Цитаты из книги «Андерманир штук», страница 5

Имеется, правда, один тип обозначения, который реальность до поры до времени может игнорировать, – обозначение в устной речи, то есть посредством проговоренного, но ни в коем случае не написанного слова. Об этом, кстати, лучше всего у бюрократов спросить: они-то знают, что нет документа, состоящего из слов, – нет и факта.

...мы обманутое поколение… Нас вырастили в этой стране, вырастили под ее потребности, приспособив к жизни в ней, – и как раз тогда, когда мы стали взрослыми, с-о-в-е-р-ш-е-н-н-о-л-е-т-н-и-м-и, выяснилось: страны, для которой нас вырастили и приспособили, больше нет. Что теперь будет с нами? Волки вырастили волчонка и сказали ему: живи среди овец. Зайцы вырастили зайчонка и послали жить среди лис. Вороны вырастили вороненка и отправили в курятник. Господи, помоги нам всем – волчатам, зайчатам, воронятам!

Что такое, скажем, литература, если не иное измерение? Мы читаем литературный текст, погружаясь в него полностью: мы живем в нем, мы знаем, что в этой системе координат возможны вещи, которые невозможны за ее пределами. И почти у каждого – или просто у каждого – есть прочный навык ускользания туда, в ту реальность. Или вот… взять еще одну систему координат, о которой сейчас, на близком исходе века, только начинают говорить: так называемая – плохо называемая! – виртуальная реальность. Когда мы освоим ее, перед нами встанет все тот же праздный вопрос, который давно уже – во всей своей праздности – веками стоит применительно к литературе: где мы реальнее, подлиннее – здесь или там? В то время как мы реальны и подлинны – везде, просто нахождение в каждой системе координат есть своя форма существования.

Ибо в этом отношении НИИЧР ничем не отличался от прочих заведений подобного типа, существовавших, как хорошо знали в верхах, исключительно для того, чтобы запирать в четырех стенах как можно более многочисленные группы образованных людей, ставить перед ними противоречащие здравому смыслу и заведомо невыполнимые задачи, назначать этим людям некую форму материального стимулирования и таким образом изолировать их от прочего общества, в прямом смысле слова обезглавливая последнее.

...в Первом послании коринфянам сказано: «Не все мы умрем, но все изменимся»

...фокус – механизм выживания: выживания человечества.

Ничего нельзя переименовать. Имя дано один раз - и только одному предмету. Оно всегда с ним, и до тех пор, пока есть имя, есть и он. (...)

Нельзя "забыть наименовать": нет имени - нет предмета.

И нельзя "забыть наименованное": не нами именовалось.

Да и защищено все на свете от забвения. Языком защищено: местом, где слово "правый" не может существовать, если нет слова "левый", где каждой Малой улице откликается Большая, каждой Верхней - Нижняя, каждой Северной - Южная....

Когда начинается этот дележ правды — на правду чистую и... и не чистую, тогда забудь о правде, львенок! Не бывает не чистой правды, любая правда — чистая. Теряя чистоту, правда теряет и право быть правдой.

Лев не помнил, когда он просто так еще гулял по Москве – густо населенному пункту, в котором тяжело и обременительно жить, но гулять по которому – одно удовольствие.

И, прижав к груди каланхоэ, Лев растворился в мерцающих точках карты.«Да не может ловець осочити слЂда его», – беззвучно напомнил он себе и деду Антонио.Резь в глазах пропала. Очертания проступили сразу же – начав неспешно громоздиться друг на друга, соединяться и разъединяться снова. И он тоже стал очертанием… – здесь, где чередовались кружки площадей, полоски улиц и переулков, пятнышки парков, прямоугольники жилых кварталов, а также набранные мелким шрифтом слова.Одним из слов стал и он.Да он и всегда был только словом.Словом ЛЕВ.