Читать книгу: «Стая»
Строить лаборатории на берегу океана – опасная затея. Особенно, если они работают с вирусами.
Началось всё, когда огромная океаническая волна обрушилась на институт генетики и микробиологии где-то в США. Цунами тогда накрыло весь прибрежный город, поэтому о людях думали прежде, чем о микробах и вирусах. Учёные эвакуировались заранее, законсервировав лаборатории. Вернуться на свои рабочие места им уже не пришлось.
Новости кричали об экологической катастрофе, министерства, как всегда, всё отрицали. Да и что можно было поделать: бактерии и вирусы смыло в открытый океан или размазало по побережью. По счастью, для человека ничего опаснее герпеса в стенах лаборатории не водилось. Беда пришла, откуда не ждали.
Через месяц началась массовая гибель растений. Зелёные лужайки, цветущие розы, величественные пальмы умирали одна за другой. Позднее очаги заражения проявились и в соседних штатах. Старый свет попытался закрыть границы – но поздно. На подошвах бесчисленных кроссовок, в частицах дорожной пыли неприятель пересёк океан.
Спасения не было. Возбудителя болезни удалось выделить: им оказалась химера с генами вируса табачной мозаики и нескольких других штаммов. Но разоблачение не принесло решения: вирус двигался слишком быстро, буквально сжирая всё на пути. Одно растение погибало за трое суток: все зелёные части полностью разрушались. Единичные выжившие ростки становились полностью стерильными: ни семенами, ни побегами размножить их не получалось. Вирус проникал с водой и по воздуху: уцелели лишь растения в крытых фермах и в лабораториях, начавших использовать обеззараженную воду для полива. Семенные фонды тоже сохранились, но для высадки в поля растения должны были стать устойчивыми к заражению. Этого добиться не удавалось. К счастью, вирус не мог заразить водоросли, лишайники и мхи. Это давало отсрочку и надежду.
В ещё незаражённых странах ценные виды спешно перенесли под крышу, на искусственную почву и полив, создавая «зелёные галереи». К сожалению, многие из них погибли в самом начале, если не удалось пресечь проникновение вируса, другие – в течение следующего года, когда не хватило света или воды для поддержания галерей.
Заводы меняли профили, многие закрывались – выбросы углекислого газа начали строго контролировать. Но даже после конца света жизнь в городах не прекратилась. Хотя стала совсем другой…
Пролог.
Тряска. «Галоп на крысе – это вам не в машине ехать и даже не на коне», – Солоух, плотнее обхватывая ногами рёбра Сюка, мимолётом удивился отвлечённым мыслям, лезущим в голову в опасный момент. Только что неспеша, тихо и незаметно выкапывал цветочек, и вот – уже удирать от погони. Ценный груз трясся в рюкзаке, оставляя свободными руки. Сердце набирало ход, запоздало почувствовав опасность. «Адреналин. Воздействует на бета-адренорецепторы», – Солоух чуть не хихикнул в ответ на очередную непрошенную мысль, хотя положение было серьёзнее некуда. Сюк пока шёл с отрывом, но отовсюду из подворотен и из-за углов выезжали, тарахтя, мотоциклы и выбегали оборванцы. «Один, два… пять! Пять мотоциклов!» От двух на Сюке можно ещё уйти, но пятеро легко возьмут в кольцо. Вначале отберут добычу, потом сами из-за неё передерутся и почти наверняка раздавят мимоходом. Это не считая пеших, которым интересно просто задать трёпку чужаку.
Да, чужак. В своём районе он бы и от десятерых ушёл – как сквозь землю. Но здесь искать удобные лазейки и канализационные люки просто некогда. Отрыва хватит минут на пять. Солоух осторожно оторвал руки от холки Сюка, активировал браслет на запястье. Голосовой ввод.
– Внимание. Запрос поддержки с воздуха. Повторяю, запрос поддержки с воздуха.
Направив Сюка вдоль широкой улицы – хоть сбоку не подберутся, заразы – Солоух бросил взгляд на экран. Чередой побежали сообщения:
«Восток, твой дрон ближе всех».
«Приняла, поддержка с воздуха через 4 минуты».
«Я пока поддержу инфой из базы» – пришло от Сойки. Солоух кивнул, забыв, что сейчас его не видно, и нажал на отправку геолокации. На карте Стаи полно подсказок – пригодятся. Сюк, перескакивая трещину в асфальте, тряхнул так, что Солоух едва успел вцепиться в холку.
– Так, давай ещё 2 минуты по прямой. Улица сужается, осторожно, чтоб не выпрыгнули слева – у них где-то там одна из баз, похоже. Потом направо, во двор за стройкой. Там решётка, сумеешь опустить – им придётся делать круг. Вожак записал, что сверху у неё кнопка автоопускания.
– Понял.
Солоух пригнулся, чтобы не создавать помех Сюку, оглянулся назад и по сторонам. Слева, конечно же, уже обходили. Через улицу полетела сеть. Он выругался и резко дёрнул за повод, уводя крыса с дороги прямо на ограждения. Тренированная беговая крыса – это почти что вездеход. Сюк, пыхтя, заскочил на бортик и пополз-поскакал по тонким столбикам. Вторая сетка падала сверху, Солоух успел прорезать ножом.
Опережение меньше минуты. Проскочив заброшенную стройку, он наконец-то направил Сюка в арку между домами. Натянул поводья, встал ногами на седло, попробовал допрыгнуть до зубьев поднятой решётки. Левая рука предательски соскользнула, плюхнулся на Сюка, полез снова.
– Давай, ничего, ещё раз, – бормотал голос Сойки из браслета. – Кнопка на потолке, чуть левее центра.
Со второго раза он зацепился, подтянулся выше и нащупал, что нужно. Нажал, спустился на решётке вниз и едва успел отбежать. У решётки, едва успев вдарить по тормозам, остановились мотоциклисты. На руках – повязки с оплавленной дырой в центре. Один повёл плечом, спуская в руки ружьё. Да, похоже решёткой он разозлил банду так, что грабежом дело не кончится. На цветочек всем уже плевать. Солоух развернул Сюка и направил через двор, к противоположному выходу, уходя с линии огня.
– Гореть вам синим пламенем! – понеслось ему вслед.
Над головой замер, покачиваясь на винтах, дрон.
– Поддержка прибыла. Восток на связи, – донеслось из браслета.
Он чуть-чуть не успел. Похоже, мотоциклисты разделились ещё до въезда во двор, и у решётки остались не все. Других он услышал за пару секунд до того, как собирался вылететь из-за угла. Резко осадил хрюкнувшего от недовольства Сюка и, побледнев, выдохнул:
– Восток, голограмма.
Луч из дрона пробежал по съёжившейся у кучи мусора крысе с наездником и направился к въезду. Всё заняло не больше секунды. По двору заметалась серая, перемазанная в грязи крыса – точная копия Сюка с копией всадника на ней. Солоух на настоящем Сюке привстал в стременах, готовясь дать дёру, но Восток из браслета шикнула.
– Сиди. Я дам команду.
Голограмму тем временем окружили, и брошенная сеть прошла сквозь изображение. В эту же секунду через проход, сипя и хрюкая на ходу, пронеслась ещё одна крыса. Мотоциклисты рванули за ней, не замечая гудящего у стены дрона, быстро поднимающегося выше для лучшего обзора, и Солоуха, притаившегося под самым носом.
– Я уведу их дроном подальше. Стартуй через семнадцать секунд.
Солоух фыркнул – любит Восток точные цифры.
– Спасибо. И как эти неадекваты меня прозевали?
– Ты спрятался, где они не думали искать, – флегматично бросила Восток. – Что им вообще от тебя надо?
– Цветочек взял, – усмехнулся Солоух.
Растения стали редкостью. Любую травинку, невесть как выросшую в нынешних условиях, быстро выкапывали и уносили домой те, у кого этот дом был. Растения давали крохотную прибавку к кислороду, пищу, иногда благодаря случайным мутациям – ходили легенды – могли оказаться лекарством в безвыходной ситуации. Но этот цветок был ещё ценнее. Розетка листьев с пол-ладони, тоненький стебель и одна-единственная коробочка с семенами. За эти семена у фыров можно выручить кое-что ценное, но Солоух хотел прорастить их сам. Растение, не утратившее способность давать семена – величайшая ценность, живой источник во всех смыслах. Такие остались только в лабораториях у фыров, а к ним лишний раз не сунешься. Днём – ядовитые тисовые ловушки, ночью – мандрагорные сирены. Так говорят. Солоух был убеждён, что это – не больше, чем красивые и жуткие метафоры, но что датчиков и ловушек во всех входах действительно напихано выше крыши, не сомневался. Только Кошка как-то умела их обходить, и в команде её талантом не злоупотребляли. Растения через Кошку добывались в крайних случаях. Поговаривали, она своя для фыров, но верить в это никто, конечно же, не хотел.
Солоух досчитал до семнадцати и сжал бока крыса, уже закопавшегося в мусор на полморды. По инструкции от Сойки направился на северо-восток. Уже спускаясь к реке, получил предупреждение – мотоциклисты разгадали хитрость, скоро сядут на хвост. Ничего, к воде не сунутся, мотоцикл – зверь не водоплавающий. Протискиваясь следом за Сюком в Богом забытый лаз – спасибо Вожаку за инфу на карте – Солоух наклонился к запястью и проронил:
– Спасибо, девчата. Сдано.
Сдано. Окончание работы протокола. Только свои знают, почему стоп-слово именно «сдано».
Через час он завёл крысюка в подвальное стойло, почистил, накидал корма – сейчас приходилось брать что попало, а ведь когда-то продавался в гранулах – и поднялся к себе. Загудел, включаясь, кислородный генератор. Ничего, скоро можно будет гонять его на чуть меньших оборотах, 5 процентов от ежедневной нормы цветок, наверное, даст. Снять маску, принять еженедельный душ, сунуть что-нибудь в рот, пополнить базу свежими сведениями – рутина.
Пискнул браслет. Сигнал «Срочно».
«В нашем доме обещают отключить электричество. Уже завтра, за неуплату», – прилетело сообщение от Восток. Не будет электричества – не будет чистого воздуха, а уличным дышать без маски нельзя – отравишься. Впрочем, спазм бронхов обеспечен даже раньше.
«Вечером возьму их сервера в оборот. Подготовка к протоколу «тест». Жду ваши IP-адреса, если кто-то поменял», – Вожак отреагировал сразу же. Да, коммунальщикам придётся несладко, когда он доберётся до их баз. Попытки взломать пароль с одного адреса легко отслеживаются, но если сигнал будет прыгать из разных районов, а то и якобы из разных стран, найти концов не удастся. Вожак будет пробовать со всех адресов по очереди, пока не добьётся своего. Протокол «тест».
«Если соберутся-таки отключать, пиши – приеду, может быть, припугну их. И в любом случае помогу», – это от Кошки.
Чем она там поможет, моральной поддержкой? Таможня – структура, конечно, важная, но едва ли коммунальщики испугаются. Хотя своих в одиночестве не бросают, факт. Да и кто знает, какими травками она разжилась у фыров, может, и от гипоксии что-то есть.
«Гипоксия – это состояние, при котором в ткани организма не поступает достаточно кислорода. Длительная гипоксия может нанести непоправимый вред организму» – опять заученные, автоматические мысли. Солоух поёжился. Ничего, если кто и справится с очередным произволом – то это будут они.
ЧАСТЬ 1. ПРИЁМЫШ
Глава 1.
В комнате собралось семь человек – почти полный состав Стаи. Общались, не снимая масок: в нежилом подвале кислородный генератор был бы роскошью. Дверь скрипнула. На заглянувшего Солоуха уставились во все глаза: пол-лица распухло, и пурпурный отёк тянулся от правого глаза вниз, уходя под маску.
– Кто тебя так? – обеспокоенно спросила Сойка.
– Чужаков проучили, – пожал плечами Солоух. Пришедший раньше Волколак кивнул, подтверждая.
Солоух протиснулся в дверь полностью, вжимая голову в плечи. Даже в полумраке комнаты было очевидно, что он жутко смущён. Солоух был не один.
– И одного заморыша спасли, – упавшим голосом закончил он. Волколак снова кивнул. Позади Солоуха стоял и едва не щерился на Стаю парень. Сейчас его бы сочли вполне взрослым, по прежним меркам – почти ребёнок. Растрёпанные угольно-чёрные волосы, прищуренные глаза, брюки и толстовка более-менее ничего, но ботинки и маска в убитом состоянии. Глаза запавшие, кадык вступает так, что чуть не пропарывает кожу. По всему лицу – синяки и порезы.
– Так-так. Подобрал, значит, и привёл показать, – усмехнулся Вожак, стремительно наклонившись вперёд в кресле. – Вообще-то такие уже вполне выживают одиночками или сбиваются в банды.
– Не этот. Его чуть не забили до смерти.
– Может, приютить его на пару дней, подкормить – и пусть идёт своей дорогой? – предложила Кошка.
– Нет, нужно присмотреть за ним! – вмешалась Верба, сидящая на стуле слева от Вожака. – В конце концов, Солоух, по сути, поручился за него, взяв сюда.
– Не говорите так, будто меня тут нет! – вскинулся парень. – И мне не десять лет, чтобы за мной присматривать.
– Да, тебе не десять. Лет пятнадцать, так? – прищурился Вожак, внимательно разглядывая юного пришельца.
– Шестнадцать.
– Я и говорю, вполне взрослый. Давно один?
– Сколько надо, – буркнул парень. Вожак недоумённо наклонил голову к плечу и недобро нахмурился. Солоух поспешно заговорил:
– Мы тебя подобрали, а главный тут – Вожак. Ты не можешь просто не ответить. Можно спросить разрешения не отвечать на вопрос, но решение за Вожаком.
– Тебе, парень, не отвечать нельзя, – фыркнул Вожак. – Если только хочешь получить шанс остаться. Новичок сглотнул.
– Две недели.
– Ровно?
– Две недели и один день.
– Понятно. И чуть не загнулся. Значит, совсем ничего не умеешь. Сколько бы ты ещё протянул, не подбери тебя Солоух?
Парень смотрел сердито, но молчал.
– Сколько? – повторил Вожак. – В сутках, в часах?
– Нисколько, – еле слышно буркнул чужак, опустив глаза.
– А если бы на тебя не напали те бродяги?
– Двое суток. Может быть, трое. Не знаю.
– Оно и видно. Ничего не знаешь. Солоух, филантроп хренов, ты и так едва крысу прокормить можешь. Куда тебе крысёныш?
– В этом и проблема, – вздохнул Солоух. – У меня просто нет ресурсов, чтобы вынянчить его. Я дал ему запасные штаны, толстовку и паёк – но и только. Постоянно снабжать его водой, едой, кислородом я не могу.
– А, так ты хочешь делать добро за чужой счёт? Может быть, милосерднее было не подбирать мальчишку?
– Вожак, перестань. И хватит держать их у дверей. Солоух, может уже сядешь? – Верба положила руку поверх выбивающей нервную дробь ладони Вожака. Из-под её шапки выбивались светлые прямые пряди, у висков свисала пара дредов. Вожак закатил глаза, но кивнул. Солоух сел на свободный стул, приёмыш встал рядом. Сойка, устроившаяся неподалёку, тихонько шепнула ему:
– Ты не думай, Вожак классный. Просто он не ожидал.
– Итак, похоже, наш первый и нежданный вопрос: кто возьмёт к себе крысёныша? – подняв бровь, негромко спросил Вожак.
– Я не крысёныш!
– Тихо, Крысёныш. Лучше бы порадовался. Крыса – считай наше тотемное животное. Не в том смысле, в котором ты мог бы подумать: за своих мы горой. И чужаков вообще-то не принимаем, – Вожак многозначительно вперился взглядом в Солоуха. – Так или иначе, я подумаю. Пожалуй, поживёшь месяц со мной. На работе затишье. Остальные, решайте: кто сможет потом взять Крысёныша к себе. Если он не окажется… крысой. Через месяц обсудим.
Решение было принято. Заговорили о другом. «Бескислородное кольцо» сжималось то там, то здесь. Кто мог – расселялся в частные дома, чтобы не попасть под отключение из-за бедняков-соседей. Жилья уже давно было в достатке, хватило бы денег. Или вещей, на взятку. Шерсть, лён, хлопок, кожа – природные материалы и одежда из них были в цене. Можно было сторговаться с ЖКХ. Некоторые дома, по слухам, даже платили не деньгами, а общим «оброком», который с миру по нитке собирали жильцы.
– Что там на производстве, как обычно? – спросили Волколака, который вскоре после гибели растений перешёл работать на химический завод. Сейчас тот был одним из нескольких, производящих кислородные генераторы. Сам кислород не исчез в одночасье – водоросли, мхи и лишайники заморский вирус, меньше чем за год погубивший все растения, не затронул – но без растений в городе газы и пыль делали воздух ядовитым. А за переделами городов в первую очередь грозила гибель от голода – вслед за растениями стали гибнуть животные, и прокормиться самому сейчас было решительно невозможно. Только на пайках. А чтобы было, чем дышать, включай генератор, который восстановит кислород из углекислого газа внутри квартиры. И упаси бог проветривать!
– Как обычно. Вы же не ждёте, что мы научимся делать кислород из пустоты? Либо окиси, либо вода. И того, и другого мало. Научный отдел не может придумать новую химию, – заученно отвечал Волколак.
Повисла тишина. Вожак мельком глянул на Водяного, тот поднялся:
– Ребята, я уезжаю.
– Куда? – раздалось несколько голосов.
– За Урал. Отцу дали работу на Байкале.
– Там проще. Счастливого пути, – кивнул Вожак без особого удивления – похоже, он был уже в курсе.
– Может, ещё увидимся!
– Удачи!
– Пиши на факультет, все читать будем!
Каждый напоследок сказал несколько слов Водяному. Он был не первым, кто покидал Москву. Многие уезжали – кто побогаче, к берегам океанов, остальные просто в никуда, устав от выживания в столице и надеясь, что где-то есть жизнь полегче. Перевод на берега Байкала был счастьем. Много пресной воды, а значит, скорее всего, и экспериментальные зелёные галереи или поля. Может быть, кое-где даже получится ходить без маски. Повезло Водяному!
Простились с Водяным, начали понемногу расходиться. Уходили по паре человек, остальные ждали несколько минут и отправляли следующих. Место собраний нужно было оставлять в тайне – в городе уже давно было небезопасно. Вожак лично проверял браслеты у каждого, если нужно, что-то чинил, менял батарейки. Крысёныш тенью стоял позади Солоуха. В уголке чуть слышно шептались Кошка, Верба – та, которая легко успокоила Вожака совсем недавно – и Сойка.
– Как мама? – обеспокоенно спрашивала Кошка Сойку.
– Хуже. Сильный кашель. На улицу совсем не выходит. Недавно пришлось подкрутить генератор, чтобы шло больше кислорода. На это у нас ещё хватает денег.
– Когда очередь на лекарство?
– Неизвестно. Проходит два-пять человек в месяц, она – практически сотая. Если фыры не вырастят больше, чем обычно, в своих садах…
– Мы постараемся что-нибудь придумать. Держи нас в курсе, хорошо? – погладила её по плечу Верба.
Болеть всегда было невыгодно, но сейчас любая простуда или грипп могли обернуться трагедией. Лекарств стало мало, особенно тех, для которых нужны были растения – а это почти половина. Мать Сойки заболела полгода назад. Кашель перешёл в бронхит, и тот медленно, но неуклонно ухудшался. Антибиотики, которые стоили недёшево, но хотя бы были в аптеках, задерживали процесс, но не убирали его полностью: похоже, устойчивый штамм бактерий, ещё одна обострившаяся проблема. Нужны были иммуномодуляторы, противовоспалительные и чёрт знает что ещё – а это было только у фыров.
Так с недавних пор стали звать всех, кто работал с растениями или с лекарствами. Большей частью от фармацевтов. Была и другая причина: имевшие доступ к жизненно важным отраслям могли рассчитывать не только на стабильную воду и кислород, но и на неплохие деньги. Фыры не бедствовали: тратили деньги на косметику, украшения, одежду из натуральных тканей – а потому фыр, идущий по улице, всегда привлекал нелестное внимание прохожих.
Сойка коротко кивнула на прощание и скользнула за дверь. Вместе с ней ушла девушка, молчавшая всё собрание.
– Это Бражница, – пояснил Солоух. – Она не слишком разговорчивая. Наш медик. Они с Сойкой при водорослевом комбинате живут. Ещё есть Восток, но она сегодня не приехала. Позже познакомитесь. Я тоже сейчас пойду. Удачи на новом месте. Не подведи!
Солоух потрепал Крысёныша по плечу и скрылся за дверью. Из Стаи остались только Вожак и Верба.
– Что ж, пора и нам, – махнул рукой Вожак. – Выходи, Крысёныш, я запру дверь. Пока ты под моим заботливым крылышком. Лёгкой жизни не будет, но умереть не дам. Обещай две вещи: будешь слушаться, это раз. И будешь учиться всему, что я скажу. Чтобы, даже если я вышвырну тебя через месяц, ты был не смертником, а нормальным вольным бродягой. Потом оценишь.
Крысёныш кивнул.
Глава 2.
Крысёныш открыл глаза, почуяв запах еды. Он давно усвоил: если пахнет едой, нужно бросать всё и выяснять, откуда. Стал вставать и чуть не упал: забыл, что лежит на кровати, а не на полу. Осторожно прокрался на кухню. Верба с аппетитом поглощала завтрак. Приветливо махнула рукой:
– Доброе утро, заходи. Вожак не велел тебя будить, ушёл в депо. Я сейчас тоже ухожу. Твоя порция – в кастрюле.
Крысёныш без лишней робости оказался у кастрюли. Внутри лежал разваренный крахмал с крупными глыбками синтемяса. Было не только мясо, но даже пара ложек жира. Ого, да тут неплохо живут! Злость за странную кличку быстро прошла: пока его кормят, пусть зовут как угодно.
То, что живут здесь неплохо, Крысёныш начал понимать ещё вчера. У Вожака и Вербы были отдельные кровати, а для него, Крысёныша, разобрали складное кресло, тоже оказавшееся кроватью. Воду можно пить хоть пять раз в день. Душ дважды в неделю, умываться – каждое утро, и вечером тоже можно, ещё и зеркало в ванной висит. На столе не маленький энергосберегающий планшет, а большой компьютер, как раньше. И это только квартира! Дом был полузаброшен, и Крысёныш подозревал, что Вожак наверняка переделал под себя и подвал с чердаком.
Он бы обязательно вышел проверить свои догадки, но Верба несколько раз повторила:
– Из квартиры не выходить. К технике не лезть. Обещал Вожаку послушание – вот и выполняй, проверим.
В итоге Крысёныш слонялся из комнаты в комнату, опасливо выглядывал в окна – лишь бы не увидели снаружи, перерыл запасы еды на кухне. На обед заварил кипятком водорослевый бульон. Поел без особой охоты, подозревая, что у Вербы даже эта нехитрая еда вышла бы вкусной. После еды неожиданно для себя уснул и спал, пока не услышал тихий писк карточки, приложенной к двери, а затем шум ключей.
– Ты спал? Ну и правильно, восстанавливай силы, – кивнула Верба. – А чего кровать не разобрал? Ты прямо на полу, что ли?
Крысёныш хотел возразить, что не на полу, а на ковре, но вместо этого во весь рот зевнул. Верба рассмеялась.
– А где Вожак?
– Ещё в депо. Придёт через пару часов.
– А говорил, работы мало, – понурился Крысёныш. Он надеялся, что Вожак правда будет его чему-то учить или для начала хотя бы покажет, что и как устроено в доме, но видимо, не судьба.
– Пока он будет ночевать дома. Значит, работы действительно мало, – серьёзно сказала Верба. Крысёныш осёкся.
– Может быть, за месяц ты поймёшь, сколько делает Вожак. Впрочем, пока не бери в голову. Пошли ужинать.
После ужина Верба выдала новичку старый планшет. Крысёныш, не веря глазам, вцепился в него, как в драгоценность. Доступа к локальной сети пока не было – доверия он ещё не заслужил – но в общей можно было сидеть, сколько хочешь. Крысёныш только успел восстановить доступ к своей давно позабытой странице, как пришёл Вожак. Снял обувь, не здороваясь, прошёл в ванную. Через приоткрытую дверь Крысёныш видел, как он обтирает спину и грудь влажным полотенцем и плещет водой в лицо.
Вожак подчёркнуто ровно сел на стул в кухне, Верба поспешно поставила перед ним миску с едой. Первые ложки он глотал, кажется, не жуя, потом стал есть медленнее, сосредоточившись только на пустеющей тарелке. Так же молча выпил стакан воды, кивнул Вербе и ушёл в комнату.
– Он всегда такой приходит? – спросил Крысёныш.
– Да. Рабочий день кончился, а у него ещё дел по горло. Не позволяет себе расслабиться, пока не закончит. Не волнуйся, он не зол. Вечера всегда проходят так.
В комнате Вожак уже сидел за большим компьютером. Крысёныш снова взял в руки планшет. Он пялился в него, даже когда глаза совсем уже стали слипаться – хотел дождаться, когда Вожак закончит работу и поговорит с ним. Верба уже легла спать.
– Вылезай из Интернета, – вдруг сухо сказал Вожак, не отрывая взгляд от экрана. – Тебе спать пора.
Крысёныш вздрогнул от неожиданности. Желания спорить не было. Но неужели он так и будет весь месяц сидеть днём в квартире, просто чтобы быть в безопасности и не путаться под ногами?
– Спи, говорю, – повторил Вожак. – Завтра разбужу рано.
– Сплю, – кивнул Крысёныш, тут же откладывая планшет, и забрался под одеяло, улыбаясь в предвкушении. Вожак помнил об обещании!
Крысёныш проснулся от едва заметного толчка и не сразу понял, на каком он свете. Вокруг была темень – хоть глаз выколи, тяжёлая голова отказывалась соображать. Проморгавшись, он увидел чёрное на чёрном: тёмная фигура махнула рукой в сторону кухни и вышла.
Выпутываясь из одеяла, Крысёныш поспешил вскочить. Натянул брюки, футболку, подошёл к порогу комнаты.
– Всё в порядке? – окликнули его сзади. Верба сонно приподнялась на кровати.
– Да. Разбудил? Прости.
Сонно покачиваясь, Крысёныш дошёл до ванной, потом до кухни. Хотелось бы знать, зачем Вожаку будить его посреди ночи. Это проверка? Или обещанный ранний подъём?
– Доброе утро. Просыпаешься ты так шумно, будто и не жил на улице. Вербу вот разбудил, – проворчал Вожак.
– Который час?
– Начало пятого. К пяти надеюсь разобраться с твоим обмундированием. Ботинки никуда не годятся, да и маска на ладан дышит. Потом пойдём в зал, гляну, на что ты способен.
Вожак поставил перед Крысёнышем миску крахмальной каши: снова с мясом и жиром – и высыпал какой-то белый порошок в его чашку. Последние крошки из пустого пакетика вытряхнул себе на язык.
– Что это?
– Узнаешь, погоди. – Вожак нагнулся, залез в самый дальний угол стола и достал оттуда литровую банку. Крысёныш видел её вчера: там был сахар. Вожак открыл банку и положил одну чайную ложку с горкой в чашку Крысёныша.
– Я же здоров! – воскликнул подросток. Даже царапины, полученные в последней драке, в чистоте Вожаковской квартиры не воспалились. Сейчас точно не стоит переводить на него сахар.
– Я знаю. Но утро для тебя, поверь, будет непростое. Пей. И витамины держи – их через день, как везде, – Вожак размешал сахар и поставил кружку перед ним. Крысёныш осторожно отхлебнул. Сахар чувствовался, но в целом напиток был скорее горьким. Новичок быстро допил всё, не переставая удивляться вкусу.
Уже убирая посуду в чан с водой, Крысёныш начал чувствовать себя бодрее. Взгляд наконец-то стал нормально фокусироваться, ноги не подгибались. Вожак, глядя на него, улыбнулся уголком губ.
– Это всё от сахара?
– Сахар и кофеин, – ответил Вожак. – Полезная вещь, а?
Крысёныш поражённо молчал. Кофеин был не меньшей редкостью, чем сахар, а может и большей. Сейчас всё это уже давно синтезировали на заводах, но цена была баснословной. И Вожак так запросто высыпал две ценнейших вещи в стакан к какому-то приёмышу? Либо он до идиотизма благороден, либо ещё богаче, чем кажется.
В прихожей Вожак протянул Крысёнышу новые ботинки:
– На, померяй. Правильный размер?
Обувь пришлась впору. Похоже, ботинки Вожак откопал где-то только вчера, потому что за остальным пошли на склад. Им оказалась квартира напротив, и запиралась она даже надёжнее, чем жилая – Вожак по очереди вставлял несколько различных ключей в скважины или прикладывал к панелям. На складе взяли немного повседневной одежды, новую шапку, пару масок и рюкзак.
– Надень старые ботинки. Сейчас пойдём в зал. Тренироваться пока будешь в них, как совсем развалятся, найду тебе что-нибудь другое.
Большой полуподвальный зал терялся во мраке. Вожак щёлкнул выключателем, под потолком с жужжанием включились лампы. Кислородные генераторы не работали. Не снимая маски, Вожак плавными, текучими движениями начал разминаться. Крысёныш последовал его примеру.
– Ладно. Теперь пробежимся. Думаю, сорок кругов ты выдержишь без труда. Но бежать будем дольше, пока совсем не расклеишься. Быстро не надо, меня не обгоняешь, понял?
Крысёныш кивнул, глядя перед собой. Вожак легко двинулся вперёд. Новичок с трудом приноравливался к темпу, пытаясь не отстать, но уже через пять кругов перестал успевать за старшим. Вожак развернулся и, продолжая бежать задом наперёд, спокойно сказал:
– Не можешь так быстро – ничего. Возьми темп помедленнее. Чтобы дышалось нормально.
Он попал в точку – бока у Крысёныша уже ходили ходуном. Снизив скорость, насколько можно, он потрусил вдоль стены. Вожак раз за разом обгонял его и пристально поглядывал – похоже, считал круги.
Лёгкие горели. Про ноги и всё остальное Крысёныш уже не думал, настолько мучительно было вдыхать. Голова сама собой запрокидывалась наверх и покачивалась из стороны в сторону при каждом шаге. Он давно дышал ртом, но воздуха всё равно едва хватало. Проклятая маска, казалось, не давала кислород, а наоборот, душила. Её хотелось сдёрнуть, и только остатки здравого смысла мешали сделать это. Пот заливал лицо. Пару раз он был близок к тому, чтобы оступиться, и едва удерживал равновесие – повезло, если Вожак этого не видел. Счёт кругов сбился, но до сорока ещё в любом случае было далеко. Главное бежать. Не останавливаться.
– Стоп! – на плечо Крысёныша легла ладонь, прерывая пытку. Он остановился. Кровь тут же бросилась в голову, его повело, появилась тошнота. Откуда-то сверху послышался тяжёлый вздох.
– Так, не стой. Ходи туда-сюда. До турника и обратно, – строго велел Вожак, и Крысёныш побрёл вперёд, прикладывая силы, чтобы не согнуться пополам.
– И что мне с тобой делать?
– Я… мало… пробежал? – выдавливая слова по одному, спросил Крысёныш. Неужели Вожак решит, что он слишком плохо подготовлен, и выставит его на улицу!? И чем таким они занимаются, если нужно уметь бегать по сорок кругов?
– Да уж не много. Ладно, что есть, то есть. Приходи в себя, мы не закончили. Ещё десять раз пройдись туда-сюда, потом можешь сесть.
После бега Вожак смотрел, как Крысёныш отжимается, прыгает, подтягивается и чёрт-те что ещё. Велел ему кувыркнуться, не присаживаясь на корточки, – новичок кое-как справился, но отбил всю спину. В целом он явно был не на высоте и прекрасно это понимал. Легче всего оказалось пройти по трубе толщиной с руку. Вожак посмотрел на это, довольно хмыкнул, достал из рюкзака какую-то тряпку и завязал Крысёнышу глаза. Потом повёл его на другой конец зала.
– Задание то же. Вперёд, и держишь равновесие. Тут даже попроще будет.
Вместо трубы теперь была плоская доска с ладонь шириной – легкотня, он когда-то любил ходить по бордюрам. Пять шагов по прямой, затем три – по наклонной вверх, прямо, чуть вниз и снова вверх. Крысёныш шагал, чуть оттопырив локти, чтобы легче держать равновесие.
При очередном шаге лодыжка наткнулась на препятствие, он, взмахивая руками, полетел вниз – и его тут же поймал в охапку Вожак. Крысёныш снял повязку и осмотрелся. Конструкция, которую он заметил ещё во время бега, а теперь практически одолел, проходила примерно в метре от земли. Вожак, подставивший ему подножку рукой, довольно ухмылялся – об этом можно было догадаться, несмотря на маску.
– Отлично. Что-то тебе всё же даётся запросто. Пока запомни: если в ближайшее время влипнешь в переделку и надо будет убегать – ищи узкую трубу. Обломки моста, газовые трубы, что угодно – между двумя крышами или берегами. Ты ведь чуть не бегом всё это можешь, верно? А высоты не боишься? Тем более. В этом твоё преимущество. Проскочишь – и только тебя и видели. Пока всё, идём наверх.
