Читать книгу: «Намоленная»

***

– …вексель господину Силантьеву на четыреста рублей; заёмное письмо Волжско-Камскому банку на восемьсот; недоимка по аренде конторского помещения – сто двадцать; а также долговая расписка с истёкшим сроком уплаты помещику Никишину суммой в двести рублей и тридцать копеек.

Ипполит Семёнович Бурмин, являвшийся душеприказчиком, монотонно бубнил хрипловатым голосом, перечисляя оставшееся после смерти дяди наследство. Впрочем, Павел Егорович, который по завещанию вдруг оказался единственным наследником, уже давно слушал вполуха, даже не пытаясь запомнить список дядиных долгов. Его какое-то время мутило. В комнате стоял удушливый запах сургуча и старой бумаги. Единственное окно за спиной Ипполита Семёновича с видом на обшарпанную кирпичную стену соседнего дома отворяли не иначе как в прошлом столетии.

– Извольте подписать здесь и здесь.

– Простите?.. – Павел Егорович упустил момент перехода к подписанию бумаг. – Что мне нужно подписать?

Душеприказчик укоризненно посмотрел на него, но объяснил:

– Чтобы вступить в право наследования, необходимо подписать бумаги, – Ипполит Семёнович замялся. – А если наследства не желаете, то отказную. Таков уж порядок. Строго говоря, – сочувственно посмотрел он, – наследовать-то нечего. Зазря только путь аж от столицы проделали. Впрочем, осталась одна вещь, которую кредиторы брать отказались, – добавил он.

– Что это?

– Икона. Висит в конторе, упокой его душу, Фёдора Митрофановича. Дядюшки вашего. Богородица в дубовом киоте. – Бурмин чуть помедлил. – Я предлагал включить её в опись. Оценщик съездил, глянул и отказался.

– Почему? – Наследник нахмурился.

Бурмин пожал плечами:

– Кто ж знает. Наше дело маленькое: оформить бумаги чин по чину. А оценщик, он человек опытный, двадцать лет в этом деле. Я не стал настаивать. Ну, так что? Отказную?

– Значит, мне достаётся икона, – тихо сказал Павел, будто не услышав вопроса.

– Формально, да. Это ежели наследство примете. Однако, повторюсь, что вместе с наследством Вы примите и долги.

– То есть, ещё и должен буду тысячу восемьсот рублей.

– Тысячу восемьсот сорок два, – поправил Бурмин, – и сорок восемь копеек.

Павел задумался. Таких денег у него не водилось. Жалованья коллежского регистратора едва хватало на месяц сносной жизни. Он медленно взял самую верхнюю бумагу из тонюсенькой стопочки, что пододвинул к нему Бурмин, и рассеянно посмотрел на филигранно подготовленный текст отказной. Заглавные литеры имели игривые завитки, будто писанные рукой юной барышни, а не провинциального душеприказчика в летах.

– Ипполит Семёнович… – замялся наследник, – прежде чем ставить подпись, хотелось бы разок глянуть на упомянутую икону.

– Кх-м – прокашлялся душеприказчик. – Ваше право.