Читать книгу: «Читать с Осторожностью 1 (+арты)»

1

Наконец Денис ушел. Последнее время Лиза с особым нетерпением ждала, когда муж уйдет на работу: он начинал ее раздражать своей дотошностью, щепетильностью во всяких бытовых вопросах. Вообще, мужем его можно было назвать с большой натяжкой. Страсти между ними становилось все меньше, если не считать, за страсть скандалы, которые после нового года возникали с неприятной регулярностью. Денис приревновал ее к Верещагину, лишь за то, что она обнималась с ним на лоджии. Ну выпили много «Conti Pacena», расслабились – с кем не бывает?

Когда захлопнулась дверь за Самариным, Лиза вернулась в спальню, подошла к зеркалу и несколько минут смотрела на свое отражение, оценивая собственную внешность. В свои 27 она была по-прежнему неотразимой: милое лицо с глубокими, серо-голубыми глазами, рыжеватые волосы, и очень аппетитная фигура, проступавшая через легкий домашний халат. В институте ее внимания жаждали самые великолепные самцы факультета, но жизнь странным образом повернулась так, что досталась она Денису – этому зануде, помешанному на работе, жизнь с которым с каждым месяцем навевала все больше скуки.

– Офисный планктон… – произнесла Лиза вслух. Так пренебрежительно она называла его перед подругами. Да, планктон… Хотя, если быть честной, то до замужества она перед теми же подругами называла его «IT-акулой», а себя не иначе как рыбкой, которую Денис собирается съесть. Все это было давно и об этом и пора забыть. А пока у Елизаветы Самариной имелось три выходных, и она хотела провести их с максимальным удовольствием.

Устроившись на диване, она открыла книгу Эрли Моури «Опасные игры с реальностью», и вернулась на две главы назад. Выбор автора не был случайным: Лиза неплохо знала Эрли: познакомилась с ним в Интернете несколько лет назад, начала переписываться.

Пролистав книгу назад, госпожа Самарина, вернулась к восьмой главе и подумала, как бы на месте Ирины поступила она сама. Что случилось бы с ней, если бы вдруг она очутилась совершенно в ином мире, допустим, на том же Флагруме? Она, слабая, во многом избалованная девушка, смогла бы там выжить, приняв те правила игры? Вот самое простое, сделала бы она минет незнакомому мужчине ради того, чтобы заработать немного денег на еду? Вопрос, казалось бы, простой и пошлый, однако помимо морали в нем кроется много чего иного, особенно когда понимаешь, что на кону твоя жизнь. Если ставки высоки, то упрямство и самые незыблемые ценности приобретают иной вес.

Задаваясь этим вопросом и ставя себя на место Ирины, Лиза пока не могла дать себе ответа. Пожалуй, ни разу в жизни она не испытывала голода продолжительное время и никогда не оказывалась в ситуации, когда смерть ходит рядом. Проще всего отмахнуться и сказать: «Нет! Глупости все это! Я не такая! Я никогда не стану игрушкой мужчины за деньги!». Но стоило представить себя там, в чужом мире, представить те страдания, которые Ира пережила, и о которых сообщил Эрли, как ответ уже не казался таким однозначным.

А сцена с сексом, где Ирина ублажала Сержа за семь рублей почему-то начала все сильнее дразнить госпожу Самарину. Она перечитывала ее дважды, и всякий раз чувствовала мучительное ощущение внизу живота. Немногим оно похоже на голод, только это иной голод – голод по мужчине. Настоящему мужчине, этакому сильному самцу силу и власть которого иногда хочется почувствовать над собственным телом.

В такие минуты Лиза прикрывала глаза, и ее правая рука безвольно тянулась туда, где начинался дразнящий зуд. То же самое она сделала и сейчас. Чуть раньше, чем пальцы оттянули резинку трусиков и захрустели жесткими волосками раздался вызов смартфона. На экране всплыло фото с подписью «Лена».

– Лен… как же не вовремя, – произнесла Самарина и, снова прикрыв глаза, решила пока не отвечать.

Она развязала поясок халата, позволив слететь ему с плеч. Нежно погладила свой живот, прислушиваясь к ощущениям. Опустилась ниже. С легким нажимом прошлась средним пальцем по нежной щелочке почти до ануса. Еще раз и еще, делая это осторожно, чтобы не поцарапать себя ногтями, не длинными, но все-таки опасными. Так уже случилось однажды, когда на пике удовольствия, не совсем отдавая себе отчет, Лиза сделала больно разгоряченной киске.

Трусики мешали – хотелось шире раздвинуть бедра и запустить пальцы в себя поглубже. Самарина задрожала от нетерпения и выдохнула:

– Дура ты, Ирочка! – она сама не понимала сейчас, почему сказала так. Смутно подразумевая, что имеет в виду Ирину из книги и ее сдержанное поведение с Сержем или с кем там еще… Да какая разница, с кем! Такие мысли пришли на ум только сейчас, когда ритмичное движение пальцев подняло ее на вершину блаженства, а тело наполнил сладкий жар.

Оба пальца вышли из мокрой пещерки, роняя капли обильного сока, скользнули чуть выше, госпожа Самарина протяжно застонала от прикосновения к набухшей вишенки удовольствий. В следующий миг ее словно пронзило током. Свет вспыхнул перед закрытыми глазами, и Лиза услышала гул. Необычный гул, в котором можно было различить мужские голоса. А еще через миг она услышала хрипловатый баритон совсем рядом:

– Эй, милашка, откуда ты тут взялась? – произнес он.

2

Тяжко дыша, Лиза приоткрыла глаза. Тут же ее рот распахнулся, из него вырвался вскрик. Вскрик изумления, смешанного испугом. Этот испуг, на несколько секунд остановивший сердце, начал превращаться в глубокий страх. Перерастать в огромную ледяную волну, от которой окаменело тело. Самарина даже не смогла выдернуть пальцы из лона – мышцы не слушались, в то время как на нее смотрело не менее десятка пар глаз.

Место, в котором она оказалась точно не было спальней ее квартиры. Неровные каменные стены, деревянные балки под закопченным потолком; большие столы из груботесаных досок. На некоторых тарелками с едой, кувшины, бутылки. Но главное, люди! В основном небритые мужчины, диковатого вида, в неопрятных, архаичных одеждах! Это просто жесть! Это реальное сумасшествие!

– Эй, девица! Ты хоть прикройся, что ли! – усмехаясь не без удовольствия, посоветовал ей Богдан Демидов. Хотя важного купца более чем устраивал именно такой вид незнакомки, явившейся неведомым чудом, все же он предпочел бы, чтоб другие сотрапезники не глазели так на ее голое тело. – На, што ли… – он стянул с себя безрукавку. – Прикройся, говорю, сучка! Откуда тут взялась?

– Я… – Лиза, прижав к груди безрукавку, которую он сунул ей, жутко зажмурила глаза. Она надеялась, что наваждение исчезнет, как только она приподнимет веки. Ведь такого просто не могло быть! Произошедшее никак нельзя было объяснить! Не могла же она в один миг сойти с ума. Вспомнилась фраза, прочитанная у Эрли: «Миры в нашем сознании, гораздо реальнее, чем мы можем предположить». Но при чем здесь сознание? Ведь сейчас нет речи о каком-то вымысле! Вымысел, даже самые реальные фантазии не бывают такими!

В эти невероятные мгновения Лиза совершенно ясно слышала возбужденные мужские голоса, редкие женские – все говорили о ней. Еще слышался звон посуды, чей-то хохот. Пахло дымом и жарившимся мясом. Не слишком ли много для разыгравшегося воображения?! Мысли о том, что с ней, Елизаветой Самариной, случилось примерно то же самое, что с Ириной Башаровой в книге «Опасные игры с реальностью», настойчиво стучалась в ее голову. Елизавета всеми силами не хотела пускать столь страшную догадку. И глаза она открывать не хотела, с силой прижимая безрукавку к голой груди. С такой же настойчивой силой смыкала веки.

Однако, открыть глаза ее заставил все тот же хрипловатый баритон, мужчины, присевшего рядом:

– Эй, ты чего, дура? Чего жмуришься? Глаза открой, сучка, и отвечай, когда с тобой сам купец Богдан Тарасович Демидов разговаривает! Я, меж прочим, первый в Новодворской гильдии!

Глаза она все-таки открыла. Медленно так: поглядывая сначала сквозь щелочки приподнятых век и видя чернобородую физиономию этого самого Демидова. Потом открыла, глаза шире, различая столпившихся у стола мужчин: неопрятных, большей частью пьяных, сыплющих скабрезностями и хохочущих.

– Я не знаю, как я здесь!.. Господи! Боже мой! Честное слово не знаю! Сидела у себя в спальне и!.. Бог же мой, помоги! – Самарина перекрестилась, как умела, делая это, пожалуй, первый раз в жизни. И, пожалуй, неправильно.

– Эй, ты молишься что ли? А кому так? – хохотнул парень, стоявший по правую руку от купца.

– А грудь! Какая у девки, грудь! Дай полапать за пятак! – весело возжелал второй, и уже потянулся к ней.

– Семка, сучара! Лапы убрал! – Демидов ударил того по протянутой руке. Ударил так, что пятерню так и впечатало в столешницу, зазвенела посуда. И пояснил, чтоб ни у кого не было сомнений: – Девку себе беру! Зря не глазейте! И вообще расходитесь!

Говоря это, купец разумно рассудил, что девка эта, обычная шлюха она или ведьма, большого значения не имеет, потому как больно хороша и личиком, и грудью, и задницей. По-хорошему, ее нужно увести отсюда. Причем поскорее: в противоположном конце зала ели и пьянствовали люди барона Березняка. Всем известно, Березняк редкий бабник, и пожелает эту рыжую сучку себе. С бароном-то Богдан мог бы поспорить и свое отстоять, но зачем нарываться, если можно решить вопрос по-тихому миром. Еще у Демидова имелись серьезные соображения, что голая девка – ведьма. Если так, то случай ему подвернулся особо интересный, хотя, быть может и опасный.

– Эй, Варварка! – крикнул он подавальщицу, что стояла рядом и глазела, на чудную девицу, непонятно как образовавшуюся в таверне. – Передник, сучка, снимай! – повелел, он при этом слегка приобняв незнакомку.

От прикосновения его руки Самарину бросило в жар, словно не мужская ладонь коснулась ее, а по телу хлестко прошлись банным веником.

– Но Богдан Тарасович!.. – засопротивлялась Варвара, отступая от стола.

– Снимай, я сказал! Надо мне! – Демидов с грохотом обрушил кулак на стол. – Новых два тебе куплю! – пока Варвара развязывал тесемки, Богдан прижал к себе голую девицу покрепче и спросил:

– Звать тебя как, голая сучка?

От его слов Самарина и вовсе залилась краской. Хотела было от обиды не отвечать, но все же выдавила:

– Лиза… – и слабо отталкивая его руку добавила: – Я замужем…

Последние слова вышли так тихо, что Демидов их то ли не расслышал, то ли не придал им значения, лишь с ухмылкой погладил ее голому бедру.

– Это надень и ступай за мной! – повелел он, вставая, сунул Лизе передник подавальщицы, остальным рыкнул: – Эй, в сторону! Пустите мою рыжую!

Самарина даже не пошевелилась. Не столько потому, что решила пренебречь волей купца, столько оттого, что встать сейчас перед всеми обнаженной в полный рост и накинуть на себя фартук служанки, стало выше ее сил. Елизавета Самарина никогда не отличалась особой робостью – напротив, подруги считали ее иногда излишне смелой, но сейчас, единственное, на что ее хватило, это теснее прижать к себе передник вместе с купеческой жилеткой и затравленно зыркать по сторонам.

Неожиданно взгляд Лизы остановился на двух существах, присоединившихся обсуждавшим ее мужчинам. Эти существа, в длинных, подпоясанных кушаками халатах, наполовину походили на огромных котов, стоявших на задних лапах, и отчасти на людей – точь-в-точь как кеошерицы, описанные в книгах Эрли Моури. Едва Самарина увидела их, у нее пропали последние сомнения: ее занесло на Флагрум – мир, о котором она размышляла, читая последнюю книгу. Лиза рисковала повторить участь той самой Ирины Башаровой – ведь ее образ она на себя примеряла, предаваясь горячим фантазиям на диване собственной спальни.

– Эй, рыжая, мне долго ждать?! – рыкнул Демидов, оттолкнув в сторону хлипкого парнишку.

– Отвернитесь, черт бы вас! – вставая с лавки, произнесла Самарина. Эти слова она постаралась проговорить как можно более сердито. Хотя голос ее надломился: строго сказать не вышло – получилось что-то вроде фырканья обиженной кошки.

Спешно накинув нечистый передник, Елизавета едва не снесла со стола кружку с элем. Столкнулась с веселым взглядом какой-то стервы с ярко накрашенными губами и прошипела:

– Глаза, блять, сломаешь! – и направилась за купцом.

Сейчас Самариной хотелось лишь одного: исчезнуть, забиться в какой-нибудь темный угол и сидеть там, не подавая ни звука, пытаясь разобраться с тем, что с ней произошло. Увы, это в ее положении стало невозможным. Оставалось надеяться, что она здесь не навсегда и неведомая сила скоро вернет ее в родной мир. Но пока эта желанная и неведомая сила никак не проявляла себя, разумнее было сдаться воле Демидова.

Народ расступился, хотя кто-то не упустил возможности дернуть ее за фартук, погладить по голой ягодице. Чей-то прерывистый, похожий на блеянье голосок, сообщил:

– Хороша девка, хоть и шлюха!

– Откуда ж она?! Перед Кроном клянусь, не было такой здесь! Пустая лавка была! – увещал еще кто-то.

– Почти голая! Вот сука! – процедил седовласый, укоризненно качая головой.

– А там что белое за лавкой? Не ее одежда? – полюбопытствовал мальчишка, который прислуживал кеошерицам.

Когда Самарина поднялась за купцом до половины скрипящей лестницы, она все же решилась спросить его:

– Куда вы меня ведете?

– К себе. Живу пока здесь. Или желаешь голой внизу сидеть? – Богдан Тарасович обернулся, поглядывая на нее свысока. – Так ступай – не держу. Найдется там много любителей твоих прелестей.

В сказанном купец был более чем прав, и неизвестно, что с ней там стало в ближайшее время. Впрочем, и сейчас не слишком известно. Размышляя об этом, Самариной казалось, что она не сдержится и забьется в истерике, однако, другая часть ее сознания, более рассудительная, не слишком подверженная эмоциям, все еще оставалась той точкой опоры, за который старательно держалась Елизавета.

Демидов загремел ключами, с сопением отпер дверь.

– Входи, сучка, – повелел он, пропуская ее вперед.

Сам неторопливо зашел тоже, чуть помедлил и лязгнул засовом.

Металлический звук запора для Самариной подтвердил, что они остались одни, и она оказалась полностью во власти этого грубоватого, даже дикого мужчины. Причем из всего возможного это был не самый худший выбор. Если бы он сейчас отпер дверь и сказал ей: «Вон отсюда!», то Самарина, наверное, попросила не прогонять ее.

– Боишься? – купец осклабился, показывая крупные белые зубы.

– Н-нет… – неуверенно отозвалась Лиза.

– Врешь! Все девки меня боятся. Знают: я могу и выпороть за непослушание. Но могу и отпороть по-доброму, так, что за мной потом хвостом ходить будешь. Ты как предпочитаешь? – он намотал на мясистый палец ее локон.

– Не люблю, когда больно, – уклончиво ответила Самарина, вполне понимая его пошлые намеки.

– Никто больно не любит. Будь послушной и Богдан Тарасович будет к тебе добрым. Даже наградит. Поняла? – он слегка дернул ее за волосы.

Лиза слабо кивнула.

– И если я что-то спрашиваю, отвечай мне всегда честно, а то всякая беда может стрястись, – купец усмехнулся и с тихим хрустом расправил плечи.

Теперь он казался еще больше. Самарина оценила: на вид ему было этак лет под пятьдесят – почти в отцы ей годился. Черная всклокоченная борода и такие же черные глаза придавали ему лихой, даже опасный вид.

– Теперь правду отвечай: ты ведьма? – Демидов прищурился.

– Нет… – растерянно отозвалась Самарина, повторно оглядывая довольно просторную комнату с большой кроватью, длинным диваном и столом, заставленным пустыми тарелками, чашками и бутылками.

– Правду говори! Я не предам! Если ведьма, то Велес с тобой – от меня сильно не пострадаешь, – он сдавил пальцами ее подбородок и заставил смотреть в свои черные как ночь глаза.

– Правду, не ведьма! Клянусь! – отозвалась Лиза, чувствуя, как от его взгляда ее пробирает новая волна страха. Теперь этот страх был уже совсем другим, не тем, паническим, который охватывал ее в первые минуты в чужом мире, но страх тихий, тянущий ее душу в омут подчинения властному мужчине. – Я не знаю, как оказалась у вас! Вообще, не понимаю, что произошло! Я из другого мира, понимаете? – произнесла она, не сразу осознавая бессмысленность своего вопроса. Ну откуда ему знать о другом мире?!

– Значит, не ведьма?.. – Богдан Тарасович с любопытством разглядывал ее. От китежских магов, он знал, что если со вниманием заглядывать в глаза ведьмы, то можно заметить, что зрачки в них превращаются в вертикальные щелочки, точно у кошки. Еще ведьму могли выдать зубы: они острые и клыки покрупнее. – Ну-ка, рот открой! – потребовал он.

– Зачем? – насторожилась Лиза.

– Затем! Открывай, я сказал! – когда она повиновалась, купец заглянул в ее небольшой ротик, поводил пальцем по ее зубкам, коснулся языка. При этом вспомнилось откровение одного из вятичевских. Говаривал Данила Матвеевич, будто ведьм пороть невыразимое удовольствие: когда ведьма кончает, то бьется и орет с исступлением похлеще страстных кеошериек. От этих мыслей Демидову даже жалко стало, если рыжая девка не окажется ведьмой. Но как-то же ее занесло в «Глубокую Яму»? Ведьмам свойственно путешествовать по разным мирам, делают они это голыми. Да и глаза у нее странные. Раз так, то может быть ведьмой – такого пока точно нельзя отрицать.

– Ротик у тебя хороший, – заключил купец, еще раз проведя пальцем по кончику ее языка. – Ну-ка, сучка, покажи на что ты способна.

– Как показать? – Самарину вмиг посетила не очень приятная догадка.

– Со всем старанием покажи, – сказал он, положив тяжелую пятерню ей на плечо. И добавил, понимая, что девка эта не совсем сообразительная: – Хуй в рот возьми!

– Пожалуйста, не надо так, Богдан Тарасович! – Самарина было сделала шаг назад, но крепкая рука купца легко ее удержала.

– Давай, давай, не ломайся! Порадуй Богдана Тарасовича! Губоньки у тебя сочные – сам Сварог велел, чтоб ты хорошо сосала, – купец добродушно улыбнулся и приспустил штаны.

3

Самарина, конечно, не ангел. Она несколько раз изменяла мужу и при этом даже не чувствовала угрызений совести. Но чтобы это произошло вот так: грубо, явно, практически демонически, ей не могло присниться даже в страшном сне. Мысль, что совсем недавно она еще размышляла о том, как поступила бы на месте Ирины, сейчас показалась Лизе острой и хрупкой как стекло, способной ранить изгибы ее сознания.

Что делать?!! Отказаться? Возмутиться и сказать, мол, я не такая?! Тогда в лучшем случае купец выставит ее за дверь, и она станет добычей полупьяной своры мужчин, что веселились в обеденном зале таверны.

– Я так не привыкла, Богдан Тарасович, – тихо сказала Самарина, приподняв край его рубахи и как бы давая понять, что от минета она не отказывается, просто не готова сделать его сразу. Она должна хоть немного созреть для этого. И пусть период созревания будет гораздо более скоротечным, чем в привычном ей мире, но он должен быть.

– Так ты привыкай, – хохотнул он, снова намотав ее локон на палец и потянув вниз. – Я это дело люблю. Если мне понравится, то позволю служить мне. В поездки с собой буду брать. В Кронград поплывем морем. Или даже к эльфам, Тиирлиэн, – здесь Демидов изрядно приврал, поскольку сам ни разу еще не был в Леадоре.

Лиза наклонилась, разглядывая его крупный член, темный, в поросли черных курчавых волос. Осторожно тронула его двумя пальцами. В рот… С куда большим удовольствием она впустила бы его в свою по-прежнему мокрую киску.

– Может… так возьмете меня? – прошептала Лиза, неуверенно поглаживая достояние купца.

– Обязательно возьму! – заверил – Демидов. – Да смелее ты! Дашка знаешь, как сосет?! Меня иной раз аж пугает! Сумасшедшая стерва! Все боюсь, что сожрет его! А хуй мне важнее всякого прочего! Правильному мужику лучше голову потерять, чем хуй! На колени стань – так удобнее, – направил он Елизавету, отмечая, что девка вряд ли шлюха, потому как слишком робко себя ведет. А раз не шлюха, то драть такую будет особое удовольствие. Он помог ей: нажал на плечо, заставляя быстро опуститься, стукнуть коленями о пол.

Едва милое личико Елизаветы оказалось перед его мошонкой, как купеческое орудие тут вздрогнуло и браво приподнялось. А через миг и вовсе налилось свежей силой, так, что кончик багровой головки задорно явился возле губ Елизаветы Станиславовны.

– Давай, давай! Смелее! – снова приободрил ее Демидов. – Хуй в обед мыл – чисто там.

– Это какой у вас тут город, Богдан Тарасович? Где я сейчас нахожусь? – спросила Самарина, стараясь оттянуть неизбежное, и вполне понимая, что ей нет большой разницы в какую часть Флагрума ее занесло.

– Ты дура что ли? – купец нахмурил кустистые брови. – Делай, давай, а то рассержусь!

И когда ее рот открылся шире, приблизился к важному достоинству Демидова, купец сообщил:

– В Вятиче ты! Так что наслаждайся!

«В Вятиче… В Вятиче и случилась та скверная история с Ириной Башаровой! Ей крупно не повезло с мужем и потом еще с этим жутким городом! И я повторяю ее историю!», – подумала Самарина и втянула в себя кончик члена Богдана Тарасовича. Тут же вспомнились слова купца, мол, если она сделает «это» хорошо, то он ее наградит. Деньги даст? Неизвестно, сколько ей предстоит прожить в этом мире. Быть может всю оставшуюся жизнь. И чтобы эта проклятая жизнь не стала совсем невыносимой, ей очень нужны деньги! Очень! Именно такие мысли, заполнили воспаленный ум Елизаветы Станиславовны. Наверное, из-за них она плотнее обхватила губками крепкое орудие купца, впустила его в себя, так что головка ткнулась в гортань. С первым неприятным ощущением Лиза быстро справилась. Нельзя сказать, что в искусстве минета была мастерицей, но кое-как этот процесс она освоила еще на первом курсе института. При некоторых условиях делать минет Лиза даже любила, и нередко ее саму охватывало возбуждение.

Вынув изо рта мокрый, узловатый член купца, Самарина крепко сжала его ладошкой и начала дразнить головку языком: обходить раздувшийся венчик по кругу, лизать уздечку и ствол до самой мошонки. Снова втянула все крупное орудие Демидова в рот, зачмокала, поглядывая на Демидова, будто ожидая одобрения.

– Ах, хороша, рыженькая! Ох, радуешь Богдана Тарасовича! – запричитал купец. Восторженно погладил ее растрепанные волосы и повелел: – Себя, сука, ласкай! Люблю, когда девки кончают!

Помимо того, что эта рыжая красотка была на редкость хороша и сосала хуй с божественной приятностью, Демидову захотелось добавить больше огонька в происходящее между ними, и он строго настоял:

– Давай, давай! Потри свою пизденку!

Самарина подчинилась. Это повеление не так уж сильно расходилось с ее собственным желанием. Приподняв низ передника, Лиза положила ладонь себе на лобок. Пальцы мигом нашли вожделенную щелочку. От происходящего и острых ощущений в ней появлялось все больше влаги. Первые же прикосновения к чувствительным местам между нежных губок вызвали приятную дрожь. Теперь Самарина принялась сосать член с нарастающим желанием, то впуская пальчики в себя поглубже, то страстно присасываясь тугой головке могучего орудия Богдана Тарасовича.

– Ах, хороша, сука! Ах, хороша! – причитал купец, воздав помутневший взор к потолку. Затем зарычал зверем, поймал пальцами ушки рыжей прелестницы. Решительно притянул Лизу к себе и заорал, кончая ей в рот.

Густое семя брызнуло столь обильно, что Самарина едва не подавилась, хотя изготовилась к этому. Она сама была на вершине вулкана. Казалось еще одно прикосновение там, к самой горячей точке в ее распаленной щелочки, как Лиза завизжит от безумных ощущений.

Самарина несколько раз сглотнула горьковатые соки купца, но они все равно не помещались во рту, текли по подбородку, капали на передник и грудь, которую он едва прикрывал. Ее серо-голубые глаза, затуманенные удовольствием, приоткрылись и встретились с восторженным взором Демидова. Она застонала, сунув пальчики себе в лоно так глубоко, как смогла и втянула губами по-прежнему крепкий член.

– Раком становись, сучка! – распорядился купец. – Пороть! Пороть буду!

Лиза подчинилась. Сделала это спешно, с огромным нетерпением. Сделала, вполне понимая, что он вкладывает в это неоднозначное слово: «пороть»! Щека ее, измазанная семенем, почти коснулась пола, в то время как ягодицы она подняла повыше и развела бедра. Лоно ее текло, жаждая той самой порки. Набухшая вишенка страсти, выпирала из нежных губок, превратившись в алый дразнящий язычок. Самарина не прикасалась к нему, понимая, что еще одно нежное касание, и она взорвется, заорет дикой кошкой. А ей безумно хотелось оттянуть этот миг и кончить от ощущения крепкого члена в себе.

– Ах, какая же ты сука! – восхитился Богдан Тарасович, глядя горящими глазами на выпяченный зад рыжей красотки. От души шлепнул ее пятерней по ягодице. Самарина взвизгнула, а купец направил узловатое орудие к ее лону. В разгоряченную, жаждущую удовольствий пещерку его член ворвался сразу, крепко, до упора.

Лиза вскрикнула и забилась от диких ощущений. Кончила он тут же, выгибаясь, виляя бедрами. Оргазм вышел такой, что соки восторга госпожи Самариной струей брызнули из нее.

– Обоссалась что ли? – изумился Демидов, чувствуя, как много влаги течет по ногам.

Самарина лишь стонала и ритмично дергала бедрами от тычков его могучего члена. Так хорошо ей никогда не было ни с Денисом, ни, пожалуй, с Верещагиным. Член купца лишь на миг вырывался наружу и вонзался в нее сильным ударом. От нарастающих ощущений кругом пошла голова. Из нее, в такие минуты совсем ненужной, вылетели все мысли. Каждая клеточка тела зудела от сладкого тока. Рука Богдана Тарасовича грубовато схватила ее за лобок, мясистый палец мазнул по вишенки страсти, и Самарина задергалась всем телом, заорала от чудесных ощущений.

– Значит, все-таки ведьма! – с глубоким удовлетворением определил Демидов, выдернул из нее член и решил, что самое приятное сейчас будет кончить ей в жопу.

Тело Елизаветы было так полно удовольствием, что она не сразу распознала замысел Богдана Тарасовича. Спохватилась лишь когда твердое орудие нашло узенькую дырочку между ее выпуклых ягодиц. Самарина особо не возражала против анального секса, и еще до замужества предавалась такой милой забаве несколько раз, но предпочитала, когда это делалось неторопливо и нежно. У Демидова имелся чуть иной взгляд на этот процесс. Купец нежничать не стал. Да и не мог он себя сдерживать, потому как был настолько очарован рыжей красоткой, что в любой миг мог превратиться в вулкан.

Так и случилось, едва его орудие, скользкое от соков их взаимной страсти, лишь наполовину вошло в глубины Самариной, как Демидов тут же кончил. Зарычал от восторга, притягивая Лизу к себе, влил остатки семени под вскрики и отчаянные подергивания прелестницы.

Именно в этот миг и случилась огромная беда. Сама жестокая беда в жизни Богдана Тарасовича.

4

От этого проникновения и могучей пульсации члена в узенькой дырочке, Лизе показалось, что свет померк перед ее взором. Где-то в глубинах сознания снова возникла вспышка – яркое сияние уже знакомое Самариной. После чего тело Елизаветы словно пронзило электрическим разрядом.

Когда Лиза открыла глаза, то обнаружила, что стоит на четвереньках на траве. Рядом в легком ветерке шелестят кусты сирени. Похоже, приближался вечер – небо над головой потемнело.

К добру или к худу, Демидова рядом не было, и откуда-то справа доносились звуки, которые Самарина знала очень хорошо – звуки улицы большого города, проезжавших невдалеке автомобилей.

– Ох ты, черт! – выругалась она, отползая в кусты и понимая, что находится в южной части пушкинского парка: за клумбой в зачавшихся сумерках виднелся гранитный бюст поэта.

Это открытие было скорее приятным. А вот другое… Самарина по-прежнему ощущала чувство очень тугой наполненности в своей узенькой дырочке. От осознания случившегося сердце замерло на несколько долгих секунд. Именно в этой глубокой внутренней тишине, Лиза еще яснее ощутила: член Демидова по-прежнему оставался в ней!

– Это пиздец! Это просто пиздец! – прошептала она, чувствуя, как дрожат от дикого волнения ее руки и ноги.

Самарина упала на траву, свернувшись калачиком. Пожалуй, ее могли увидеть с аллеи, но это в первые минуты казалось неважным. Лиза прислушалась к себе. Да, член купца по-прежнему оставался там, где был несколько минут назад. Он уже не раздирал ее как прежде; он обмяк, сжался. Но он точно ты был!

На ум пришло идиотское сравнение с событиями, описанными в книге «Опасные игры с реальностью». Там Серж Орлов переносил мелкие предметы из своего мира на Флагрум, пряча их в кулаке во время перехода. Вот так и она перенесла в заднице с Флагрума хуй купца Демидова. Которым, кстати, тот особо дорожил. Да, это глупо и смешно, вместе с тем это идиотично и страшно. Исполнились страхи Богдана Тарасовича! Правда, исполнились вовсе не так, как он мог вообразить.

«Что делать?! Что?!», – задалась вопросом Самарина, пытаясь справиться с нервной дрожью. Избавиться от отростка Демидова не должно стать большой проблемой – это просто, как сходить в туалет. Но как попасть домой? Идти через полгорода в переднике, надетом на голое тело, к тому же крайне нечистом? Ждать ночи? Так ночью этот парк вряд ли становился местом более безопасным, чем таверна на Флагруме, полная пьяных мужиков.

Самарина еще раз мысленно выругалась, теперь уже обвиняя Эрли Моури. Мудак еще! Ведь писал, писал, что перемещавшиеся на Флагрум и обратно всегда попадали в то самое место, которое покинули и в то самое время! А вышло что?! Парк Пушкина в другом конце города и вечер вместо утра! Интересно, день какой сейчас? И какой год?

От мысли, что ее могло занести в иное время и иную реальность, Лиза мучительно застонала. Неожиданно сильно захотелось в туалет, однако спазм быстро прошел. На всякий случай Самарина присела на корточки, прислушиваясь к неприятным ощущениям в себе и поглядывая сквозь редкую листву сирени на центральную аллею и на дорожку к кафетерию. В общем-то, парк выглядел таким, каким она помнила его в предыдущие посещения. Пока ничто не предвещало, что мог случиться существенный сдвиг во времени. Если бы сейчас при Лизе имелся смартфон, то это могло бы решить множество проблем. Хотя о каком смартфоне речь, если на Самариной не имелось даже трусиков?

Она увидела одинокую девушку, шедшую со стороны кафетерия, и решилась. Нужно было лишь подойти к ней и попросить позвонить! Да, вот так нагло, невзирая на свою жуткую внешность! Скорее всего, девушка убежит, может даже поднимет крик. Но ждать наступления ночи, а потом добираться к дому темными переулками было еще глупее.

Поначалу прячась за кустами, Лиза направилась в сторону мощеной дорожки, наперерез девушке. Когда до незнакомки осталось метров пятнадцать, незнакомка замедлила шаг, а Самарина, наоборот, пошла быстрее и сказала еще издали:

– Привет! Не бойся! Слушай, выручи, пожалуйста! Дай позвонить!

Девица остановилась, ошалело глядя на Самарину. На вид ей было лет 15 или того меньше – издали она казалась взрослее. По мене того, как взгляд незнакомки изучал странное одеяние и вид Елизаветы, на лицо незнакомки наползла ехидная улыбка.

– Понимаешь, в беду попала!.. Долго объяснять, – добавила Лиза. – Пожалуйста, дай! Только один звонок!

– А что за беда? Тебя отвафлили что ли? – девица расхохоталась, видя следы какой-то влажной субстанции на лице Самариной и на ее, так сказать, одежде.

Когда Лиза хотела уже повернуться, являя свою голую задницу, и уйти, незнакомка сжалилась:

– Ладно, звони, дурочка.

Открыла сумочку и протянула ей новенький «Сяоми».

– Спасибо! – Самарина выхватила телефон из ее руки, лихорадочно вспоминая номер Лены.

– Дай сюда, разблокирую, – девица нажала на боковой сенсор. – Ну, ты вообще, ебнутая!

Номер телефона Гроздовской, как назло, не вспоминался. В голове была такая каша, что в ней, казалось, Самарина даже не выловит номер Дениса. Через несколько секунд созерцания экрана с наборником, Елизавета вспомнила номер Светланы Левченко и позвонила ей.

Долго, невыносимо долго никто не брал трубку. Хозяйка «Сяоми» уже начала переминаться с ноги на ногу. Наконец, в телефоне раздался голос Светланы:

– Что надо?

– Свет! Светочка, дорогая, это я, Лиза Самарина! Свет умоляю, выручай! Я в таком дерьме! Пожалуйста, подъезжай к пушкинскому парку! – затараторила она в трубку. – И возьми с собой что-то из одежды. Хотя бы блузу и юбку! Я тут голая, Свет! Больше обратиться к кому! Телефона с собой нет – звоню с чужого! Прошу, Свет, пожалуйста! Иначе мне пиздец!

– Лиз, успокойся! Успокойся, говорю! – прервала ее институтская подруга. – Сейчас что-нибудь придумаю… Слава будет недоволен, но… У нас планы на вечер. Ладно… Что там вообще случилось?

Самарина, разумеется, не стала рассказывать, что случилось. Лишь объяснила, где ее искать в парке.

– Спасибо тебе! – выдохнула Лиза, закончив разговор с Левченко, и вернула «Сяоми» хозяйке.

– А что с тобой случилось? – спросила та, уже не посмеиваясь.

– Не поверишь. Попала в другой мир. Флагрум, – Самарина не сомневалась, что незнакомка ей не поверит, но это уже не имело значения. Увидев нескольких парней вышедших из кафе, Лиза попятилась к кустам и напоследок поспешила спросить: – А какой сегодня день? Какое число

– Ты точно ебнутая! На всю голову! Семнадцатое сегодня. Суббота, если что, – отозвалась девица и направилась к центральной аллее.

«Семнадцатое… Если, конечно, июня…», – лихорадочно соображала Лиза. – «Это получается, меня не было дома три дня! Три! Это пиздец! Что говорить мужу?!». У Самариной резко скрутило живот, и она побежала в кусты.

***

Двери открыл Денис. Слава богу, что ни его мама, которая обычно приезжала по субботам. Светка стояла сзади – какая-никакая группа поддержки. Самарин несколько мгновений разглядывал свою жену: ее странный наряд, слишком просторные джинсы, футболку и босые ноги – когда Света собирала вещи для подруги, об обуви она как-то не подумала.

– Что случилось, Лиз? – наконец выдавил Самарин, бросив короткий взгляд на Левченко, которую всегда недолюбливал. Ведь из-за нее, Лиза дважды оказывалась в неприятных компаниях.

– Все хорошо, дорогой. Сейчас все объясню, – отозвалась Лиза, перешагнула порог и обняла мужа. Поцеловала Дениса, до сих пор чувствуя на своих губах вкус члена, который остался под кустом в парке.

Послесловие

Думаю, вы догадались, что эта история связана с моим небольшим циклом «Опасные игры с реальностью». Многие читатели просят меня его продолжить, и, возможно, я к нему как-то вернусь.

Что было дальше с Елизаветой Самариной, я, разумеется, знаю от самой Лизы. Она много писала мне в Телеграмм. Однако, пересказывать это я не стану. Не стану сейчас. Быть может, возникнет такое желание позже. Скажу лишь одно: это перемещение между мирами для Самариной не стало единственным, а ее отношения с мужем приобрели особые сложности.

Подозреваю, многим история Елизаветы Самариной показалась слишком грязной – ну так, я предупреждал в тегах, что ничего доброго и светлого вы в ней не увидите.

Возможно, другим читателям эта история понравилась, и они пожелают ее продолжения. Если так, тогда дружно лайкайте, пишите комментарии, делитесь мнениями, где бы вы хотели увидеть Лизу еще. Ведь, у меня есть иные книги, в мирах которых могла бы попасть Лиза, и испытать там все мучительные и приятные стороны попаданства.

Ваше положительное внимание к этой повести обязательно повлияет на меня, и тогда я снова вернусь к героине "Читать с ос… торожностью!". Быть может, со временем приключения Лизы превращу в цикл из небольших по объему произведений. Но для этого мне требуется уверенность, что данная тема интересна подавляющему большинству моих читателей.

Ниже обещанные арты с Самариной. Далеко не все они относятся к этой повести. На многих фото Лиза блондинка, на некоторых шатенка – женщинам свойственно краситься, и Самарина не исключение. Я лишь выложил те фотографии, которыми Елизавета решилась со мной поделиться.

Через несколько дней сделаю пост с артами Лизы Самариной на Бусти – там уже без листиков и большим объемом.

Через несколько дней сделаю пост с артами Лизы Самариной на Бусти – там уже без листиков и большим объемом.