Читать книгу: «Малышка Ру»

От чего зависит будущее

Встать с постели из-за невыносимо палящего солнца, и вспомнить слова матери о сломанной рулонной шторе. Сегодня на штору снова нет времени. Тем более, есть замечательное оправдание; о таком солнце можно только мечтать в глубокую зиму, и лето скоро закончится…

Пот течет градом после сна, еще и приходит осознание, что этот день, быть может, самый важный для дальнейшей карьеры. Самоучка ученый, которому надоел технический факультет в студенческие годы. И зачем только перевелся в это бизнес-управление? Ни практики, ни знаний, и желания учиться как такового никогда не было. То ли дело изобретать! Создавать без всякого контроля такое, о чем ученые могут только мечтать и просить разрешение у руководства годами. Я чертов гений! Если сегодня все получится, то будет мне место под солнцем! Хоть бы к диплому не прилепились. На крайний случай кажу, что готов повышать квалификацию, и покажу корочку технического колледжа. А если будут придираться, сразу махну к другим, хватило же ума несколько заявок отправить. Надо умыть лицо после сна. Холодная вода бодрит. Нет, лучше под душ, полностью, чтобы свежесть прочувствовать. На улице все равно жара по дороге голова высохнет.

Консьерж что-то бросает вслед, но я не слушаю, в ухе наушник с записью черновика презентации, чтобы не мямлить на выступлении. Скажут еще: «Мало того, что самоучка, так еще и не подготовился как следует». В целом, хорошо бы проверить мою крошку РУ. Название странное, но мне привычное. Импровизированное сокращение от «Устройство альтернативной реальности». УАР или АРУ, думал я все эти годы, но, в конце концов, на ум пришло простое и короткое РУ! Это влияние лекции по маркетингу, с уважением и по всем правилам ударение на первый слог, мы же грамотные люди! Этому точно хорошо учат в институтах, правильному ударению, а чему еще учить гуманитариев? Интересно, это только я жалею о бездарно прослушанном, за четыре года, курсе юного управленца-маркетолога? Нет, наверняка нет! Увы, во многом все зависит от места учебы, и, конечно, от специальности. Парни говорили, что в МГУ требуют с тебя без пощады, вне зависимости от выбранного направления, платное или бюджет, везде будь добр зубрить и выкладываться на сто двадцать процентов.

Как хорошо, что я догадался попросить брата, закинуть крошку РУ в багажник семейного минивэна перед его отъездом. Один я бы точно не справился с пятьюдесятью килограммами спаянных плат и проводков на стальном каркасе. Странно, что я не подумал раньше над облегчением корпуса, но тогда бы не смог назвать ее крошкой. Эта мысль меня веселит.

На дорогах пробки, даже летом людям не сидится дома. А как же отпуска? Почему все работают, а не отвисают в бассейнах с прохладной водой? Едут в самую жару по забитым полосам. Каких-то тридцать минут и я уже опоздаю. В машине духота, кондиционер не включить из-за влажных волос, а рубашка предательски покрывается мокрыми пятнами. Голубой цвет был выбран мной опрометчиво.

Кажется, на заднем сидении мое спасение. Мама забыла занести рубашки отца из химчистки. Выбирай не хочу! И на парковке, возле главного здания научно-технического центра «Заслон» переодеваюсь в белую льняную рубашку размера на три больше моего. Лучше так, чем позорится с мокрыми подмышками. Уже пять минут, как опаздываю. Охранник не спешит помогать, когда прошу дотащить РУ внутрь здания. Он находит несколько отговорок, говорит, что не может найти пропуск на такую громадину. Тупо тянет время. Я отмахиваюсь и прохожу в здание, на меня пропуск имеется. Найти бы кого-то вроде местного завхоза. Ну, и в идеале, сам актовый зал. Но вопреки моим ожиданиям все проходят мимо. В основном женщины, молодые, красивые, заняты разговорами или чтением бумаг на ходу. Кто бы знал, что столько научных сотрудников прекрасного пола работают в этом центре. Я бы точно оделся приличнее, подвела же меня голубая рубашка. Теперь как олух в этом мешке размера на три больше моего. Нет на пять, точно на пять!

Не очень приветливый парень в белом комбинезоне с эмблемой компании на груди подходит ко мне и уж очень серьезным тоном называет мое имя. Я тут же узнаю́ его голос, он звонил мне, подтверждая заявку, и назначал день и время презентации. Мне сто́ит оправдаться за свое опоздание, и я уже хочу свалить все на заторможенного охранника, который по правде забрал десять минут моего времени, но вместо этого слышу извинения в свой адрес. Странно и непривычно, особенно нигде не работающему студенту слышать подобное, когда он еще и опоздал, но моя радость мгновенно улетучивается, когда я узна́ю повод этих извинений.

– Мы были вынуждены перенести вашу презентацию на вечер. – слова вылетают из этого парня, словно он робот.

Да он и правда похож на робота! Доходит до меня наконец. Он ведь выглядит не так, как люди, и эти затемненные очки, чтобы не выдать изъяны искусственных глаз. Но кожа выглядит как настоящая! Немного подводят волосы, в целом, если бы мы находились не в научном центре, у меня бы и мысли такой не возникло. Вот до чего дошел искусственный интеллект! А охранник? Неужели он тоже робот? Ну уж нет! Интеллект охранников, наших привычных, людских, ни с чем не перепутать!

Робот продолжает говорить, он произносит слова разборчиво, даже лучше, чем требуется, меняет мимику, но не знает, что я уже раскусил его. Интересно, что он будет делать, если я сотворю что-то неожиданное, как поведет себя искусственный интеллект? Тут-то он и проколется! Я не медлю и треплю парня за щеку, как бабуля делала мне в детстве при каждой встрече. Он стоит, словно сели батарейки. К действиям я добавляю парочку слов, оповещаю искусственный интеллект о своем превосходстве, говорю, что раскусил его – робота. Но тут происходит нечто странное. Робот убирает мою руку с лица, осторожным, но уверенным движением, затем совершенно незнакомым голосом спрашивает, что я себе позволяю? Его тут же перебивает девушка, она бесцеремонно подходит к моему собеседнику и что-то шепчет на ухо. Ее улыбка и озорной смех, когда тот отвечает, что найдет ее, как только закончит со мной. Звучит из его уст эта фраза странно, будто терминатор сыплет угрозами. Но она улыбается и заигрывает с ним, поправляет копну кудрявых волос каштанового цвета и удаляется.

На этот раз в оцепенении стою я. А вдруг это человек, а я такое вытворил. Хочется под землю провалиться, кто вообще меня дернул сотворить такое. Стою, понимаю, что все кончено. Он по-любому меня выгонит. Вдруг этот человек здесь главный, и вообще, он просто после операции по пересадке волос или кожи, или всего, вместе взятого. Не зря же эта красотка с ним флиртовала. Краснею, бледнею, переминаюсь с ноги на ноги и жду, когда уже позовут того заторможенного охранника и вытолкают меня из здания. Это хорошо, что еще не успел занести крошку РУ внутрь, а то меня бы выкинули, а ее, в качестве компенсации за моральный ущерб, оставили себе, или еще что хуже уничтожили, скажем случайно. Так, надо собраться и сказать все как есть!

– Прошу прощения! Я знаю, где выход, и знаю, что позволил себе лишнее. Меня не оправдывает это, но все равно скажу; я подумал, что вы робот с искусственным интеллектом, я никогда не видел настолько качественно сделанной кожи, да и искусственный интеллект встречал только в книгах или в фильмах. Я ни в коем случае не хотел задеть ваших чувств. Извините!

Интуитивно я попятился задом и почти поклонился перед обиженным человеком, в стиле лучших традиций и в знак уважения. Совершенно лишним будет, если мое имя, окажется в черных списках всех научных центров. Да и спать я спокойно не смогу, зная, как обидел человека. Я уже развернулся и направился к выходу, как услышал многозначительное «Куда вы?», звучащее незнакомым голосом.

– Я полагаю, что мне здесь больше не рады, после такого опрометчивого поступка. – старался подбирать слова и казаться паинькой, но чувствовал себя при этом, обгадившимся щенком, которого хотят натыкать в его же лужу.

– Да, вы действительно ошиблись, во мне нет искусственного интеллекта. – он продолжал говорить незнакомым человеческим голосом. – Я что-то наподобие киборга, только наоборот!

У меня словно перевернулось сознание от этой новости. Чувство одновременного облегчения, от одной мысли, что я был прав и в то же время ощущение, что позволил себе лишнего, потому что там, на том конце не робот, и не искусственный интеллект, а живой человек, поставили меня в ступор.

– Наверное, у вас много вопросов? У нас еще будет время поболтать, я привязан к вашему проекту, и честно сказать он глубоко заинтересовал меня. Надеюсь, мы сможем увидеться вживую когда-то. Меня зовут Алекс, но это только для «своих». Ожидайте своей очереди, а лучше продиктуйте мне свой номер. Наберу, когда можно будет занести прибор в зал презентаций, и постараюсь помочь. Я так понимаю, он не в ладошку вмещается, раз охранник потребовал отдельный пропуск? – интонация все больше напоминала человеческую, а сам голос принадлежал молодому парню. Я уже рисовал его образ у себя в голове.

Не до конца веря в происходящее, я дрожащими руками достал телефон и показал на нем визитку – специальный код. Гений придумал эти визитки! Достаточно навести камеру смартфона, и вот уже в твою телефонную книгу добавлен новый контакт с именем, фамилией и названием учреждение. У этого робота и правда был смартфон. Он достал его из кармана и последовательно выполнил нужные действия. Что меня удивило, что в ответ он тоже протянул свою визитку. Я добавил его номер в контакты. Мы сразу попрощались, и я пошел к своей машине, контролируя ноги хуже, чем через нейроинтерфейс. Уже в машине я заметил, что в моей телефонной книге появилось имя Алекс с говорящим отчеством Викторович. Виктор, так был представлен мне робот во время первого разговора по телефону о моей заявке. Получается сам робот это отец Алекса? Все запуталось в голове. Время изучить этот вопрос было предостаточно. На часах одиннадцать двадцать. Четверть часа я провел внутри здания, оставалось занять себя чем-то до вечера. Тело словно расслабилось от этой мысли и я резко почувствовал голод. В городе полно́ доставок, и я решил отметить полученный второй шанс, больши́м гамбургером из ресторана поблизости и холодным кофе.

Еду привезли быстро, за все время ожидания я успел найти несколько статей о новом знакомом. Поедая сочный бургер на задних сидениях родительского минивэна, я раздумываю над тем, что если у этого парня отец робот. Наверное, это нелегко, и даже страшно. Что за дурные мысли в моей голове. Я вспомнил, как отец поддерживал меня во всех начинаниях, спонсировал каждый проект и слова плохого не сказал за всю жизнь. Даже защищал от мамы. И тут же я почувствовал неимоверную ответственность перед семьей, и ком в горле заставил меня сделать несколько больших глотков кофе, настолько больших, что несколько капель пролились на льняную рубашку. Я выругался и, отложив телефон в сторону, принялся копаться в вещах из химчистки.

На мое счастье, среди рубашек оказалась черная, которая была моей. И размер, и фасон об этом говорили. Я вспомнил, как мама нашла ее, с огромным пятном от соуса на манжете и забрала. Кто бы мог подумать, что оно отстирается? Я восхищался рубашкой добрых пять минут, но надеть ее не решался, чтобы сохранить в опрятном виде до самого́ выступления.

Время тянулось медленно. Я успел поспать и прочитать несколько статей на сайте о работе Научного центра. Там говорилось о вкладе каждого сотрудника, что только командой можно создать будущее. Хотел бы я стать частью их команды. С этими мыслями расслабился на разложенном заднем сидении минивэна. Заснуть во время испытываемого стресса это почти сверхспособность. В такие моменты мать говорит, что я пофигист. Ей от большого потока мыслей и воображаемых дел удается заснуть днем, а порой даже ночью, а мне, бездельнику только дай повод и я сразу в отключке на пару часов. Но я на нее не обижаюсь, даже за слово бездельник, хотя она прекрасно знает, как я не сплю ночами уже много лет, увлеченный процессом создания моей РУ.

Презентация необыкновенного

Воспользовались имеющимся пропуском, я, переоделся в еще одну странную рубашку отца, льняную с плавным переходом цвета от белого к темно-синему снизу, и направился на поиски туалета, а заодно и набрел на местную столовую. Еда выглядела аппетитно. Салаты на выбор под стеклянным навесом. Большие тарелки с зелеными листьями, овощами и различным дополнением в виде морепродуктов с гриля, поджаренной курицы и копченого сыра. Там даже было меню для веганов, которому непременно бы обрадовалась моя мать, она уже лет двадцать не ела мясо и придерживается только здорового образа жизни. Я решил, что неплохо было бы и мне после съеденного гамбургера отведать салат с шариками фалафеля, авокадо и бальзамическим соусом. Помимо этого, лежали томаты, листья шпината, и болгарский перец, а рядом с каждой тарелкой скромно лежали баночки с белым соусом, напоминающим сметану с зеленью. Ужин в шесть часов вышел просто замечательным. Я все время оглядывался по сторонам, в надежде увидеть Алекса, то есть Виктора, пока не поймал себя на мысли, что роботам еда не нужна.

Когда я вернулся в машину, на телефон пришло СМС уведомление, в нем сообщалось, что я могу приехать к входу сотрудников к девяти часам. Ничего не оставалось, как ждать. Мною овладела паника, время презентации приближалось. Оставшиеся часы я зубрил весь текст, потом и вовсе перемерил все оставшиеся рубашки, потому что черная мне показалась слишком траурной. Что может быть лучше той вещи, что сидит по размеру? Конечно, это не про нынешнюю моду с безразмерными прикидами, но это все отпадает, стоит только примерить мужской деловой гардероб.

В девять я уже объяснял тому же охраннику, что на меня и на мой прибор заказан пропуск именно через вход для сотрудников, а вернее, через въезд. Парковка опустела на девяносто процентов машин. Все разъехались и я вообще начал сомневаться, не подстава ли это от Алекса за мою выходку. Ну что ж, если это постава, значит, я ее заслужил! С этими мыслями я погружал малышку Ру на предоставленный манипулятор для перевозки поддонов. Эта тележка сильно облегчила мне работу. Ну и, конечно, помог охранник, который так долго и упорно пытался избавиться от меня. Ну а кому понравится железная штука, которая весит больше полусотни килограмм, и напоминает бомбу с множеством микросхем и проводков.

Уже в конце коридора, в здании меня встретил Виктор, он говорил живым голосом Алекса, что меня сильно порадовало. Тот был вежлив и учтив и даже спросил, волнуюсь ли я перед презентацией. Я скромно ответил, что не без этого, стараясь подавить свои чувства и не слишком разболтаться. Все-таки Алекс будет судить меня и малышку Ру, так как он здесь не последний человек, зачем ему знать, что я в чем-то сомневаюсь.

Большие двери зала остались позади, мы оказались возле двери, на которой было написано «вход для сотрудников». Импровизированная платформа, напоминающая открытый лифт, подняла нас на сцену, и мы прошли за кулисы. Вокруг было достаточно света, но я не мог понять для чего мы здесь. На сцене, с большими красными шторами, запахом пыли и дерева. Почему мы не в стандартной переговорной с круглым столом, или не в новой комнате для презентаций. Алекс словно прочел мои мысли и сообщил, что зал для презентаций запачкан серой, после взрыва оборудования, которое презентовал молодой студент. Я засомневался на мгновение в Ру, боясь, опозорится также как этот студент, но потом вспомнил, что никаких жидкостей в моем изобретение не было и, следовательно, нечему запачкать эту прекрасную сцену. Они все учли. Но как на одном доверии меня пропустили в главное здание научного центра и разрешили презентовать неизвестное устройство, даже не проверив его? Я не решился огласить этот вопрос, чтобы не закопать себя по глупости.

– Можешь начинать, – сказал Алекс и занавес сцены открылся. Первые ряды зала заполнены людьми. Многие из них в таких же белых комбинезонах, как и робот Виктор, но по центру несколько важных персон сидели в черных деловых костюмах. Я узнал директора, главного здесь, его фото было на первой странице их сайта. Мне стало не по себе от этого, словно до последнего, я надеялся, что его не будет и презентация пройдет для рядовых сотрудников. Что-то я впрямь, как нашкодивший ученик на линейке, который поймал на себе взгляд директора. С хорошим делом все-таки пришел, презентовать оборудование, новейшую систему альтернативной реальности. Я откашлялся, надел микрофон, в виде кулона на шею, который выдал мне Виктор и начал свой рассказ. Голос стал дрожать, слова бессвязно вылетали из меня, казалось, все уже потеряно.

Мне вдруг вспомнились слова отца. «Зачем тебе это сынок? У нас разве своя реальность плохая?». Я тогда четко ответил, что этот прибор, вычислительная машина, подключенная к сети интернет. Она анализирует все события и последствия от них, и показывает, что произойдет из-за неверно принятых решений. Отец видел первую и самую маленькую версию Ру, тогда я загрузил в нее пятьдесят событий, и компьютер выдал мне несколько из них, которые могут привести к концу света, с точностью просчитав все риски. Но в новой Ру, которую я решился презентовать, было намного больше мощностей, и добавлена одна важная деталь. Ее я нашел на Авито, что-то вроде голографического проектора, позволяющего превратить исходный код в настоящие изображения в трехмерном объеме. Все это я рассказал своими словами, как когда-то отцу и ни разу не запинался.

– Скажите, а почему у вашего прибора такие габариты? Сейчас есть технологии, позволяющие разместить это все чуть ли не в один куб десять на десять сантиметров, я так погляжу, вы использовали устаревшие системы и платы? – этот вопрос последовал от мужчины в круглых очках, который сидел неподалеку от директора.

– Именно так я и сделал. Объяснение моему поступку простое – это финансы. Средств вдоволь хватило на то, чтобы купить устаревшие составляющие, которые могли соответствовать требованиям. – слыша, как дрожит мой голос, я начал поправляться, и периодически покашливать.

– Вы знаете, советское кино было снято на самое лучшее оборудование того времени. Но сейчас у каждого второго есть возможность снимать фильмы в таком же качестве, но повторить успех удается не многим, из-за отсутствия талантов. А именно талантливых людей, которые участвовали в создании кино. – Фраза этого старичка ввела меня в ступор на некоторое время. Но вспомнив, чему учили на лекциях маркетинга, я стал продавать не только свой продукт, но в первую очередь себя.

– Вы хотите сказать, что для успешно реализованной идеи нужна команда профессионалов! – ответил я.

– Ну конечно! Иначе зачем мы все здесь собрались? А еще, хочу заметить, что над созданием такого прибора, ученные трудятся десятилетиями, целыми группами. И это очень сложно, но вы решили удивить нас этими ста килограммами железа. – старик все не успокаивался.

– Мне не хотелось бы думать о вас, как о человеке, который мыслит стереотипами. – я набрался смелости. – И уж точно не хотелось бы верить в то, что вы рубите старания молодых ученых на корню. Но после ваших слов хочется забрать свое оборудование и посетить другой научный центр, куда я также отправлял заявку! – впервые я почувствовал, как высказал все, что хотел. Стало легче оттого, как получилось ловко освободить себе одну из ночей, от возможных размышлений, какими же словами я мог заткнуть старика за пояс на этой сцене. Он хотел было возразить, но сам директор сказал что-то негромко, через несколько сидящих между ними людей.

Я получил разрешение и стал активировать прибор. Сердце колотилось со всей силой. Хоть бы все сработало. Мне ведь придется краснеть перед всеми этими людьми, их тут минимум тридцать, может, и больше. Чувствуя косые взгляды и насмешки, я нажимал на все рычаги малышки Ру. Загорались маленькие лампочки, одна за одной, сигнализируя о том, что прибор активируется и готов к запуску. Финальная кнопка, в виде активатора пожарной сирены. Брат привез с какой-то барахолки, и я не мог отказать ему и припаял контакты. Банальное замыкание, подошел бы даже стандартный включатель света. Лампочки засветились ярче, произошел некий скачок напряжения и все. Никаких действий. Сердце лихорадочно колотилось. Как такое может быть? Что произошло с Ру, почему она не сработала в самый ответственный момент? Может быть, я зря держал ее в машине эти несколько дней? Но как бы я еще дотащил ее один без помощи брата? В голове проносилась сотня мыслей, пока их не перебил один мощный толчок во всем здании. Землю под ногами тряхнуло так, что я чуть не упал со сцены, оказавшись на самом краю. Все люди вскочили с мест, включился аварийный сигнал тревоги и тусклый, генераторный свет.

Все спокойно проследовали к выходу, и это удивляло. Я понял, что никогда не эвакуировался из здания со взрослыми людьми. Это по большей части были ежегодные учения в школе, когда вся толпа детей несется по пожарной лестнице и буквально вываливается из здания наружу. Я помню, как на поле перед школой пожарные распыляли огнетушитель. Дети были в восторге оттого, что всех отпустили с занятий по домам. Учителя были шокированы тем, что никто не учел направление ветра, и вся белая пыль села на одежду школьников, преподавателей и даже директрисы. Также я вспомнил учения в колледже, когда все так же убегали с пар при первой возможности. Эти учения были своего рода событием, которое все использовали для своей выгоды. Даже преподаватели были рады короткому дню и сбежавшим ученикам.

В университетские годы таких поблажек не было. Все просто игнорировали такие дни. Преподаватели продолжали вести свои лекции, и если в аудиторию заходило руководство, они лениво отмахивались и говорили: «Ученикам не нужна инструкция, как сбежать с учебы, их этому прекрасно обучили в школе». По правде говоря, мы и не хотели никуда бежать. Нам всем нужно было получить зачеты, хорошие оценки на экзаменах и свалить побыстрее из этого места уже навсегда.

Двигаясь по коридорам, я поймал себя на мысли, что совсем не рад происходящему. Это был мой шанс, которым я воспользовался лишь наполовину. Вряд ли кто-то захочет вернуться в этот зал и посмотреть на возможности моего изобретения еще раз, после такого. И я не ошибся. Как только мы вышли на улицу из главного корпуса, я сам забыл обо всем, кроме увиденного.

Апокалипсис

В верхних этажах главного корпуса огромная дыра диаметром в несколько окон. Но что это может быть? Выстрел? Кто-то намеренно разрушает здание научного центра? Взгляд невольно скользит выше здания и попадает на небо. Там, в темноте, тысячи мерцающих звезд, небо напоминает рождественскую елку, но звезды не просто мерцают, они словно двигаются. Мы стоим как завороженные, наблюдая за этим, пока кто-то из толпы не кричит: «Это же метеориты! Метеоритный дождь!». После этих слов, в ста метрах от нас происходит еще один удар. Мы видим огромный валун, в два раза превышающий по размерам тот, что попал в здание.

– Быстро, все в бункер! – командует директор.

После его слов, собранности у команды становится меньше. Все бегут к входам вразнобой, стараясь укрыться от опасного, но до смерти красивого неба. Я бегу вместе с ними и даже не пытаюсь замедлиться, но перед лестницей вниз, на нулевой этаж я останавливаюсь и машинально вытаскиваю из кармана телефон. Несколько человек делают то же самое. Все пытаются дозвониться до семей. Мама не отвечает, как и отец. Они и не возьмут трубку, ведь все на отдыхе, звонить только через интернет, но сети нет. Все звонки в тот вечер остаются без ответа.

Директор проходит рядом, он также не может дозвониться до семьи.Я тут же вспоминаю о собаке, которую поручила мне мать. Шпиц с обстриженной мордашкой, напоминающий мишку. Мама сказала, что от меня будет огромная польза, если я послежу за ним, пока она поедет на отдых. Я сначала пытался отнекиваться, но потом пожалел парня и согласился. Порода любящая зиму, куда ему в пятидесятиградусную жару в пустыню, он из дома-то лишний раз не выходит летом. Любимый, охлаждающий матрас на лежанке, комната без окон с полной тенью и в промежутках холодная плитка пола и вентилятор. До меня дошло то, что я даже не дал ему с утра еды. Замучила совесть. Вообще-то, я не изверг, и совесть не может мучить из-за собаки, у которой в полном доступе сухой корм в миске, но мать приучила его к натуральным, замороженным колбаскам по утрам. Надо бы забрать малого, иначе мне влетит от мамы. Но как я смогу вернуться сюда, да еще и с собакой?

– Кто поедет в центр под метеоритным дождем? Ты в своем уме? Где эти ненормальные добровольцы? Посмотри, у нас все взрослые люди, с инстинктом самосохранения. Я сам поеду, привезу сюда дочку и жену! – слова его звучат здраво. Мужчина переживает за семью также как я пекусь о собаке, точнее, переживаю за ответственность перед матерью!

– Я могу поехать! – встреваю неожиданно для себя в разговор.

– Куда? – удивленно бросает помощник директора.

– За вашей семьей! У меня есть минивэн и одно условие. – я обращаюсь напрямую к главному человеку в научном центре.

– Какое же? – с удивлением спрашивает заместитель.

– Какое может быть условие, ты болван? Конечно, привезти свою семью в наш бункер! – рассерженно говорит директор и обращается ко мне. – Привози кого хочешь, но только доставь сюда мою семью.

– Кого хочешь? Вы ведь помните, что бункер рассчитан на двести человек? – не сдается заместитель.

Фраза о том, что я привезу с собой, лишь маленькую собаку, заводит директора и он говорит, что я могу хоть сорок кошек привезти, если найду его родных и протягивает мне адрес, написанный на листке бумаги.

Это что-то новенькое для меня, подписаться на поездку в город в одиночестве, под метеоритным дождем из-за какой-то собаки. Делать ничего не остается. Добровольцев больше нет, кроме одного. Робот Виктор отвел директора в сторону и о чем-то с ним говорит, потом помощник объявляет, что все могут написать адреса своих родных на листе, и Виктор постарается их доставить сюда. Минутка моей героической славы заканчивается, не успев начаться. У научного центра появился новый герой. Но директор постоянно напоминает о важности моего дела. На бумаге адрес соседнего дома от моего. Значит, вселенная посылает знаки?

За рулем я стараюсь не думать об опасностях. Вокруг ничего не падает, и это поддерживает моральный настрой. Хоть я и выехал раньше, но уже замечаю, как корпоративная газель догоняет меня на дороге. За рулем Виктор, но у меня перед лицом силуэт молодого парня, Алекса. Он машет рукой и уезжает вперед. Этот парень рискует не меньше меня. Сколько стоят разработки робота, а если с ним что-то случится?

Город поврежден, некоторые дома придавлены огромными метеоритами несколько десятков метров диаметром. Эта картина навеивает ужас. Удивляет, что улицы совершенно пусты. Ни одно живой души. Рука потянулась к радио. Слова о бункере, об эвакуации немного успокаивают взбудораженное сознание. Это означает, что есть выжившие, что люди спаслись. Все дороги пусты, не то что утром, но от этого не по себе. Еще больше пугает необходимость объезжать дыры, оставленные метеоритными поменьше в асфальте. Пару раз я ловко маневрирую и чуть не въезжаю в такую одним из колес, после чего решительно сбавляю ход и включаю дальний свет.

Адреналин не позволяет опустить руки. Каждый новый толчок, от очередного упавшего метеорита заставляет вздрагивать и посматривать на небо. В голове постоянно крутится мысль, как будет правильно, сначала забрать собаку, и потом доехать до семьи директора, или наоборот? Но как только подъезжаю к дому, все становится на свои места. В доме огромная дыра насквозь. Метеорит лежит во дворе, глубоко закопавшись в землю, так что видна только небольшая, верхняя часть. Кажется, пес Муви везунчик, дыра оказалась в другой части дома. Я быстро захожу в подъезд. Консьержа нет, как и никого из людей. Бегу по лестнице на седьмой этаж, и думаю о том, что в стенах родного дома намного спокойнее. На мгновение даже появляется мысль остаться в квартире и просто лечь спать. Может, все пройдет, само собой, стоит только заснуть?

Когда я захожу в квартиру, мысли эти испаряются. Муви нигде нет. Только его полная миска сухого корма, соседняя с водой и охлаждающий лежак. Куда он мог исчезнуть? Дверь была закрыта на ключ. Я выглядываю в окно и снова вижу метеорит. Оставаться здесь отпадает всякое желание. Возможно, брат вернулся в город и забрал пса. Хоть бы с ними двумя было все хорошо!

По привычке закрываю дверь. Я бегу прочь из дома в направлении адреса, указанного в записке. Их дом цел, только вот ключей от дверей у меня нет. Миновав ограду, пытаюсь дозвониться в домофон, но все старания тщетны. Начинаю тянуть за ручку дверь, попробовав приложить свой магнитный ключ, но ничего не срабатывает. Наконец, я вспоминаю, как в детстве, чтобы не таскать с собой ключи я выучил несколько универсальных кодов от подъездных дверей. Первый мимо, еще три не подошли. Чувствую мощный толчок, а затем оглушительный взрыв, высотка поблизости приняла в себя метеорит средних размеров. Ускоряюсь, вводя цифры и совсем не ожидаю, что мои старания увенчаются успехом. Но на удивление код срабатывает, и я попадаю в подъезд. На листке не указан этаж, только номер квартиры, 1004, это должно быть самый высокий из всех имеющихся. И я не ошибся. Первые пять этажей я бегу налегке, дальше начинаются трудности. Дыхание сбивается, мышцы ног не позволяют подниматься, будто напоминают, что до этого уже было пройдено немало. Я стараюсь передыхать, поднимаясь медленнее, и то и дело забегаю на лестничную клетку, убедиться какие номера квартир на этаже. На четырнадцатом я уже могу посчитать, что нужная мне квартира будет через шесть этажей. Подсчеты оказываются неверными, на два этажа, и уже на двадцать первом, прежде чем начать стучаться в дверь, я хорошенько решаю отдышаться. Стучу в дверь ногами и руками. Напрасно, никто не отвечает, ни семья директора, ни их соседи. Я долблюсь во все двери, но люди будто вымерли в одночасье.

Двадцать два этажа вниз. Подъездную дверь приходится выбить, так как на выход тоже нужен магнитный ключ. Я разочарован и одновременно взбешен. Ни собаки, ни семьи директора, словно принимаю поражение и возвращаюсь с пустыми руками.

Человечность

На обратной дороге я радуюсь как ребенок, увидев маленькую красную машину впереди. Значит, есть кто-то живой здесь, не я один в целом городе. Мне хочется обогнать ее и посмотреть кто за рулем, и я почти делаю это, но почему-то в последний момент даю по тормозам. Кажется, будто встречная машина появилась на узкой двухголосной дороге.

Это не машина! Метеорит с грохотом падает прямо перед красным Купером. Бью по тормозам, быстро выскакиваю из машины и бегу вперед. Метеорит небольшого размера срубил часть капота и оставил после себя дыру. В машине сработали подушки. Открыв водительскую дверь, я чуть не кричу, увидев Виктора. Этот робот почти не пострадал, не считая разбитых очков и впавшего пластикового носа.

– Эй, Алекс, ты как? – говорю я в надежде, что парень меня слышит.

– Как в игре, все нормально. Постараюсь выйти из машины. – отвечает он как ни в чем не бывало.

Я вдруг решаюсь спросить, как это происходит, почему движения и внешний вид так похожи на человеческий. Честно, не надеясь, что мне ответят.

– Слышал что-нибудь про нейроинтерфейс? – его голос заинтересован в нашем разговоре. Это хороший знак.

Конечно, я отвечаю, что слышал, хотя в голове пробегает лишь изображение шлема, состоящего из множества датчиков, и накладка на руку, с помощью которой можно управлять игрушечной машинкой. Мне всегда хотелось купить такую, жаль, что их не было в моем детстве. Но как такие технологии, можно было адаптировать в полноценного робота, по облику и подобию похожего на нас – людей? Вопрос был не из легких, а задать его, значило опозориться, не меньше.

Не меньше меня поразила мысль о том, что я, человек, который придумал прибор альтернативной реальности, мою РУ, так удивляюсь этим новым технологиям и стыжусь своей некомпетентности. Мысли снова перебивает голос.

Я пячусь назад и освобождаю дорогу. Мы едем медленно, постоянно поглядывая на небо. Алекс рассказывает, что никого не смог найти, ни одну живую душу. Его это расстроило, а пока он ходил к очередному адресу, и вовсе метеорит попал в газель и разгромил ее в пух и прах.

– Что произошло, Алекс? Почему ты живешь с помощью этого робота? – от моей же прямоты становится тошно, но я не подаю виду.

– Еще ребенком, я попал в аварию. Мы катались с друзьями на велосипедах, и я чудом остался жив, въехав в машину. С того момента совсем перестал ходить. Отец купил мне велик и потом винил себя за это все время. Он был ученым, тоже в Заслоне работал. Вернее, он был одним из основателей нашего научного центра. Он создавал робота с искусственным интеллектом, очень похожего на человека, но потом, спустя несколько лет, добавил к созданному прототипу эту самую систему управления с помощью мыслей и движений и научил меня ей управлять.

У меня мурашки пошли по телу от услышанного, сразу подумав об отце, я решил почему-то, что он поступил бы так же. Хотя он занимался другой сферой, но уж точно полжизни бы потратил на создание подобного.

Мы подъезжаем к зданию научного центра, что в нем появилось еще несколько дыр. Ничего не остается, как пойти в бункер со странными новостями.

Директор не понимает, как ни одной семьи не оказалось дома. Я говорю даже о своей собаке, которая исчезла из квартиры, но все смотрят на нас как на врунов. Тогда я включаю видео на телефоне. Там сияющее небо, а на фоне та самая речь про бункеры из радио. Паника немного утихает.

– Мы здесь перетаскиваем в бункер ценные изобретения, все, что касается жестких дисков с компьютеров, важных папок и оборудования. Это дело добровольное! Мы не можем заставлять рисковать вас. И женщины, и старики вроде нас остались здесь, но все энтузиасты разбрелись по зданию на свой страх и риск и уже смогли кое-что притащить. – директор произносит это аккуратно. Видно, что его мысли, заняты совершенно другим, но он не подает виду.

Предложение опасное, но не сидеть же в бункере вместе с женщинами. Я тоже иду, и Алекс отправляется со мной. А еще тот странный мужчина, который пытался завалить меня еще до того, как я включил крошку Ру. Он привязывается к нам, а потом и вовсе берет инициативу в свои руки.

– Мое имя Марк Семенович, и я должен попросить вас спасти мои записи. Все важное, включая программу космической защиты я хранил на рабочем компьютере.

Алекс перебивает старика.

– Но у нас нет космического отдела!

– Я в курсе, и это упущение совета! Давно надо было послушать меня и открыть его. Мы бы могли расшириться во благо общества, больше заработать и возможно даже предотвратить случившуюся ситуацию. А теперь приходится уносить ноги с написанной программой, в космический научный центр. – старик искренен. Мне становится не по себе. Он продолжает: – Парень, если поможешь мне, и если мы выживем, я возьму тебя с собой. Доделаем твое устройство и представим его в космическом центре.

– Вы пытались меня завалить, там, когда я был на сцене. – меня удивляет двуличие старика.

– Да нет глупец, не пытался! – оправдывается он в грубой манере.

– И даже сейчас вы задеваете меня, назвав глупцом! Мне после такого вам помогать?

– Это Марк Семенович, он не контролирует свою речь! Импульсивный, но гениальный! – Виктор словно защищает его, но это не голос Алекса и даже не голос робота. Я не могу понять, что происходит.

– Виктор, ох Виктор! – произнес старик. – Сынок, ты включил его речь? Давно я не слышал этого умиротворяющего голоса. – у старика наворачиваются слезы и он смахивает их рукой. И тут я понимаю, что произошло. Алекс включил речь отца. Его высказывание об этом типе. Наверное, сто́ит прислушаться.

– Он знает, как работает твой прибор. – начинает Алекс уже своим голосом, – Была вероятность, что ты подключишься к нашей сети и раскроешь его проект, которого здесь и быть не должно́. Альтернативная реальность, показывает самый плохой исход из всех возможных, это ведь анализирует твоя машинка?

Я стою в оцепенении, не зная, что и ответить. Этот дед намеренно пытался остановить меня, ради своих интересов. Что за гнилость? Ему повезло, что мой прибор не заработал.

– Хватит размусоливать, пойдемте, поможете мне, и наконец-то сможем узнать, что происходит с миром. Думаете моя программа – это пустой звук? Вы ошибаетесь! Она покажет все! И как только мы обезопасим все данные в бункере, я расскажу все нашему директору, он поймет меня в такой момент. Ну что вы стоите? – старик не просто настаивает, он уже тянет за рукав робота Виктора. Он хочет коснуться меня, но я ловко уворачиваюсь и иду вперед.

Какова вероятность, что он нас не обманывает? Что если доведет до кабинета, возьмет, что ему надо, а может, и выкрадет, и уедет, взяв мои ключи от машины. Мы проходим по мерцающим светом коридорам на третий этаж, во вторую секцию. Завернув мы видим картину, от которой замирает дыхание. Метеорит, необычно шарообразной формы, примерно метр диаметром, висит с потолка на арматуре, а возле него летают искры от разорванных проводов.

Алекс обесточивает этаж и включает фонарь. Искры вокруг метеорита затухают.

– В кабинет мы не пойдем, слишком рискованно. – мне не хочется проходить в такой близости к арматуре и самому неизведанному шару, когда есть все шансы, что он вот-вот рухнет. Алекс не отказывает старику, и они оба идут вперед.

Крадясь по стенке, они уже через несколько мгновений заходят внутрь кабинета. Старик хватает несколько папок и протягивает ноутбук Алексу. Я наблюдаю за этим через стеклянные двери кабинета.

Вскоре робот уже достигает меня, а Марк Семенович еще медленно передвигается с папками в руках. Он что-то нервно пинает ботинком, и когда я замечаю, что он отдергивает кусок арматуры ногой и та сбивает соседнюю и летит под висящий метеорит, по спине пробегает дрожь. Я кидаюсь к старику, чтобы помочь ему скорее уйти оттуда, но уже поздно. Арматура, потеряв одну из опор, проваливается под ве́сом шара и он проседает на добрых полметра, загоняя при этом одну из железяк в ногу старика.

Странно, но тот не кричит от боли. Он лишь беспомощно смотрит на нас и выпускает одну папку из рук. Она падает под метеорит. Он, обхватив остальные папки, еще крепче, героически ждет помощи.

Вытащить старика под руки из узкого пространства, возле болтающегося метеорита и торчащей арматуры непросто. При этом даже не думая о том, что сами можем пострадать. Знаю, Алекс словно в игре, и он вообще не сильно задумывается над безопасностью своего робота, но о чем думаю я? В экстренных ситуациях ты либо теряешься и встаешь в ступор, либо делаешь первое, что приходит в голову, до конца не оценивая последствий. Я действую по принципу второго.

Тащить Марка Семеновича до бункера, с арматурой в ноге не только неудобно, но и опасно. А впереди много лестниц. Мы оставляем компьютер и папки на этаже, договорившись, что вернемся за ними. Хотя владелец и настаивает на другом; оставить его, но донести детище до безопасности.

Следует очередной толчок, где-то поблизости падает еще один метеорит. От этого метеорит, висевший на арматуре, ровняется с полом, намертво прижав утерянную папку.

Я показываю глазами Алексу на ногу старика, но тот не замечает моих намеков. Зато Марк Семенович отлично их понимает.

– Доставай, потом сними ботинок и перевяжи ногу моим галстуком. – он снимает его с шеи одной рукой, второй опираясь на Виктора и протягивает мне.

Медлить опасно для нас всех, и хоть я, никогда раньше, не сталкивался с подобным, даже никогда не проходил курсы первой помощи, руки все делают сами. В полутьме действовать проще. Я нащупываю торчащую арматуру и делаю рывок с усилием. Затем чувствую, как льется кровь, и жалею, что предварительно не перевязал ногу выше лодыжки, ведь это было логично. Так можно было остановить кровь. Вовремя я перестаю корить себя и просто делаю так, как велел мне сам пострадавший и мы несем его в бункер.

В бункере люди с ужасом встречают первого пострадавшего. Одна из женщин бежит к аптечке и организовывает помощь. Мы кладем старика на выстроенные в ряд стулья и уже собираемся уйти. Но он цепкой хваткой берет меня за запястье.

Пока Алекс объясняет случившееся директору, Марк Семенович настоятельно просит меня вернуться туда за делом всей его жизни. Не могу я отказать ему в такой час. Тем более, чувствую свою вину за произошедшее. И, не дожидаясь запрета на выход из бункера, я убегаю наверх, за компьютером.

Алекс нагоняет меня на лестнице. Он передает слова директора о том, что нужно найти всех и вернуться в бункер. Мы вместе берем вещи пострадавшего и возвращаемся вниз. Там, Марк Семенович уже вовсю раскаивается перед директором в своих грехах. Он говорит, что не мог просто оставить свои разработки, и что его ранил отказ создать отдел космического освоения.

– Да, чтобы ты там делал в этом отделе? Ни ресурсов у нас нет, ни поддержки государственной в этой сфере. Я не мог тебе ничем помочь, понимаешь? Купил бы я тебе телескоп, и дыру в крыше сделал? – видно, что директор больше зол на себя, чем на предателя. Он продолжил: – А я ведь пытался тебя пристроить, звонил, спрашивал есть ли места у них, но сверху говорили, что нет.

– Сам я пристроился со своим проектом, да только поздно! – ответил старик. – Вон что творится, а я тебе покажу! – он открывает ноутбук дрожащими руками и вводит пароли на программу. После нескольких манипуляций с кодами он демонстрирует директору метеоритный дождь. Он такой реалистичный, что напоминает происходящее за стенами бункера. Еще несколько кодов, и путь метеоритов можно отследить. Они идут от Марса, где изначально располагались между ним и юпитером.

– Видишь, это пояс астероидов, он между Юпитером и Марсом, и из-за того, что Марс, изменил траекторию он как бы открыл для них проход. Нам еще везет, что они сгорают по дороге до нашей планеты. И уменьшаются до размеров метеоритов. Но это не надолго! – заверяет всех ученый. – Наша планета будет уничтожена, как только из пояса вылетит астероид покрупнее.

– Откуда ты, черт побери, все это знаешь? Кто дал тебе доступ к спутниковой программе, отлеживающей метеориты? – директора одновременно восхищает и обижает то, что его, пока еще, сотрудник может четко объяснить происходящее. – Сколько лет сотрудничаешь с ними, что настолько заслужил доверие?

– Друг, ты даже не представляешь, как важно мое изобретение. Эта программа, видящая алгоритмы космоса не просто так на моем компьютере. А еще, я планировал предложить тебе контракт, как только официально заполучу должность в космическом отделе. Только представь, АО Заслон занимается производством оборудования для защиты планеты в космическом пространстве. – видно, как старик грезит идеей.

– Что же мы могли изобретать? – с ухмылкой спрашивает директор.

– Могли бы построить линзы, с их помощью направлять лазер и раскалывать метеориты как орехи. Могли бы подготовить магниты на орбите и с помощью их отталкивать метеоритное железо по надобности. Это актуально, как никогда, сам видел, что происходит!

Директор смеется, он напоминает другу его слова о том, что скоро ничего не останется, и просит его сэкономить силы, взглянув на раненую ногу.

Крошка Ру

Слушаю речь старика и думаю о том, что он просто болен своим изобретением. Мне не по себе от того, как быстро я забыл о своем детище, а ведь оно могло бы тоже сыграть неплохую роль в спасении земли. Вдруг получится перепрограммировать его на самый удачный исход событий и выявить алгоритм действий? Я стараюсь незаметно удалиться из бункера, но в коридоре меня настигает Алекс. Он спрашивает, куда я направляюсь.

– Как попасть в актовый зал? – отвечаю я вопросом, потом добавляю объяснений. – Мне нужно спасти Ру!

– Ру это твоя собака? Когда ты оставил ее в актовом зале? – Алекс озадачен. По интонации понятно, хоть и невозможно проследить мимику.

– Нет, это мой прибор. – на лице впервые за вечер появляется улыбка.

– Почему ты дал такое имя? – Алекс не отстает.

– Сокращение от «устройство альтернативной реальности», – попытался объяснить, но невольно создал ещебольше вопросов. – Аббревиатура УАР показалась мне странной в использовании, не ложится на слух. Ну и все вариации с тремя буквами тоже получались странными, а вот Ру звучит очень просто и складно. А ласково крошка Ру или малышка.

Алекс смеется. Я впервые слышу смех этого парня.

– Она что, твоя девушка? – вставляет он колкую шутку в перерыве от смеха.

– Ага, угадал. – отвечаю я на ходу. – А у тебя самого вообще есть девушка?

– Вообще-то, есть! – с гордостью говорит он.

– Та, что подходила к тебе утром? Или больше заигрывала с твоей оболочкой? – я ответно задеваю парня, хотя это вышло жестче. Мне кажется, он обидел меня, посмеявшись над названием Ру.

– Ты прав, она не знает меня, общается с роботом. Думает, что охмурила искусственный интеллект. – Алекс подавлен.

– И почему ты не расскажешь? – мне хочется провалиться сквозь землю после своего вопроса. Я прекрасно понимаю ответ на него.

– Расскажу, что я парень – инвалид, управляющий, роботом, чтобы еще она знала об этом и жалела меня.

Определенно есть над чем поразмыслить. Жаль только, что уже конец света. Планета, со слов того раненого ученого, уже не выживет, соответственно, и мы. Но вдруг еще есть шанс? Тогда я использую его по полной! Не побоюсь построить серьезные отношения с девушкой. А может, вообще найду ее в этих стенах… Вдруг повезет и она будет настолько же увлечена наукой, как и я? Но это уже какие-то заоблачные мечты. Я возвращаюсь к разговору с Алексом и говорю, что приношу ему свои соболезнования.

– Отчего погиб твой отец? – не просто решиться на разговор об утрате близких. Мы уже идем на середине пути, минуя длинные лестницы и коридоры, по дороге к малышке Ру.

– Болезнь не пощадила его. – Алекс произносит слова с сожалением. – Знаешь, я вот думаю, что если бы твоя машина узнала это, и выдала алгоритм, по которому можно было бы излечить отца?

– Это было бы гениально! – искренне отвечаю я. Оставшуюся дорогу мы молчим.

– Скорее! Помогите нам! – слышится голос из темноты. – Нам не дотащить эту штуку одним!

Четверо мужчин везут на телеге огромный стол с многообразием оборудования на нем.

– Что это? – спрашиваю я и получаю подробный ответ.

– Лазерный станок. Мы замотали его, чтобы не угробить по дороге. Весит двести шестьдесят килограмм. Необходимо его доставить в бункер. Единственный уцелевший экземпляр, на случай если пару камней решать разрушить здание полностью. – слова этого мужчины в белом комбинезоне звучат так обнадеживающее. Кажется, нет других вариантов, как выжить в том бункере, внизу. А потом, когда все закончится, начать выстраивать мир из руин. Все они понимают, что с оборудованием будет легче изготовить детали что-то преобразовать. Но только мы с Алексом думаем о том, что все мы обречены, вспоминая разговор, услышанный в бункере.

– Ну ради хорошего дела не грех напрячься. – мне не хочется наводить скуку и спорить. Уж лучше сделать то, о чем просят. И мы впятером, включая робота Виктора, волочем лазер до лестницы.

– Нам нужна штора с актового зала, на ней мы сможем скатить его по ступенькам. – я чувствую себя гением, когда предлагаю эту идею. Меньшую гениальность ощущал там, на сцене, когда презентовал Ру.

Алекс идет на поиски остальных добровольцев, собирающих технику по зданию. А мы с двумя инженерами, как выяснилось позже, отправляемся за шторами. В коридоре на лестнице лежит ковровая дорожка. Смысла идти в зал не остается. Да и времени нет заниматься длиннющими шторами. Срезать их, залазить наверх, снимать с креплений. С дорожкой в руках мы возвращаемся к станку и пробуем устроить конструкцию более надежную, чтобы не поломать его. Вскоре приходит подмога, еще три человека и робот Виктор. В тот момент, когда мы спускаем станок, чувствуется толчок. Все понимают, что очередной метеорит ударил совсем близко. Остается не так много времени.

Метеориты состоят из камней или железа, бывает и так, что из всего вместе. Мне интересно, почему все, что мы видели, все повреждения в земле и в зданиях и сами камни, были ровной, округлой формы. Я делюсь этой мыслью с остальными. Но никто из присутствующих не видел самих камней, кроме Алекса, только разрушения от них. И он предполагает, что они, приняли свою форму, пока летели через атмосферу.

– Так ровно обгорели? – не унимаюсь я, перетаскивая ковер под вторую ножку станка.

– Они вообще прилично обгорают, пока летят. – замечает Алекс, – Но ты прав! В интернете они все разной формы и вида, но точно не круглые. Камневидные, с острыми краями, вообще разные. Но мы везде видели лишь шарообразные!

– У тебя есть доступ в интернет? – до меня доходит, что сказал Алекс.

Он тут же сменяет речь на шепот и велит мне заткнуться.

– Ну, конечно, у меня есть интернет. Это одно из подключений к роботу, подумай сам. Он работает от спутника. И я давно попытался найти хоть какую-нибудь информацию, но ее попросту нигде нет! Ни слова о метеоритном дожде, ни слова о бункерах! Словно все исчезли с планеты раньше, чем началась эта заварушка. – мы говорим чуть ли не шепотом стоя в сторонке, на лестнице, пока все передыхают и, несомненно, привлекаем внимание.

– Эй, о чем вы там шепчетесь, молодежь? – спрашивает один из инженеров. На вид ему не больше тридцати, но я выгляжу на лет десять моложе рядом с ним. О возрасте юного гения, Алекса сотрудникам центра давно известно.

– Нам нужно вернуться в актовый зал и забрать его изобретение! – Алекс неожиданно переводит тему, но поддержки не видать.

– Оно ведь так и не заработало? – спрашивает нехотя один из инженеров.

– Зачем нам тащить эту груду метала в бункер? Тем более, Семеныч явно дал понять никчемность такой громадины. – говорит тот, кто выглядит старше всех, с белой копной волос. Разглядеть в темноте сложно, седой он или блондин, но мне сразу становится не по себе от его слов. Он точно нарывается, задев честь и мое изобретение.

– Марк Семенович уже давно взял свои слова обратно и, более того, объяснил почему, боялся этого прибора. Онперекочевал в другой лагерь и давно занимается разработкой космического оборудования. – Алекс повергает всех в шок сказанным. Потом добавляет, что каждый, кто сомневается в этом, может спуститься и лично спросить у директора, стоит ли спасать прибор этого парня. Он указал на меня.

Речь эта действует на меня вдохновляющим образом. Я снова верю в свою крошку Ру. Все остальные верят в Алекса и больше не спорят. Им надоело тащить тяжелый станок и в качестве передышки, уже сложившаяся команда соглашается вернуться за ношей полегче. Трое идут за компьютерами, которые остались в кабинете программистов, а остальные направляются в обход, чтобы добыть тележку. Мы остаемся с Алексом вдвоем, когда он останавливает меня и говорит приглушенным голосом.

– Что-то здесь и правда не так. Слишком красиво все вокруг исчезли. Ты не видел ни души в своей части города, когда поехал за собакой, и я никого не встретил. Это больше смахивает на компьютерную игру. Уж поверь, я за свою жизнь поведал много таких безлюдных локаций на программированных просторах. – Не понимаю до конца, о чем говорит этот парень.

– Ты думаешь, что мы в игре? – произношу я глупую фразу.

– Ну не в игре, а в другой реальности, понимаешь? – он не успокаивается.

– Но как это возможно? – я ушам своим не верю. Что он такое говорит? Ведь мы же реальны. Настолько чувствуем все вокруг и осязаем. Ничего и не поменялось, те же стены, машины, люди. И почему мы оказались в игре именно таким составом?

– Тебе лучше знать, как это возможно. Там, за дверью стоит твой прибор альтернативной реальности! – и тут я начинаю понимать! До меня доходит все. Как я могу не увидеть, что произошло в этом месте? Ведь все так очевидно! Остается только понять, как работает мой прибор, и убедиться, что это именно крошка Ру виновница торжества.

Мы заходим в актовый зал. Все находится на своих местах, как сначала, когда мы почувствовали толчки. Со второго входа инженеры уже ввозят тележку. Я смотрю на Ру. Чувства, что сейчас, быть может, произойдетгениальнейшее открытие, вперемежку с ощущениями второго шанса, что все происходящее вокруг обратимо и возможно нереально, вызывают внутри настоящий всплеск эндорфина. Кажется, все нутро мое излучает свет и радость, пока мы двигаемся к сцене.

Алекс зачем-то останавливает меня, схватив за плечо сильной стальной рукой Виктора, и я в недоумении оборачиваюсь. Он показывает наверх. Прямо с потолка, на крошку Ру надвигается метеорит. Я хочу кинуться и спасти ее, не осознавая, что будет дальше. Но в считаные секунды камень падает на прибор, и все вокруг озаряется светом. Свет настолько яркий, что ослепляет всех. Я еще долго не могу открыть глаза.

Гениальность старого проектора

Голова дико болит, мысли спутаны, и я с трудом могу открыть глаза от яркого света. Когда все-таки открываю их, не могу понять, как очутился на сцене. Я медленно поворачиваю голову и вижу рядом стоя́щую крошку Ру, целую и невредимую. Позади меня Виктор, он помогает подняться на ноги. Как только получается встать, я замечаю знакомых людей в первых рядах зала. По центру сидит директор, он смотрит на меня с таким же удивлением и отмахивается от коллег в костюмах.

Марк Семенович снял ботинок и носок. Он рассматривает свою совершенно здоровую ногу. Все ошарашены, удивлены и сбиты с толку. Инженеры громко обсуждают что-то между собой, женщины плачут от переизбытка чувств. У меня тоже наворачиваются слезы. Мы вместе с этими людьми повидали такое, что в голове не укладывается. И Алекс был прав, это все моя Ру окунула нас в альтернативную реальность.

Марк Семенович вскакивает и кричит во все горло, что нужно предотвратить катастрофу, обезвредить метеоритный дождь, срочно связаться с космическим управлением. Но директор его тут же перебивает. Он встает прямо перед сценой и начинает свою речь.

– То, что произошло сегодня, это по-настоящему важное событие во всей истории. В первую очередь хочу поприветствовать нашего нового главного инженера-ученого по проекту «Устройство Альтернативной Реальности». Он показал нам нечто большее, чем будущее, и дал возможность предотвратить катастрофу и спасти землю. Вместе с этим открыл, на многое, глаза. – я буквально свечусь от слов директора о том, что принят на работу и о признании моей Ру. Он продолжает свою речь. Говорит про Марка Семеновича и предлагает ему работать в новом отделе космических изобретений. Директор также напоминает всем о подписанных бумагах о неразглашении. Чтобы ни одна живая душа на стороне не узнала о таком мощном приборе. Когда все начинают выходи́ть из дверей зала, слышатся удивленные вздохи.

– Мы всю ночь здесь просидели! – говорит одна из женщин. На это директор обещает каждому сотруднику выдать надбавку за дополнительные часы.

Вместе с директором, Марком Семеновичем, Алексом и еще несколькими инженерами мы отправляемся в переговорную. Мужчины в белых костюмах тащат Ру на тележке за нами. Один даже тайком пожимает мне руку и выражает свое восхищение, созданному мною устройством.

Многое обсуждается на совещании, которое состоится сразу после того, как все позвонили своим семьям. От переизбытка чувств я написал отцу. Рассказал, что все получилось с моим прибором и что я люблю их с мамой. Алекс скинул в сообщении свой адрес и упомянул, что был бы рад увидеть меня в гостях.

– Они не будут нас слушать! Скажут, что мы не в себе, с ума сошли. Нельзя вываливать такую информацию, опираясь на несколько человек свидетелей.С цветущими лицами и осознанием того, что семьи живы и здоровы и находятся в своих квартирах, а не в бункерах, мы слушаем речь Марка Семеновича о предстоящих делах. Там целый список начиная с того, что необходимы свидетели и подробное описание всех событий для разъяснения всего, что может произойти, руководителям отдела безопасности земли в научно космическом центре, куда он хотел уйти. Он говорит, что его связи совместно с разработанной программой помогут предотвратить эту беду, часть которой мы смогли увидеть своими глазами. Директор на некоторое время куда-то исчезает из зала, и Марк Семенович выражает похвалу моему детищу, а заодно, свои извинения. Он долго расспрашивает меня, как удалось сделать нечто такое, о чем только приходится мечтать. На что я даже не успеваю ответить, потому как он все время выдвигает свои предположения. Директор возвращается и сообщает, что нам необходимо выдвигаться в поездку государственной важности. Но вот только свидетелей недостаточно, Марк Семенович с поникшим голосом произносит:

– Марк Семенович, вы шутите? – спрашивает директор нервно сглотнув.

– Вы бы сами, как отреагировали на такое? Как повели бы себя, если бы этот парень, только рассказал нам всем о возможности метеоритного дождя и гибели планеты. Что, если бы он решил испытать свой прибор дома и, допустим, радиус действия захватил его соседей, простых людей?

– Простые люди, как наш охранник, уже бы давно были в специальном учреждении. – не отступает директор. Мы переглядываемся с Виктором поняв, что охраннику сейчас хуже всех. – В этом эксперименте участвовали ученые, не забывайте об этом, Марк Семенович! Мы все подготовленные люди и трезво понимаем свою миссию, предотвратить конец света, всеми способами, и первый из них, это предупредить твоих новых коллег! – директор тверд в своих намерениях. Он говорит так убедительно и логично, что все присутствующие готовы действовать. Все, кроме Марка Семеновича.

Я смотрю на Виктора и вспоминаю, о чем говорил Алекс. Он ведь имел доступ к интернету даже в альтернативной реальности, значит, его алгоритмы могли запомнить все как есть! Он наш главный свидетель. Я зову робота в сторону, пока старшие продолжают спорить.

– Почему ты молчишь? – меня удивляет эта робость. – Алекс, ты ведь знаешь, что все алгоритмы записаны, не так ли? У тебя в руках есть все доказательства!

Он не отвечает. А я больше не говорю ни слова. Я понятия не имею, о чем думает этот парень. Может, он хочет конец света, чтобы встретиться с отцом, или боится, что все узна́ют его историю и та девушка примет неверное решение. Но через несколько мгновений этот парень решается. Он подходит к директору и выдает все как есть голосом робота. Виктор со всеми его алгоритмами, сопряженный устройством нейроинтерфейс с Алексом, участвовал во всех произошедших событиях. Все диалоги, мысли молодого пилота и страх, испытываемый им от событий альтернативной реальности, послужат самым достоверным аргументом в нашу пользу. Еще одним мощным доказательством станет программа, созданная Марком Семеновичем. Благодаря ей все узна́ют, что метеоритный дождь был вызван изменением траектории Марса после предполагаемого на нем взрыва.

Когда я выхожу из здания, охранника увозит скорая.

– Что с ним? – произношу я вслух.

– Сошел с ума. Говорит, что видел конец света. – отвечает один из санитаров.