Цитаты из книги «Авиатор», страница 50

Описания должны касаться чего-то такого, что не занимает места в истории, но остается в сердце навсегда.

не помешает ли шампанское его выступлению

Кратко заезжал Гейгер, привез денег. Он их мне не в первый раз привозит, а я всё не спрашиваю, откуда они. Хотелось бы надеяться, что от правительства, в счет компенсации – или от Думы, там, от президента. Есть, интересно, у них такая графа – на разморозку населения? И

приподнимается, а с ней – моя в варежке рука. Берет меня осторожно, подносит к иконе. Поясницей чувствую ее ладони, а мои валенки и варежки

От прекрасного в своем одиночестве авиатора.

когда-то мать. За руку, должно быть, его, маленького, водила. Еще раньше – но

В связи с отцом думал о природе исторических бедствий – революций там, войн и прочего. Главный их ужас не в стрельбе. И даже не в голоде. Он в том, что освобождаются самые низменные человеческие страсти. То, что в человеке прежде подавлялось законами, выходит наружу. Потому что для многих существуют только внешние законы. А внутренних у них нет.

Вторая мировая. – В мое время, –

вспомнился скандал – безобразный, изнурительный. Непонятно где разыгравшийся. Обидно то, что начиналось общение хорошо, можно сказать, доброжелательно, а потом слово за слово все переругались. Главное, самим же потом стало удивительно – почему, зачем?

когда он ушел. Она говорила, и слова