Читать книгу: «Безымянный фронтир. Том-1»

Глава 1 Никто посреди нигде

Сознание пребывает в тумане и состоит словно из тысяч отдельных кусочков, которые отказываются складываться в общую картинку. Пролетит как падающая звезда. Вот, кажется, ответ, какой-то ясный образ, но он вновь исчезает. Как и многие другие. И тут же забывается за пеленой бессознательного.

«Дефрагментация» – возникает слово из глубин памяти и тут же исчезает.

Нет ни времени, ни пространства, ни жизни, ни смерти. Лишь вечное плавание в пустоте лёгкого намёка на бытие, отличающее меня от окружающей пустоты.

А затем – небольшой толчок, отдавшийся по всему телу, вывел меня из состояния безмятежности. А заодно напомнил, что у меня вообще есть тело.

Сделав над собой мучительное усилие, я попытался открыть глаза. Это было сложно, веки никак не разжимались и старались вернуть меня в прекрасное, спокойное небытие.

Первое, что я увидел – это звёзды. Яркие, чёткие, без малейшего намёка на мерцание.

«Я в космосе» - дружелюбно подсказало подсознание и ошмётки памяти.

И не просто в космосе, а в совсем небольшой, тесной капсуле круглой формы. Не считая небольшого иллюминатора, за которыми были видны звёзды. Всё остальное пространство занимали закрытые полки с какими-то табличками, разглядеть которые не позволяло отсутствие освещения. А в центре всего этого был я, зафиксированный ремнями на ложементе.

«Одноразовая посадочная капсула для дальних полётов и колонизации фронтира», — вновь заботливо всплыло в памяти.

Проблема в том, что ничего другого в памяти не всплывало. Я совершенно не помнил, как тут оказался и зачем. Более того, я и своего имени не помнил. Кто я? Откуда я? Куда я лечу?

— Ты проснулся! – Раздался голос откуда-то сверху. Детский тонкий голос неопределённого пола – Вижу по твоим показателям. Так, смотрим сердцебиение в норме, химия крови в норме, мозговая активность… вроде бы все органы работают как надо. Тебя не тошнит? Если да, могу ввести противорвотные.

— Ты кто? – Спрашиваю я.

— Кто мы такие и каково наше место в этом мире? Великие философские вопросы. Но если кратко: знаешь кто такие цифророждённые?

ИР: искусственный разум. Цифровая форма жизни.

— Понятно. Я разговариваю с компьютером.

— С твоим личным компьютером-помощником. Слушай, у тебя наверняка куча вопросов. Но если ты не против, я проведу небольшой тест, а потом будет инструктаж, который должен ответить на многие из них. Идёт?

— Давай попробуем, – согласился я.

— Сколько будет если сложить двадцать четыре и пятьдесят восемь?

— Восемьдесят два.

— Сто восемнадцать минус сорок семь?

— Семьдесят один.

— Отлично. Повтори слова в обратном порядке: карта, дельта, карман, ложка.

— Ложка, карман, дельта, карта.

— Сколько дней в году?

— Стандартный год состоит из трёхсот шестидесяти дней месяцев и одной императорской недели в пять или шесть дней. На каждой планете есть свой местный, дополнительный календарь.

— Как называется язык, на котором мы разговариваем?

— Имперский. Он же общий. Иногда его называют архаичной формой: русский.

— Всё верно. Логическое мышление, память и концентрация не пострадали. Последний вопрос: как твоё имя?

Я порылся в своей памяти, пытаясь зацепить хоть какие-то воспоминания о своём прошлом: безуспешно.

— Не знаю. Я не помню. Почему я ничего не помню? Кто я вообще такой?

— Ответ на второй вопрос: понятия не имею. Я, как и ты, не имею личных воспоминаний. Моё рождение случилось буквально за несколько минут до твоего пробуждения. А насчёт первого вопроса: в моём брифинг-файле указано, что ты дал согласие на удаление личных воспоминаний.

— И зачем я это сделал?

— А это как раз есть в инструктаже. Я поздравляю тебя, ты являешься частью программы «прогрессор».

Прогрессоры, дикие миры, опасность, край мира, варварство – слова из памяти щедро всплывали в сознании.

— Прямо сейчас наша капсула находится на орбите планеты фронтира, включённой в группу реколонизации, – продолжал между тем ИР. – Ты её пока не видишь, но примерно через полчаса мы окажемся на её поверхности. Двигатели капсулы уже выполнили тормозной манёвр, ты как раз почувствовал это в момент своего пробуждения. Мы находимся в галактике «М - тридцать три». Это более чем два с половиной миллиона световых лет от главной имперской галактики Млечный путь. И семьсот тысяч световых лет от галактики Андромеды, которая сейчас активно заселяется Империей.

М – тридцать три. Галактика треугольника. Задворки цивилизации, жопа мира – подсказывало подсознание.

Далеко же меня закинуло.

— Где ближайшая имперская планета?

— В восьми тысячах световых лет отсюда. Во всей галактике М – тридцать три находятся шесть имперских миров. Точнее, это опорные пункты, но с обитаемыми планетами. У двух из них население превышает миллион разумных. Наша миссия была сформирована на одном из миров Андромеды. А эта капсула была запущена с ближайшего опорника. На сверхсветовой скорости мы летели сюда в состоянии сна почти семьдесят лет.

Я начал осознавать своё положение.

И это был ужас…

— На капсуле есть маяк или устройство сверхсветовой связи? – спросил я.

— Устройства связи – нет. Но есть аварийный маяк.

— И какова его дальность действия?

— По паспорту устройства: где-то двадцать – двадцать пять световых лет. Если сильно повезёт и не будет помех, то может добить до сорока. Но, как ты понимаешь, это бессмысленно. В этих краях никто не летает, и даже если бы ты смог добить до ближайшего опорного пункта, лететь сюда на помощь к нам почти полвека даже самыми быстрыми кораблями.

— То есть, мы в полной изоляции?

— Боюсь, что так, – с грустью в голосе ответил ИР. – Поэтому ты и другие прогрессоры согласились на процедуру стирания памяти. Вы окажетесь в долгой изоляции на многие годы, возможно века, прежде чем вам удастся построить цивилизацию и наладить связь с имперской звёздной сетью. Это огромный стресс для разумного. Личные воспоминания порождают отвлекающие и мешающие задаче рефлексии. По статистике, у прогрессоров со стёртой памятью шансы на успех почти на четверть выше. Здесь, в грузе капсулы, есть инструменты, припасы, оружие. Но главное – знания для того, чтобы создать полноценную цивилизацию и медицинский бот, который может поддерживать твою жизнь и омолаживать твоё тело при наличии ресурсов и энергии.

— А если задача – построить цивилизацию, то где взять людей?

— Нет, задача не «построить цивилизацию». Задача «спасти цивилизацию». Планета в списке на «реколонизацию». Это значит, что когда-то давно, примерно триста тысяч лет назад её уже пытались заселить. В архивах сохранилась только частичная информация. Это звёздная система жёлтого карлика, планете примерно три миллиарда лет, находится в зоне Златовласки. Сперва сюда отправляли дроны, которые засеивали океаны. На планете уже была примитивная жизнь, но терраформинг ускорили. Затем права на колонизацию выкупил один ныне вымерший род, точнее их довольно эксцентричный глава. Ему хотелось стать королём своего королевства где-то на задворках обитаемой вселенной. В те времена это было модно: каждый богач мечтал о своём собственном мире. А Империя потратила огромные ресурсы на субсидирование проектов дальнего расселения, надеясь резко нарастить свою территорию. Результат оказался неудовлетворительный: даже в Млечном пути лишь четверть миров смогли сформироваться и стать звёздными номами. В Андромеде – менее четырёх процентов. Остальные вымирали или формировали зоны одичавших миров, которые находят до сих пор. Ну а в «М – тридцать три» не закрепился ни один мир. Почти сто тысяч лет здесь не было ни одного поселения и лишь пятьдесят восемь тысяч лет назад в галактике начали восстанавливать первые имперские опорники с прыжковыми вратами. А где-то семьсот лет назад беспилотные зонды добрались и до этой звёздной системы. Планета оказалась всё ещё пригодна для человека и наполнена жизнью. И, судя по всему, она обитаема разумными. На поверхности нет источников радиосигналов или промышленности. Но есть поселения, соответствующие позднему каменному веку или бронзовому веку. То есть обитатели этого мира деградировали до глубокой древности. Население – есть. Неизвестно в каком оно сейчас виде: прошло триста тысяч лет, а первоначальное заселение могло сопровождаться изменением генетики поселенцев. Поэтому нет гарантии, что они генетически совместимы с тобой. Но в основе их генома – обычные люди, так что проблема воспроизводства решаема с имеющимися у тебя инструментами. Кроме того, в капсуле есть генно-инженерная лаборатория и запас яйцеклеток со стандартными коллекциями ДНК. Если даже местные обитатели окажутся по каким-то причинам несовместимы с тобой или ты не сможешь их использовать, то ты можешь вырастить собственных людей и запустить процесс естественного прироста.

Становилось немного понятнее. Задача – на многие века. Не просто вахтовая работа, а полное погружение в новый мир. На то, чтобы наладить связь, затем протянуть логистику, могло уйти очень много времени. И всё в дефиците. Если и удастся заказать капсулу со снабжением, то лететь ей – полвека. Миссия смертника. Как я вообще на такое согласился?

— Скажи, а каков расчётный процент выживания?

— Сложно просчитать, – ответил ИР. – Все миры разные, средняя цифра неприменима к твоему случаю. Тут слишком много факторов и рисков. У тебя идеальная планета: климат, атмосфера, обилие воды и ресурсов. Миллиарды лет назад недалеко отсюда взорвалась сверхновая и насытила протопланетарное облако тяжёлыми элементами. Затем местная и привнесённая жизнь сформировала множество металлических жил, доступных прямо у поверхности. Планета молодая: состоит из многочисленных гор, долин и множества неглубоких морей и озёр. Есть один тёплый океан. Почвы долин насыщены вулканическими породами и плодородны. Идеальное место для развития. Но, с другой стороны, агрессивная фауна и риски столкновения с местными. И, конечно, огромная удалённость планеты от ближайших имперских поселений, поэтому ни помощи, ни снабжения. А потеря капсулы равнозначна твоей гибели, так как без базы данных, медбота и моей поддержки ты обречён пополнить число местных дикарей и в лучшем случае умереть от старости или болезни. Честно скажу: шансы не самые высокие. На планету уже отправляли группы прогрессоров. Примерно каждые сто пятьдесят лет. Никто из них не выжил. Надеюсь, с нашей группой будет иначе.

— Группой? Есть кто-то ещё?

— Да, группа из двенадцати прогрессоров. Я не знаю их личных данных, всем им также, как и тебе, стёрли память. Знаю только, что вас шесть женщин и шесть мужчин. И высаживают вас на удалении друг от друга. Вдоль линии экватора с отклонением от него либо в зону тропиков зимней стороны планеты, либо в зону субтропиков летней. Где-то на расстоянии четырёх – пяти тысяч километров друг от друга. Раньше прогрессоров высаживали группами, это повышает вероятность группового выживания, но в то же время повышает и шансы погибнуть всем разом. Поэтому теперь стараются размывать риски. Те, кто выживут, смогут связаться друг с другом, объединиться и помочь друг другу. Или станут конкурентами и будут воевать друг с другом.

— А зачем нам быть конкурентами?

— Из-за главного приза, конечно. Ради которого вы все и пошли на такой огромный риск. Тот, кто сможет построить цивилизацию и связать эту планету с Империей, получит права стелларха – верховного правителя этой звёздной системы.

Вот оно что: власть. Молодая, почти незаселённая галактика. В Млечном пути уже все давно поделено, все номы стеллархов сформированы. А самые вкусные миры заняты. Молодым и дерзким там ловить давно нечего. Если хочешь взлететь, то либо претендуй на безжизненные камни на орбитах тусклых красных звёзд, либо иди служить и становись ведомым.

В Андромеде ещё много предстоит колонизировать и осваивать, там натуральный фронтир, но и плотность цивилизации высокая, и чем вкуснее миры, тем выше вероятность, что тебя по беспределу с них выставят, сколько бы ты не прогрессорствовал. А где нет беспредела под защитой имперского флота и безопасников – там так же всё давно поделено.

Ну а если хочешь отхватить себе сокровище, да с перспективой, и чтобы тебе не мешали любящие отбирать всё готовое – нужно рисковать и лететь куда-то очень далеко.

С одной капсулой с припасами против целой варварской планеты.

Тем временем я почувствовал лёгкую вибрацию.

— Начинаем аэродинамическое торможение, – подсказал ИР. – Капсула входит в плотные слои атмосферы. Держись за поручни, будет трясти. Но не волнуйся, капсулы очень надёжные, проблемы при посадке практически исключены.

— Куда нас забросит?

— У нас двенадцатый номер. Значит капсулы будет раскидывать вдоль экватора. Почти половина его проходит через океан, туда автоматика не станет сбрасывать прогрессора. Отсчёт капсул идёт с восточного побережья океана, значит тебя как двенадцатого выбросит где-то недалеко от западного побережья.

В небольшом иллюминаторе начали появляться первые всполохи пламени: обшивка капсулы тормозила о всё более плотные слои атмосферы.

— Что ещё мне нужно знать о месте высадки? Климат? Рельеф? Местные обитатели? Враждебная фауна?

— Скорее всего субтропики. Невдалеке от места высадки будет горная цепь: граница континентальной и океанической плиты. И прибрежная равнина. Вероятно, покрыта лиственным или тропическим лесом, там должен быть сток воды с возвышенности в океан. Насчёт остального нет информации. Над планетой нет регулярного наблюдения. Там может быть что угодно. Сразу после высадки будь предельно внимателен и осторожен. Первым делом проверь оружие и боекомплект. Затем позаботься об убежище и сохранности капсулы. По статистике двадцать восемь процентов прогрессоров гибнут в первую декаду после высадки.

Семьдесят два процента – неплохие шансы пережить десятидневку, подумал я.

Иллюминатор полностью скрыло пламенем, а я почувствовал сильное ускорение. Капсула тормозила. И вдруг давление ослабло, а из окна я увидел голубое небо. Мы вышли на финальный этап посадки. До поверхности планеты оставалось не более десяти километров.

Глава 2 Незнакомые небеса

Незадолго до приземления я почувствовал новый толчок. Это включились тормозные двигатели. Обжигая поверхность планеты струями пламени, капсула медленно села на землю.

— Состав атмосферы в норме, – произнёс ИР, – уровень кислорода двадцать целых и шесть десятых процента. Вредных химических элементов или ядовитых примесей нет. Присутствуют органические образования. Вероятно, пыльца. Температура воздуха двадцать три градуса. В этой части планеты – раннее лето. Время суток – близится к закату, в течение часа местное солнце зайдёт за горы на северо-западе. Окружающий нас биом – хвойный лес. Поселений разумных в радиусе видимости при посадке не обнаружено. Первичный отчёт окончен.

То, что людей рядом нет – это хорошо. Было бы неудобно объяснять местным без знания языка кто я и откуда. А вот конец светового дня – это очень плохо. Времени на поиск убежища совершенно не остаётся.

— Какие у тебя есть средства разведки? – спрашиваю я у ИР.

— Два летающих дрона. В верхнем контейнере слева от тебя. Не рекомендую использовать оба сразу во избежание единовременной потери. Камеры дронов позволяют видеть в темноте и различать тепловые сигнатуры. Заряда дрона хватит примерно на трое суток, затем нужно подзаряжаться от генератора капсулы. Правда, управлять я дроном могу только по прямому радиоканалу, не дальше полусотни километров от капсулы. Если погода плохая или рельеф не позволяет, то дальность контроля будет меньше.

— Понял. Первичная задача – проведи круговую разведку, начни рисовать карту, отмечай всё. Особенно живых существ. Сразу классифицируй их по степени возможной опасности. Продолжай разведку до захода солнца, после этого возвращайся к капсуле и веди постоянное наблюдение ближайших окрестностей на предмет угроз. Кстати, где оружие?

— Дальний ящик слева, четвёртый снизу.

Ну что же, начнём наше путешествие. Задача номер один – не сдохнуть в первую же ночь.

С временем суток мне, конечно, не повезло: скоро ночь, значит ни о какой активности в тёмное время на неизвестной планете речи быть не может. А спать совершенно не хочется. Семьдесят лет уже проспал. Да и неудобно это делать здесь, ложемент сейчас при гравитации планеты стоял вертикально. Можно, конечно, устроиться на полу, но капсула тесная, удобным такой сон точно не будет.

Впрочем, невезение объяснимо, если нас раскидывали по всей длине экватора, то у первого номера сейчас раннее утро. Ну а у меня, двенадцатого, поздний вечер. Тут уж как повезёт.

Освободившись от ремней, я нашёл слева и справа рычаги разблокировки двери, через окошко которой я смотрел до сих пор на мир. Память заботливо подсказывала простые наборы действий: как отстегнуть себя от ложемента, как открыть дверь, как разблокировать ящик. Я явно проходил раньше подготовку и знал устройство капсулы.

С небольшим шипением, гидравлика двери поддалась, и она отъехала в сторону.

Первое, что я почувствовал – это ветер. Воздух снаружи и внутри смешались от небольшого перепада давления.

Следом были запахи. Только сейчас я понял, каким стерильным был воздух внутри. А теперь я ощущал ароматы летнего леса. Запах травы и хвои, ну и запах горелой древесины и поднявшейся влажной пыли, но это уже вина тормозных двигателей капсулы.

Вокруг было красиво: редкий сосновый лес, густо усеянный опавшей хвоей и мелким кустарником, пытающимся найти своё место в тени вековых деревьев и среди их корней.

Оранжевые лучи низкого солнца пробивались через ветви, создавая причудливую игру длинных теней. Где-то там, на западе, куда неуклонно опускалось светило, виднелась длинная, уходящая за горизонты на юге и севере цепь гор, которая почти ровной линией отделяла небо от земли.

Насладившись видом, а заодно прислушавшись, я открыл два самых важных сейчас ящика.

В первом в футлярах и консервирующем геле лежало оружие. Я провёл быструю ревизию:

-Многозарядная крупнокалиберная винтовка. В разобранном виде. Модель казалась знакомой.

-Автоматический пистолет в сборе. К нему четыре магазина. И кобура.

-Три коробки патронов винтовочных по сто штук в каждой.

-Десять упаковок пистолетных патронов по пятьдесят штук.

-Два ножа коротких, охотничьих с ножнами.

-Один длинный, по типу мачете и кожаные ножны.

-Запасные части к винтовке и пистолету: бойки, затворные рамы, стволы. И инструменты для ухода, чистки, ремонта.

Особо не повоюешь, но на первое время должно хватить.

Взял нож и закрепил на поясном ремне. Затем вскрыл упаковку пистолетных патронов и набил один из магазинов, после чего вставил его в пистолет, загнал патрон в ствол и, поставив на предохранитель, закрепил оружие в плечевой кобуре.

Теперь готов. Выходить из капсулы безоружным мне было просто некомфортно.

А из второго ящика я достал коробку с дроном и вышел на воздух, спрыгнув с небольшой лестницы в три ступени.

В лесу была тишина. Если тут и было какое-то зверьё, то, видимо, поспешно бежало от апокалиптического шума приземляющейся капсулы.

— Есть соединение? – Спросил я, распаковав дрон и включив его.

— Контроль получен, – ответил ИР. – Начинаю миссию разведки.

Винтокрылая машина взлетела в воздух и скрылась за деревьями. Я же надел наушник для связи с компьютером и неспеша отправился осматривать окрестности места посадки.

— В радиусе пятисот метров опасных животных не обнаружено. Вижу несколько видов грызунов и хищных птиц. Есть неагрессивные насекомые. На юго-западе в низине протекает ручей. Вся эта местность – пологий склон находящихся на западе гор, который спускается к широкой прибрежной равнине на востоке. Продолжаю наблюдение.

— Поднимись повыше. Запиши панорамный обзор местности. Затем продолжай выполнение основного задания.

— Принято.

Среди припасов нашлась литровая фляга: пузатая, металлическая, покрытая кожей и с застёжкой для крепления на ремень.

Последние полчаса перед закатом я решил потратить на прогулку до ручья. Расстояние было плёвое, в то же время за эти несколько сотен метров мне трижды попались неглубокие сухие овраги. Видимо, «весенние реки», по которым вниз по склону стекает тающий снег.

Склон, кстати, практически не ощущался, угол наклона был не больше пары градусов. Видимо, поэтому автоматическая система посадки восприняла его как ровную площадку. А иначе был бы риск заваливания капсулы на бок при сильном ветре или землетрясении. Продуманная и надёжная система, которой уже много тысячелетий, как подсказывала мне память.

Пока шёл, перебирал в голове известные мне факты, пытаясь собрать воедино картину того, как я оказался здесь, посреди неизвестного ничто. Я вполне чётко понимал в каком мире я живу, и как он устроен. Человечество, точнее Вечная Империя, полностью заселили свою родную галактику: Млечный путь. Мы, люди, являемся ядром Империи и её основателями, хотя уже давно в ней обитают множество других разумных видов. Столицей, и местом происхождения нашего вида, является планета Земля. Хотя, вроде бы, уже тысячелетиями строятся планы по переезду правящей Династии в другой мир, чтобы Земля осталась исключительно центром культуры и паломничества.

Не самое удачное название «Земля», так как этим же словом в имперском языке называют и почву под ногами. Так что чаще эту планету называют «Прародиной» или «Капитолией». Не знаю, кажется, я никогда там не был, да и вообще не бывал в Млечном пути. Эта галактика – центр промышленности, культуры, науки, экономики, но жизнь там очень стабильна. За восемьсот тридцать шесть тысяч лет от основания Империи люди заполнили всю галактику. А так как старость побеждена современной медициной, то мы имеем общество долгожителей с очень низкой смертностью. Вроде бы в Млечном пути сложно даже получить лицензию на рождение детей. А сама галактика поделена на миллионы звёздных номов, которыми управляют феодальные семьи стеллархов.

В Андромеде жизнь попроще. Новые территории, новые возможности, молодые кланы, которые до сих пор рожают множество детей. Пространства фронтира, освоенные лишь процентов на двадцать, не более. Но в то же время и новые опасности. Кланы соревнуются за контроль над самыми перспективными мирами, феодалы сражаются за титулы королей и стеллархов, в пограничье то и дело появляются инопланетные державы, пробующие на зубок оборону Империи. А где нет враждебных ксеносов, там появляются «короли фронтира»: не подчиняющиеся имперской власти мятежники, пытающиеся основать собственные государства. И так уже где-то полмиллиона лет идёт медленная, ползучая экспансия Империи, которая начиналась, как и здесь, с опорных пунктов и пограничных миров, обслуживающих прыжковые врата и станции связи с Млечным путём. Впрочем, в долговременной перспективе, по очкам побеждает Империя, готовившаяся расширять свою экспансию и в другие галактики.

Но кто же в этой системе я сам?

Личные воспоминания были как отрезаны.

В памяти всплывали лишь обрывки образов. Ни дома, ни семьи, но были смутные видения каких-то многократно виденных улиц, пейзажей, аудиторий. И это было не похоже на миры фронтира. Ухоженные сады, озёра и водопады давно терраформированных планет. Спокойная и размеренная жизнь.

— ИР, на какой планете была сформирована наша прогрессорская миссия? – Спросил я у компаньона.

— Планета Дела, звезда Оливия – двести семьдесят шесть, галактика Андромеда.

Ни о чём не говорит.

— Что можешь сказать об этой планете? Краткая характеристика?

— Старый имперский мир, находится в полутора сотнях световых лет от первичных врат: самого старого опорного пункта Империи в галактике. Входит в так называемую шестую волну колонизации Андромеды, произошедшую спустя двадцать тысяч лет с начала экспансии в галактику. Важный торгово-логистический пункт Империи, столица Делианского звёздного нома. Считается благополучной и безопасной планетой в глубине имперских территорий.

Могу ли я быть оттуда родом? И почему променял такой спокойный мир на риски далёкого фронтира? Я так сильно желал власти или богатств?

Постарался прислушаться к себе, но не нашёл отклика. Мысль о том, чтобы стать королём или даже стеллархом не будоражила моё сознание. Пожалуй, что даже наоборот. Есть много способов жить в достатке и комфорте и без таких головняков. Жизнь имперской аристократии – это бесконечная попытка устоять на высоком балконе без перил. Власть – не привилегия, это ответственность.

Может я от чего-то бежал? Или я преступник, который обменял тюремное заключение или казнь на полёт в один конец в другую галактику?

С такими мыслями я и добрался до ручья. Даже небольшой мелкой речушки, метров трёх в ширину. Не знаю, чем отличаются речка и ручей, но подсознание говорит, что ручей – это нечто, что можно перепрыгнуть. А этот поток располагался в неглубоком русле-овраге, покрытом множеством гладких камней. Вода была чистой, прозрачной и неглубокой. Даже в середине русла вряд ли была глубже метра.

Сложил руки лодочкой, набрал в них воды, присмотрелся и принюхался. Никаких необычных запахов и на вид не было следов мутной взвеси или органики. Но пить не стал, набрал в захваченную по такому случаю флягу и засобирался обратно: солнце уже вот-вот скроется за горной грядой, а ходить по ночному лесу – не лучшее удовольствие.

— Замечены потенциально опасные животные. – Произнёс в наушнике ИР. – Низкий ранг опасности. Расстояние – два километра к западу. Хищники из семейства кошачьих. Вес: до двадцати пяти килограмм. Пять штук. Небольшая стая или мать с взрослыми детёнышами. Предположительно, охотятся на мелких грызунов, но в случае нападения могут представлять угрозу человеку. Отмечаю объекты на карте.

— В какую сторону идут?

— На север.

Значит, обходят стороной. К счастью.

— Как вернёшься, наблюдай за ними, пока не скроются из вида.

— Принято.

Значит, хищники тут обитают. Если есть одни, значит есть и другие.

Только сейчас я понял, что мне, наконец, стало страшно. До сих пор я воспринимал происходящее с какой-то холодной обречённостью. Просто входящий поток информации. Даже очевидные риски были для меня просто данными, которые нужно учесть, но не более.

А теперь пришёл страх. Я, будь оно проклято, в каком-то лесу, на какой-то забытой богами планете. Меня окружают хищники, а местное население может оказаться вообще людоедами. Что вокруг творится – неизвестно. А скоро ночь: может где-то притаилась голодная или ядовитая тварь, или местные жители, увидев приземляющуюся капсулу, уже собирают отряд инквизиторов, чтобы убить сошедшего с небес демона. Как-то ведь погибли все остальные миссии прогрессоров на эту планету?

Я помотал головой и проверил легко ли вытаскивается пистолет из кобуры. Видимо в состоянии полётного сна мне ещё и вкололи дозу успокоительных, а теперь препараты выветриваются и у меня начинается отходняк. Представилось, что такое же состояние сейчас должно быть и у других прогрессоров, с которыми я себя невольно сравнивал. Значит, тоже на подвиги их тянуть не будет, постараются отсидеться хотя бы первый день, пока не привыкнут к новым ощущениям. И эта мысль отчего-то успокаивала. Вроде как не проигрываю в гонке.

Но шаг я ускорил. Из-за нервов ли, или из-за нежелания остаться в темноте посреди леса. Уже на подходе к капсуле, я набрал лежащих на земле сухих веток. Пока светло – нужно развести костёр.

В припасах капсулы нашёл фильтр для воды, небольшой котелок, термоизолирующее покрывало и нагреватель-огниво. Вылил литр набранной воды в фильтр и пока шёл небыстрый процесс очистки, развёл небольшой костёр, предварительно очистив место для него от опавшей хвои и прочего лесного мусора. Топлива явно не хватало, так что собрал вокруг ещё веток и поставил котелок с набранной водой на огонь. Если в ручье/речке есть какие-то бактерии или вирусы, то кипяток их убьёт.

Тем временем вернулся дрон: пролетел рядом и отправился нарезать круги в ближнем патрулировании.

— Нашлось что-нибудь? – Спрашиваю я.

— Ничего опасного. На охоту вышли хищные птицы, но маловероятно, что они будут представлять угрозу. Они скорее специализируются на насекомых и мелких грызунах.

— А что с панорамой местности?

— Возьми планшет, проще будет показать.

Пришлось вновь лезть в капсулу. Когда возвращался к костру, уже потемневшее небо прочертила полоса падающего болида.

— Ещё один прогрессор? – Спрашиваю.

— Нет, у тебя был последний номер, – ответил ИР. – Это «барабан». Связующая конструкция, которая везла вас всех в одной связке. За счёт неё компьютеры всех капсул и были связаны, поэтому нас всех синхронно выбросили каждого на свою безопасную траекторию. Дальше в капсулах включились независимые компьютеры и был дан сигнал на пробуждение человека. Барабан пролетел ещё один виток по орбите и ушёл сгорать в атмосфере. То, что от него останется, безопасно упадёт куда-то в океан. Засорять орбиты планет в Империи не принято.

Я смотрел на огненный след. Последний всполох того, цивилизованного мира с миллиардами развитых планет и космическими перелётами. Теперь из межгалактической эры я деградировал до каменного века и костра на земле.

— Ясно, – отвечаю я. – Что с местностью?

— Да, смотри на планшет, загруженная карта там. В сорока километрах на северо-западе находится то, что похоже на горную цепь. Но это не совсем горы, скорее это резкий обрыв породы. Там находится равнинная местность на высоте около двух километров над уровнем моря. Думаю, когда-то это был берег океана, но в ходе движения континентальных плит участок поднялся. Равнина должна быть крупная, на ней находится целое море или крупные озёра, учитывая, что на юго-западе от нас течёт полноводная река, сток которой может быть только с этой возвышающейся равнины. Полностью увидеть её не получилось, мешает атмосферная дымка, но очевидно, что подпитывается она множеством рек с западной горной цепи. Затем река уходит на юго-восток и там, очевидно, впадает в океан, проходя через прибрежную равнину. А теперь посмотри внимательно вот сюда.

Участок фото на планшете увеличился. Не могу сказать точно, что это было, изображение было на границах видимости оптики. Какие-то тёмные пятна на месте, где в полноводную реку впадала речка поменьше.

— Судя по расположению и компоновке — это поселение разумных, - продолжал ИР. – Небольшое, не более полутора десятков построек. Полей не видно, организованного сельского хозяйства у них нет. Вероятно, промышляют рыбалкой и собирательством. Возможно, небольшим садоводством.

— Какое расстояние до них?

— Примерно шестьдесят пять километров.

— Они могли видеть приземление капсулы?