Читать книгу: «Околдованная чаем»

Emi Pinto

CHAI JINXED

Published by arrangement with HarperCollins Children's Books, a division of HarperCollins Publishers.

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается тётушке Малуше. Я всегда равняюсь на тебя

Тропа к небесам пролегает через чайник.

Очень важный предок

Глава 1. Под знаком лягушки

В чрезвычайно престижной седьмой школе наступил день экзамена на умение заваривать чай, и все глаза были прикованы к учительскому столу, где над чашкой вился парок самого мощного волшебства в мире, заключённого в чае.

Профессор Хомяк (да, именно так его и зовут) не спеша поднёс чашку к губам и шумно прихлебнул сквозь дырку от недостающих передних зубов. Нур, ученица, приготовившая напиток, с трепетом ожидала приговора.

– Хм. Как много сахара, – бурчал профессор, пока коричный пар оседал на его очках.

Он сделал ещё один глоток, и с лица его моментально сбежали все краски: он стал смертельно бледным, как бхута¹ – тот самый бхута, которого насылают на нерадивых учеников, не сдавших чайный экзамен. На мгновение даже свет в классе потускнел. Тени, которым не полагается так себя вести, потянулись по стенам, словно уродливые загребущие пальцы. И тут профессор испустил пронзительный визг.

– Ай-яй-яй!

Класс так и подскочил с места: островерхие шляпы волшебников взмыли в воздух, словно стая танцоров боллихопа². Но тени пропали со стен так же быстро, как и появились, а люминесцентные лампы на потолке перестали мигать.

Профессор Хомяк опустил чашку и обратился к Нур: ничего нельзя было прочесть по его физиономии, и правда напоминавшей грызуна. Он сделал глубокий вдох.

– Безупречное исполнение! – с широкой улыбкой воскликнул он. – Наверняка несравненный фамильный рецепт – ваш чай содержит в себе саму суть страха, мисс Нур! И с нотками масалы в послевкусии, если я не ошибся?

– Да, сэр, – Нур просияла. – Моя семья давно совершенствовалась в управлении чувствами. И когда-нибудь я открою семейный чайный магазин!

– Ах, это замечательно. Родители должны гордиться тобой – нет выше чести, чем достойно нести семейное наследие. Что напомнило мне… Класс! – профессор Хомяк воздел указующий перст, и в комнате снова повисла мёртвая тишина. – Никогда нельзя опускать руки, если ваш семейный рецепт кажется устаревшим или недостаточно модным. Погоня за популярностью заведёт вас во тьму. Ужасную тьму, – и он обвёл глазами класс, заставив всех до одного учеников невольно поёжиться под его пронизывающим взором. Только убедившись, что смысл слов дошёл до каждого, профессор громко хлопнул в ладоши. – Что же до вас, мисс Нур, экзамен сдан! Молодец!

Пока Нур возвращалась на место, в классе звучали сдержанные возгласы одобрения.

– Тихо, тихо, – сказал профессор Хомяк. – Раз с семейными рецептами покончено, самое время перейти к волшебным зельям…

– А как же Мика? – воскликнул один из учеников. – Вы ещё не спросили Чайного принца!

В открытое окно за спинами учеников ворвался порыв сырого ветра: он подхватил островерхую шляпу волшебника и заставил её плясать в воздухе под сдавленные смешки – от такого смеха прохватит мороз по коже даже самую отважную ведьму. Покружившись над партами, шляпа опустилась к ногам профессора кучкой мятой ткани.

– Нет-нет, в моём классе будьте любезны обойтись без кличек, – возмутился профессор Хомяк, посмотрев на юную чайную ведьму без шляпы, которая и не подумала обратить на это должного внимания. – Даже таких метких, – добавил он себе под нос, прокашлялся и объявил: – Мика!

Из-под самой последней парты, на которой растеклась маслянистая лужица солнечного света из окна, послышался тоненький храп миниатюрной ведьмочки. Две длинные косички завивались по обе стороны капюшона худи в горошек, словно шоколадные крендельки, и с каждым выдохом с её губ слетал невнятный шёпот.

Профессор Хомяк снова откашлялся:

– Мика Дайаан!

Ведьмочка мигом проснулась.

– Это не я, это нечаянно! – тут же воскликнула она.

Ещё не успев толком прийти в себя, Мика вскочила на ноги. С тихим звяк с её передника на пол упал хрустальный шар размером с заварочный чайник.

– Ой! – вырвалось у Мики. Косички взметнулись, когда она ринулась за шаром. – Простите меня! Извините!

Громкий шёпот и тихие смешки достигли её ушей, однако ей было невдомёк, что же тут смешного. Она не отрывала глаз от хрустального шара и мелькавших в нём розовых сполохов. У неё испуганно забилось сердце.

– Нет-нет-нет!

Но было уже поздно. Из первого из множества пропущенных сообщений всплыло размытое изображение.

Бииип!

– Мика, это твоя тётушка. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я напоминала тебе, но всё же не забудь навести порядок в своём наборе ингредиентов. Ведь мы не хотим снова взорвать классы в вашей школе.

Мика поморщилась. Зачем делать из мухи слона? Тот взрыв был совсем крошечный, просто детский! Ученики уже открыто смеялись, глядя на то, как она старается поймать хрустальный шар.

И вдруг у первого ряда парт чья-то нога резко поддала его в сторону.

– Ай-яй-яй! – взвизгнула Мика, уже почти схватившая его.

Однако шар покатился дальше, и Мика погналась следом, сгорая от стыда, как раскалённый чайник. Что за невезуха! Тем временем открылось второе сообщение.

Бииип!

– Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я напоминала тебе, но изволь не лениться, когда отмеряешь имбирь для своего зелья. Та кошка всё ещё болтается в воздухе над прилавком с приправами для рыбы на рынке специй. Подумай хотя бы о своей почтённой прапра-бабушке Джойс – она же переворачивается в гробу!

Мика сердито сморщила нос. И снова из мухи сделали слона. Как она могла угадать, что избыток имбиря в её чае превратит его в зелье для левитации? Зато она тут же выплеснула чай в окно, как только поняла свою ошибку! Кошка сама виновата – нечего было лезть в эту лужу! А прапрабабушке Джойс – непревзойдённой заклинательнице кошек – вовсе не обязательно смотреть в эту сторону!

Хрустальный шар тем временем продолжал катиться себе дальше, и теперь уже за ним следил весь класс.

Бииип!

– Это снова тётушка. Ещё одно напоминание. Кажется, ты забыла взять с собой…

Прежде чем её снова смутят перед классом, Мика схватила свой шар и сунула на место: в самый глубокий карман передника. А заодно подняла с пола и водрузила на голову измятую шляпу.

– А теперь, когда ты закончила свои дела, – сердито покачал головой профессор, – чего ещё ждёшь? Покажи нам свой семейный рецепт!

Мика перевела дух, и все упрёки тётушки мигом вылетели из головы. Её семейный рецепт. Вот он! Момент. Её. Славы.

Мика осторожно достала из кармана передника термос, подошла к столу профессора Хомяка и налила чай в подставленную чашку.

Потому что, да будет вам известно, хотя Мике едва успело исполниться двенадцать лет, мечты у неё были вполне серьёзные. Она мечтала стать величайшей чайной ведьмой в истории, чтобы поднять на новую высоту репутацию её семьи и принадлежавшей им чайной. Правда, до сих пор она преуспела лишь в одном: очень быстро вылетала из каждой школы волшебства, куда её брали учиться. И после того, как её выгнали ни много ни мало шесть раз только за последний год, возможности найти новую школу сводились к нулю.

В классе висела полная тишина, пока профессор Хомяк покачивал в руках чашку с чаем, недоверчиво разглядывая её содержимое. Рябь на поверхности выдавала присутствие кардамона и подслащённого молока.

– Итак, это твой семейный рецепт? – уточнил он, не скрывая сомнений.

– Да, сэр, – кивнула Мика с энтузиазмом. – Я составляла его всю ночь. Эта смесь называется «Незабудка»!

Это был не самый известный или сильный семейный рецепт. Его хватало на то, чтобы найти ключи от дома или вспомнить о звонке бабуле в день рождения – однако колокольчик над дверью фамильной чайной Лавки Дайаан звенел так часто, а покупатели были так довольны, что Мика уверенно считала рецепт вполне достойным.

– Понятно, – профессор Хомяк громко сглотнул.

Он поднял чашку над широким тыквенно-рыжим галстуком, и у Мики сердце замерло в груди – она была уверена, что в этот раз всё сделала правильно! Пока профессор подносил чашку к губам, её щёки округлились от радостной улыбки – Мика не сомневалась, что произведёт наилучшее впечатление, иначе и быть не могло! Но тут… чашка застыла. Волосы на голове у профессора содрогнулись, очки запотели от пара, а лицо исказила судорога.

И на секунду – всего лишь на коротюсенькую секундочку – струйки пара, тянувшиеся к его усам, превратились в кошачьи острые ушки и хвост.

– Что тут намешано? – вскричал он.

Профессор Хомяк так и не попробовал чай. Вместо этого он метнулся прямо к открытому окну и вышвырнул чашку заодно с чаем в болото под стенами школы.

Мика понурилась, у неё упало сердце.

– Скажи мне, Мика, – сердито начал профессор Хомяк, – как ты умудрилась настолько исказить ваш семейный рецепт? Это не чай «Незабудка», – он задрал мохнатые брови. Даже они выдавали степень его разочарования. – Ты умудрилась сварить приворотное зелье!

– Ой, не может быть! – охнула Мика. – Вы уверены? Но я… я так старалась…

И она действительно старалась изо всех сил! Она с великой точностью отмеряла каждый из ингредиентов и добавляла их строго по очереди, и отвлеклась всего-то разочек, на команду воздушной доставки специй на дом. Ну, разве что ещё два: когда не смогла удержаться от вопроса, трудно ли объездить дикую метлу для полётов, и потом, когда попросила дать ей полетать. (Ну а кто на её месте не сделал бы так же?!)

И профессор Хомяк должен понимать, что она честно сделала всё, что могла! Он разрешит ей попробовать ещё раз! Мика сделала глубокий вдох, как учила её кузина Аахори в тех случаях, когда голова идёт кругом и слишком многое хочется сказать, проникновенно посмотрела профессору Хомяку прямо в глаза, как её учила тётушка Хелен в тех случаях, когда собираешься с кем-то серьёзно поговорить, не отвлекаясь, и выдала:

– Лягушка!

– Не понял? – растерялся профессор Хомяк.

Мика махнула рукой на окно, куда только что улетел её чай.

– Там лягушка!

И вот, извольте видеть, с подоконника на пол соскочила ярко-зелёная лягушка на тонких лапках. И с удивлёнными глазами навыкате.

В классе раздались восторженные охи и вздохи – известно ведь, какую слабость питают ведьмы к зелёным земноводным. Мика кинулась вперёд, сложив ладони лодочкой, чтобы поймать лягушку, но та легко удрала и двинулась дальше. Профессор Хомяк закатал рукава.

– Ладно, я сам справлюсь, – и замахал руками, чтобы напугать незваную гостью.

Но та и не думала пугаться. Напротив, она легко запрыгнула с пола на учительский стол, а потом – прямо ему на плечо.

– Кыш! – попытался он прогнать её.

Однако не тут-то было. Она перескочила на вязаный жилет, оттопырила губы, а потом, ко всеобщему удивлению, запечатлела на щеке профессора смачный и липкий лягушачий поцелуй. И ещё один. И ещё.

– Хватит, перестань!

Профессор попытался её схватить. Однако шустрая земноводная малютка прыгнула ему на голову, а оттуда на другое плечо. И продолжила демонстрировать свою любовь. Чмок. Снова чмок. И ещё один.

– Да что такое с этой лягушкой? – завопил профессор, а по классу покатились шепотки и смех, пока ученики тянулись вперёд, чтобы лучше видеть.

Мика охнула, но не сдержалась и захихикала. Хотя это было совсем не смешно – бедный профессор Хомяк!

– Профессор, – она не в силах была скрыть улыбку, – она влюбилась!

В классе возбуждённо забубнили: «Влюбилась? Кто влюбился? Лягушка! Лягушка выпила чай Мики!»

Теперь профессор шарил в столе, выдвигая один за другим ящики.

– Не стой как болван! – закричал он после особенно смачного поцелуя. По его щеке стекала струйка липкой слюны. – Помоги найти противоядие! Оно где-то здесь!

– Профессор, я помогу! – Мика ринулась вперёд так, что только косички взметнулись. – Я знаю как!

– Ох, только не ты!..

Но Мика уже успела залезть под стол, где стоял ящик с термосами с противоядием, помеченными профессором большой буквой М. Она принялась поспешно перебирать их, читая странные надписи на бумажных этикетках.

– Если Мика добавит в чай чили, – прочла она. – Не то. Если Мика заварит чай наоборот. Не то, – она отставляла термосы один за другим. – Если Мика вызовет…

Она нахмурилась: каким-то образом этикетка с термоса приклеилась к её шее. Это ещё что? Она подняла руку, но не смогла поймать клочок бумаги.

– Да скорее ты! – от крика профессора Мика подскочила, врезавшись головой в стол.

Не раздумывая, она отвинтила крышку термоса и выплеснула содержимое так, что чай растёкся по столу и залил всё вокруг – главным образом самого профессора. К счастью, пара капель всё же попала на лягушку.

– Ну наконец-то! – профессор уже замахнулся, собираясь окончательно её прогнать.

Вот только лягушка прогоняться не собиралась. Вместо этого она заметно вздрогнула всем телом.

– Ох, нет! – вырвалось у Мики.

Лягушка ещё сильнее выпучила глаза, как будто понимала, что угодила в передрягу. А потом пол содрогнулся под тяжёлой перепончатой лапой.

– Кажется, мне попалось не то противоядие, – скривилась Мика.

– Кажется? – взревел профессор.

Но тут по полу бухнула вторая перепончатая лапа, а следом заработал длинный, липкий, слюнявый язык. Он взвился в воздух и шлёпнул профессора Хомяка по щеке, прежде чем упасть на пол. Ой-ой. До чего же здоровая получилась лягушка!

Сдавленные смешки в классе всё больше напоминали открытый хохот. Это было уже не случайное смешение старого проверенного противоядия. Это было какое-то сМикение!

– Ради Святых специй, помогите же кто-нибудь! – взывал профессор Хомяк из лужи слизи. – Кто-то кроме Мики!

– Нет! – Мика отчаянно боролась до конца. – Я сама могу!

Но было поздно. Лягушка, выросшая до размеров сенбернара, резко дёрнула головой, ухватила профессора Хомяка за его тыквенно-рыжий галстук и опрокинула на спину. А потом Мика увидела, как в один мощный прыжок оба – и земноводное, и профессор – вылетели в распахнутое настежь окно. Из болота внизу раздался вполне откровенный плюх.

И тут словно с чайника сорвало крышку. Весь класс содрогнулся в истерическом хохоте. Парты опрокидывались на пол, в воздух взлетали островерхие шляпы, и почти все смеялись до слёз. Сгибались от колик в животе. Все, кроме Мики.

Вообще-то она буквально застыла на месте, когда до неё долетели последние слова профессора. И эти слова – ух, до чего же они были ей знакомы – вызвали у неё страх почище любого страхолюдного чая.

– Мика Дайаан, вон из нашей школы!

Глава 2. Неужели слухи не врут?

Мика знала, что за этим следует. Знала слишком хорошо.

Едва держась на подгибавшихся ногах и справляясь с комом в желудке, она старалась не вникать в визгливые голоса директора школы и тётушки Хелен, раздававшиеся по ту сторону двери. На скамейке рядом с ней находились чемодан с вещами и потрёпанная шляпа волшебницы, а также лягух-переросток, решивший, что болото слишком болотистое, а профессор Хомяк слишком уродлив, чтобы ему нравиться.

– Кри-кри! – чирикнул он, как будто хотел сказать: «Выше нос, маленькая ведьма, всё не так уж и плохо! Кстати, у тебя случайно не завалялось какой-нибудь лягушачьей вкусняшки?»

– Ничего ты не понимаешь, – Мики сокрушённо покачала головой. – Что бы я ни делала, получается всё наперекосяк.

Одинокая слезинка скатилась из уголка глаза, но девочка решительно смахнула её и снова вцепилась в чемодан. Внутри, безобразно скомканные, были напиханы пёстрые одёжки в горошек и плакат с портретом её идола: Чайной Ведьмы.

Ах, эта Чайная Ведьма! Самый непредвзятый критик, одной своей статьёй в «Глотке за неделю» она могла создать или безнадёжно разрушить репутацию любого заведения. И конечно, сама она являлась величайшим знатоком чайного волшебства своей эпохи. По слухам, её знания были настолько всеобъемлющи, что даже самые почтённые Мастера чаеварения приходили к ней со своими вопросами, а полученные ими ответы навсегда меняли их жизнь. Мика тоскливо вздохнула. Она была готова на что угодно ради краткого мига в обществе Чайной Ведьмы, той крупицы мудрости, которой ей будет угодно с ней поделиться.

– Кри-кри! – не унимался лягух, как будто сказал: «Верь в свою мечту. Однажды ты станешь великой чайной ведьмой, не хуже своего идола. И кстати, если ты в первый раз не расслышала: у тебя случайно не завалялось какой-нибудь лягушачьей вкусняшки?»

– Хорошо бы, – ответила Мика. – Вот только вряд ли Чайная Ведьма когда-нибудь портила свой семейный рецепт!

Вопли в кабинете директора стихли, и Мика нахмурилась.

И тут воздух внезапно остыл, как бывает в спальне, если распахнуть окно, чтобы полюбоваться на звёзды. Вот только окон поблизости не было. Чувствуя, как шевелятся волосы на затылке, Мика безуспешно всматривалась в дальний конец коридора, где было совсем темно.

А потом холод пропал так же моментально, как появился. Из коридора послышались шаги, как будто кто-то должен был появиться из-за угла – хорошо знакомый Мике.

– Нур! – Мика так и подскочила на скамейке. – Нур, ты ведь пришла, чтобы сказать директору, что я не виновата? Ну, ты же видела всё сама, верно? Может, ты уговоришь их, чтобы меня не выгоняли и позволили остаться?

Затаив дыхание, Мика ждала ответ, пока Нур приближалась, замедлив свои шаги, но не собираясь задерживаться.

– Прости, но я не могу тебя защищать, – Нур с неловкой гримасой отвела взгляд, как будто что-то увидела в коридоре. – Я просто шла к себе в спальню.

– Неужели кто-то напоил тебя запирающим зельем? – нахмурилась Мика. – Как грубо!

– Нет, нет, – Нур нервно крутила на пальце прядь волос. – Я… Другие ученицы решили, что лучше с тобой больше вообще не разговаривать.

– Да кто они такие? – возмутилась Мика. – Какое у них право приказывать тебе, что делать? Ты же знаешь, я всё равно им не скажу, что мы говорили…

Нур попятилась, вцепившись в края своего серого школьного жилета:

– Мика, ты не понимаешь! Без обид, но я тоже не хочу с тобой говорить! Ты сама не замечаешь, как начинает твориться всякое, стоит тебе появиться, и этот твой семейный рецепт такой странный…

– Ох, да никакой он не странный, если его сварить правильно! Я учусь это делать, и уже…

– Тебя сглазили, Мика! – не выдержала Нур. – Тебя сглазили, как когда-то Чайного принца!

Её слова эхом разлетелись по коридору, отчего застыли на месте проходившие мимо ученицы. Но Мике было не до них. Её взгляд был устремлён в пространство, как будто она что-то увидела перед собой. Отчего у неё сдавило грудь и на глазах выступили слёзы.

– Что?!

Лягух подобрался к ней поближе.

Чайный принц был персонажем детской сказки: чайный колдун, не желавший серьёзно относиться к своему предназначению. Он был настолько к нему равнодушен, что готов был заниматься чем угодно: пёк печенье с наговором, ходил в горы, учился плести ковры-самолёты и даже напросился в подмастерье к изготовителю волшебных зеркал (между прочим, большому знатоку своего дела). Это могло бы показаться внушительным списком заслуг, вот только для сообщества чайных ведьм и колдунов, ставившего традиции превыше всего, это было неслыханным оскорблением. По сути он навлёк величайший позор на свою семью. И Чайные Предки решили сглазить его, чтобы преподать урок. С той поры, куда бы принц ни отправился, чем бы ни занимался, в окружавших тенях его всегда караулил бхута, обрекая его на неудачу… навечно.

– Но этого не может быть, – опешила Мика. – Я люблю заваривать чай! Я хочу стать мастером, когда вырасту! Я… я никогда не поступила бы так со своей семьёй!

Нур долго смотрела на неё, прежде чем скрестила руки на груди и сказала:

– Просто на всякий случай, я не хочу, чтобы это перекинулось и на меня, – она кивнула на уложенный чемодан. – Удачи в новой школе.

И одноклассница поспешила прочь, мигом скрывшись за углом, пока Мика так и смотрела в пространство, стараясь не разрыдаться.

– Кри-кри? – квакнул рядом лягух.

Но Мике не было дела до того, что он пытался сказать. Потому что все мысли вытеснили слова Нур. «Сглазили, – повторяла про себя Мика. – Меня сглазили».

Возвращение домой было торопливым и неприятным, на скоростном рикше, заправленном чаем. Стремительно мелькавшие перед глазами чайные рынки слились в одну пёструю ленту, и Мика неловко скорчилась на сиденье, борясь с тошнотой. Однако гораздо страшнее физических страданий была та грозная мина, которая не сходила с лица её тётушки.

– Прошу, прошу, прошу, разреши мне оставить Глеба! – молила Мика, обнимая своего лягушонка-переростка. – Я три раза в день буду выводить его на скакательные прогулки, научу здороваться с покупателями! Ведь лягушек все любят!

Мика вцепилась в сиденье, когда рикша вписался в очередной тошнотворный поворот, огибая новое скопление тесно стоявших небоскрёбов – «чайный латте», – где одержимые жители не замечали волшебства, творившегося прямо у них под носом. Всем было известно, что обычные люди не видят ведьм, но Мика всегда в таких местах старалась сделаться как можно незаметнее – просто на всякий случай.

Тётушка Хелен брезгливо поморщилась и решительно качнула массивными золотыми кольцами в ушах:

– Ни за что, – фыркнула она. – Ты сейчас же вернёшь эту лягушку в точности туда, откуда взяла. Фамильяров кормят только чаем по семейному рецепту. Представляю себе: лягушка со способностями, дарованным чайным колдовством, – фи! Это же неприлично! И тебе в лавке совсем ни к чему отвлекаться, – она добавила со вздохом: – Особенно теперь.

«Особенно теперь? – насторожилась Мика. – Что бы это значило?»

Рикша остановился с таким треском, что лежавшие на заднем сиденье пакеты полетели вперёд. Они упали на пол, усыпав его пурпурными цветами.

– Чайная лавка Дайаан! – заорал рикша. – Все на выход!

Мика сделала глубокий вдох и жалобно скривилась:

– Тётушка, пожалуйста, Глеб станет украшением нашей лавки!

Но тётушка не отвечала. Вместо этого она не сводила глаз с закрытого магазина на другой стороне улицы. И её лоб, обыкновенно безупречно гладкий, прорезала тревожная морщинка.

Мика нервно сглотнула, проследив за её взглядом. Ей всегда не давал покоя этот заброшенный магазин с дверью, краска на которой скручивалась, как апельсиновая корка, и бледной черепицей, прилипшей к крыше, словно перхоть, и тьмой, мерцающей в заколоченных окнах. Там как будто бы укрывалась мрачная тайна. Это всё наводило на мысли о том, что внутри заперты парочка бхут, затаившихся, ждущих своего часа… Девочка невольно содрогнулась.

Однако тётушка Хелен была не из тех, кто забивает голову страхом перед бхутами и лавками с привидениями. Мика задумалась. Нет, Хелен встревожило что-то другое.

– Ты ведь знаешь, что чайная лавка принадлежала нашей семье на протяжении веков, – сказала она. – И я всегда верила, что в своё время она перейдёт к вам с Аахори. Для нас нет ничего важнее традиций, – критически задрав бровь, она посмотрела на лягушку. – А Глеб в наши традиции не вписывается.

Тётушка Хелен рассчиталась с рикшей, и Мика увидела, как она невольно потёрла тёмные круги под глазами и откинула назад непослушную прядь, выбившуюся из узла на затылке. Неужели тётушка Хелен… чего-то боится?

– Понятно, – грустно вздохнула Мика.

Она выползла из экипажа рикши и обратилась к Глебу:

– Ты остаёшься здесь. Рикша доставит тебя обратно в болото, – Мика с трудом удерживалась от слёз.

– Кри-кри! – выдал Глеб, не спуская с Мики выпученных глаз, словно хотел сказать: «Когда увидимся в следующий раз, лучше позаботься о лягушачьих вкусняшках!»

Девочка отвернулась от рикши и заброшенного магазина на другой стороне улицы и шагнула вперёд. И моментально узел в груди ослаб, растворился, как сахар в чае. В конце концов, практически невозможно грустить, когда входишь в самую лучшую, самую чудесную в мире чайную лавку.

Под звон колокольчика над порогом Мика распахнула дверь, выпуская наружу облако чайного аромата.

– Здравствуйте, мадам Натсом, – приветливо поздоровалась Мика с пожилой покупательницей. Восседая на ярко-зелёном табурете у окна, та не спеша наслаждалась поднимавшимся над чашкой паром.

– Гхм, – буркнула в ответ мадам Натсом – у неё вечно был такой вид, будто ей насыпали в чай не ту приправу.

Но Мика не обиделась. Ходили слухи, что в молодости она была самой удачливой похитительницей пряностей в мире. Хотя чаще сплетничали о том, как мадам Натсом залетела на своей метле в чан с годовым запасом орехового масла в Беличьей долине.

Наверное, мадам Натсон снова приснился плохой сон про масло. И оттого она такая мрачная.

Так что Мика просто пошла вперёд, махнув парочке, делившей одну чашку на двоих в углу на креслах с золотистой обивкой.

– Здравствуйте, мистер и миссис Си! – улыбнулась Мика.

– Гхм, – буркнули они хором.

Похоже, им тоже приснился не тот сон. Мика прикусила губу, чтобы не показать, что обиделась. По слухам, они были тайными владельцами компании «Корица и прочее» – крупнейшего производителя всех продуктов из корицы: от коричных карандашей до коричных носков – всё это было их собственностью.

Это означало, что мистер и миссис Си просто очень заняты и устали от своей занятости – к такому выводу пришла Мика. Определённо, это единственная причина их грубости.

Стоило Мике пройти дальше, как её обволокло облако ароматов тростникового сахара и сладкой сгущёнки. Она двигалась мимо прекрасной коллекции рубиново-алых ковров на стенах. Это были не просто ковры. Это были легендарные рубиновые ковры-самолёты ведьм-ткачих с вечно заснеженных гор. Конечно, как мигом установила тётушка Хелен, ковры больше тысячи лет провисели в спячке и в ближайшее время не могли бы пробудиться к полёту. Мелочь, о которой не упомянул продавец. Но это не умаляло их красоты в качестве декорации для чайной лавки.

Мика не удержалась от улыбки. Что может быть лучше возвращения домой, в родную чайную лавку!

– Эй, смотри, куда идёшь!

От стены отделился колдун в алой мантии, почти сливавшейся с коврами.

– Ох, простите, – смутилась Мика.

Его широкий лоб избороздили морщины, на поясе болтался пыльный передник, а из-под островерхой шляпы торчала кучерявая рыжая шевелюра. Новый покупатель? Девочка опустила взгляд на пустые руки. Покупатель, которому ещё не подали чай.

Мика откашлялась и спросила:

– Что вы хотели бы попробовать? Наш особенный чай «Незабудка»…

– Никакого чая! – рявкнул колдун. – И уж точно не из этой лавки!

Его кудри даже затряслись от негодования, и Мика совсем растерялась. Что он себе позволяет? Кто бы то ни был – он явно не страдал от плохих снов или усталости! Она уже совсем собралась уйти, когда колдун прижал ладони воронкой ко рту и зашипел:

– Это правда? – он стал оглядываться с нарочитым испугом: – Неужели слухи не врут?

– Конечно! – просияла Мика. – Вы в лучшей чайной лавке в мире!

– Да не эти! – фыркнул он. – Говорят, что здесь работает ведьма, которая портит любой чай, за который берётся, – у Мики перехватило горло, а колдун продолжал: – И это не какая-то там мелкая порча – нет-нет, – это самый настоящий сглаз! – он театрально раскинул руки. – Сглаз масштаба катастрофы, с которым однажды едва справилась даже команда биологической защиты!

Мика прикусила губу. Вообще-то ей нравилось болтать с покупателями, но сейчас, кажется, было не время уточнять догадки этого колдуна (ведь команду биологической защиты пришлось вызывать далеко не однажды). И вместо этого она пробормотала что-то вроде:

– Это не больше, чем слухи, – она поспешила через кухню на лестницу, откуда можно было попасть на безопасный балкон.

Но всё равно успела расслышать, как колдун кричит ей вслед:

– Уж поверьте мне, недолго чайной лавке Дайаан оставаться лучшей в мире!

Глава 3. Мудрость кузины

«Недолго чайной лавке Дайаан оставаться лучшей в мире!» – прогундосила Мика и показала язык.

Она укрылась в гнезде из подушек у себя на балконе, обхватив руками трясущиеся колени. Об этом балконе мало кто знал: он выходил в тупичок на задах магазина и был такой узкий, что тут едва помещались кресло-подушка с одеялами и любимый портрет Чайной Ведьмы.

– Какой нахал! Чтоб ему на гнездо кобры наступить! Чтоб его ракшас сожрал! – Мика перевела дух перед самым ужасным проклятием: – Чтоб у него чай в чашке остыл!

Она охнула, чувствуя, как краснеют щёки и горят уши. Не хватила ли она лишку? Холодного чая и врагу не пожелаешь!

– Ну и что? – Мика вздохнула, вопросительно глядя на портрет. Чайная Ведьма смотрела в ответ: блестящие серьги-полумесяцы, брошка-бабочка на лацкане, тонкие губы в неподвижной улыбке. – Пусть болтает сколько угодно. Это всего лишь слухи.

Но не успели слова сорваться с её губ, а она уже знала, что это ложь. Потому что на самом деле у неё ныло в груди, а глаза были на мокром месте после всего услышанного в лавке.

Что, если покупатель прав? Насколько широко могли расползтись слухи про ведьму, портившую любой чай? Что, если другие покупатели считают так же? Мика никак не могла избавиться от комка в горле. Что может быть хуже, если её глупые ошибки доведут до краха семейный магазин чая?

И как назло, именно сейчас на балкон заплыла по воздуху пресловутая кошка. Стоило ей увидеть Мику, и шерсть на загривке встала дыбом, а глаза злобно сощурились.

– Мяа-а-а-ау! – яростно завопила она, как будто кричала: «Ты худшая чайная ведьма в мире!»

Но тут порыв ветра унёс кошку с балкона, по счастью как раз в сторону рынка специй (где её ждал прилавок торговца рыбой).

Мика снова вздохнула. Если она действительно так плоха, как это исправить?

Край плаката захлопал на ветру, и серьги-полумесяцы сверкнули под лучами солнца, а Чайная Ведьма как будто собралась что-то сказать, решив наконец-то поделиться с девочкой своей несравненной мудростью, способной изменить жизнь и решить все проблемы.

– Эй, кузина! Самосу³ хочешь?

У Мики от неожиданности захватило дух, а на балконе уже появилась её кузина Аахори. Она выглядела весьма привлекательно в шёлковых брючках и тунике с принтом, полагавшимся лучшей ученице в классе. На самом деле Аахори была так хороша, что Академия Маргариты, славная своими выпускницами, составлявшими элиту почтённого сообщества чайных ведьм, однажды прислала своего профессора с приглашением на учёбу. В итоге Аахори отказалась, побоявшись слухов о том, что учениц наказывают, помещая в карцер, а их директор наделён жутким даром Глотателя (ему достаточно одного взгляда, чтобы заглотить твой самый тайный семейный рецепт – по крайней мере, так говорили).

В общем, Аахори все кругом гордились. Особенно тётушка Хелен.

– В чём дело? – поинтересовалась Аахори, сунув самосу Мике в руки. – Ты где-то болтаешься месяцами, а теперь приехала и даже носа не кажешь на кухню, чтобы поздороваться? Ну-ка, иди сюда, дай я тебя обниму!

Мика обмякла в сестринских объятьях, не в силах подавить искру зависти, и вдруг все тревоги, о которых она старалась не думать, хлынули наружу в бурном потоке горючих слёз. И на этот раз Мика не пыталась их скрывать. Есть предел тому, что может выдержать человек, даже если это никуда не годная чайная ведьма.

– Да что с тобой, кузина? – Аахори вытерла солёную влагу тонкими пальчиками с ярко-розовым маникюром и прижала Мику к себе. – Ешь, ешь! Ты ведь наверняка голодная!

Внезапно Мика сообразила, что за хлопотами с отъездом позабыла о завтраке и действительно проголодалась, как какой-нибудь ветала во время Великой Кровавой Гонки⁴. Тесто, начинённое картофельным пюре с горошком и специями, было проглочено в два укуса, однако это не прекратило поток слёз.

– Я теперь как Чайный Принц! – простонала она, слизывая с пальцев жирные остатки лакомства. – Меня сглазили Чайные Предки, и это разгонит всех покупателей!

На сердце у Мики лежал огромный камень. Теперь всё стало понятно: и её дурацкие ошибки в чаеварении, и провалы в школе. И почему никто не хочет с ней дружить.

– Ох, ну что за глупости! – повторяла Аахори, гладя сестру по спине. – И кто тебе это вдолбил?

– Но это же правда!

– Правда? – фыркнула Аахори. – Разве в последнее время тебя преследуют плохие приметы?

Мика невольно охнула. Подобно большинству молодых ведьм, она никогда не проходила под наклонными лестницами и не подметала пол после заката. Потому что единственной вещью, которую чайные ведьмы воспринимали серьёзнее, чем традиции, были плохие приметы.

– Ох, что ты, вовсе нет!

– И следом за тобой не идут боль и разрушения? – продолжала Аахори.

Мика задумалась. Она не была уверена, принесла ли боль и разрушения очумевшая от любви лягушка, напущенная ею на профессора Хомяка.

– Не совсем…

– А как насчёт глаз? – Аахори выразительно распахнула свои глаза. – Ты никогда не замечала, как в тени сверкают искры злобного сглаза?

– Нет, – содрогнулась Мика, – что ты!

– Вот и отлично, кузина: никто тебя не сглазил! – Аахори отодвинула Мику и посмотрела ей в лицо. – В любом случае, у Чайных Предков есть дела поважнее, чем возня с какой-то мелкой ведьмой!

Но это не отменяло того факта, что Мику исключили из школы. В который раз.

– Это нечестно, – вздохнула Мика. – Я бы хотела больше походить на тебя. Или на тётушку Хелен. Вы так мастерски завариваете чай, и все вас любят! У вас никогда не бывает проблем.

Аахори поморщилась и отвернулась, невольно скользнув взглядом к выходу из тупичка, напротив заброшенного магазина. Совсем как тётушка накануне. Мика испуганно сглотнула. Их обеих что-то тревожит. Но что?

Аахори покачала головой:

– Мне надо сходить на рынок специй за сахаром, – она положила руку Мике на плечо и ласково посмотрела карими глазами. – Я быстро, и потом мы ещё поговорим. Даже так: мы поговорим все втроём – тётушка, ты и я – и угостимся коричным тортом с рынка.

– Поговорим? – у Мики душа ушла в пятки. – С тортом?

Такой торт покупали исключительно для важных случаев. Как обсуждение перехода Мики в новую школу, или когда Мика взорвала спальни и всем ученицам пришлось какое-то время ночевать по домам, или… в общем, понятно.

Аахори перелезла через перила на балконе и оказалась на пожарной лестнице, спускавшейся в тупичок, а Мика не могла отделаться от неприятной догадки. Уж не связано ли семейное собрание с её влиянием на дела в магазине? А вдруг тот покупатель прав, и родные не хотят, чтобы Мика разрушила их репутацию?

Ветерок, пропитанный запахом чая, играл с прядями её волос, когда по переулку разнеслось хриплое карканье. Мика подняла голову, чтобы выглянуть наружу, и ворона закаркала опять.

У неё захватило дух. Потому что там, уцепившись за карниз над крыльцом заброшенного магазина по другую сторону улицы и уставившись прямо ей в глаза, сидела самая плохая примета в мире: чёрный ворон. У Мики задрожали губы, а в голове зазвучали слова Аахори: «Разве тебя преследуют плохие приметы?»

Мика схватила первую попавшуюся подушку и выставила перед собой. Нужно немедленно что-то предпринять! Она совершает ошибки? Конечно! Но Мика любила свою лавку, и любила тётушку Хелен! И она готова поклясться всеми святыми специями, что найдёт способ остаться в чайной лавке Дайаан, чего бы это ни стоило!

А это значит, что ей раз и навсегда следует убедить тётушку Хелен и Аахори в том, что она способна приготовить хороший – нет, абсолютно бесподобный – чай.

– И не забывай, – донёсся до неё голос Аахори с дальнего конца проулка, – ничего не трогай, пока меня нет! Я серьёзно!

Мика вскочила с места, перегнулась через перила и кивала, плотно сжав губы, пока Аахори не скрылась из виду. Потому что Аахори умела не только заваривать прекрасный чай и давать советы, но и узнавать, когда Мика врёт.

Глава 4. Поздние гости

Не успела кузина скрыться из виду, а Мика уже оказалась на кухне, завязала на поясе передник и принялась шарить на полках с ингредиентами, занимавшими всю стену до потолка. Воздух пел от чудесной симфонии запахов: и сладких, и острых, и земляных – и так без конца. Она сосредоточенно нахмурилась.

Аахори нарочно велела ей ничего не трогать, пока она не вернётся с рынка?

Да.

Но Аахори не уточнила, что Мика не должна заварить чашку бесподобного чая, чтобы сделать сюрприз тётушке Хелен с назначенным ею семейным собранием с тортом, где будут обсуждаться плохие новости. Чашку такого ароматного и восхитительного чая, что даже речи не может быть о том, будто Мика Дайаан разрушает репутацию их заведения.

Плюс поблизости не оказалось никого, кто бы заставил усомниться в удачности её идеи.

– Пс-с-с! – раздался шум от кассового аппарата. – Ты уверена, что это удачная идея?

Над парадной дверью звякнул колокольчик – последние покупатели допили свой чай, и Счастливчик, миниатюрная зачарованная статуэтка Будды, качнулся в её сторону. Его бронзовая кожа заблестела, отражая свет ламп на потолке – блики играли на металлической поверхности в такт негромкому смеху. Он всегда смеялся со счастливым видом – возможно, так и получил своё имя, – и покупателям, кажется, нравилось внимать его неиссякаемому потоку мудростей. Независимо от того, спрашивали у него совет или нет.

– Чайный куст не враждует с другим чайным кустом по соседству, – вещал с прилавка Счастливчик, – он просто растёт.

– О чём ты? Я не куст, – Мика отмахнулась от Счастливчика, набрала пригоршню ингредиентов из банок и направилась к одному из четырёх холодильников. Она долго разглядывала бесконечную подборку разных сортов, пока не решила взять готовую смесь, просто на всякий случай (овсяное, соевое и драконье молоко – в общем, понятно, самое основное). – В любом случае, это хорошая идея. Особенно, если удастся.

Мика тут же представила, как поразится тётушка, отведав её замечательного чая. Её золотые серьги закачаются, а глаза сощурятся от улыбки, и она заключит Мику в горячие объятия со словами:

– Я так тобой горжусь.

Счастливчик проковылял следом за Микой к одной из чайных печей.

– Понятно, я вижу, ты решила сделать по-своему, во что бы то ни стало. Итак, раз уж ты всё равно завариваешь чай, – он часто-часто заморгал, а его щёки надулись и стали круглыми, – тебя не затруднит приготовить и для меня чашечку веселящего чая?

– Опять? – Мика страдальчески закатила глаза.

Это был широко известный факт: все зачарованные будды обожают смех, и нет смеха прекраснее, чем тот, что навеян чашечкой свежего веселящего чая. И на счастье (или на несчастье – как посмотреть) для Мики, это был тот сорт, который ей всегда удавалось заваривать правильно. Ну, почти всегда.

– Эй, ты же знаешь поговорку, – воскликнул Счастливчик, погладив себя по пухлому животику. – «Чашка веселящего чая в день – и ведьма-целительница без работы». Ты ведь знаешь, что мой кузен Весельчак работает в приёмной у ведьмы-целительницы? Ты не поверишь, сколько всего от него я узнаю! – он вдруг помрачнел. – Или узнавал… что-то давно от него нет вестей.

– Ладно, ладно, – сосредоточенно прикусив язык, Мика отмерила пять столовых ложек с горкой обычного чая. Чаинки закружились в тонком фарфором чайнике, отдавая молочной смеси свой цвет и аромат. – Потом, хорошо? Мне нужно сосредоточиться.

Рубиново-алые ковры на стенах слово засветились, а золотая вышивка заиграла искрами, когда рыжее закатное солнце бросило последние лучи в окна магазина. Великолепное зрелище. Но также это означало, что скоро стемнеет, и у Мики на исходе время для приготовления чая.

Смесь забурлила и стала медленно закипать. Хмурясь от напряжения, Мика осторожно помешивала её деревянной ложкой: круг за кругом, круг за кругом. Непростое это дело – заварить самый превосходный, самый ароматный чай. Она потянулась к приготовленным ингредиентам и выбрала несколько стручков кардамона.

Ей нужен такой напиток, чтобы тётушка Хелен поверила, что из Мики вырастет замечательная чайная ведьма.

Она добавила коричную палочку. А потом ещё одну, на удачу. Над плитой поднялся пар от горячего чая, и насыщенные ароматом корицы облака собрались под потолком магазина.

Этот чай должен растворить все сомнения, какие тётушка Хелен питает из-за Мики.

Мика вытерла руки передником и с облегчением перевела дух. Всё шло как надо. Всё будет хорошо. Счастливчик потянулся к плите и не спеша принюхался.

– Хм-м-м, пахнет как-то не так.

– Что? – охнула Мика. – О чём ты?

Счастливчик окунул в чайник бронзовый пальчик и сунул в рот.

– Чего-то не хватает, – объявил он. – Он не сладкий.

У Мики всё опустилось внутри. Не сладкий? Она забыла добавить сахар? Она поспешила к полкам и стала искать банку с сахаром: залезла под прилавок и открыла там каждый ящик, перетрясла все до единой пыльные корзинки и коробки. Но не нашла ни крупинки сахара.

– Ах, кажется, я вспомнил, – откашлялся Счастливчик, – разве Аахори ушла не за сахаром? Она сказала, что сахар кончился.

У Мики вырвался шумный безнадёжный вздох. Это не сулило ничего хорошего её утончённому и превосходному чаю.

Солнце уже село, и на смену оранжевым отсветам пришли странные длинные тени, метавшиеся по улице. Может, она могла бы заскочить к ближайшим соседям – джемовым ведьмам. Наверняка они смогут одолжить ей немного сахара.

Не отрываясь от окна, Мика тяжело сглотнула. Её по-прежнему пугал пустой магазин напротив. И на мгновение – всего лишь на краткое мгновение – ей почудилось какое-то движение в щелях между досками, которыми были заколочены окна. И тут же по чайной лавке пронёсся порыв холодного ветра, разогнавший пар над кипятком, отчего у Мики по шее поползли мурашки. Она машинально провела по ней рукой.

И тут стало ясно, что выйти она никуда не сможет.

Звякнул колокольчик на двери.

– Ой! – вырвалось у Мики, вздрогнувшей от неожиданности.

– Ага, покупатель! – встрепенулся Счастливчик. – Входите!

– Тебя кто спрашивал? – Мика пронзила бронзового будду убийственным взглядом. – Нечего их зазывать – мы уже закрылись, и я занята – строю собственное будущее! – но увы, Счастливчик не воспринял её возражений.

– Чашка чая – мир и согласие! – провозгласил он. – Скорее, чайник на плиту!

В том, что какой-то клиент не обратил внимания на время своего визита, не было ничего необычного. Но эту ведьму Мика определённо видела впервые в жизни. Она невольно стиснула зубы при виде того, как высокая фигура в длинной чёрной мантии движется от двери к прилавку.

– Простите, но мы уже закрылись, – сказала она. – И даже если бы это было бы не так, я не могу приготовить вам чай. У нас кончился сахар.

Фигура скинула мантию, под которой оказалось длинное коричневое платье и необычайно пышная растрёпанная грива чёрных волос. Они беспорядочной массой заслоняли то, где Мика могла бы предположить щёки гостьи, и так же беспорядочно вились надо лбом, скрывая всё, кроме рта. И пока девочка пыталась что-то рассмотреть в этой путанице, ей показалось, что там что-то шевелится. Как будто машут чёрные крылья.

– Я не за чаем сюда пришла, – голос у ведьмы оказался сладким, как патока.

Мика поперхнулась от неожиданности.

– Не за чаем? – у неё задрожала нижняя губа, а сердце тоскливо сжалось. Этого не может быть. Только не снова.

– Меня привели сюда слухи, – ведьма уже стояла у прилавка.

– Какие ещё слухи? – Мика не могла совладать с волнением. Она испуганно посмотрела на Счастливчика, но тот лишь пожал плечами. – Подождите немного, скоро вернётся моя кузина.

– Я не к кузине твоей пришла, – каждое слово слетало с ведьминых уст, как будто ложка, со стуком падавшая на прилавок. Она подалась вперёд. – Скажи, правда ли в этой лавке есть юная ведьма, способная испортить любой чай, за который берется?

Мика остолбенела. Так и есть, это случилось снова. И пока девочка пыталась справиться с комком в горле, ведьма продолжала:

– Юная ведьма, которая портит любой чай, но всё равно не сдаётся?

У Мики глаза полезли на лоб.

– Юная ведьма, которую ничто не остановит?

У Мики отвисла челюсть.

– Юная ведьма, готовая пойти на что угодно, лишь бы стать великой? – добавила гостья. – Ты знаешь такую ведьму?

Ведьма провела языком по губам, и снова в массе волос что-то шевельнулось. Но Мику не волновали такие мелочи. Потому что никто ни разу не смотрел на её неудачи с этой точки зрения. Никто ни разу не разглядел в ней что-то хорошее.

– Это… это я! – выпалила она. И у неё снова перехватило дыхание. – Я и есть эта ведьма!

– Ага, – гостья склонила голову к плечу, как будто ждала именно такого ответа. – Значит, у меня для тебя есть подарок.

– Подарок? – Мика ошалело встряхнула головой.

Ведьма с шелестом накинула на голову капюшон, однако упрямые кудри всё равно выбивались, ложась на плечи.

– Подарок. И его доставят не позднее… – она сверилась с хрустальным шаром, который вынула из кармана, – чем через час.

– А что это? – спросила Мика. – На что похож этот подарок? – она подумала и добавила: – Он мне понравится?

Ведьма покрутила на пальце прядь волос, прежде чем она снова смешалась со спутанной гривой, как лист заварки, исчезающий в толще горячего кипятка.

– Очень на это надеюсь.

Мика затрепетала от возбуждения, и ведьма ухмыльнулась – зубы остро блеснули, как осколки стекла в лунном свете. А затем она проскользнула к двери, мимо рубиново-алых ковров, и была такова.

Тишину нарушило сдержанное покашливание Счастливчика.

– Это было весьма неосмотрительно, – он помахал пальцем у Мики перед носом. – Никогда не принимай дары у незнакомцев, ты меня слышишь?

Медленно, как во сне, Мика повернулась к исходившему паром чайнику с кипятком. Редкий случай, когда она была готова согласиться. И тем не менее она не могла сдержать трепет предвкушения и восторга, лишь слегка омрачённых тревогой. Что это за подарок? Неужели ведьма искренне оценила черты Мики, о которых говорила? И самое главное – кто она вообще такая?

– Если только мне не подарят сахар, – пробормотала она. – Это было бы весьма кстати.

Мика осмотрелась в пустом магазине. Тени, мельтешившие за окном, наконец-то застыли неподвижно. Почему бы ей всё же не выйти, чтобы попросить сахар у соседей?

И тут, уже во второй раз за вечер, звякнул дверной колокольчик.

– Добро пожаловать! Входите! – просиял Счастливчик.

– Нет-нет-нет, – всполошилась Мика. – Мы уже закрылись, пожалуйста, приходите завт…

Слова внезапно иссякли. Потому что на сей раз в дверях оказалась не загадочная незнакомка в чёрной мантии.

Ведьма была примерно одного роста с Микой, скорее всего, ровесница. Волосы она убрала под шарф, но несколько каштановых прядей высвободились, опустившись на виски. И на ней была красная юбка в крупный розовый горох. Мика ахнула.

Наконец-то! То, о чём она мечтала всю жизнь. К ней явилась та, кто станет лучшей подругой навеки.

– Сюда, сюда! – не в силах сдержаться, закричала Мика. – Я – Мика. Очень рада знакомству! Мы могли бы иногда пить вместе чай, или ходить на рынок специй, или говорить о том, какая это замечательная штука – чай – или о чём угодно, – она поперхнулась и прокашлялась. – Просто чтобы ты знала, у меня вообще-то много друзей.

Девочка растерянно обводила комнату карими глазами с золотистыми крапинками, стоя у прилавка.

– Ага… – она помялась и продолжила: – Папа попросил меня кое-что передать.

На прилавок лёг пакет из плотной бумаги. Мика нахмурилась. Когда она смотрела в календарь примет в последний раз, неудачный день для получения странных подарков от странных незнакомцев должен был наступить лишь в следующем месяце. Однако девочка уверенно держала пакет.

– Итак, – сосредоточенно сжимая губы, она попыталась заглянуть Мике за плечо, – чем ты там занималась?

– Долгая история, – просияла Мика. – Началось всё с влюблённой лягушки и профессора, ускакавшего в болото, но сейчас главное – семейный совет сегодня вечером, – она порывисто вздохнула. – А это означает торт. И ещё, как я надеюсь, превосходный вкуснейший чай. И последний шанс убедить тётушку Хелен, что я не полный отстой.

– Торт? – во взгляде девочки промелькнула какая-то тень, и она заметно напряглась. А потом толкнула свой пакет по прилавку и отдёрнула руку.

– Это сахар? – поинтересовалась Мика. – У нас как раз кончился, и было бы очень мило с твоей стороны…

– Да, – кивнула девочка. – Папа велел мне вручить вам сахар в знак приветствия. Мы ваши новые соседи, – и она показала на пустой магазин по ту сторону улицы. – Вон там.

– Новые соседи? – Мика вытаращила глаза. – Как здорово! Мы сможем видеться хоть каждый день! И кстати, – она доверительно понизила голос, – я бы советовала опасаться бхуты. Я уверена, что в том доме есть призраки.

– Вот уж вряд ли, – фыркнула девочка. Вот только выглядела она не раздражённой, а скорее смущённой, одинокой и грустной.

– Вряд ли там есть призраки? – уточнила Мика. – Или вряд ли мы станем видеться?

Но девочка не отвечала. Её каштановые кудряшки качнулись, когда она повернулась, чтобы уходить.

– Эй! – окликнула Мика, когда гостья оказалась у двери. – Так я увижу тебя завтра?

– Не думаю, что это хорошая идея, – девочка вскинула руку, как будто старалась защититься.

Колокольчик звякнул, и она вышла. А Мика уверенно улыбнулась. Идея не была хорошей – она была великолепной! Вне всяческих сомнений, они станут лучшими друзьями.

Даже если новая соседка пока об этом не подозревает.

Глава 5. Сюрприз с подвохом

– Закрой глаза, – возбуждённо попросила Мика. – Ну, закрыла?

Крепко стиснув руку тётушки Хелен, она провела её мимо рубиново-алых ковров, мимо кухни к одному из круглых столиков, застеленных темно-зелеными скатертями.

– Ради Святых специй, что ты задумала? – засмеялась тётушка.

Её серьги звякнули, пока она пробиралась между подушками с золотым шитьём к столу, на котором красовалась стопка десертных тарелок, лопаточка для торта, единственная чайная чашка и чайник с горячим напитком. Мика торопливо пододвинула ей стул. Напротив уже сидела Аахори и нетерпеливо барабанила розовыми ноготками по коробке с тортом, перевязанной пурпурной тесёмкой. Кузина напустила на себя выражение «не-вижу-ничего-особенного-но-могу-подождать».

Совершенно очевидно, её не очень обрадовало то, что она увидела в лавке, когда вернулась с рынка. Но после обещания Мики перемыть всю посуду после посетителей лавки (строго говоря, мытьё посуды и так входило в обязанности Мики как помощницы, вот только всякий раз ей мешали непредвиденные обстоятельства), Аахори согласилась не препятствовать Операции впечатления тётушки непревзойдённым чаем. Правда, и радоваться этому она не пообещала.

Аахори дёрнула за кончик тесёмки, узел распустился, и коробка исчезла в облачке мелких пурпурных пузырьков. Мика ахнула. Торт был бесподобен. Бока отливали золотистой корочкой, от одного вида украшавших его розочек текли слюнки, а от пышных коржей шёл пряный аромат корицы. Он был почти такой же безупречный, как её чай.

Осторожно Мика наполнила чашку. И глубоко вдохнула.

– Хорошо, можешь открыть глаза! – разрешила она. – Та-дам!!!

Тётушка Хелен ахнула и всплеснула руками:

– И что же я вижу?

– Чай, – воскликнула Мика. – Я сама его заварила!

– Да что ты? – тётушка не сумела скрыть тревоги. – Но мы же просили тебя не заходить на кухню, помнишь?

Она вздрогнула и посмотрела на Аахори. Мика нервно сглотнула. Но Аахори сдержала слово и лишь покачала головой. Тётушка откашлялась и сказала:

– Ну, полагаю, от одного глотка вреда не будет.

Затаив дыхание, Мика следила, как тётушка Хелен подносит ко рту чашку, держа её большим и указательным пальцами. Она застыла, глядя, как тётушка делает робкий глоток. Она вообще не смела проронить ни звука, пока чашку не опустили на стол. Тётушка Хелен прикрыла глаза, и морщинка на её лбу разгладилась.

– А знаешь, – заметила она, – совсем неплохо.

– Слава Специям! – вырвалось у Мики с облегчённым вздохом. Тугой узел, возникший у неё в животе с той минуты, как она услышала о семейном совете, наконец-то ослаб. – Я знаю, что все клиенты считают, будто я порчу всё, к чему прикасаюсь, и я знаю, что испортила репутацию нашей лавки. Но прошу поверить мне, что буду стараться исправиться. Я буду работать особенно прилежно и внимательно. Пожалуйста, не прогоняйте меня! – у неё раскраснелись щёки. – Особенно после того, как сегодня я познакомилась со своей лучшей подругой. Она зашла к нам и принесла пакет сахара! Как раз тогда, когда мне так его не хватало.

Мика невольно посмотрела за окно, где в небе оживлённо перемигивались звёзды, а мрачный магазин напротив явно был населён бхутами. Что за колдуны решились там поселиться? Может, они собираются открыть свечную лавку – чтобы продавать свечи с расплавленными в воске воспоминаниями? Чтобы каждый раз, зажигая такую свечу, человек мог погрузиться в прошлое. Или там поселились портные? Они могли бы украшать свои изделия грозовыми тучами или солнечными лучами, сменяющими друг друга в зависимости от настроения хозяина!

Тётушка Хелен громко прищёлкнула языком, возвращая Мику с небес на землю.

– Что я слышу? Никто не собирается тебя прогонять! Глупость какая! – возмутилась она, делая второй глоток. И у Мики сердце наполнилось ликованием (второй глоток!). – Лучше расскажи про свою подругу.

Аахори застыла неподвижно с занесённой над тортом лопаточкой.

– Кажется, она живёт на той стороне улицы, – Мика постепенно оттаивала. – Сказала, что они наши новые соседи.

Тётушка так подавилась чаем, что обрызгала не только весь торт, но и руку Аахори. Но не это было самое плохое. Потому что стоило чайным брызгам попасть на торт, как он вздрогнул. Мика покосилась на Аахори и тётушку Хелен: они тоже это заметили.

– Мика, – Аахори старалась сдерживаться, стряхивая чай с рукава, – ты добавила туда сахар?

Мика закусила губу при виде того, как торт вздрогнул снова, а по его золотистым бокам пошли ужасные трещины. Что здесь творится?

– Мика, – подхватила тётушка Хелен, – это очень важно. Ты добавила туда сахар от соседей?

Из чайника вырвалась сильная струя пара, обдавая лицо Мики резким запахом корицы. Почему это происходит? Когда всё пошло не так? Она отмеряла каждый ингредиент точно по рецепту.

– Вполне возможно, что я добавила в чай сахар, – Мика сердито поморщилась. – Но клянусь, что там нет ничего лишнего! Ума не приложу…

– Это был не сахар, – перебила Аахори. Она обменялась взглядами с тётушкой Хелен и обернулась к окну. – Это было…

Однако договорить она не успела: торт внезапно зашипел совершенно по-кошачьи.

– Ох, нет, – вырвалось у Мики. Содрогнувшись напоследок, торт стал вращаться всё быстрее и быстрее, словно раскрученный на невидимой оси.

– Ох, нет! – тётушка Хелен в испуге закрыла лицо руками, когда торт с шумом взлетел над столом.

Впрочем, вряд ли это жуткое месиво, вонявшее корицей, можно было назвать тортом: со страшной силой оно металось по лавке, опрокидывая стулья. И оно всё ещё росло, наполняясь горячим воздухом и шипя, как разъярённая кошка.

– А ну ко мне! – выкрикнула Мика.

К ней послушно устремилось кресло с плюшевой обивкой, неловко разворачиваясь и крутясь на гладком полу. Глубоко вздохнув, Мика обратилась к внутренней силе. Кресло пролетело мимо, едва не сбив её с ног, и заскользило к торту, оказавшемуся у неё за спиной.

– Ага! – Мика вихрем крутанулась на месте. – Попался!

Однако торт проявил невиданную прыть. Мика лишь коснулась его пальцами, а он уже проскочил у неё между ног. Следом за ним со столов слетали зелёные скатерти, присоединяясь к громившему лавку безумному вихрю из теста и ткани, вбиравшему в себя всё, что попадалось на пути. Даже косы Мики.

– Я справлюсь! – выкрикнула она, надувая щёки.

– Шугани его отсюда! – ответила Аахори. Увернувшись от торта, она распахнула переднюю дверь. – И ни за что не подпускай его к полкам с ин…

Но было поздно. Хватило нескольких секунд, чтобы разметать все ингредиенты, что хранились на кухонных полках в шкафу: кое-кто по небрежности оставил его открытым. Напрасно Мика пыталась поймать хотя бы банку с коричными палочками: куда там! Она могла лишь смотреть, как корица присоединилась к метавшемуся по комнате смерчу. Следом за ней пришла очередь драгоценной розовой соли, которую Аахори держала в серебряной коробочке. Помигав на прощанье, как волшебные розовые звёзды, крупинки соли сгинули из виду. О нет!

Торт устроил в лавке настоящий торнадо из остатков бесценных ингредиентов для волшебного чая, и Мика не могла его остановить. И в какой-то миг, когда уже затряслась дверца холодильника, а у тётушки сделался такой вид, будто она вот-вот упадёт в обморок, что-то тихо булькнуло.

А торт взорвался.

Ошмётки торта вперемешку с остатками специй разлетелись по всем углам. Какой-то несчастный взрывающийся тортик, мелкая неприятность. Разве это причина для тётушки Хелен приходить в ярость? Немного расстроится, и всё! Мике к такому не привыкать. Она осторожно выглянула из-за прилавка – и тут же пожалела, что вообще высунулась.

Потому что торт был повсюду: облепил кресла, комками висел на стенах, свисал с потолка на манер сосулек сталактитов. И посреди разгрома неподвижно застыла тётушка Хелен; торт торчал и из её причёски. Пожалуй, это уже не мелкая неприятность. Тут всю ночь придётся делать уборку!

– Тётушка, – закусив губу, Мика робко шагнула вперёд и потеребила её за рукав. – Тётушка, прости меня.

И только теперь она поняла, на что тётушка Хелен смотрит с таким отчаянием. Её бесподобные рубиново-алые ковры были безобразно заляпаны жирным кремом. Вне всяких сомнений, они ужасно, безнадёжно испорчены.

Мика сглотнула комок в горле и повторила:

– Тётушка, я…

Тётушка Хелен наконец-то обернулась к Мике. На её лице не было ни следа улыбки, ни тени гордости. Только глубокая, глубокая грусть.

– Злонамеренное уничтожение специй, – прошептала она, стряхнув со лба комок теста. – Твоя новая подруга никакая не подруга. Она конкурент.

Конкурент? Мика выглянула из распахнутой двери. На той стороне улицы пустой магазин больше не пустовал, он весело мигал новенькой вывеской. У Мики тоскливо сжалось сердце, когда она прочла: «Чайная Санни». Новые соседи не собирались торговать свечами или одеждой. Это оказались чайные ведьмы.

– Если этот хаос, эта постоянная порча чая, продолжится, – хрипло прошептала тётушка Хелен, – ума не приложу, как мы сохраним бизнес.

Мика снова громко сглотнула и по привычке принялась теребить косы. Существование чайной лавки под угрозой, и в этом её вина. И даже если тётушка Хелен не скажет этого вслух, пока Мика здесь, ничего не удастся исправить.

Что-то тихонько звякнуло в кармане передника, и Мика извлекла свой хрустальный шар. В нём снова пульсировали блестящие розовые завитки, напоминая ритм сердца. Значит, у неё новое сообщение. Мика рукавом протёрла глаза и отвернулась от тётушки Хелен и испорченных ковров, чтобы посмотреть, кто ей пишет.

Розовые завитки развернулись в строки, и она удивлённо расширила глаза. Приглашение пришло ровно через час после визита странной незнакомки.

Приглашение на учёбу в чайной Академии Маргариты.

Глава 6. Недружелюбное окружение

Злонамеренное уничтожение ингредиентов. Немыслимо!

Сосредоточенно хмурясь, Мика запихивала содержимое своего комода в чемодан (одежда никогда не бывает лишней). За одеждой с гороховым принтом, конечно, последовала любимая подушка с ароматом имбирного чая.

Злонамеренное уничтожение ингредиентов, и всё по вине Мики. Аахори моментально раскусила бы подвох. А тётушка Хелен эту девицу и на порог бы не пустила. Но Мика? Мика предложила ей стать лучшей подругой. Она сокрушённо покачала головой.

Какое нелепое у них название: «Чайная Санни». Наверняка они уже владеют каким-нибудь фу-ты-ну-ты распрекрасным рецептом фамильного чая, и к нему фу-ты-ну-ты распрекрасным чайным сервизом с фу-ты-ну-ты распрекрасными чайными ложечками, которые ещё и моют себя сами. Мика в задумчивости поджала губы. Почему девчонка ничего ей не сказала? И почему всучила зачарованный сахар? На деле девчонка с той стороны улицы никак не тянула на лучшую подругу навсегда. Прямо скажем, из неё получился самый настоящий заклятый враг.

Мика так и не смогла найти достойное объяснение тому, что сделала потом. И скорее всего наша история обернулась бы совершенно по-иному, если бы Мика прекратила грустные размышления. Но кто знает наверняка? Нам не всегда дано понять деяния Чайных Предков.

Девочка постояла, глядя на чемодан, а потом спрятала в него плотный пакет с остатками зачарованного сахара. И взмолилась Святым специям, чтобы ей хватило сил закрыть крышку.

Затем, не в силах избавиться от тошнотворной тревоги и страха, Мика сунула хрустальный шар в карман фартука, застегнула чемодан (после продолжительной возни и пыхтения), ухватилась за него обеими руками и поволокла вниз по лестнице. Всё это время она прилагала героические усилия, чтобы не перебудить всех в лавке.

Потому что впервые за свои двенадцать лет жизни Мика собралась сбежать из дома.

Она ещё раз перечитала послание в хрустальном шаре. Всё было совершенно понятно:

«Поздравляем! Вам предлагают стать ученицей Академии Маргариты!»

Стало быть, эта странная ведьма с копной кудрявых волос и ласковой речью – вовсе не такая уж и странная: она профессор! Профессор, только что пригласивший Мику учиться в самой престижной чайной школе в местном колдовском шабаше! Да любая ведьма взлетела бы до луны от счастья! Только не Мика.

Она не удержалась от грустной гримасы. Кузина отказалась от их предложения не просто так. Академия Маргариты была известна не только жестокими учителями и подземными карцерами: здесь не существовало такого понятия, как второй шанс. И это создавало большую проблему для Мики, которой едва удавалось выживать после третьего, четвёртого и даже шестого шансов. Получается, что в этой школе у неё вообще шанса не будет!

В кухне Мика задержалась и выглянула в дверь, чувствуя, как липнет к ногам платье в горошек. В чайной лавке было пусто, подушки сложены горкой на кресле, стулья, как часовые, выстроились вдоль стен, а посреди комнаты так и стояли корзинки с печеньем. Тётушка Хелен оставила их там, когда бросила уборку, увидев осколки, в которые превратился её любимый чайный сервиз после вчерашней катастрофы. Завтра с утра им придётся закрыть лавку, чтобы сделать покупки. Мика повертела пальцем в одной из многочисленных дыр в стене, смежной с соседями, и у неё перехватило горло.

Ей не светит второй шанс, и всё же она попытается. Потому что, уехав в Академию Маргариты, она окажется вдалеке от семейной лавки, и это единственный способ помочь тётушке Хелен. И что ещё более важно и совершенно необходимо, только так она может быть уверена, что девчонка с той стороны улицы и её зловредная чайная не сумеют вытеснить из бизнеса их семью!

В глазах у Мики стояли слёзы, но она решительно вышла в ночь и направилась к стоянке рикш. Голова шла кругом от страха, надежды и, конечно, мыслей о чае. Лёгкий дождик вымочил платье в горошек, и едва она доковыляла до повозки рикши и прижалась щекой к холодному окну, он превратился в ливень.

Мика прерывисто вздохнула. Пусть ей предстоял тяжёлый путь, она хотя бы на шаг приблизилась к сохранению семейной лавки. Только это и имело значение. Вокруг неё звучал тихий – а иногда и не очень – храп ведьм, сидевших в повозке, словно карканье странных птиц. Всё будет хорошо. Вот только… далеко не сразу Мика осознала, что в затылке скребётся какая-то тревожная мысль, заставляя её хмуриться. Она забыла что-то важное, но что?

Мика на ощупь пошарила в багаже, пока не коснулась гладкого алюминиевого бока термоса, прихваченного в последнюю секунду: остатки чая, заваренного вечером её кузиной. У неё невольно участилось сердцебиение и покраснели щёки. Понимаете, каждое семейство чайных ведьм славится каким-то особенным рецептом заварки. А это – это был чай «Незабудка», фамильная гордость Дайаанов. Чай, освежавший память – если вы так же страдаете забывчивостью, как Мика, крайне полезная вещь. Конечно, это был Микин выбор: добавить или нет капельку кокосового молока для изысканности вкуса. Это было ужасно – оказаться под запретом заваривать чай в лавке, полной заварки, и временами она просто ничего не могла с собой поделать.

Она невольно улыбнулась. Стоило приоткрыть термос, и оттуда полился утешительный аромат корицы. Мика поднесла термос к губам и отпила глоток.

И тут же рикша угодил в колдобину на дороге.

– Ай! – пискнула Мика.

Чемоданы слетели с места, островерхие шляпы выпали в окна, а непослушный термос выскользнул из пальцев.

– О нет! – вскричала Мика, когда бесценный чай выплеснулся из термоса.

Но в следующую секунду рикша резко повернул, и чай растёкся где-то позади.

Мика скорчилась на сиденье, оглушённая негодующими возгласами пассажирки, которую она вымочила. Может, всё ещё обойдётся? Может, это просто милая старенькая колдунья, которая смирится с тем, что в дороге бывает всякое, и мирно вернётся к своему вязанью?

– Ты извиняться не думаешь?

Смуглый парень с острым подбородком и ещё более острыми зубами так наклонился, что его физиономия нависла над Микой. Его чёрные волосы были собраны в узел, а серебристую тунику украшали тонкие чёрные ленточки. Что ни говори, одет он был как на картинке – даже безнадёжно побуревший от чая. А когда-то серебристый шарф, который теперь пытались снять, Мика с удовольствием примерила бы на себя. В любой другой ситуации она с удовольствием бы с ним подружилась. Но сейчас слишком сильно дрожала от страха, и ей было не до комплиментов.

Потому как по обе стороны от его лица, взъерошив перья и блестя глазками-бусинками, сидела пара здоровенных воронов.

– Плохая примета! – проблеяла Мика и полезла в окно, лишь бы оказаться подальше от них.

И внезапно досадное ощущение чего-то забытого, не дававшее ей покоя, обожгло её сильнее, чем целый стручок любимого тётушкой острого перца. Мика сглотнула. Торт-торнадо, уничтожение ингредиентов, а вот теперь не один, а целых два ворона, пронизывающих её взглядами! Объяснение было лишь одно, и оно было ужасным.

Мику Дайаан бесповоротно и жестоко сглазили. А это вряд ли пойдёт на пользу чудесному плану стать лучшей ученицей в Академии Маргариты и спасти фамильную чайную лавку от магазина Санни.

Вороны щёлкали клювами, а капли чая стекали по их перьям. Они явно были не рады.

– Не верю я ни в какие приметы, – парень бросил мокрый шарф на скамью между ними. Он поднял руки и ласково погладил клювы. – Я верю в себя, – он ухмыльнулся, как будто это была шутка. – А ты не трясись. Они добрые.

Мика перевела дух и села поудобнее. Разве вороны бывают добрыми? Одна из птиц вдруг расправила крыло, так что длинные перья задели крышу повозки, а потом уютно устроилась на плече у мальчика – и Мика слегка успокоилась.

Если тётушке Хелен и удалось чему-то её научить – это вежливости. И Мика, хотя и нерешительно, протянула руку.

– Привет. Моя семья держит чайную лавку, и я собираюсь когда-нибудь стать лучшей в мире чайной ведьмой. А сейчас, – она сделала глубокий вдох, – я еду учиться в Академию Маргариты. Рада познакомиться, – она покосилась на шарф и добавила: – И прости за испорченный шарф.

Мальчик недоверчиво фыркнул и покачал головой, но всё же пожал ей руку.

– Персиваль, – сказал он. – Моя семья не держит лавок. Не хочу хвастаться, – и он подмигнул с таким видом, будто как раз собирался сделать именно это, – но рецепт нашего семейного чая обладает большой силой. Один глоток – и ты выучишь любой язык. Даже птичий, – вороны дружно взъерошили перья. – А иногда мне даже и чай пить не нужно. Эти парни отлично меня понимают.

Мика ахнула. Неужели чай может быть таким сильным, что его даже не надо пить? Никогда не слышала о таком!

– Невероятно! – выдохнула она, краснея от восторга.

Ей сразу захотелось так много узнать, о стольком расспросить! Разве вороны вообще пьют чай? А если пьют, значит ли это, что они содержат свои чайные, укрытые в кронах деревьев? И сколько времени должно пройти, чтобы она, не нарушая приличий, могла бы попросить Персиваля приготовить для неё свой семейный чай?

– Можешь мне поверить – это скорее проклятие, чем преимущество, – он закатил было глаза, но посмотрел на шарф и застыл. – Ты это видела? – он тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения. – В общем, все только и делают, что просят меня приготовить им мой чай, и в школе покоя нет от всех этих ведьм, которые не способны усвоить даже семейный рецепт, но при этом воображают, будто могут стать великими колдуньями.

– Ведьмы, которые не способны усвоить даже семейный рецепт? – переспросила Мика, чувствуя, как краснеют уши.

– Вообще-то, я считаю, что любая ведьма может стать великой, – пробормотала она. – По-моему, любой человек может стать кем угодно, если к этому лежит его сердце. По крайней мере, я слышала такую поговорку.

Тут рикша снова остановился так резко, что багаж посыпался с полок на середину прохода.

– Хмм, мне никогда это не приходило в голову, – Персиваль задумался. А потом лизнул запястье. – Так или иначе, в Академии Маргариты всё будет по-другому.

– Ты тоже едешь в Академию Маргариты? – Мика широко распахнула глаза.

С одной стороны, было приятно иметь там хотя бы одного знакомого. Но с другой стороны, это только усиливало тревогу. Получалось, что у всех кругом имелся фамильный рецепт чая, который был сильнее, чем у неё, и это являлось вопиющей несправедливостью. Как ни крути, но лучшей ученицей в классе могла быть только одна ведьма.

Дождь за окнами тем временем немного ослабел. То ли это гроза обессилела, то ли их рикша.

– Ты совсем не волнуешься? – Мика открыла окно, позволяя прохладному воздуху овеять покрывшуюся испариной кожу. Пальцы невольно потянулись к кончику косы.

Но Персиваль улыбнулся, демонстрируя необычно острые резцы.

– С чего бы? Я не жалел времени на подготовку к вступительному экзамену! Если ты успела подготовиться, то бояться нечего. Хотя, конечно, меня немного смущает их директор – она явно стала ещё строже с тех пор, как пропала её дочь.

Пропала дочь? Мика озабоченно нахмурилась. Она даже представить себе не могла, что бы почувствовала, если бы пропал кто-то из её близких. И тут сердце ёкнуло в груди – до неё дошёл полный смысл слов Персиваля.

– Погоди, а что, там будет… экзамен?

– А как ты думала? Как ты вообще умудрилась не знать про… – он громко охнул, снова взглянув на свой шарф. – Точно, я что-то такое видел! Ради Святых специй, что ты намешала в свой чай?

О нет! Мика болезненно поморщилась. Потому что шарф, хотя и оставался мятым комком между ними, уже не лежал на сиденье. Он приподнялся над сиденьем примерно на дюйм. Могло ли так подействовать добавленное ею кокосовое молоко? Могла ли она вообще так сильно изменить рецепт из-за одного-единственного ингредиента?

Но не успела Мика сообразить, как рикша налетел на новый ухаб – на сей раз это был ухаб всех ухабов. В воздух взлетели остроконечные шляпы, а седалище Мики оказалось в нескольких дюймах над скамейкой. Но вот остроконечные шляпы рухнули вниз. В отличие от Мики.

Напрасно она тянула ноги, стараясь достать до пола – вместо этого её подняло ещё выше. Она левитировала – вместе со злополучным шарфом.

Персиваль охнул.

– Погоди, ты что, выпила этот чай?

Но не успела Мика ответить, как экипаж накренился так, что храпевшие на скамейках ведьмы оказались прижаты к окнам. А потом рикша выпрямился, и раздался дружный хор стонов и ругательств, пока все пассажиры потирали ушибы и поправляли шляпы. Конечно, все, кроме Мики.

– Ай-яй-яй!!! – завизжала она, вылетая в окно, которое кто-то случайно оставил открытым. Порыв ветра дёрнул её за косички. Через стекло она успела увидеть, как Персиваль ринулся вперёд и едва успел поймать её за ногу, не давая улететь.

– Остановите рикшу!

Но её отчаянный вопль заглушил новый порыв ветра, и рикша и не подумал остановиться. Вместо этого он ринулся с места в карьер, не замечая маленькую ведьму, торчавшую из маленького окошка. Налетевшие откуда-то жуки больно били по щекам, а ветер жестоко трепал бедные косички. И тут ей стало совсем страшно. А вдруг Персиваль нечаянно отпустит её ногу? Сколько ей придётся парить в вышине, пока её хватятся? Она ахнула. Она же может опоздать к вечернему чаю! Кажется, Мика стала понимать, отчего так злится на неё соседская кошка.

Но тут, словно приговор, возвративший её с небес на землю, чьи-то сильные руки схватили её за другую ногу и с громким чпок! втащили через окно в безопасность экипажа. Она едва переводила дух. Персиваль поспешил захлопнуть окно, а Мика вцепилась в край сиденья, пережидая, когда сойдёт на нет воздействие чая. Мика тряхнула косичками, и они неохотно упали на плечи.

И только тут она заметила крошечный сладкий комочек на скамейке возле неё. Коричное сердечко из тех, которыми украшают торты.

– Съешь его, – прозвучал знакомый голос. – Станет легче.

Мику не надо было просить дважды. Не успела она проглотить сердечко, как ноги коснулись пола, и вот уже она снова сидит на скамье. Мика набрала полную грудь воздуха, составляя поток благодарностей, который хотела излить на чудесную ведьму, участвовавшую в её спасении. Однако слова так и встали поперёк горла, превратившись в сдавленный писк. Прямо перед нею, в обрамлении облака каштановых волос, сверкали глаза, которые невозможно было не узнать. Загадочные глаза с золотыми крапинками.

Внутренности у Мики свернулись, как прокисшее молоко.

– Это ты!

В памяти встала картина недавнего коричного шторма. Коричного шторма, из-за которого тётушке пришлось закрыть лавку на ремонт. Чтобы новая чайная лавка напротив успела переманить всех её клиентов. Мика выпятила челюсть.

– Вообще-то я Эмери. Эмери Санни, – девчонка – уже известная как смертельный враг Мики и коварная конкурентка, которую следовало задушить своими руками, даже если это будет последнее, что Мика совершит в своей жизни – улыбнулась и кокетливо поправила воротник своей тошнотворно крутой джинсовой куртки в горошек. Она поджала губы и добавила: – Прости за то, что случилось в вашей лавке. Я не знала, что это уничтожит ваши специи. Но папа всегда знает, как лучше для нашей семьи. Просто бизнес, Мика – ничего личного, идёт?