Читать книгу: «S-T-I-K-S. Дрянь»

Глава 1

Предутренний город был объят сном. Мои шаги, усиленные влажной, обволакивающей тишиной, гулко отдавались эхом в пустых переулках. Туман надвигался, словно дымка забвения, окутывая улицы все плотнее, оседая на волосах и одежде невесомой моросью. В так шагам я размышляла о только что потерянной мечте.

"Жизнь – эта тягучая, коричневатого оттенка субстанция, дурно пахнущая, как это утро. Да, Марина Андреевна, признайся честно хотя бы себе: жизнь в тридцать два, при всей твоей ухоженности, спортивности, веселости, сексуальности и, черт возьми, уме, – просто дрянь. Подруги и одноклассницы вовсю лялькают вторых младенцев, а ты еще даже до первого не созрела. И замуж эту спортсменку, комсомолку и просто красавицу звать никто не торопится," – мысли роились в голове, переходя от болезненной самооценки и подступающей депрессии к вспышкам ярости. А как тут не злиться?

Гена-крокодил, крокогенчик, генусик, гнусик, козел – как ни назови, все одно. Хотя, положа руку на сердце, сама виновата, Мариночка. Глаза видели, что выбирали, уши слышали, что хотели услышать. Размечталась, будто этот персонаж из мультика про Чебурашку вдруг потащит тебя в ресторан, осыплет цветами, предложит руку и сердце? Нет, вместо ресторана – баня, вместо кольца и букета – общественные тапки и одноразовый шампунь, а вместо руки… кое-что другое, причем даже не его, а партнера по бизнесу. Он, видите ли, по тебе, Мариночка, сохнет и готов поделиться не рукой, конечно, а жезлом власти.

"Ну что тебе стоит, Мариночка? Ты же умная баба, должна понимать все плюсы. Расслабишься, удовольствие получишь, контрактики подпишешь, в накладе не останешься…" – мычал несостоявшийся жених в самое ухо, похотливо поглаживая мою задницу и бесцеремонно ощупывая грудь. Так этот похотливый пьяный гнусик готовил меня к случке со своим приятелем. Ну, дрянь.

А ведь как все прекрасно начиналось! Комплименты, конфеты, букеты, походы в рестораны… Дура ты, Марина, это все не к твоему уму и обаянию, а к должности. Хорошо, господи, что додумалась взять с собой кроссовки и джинсы, а то бы пилила сейчас на шпильках и в узкой юбке эти километры домой.

Ярость клокотала во мне, терзая душу отчаянием и самоотвращением, приправленным обидой. Что со мной не так? Фигура – хоть сейчас на подиум, хоть на Олимпиаду по гимнастике. Первая красавица школы. Умная… и это неоспоримый факт, иначе не взлетела бы по служебной лестнице до нескромной должности начальника юридического отдела в НИИ Технологий и метрических исследований в свои скромные тридцать два. Название говорящее. Ящик закрытый, при полигоне. Сама, все сама: выучилась, пробилась, работаю, зарабатываю. Квартира есть, машина – пока в ремонте. Вот и бреду пешком с несостоявшегося праздника собственной жизни. Гадко на душе, и воздух пропитан такой же мерзостью.

Туман сгущался, разнося вокруг тошнотворный запах – смесь тухлых яиц и едкой химии. Он клубился, пожирая очертания домов, и я едва различала свои ноги в удобных кроссовках. А главное – звенящая тишина. К злости подкралась тревога, сосущая под ложечкой – то ли от страха, то ли от вони. Скорей бы домой. Я прибавила шаг, почти побежала. До дома оставалось с полкилометра, когда туман начал рассеиваться. Светлело, узнаваемые силуэты зданий отогнали непрошеный страх.

Магнитная дверь подъезда распахнута. Нет электричества – догадалась я и немного расслабилась. Страх, что сковал меня в тумане, обрел осязаемые причины. Просто тишина… внезапная потеря привычного городского гомона, который не умолкает даже ночью. Попискивание светофоров, гул электроприборов, охлаждающих витрины магазинов – все это слышно в ночной пустоте сквозь стекла. Привычные, почти незаметные звуки успокаивают, а абсолютной тишины в городе не бывает. Вот и тишина эта меня напугала… нет, не напугала, а обескуражила. Ну вот, теперь придется подниматься пешком на седьмой этаж, а там воды нет, только та, что в фильтре осталась. Электричества нет, кофе не сваришь, новости не почитаешь. Дрянное утро.

Кто-то там, наверху, словно узрев просвет в этом поганом утре, решил плеснуть мне изрядную порцию дёгтя. Подъезд встретил привычной сумрачной пастью. Робкие лучи предрассветного солнца оказались бессильны разогнать густую тьму, засевшую в углах. И если улица ещё дышала тишиной, то зловещее нутро дома разрывали диссонирующие звуки: приглушенные удары, сердитое ворчание, отборная брань, визгливые вскрики и дребезжащий лязг. Сквозь картонные перегородки квартир жильцы выплескивали клубок своих проблем. И в отсутствие привычного гула телевизоров бытовые разборки обретали пугающий оттенок натурализма. Вот это смачное «бум», а затем пронзительное «у-у-у-а-а-а» на тонкой, визгливой ноте… Явно кому-то крепко досталось. Прислушалась. Кажется, эпицентр драмы – первый этаж. На цыпочках начала подниматься, стараясь проскользнуть по самому краю, мимо злополучных дверей, за которыми кипела нешуточная битва. Отсутствие привычного трёхэтажного мата лишь усиливало тревогу. Вспомнилось, что на первом этаже, в смежных квартирах, обитали многочисленные семейства восточной национальности. Женщины, закутанные в тёмные ткани с головы до пят, тихие и смиренные, и мужчины – волосатые, бородатые, с маслянистыми тёмными глазами и бритыми макушками, да ещё гурьба шумных детей в возрасте от трёх до десяти лет. Видимо, поэтому и обходились без мата – культурно выясняли отношения в тишине. Первый и второй этажи проскочила довольно резво, отчётливо слыша возню и слабые стоны. Возмущаться и гневаться на их нравы я, конечно, вправе, да только… Добегу до своей квартиры, позвоню в сто двенадцать. А соваться в чужие семейные амбразуры, да после забега по городу, увольте! Ещё и мне достанется, буду скулить, валяясь рядом с их женщинами.

Третий этаж встретил желанной тишиной. В одном блоке жили две пары пенсионеров, а в другом огромную квартиру выкупила семья, которая сейчас отдыхала в Испании. Откуда знаю? Да подруга моя там живёт, как раз с двумя детьми, собакой и мужем. Собаку, видно, с собой забрали – она у них с родословной, как у королевы Елизаветы. На площадке между третьим и четвёртым этажами я остановилась. Сверху доносились несколько мужских голосов, рассуждающих на традиционном русском языке. Однако смачное описание половых отношений, органов и ближайшей родни не давало ни малейшей зацепки, чтобы понять, что происходит двумя этажами выше. Кто же там живёт? Ах да, на четвёртом этаже квартировал буйный и опасный тип – боцман. Здоровенный мужик средних лет, с небольшим пивным животиком, едва прикрывающим зачатки былого пресса. Всю жизнь провёл в дальних рейсах на сухогрузах. Возвращается, чтобы пару месяцев отрываться на берегу, а затем снова уйти в море. Первый месяц отпуска он совершенно невменяем. А потом ничего, выходит из запоя и начинает искать себе женщину на всю жизнь. Ко мне одно время тоже подкатывал клинья. Вот если он сейчас во второй фазе своего отпуска, можно будет проскочить без проблем. Решимость окрепла, и я, стараясь ступать неслышно, двинулась наверх.

На четвёртом было тихо, на присутствие людей намекала лишь приоткрытая дверь в квартиру боцмана. Один знакомый мужской голос был безошибочно идентифицирован. "Ну, если боцман жив, заступится, не даст в обиду", - промелькнула робкая надежда. Второй голос, к сожалению, резанул слух своей знакомостью. Лёлик-анаболик, качок из качков, завсегдатай спортзала, брутальный самец, и, по моей личной классификации, – законченный придурок. Во-первых, его хлебом не корми, дай до соседей докопаться, ругаться и пакостить из-за парковки, возомнив себя владельцем личного машиноместа. Однажды он даже попытался отпинать собачку с родословной английской королевы, за что и получил на орехи от охранников семьи моей подруги. Злобу затаил и на меня. Боюсь я его, жуть как.

Площадка пятого этажа встретила пустотой, но там, где зияла ниша бывшего мусоропровода, разворачивалась потасовка. С одной стороны – ожидаемый Лёлик-анаболик и кто-то из его громил-приятелей, с другой – боцман и незнакомый мне хиленький дрыщ, казавшийся лилипутом на фоне местных рельефных амбалов. Драка была вялой, какой-то обречённой, разве что матерные слова летели в воздух, да мужики сонно размахивали руками и ногами. Качки явно пытались отогнать напирающего боцмана и мельтешащего ногами дрыща. "Надо проскочить, пока они друг друга в эту нишу с трубой толкают", – решила я, прикидывая траекторию.

Резво перемахнув через несколько ступенек, я проскочила мимо дерущихся и уже занесла ногу над третьей ступенькой лестницы на шестой этаж. И тут в противостоянии боцмана и Лёлика произошёл неожиданный поворот. Оказывается, за трубой мусоропровода, свернувшись калачиком, лежал ещё один качок, которого я раньше не заметила. Он очнулся, поднялся на четвереньки и, утробно рыча, бросился в драку. Причём, бросился он на ближайшую тушу, которой оказался его же товарищ! Мужики взревели в один голос и, позабыв про прежние разногласия, бросились разнимать сцепившихся качков. Тут дрыщ развернулся ко мне и, тяжело дыша, процедил:

– Чего смотришь? Звони в полицию! Видишь, что тут творится? Совсем с ума посходили.

Я энергично закивала головой и, пятясь, рванула наверх. Звонить буду, когда запрусь в квартире за толстенной железной дверью с надёжными замками. Добралась до двери, пальцы, словно окоченевшие, отчаянно рылись в сумке, ища спасительные ключи. Замок поддался с трудом, пропустив внутрь, в тихую гавань. Всё. Дом.

Выдохнула, освободилась от тяжести сумки, бросив её вместе с ключами в прихожей, и побрела на кухню. Во рту пересохло, а в голове – наковальня. Бессонная ночь, кошмаром вцепившаяся в сознание, требовала расплаты. Кофе? Нет, сейчас лучше аспирин, вода и забытьё. Раз уж душ откладывается. Ах, да… Полиция! Смартфон в руках ожил, но вместо привычных значков сети, лишь бездушная надпись: "Доступны только экстренные вызовы". Хоть что-то. Набрала. После нескольких томительных гудков ответили. Назвала дрожащим голосом имя, адрес, причину… Приблизившись к двери, прильнула ухом к холодной поверхности, пытаясь уловить хоть какой-то звук из подъезда. Моя крепость надёжно хранила тишину. Ни единого шороха.

Заглянула в полупустой холодильник, окинула взглядом кухонные полки. Стало ясно – вылазку в магазин не избежать. Литровый пакет сока, полуторалитровая бутылка минералки и литр воды в фильтре – вот и все мои запасы. Расстроилась. Придётся спуститься вниз, преодолеть этот путь, вернуться в квартиру… Задача со звёздочкой. Когда же утихнут разборки у соседей? Головная боль нарастала, словно тёмный цветок распускался в висках. Проглотила аспирин, запила его приторным соком и побрела в спальню. Ночь – дерьмо, утро – дрянь. Что принесёт день?

Глава 2

“Бум, бум, бум” – я открыла глаза, пытаясь понять, что меня разбудило. В окно лился солнечный свет, и было немного жарковато для последнего месяца весны. “Бум, бум, бум” – кто-то упорно колошматил в мою бронированную дверь. Встала с постели, поплелась в коридор, расслышав из-за двери ворчание боцмана:

– Маринка, ты дома вообще? – и снова “бум, бум, бум”, – Маринка?

Вот что ему надо? Никак в полицию меня потащит, отстаивать его честь и право на самооборону в драке с Леликом? Вообще-то я корпоративный юрист, а не по уголовным делам, но объяснять эту тонкость знакомым – все равно что метать бисер. С маниакальным упорством ко мне обращаются по любому поводу: от разводов и соседских войн до дележа бабушкиного сервиза и, разумеется, уголовщины. Я, как могла, отбивалась, перенаправляя страждущих к коллегам с нужным профилем, но иногда отказать было просто невозможно. Вот, к примеру, взял юный идиот папину машину и превратил чью-то иномарку в груду металлолома. И пришлось Марине Андреевне вызволять неразумное чадо из объятий правосудия. Не из любви к искусству, разумеется, а потому что папаша у этого Шумахера – сам начальник спецчасти на полигоне. Сыночку он, ремня всыпал (наверное), убытки возместил (скорее всего), но вот всю эту бумажную карусель, вычищение следов из реестров и протоколов – взвалили на мои хрупкие плечи.

– Марина! – "бум, бум, бум," – Маринка, ты там жива вообще?

Надо же, какой настырный, по голосу вроде трезвый. И хотя боцман крупней и массивней Лелика-болика и во время своих загулов имеет грозный вид, а вот мне совсем не страшно рядом с ним за свою девичью честь. Просто неприятно общаться с прилипчивым и пьяным мужиком, которому хочется компании. Я открыла дверь, чуть не получив по лицу занесенным кулаком боцмана.

– Что вам нужно, Алексей? – вежливо спросила я, отмечая, что мужик хоть и подран, но точно не пьян.

– А, Марина, ну хорошо, что с тобой все в порядке. Пустишь в квартиру? Разговор есть.

– Заходи, – вздохнула я, пропуская его в квартиру, – извини, чая и кофе не будет, ни воды, ни электричества.

Боцман только отмахнулся, прошел косолапой походкой до кухни и разместился на табурете, заняв своим грузным телом почти четверть моей кухни. Я потерла виски – болела голова и хотелось пить. Боцман, увидев мой жест, прокомментировал:

– Что? Тоже башка трещит, да? Прикинь, почти у всех, кого сегодня встретил, те же проблемы.

– Аспирин дать? Запивать только соком.

Боцман махнул рукой, отказавшись от предложенного:

– Если тебе вода нужна, так я могу подкинуть литров пять. У меня запас есть, вот только вчера привезли две двадцатилитровые канистры.

– Не откажусь, – сказала я, – в магазин, если честно, идти не хочется. Да и света нет, вряд ли мне что-то продадут, пока электричество не появится. Ты о чем поговорить хотел, а?

– Марин, ты понимаешь, что происходит?

Я пожала плечами:

– Что? Ну, выключили свет, авария, видимо, где-то на полигоне.

– Ты на работу ходила?

– У меня отпуск с прошлого понедельника, – ответила я и посмотрела на настенные механические часы, оказывается, я проспала почти пять часов, и стрелки приближались уже к двенадцати пополудни.

– А я был в городе, и вот что тебе скажу, Марина. Беда у нас случилась, – мужчина потер лапищей свою бритую голову, – конец света, Марина.

Я рассмеялась:

– Хорошие у тебя выводы, боцман, и только из-за того, что в городе нет света. Включат. И появится не конец света, а просто свет.

В подтверждение моих слов в квартире запищал холодильник, и загорелся свет в коридоре, и я улыбнулась, показав руками на ожившую технику:

– Вот видишь?

– Да что видишь? Наши-то дома от электростанции полигона запитаны, вот и включили. Автономная станция там, полигон же. Я тебе точно говорю – апокалипсис, – с жаром проговорил боцман, делая неправильный акцент на букву “и” в последнем слове, – представляешь, части города нашего нет, вот прямо по проспекту по линейке отрезано, – и он хлопнул ребром ладони по столу, – вот прям так. А за этой чертой стоят развалины какого-то завода, и там кое-где кости белые лежат. Прикинь – человеческие.

Боцман вытаращил глаза, наморщил мясистый лоб и развел руки, подтверждая свой рассказ. “Напился что ли? Или белочку поймал, кажется, белочка как раз приходит после запоя. Не буду спорить, а то разозлится”, – подумала я. Боцман принял мое молчание за приглашение к продолжению разговора и понес:

– Я с Иваном, из сто шестой квартиры, ну пацан, который в драке участвовал, так вот, мы как Анаболика с его дружками успокоили, полицию так и не дождались, так вот, мы пошли на улицу, он домой. Во втором подъезде живет, а я, значит, решил до магазина дойти круглосуточного. Да, через пару кварталов, в старой части который. Вышли, поручкались и разошлись, а я потопал. Знаешь, как туда пешком идти? Ах, да, откуда тебе знать, ты в круглосуточном не таришься. Так вот, надо спуститься с наших холмов по проспекту чуток, и повернуть на улицу к кольцу, к старой площади, ну там, там особый отдел еще, прокуратура, Марин, ну что, не знаешь, где кольцевая площадь что ли? Ну? – он снова приподнял вопросительно брови и развел руками, – так вот, вышел я с наших дворов к проспекту, а там, а там наша сторона есть, а через дорогу развалины. Вот так прямо, как ножом отрезано, – и он снова рубанул ребром ладони по столу. – Я так и обалдел. Стою прямо по центру дороги и таращусь на развалины. Там тумана чуток еще. Потом смотрю, а не я один такой удивленный. Где-то с десяток человек ранних пташек также смотрят на ту сторону проспекта и ничего не понимают. Ну, я спрашиваю у одного из зрителей – чего й то такое, а? А он и говорит – все, батя, это апокалипсис, иди собирай тревожный рюкзак, готовься. И давай мне рассказывать, что делать, если аларм приключился. И тут смотрим, идут по проспекту прямо мимо нас мужики вооруженные, как солдат десанта НАТО. И шлемы тактические, и жилетки, и цифра, и обвес весь, и автоматы-то хеклер-кох, не нашенские, это мне тот парнишка комментировал, чего на них надето. Ну, я и решил спросить у мужиков в форме – что случилось-то, паря? А они в ответ – попали вы в Улей. И смеются. Парнишка к ним пристал и рядом пошел, и о чем-то разговаривал, потом смотрю, дали ему какие-то бумажки. Вот, смотри! – и боцман выложил на стол мятый, сложенный пополам лист А4 с напечатанным черно-белым текстом.

“Добро пожаловать в Улей, новичок” - гласил заголовок, а дальше не сильно крупным шрифтом шла инструкция. Я подняла листок, посмотрела, начала читать: “Поздравляем, вы выиграли лотерейный билет, попали в другой мир. Готовьтесь к неприятностям, выживут только самые упертые и везучие. Запомни эту инструкцию, используй ее, это твой шанс выжить, добраться до мест, где живут люди. Распространи эту информацию максимальному числу людей, которые смогут читать и думать”.

— Слушай, Алексей, ты сам-то читал? — отняла глаза от бумаги, и посмотрела на боцмана, — Знаешь, в СССР в почтовые ящики дети и некоторые взрослые подкладывали письма, которые надо было десять раз переписать, и разложить другим людям в почтовые ящики, иначе будет плохо-плохо, а вот если все сделаешь правильно, то будет тебе вселенское счастье. Вот я даже не помню что там надо было переписывать, чушь какую-то, но начиналось такое письмо примерно так же, как твоя записка. Вот прямо “Распространи эту информацию максимальному числу людей, которые смогут читать и думать”. Понимаешь? — я подняла одну бровь и уставилась на боцмана, ища понимание на его бритой голове, которую он снова погладил рукой с пальцами, больше напоминающими сардельки, и вылупив снова глаза с жаром заговорил:

— А ты дальше, дальше читай. А я тебе потом еще расскажу, что видел.

Я пожала плечами и продолжила чтение: “1. Собери необходимый набор вещей в удобный рюкзак. В этом мире тепло, но бывают дожди. В одежде главное: не яркая, идеально, если бы была камуфляжная, удобная как для спорта или турпохода, не должна издавать звуков. Обязательно возьми сменное нательное белье, мыло и дезодорант без запаха. Обувь должна быть удобная и подходить для бега по пересеченной местности.

2. Собери аптечку. Обезболивающее, перевязочный материал, пищевую пленку. Тампоны и прокладки. Они пригодятся при ранении. Идеально — шовный материал, капельницу, шприцы”. Я снова прервалась и прокомментировала:

— Боцман, читал про аптечку? Ни аспирина, ни антибиотиков, только перевязочный материал, не странно ли?

Боцман кивал головой и сделал жест рукой, продолжай, мол, читать то.

“3. Собери еду быстрого приготовления, тушенку, готовые супы или каши, которые только разогреть, или есть в холодном виде можно. Рассчитывай еду на пару недель. Главное, чтобы собранный паек не был тяжелым. 4. Возьми с собой сухой спирт, железную кружку, небольшой термос, ложку, удобный складной нож. Можно взять газовый баллончик с розжигом. 5. Для питья - удобную флягу для воды или спиртного, которую можно носить не только в рюкзаке. 6. Спиртное обязательно, не менее литра, лучше, если это будет крепкий напиток, который надо перелить в пластиковую тару, чтобы было легко нести”.

— Слушай, боцман, вот это “спиртное обязательно” - не находишь, что это просто приглашение побухать, а?

Грузный боцман вздохнул, поднял на меня глаза человека, которому надоело уже объяснять одно и тоже и снова махнул, читай давай дальше.

“7. Из оружия тебе понадобятся: охотничий нож, ледоруб или похожий на него молоток, арбалет, огнестрельное оружие с расчетом на противника размером с медведя, если ты умеешь с ним обращаться”.

— Все чудесатее и чудесатее, — сказала я, — вот где я в своем доме найду ледоруб или арбалет? А?

— В своем не найдешь, зато в туристическом запросто, да и в хозяйственном и строительном можно инструмент найти.

— Это все денег стоит, зачем мне покупать эти вещи, а? Никакого апокалипсиса за окном нет.

— А вот это вот, — боцман снова хрястнул ребром руки по столу так, что я забеспокоилась за сохранность мебели, — вот это вот с проспектом, — и снова рукой хрясь по столу, — не апокалипсис что ли?

Я вздрогнула от его постукивания, и напомнила себе, что с теми, кому пришла белочка, не спорят, особенно если они полчетверти твоей кухни запросто занять могут.

— Ты дальше, дальше читай, — насупился боцман, сложив руки на груди.

“8. Присмотри автомобиль для передвижения, мотоцикл или велосипед. Если это не твой автомобиль, то найди хозяина и, по возможности, посмотри, где он держит ключи. Средство передвижения тебе понадобится”. На этом месте я рассмеялась, опустив руки вниз, и смеялась так, что не могла остановиться, видимо, ко мне тоже белочка начала стучаться, убегая от боцмана, судя по его нахмуренному лицу.

— Нет, ты это читал? — утирала я слезы, — эти шутники реально подбивают на угон авто. “Найди хозяина и, по возможности, посмотри, где он держит ключи”. Так тебе первый встречный расскажет где ключи от его авто.

Боцман дождался, когда я просмеюсь, и сказал:

— Маринка, авто у меня есть, тойота хайлюкс, правда старенькая, но живенькая, зверь машина. Так что этот пункт можешь выбросить. Ключи, если что, у меня в квартире на входе, в гараж сходим, упакуем все в кузов.

Я вытаращила на него глаза:

— Что, вот так ты мне покажешь и ключи, и гараж, да ладно!

— Маринка, не томи уже, дальше читай.

" Что тебя ждет, новичок. После резко пахнущего тумана ты обнаружил, что часть привычного пейзажа пропала по четкой линии, а на месте старого появилась совсем незнакомая местность. Эти куски земли называют кластерами, или сотами. Это куски других миров, которые местная планета стыкует друг с другом. Туман - предвестник перезагрузки кластера. Если чувствуешь запах или туман, срочно выбирайся из такого кластера, перезагрузка тебя убьет окончательно". – прочла я, и как-то мне стало нехорошо, туман-то у меня был.

– Ну что, дошла до важного, да? – усмехнулся боцман. – Уже не считаешь, что дураки писали текст, да? Давай дальше читай.

"После того, как твой кластер попал в мир, все живые организмы получили споры внеземной жизни. Мы называем их спорами гриба, который растет в организме носителя как симбионт или паразит. Для тех зараженных, кто останется в разуме, подселенец будет симбионтом. Это значит, что ты излечишься почти от всех болезней и будешь очень живучим. Такие жители Улья называются иммунными. Остальные зараженные, кто потеряет разум, начнут меняться. Изменения начинаются с головной боли, сознание плывет, а затем человек становится агрессивным, превращаясь в животное, которое ест своих сородичей. Зараженные едят белковую пищу, в том числе иммунных и людей с новых кластеров".

– Нет, ну это совсем уже жуть какая-то, как ожившие мертвецы, что ли? – возмутилась я, стараясь все-таки придерживаться версии про розыгрыш, но внутри собирался страх.

– Не отвлекайся, – качнул головой боцман.

" Шансы стать иммунным невелики, от одного до десяти процентов, поэтому не рассчитывай на то, что иммунными станут все твои друзья, родные и близкие. Следи за изменениями и вовремя начни путь к стабильному кластеру. Карта-схема приведена на обратной стороне листа".

Я перевернула листок, и действительно, на обратной стороне была схема со стрелочками и условными знаками. Продолжила читать: "Стабильный кластер ты узнаешь сразу, он отличается от других разрушенными старыми зданиями, большими деревьями, старыми дорогами и другим. Такой кластер не перезагружается, и именно на нем живут люди. При путешествии старайся располагаться на ночлег рядом с границами кластеров, чтобы успеть сменить место, если кластер начнет перезагружаться. В твой кластер после загрузки придут местные иммунные, но не все иммунные хороши. Не доверяй приглашениям “эвакуации”, машинам с определенными знаками, например “ноль”. Это могут быть заготовители органов, муры. Они отвозят иммунных на ферму, чтобы изымать органы. Можно довериться иммунным из Альянсов, Последнее Убежище. Если выбираешься самостоятельно, дождись первых обращений в зараженных, и выезжай из города, придерживаясь направлений, не выходя на основные магистрали".

– Ничего себе инструкция, да, боцман?

– Ну да, ну да, дошла уже до конца или еще нет?

– Немного осталось, – сказала я и продолжила.

"Чтобы выжить, тебе нужен живец. Он готовится из алкоголя, в котором растворяется споран – это часть паразита, которая выглядит как виноградинка. Добыть спораны можно из затылочной части зараженных, которые уже перешли в стадию бегуна. Обычно у таких зараженных уже нет одежды, но они еще похожи на людей. Бить надо молотком в затылочную часть зараженного. Любое попадание в эту часть убивает зараженного. Рецепт приготовления: стакан крепкого алкоголя, две виноградины. Растворить. Фильтровать через плотную ткань или вату. Разбавить водой или соком. Принимать по два-три глотка за один раз пару-тройку раз в сутки. Признак спорового голодания – головная боль и жажда.

Помни, зараженные могут быть очень опасны. Веди себя тихо, не оставляй запаха. Избегай берегов водоемов. Успехов тебе, новичок. Встретимся, если выживешь в стабе. Альянс Запада".

– Да… – протянула я, села на стул и положила листок на стол. – Ты в это веришь, а?

– Туман был, часть города исчезла, люди стали злые, голова болит почти у всех, в городе странные вооруженные люди. Я, конечно, не стратег, но давай, Марина, собирайся, и я покажу тебе гараж, машину и где лежат ключи. Надо еще до магазинов съездить, купить все что написано, и приготовиться. Вот если все это розыгрыш, я тебе компенсирую, Марин. А если нет? Голова-то болит?

– Угу, – кивнула я.

– Вот и у меня болит. Ладно, Маришка. Я пошел к себе, а ты собирайся и приходи через час. Дойдешь до моей квартиры-то или мне подняться?

– А Лелик где?

– Так свалил куда-то с дружками. Верней, они стукнули дебила, который кусался, по голове и куда-то его потащили из дома. В гаражи, поди. Глянь, стоит машина Лелика на своем месте или свалил?

Я выглянула в окно на дворовую площадку. Машины Лелика не было.

– Нет машины.

– Ну вот и ладно. Давай, не задерживайся со сборами. Я пошел.

Глава 3

Полтора часа спустя я в полной мере осознала, что такое быть жертвой собственной беспечности. Рюкзак? Какой там рюкзак, если за час я не успела найти даже намека на камуфляжную расцветку! Да и с одеждой беда – царство спортивных леггинсов и футболок, пестревших лимонными полосами на черном фоне, и трио джинсов – розовых, терракотовых и бирюзовых – в сопровождении топов цвета фуксии, бордо и, конечно же, нежно-розового. Что взять с блондинки, пусть и с оттенком загара, типичной «весны», стремящейся выглядеть безупречно? В гардеробе, конечно, завалялось кое-что нейтральное, но совершенно непригодное для походных условий. Зато носки, белье и кроссовки не подвели, как и тщательно подобранные средства гигиены без запаха. Аптечка оказалась на удивление полной – от бинтов до шприцов, не хватало лишь пары мелочей из аптеки и рулона пищевой пленки.

С едой тоже вышло негусто: сухие каши-минутки, горсть вяленых фруктов, пара энергетических батончиков – и все. Ни тебе тушенки, ни «доширака», ни пакетированных супов. Зато в запасах обнаружился коллекционный коньяк и приличная бутылка виски, которые, следуя инструкции, следовало перелить в легкую, но прочную тару.

Когда боцман в очередной раз принялся колотить в дверь, я стояла посреди хаоса вещей в спальне и перечитывала список необходимого, тщетно пытаясь отыскать хоть что-то подходящее в своих апартаментах.

– Готова? – рявкнул боцман.

Я лишь беспомощно покачала головой.

– У меня много чего не хватает.

– Значит, поедем в магазин. Бери все наличные, что есть. Полагаю, карточки тут не примут.

Сгребла остатки наличности, и мы отправились на поиски обмундирования. У лифта боцман махнул рукой:

– Пешком пойдем, а то еще свет отключат, и застрянем, как пить дать.

И с грохотом зашагал вниз по лестнице.

Боцман подкатил к подъезду на своем джипе. Вернее, на пикапе, старом, угловатом, но тщательно тюнингованном. Чувствовалось, что машина ему дорога и используется скорее для души, чем для покорения бездорожья. Как я это поняла? Высокая подвеска, агрессивный протектор на колесах и матовая покраска с замысловатым камуфляжным узором. Боцман распахнул пассажирскую дверь:

– Садись, помогу. Вот, держись за эту штуковину.

И правда, без подсказки я бы ни за что не догадалась о существовании этого причудливого поручня. Подножки не было и в помине, вместо нее – хромированная дуга, а поручень почему-то оказался слева, а не справа. Так и хотелось спросить, кто додумался до столь странной конструкции, но боцман уже обошел машину и уселся за руль.

– Глянь, Марин, да это ж Серёга Романов из первого подъезда. Вроде у вас там, на полигоне, работает, а?

– Да, Сергей из режимщиков.

– Неужели? Ну, этот-то должен кое-что знать. Интересно, что он делает в середине рабочего дня, когда на полигоне явно шторм и объявлена боевая готовность?

Мужчина в полевой камуфляжной форме припарковал у обочины полигоновский УАЗ, напоминавший командно-штабную машину. Стоял у пассажирской двери и о чем-то оживленно беседовал с сидящим внутри. Сергея я знала по работе хорошо. Легкий флирт, конфеты, букетики, редкие походы в ресторан, болтовня ни о чем – никаких серьезных чувств или интрижек. Показался он мне каким-то чересчур загорелым, словно только что с южного курорта. Впрочем, может, так оно и было.

– Давай подойдем, спросим, что к чему?

– Пошли, – согласилась я.

Мы выбрались из боцманской "Тойоты" и направились к Сергею. Я даже заранее крикнула, приветствуя его взмахом руки:

— Сергей, привет!

Романов обернулся, нахмурившись, словно не сразу узнал. Затем лицо его расплылось в улыбке, и он ответил, махнув рукой в ответ:

— Марина Андреевна, какие судьбы? Что ты здесь делаешь?

— В отпуске я. А ты, смотрю, тоже с югов, загорел, возмужал.

Он на секунду задумался и ответил:

— Можно и так сказать. Отдыхал на природе, рыбалка и все такое.

— Познакомься, если еще не знакомы, это Боцман, то есть Алексей Венедиктович, мой сосед по подъезду. А это Сергей Романов, мой коллега, — представила я мужчин.

Они обменялись рукопожатиями. В этот момент окно машины опустилось, и из него выглянул импозантный мужчина с восточной внешностью, обратившись к моему сослуживцу:

— Красивая девушка. Может, представишь нас друг другу?

— Ах да, Мариночка, это Галяутдинов Исхат Ишмухаметович, начальник собственной безопасности Полигона. Вы должны хотя бы мельком друг друга знать. Работаете ведь рядом, да и должности у вас руководящие.

Галяутдинов был мне знаком, но сейчас, пристально всмотревшись в его лицо, я поняла, что незнакомцем его делал взгляд и общее выражение какой-то неприступной суровости. Немного сужающееся к подбородку лицо, четкие, густые брови вразлет, темные, крупные, чуть раскосые глаза, узкий прямой нос, темные губы в форме лука – настоящий восточный нукер. Красивый, но суровый в своей восточной мужской красоте. И еще этот ощупывающий, оценивающий взгляд, словно я не женщина, а товар на ярмарке. Неприятно.

— Сергей, поторопись. У нас много дел, — сказал Галяутдинов и кивнул в сторону дома.

— Хорошо, Э… — запнулся Сергей, — хорошо, Исхат Ишмухаметович, — и уже ко мне: — Марин, у тебя что-то срочное?

Он уже двинулся к подъезду, и нам пришлось идти рядом.

— Серёж, ты уже знаешь, что там случилось сегодня? Люди всякое говорят.

— Марин, ситуация… сложная. Да, действительно, какая-то аномалия. Части города просто нет. Полигон с лабораториями на месте, часть старого города и наш район. Не паникуйте, разбираются уже специалисты.

— Да? Нам тут странную бумагу военные с утра передали. Боцман, у тебя с собой?

Боцман достал листок и отдал Сергею. Тот повертел его в руке, что-то пробормотав себе под нос:

— Надо же, кто-то уже с утра успел… — а потом вслух сказал нам с боцманом: — Подтвердить достоверность написанного не могу. Но у нас есть программа, примерно соответствующая описанному в листке. Так что рекомендую выполнить хотя бы часть списка, там ничего такого, практически все как при спецрежиме.

— Да? — я удивленно вскинула брови. — А нам таких инструкций не давали.

— Вы гражданские, Марин. Моё мнение вы услышали, а сейчас мне пора. И вот что, Марин, не знаю, что будет дальше, но если встретимся через несколько часов или дней, я обязательно тебе помогу. А сейчас всего наилучшего, мне действительно надо спешить.

Сергей направился к подъезду, а боцман, взяв меня под локоть, потянул к машине, приговаривая:

— Вишь как, Маришка, чего люди говорят, серьёзные люди. Так что давай лучше в магазин, вещички нужные собирать.

"Тойота" почти выехала со двора, когда боцман кивнул на зеркало заднего вида:

— Смотри, какой Сергей быстрый! И переодеться успел, и во двор выскочить, вон, смотри, снова к подъезду идет. И странный какой-то.

Я высунулась из окна и оглянулась. Да, к подъезду шел Романов, уже в гражданском костюме. Шел, слегка покачиваясь, словно немного пьян, и мне показалось, что он побледнел. Но машина уже завернула за угол нашего огромного многоквартирного дома, и Сергей скрылся из виду.

Торговый центр, приютивший присмотренный боцманом отдел спортивной экипировки, произвел странное впечатление. Находился он недалеко от наших новых многоквартирных домов, запитанных от электростанции Полигона, поэтому электричество там было, но в ограниченном количестве, например, освещение было не везде, и эскалаторы не работали. Люди толкались в основном в большом супермаркете на цокольном этаже, оттуда был слышен людской гомон. Мы поднялись на второй этаж по замершему эскалатору, где располагались магазины для отдыха и спорта.

— Сначала в "Берлогу экстремала" заглянем, а уж если там ничего не сыщем, тогда в "Спортмастер" пойдем, — заявил боцман.

Я послушно последовала за ним в какой-то неприметный закуток, где притаился скромный, безродный магазинчик. Даже не подозревала о существовании таких. Двери были распахнуты, внутри маялись два унылых посетителя, а за кассой дремал осоловелый юноша. Магазин походил на сток, чем на приличные брендовые торговые площадки: тесные проходы, обрамленные стойками с одеждой, полки, забитые коробками стеллажами. Казалось, здесь распродавали конфискат и залежалый товар из ближнего зарубежья.

— Список взяла? — Боцман дождался моего кивка и протянул руку: — Давай сюда.

Он что-то неразборчиво бормотал, уткнувшись в бумажку, почесывая коротко стриженный затылок, словно пытаясь разбудить задремавшую мысль. Затем, переваливаясь, двинулся в глубь магазина, бросив мне через плечо:

— Маринка, добудь корзинку или тележку.

Я пожала плечами и пошла на поиски, слабо представляя, как мы потащим эту тележку по мертвым эскалаторам до "Тойоты". Тележки водились только у "Спортмастера", и я, вернувшись к большим панорамным витринам магазина, прикинула, что просто так ее не умыкнуть. И все же, набравшись наглости, вошла внутрь… и остолбенела: ни души! Схватив искомую тележку, я приняла невозмутимый вид и покатила назад. Но в торговом центре что-то было не так… чего-то не хватало, чего-то привычного. И еще преследовало ощущение чужого взгляда, сверлящего спину. Я даже передернула плечами и, почти бегом, насколько позволяла тележка, свернула в тупик, где оставила боцмана. Неприятное чувство страха усилилось, когда в коридоре тупика несколько раз мигнули лампы и погасли. Тут уж я сорвалась на бег, влетела в магазин и заметалась взглядом, выискивая широкую спину боцмана. Парень, что раньше торчал за кассой, теперь сидел на стуле, раскачиваясь вперед-назад, словно пьяный.

— Маринка? — громкий, спокойный голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я поплелась, волоча тележку, на зов.

Боцман деловито раскладывал вещи, коробки и экипировку по всему магазину, где мы, оказалось, остались одни, не считая спящего продавца.

— Так, сюда иди, — он подхватил камуфляжный ворох одежды и всунул мне в руки: — Это тебе. Примерь. Чего глаза выпучила?

— Кабинку ищу, — ответила я. Боцман махнул рукой в сторону кассы. Пришлось тащиться туда, где действительно обнаружилась примерочная. Боцман отобрал для меня добротный туристический костюм, брючный комбинезон, ветровку и футболки цвета хаки. Я оделась, дивясь, как он умудрился угадать с размером. Покрутилась перед зеркалом. Да, неплохо. Женщина я, в конце концов, или где?

— Держи, еще ботинки померяй. Хорошие ботинки, не поскользнешься, бегать удобно, — Боцман просунул в кабинку две пары туристических башмаков.

Я хотела возразить, но решила, что кроссовки всегда можно сунуть в рюкзак.

— Маринка, я тут рюкзак рядом положил, который тебе выбрал. Сама все туда укладывай, что подойдет.

— Зачем? На кассе все равно доставать придется, — попыталась я протестовать, но боцман проворчал:

— Чтобы вес прикинуть. И понять, влезет ли еще что.

— Эй, парень, проснись! — услышала я голос боцмана рядом с кабинкой. — У тебя альпинистское снаряжение есть?

— Бубубу, — донеслось невнятное.

— Есть или нет?

— Бубубу, — повторил продавец. Боцман выругался.

Я, запихнув все, что приглянулось и подошло, в рюкзак, вышла из кабинки. Огляделась, ища глазами своего спутника, который ворчал где-то в глубине магазина. Поставила рюкзак у кассы, заметив, что парень почти сполз со стула и теперь разглядывал мигающую лампочку на потолке, слегка покачиваясь. Я направилась на поиски боцмана и обнаружила его в самой дальней части магазина, у стеклянной витрины, за которой лежали какие-то композитные луки или арбалеты. Я, честно говоря, в этом не разбиралась.

— Я тут нашел еду какую-то в пакетах, — донесся его голос. — Посмотри, там по-китайски написано. Не понял, что такое, но по картинке вроде суп какой-то. Раздели на две части. И термосов тоже два. И две горелки… да, в коробке такие небольшие. Марин, да разберись уже сама, а? А я пока тут кое-чем займусь.

И тут он вдруг крякнул и подставил железную вешалку в дверной проем. Дзинь! Я обернулась на звук и увидела, как боцман, пыхтя, прислоняет сорванную с петель стеклянную дверь к стойке с одеждой:

— Чтобы не упала, — буркнул он в свое оправдание и принялся вытаскивать содержимое полок.

— Слушай, а как мы рассчитываться будем? И вот за это все? — спросила я.

— Ай, не мешай, а, Марин, не видишь? Никого тут нет, а парень спит давно. Прорвемся!

Минут через двадцать мы двинулись к выходу из магазина, нагрузив тележку выше роста боцмана. Парень на кассе уже не сидел, а стоял в проходе, рядом с моим рюкзаком, и, слегка покачиваясь, разглядывал мигающую лампочку на потолке.

— Мля! — выругался боцман и рявкнул: — Эй, касса! Давай посчитай нас!

Он пошел вперед, толкая тележку, объезжая внезапное препятствие, и в тот миг, когда скрипучие колеса поравнялись с продавцом, последний отвлекся от ламп на потолке и рванулся к боцману. Тележка с глухим стуком врезалась в стальной бок турникета. Внизу, в густой тени стоек с одеждой, развернулась яростная схватка. Оттуда доносилось хриплое сипение, глухие удары и звериное рычание. Ледяной ужас сковал меня изнутри, я зажала рот рукой, с трудом сдерживая крик, и, пятясь, начала отступать к выходу. Боцман, чья фигура напоминала медведя, казалось, тщетно пытался справиться с набросившимся на него исступленным продавцом. Его пудовые кулаки неумолимо обрушивались на голову противника, но тот, извиваясь, как уж, словно одержимый, скулил, рычал, впивался зубами, царапался и тянулся к горлу моего спутника. В этом, казалось бы, хилом теле пробудилась невероятная ловкость и неукротимая злоба. Руки боцмана уже были истерзаны укусами, а пол вокруг покрывался темными пятнами крови. Я застыла, парализованная ужасом, не в силах пошевелиться. И тут, словно в дешевом триллере, свет начал безумно мерцать, превращая и без того жуткую сцену в кошмарный фарс. Внезапно боцман резко вывернулся, придавил продавца к полу и прохрипел:

– Маринка, веревку! Что стоишь столбом!

Я очнулась от оцепенения, метнулась к кассе, где обычно хранится упаковочный материал. Пока я, обезумев от страха, рылась в полках, ища шпагат или хоть что-нибудь подходящее, боцман перевернул хлюпика лицом вниз, заломал ему руки. Парень дергался под ним, как червь, хрипел и огрызался. Наконец я нашла моток грубого шпагата, размотала его и протянула боцману. Он одним ловким движением связал парню руки за спиной, затем ноги и поднялся, тяжело дыша.

– Черт, руки в мясо, – руки у него были искусаны и кровоточили, на одном месте зияла рваная рана.

– Надо остановить кровь, перебинтовать, – пролепетала я, – сейчас найду что-нибудь. И бросилась к вешалкам с одеждой.

– Маринка, в левом углу, в шкафу, аптечка походная. Неси ее сюда.