Цитаты из книги «Жеребец», страница 8

диджеи, дорогущее шампанское и полный дом гостей! Я начала гулять с Аланом,

смеются, потягивая шампанское в большом подогреваемом бассейне, а официанты снуют туда-сюда с подносами, заставленными элитным алкоголем… Многочисленные гости были разодеты в пух и прах, там и тут мелькали медийные лица, и я почувствовала себя не в своей тарелке. Явно не собиралась сегодня на подобное торжество, и в своем незамысловатом белом платье и босоножках без каблука не соответствовала масштабу мероприятия. – Вот это дааа…! – изумленно развела руками. – Эта троица умеет пускать людям пыль в глаза за родительский счет! – язвительно изрек мой друг, после чего добавил. – Мда, что-то я не понимаю… Вроде всё спокойно! – Жан растерянно пожал плечами, когда мы вошли на территорию

Я не пью… Вы прекрасно знаете! – нервно выпалил Жан. – Да и тебе не советую пить с ними, Селеста! Поедем уже?! – растеряно кивнула головой, делая шаг по направлению к выходу. – Ну, всё понятно… – недовольно произнес Вильям. – Неужели брезгуете просто выпить по бокалу шампанского в знак примирения?! Не устал еще враждовать, Жан? – парни переглянулись, пожимая плечами. – Вообще-то я за рулем! Чего не ясно?! – Я уже прикончил бутылку «Cristal» и до сих пор ни в одном глазу! К слову, собираюсь поехать домой на своей тачке… – Вильям примирительно улыбнулся открытой белозубой улыбкой, после чего

Часа через два серебристый седан Жана затормозил около вызывающе роскошного особняка в фешенебельном пригороде Парижа.

Америки несколько дней назад. Я заметил её сегодня утром в университетской столовой. Симпатичная мордашка, но ей всего 18 лет. Маловата для наших игр… – Она вообще какая-то мелкая

Вот только Эрику хватило пары минут, чтобы сделать меня посмешищем всего университета! Этот дурацкий конь еще своё получит! Придурок умалишенный! Испортил мне платье, а вместо извинений кинул в бассейн! И всё это на вечеринке старшекурсников… Быстро приняла душ и с головой залезла под одеяло. С детства любила подолгу лежать вот так с закрытой головой, словно очутившись в сказочной стране, в стране, где у меня была мама… Её не стало, когда мне исполнилось пять. Я вроде что-то и помнила, но эти воспоминания были обрывочными. Теплая немного грустная улыбка, густые каштановые волосы, от которых всегда пахло свежей выпечкой, и болезнь, которая забрала её в столь молодом возрасте, навсегда разлучив нас… После смерти мамы отец ожесточился. Он сосредоточил свою жизнь исключительно на моём воспитании. Прошло уже тринадцать лет, но у него так и не появилось другой женщины,

осмыслить то, что он мне сказал. – Господь Бог тут не причём,

– Так… так… мой невинный братец, наконец-то, снял девочку! Жаник, кажется, у тебя появился шанс успеть расстаться с девственностью до второго пришествия?! Браво! – каждая клеточка тела стала подрагивать, а внутренности словно стянули тугим корсетом. Я всё же через силу сделала вдох и повернула голову, стараясь придать лицу равнодушное выражение. Вряд ли мне это удалось, потому что губы парня, которому принадлежал этот уверенный ледяной тон, в ту же секунду искривились в зловещей усмешке. Эрик Уильямс лениво пригладил чуть взъерошенные темные волосы цвета кофейных зерен, продолжая расстреливать меня своими гипнотическими карими глазами. – Какого хрена тебе надо, недоумок?! Не видишь, мы заняты? – сердито спросил мой спутник, пока я пыталась осмыслить происходящее. Что в доме Жана делает Эрик?! Или может

барашками, и почувствовал ком в горле. – Суууукааа… – подскочил с кровати и одержимо вцепился пальцами в волосы. – Селеста, какого черта ты такая солнечная и милая??? Откуда ты вообще взялась на мою голову? Я ни черта не понимаю… Мои губы растянулись в какую-то болезненную ухмылку, и я остолбенел, ощущая бессилие. Нет, я никогда себе этого не прощу. Только не трахнуть бездыханную девушку… Тем не менее,

только не дразнили… И слегка раскосые карие глаза теперь считались магнетическими и притягательными, хотя я так и не забыл, как на детской площадке меня называли косоглазым… Такая яркая и не типичная для французов внешность досталась от матери. В Монике Уильямс было намешано немало кровей. Жгучая брюнетка с обездвиживающим взглядом чуть раскосых карих глаз. Когда-то этот взгляд и свел с ума моего отца. Он увидел молодую актрису во время съемок какой-то передачи и тут же взял в оборот. Свадьбу сыграли спустя четыре месяца, к слову, к этому моменту мама уже носила меня под сердцем. Связи отца на телевидении помогли, и через год Монику Уильямс пригласили сниматься в масштабный Голливудский проект. Только моей ветреной мамаше так понравилось на «фабрике грёз», что она моментально закрутила