где предостерегались начальники, в часы служебного триумфа, не убоявшиеся скорого разорения.

Судя по всему, он был единственным вчера полицейским, удосужившимся вечером перед сном взять в руки плоды творческого гения, проявленного на издательском поприще начальником штаба их городского управления майором полиции Валерием Кафтановым.

К тому же и сам господин майор полиции, как и большинство его коллег в погонах – правоохранителей рангом ниже, уже вошли в душевное положение директора ювелирного магазина «Топаз» и прекрасно понимали то, что так поразило недавнюю властительницу местных дум.

Да и как иначе?

Всех без исключения: опытных сыщиков и новичков в криминалистике не могли не возмутить наглые следы, оставленные похитителями государственных сокровищ.

И не только, как уже говорилось, в торговом зале, но и в «святая святых» магазина «Топаз» – в складском подвале, куда, кроме Розы Матц, даже другим сотрудникам свободный ход, что называется и присно, и ныне, и во веки веков, был крепко-накрепко заказан.

Не смотря на то, что обчищенный ювелирный магазин посетило немало высоких полицейских чинов из состава руководства местного управления, всё же «первую скрипку» в начатом расследовании довелось «играть» следователю Павлу Коляскину.

Потому, раскрыв свой роскошный кожаный портфель «на два замка», из него Павел Федотович вооружился авторучкой и пачкой бланков, загодя размноженных в местной типографии для составления заявления от потерпевшего, проведения допроса подозреваемого лица и сбора показаний свидетелей.

Разговор должностного лица с директором торговой точки, оставшейся без товара, состоялся в кабинете Розы Серафимовны.

И первое, чем поинтересовался следователь Коляскин, было количество ключей от многочисленных замков, имевшихся на дверях магазина, склада и металлических ящиков для хранения драгоценностей.

Ответ оказался совсем простым:

– Каждого из ключей, интересовавших слугу закона, оказалось вдвое меньше, чем в том писании о Всемирном потопе, где сосчитанными были все твари по паре.

– Да, товарищ следователь, ключи от магазина и хранилища имеются только у меня, – заявила Роза Матц. – Тогда как дубликаты помещены в опечатанную коробку и в таком виде под расписку сданы в государственный банк.

Частые всхлипывания, перемежавшие почти каждое произнесённое женщиной слово, еще ярче добавляли акварели на миловидное лицо достаточно моложавой еще женщины.

А порой принимать её хотелось за поставленного в угол, набедокурившего ребёнка.

Совсем по-детски ладошкой вытирая слезы, она все сильнее размазывала с ресниц синюю французскую тушь:

– А, может, воры сначала ключи от наших замков оттуда украли, и сразу в «Топаз» направились?

– Да нет, уже проверили, – потушил искорку надежды в глазах симпатичной директрисы следователь. – В ответ на телефонный звонок сказали, что там все в порядке.

Коляскин придал вескости своему сообщению:

– Обещали составить «Акт» и выслать к нам в Управление вместе с вашей коробкой, чтобы ключи изучили эксперты.

Слёзы моментально высохли на щеках искушённой специалистки по нанесению косметики.

– А мои ключи всегда при мне, – воскликнула Роза Серафимовна. – Как же тогда воры проникли внутрь закрытых помещений?

– А вот то, как и что произошло, мы теперь попробуем установить со всей тщательностью, – ответил ей следователь Коляскин. – Кстати, можно взглянуть на ваши ключики?

Промедление, хотя и не было смерти подобно, оказалось таким мизерным, что со стороны могло показаться, будто директриса участвовала в конкурсе на скорость выполнения движений со своими кожгалантерейными предметами обихода.

Роза Матц молниеносно щелкнула застежкой исключительно модной, пошитой из натуральной крокодиловой кожи, сумочки.

Ещё быстрее достала оттуда тяжелую связку.

Судя по объёму металла, израсходованного древними кузнецами на эти ключи, как и на свои замочные и прочие скобяные произведения для входных дверей, верой и правдой служившие век с лишним, весил ридикюль директрисы в заполненном состоянии почти полпуда.

– Все? – протянул руку следователь.

– И вот от квартиры тоже, – похоже, что Роза Серафимовна уже обрела уверенность под сочувствующими взглядами коллег следователя, молча взиравших на столь сложную, как сейчас, процедуру начатого предварительного дознания.

При упоминании о ключах от квартиры, кое-кто из оперативников, судя по всему, умеющих ценить истинную красоту отдельных представительниц слабого пола, как старым знакомым, улыбнулись их появлению из сумочки первой городской красавицы.

И только Коляскина столь откровенное, почти, что интимного значения колечко с парой-другой ключиков от английских замков, оставило к ним совершенно равнодушным.

– Ну, это вы оставьте себе, – первый раз за все время, что провел он, обследуя магазин «Топаз», улыбнулся следователь.

Павел Федотович отстегнул от общей тяжёлой связки это лёгонькое колечко с миниатюрными ключиками импортного производства и вернул их обратно, заметно успокоившейся хозяйке.

Впрочем, подумал-то он совсем иное, относительно возвращённых предметов:

– Вряд ли надолго понадобятся ключики этой размалеванной моднице. Как бы на ближайшие лет пятнадцать не пришлось ей отправляться туда, куда с трудом добирались со своим товаром основатели славных Коробейников?

Так рассуждать он имел все основания, успев прийти к неутешительному для Розы Серафимовны, выводу.

Ведь, даже беглый осмотр входной двери в магазин и чуть ли не сейфовых створок в подвальное хранилище говорил о том, что на самом деле никакого взлома не было.

Те же самые ключи, что прошлым вечером защелкивали запоры, как раз и открывали их ночью, когда словно Мамай прошел по «Топазу», сметая на своем пути ценностей без малого на полмиллиона.

А за такие дела уголовный кодекс предусматривал наказание вплоть до десяти лет лишения свободы.

Одно смущало Павла Федотовича Коляскина – молодого следователя городской прокуратуры:

– Почему не сработала сигнализация?

Ведь нитями ее проводов все в магазине было опутано, как паутиной ельник жарким августовским днем.

Но по этому поводу уже должны были высказаться эксперты из технического отдела, куда он уже успел направить предписание.

Глава шестая

В городском полицейском управлении, напоенным полуденной духотой последних летних дней – даже редкие посетители не выдерживали официального церемониала – сидели вдоль стен в одних рубашках, свернув на коленях пиджаки.

А у шефа-то, наверное, как в пекле, – хмыкнул Павел Коляскин. без стука открывая тяжелую, обитую дерматином дверь с солидной, под стеклом, вывеской «Полковник полиции Алибек Исаевич Карачаров».

В лицо пахнуло тяжелым канцелярским духом, взбулгаченным лопастями трех мощных вентиляторов на столе и фена под потолком.

Служака еще старых времен, Алибек Карачаров привык, чтобы окна его кабинета всегда были в шахматке кованной стальной решетки.

Потому хоть и не открывались ни рамы, ни форточки, иного пути, как через дверь, ни днем, ни ночью сюда не оставалось.

– А, это ты, Павел Федотович, – грузно поднялся из-за стола навстречу вошедшему в кабинет следаку Павлу Коляскину полковник полиции Карачаров. – Давно жду.

Хозяин важного кабинета даже поощрил визитёра к немедленному освещению перед ним полной информации о происшествии, имевшем место в знаменитом «Топазе».

– Рассказывай, лейтенант, как там и что произошло, – услышал тот, кого уважительно назвали «Павел Федотович». – И подробнее перечисли всё, что там украли.

Подчинённый был рад в точности выполнить установку начальника, но оказалось это не в его силах:

– Проще доложить, что осталось.

Не обошёлся он и без конкретики.

– Из драгоценного металла в магазине теперь остался один пшик, – поддержал следователь дружеский разговорный тон начальника управления полиции. – Зато вынесли преступники добра, ни много, ни мало, а на целых сто миллионов рублей.

Повинуясь приглашению, он аккуратно присел у самой поперечины буквой «Т» стоящего руководящего письменного стола, лёгким движением рук расстегнул оба замка своего кожаного коричневого портфеля и достал из его глубин картонную папку с матерчатыми тесёмками.

Не смотря на свой внешне не слишком солидный вид, именно она и содержала главное, с чем пришёл Павел Коляскин к своему непосредственному начальнику – все документы предварительного следствия: протоколы, материалы экспертиз, бухгалтерские счета и ведомости магазина «Топаз», как и прочие бумаги, какие только удалось ему собрать с начала этого беспокойного дня:

– Здесь же протоколы осмотра и допросов.

Понимая, что полковнику не до изучения всей данной «канцелярщины», следователь своими словами постарался изложить первоначальную версию того, что имело место в ювелирном магазине.

– Взлома, как видно из них, не было, – заявил Павел Федотович. – Тогда как ключи от склада имелись только у директора магазина.

Личность гражданки Матц была настолько хорошо знакома Алибеку Исаевичу, что он еще более заинтересованно, чем прежде поинтересовался общим состоянием Розы Серафимовны:

– Как себя чувствует потерпевшая?

На что Коляскин ответил, прибегнув к личным наблюдениям за директором торговой точки, сделанным в её обчищенном до последнего колечка, несчастном магазине:

– Сама она говорит, что весь вечер провела дома – как раз шёл по телевизору фестиваль эстрадной музыки.

И тут же опроверг предложенное женщиной алиби:

– Но думаю, что врет.

Поняв по изменившемуся выражению лица поклонника красивой статной дамы, Павел Федотович вынужден был открыть все свои карты в этой запутанной игре в «сыщиков и воров».

– Собранные материалы «играют» на одну версию – «неудачная симуляция ограбления, якобы с подбором ключей, – услышал от него полковник полиции Алибек Карачаров. – Всё прояснит обыск.

Еще более жёсткие меры он предложил применить в завершении своего доклада начальнику управления полиции:

– Ну, и, разумеется, задержать бы Розу Серафимовну нужно, от греха подальше, да от бесшабашных сообщников из организованной преступной группировки.

Особых возражений не последовало.

– Верно, ты говоришь, – уткнулся полковник своим массивным, с крутой горбинкой, чисто «кавказским» носом, в уже принесенные ему бумаги. – Сейчас всё обмозгуем!

И действительно, стреляный воробей в области сыска, он прекрасно понимал необходимость личного изучения каждого документа, касающегося начатого расследования столь громкого уголовного дела.

Ведь возбуждать его следовало по статье закона, подразумевавшей самое строгое уголовное наказание за тайное хищение государственного имущества в особо крупном размере с незаконным проникновением в хранилище.

Однако непосредственное чтение Алибеком Исаевичем служебных рукописей Павла Коляскина длилось совсем недолго. Так как продолжающаяся духота окончательно сморила и этого, закалённого как сталь в трудностях, настоящего профессионала сыска.

Тем более что, будь вокруг и не такое пекло, а нечто вроде дыхания пустыни Сахары, даже перед сослуживцами он не имел привычку снимать свой, положенный по уставу, черный суконный мундир с тремя большими звездами на каждом погоне.

Подобным образом оказалось и теперь.

Потому собеседнику не составляло труда заметить, как тяжело сейчас начальнику вникнуть в существо вопроса.

Благо, что ордера: как на арест директора «Топаза», так и на проведение в ее квартире обыска, несмотря на все сомнения, получить оказалось делом совсем простым и коротким по времени.

Всего-то и понадобилось голове городской службы борьбы за правопорядок, приподняться со своего кресла, потянуться к дверце стоящего рядом сейфа, щелкнуть ключом и достать из несгораемого хранилища документов два бланка соответствующего вида с заранее отпечатанными на них в типографии графами.

– Действительно, нужно изолировать эту Эр, ЭС, Матц, пока не сговорилась с сообщниками о том, где спрятать ценности, – пришлепывая печати сначала на официальный бланк, затем и на другой, нараспев протянул полковник полиции. – А может быть и с сообщником.

Дабы утвердиться окончательно в правильности принятого решения, он снова обратился к мнению подчинённого:

– Ты-то как считаешь, Павел Федотович, все ж женщина молодая, интересная?

– Да уж, одному преступнику столько добычи унести было бы трудновато, – незамедлительно ответил тот. – К тому же сделать так, чтобы и внешний пост у магазина его не заметил.

Павел Коляскин поставил точку:

– Наверняка был у нашей пассии сообщник.

Вспомнив особенности фигуры Розы Серафимовны, ещё и добавил:

– Не исключено, что из числа постоянных воздыхателей!

Полковник Алибек Карачаров, впрочем, не принял намёк на собственный счёт:

– На том и стройте все допросы – где похищенное, стоимостью в сто миллионов рублей?

Теперь, когда все сомнения остались позади, он вёл свою линию так прямо, каким бывает клинок горского кинжала:

– Сейчас это главное – вернуть достояние государству.

Павел Коляскин вскочил со своего места за приставным столом начальственного кабинета и уже в положении стоя выслушал последние наставления обладателя характера настоящего джигита.

– А уж потом воздадим каждому по его грехам, – посерьезнел старый служака, в знак окончания разговора, тоже поднимаясь из-за своего массивного, под зеленым бильярдным сукном, стола.

В приёмную они вышли гуськом. Сначала следователь, а за ним начальник управления.

При этом, Алибек Исаевич переключил своё внимание исключительно на собственную секретаршу.

– Я в мэрию!

И далее он не был намерен хранить как рыба служебную тайну.

Пока спускался вниз по лестнице к служебной «Волге», все кто ему козыряли, встретившись по пути, вместо ответа на приветствие, слышали только философские рассуждения по поводу чрезвычайного происшествия, случившегося в их Коробейниках:

– На сто миллионов рублей стащить драгоценностей – дело не шуточное. Уже звонили, чтобы держал в курсе расследования. Так и доложу – главная подозреваемая арестована!

Такая стремительность могла насторожить кого угодно.

Вот и Павел Коляскин, вдруг, задумался о возможных последствиях излишне решительных и поспешных шагов.

– А, может, не нужно спешить, Алибек Исаевич? – догнав у черной легковой машины, стоявшей рядом с крыльцом полицейского управления, прервал его следак.

Переведя дыхание, сбившееся при беге по ступенькам вниз, Коляскин продолжил убеждать:

– У нас есть право вменить срок изоляции продолжительностью 72 часа для предварительного задержания этой гражданки Матц, ну, а пока посидит в камере изолятора временного содержания, может на иной, какой след выйдем?

– Вот именно – след таинственной нечистой силы, что из-под замка мешок золота на сто миллионов рублей унесла, – не обошёлся без горькой иронии начальник полицейского управления. – Ты лучше давай берись, как следует, за эту Розу Серафимовну, да времени не теряй на пустяки – почему решилась на преступление.

Дверца машины громко хлопнула.

И уже на ходу служебного автомобиля из раскрытого окна салона «Волги» донеслось до исполнителя:

– Главное, допытай у этой прохвостки, где похищенные сокровища?

Глава седьмая

Обыск, проведенный в квартире бывшего директора «Топаза», а так же и личный досмотр подозреваемого лица, к сожалению, не дал правоохранителям ожидаемого ими результата.

Разве что Павел Коляскин обнаружил, что все время с момента появления в Коробейниках, он с Розой Серафимовной проживал в одной типовой пятиэтажке по улице Строителей, 21.

Правда, обитали они в разных подъездах, но все равно было удивительно молодому холостяку:

– Как он раньше не обратил своё, самое пристальное, внимание на такую роскошную соседку?!

– А может, это и к лучшему, – утихомиривая чувства, мелькнуло в голове у проницательного следователя, когда с понятыми – «домовым головой» Виктором Жаговым и соседями, вслед за хозяйкой, доставленной из изолятора временного содержания ГОВД, они плотной группой входили в квартиру Матц. – А то бы как ей было в глаза смотреть?

Уже не первый месяц работает Коляскин в полиции, а все никак не может привыкнуть к тому, что людей приходится делить на подследственных и прочих.

Особенно же много неудобств было поначалу, когда выпускником юридического института он только-только приехал сюда после неудачного официального распределения в областном центре, обернувшегося собственным выбором «дыры» в провинции.

– Избегай лишних знакомств, не заводи друзей, а то, как бы это боком не вышло, – первым делом посоветовал тогда Алибек Исаевич – бессменный его начальник и советчик, подаривший пророческую книжку древних мудрецов.

Сыграла она и теперь свою роль, когда по пути из полицейского управления к месту проведения обыска Коляскина вёз служебный транспорт.

Чтобы время скоротать, он достал из своего портфеля «кладезь мудрости» и наугад открыв страницу, упёрся взглядом на пророческие вирши, приписываемые Боэцию. Мол, это он заявил, что при превратности судьбы самое большое несчастье – быть счастливым в прошлом.

Реальным подтверждением цитаты, как раз и стало знакомство с квартирой бывшего директора ювелирного магазина «Топаз».

К тому же, по этому адресу обыска пригодился следователю и совет на словах полковника полиции, при награждении сборником цитат, посоветовавшего Павлу Коляскину, поменьше заводить знакомых, чтобы потом не было, как Павке Корчагину «мучительно больно и стыдно». Только не за собственные дела и поступки, а тех, с кем его могла сблизить сама судьба.

Так что благодарил он проведение за то, что прежде не вошел в круг знакомых красавицы, в квартире которой пришлось заниматься сейчас делом, не совсем интересным обычному благородному человеку – перетряхиванием чужих вещей.

Впрочем, потрудиться и ему, и другим оперативникам довелось порядком. Далеко не бедно, совсем как писал незабвенный Боэций, жила Роза Серафимовна.

Ковры, мебельные гарнитуры, хрусталь, книжные полки, сияющие тиснеными корешками дорогих томов – все требовало тщательной проверки.

Однако ни среди них, ни за пыльными кухонными шкафами не нашлось ничего, что могло бы навести на след.

Одно общее свойство отметил Коляскин и в своей холостяцкой, арендуемой у настоящих хозяев, однокомнатной квартире, и в богатых трёхкомнатных хоромах бывшей директрисы «Топаза»:

– И там, и тут полным-полно было, никем не прошенных, и уже тем более – на ту пору совершенно не считанных усатых постояльцев – бытовых рыжих тараканов-прусаков.

Еще и посетовал, опечатывая по уходу дверь:

– Откуда развелась эта нечисть. Но ничего, хозяйка скоро не вернется, быть может, так что голод – не тетка, разбегутся кто куда.

– А, может, и ко мне…

Хотя, уж у него-то поживиться прусакам было явно нечем.

Старенький холодильник, взятый на прокат, и тот, чаще стоит пустой, чем полный.

На одну лишь дорогую покупку и отважился с первой получки – телевизор купил цветной: все как-то свободные часы по вечерам скрашивает. Но что-то в последнее время и он не в радость – барахлить импортный телевизионный приёмник начал.

Уже несколько раз, вызывал Коляскин телемастера, да только тот уйдет, вновь починив поломку, вновь тухнет экран его «Шарпа».

– Ты, Федотыч, не расстраивайся, что у этой фифочки ничего не нашли, – по окончанию безрезультатного обыска, посочувствовал глава их домового самоуправления, председатель Товарищества собственников жилья «Пять этажей счастья» Виктор Жагов, когда все они уже спускались вниз по лестнице к выходу из подъезда.

Внизу, у лавочки с вездесущими старушками и клумбой увядшего на летней жаре табака, утешения Жагова обрели конкретные очертания.

– Скорее всего, это ворованное золотишко, да драгоценные камушки сама она и вынесла с работы, – вполне резонно предположил коммунальный общественный деятель. – А после всё тайком прикопала, где-нибудь на своей роскошной даче.

Еще и успокоил приятеля с будущими итогами начатого тем расследования уголовного дела:

– Профурсетка, эта самая Матц, вполне тёртая, но ничего, посидит за решёткой на хлебе и воде, так быстро и как миленькая во всём сознается!

– Верно – найдем все, что украли. А нет, так тебя самого, господин Жагов, помочь попросим, – отшутился следователь.

…Их добрые отношения начались вскоре после того, как полицейский поселился на арендуемой жилой площади.

И не от хорошей жизни, как впоследствии, оказалось, было принято решение правлением ТСЖ «Пять этажей счастья» пуститься на такое коммерческое использование одной из пустовавших однокомнатных квартир.

К той поре пустым как стариковская лысина, был бюджет общественной организации, занимавшейся коммунальным обслуживанием здешних граждан.

А так как выборную должность председателя уже занимал Виктор Жагов, то именно на него и посыпались «шишки» упрёков. Да ещё и в таком количестве, что на их сбор не хватило бы никакой, даже самой глубокой, чашки здравого смысла и оправданий трудностей современного хозяйствования.

Зато еще до того, как в конце лета поселился первый арендатор, за которого, к тому же, уплатили аванс в серьёзной государственной организации, в разгар весны и начались эти перемены к лучшему.

В том числе, грели душу Виктору Петровичу приятные лучи праздничного настроения от, появившихся в домовой казне самых первых, уже чисто общественные денежек.

С удовольствием смотрел тогда Жагов на стопку купюр и с добром вспоминал, как накануне заключил с ним договор на аренду подвала Борис Борисович – хороший человек – с перевязанной рукой.

Жестикулируя здоровой конечностью, тот и предложил председателю ТСЖ «Пять этажей счастья»:

– Поселяюсь у вас, дорогой Виктор Петрович, в оплаченном мною, подвальном помещении навсегда и буду строго следить за порядком на арендованной территории.

Ударили по рукам.

И вот они – первые дивиденды удачного хозяйствования.

Одно омрачало настроение Коркина:

– Что-то стало холодать.

Денежки грели душу, но не все остальное.

Одевшись теплее, домком отправил выручку в несгораемый ящик с уставом их ТСЖ, протоколами собраний и резиновой печатью.

И только успел это сделать, как на пороге неожиданно появился самый сварливый жилец их пятиэтажки, правдоискатель и борец с бюрократией, пенсионер Леонид Охмурельев.

За вопросом в карман он не полез:

– Отвечай, председатель, – почему в квартирах похолодало?

– Не знаю, – честно ответил Виктор Петрович.

– А я тебе скажу точно.

Визитер прямо-таки сыпал фактами:

– Кто-то в подвале кран трубы отопления перекрыл.

Пошли проверить.

Да только комиссию, взявшую на себя проверку фактов неправильного использования трубопровода, туда арендатор подвала и на пушечный выстрел не пустил:

– Гоните денежки – добавлю теплоносителя!

Стали думать и гадать, вместе со своим председателем, уже порядком замерзшие жильцы квартир со всех пяти этажей:

– Что делать?

– Одним побором Борис Борисович не обойдется! – уже с тоской, без прежнего общественного энтузиазма, заметил квартиросъемщик Леонид Охмурельев.

И вот тут как раз, появился в числе проживающих лиц и собственный юрист, каким по праву обладания соответствующим дипломом, окружающие граждане признали Павла Коляскина.

К сожалению, помочь он соседям ничем не мог:

– Договор подписали бессрочный! Теперь и по суду ничего не поделаете с наглым вымогателем.

И всё же не зря, как зеницу ока хранил он память о первом уроке своего начальника – полковника полиции Алибека Карачарова, посоветовавшего ему не начинать путь к истине, пока не установишь все сопутствующие расследованию, обстоятельства.

Такой опрос Павел Коляскин провел по всем тем домовым комитетам т товариществам собственников жилья, где прежде успел «засветиться» зловредный Борис Борисович.

После чего, из камеры хранения вещественных доказательств по затянувшемуся расследованию уголовного дела, возбуждённого в отношении браконьеров, занимавшихся в местном заказнике запрещённым выловом ондатры, взял на время одну из улик.

После чего пообещал принести в ТСЖ «Пять этажей счастья» всё необходимое для решения проблемы.

Его телефонный звонок поднял настроение членам президиума домовой общественной организации.

– Давайте подождём человека с прибором учета, – пряча в тайниках души, всё еще остающийся груз сомнений, пояснил остальным жильцам Виктор Жагов.

И тут же наткнулся на возмущённую реплику пенсионера Леонида Охмурельева:

– А что нам учитывать, да ещё и с помощью прибора при холодных-то батареях?

Но его возмущение не поддержали и всем домовым активом заинтересованные граждане потянулись к месту намеченной встречи с избавителем от обманщика.

Встретились у подвала.

Там лейтенант полиции Павел Коляскин появился, сжимая в руках нечто, упакованное в пропиленовый мешок. Со всеми поздоровался вежливо. Зато, без всякого почтения отодвинул ушлого арендатора от, загораживаемой тем двери в подвал:

– В связи с началом компании по борьбе с грызунами, готовится к введению режим чрезвычайной ситуации. Тут никакие прежние соглашения не действуют. Ради безопасности общества власти пойдут на всё!