Читать книгу: «Мрачные стихи. Первый сборник»

© Евгения Корелова, 2026

ISBN 978-5-4483-9558-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Грустно мне, тошно

 
Грустно мне, тошно…
Надо куда-то идти.
Год выдался сложный,
Ещё сложней впереди.
 
 
Сыпется пирамидка,
Кубиками стуча.
Слякотно все, жидко,
Капает в ржавый чан.
 
 
Птицы, что раньше летели
И восхищали крылом
Все до одной надоели,
Скука, тоска, излом.
 
 
Заволокло смрадом
Поле красивых цветов.
Музыки больше не надо,
Больше не надо слов.
 
 
Там, где ходили люди,
Ветер теперь поёт.
Лучше уже не будет,
Будет наоборот.
 
 
Хочется встать прямо,
Старые боты обуть,
В курево вбить травы
И затянуть как-нибудь.
 
 
Тёплой сухой ладошкой
Капли росы собрать,
Полюбоваться немножко
И покурить опять.
 
 
Гнётся спина и тянет,
Нет ни травы, ни бот…
Лучше уже не станет,
Только наоборот.
 

Уезжая

 
Нет алгии и нет ишемии,
Четко хлопают клапаны-дверцы,
И давления нет и в помине,
Тем не менее… с болью в сердце…
 

Вороны

 
Ветер нагло заглядывал встречным под пиджаки
И развязно бросался бумажками в разные стороны.
Я у дома увидела, на расстоянии руки —
Издевалась ворона над трупом другого ворона.
 
 
Клювом жестким она ковырялась где-то в груди
Мертвой туши, схватив её сильными птичьими пальцами.
Видно было, как в небо погибший стеклянно глядит,
Понимая и принимая — теперь настрадается.
 
 
Я секунду смотрела и сразу пошла домой,
И сегодня мне было спокойно, что я одна.
Откровением страшным об этой вороне живой,
Стало то, что она не была голодна.
 

Отпускная

 
Это лето меня шибко мучает,
Проживаю дни, да без толку.
Сплю да ем, пишу от случая к случаю.
Днем кричу петухом, ночью-волком.
 
 
И жара-то стоит, хоть ковшом черпай,
И не выдохнуть, нету места.
Край степной, солнцем выжранный милый край,
Переплавленное моё детство.
 
 
Заплываю в тугих жирных мыслях,
С телевидением перемешанных,
Пережеванных, переписанных,
Да все правильных, все безгрешных.
 
 
Зреют тихо в боках отложения,
 

 
В голове не извилины — линии.
Окисление и брожение
Кое-где… как в учебнике химии.
 
 
Мне такая свобода, что смертушка,
Мне такой передых только на присесть.
Эта жизнь не протухшая, а «с душком»,
Это значит протухла, но можно есть.
 
 
Для порядку я поживу так чуть-чуть,
Чтобы видели — отдыхается.
Погоняю палкой в болоте муть,
Повожусь в жиже голыми пальцами.
 
 
Я воспряну! Воспряну! Как в прорубь! Брррр!
Стрункой выгнулась, в холоде опять…
На челе подготовила место для дыр,
Будьте добреньки — можно пострелять.
 

На кладбище

 
Я приеду, присяду напротив.
Тишины здесь никто не боится.
В парке русско-крестовой готики
Я присяду.. вместе с птицами.
 
 
Птицы черные и большие,
Из всех птиц они самые умные.
Ломоть хлеба я раскрошила им.
Так хотела я, так задумано.
 
 
Я сижу среди воронья,
Я с тобой говорю вслух.
Среди глупости и вранья
Среди кляузников и слуг,
Среди черных мыслей и лжи
Я живу теперь, посмотри.
Посмотри на меня, скажи,
Что внутри у меня?..что внутри?
 
 
Если б знал ты, как было больно,
И тогда, и сейчас, и впредь.
Как болело за партой школьной,
И теперь продолжает болеть.
 

 
 
 
Я все ноги в пути перебила,
Я запутывалась в клубок.
Я дралась, я пила и выла.
На свободе мотала срок.
 
 
Доползла до своей дороги,
Нахаркала кровью в пути.
А теперь я помою ноги
И смогу до тебя дойти.
 
 
Я приеду, присяду напротив.
Посмотрю на серый гранит.
В царстве русско-крестовой готики
Он печаль мою сохранит.
 

Я с вами

 
Я с вами, не находящие места,
Я с вами, ищущие свои гнезда,
Осматривающие окрестность,
Оценивающие звезды.
 
 
Стою на дороге в тяжелом длинном пальто,
В шляпе широкополой,
надвинутой на глаза.
Солнце жжёт. По Фаренгейту — сто…
Губы треснули, силы нет облизать.
 
 
Бросаю бродяге пятак…
Когда-то все было в новинку,
Потом — противно и жутко.
Теперь — просто никак.
Втыкаю сухую травинку,
В пустоту зубных промежутков.
 
 
В моей сумке фляга и табачный кисет.
У меня в руке телефон с разбитым экраном.
Я мечтаю выкинуть его и присесть
За крайним столиком старого ресторана
 
 
И поесть на последние.
И что-то ещё написать
На салфетке.
Не за мной следовать,
Не призывать…
Просто расставить метки.
 
 
Может, кому и поможет,
 

 
Может..
А я пойду.
Шляпу надвинула,
многим
Не рассмотреть потрескавшуюся кожу.
Не угадать, что имела ввиду,
Не пожалеть сбитые временем ноги.
 

Хочу успокоиться

 
Хочу успокоиться,
Разве это много?
 
 
Я давно тоскливо бреду
Не очень-то и прямой,
Выжженной проселочной дорогой,
Всегда стараясь,
чтобы по-честному,
Иногда вспоминая, что это про бога,
Мне одной неизвестного.
 
 
Всего лишь надо
Спокойно идти,
без прыжков, пинков и периодических
Щелчков кнутовых с зада
И иногда впереди,
Щелчков, значимых исторически.
 
 
Ангел мой в поте лица ровняет
Дорогу, чтоб не упала.
 
 
Слезы роняю —
До боли обидно
за ангела моего.
Поскольку этого мало,
А ангелу это не видно.
Ничего ему не скажу… ничего.
 
 
Хочу успокоиться,
Чтобы сумела
хоть остаток свой
Дожить человеком
И им же упокоиться..
Засыпая не с похмела,
С найденным, наконец, ответом…
Где-нибудь в тиши лесной
Под ясным прямым солнечным светом.
 

Ночная тревога

 
Ночная тревога
Опять приползла в темноте.
Отстань от меня,
Отстань, ради бога!
Мысли, как черви..
Мысли не те.
Как черви — буравят спокойно
И неотвратимо, мерзко.
Лежу земельным покойником
Невозмутимо.
Резко
Кашель пришёл гостем.
Перетрясло кости.
Плоти как будто нет.
 
 
Это ночная тревога.
Адреналиновый бред.
Хватило бы мне дыхания
Дотянуть до утра.
Пишу — Ещё не прощание.
Эй! Ещё не пора.
 
 
Как дерево без веток,
Как без дорог пилигрим.
Ищу безысходно ответы…
 
 
Хочу клоунский грим.
Хочу наложить белила,
Подмазать черным глаза,
Я грим этот накопила,
Ничего никому не сказав.
Хочу губы кровавые
В улыбке лодочкой растянуть.
Жуть?
 
 
Или расправа…
Надо мной и моей ничтожностью,
Которую в пустоте
Щупаю с осторожностью.
А мысли все так же — не те…
 

Я — злая собака

 
Я — злая собака.
У меня уставший
Затяжной зелёный взгляд.
Как с утра не жрамши,
Как после пинков в зад
Жесткими ботинками
из чёрной замши.
Низкорослая животинка.
Гной из глаз
Простирает дорожки в шерсти.
Сволочь! Сволочь — каждый из вас.
Не верите? Верьте!
 
 
Я — злая собака!
Я лаю на проходящих,
Кусаю своих.
Не люблю смотрящих,
Не люблю тех из них,
Кто врет,
чужое тащит,
Боится, но не подаёт вид.
Таких могу укусить,
Но чаще,
Лениво отворачиваюсь от гнид.
 
 
Я-злая собака.
И можно меня не чесать,
Ласковым словом не называть,
На шее бант не завязывать,
Я могу заподозрить,
Что бант затянут.
Мысли собачьи станут
Главным кровавым козырем
В старой картежной игре.
Если не требуют до зарез,
Не бери крест.
Не жди движения вверх,
Не отпустят грех.
Злую собаку грея,
Не забывай о сущности,
В сущности, дикого зверя.
 

Черная комната

 
Я в комнате пустой и чёрной.
Глаза, аккомодируя, немного привыкают к темноте.
Хватаю жадно пролетающие фразы.
Ловлю как мух, делю на «те или не те»,
И все «не те» безжалостно раздавливаю сразу.
 
 
Я чувствую себя как тот несчастный
С еврейскими витками лысины вокруг,
Стареющий в заморской колыбели.
Мой мертвый злой отчаявшийся друг,
Что юбки девам задирал уже тогда без цели.
 
 
Я иногда кричу. Смешно. Никто не слышит.
Глаза ввалились и язык отсох.
Я тысячу веков сижу в своей пустой квартире.
Я здесь считать могу всего до четырёх.
И это от того, что стен всего четыре.
 

Становится скучно

 
Становится скучно,
И никакие Сети
Не уберут, не заменят..
Делим на кучки.
Делим на те и на эти.
Время уходит. Время.
 
 
Становится скучно,
Не интересны интриги.
И хочется только на Вы.
Мы все инфозамучены.
Помню, где радио Книга.
Не помню, где Эхо Москвы.
 
 
Скрывшиеся от травли,
Значимостью замяты.
От этого грустно мне.
Правы ли левые, правые — правы ли?
Строю заброшенные когда-то,
Но не забытые брустверы.
 

Начало зимы

 
Это мокрый липкий сероватый снег
Обвалился, не зная, что осень ещё не закончена.
Как дурной, невоспитанный человек,
Прет насквозь через то, что давным-давно напророчено.
 
 
Обложил все дорожки, подтаял и вставил лужицы,
А ботинки их высосут, так неприлично чавкая.
На прогулке собаки в ошейниках криво тужатся,
В перерывах сранья друг на друга тихонько тявкают.
 
 
Как-то быстро прошла краснота, лиловня и охра.
Только я начала на подъёме шизовом пописывать,
Как нападал снег. Вдохновение передохло.
Пальцы грустно слюнявлю, что делать.. пора перелистывать.