Цитаты из книги «Асфальт», страница 5

Бессонная ночь – это просто одинокая ночь без сна.

А теперь и Юля умерла. Умерла не надолго, и не на очень долго, а НАВСЕГДА.

Миша смотрел на Москву, на горящий огнями видимый ему кусочек проспекта. Это кусочек горел огнями и гудел.

- Ну что, родная, - выдыхая дым и пар, тихо, но отчетливо сказал Миша Москве, еще одного человека доконала?! Доконала и гудишь? Ну гуди, гуди... Что ты еще можешь?...

Когда он мучился с каким-нибудь модным и свежим французским, или щвейцарским, или бразильским романом, застряв ещё в первой трети книги, он ругал себя за непонимание смысла и текста. Он изо всех сил старался цепляться за понятные и не отдельные от его представлений о жизни куски. Он не мог поверить, что писатель может быть просто занудливым и многословным дураком.

если хоронить человека приходит много людей, людей разных и между собой малознакомых, это значит только одно - что смерть вырвала у них человека неожиданно, что прервалась активная и совсем еще не угасшая жизнь

«Что же, самокритично, – подумал он. – Сама нарисовала, сама и выбросила. Это поступок. Хорошо».

После того дня рождения в пятиэтажке в Кузьминках Миша уже не ощущал Москву монолитом. Он ощутил её городом. Просто городом. Огромным. Непостижимо большим, но просто городом.

Сколько нужно было усилий и времени, чтобы иметь возможность плюнуть с собственного балкона во двор.

чем больше людей приходит проститься с покойным, тем мне грустнее и горше. ".." Понимаете? Значит, ушёл хороший человек, который многим дорог, многие его любили и хотят проститься.

Эти работы всегда хвалили, а Миша ревновал, понимал, что сам он гораздо талантливее, только его интересуют другие художественные и жизненные темы.