Читать книгу: «Бессильный»

Elsie Silver

POWERLESS

Copyright © 2023 by Elsie Silver The moral rights of the author have been asserted. Cover images © monticello/Shutterstock, lisima/Shutterstock

Фото автора Elsie Silver credit: The Kindred Wolf

© Белякова А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается тем, кто всю жизнь был «чересчур» покладистым.

Давайте учиться искать собственный комфорт, разочаровывая тем самым других, но только не себя

Правда в том, что в жизни мы мало что способны контролировать. А все остальное – та еще лотерея.

– Кэнди Стайнер

Пролог
Слоан

Тогда…

Я открываю дверцу «Бентли» до того, как родители успевают его припарковать. Ступаю на гравий подъездной дорожки до того, как они успевают выйти из машины. И лечу со всех ног, чтобы заключить в объятия двоюродную сестру Вайолет. От силы объятий мы едва не валим друг друга на грязную дорожку.

От кузины пахнет зеленой травой, лошадьми и сладкой летней свободой.

– Я скучала по тебе! – взвизгиваю я, как только Вайолет отстраняется и одаривает меня озорной улыбкой.

– Я тоже по тебе скучала.

Краем глаза замечаю, что взгляд мамы, устремленный на нас, одновременно радостный и грустный. Я похожа на свою маму, а Вайолет – на свою. Только вот ее мама умерла, а моя потеряла родную сестру.

Мне всегда кажется, что ей нравится привозить меня на ранчо только потому, что таким образом она ощущает некое единство с сестрой.

Кроме того, так моим родителям удобнее путешествовать по их любимым местам в Европе. Однажды папа обмолвился, что мне полезно «посмотреть, как живут другие люди». Я не совсем поняла, что он имел в виду, однако заметила, как мама поджала губы от его слов.

В любом случае я не жалуюсь, ведь проведу целый месяц на ранчо «Колодец желаний» с семьей Итонов, а значит, смогу тусоваться и веселиться со своими двоюродными братьями и сестрой. Правила здесь не строгие. Комендантского часа не существует. Так что каждое лето я свободна целых четыре недели.

– Роберт, Корделия. – Дядя Харви протягивает руку моему отцу, чтобы пожать ее, а затем стискивает маму в объятиях, отчего та начинает слишком часто моргать, вглядываясь в поля фермы и зазубренные горы позади них. – Рад видеть вас обоих.

Они начинают разговаривать о скучной взрослой жизни, но я их не слушаю, так как из большого фермерского дома выходят двоюродные братья. Кейд, Бо и Ретт сбегают по парадной лестнице, смеясь, пихаясь и бросаясь врассыпную.

А затем за ними следует еще один мальчик, которого я вижу впервые. И он сразу же привлекает мое внимание. У него длинные, худощавые руки и ноги, волосы цвета карамели и самые голубые глаза, которые я когда-либо видела.

Самые печальные глаза, которые я когда-либо видела.

Когда этот мальчик переводит взгляд на меня, на его лице отражается лишь чистое любопытство. Я безразлично отворачиваю голову, чувствуя, как на щеках выступает румянец.

Мама подходит ко мне и гладит по макушке.

– Слоан, не забывай пользоваться солнцезащитным кремом. Ты и так почти сгорела, а поскольку все свое время проводишь в танцевальной студии, твоя кожа не привыкла к такому воздействию солнечных лучей.

От ее суеты я краснею еще больше. Мне почти одиннадцать, а она выставляет меня перед всеми ребенком.

Я раздраженно закатываю глаза и бормочу:

– Знаю. Я так и делаю. – Затем беру Вайолет за руку и бегу прочь.

Мы заходим в дом и поднимаемся в комнату для гостей в поисках уединения, пока все остальные стоят снаружи и ведут светскую беседу.

Вайолет ложится на матрас и объявляет:

– Расскажи мне все.

Я хихикаю и, заправив волосы за уши, подхожу к окну с видом на подъездную дорожку.

– О чем?

– О школе. Городе. Чем ты хочешь заняться этим летом? Просто… обо всем. Я так рада, что в доме появилась девочка. А то здесь постоянно пахнет мальчишками.

Выглянув в окно, я вижу, как таинственный парень пожимает руки моим родителям. Вместе с тем я замечаю неприязнь на лице отца и жалость на мамином.

– А кто этот парень? – спрашиваю я, не в силах отвести взгляд.

– О, – голос Вайолет становится немного тише, – это Джаспер. Теперь он один из нас.

Я поворачиваюсь к ней, приподнимаю бровь и упираю руки в бока, пытаясь выглядеть невозмутимо, как будто мне это не так уж интересно, хотя на деле я без понятия, как это сделать.

– Что ты имеешь в виду?

Она приподнимается, садится на кровать, скрестив ноги, и пожимает плечами.

– У него нет семьи, поэтому мы взяли его к себе. Я не в курсе всех подробностей. Говорят, произошел несчастный случай. Бо привез его сюда прошлой осенью. Так что теперь я считаю его еще одним братом-вонючкой. И ты тоже можешь считать его новым двоюродным братом.

У меня кружится голова, пока сердце борется с разумом.

Сердце желает снова выглянуть в окно: Джаспер такой милый, что при одном взгляде на него в груди как-то странно ухает.

Но разум понимает, что это глупо, ведь если он дружит с Бо, то ему, должно быть, не меньше пятнадцати.

Вот только я не могу ничего с собой поделать.

Поэтому смотрю на него снова.

В тот момент я и не догадывалась, что еще долгие годы буду бороться с желанием взглянуть на Джаспера Жерве.

1
Джаспер

Настоящее…

Жених Слоан Уинтроп – настоящий придурок. Я знаком с таким типом людей. Невозможно пробиться в НХЛ¹, не столкнувшись с львиной долей подобных.

И этот парень играет свою роль безупречно.

Как будто имени Стерлинг Вудкок² оказалось недостаточно, так он теперь хвастается охотой, на которую они с отцом потратили сотни тысяч долларов, лишь бы убить львов, родившихся и выросших в неволе, словно от этого их члены чудесным образом станут больше.

Начиная с часов «Ролекс» на запястье и заканчивая ухоженными ногтями, от него веет богатством. Так что вполне логично, что Слоан в итоге выйдет замуж за такого мужчину, как он. Как-никак, Уинтропы – одна из самых влиятельных семей в стране, обладающая почти полной монополией в телекоммуникационной отрасли.

Пока он разглагольствует, я бросаю взгляд на Слоан, сидящую напротив. Опустив небесно-голубые глаза, она теребит салфетку на коленях. А выглядит так, будто предпочла бы находиться где угодно, только не в этом тускло освещенном и богато украшенном стейк-хаусе.

И я чувствую примерно то же самое.

Вряд ли я предпочел бы провести вечер, слушая, как ее недалекий будущий муж хвастается за столом в кругу семьи и друзей, которых я вижу впервые, чем-то, что, честно говоря, смущает и вызывает жалость.

«Но я пришел сюда ради Слоан», – продолжаю твердить себе.

Ведь, глядя на нее сейчас в таком подавленном состоянии, всего за несколько дней до свадьбы… я чувствую, что ей нужен тот, кто по-настоящему ее знает. Остальные члены нашей семьи не смогли приехать, а я пообещал быть здесь.

Ради Слоан сдержу любое обещание, какую бы боль оно ни приносило.

Я ожидал, что она будет улыбаться. Светиться от счастья. Ожидал, что обрадуюсь за нее, – но увы.

– Ты охотишься, Джаспер? – спрашивает Стерлинг с королевской грациозностью и напыщенностью.

Кажется, будто воротник клетчатой рубашки душит меня, хотя я оставил верхние пуговицы расстегнутыми. Откашлявшись, расправляю плечи.

– Да.

Стерлинг берет хрустальный бокал и откидывается на спинку кресла, оценивая меня с самодовольной ухмылкой на идеально выбритом лице.

– Что насчет крупной дичи? Тебе бы понравилась наша поездка.

– Люди, которые меня не знают, кивают и бормочут что-то в знак согласия.

– Не думаю, что… – начинает Слоан, но ее жених пресекает попытку девушки продолжить разговор.

– Мы все в курсе, на какую сумму ты заключил свой последний контракт. Неплохо для вратаря. Так что, если ты ответственно относишься к своим деньгам, то можешь себе это позволить.

Как я и сказал – придурок.

Я прикусываю щеку, испытывая искушение сказать, что ужасно обращаюсь со своими средствами и у меня нет ни доллара за душой. Однако, каким бы простодушным ни было мое воспитание, я достаточно образован, чтобы понимать: вести беседу о финансах за ужином – моветон.

– Не, чувак. Я охочусь только на то, что могу съесть, к тому же без понятия, как готовить льва.

За столом раздается несколько смешков, в том числе и со стороны Слоан. Я подмечаю, как Стерлинг прищуривается, стискивает зубы и выпячивает челюсть.

Слоан быстро подскакивает и похлопывает его по руке, как собаку, которую нужно успокоить. Я практически ощущаю ее тонкие пальцы на своей руке и невольно ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы она прикасалась так ко мне.

– Когда-то я охотилась со своими двоюродными братьями в Честнат Спрингс, знаешь ли.

Я возвращаюсь в прошлое, вспоминая юную Слоан, которая все лето бегала за мальчишками. Слоан с грязью под ногтями, ссадинами на коленях, выгоревшими на солнце волосами, спутанными и свободно спадающими по спине.

– В этом есть некая острота ощущений, понимаешь? Сила, – Стерлинг полностью игнорирует комментарий Слоан.

Он смотрит на меня как на соперника, вот только мы сейчас не играем в хоккей. В противном случае я бы нанес ему быстрый блокирующий удар в лицо.

– Ты не слышал, что Слоан только что сказала? – Я пытаюсь вести себя спокойнее, однако мне не нравится, как он обращается с ней на протяжении всего ужина. Я понятия не имею, как она сошлась с ним. Она моя лучшая подруга. Она красноречивая, умная и забавная – неужели он этого совсем не замечает? Неужели он не замечает ее?

Стерлинг машет рукой и смеется.

– Ах да. Я постоянно слышу о ранчо «Колодец желаний». – Он поворачивается к ней с издевательской ухмылкой и снисходительным тоном произносит: – Но, слава богу, ты переросла ту стадию сорванца, детка. Иначе упустила бы свое призвание балерины.

Его паршивый ответ усугубляется тем, что я осознаю: он прекрасно слышал Слоан и предпочел проигнорировать ее.

– Я даже не могу представить тебя с ружьем в руках, Слоан! – восклицает парень за длинным столом, его нос покраснел от переизбытка виски.

– Вообще-то, я была хороша. Лишь однажды я подстрелила кого-то живого. – Она слегка смеется и качает головой, отчего светлые пряди падают ей на лицо. Заправив их за уши, Слоан опускает глаза и слегка краснеет. – А потом я безутешно плакала.

Она поджимает губы, и я цепенею. На мгновение представляю себе то, чего не должен.

– Я помню тот день. – Я смотрю на нее через стол. – В тот вечер ты даже не смогла съесть оленину на ужин. Мы все пытались утешить тебя, но ничего не получилось. – Я мысленно возвращаюсь к воспоминаниям.

– Вот… – Стерлинг указывает на Слоан, даже не удостоив ее взглядом, – вот почему женщинам не место на охоте. Их это расстраивает.

Великовозрастные приятели Стерлинга хохочут над его жалким комментарием, побуждая его пойти ва-банк в своем идиотизме. Он высоко поднимает бокал и опускает взгляд на стол.

– Давайте выпьем за то, чтобы женщины оставались на кухне!

Раздается смех, и несколько человек выкрикивают: «До дна!» и «Верно, верно!»

Слоан слегка протерла полные губы белой салфеткой, не сводя глаз с пустой тарелки перед ней. Стерлинг возвращается к общению с другими гостями, не обращая внимания на женщину, сидящую рядом с ним.

Не обращая внимания на ту часть ее жизни, которой она пыталась поделиться с ним. Не обращая внимание на то, как он унизил ее.

Мое терпение быстро иссякает. А желание свалить отсюда лишь растет.

Слоан ловит мой взгляд через стол и удостаивает меня одной из своих заученных улыбок. Я знаю, что она фальшивая, поскольку видел ее настоящую улыбку. И это не она.

Такой же улыбкой подруга одарила меня, когда я сказал ей, что не смогу пойти с ней на выпускной в качестве кавалера. Казалось неподобающе брать с собой двадцатичетырехлетнего игрока НХЛ, к тому же я был подонком, которому и следовало отказать ей.

Я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как внутри нарастает разочарование из-за того, что Слоан собирается связать себя узами брака с человеком, который относится к ней как к аксессуару и совсем ее не слушает. И ценит не ее многогранность, а образ изысканной принцессы, в которую ее превратила семья.

Мы пристально смотрим друг на друга, и ее щеки начинают розоветь. Слоан расправляет плечи, отчего мой взгляд опускается к ее ключицам. Невольно представляю, как провожу по ним языком, заставляя ее извиваться.

А затем я резко перевожу взгляд на ее лицо. Как будто меня поймали. Как будто она каким-то образом может услышать мысли в моей голове. Ведь мы оба понимаем, что я не могу так на нее смотреть. Для меня она почти член семьи. И что еще хуже – она официально принадлежит другому мужчине.

Стерлинг улавливает наш немой обмен взглядами и снова обращает внимание на меня, отчего по моей коже бегут мурашки.

– Слоан говорила, что вы довольно долго дружите. Прости за неверие, но вряд ли неотесанный хоккеист стал бы дружить с примой-балериной. Конечно, я мало пересекался с тобой с тех пор, как мы с ней познакомились. Кстати, почему? – Он кладет руку ей на плечо, демонстрируя свое превосходство, и я стараюсь не зацикливаться на этом жесте.

– Честно говоря, я тоже мало о тебе слышал, – говорю я с достаточной долей юмора в голосе, чтобы любой, кто не заметил, как мы смотрим друг на друга, не услышал колкости. Я откидываюсь назад, скрещивая руки на груди. – Вот только я не такой уж неотесанный, ведь был единственным, кто приносил своей подруге антибактериальную мазь и обезболивающие, когда после танцев на пуантах ее ноги болели так, что она даже не могла ходить.

– Я уже говорила тебе об этом, – успокаивающе произносит Слоан. – Он помог мне переехать в новую квартиру. Иногда мы вместе пьем кофе. Что-то такое обыденное.

– В принципе, она знает, что, если ей что-то понадобится, я буду рядом, – добавляю не задумываясь.

Слоан бросает на меня взгляд, вероятно задаваясь вопросом, почему я веду себя как придурок-собственник. Честно говоря, я задаюсь тем же вопросом.

– Хорошо, что теперь у тебя есть я, – отвечает Стерлинг Слоан, но при этом пристально смотрит на меня. Затем резко накрывает ладонью ее руки, лежащие на столе, которые по-прежнему нервно теребят салфетку. Однако в его прикосновении нет ни капли поддержки или желания успокоить. Лишь пощечина, порицание за волнение.

От этого по моим венам разливается ярость. Мне нужно уйти, пока я не сделал то, о чем действительно пожалею.

– Что ж, мне пора, – внезапно объявляю я, отодвигая стул. Я отчаянно желаю подышать свежим воздухом и отдохнуть от темных стен и бархатных драпировок, давящих на меня со всех сторон.

– Тебе лучше хорошенько высыпаться, Жерве. Это поможет тебе добиться успеха с «Гриззлис» в этом сезоне. После результатов прошлого ты, вероятно, ходишь по тонкому льду.

Я отдергиваю ворот рубашки и заставляю себя не обращать внимания на подкол.

– Спасибо за приглашение, Вудкок. Ужин был восхитительным.

– Слоан пригласила тебя, – раздраженно отвечает он, давая понять, что я ему не нравлюсь.

Я смотрю на него пустым взглядом сверху вниз и ухмыляюсь. Как будто не могу поверить, что он такой злобный придурок. Я замечаю пристальные взоры других: люди ощущают невысказанное напряжение между нами.

– Ну, для этого и нужны друзья.

– Подожди, но ты же ее двоюродный брат, верно? – виски пьяного паренька перелилось через край стакана и попало ему на руку, когда тот указал на меня.

Я понятия не имею, почему мы со Слоан всегда непреклонны в том, что мы друзья, а не двоюродные брат и сестра. Если бы кто-то попытался сказать, что Бо, или Ретт, или Кейд мне не братья, я бы незамедлительно распрощался с ним. Эти мужчины – мои братья.

Но что касается Слоан? Она моя подруга.

– Вообще-то, он мой друг, не брат. – Слоан бросает салфетку на покрытый белой скатертью стол с большей силой, чем необходимо.

Люди, приехавшие на свадьбу, удивленно таращатся на нее.

Ее свадьба в эти выходные.

У меня скручивает живот.

– Ты придешь завтра на мальчишник, Жерве? – продолжает пьяный парень. Он икает и глупо улыбается, напоминая мне пьяную мышь³ на вечеринке в честь дня рождения Безумного Шляпника. – А то хочется похвастаться, что я тусовался с суперзвездой хоккея Джаспером Жерве.

Неудивительно, что такой парень, как он, хочет пообщаться со мной только для того, чтобы повысить свою репутацию.

– Не смогу. У меня игра. – Я натянуто улыбаюсь, но испытываю огромное облегчение, когда поднимаюсь со стула.

– Я провожу тебя, – предлагает Слоан, явно не замечая сурового взгляда, которым окидывает ее Стерлинг. Или же просто делает вид, что не замечает.

В любом случае я протягиваю руку и жестом приглашаю Слоан идти впереди меня, пока мы молча пробираемся через зал ресторана.

Я невесомо кладу ладонь на ее поясницу, помогая пройти, но Слоан напрягается, поэтому я отдергиваю руку, чувствуя, как гладкая кожа обжигает кончики пальцев, а затем опускаю глаза в пол и засовываю покалывающую ладонь в карман, где ей самое место.

Потому как ей точно не место на обнаженной спине женщины, помолвленной с другим.

Даже если она моя подруга.

Я снова поднимаю взгляд, только когда мы подходим к выходу из ресторана. Стройная фигура Слоан покачивается, пересекая холл. Каждое движение источает врожденную грацию, которая приходит с годами тренировок. Практики.

Она вежливо улыбается метрдотелю, а затем ускоряет шаг, словно видит свободу за тяжелой входной дверью и стремится к ней. Опершись обеими руками о темную деревянную дверь, Слоан опускает плечи и обмякает с видимым облегчением.

Я наблюдаю за ней с минуту, прежде чем подойти сзади, отчего тепло ее тела проникает в мое. Затем протягиваю руку над ее миниатюрной фигуркой и открываю дверь, выпуская нас обоих в прохладную ноябрьскую ночь.

Я засовываю обе руки в карманы брюк, чтобы не схватить ее за плечи и не встряхнуть, требуя объяснить, почему она выходит замуж за такого парня, как Стерлинг Вудкок. Потому что это и вправду не мое дело.

Повернувшись ко мне загорелой спиной, Слоан выходит на оживленную городскую улицу, огни машин расплываются в бело-красные пятна за ней. Туманный воздух обдувает ее плечи, словно давая ей отдышаться.

– Ты в порядке?

Она быстро кивает, прежде чем снова повернуться ко мне со странной улыбкой степфордской жены⁴, застывшей на ее изящном личике.

– Ты неважно выглядишь. – Я сжимаю пальцами ключи в кармане и позвякиваю ими.

– Черт, спасибо, Джас.

– Точнее, ты выглядишь прекрасно, – выпаливаю я, морщась, когда замечаю, как расширяются ее глаза. – Впрочем, как и всегда. Просто ты не выглядишь… счастливой?

Слоан медленно моргает, слегка хмурясь, уголки ее рта опускаются.

– А какой лучше быть? Красивой или несчастной?

Боже. Я и вправду все испортил.

Я провожу рукой по волосам.

– Ты счастлива? Он делает тебя счастливой?

Она удивленно открывает рот, и я понимаю, что перешел черту, или перехожу черту, или что-то вроде этого. Но кто-то должен спросить ее об этом.

Мне необходимо услышать ответ.

Слоан подходит ко мне, сжав челюсти и прищурившись. Ее и без того розовые щеки покрылись румянцем?

– Ты спрашиваешь меня об этом только сейчас?

Я выдыхаю и прикусываю нижнюю губу, не отрывая взгляда от ее небесно-голубых глаз, таких больших, тусклых и искрящихся негодованием.

– Да. Тебя еще кто-нибудь спрашивал?

Она отводит от меня взгляд, прижимает ладони к щекам, а затем откидывает назад светлые волосы длиной до ключиц.

– Меня никто не слушал.

Зубцы ключей от дома впиваются в ладонь.

– Как ты познакомилась со Стерлингом?

– Нас познакомил мой отец. – Ее взгляд устремляется в черное небо. Здесь оно беззвездное, не то что на ранчо, где можно разглядеть каждый лучик света. По сравнению с Честнат Спрингс, в городе все кажется загрязненным. Я тут же решаю, что лучше после этого поехать к себе за город, чем провести еще одну ночь, дыша одним воздухом со Стерлингом Вудкоком.

– Откуда он его знает?

Ее глаза встречаются с моими.

– Отец Стерлинга – его новый партнер по бизнесу. Теперь, после возращения в город, он сосредоточен на налаживании новых связей.

– И как долго ты знакома с этим парнем?

Слоан скользит языком между губами.

– Мы познакомились в июне.

– Пять месяцев назад? – я вскидываю брови и отхожу назад. Если бы они выглядели безумно влюбленными, я бы еще поверил, но…

– Не осуждай меня, Джаспер! – в ее глазах вспыхивает ярость, и она снова подходит ближе. Пусть я и выше ее ростом, но она ничуть не напугана. Сейчас она просто в бешенстве. Злится на меня. Но я думаю, это просто потому, что Слоан доверяет мне настолько, что может выплеснуть свой гнев, и я готов позволить ей это. Я счастлив быть для нее таким человеком.

Она добавляет дрожащим голосом:

– Ты не представляешь, под каким давлением я живу.

Недолго думая, притягиваю ее к себе и обнимаю за узкие плечи. Слоан напряжена и раздражена. Клянусь, я почти ощущаю, как вибрирует ее тело.

– Я не осуждаю тебя, Солнышко.

Очевидно, сейчас не время для детских прозвищ.

– Не называй меня так, – шепчет она сорвавшимся голосом, прижимаясь лбом к моей груди, как и всегда. Я провожу ладонью по волосам на затылке, обхватывая ее шею.

Как и всегда.

Я беспечно размышляю, что бы сказал Стерлинг, если бы вышел сюда прямо сейчас. Какая-то мелочная часть меня хочет, чтобы он появился.

– Мне просто любопытно, как все произошло так быстро. Почему я не виделся с ним до сих пор, – мой тихий голос с хрипотцой заглушается шумом проносящихся мимо нас машин.

– Ну, не то чтобы у меня было много свободного времени, даже на балет. К тому же и ты особо не общался со мной в последнее время.

Чувство вины терзает меня, сжимая грудь. У моей команды выдался неудачный сезон, так что я пообещал себе, что буду тренироваться усерднее, чем когда-либо в межсезонье.

– Я тренировался и жил в Честнат Спрингс. – Это правда. Девушка брата открыла там отличный тренажерный зал, к тому же я не видел причин проводить лето в городе. – А потом начались тренировочные сборы, и я замотался.

Что тоже было правдой.

Ложь в том, что я якобы был слишком занят, чтобы уделить ей время. Но я мог уделить ей время. И не сделал этого. Потому что знал, что ее отец вернулся в город, а я избегаю его. Вдобавок я и не предполагал, что объявление о ее помолвке так сильно потрясет меня.

– Мне следовало лично сказать тебе, а не вываливать так, как я это сделала, – бормочет она, и я отмахиваюсь от воспоминаний о том, как всего несколько месяцев назад на ранчо Вайолет выпалила новость о помолвке Слоан. У меня все внутри похолодело. Сердце с тяжелым стуком ухнуло вниз.

Я кладу руку ей на голову, а затем сжимаю плечи, все еще стараясь не касаться теплого, обнаженного участка кожи на ее спине, и отвечаю:

– Мне стоило самому спросить. Я просто был… занят. Я не думал, что твоя жизнь… изменится так быстро. – И это правда.

Ее тело расслабляется в моих объятиях, мягкие груди прижимаются к моим ребрам, а пальцы впиваются в мою спину. Но только на мгновение, потому что она тут же отстраняется. Наши объятия продолжались достаточно долго, чтобы они стали больше похожими на тисканье. Мы переступили черту.

Но я все равно хочу притянуть ее обратно.

– Ну, как уж есть. – Слоан опускает взгляд и теребит рукав своего шелкового салатового платья, мерцающего в тусклом свете. – Мы с папой решили, что лучше провести свадьбу осенью, чем откладывать ее на потом.

От этого комментария я стискиваю зубы, потому что одно упоминание о Роберте Уинтропе выводит меня из себя. А его участие в ее замужестве заставляет насторожиться.

– Почему? – Я морщу лоб. Мне не следует так себя вести. Я должен уйти. Должен позволить ей быть счастливой.

Мне не стоит так беспокоиться. Но если бы она действительно выглядела счастливой, я бы не волновался.

Или же нет.

Слоан машет рукой и оглядывается через плечо на ресторан, демонстрируя при этом свою элегантную шею.

– Множество факторов, – отвечает она, обреченно пожимая плечами. Похоже, понимает, что ее время со мной подходит к концу. Я не сомневаюсь, что Стерлинг тот тип мужей, который будет против того, чтобы мы с ней дружили.

– Факторов? Вроде того, что тебе не терпится стать миссис Вудкок? Потому что никто не желает тебе такой фамилии. Или же отец давит на тебя?

При упоминании отца ее голубые глаза вспыхивают, потому как Слоан не видит в нем змея. Никогда не видела. Она слишком занята образом идеальной дочери, а теперь еще и невесты. Той, кто хороша на бумаге и не занимается охотой.

– А что, если это так? Мне двадцать восемь. Мои лучшие годы в балете подходят к концу. Мне нужно остепениться, составить план на жизнь. Папа заботится обо мне.

Я выдавливаю из себя взволнованный смешок и качаю головой, глядя на нее.

– Где та бунтарка, которую я помню? Девушка, которая танцевала под дождем и забиралась на крышу, чтобы я не оставался один в плохие ночи?

Они превратили эту девушку в пешку. И я ненавижу их за это. Мы никогда не ругались, но внезапно мое желание вступиться за нее пересиливает здравый смысл.

– Твой отец – ублюдок. Он заботится только о себе. Своем бизнесе. Картинке для публики. А не о твоем счастье. Ты заслуживаешь лучшего.

Я могу дать тебе это. Вот что я действительно хочу сказать. Вот что осознал, сидя сегодня в ресторане.

Что я думаю о том, о чем не должен.

Что я желаю того, чего не должен желать.

Потому что я опоздал.

Слоан откашливается, как будто я ее ударил, поджимает губы от злости и выпячивает грудь.

– Нет, Джаспер. Это твой отец ублюдок. Мой любит меня. Ты просто не знаешь, каково это.

Она разворачивается на каблуках и рывком распахивает дверь ресторана с непривычной для нее яростью.

Но я бы предпочел, чтобы она проявляла буйность, а не безразличие. Это значило бы, что бунтарка все еще жива в ней.

Она выпалила слова, которые должны были причинить боль. Но мне лишь больно за нее. Поскольку мой биологический отец и вправду ублюдок. Но вот человек, который вырастил меня, – Харви Итон, – лучший из лучших. Он показал мне любовь, так что я прекрасно могу ее различить.

К тому же я помню, как Слоан смотрит на мужчину, с которым действительно хочет быть. И она не смотрит на своего жениха так, как раньше смотрела на меня.

И я рад этому больше, чем следовало бы.