Читать книгу: «Поворот»
Глава 1
Арсений пытался разглядеть дорогу через мокрое, изнутри запотевшее стекло. По крыше стучали капли дождя. Непроглядная темнота, фары еле освещали путь. Мужчина несся по скользкой дороге. Он заставлял себя не думать, не тонуть снова в мыслях, не сейчас. Но монотонный, быстрый стук капель раздражал сознание.
– Как провела время у бабушки? – чтобы немного отвлечься от мыслей, доводящих уже до тошноты, спросил водитель у дочери.
– Хорошо, папочка. Мы играли в куклы, перед сном баба читала мне Колобка, а перед твоим приходом мы лепили вареники с вишней, – ответила пятилетняя Василиса. Разговор отвлек ее от скуки, в окно было ничего не видно, струи дождя, льющиеся по окну, закрывали весь вид. Она уже начинала зевать, засыпать. Время позднее, темно, дорога укачивает, убаюкивает маленькую Васю.
– Хорошо, это вы молодцы! Сейчас приедем и маму накормим, – пытаясь развеселиться, на улыбке сказал мужчина. Василиса в ответ угукнула, она уже сидела, облокотив голову на холодное стекло, с закрытыми глазами.
Арсений смотрел на дорогу, пригород, машин мало, хорошо, что дорога гладкая, недавно наконец сделали, подлатали. Василиса гостила на выходных у матери отца, это было на руку супругам, между ними давно нависали тучи, и тогда можно было наконец поговорить, расставить все точки над i. Арсений отвлекся и посмотрел на часы, было 21:59.
***
Мужчина давно подозревал жену в неверности. Как-то они были на кухне, он сидел за столом, там же лежал и телефон жены. Она перемешивала салат к ужину, он читал переписку в рабочем чате, где обсуждали загородную поездку всем коллективом компании. Ее телефон, лежавший перевернутым экраном вниз, вдруг начал издавать звуки, сначала звуки уведомлений – несколько раз подряд, потом рингтон звонка. Женщина повернулась, взяла телефон, постояла секунду и вышла из кухни. Арсений услышал, как она звала дочь к столу, а потом хлопок закрывающейся двери балкона. Пришла Василиса.
– Ты руки помыла? – спросил он дочь, улыбаясь, пытаясь ее развлечь. Она ответила утвердительно. – Тогда садись, ешь макароны, и салат – вот еще, – он взял с тумбы тарелку с салатом и поставил ее на стол. Девочка уже ковыряла макароны в тарелке.
Арсений тихонько прошел и присел в кресло, балкон был за стеной. В комнате было темно, как и на улице, она была повернута лицом к улице, так что никак не могла его заметить. Он слышал то, что она говорила кому-то: «Давай завтра об этом поговорим, на работе. Нет, он про нас не знает, я думаю, что не знает. Вова, у меня дочь, я не могу просто так взять и уйти, все бросив. Обсудим это позже, не звони, он может заметить. Все». Поняв, что разговор подходит к концу, Сеня вышел из комнаты. Зашел в ванную, умылся холодной водой, он был зол, раздосадован, он все знал, давно догадывался… Немного постояв, обопря руки об раковину, опустив голову вниз с закрытыми глазами, он успокоился, встал, вытер лицо, руки, улыбнулся в зеркало и вышел.
– А я руки мыл, – сказал он дочери и жене, застав их за едой. – Кто звонил, Нонна?
– Маша звонила, спрашивала, где мы ту люстру покупали, которую она вчера в детской увидела.
– Ааа, ответила, что с рук взяли?
– Нет, соврала, сказала, что в магазине, рядом с торговым центров на Связной. Я там такую видела, – ответила Нонна, вставляя слова между пережевыванием салата с макаронами.
Когда они уже лежал в кровати, повернутые в разные стороны, Нонна сказала тихо, но уверенно:
– Нам надо будет серьезно поговорить, нужно кое-что решить. Давай на выходных, когда Вася будет у твоей мамы?
– Хорошо.
И снова гробовая тишина, нарушавшаяся иногда только шумом проезжающих мимо дома машин или криками идущих по улице пьяниц.
Он не мог уснуть, чувствовал, что и она тоже. Не рассчитывая особо на то, услышит она его или нет, сказал:
– Я завтра уезжаю на целый день, едем офисом на базу. Баня, шашлыки, пить не буду, везу себя и еще троих туда и обратно. Василису придется тебе из сада забирать.
– Хорошо. Отдохни там, – сказала она тихо, размеренно, внятно, подтверждая его догадки о том, что и ей не спится, и она о чем-то серьезно размышляет.
***
Оставалось ехать еще минут двадцать. Арсений посмотрел в зеркало заднего вида, Василиса спала. Дождь лил уже не так сильно. Зевнул, потер рукой правый глаз, который начал мутнить картинку, и продолжил вглядываться в дорогу.
***
На выходных состоялся разговор. Она сообщила ему о любовнике, о том, что намеревается уйти к нему.
– Давно вы? – Арсений сидел на кровати, опустив голову, чтобы не видеть ее, опирался руками о колени. В голосе не чувствовалось никакой злобы, раздражения, гнева.
– Это мой коллега, ты его видел у нас на новогоднем корпоративе. Где-то с января мы начали встречаться, – она стояла у окна сзади него, спиной к нему. Она была бледна, ее глаза опухли от слез, ей было тяжело говорить это, но необходимо. Когда-то она любила мужа, долгих тринадцать лет, они познакомились на новоселье у общих друзей, через три года отношений поженились. Все эти годы она любила его, родила ему дочь и ни капли не сомневалась, что и он так же ее любит.
– Семь месяцев… семь месяцев ты врала мне, ребенку, нашим друзьям и родителям. Мы, блин, собирались через месяц ехать на море, о котором мы вместе мечтали уже год, ты ничего не сказала… Хах, – он раздраженно усмехнулся, сидел все также, голос дрожал, но он говорил, медленно, подбирая и собирая в кучу слова, мысли и чувства. Он любил ее все те тринадцать лет и любил до сих пор, не давал повода надеяться на что-либо другим девушкам. Ему было больно, досадно, его семья, его брак рушился. Долго, медленно. Все время, что он догадывался, знал о ее интрижке, он надеялся на хорошее, забывал, делал вид, притворялся, что все хорошо. Теперь, что делать теперь, когда она уже твердо решила, что уходит?..
– Знаю, больно, прости меня, я ничего с собой не могла поделать… Я правда пыталась… Прости… – она снова плакала, ей было больно не меньше его, то, что творилось с ней, травило ей душу.
Он хотел подойти к ней, обнять ее, пожалеть и сказать, что они справятся, справятся вместе. Но, подумав несколько минут, прокрутив все ее слова, сказанные ранее, все ее слова и поступки, услышанные и увиденные им до этого, он понял, что она уйдет, все равно уйдет, и надо, придется отпустить ее, чтобы не сделать еще хуже, еще больнее. Он обдумал еще несколько минут, подождал пока она успокоится, чтобы все наконец решить, и сказал:
– Хорошо. Я понял тебя… я услышал… Знай, я не держу зла на тебя, не буду препятствовать, строить козни, – повисла тишина, он не знал, что еще сказать, как обличить мысли в слова. Через несколько минут продолжил, так же медленно, серьезно. – Я готов подписать развод, если ты все решила, разделить имущество… все как полагается. Василису будешь видеть, когда захочешь, в любое время…
– Любое время? Какое время… Она не останется с тобой… Как? Ребенок должен быть с матерью. Ей же всего пять, пять лет, она такая маленькая! – Она словно пришла в себя, ее глаза округлились, щеки побагровели, сквозь слезы, всхлипы она продолжала. – Как она останется без меня… Вася, Васенька, что я наделала! Сеня, прости, прости меня, как я могла так с тобой поступить… Вася! С тобой… остаться со мной… как? – с ней уже стало совсем плохо, она была словно в припадке, держалась руками за голову, села на кровать и, раскачиваясь взад и вперед, все твердила и твердила что-то неразборчивое.
– Ты не можешь забрать у меня ее, и ее тоже, Нонна, я ее отец, Нонна, как мне жить и без нее, подумай, Нонна, как? – он уже не говорил дрожащим голосом, он орал, злился, потом умолял. Он был очень зол поначалу, как она начала возражать тому, чтобы дочь осталась с ним, но потом пришла досада, обида, тоска.
Сеня увидел, что с женой делается совсем плохо и, несмотря на то, как плохо было ему, он понял, что ей еще хуже. Он сходил на кухню, трясущимися руками налил воды в стакан и пошел к ней. Сел рядом.
– Нона, все, Нонна, выпей воды… – она отпила немного, он поставил стакан на подоконник, обнял ее. Несколько минут они сидели так, молча, издавая только всхлипы, плача.
– Ладно, Сень, уже восемь, поздно, пора ехать за Васей, а то Нина Борисовна будет задавать лишние вопросы, это сейчас ни к чему, это позже, мы объясним ей позже…
– Хорошо. Я поеду, сейчас… да, надо ехать. Ты пока поспи, отдохни, Вася не должна ничего подозревать, мы ей потом объясним, потом. Зачем ведь ей нервничать, она ребенок, маленькая, правда?
– Да. Правда.
Уже провожая его, Нонна, немного успокоившаяся, напомнила:
– Проверь, чтобы она не забыла Тедди, а то, как в прошлый раз будет… поздно возвращаться, долго.
– Да, хорошо, – он по привычке поцеловал ее в щеку перед выходом. А пока ждал лифт, понял, что с этих пор это как-то неуместно.
***
Мимо пронеслось несколько машин, одна окатила грязной водой «Фиат» Арсения. Досадно, теперь придется еще и машину после дождя мыть. Прочитал дорожный указатель «Направо коттеджный поселок «Зеленые дачи». Вспомнил, что там же есть и озеро одно «Зеленое», куда они несколько раз купаться ездили прошлым летом, вода чистая, прозрачная, теплая… Он снова посмотрел на время – 22:06. Глаза закрывались, он совсем устал, запутался, в голове неустанно повторял вопрос «Что теперь делать?».
Прошло какое-то время. Он как очнулся. Будто глаза закрылись на минуту, он чуть не заснул. Поморгал, глянул на дорогу, посмотрел на время 22:08. Еще раз зажмурил глаза. Яркий свет. Что-то яркое озарило весь салон машины, раздражило глаза. Протяжный гудок встречного большегруза. Арсений машинально вывернул руль, чтобы избежать удара с фурой. Доля секунды. Удар «Фиата» о дерево, из-под капота медленно потянулись клубы белого дыма. Подушка. Темно. Последняя мысль о дочери, Василисе.
Водитель фуры, немолодой мужчина Дмитрий Петрович, остановившись на обочине, спрыгнул с машины. Опираясь рукой о дверь, огляделся, пошел помогать, по пути набирая на своей старой «Нокиа» 112.
Глава 2
Нина Борисовна посмотрела на часы. Полдень. «Включу новости, посмотрим, что там за четырьмя стенами творится, чай заварю», – подумала старушка, до обеда всегда занимавшаяся домашними делами, а после – огородом и садом. На кухне висел небольшой телевизор, Нина Борисовна нашла пульт, включила нужный канал и бросила в чайничек заварку.
В новостных сводках передавали:
«Недалеко от коттеджного поселка «Зеленые дачи» вчера ночью легковушка вылетела в кювет и врезалась в дерево. Водитель черного хэтчбека «Фиат Седичи» получил травмы средней тяжести, доставлен в больницу. Пассажир, девочка пяти лет, погибла на месте.
А теперь к новостям спорта».
Пожилая женщина, увидевшая фото с места происшествия, уронила стеклянный чайничек для заварки. Раздался звон разбивающегося стекла. Она, обопрясь рукой о стол, присела на рядом стоявший табурет. Взяла телефон и дрожащими руками позвонила невестке, еле набрала номер.
***
Прошло пять месяцев с той ужасной ночи. Арсений полулежа сидел в кресле в пустой и темной квартире. Осень, за окном морось и серость, комнату освещала напольная лампа, у кресла стоял столик из ясеня, на нем альбом с фотографиями, иные снимки лежали так, на столе, стакан, наполовину опустошенный, бутылка коньяка. Включенный телевизор был поставлен на паузу, несколько минут назад на нем проигрывалось видео из семейного архива.
Шум вибрирующего на столе телефона:
– Ало, слушаю, – хриплым, уставшим голосом сказал Арсений.
– Арсений Андреевич, после выходных необходимо сдать квартальный отчет, звоню напомнить.
– Хорошо, Антоша. Все сделаю, – все тем же голосом был произнесен ответ. Сбросил.
Звонил начальник Арсения Андреевича – Антон. Когда-то они вместе устроились на эту работу, Антон был моложе на несколько лет. Между ними завязались хорошие отношения, и даже после того, как вперед Арсения на освободившуюся должность начальника отдела взяли Антона, дружба сохранилась.
Коллеги волновались за Арсения, его ценили и уважали на работе, к трагедии все отнеслись неравнодушно, старались чем-то помочь.
После несчастного случая Арсений Андреевич получил сначала больничный, а потом обычный отпуск: подлечиться, поправить нервы. После, посещал работу, без прогулов, конечно, не обходилось, но он выполнял свои обязанности, правда, уже не так продуктивно, как раньше. Хоть какая-то деятельность помогала ему не думать о плохом, не расклеиваться совсем, жить или, точнее сказать, продолжать существовать.
Сеня посмотрел на небольшую стопочку бумаг, лежащую на рабочем столе в углу комнаты. Это и был тот самый отчет, уже давно готовый. Мужчина еще немного посидел так, посмотрел на эту стопочку, на экран телевизора, на погоду за окном, на телефон, взял его и набрал номер.
– Ало, Антон Михайлович, я возьму отгул 14 ноября? По семейным… обстоятельствам.
– Да, конечно, Сеня, нет проблем.
На минуту повисло молчание. Антон прервал его:
– Может на выходных сходим куда? В бар там? – спросил он, как бы моля, немного побаиваясь, тихим голосом.
– Есть дела на выходных, извини, – тем же уставшим голосом отвечал Арсений.
– О’кей. Ну, не забудь про отчет. Доброй ночи.
– Доброй, Антон, доброй.
Положил трубку. Еще раз взглянул в окно и выпил из стакана немного спиртного.
Нонна покинула его этим утром. Все эти месяцы они вместе переживали утрату, скорбели, но потом она ушла, просто ушла, как-то ничего не сказав.
Проснулся, прочел новости в ленте, встал с кровати, умылся, зашел в кухню, щелкнул чайник, достал любимую кружку и пакетик заварки. Нашел на столе записку:
«Ухожу. Прости. Не могу так жить больше. Все стало невыносимо.
Твою машину привезут к обеду, звонили, закончили».
***
Все вроде шло более-менее. Она ни в чем его не винила, он ее тоже. Каждый брал грех на себя. Они вместе рыдали, скорбели, вспоминали счастливые моменты, поначалу. Ни о каком коллеге Вове и ее уходе к нему речи не шло: он боялся спросить, пытался забыть тот разговор как страшный сон; она не хотела напоминать ему об этом, думала, что этим растравит его рану. Ее уход тогда, сразу или через месяц – два, сделал бы ее ужасной в ее и его глазах, ее бы загрызли муки совести.
Последнее время ее как подменили. Она начала говорить о том, чтобы начать отпускать горе. Стала снова улыбаться, смеяться. Вечерами Арсений один рассматривал фотографии когда-то так же смеющейся и наслаждающейся жизнью дочери. Теперь один часами сидел в ее комнате и заливался слезами, стонал от боли потери, пока она спокойно читала очередную книгу или смотрела фильм. Он не понимал этого, корил ее: сначала про себя, потом и прямо.
– Нонна, как ты можешь так? Как? Я не понимаю… – сказал он, проходя мимо гостиной. Она смотрела комедийное шоу по телевизору и смеялась.
Она выключила телевизор. Села прямо. После минуты молчания, взглянув сначала в его непонимающее лицо с навертывающимися слезами на глазах, а потом смотря в пол, начала говорить. Размеренно, тихо, серьезно. Никакой ноты недавней радости на ее лице уже не было.
– Нельзя вечно убиваться. Как бы ни было тяжело, мы… я должна жить дальше… Она бы этого хотела для нас.
– Жить дальше? Ты вообще осознаешь то, что происходит… произошло не так давно, кстати. У нас умерла дочь! Твоей дочери теперь нет… Вот! – он открыл фото Василисы на своем смартфоне, развернул к ней экран и показал пальцем, – Ты помнишь это лицо? Это твоя дочь! Моя и твоя, наша Вася… – он уже кричал, по щекам текли ручьи слез, руки дрожали.
Она встала с дивана. Ее лицо было багровым, глаза красными, наполненными слезами. Нонна выхватила телефон из его рук и швырнула на пол, выбежала из комнаты и заперлась в спальне.
Он сел на пол, закрыл лицо руками.
С того дня они отдалились друг от друга. Ссор больше не было, были вздохи и недосказанность. Росла неприязнь. Теперь они даже жили в разных комнатах, разговоры были только по бытовым мелочам.
***
После того как Арсений нашел записку и несколько раз прочитал ее, он ничего не понял. При чем тут машина? Почему решила уйти, к тому ли коллеге? Она его еще любит?
Время и мысли спустя: я виноват? Я не понял ее, ей же тоже было тяжело, ведь так? Определённо, это же она, Нонна. Ласковая, любящая, нежная… тогда, раньше. Надо было согласиться на терапию. Причем здесь вообще эта сраная машина? Ничего не понимаю! Он опрокинул стул, со злости взял со стола и расколотил кружку, в которую еще не так давно собирался налить кипяток для чая.
Он звонил ей раз пятьдесят или больше, писал, она ни на что не отвечала. Спустя несколько часов попыток, ходьбы кругами по комнате в раздумьях и отчаянии, перечитывания записки в миллионный раз, он сел на стул. Потер уставшие глаза, согнулся, опустив голову на руки, а когда более-менее успокоился, встал и как-то ненамеренно бросил взгляд на комод.
– Где медведь? – он сказал это тихо, почти беззвучно. Лицо побледнело. Тот медведь, которого обнимала его дочь в ту ночь в машине, пока спала, Тедди… Она забрала его, последний раз, вчера вечером он видел его на этом комоде.
***
Спустя несколько выходных дней после той ссоры, у них впервые состоялся полноценный разговор.
Арсений недавно пришел с работы, переоделся, пошел на кухню с мыслью об ужине. Там его уже поджидала жена. Стол был накрыт: апельсиновый сок, картофельное пюре, от которого плавно поднимался парок, обжареные покупные котлеты и салат из свежих овощей.
Сел за стол. Они начали есть. После, когда Нонна согрела и заварила чай, а Сеня загрузил посуду в посудомойку, супруги снова сели за стол. Она немного отпила из чашки и заговорила.
– Сеня, послушай, я считаю нам нужно сходить к психологу. Я записала нас на завтра в три. В отзывах пишут, что Штамповский хороший специалист.
– Зачем нам психолог? – спросил он немного удивленно, – и почему ты, не посоветовавшись со мной, уже записала нас на прием? – он нервничал.
– Я посчитала это нужным. Зачем ждать? – продолжала она все с тем же спокойствием.
– Я не пойду. Иди одна, если помощь психолога тебе так необходима, – сказал Арсений твердо, а в конце усмехнулся и облокотил голову, прижав лоб к ладони.
Нонна продолжила пить чай. Взгляд помутнел, ее покинула уверенность. Растерянно и с бледным как мел лицом она продолжила:
– Тебе нужен психолог. Как и мне. Тебе даже в большей степени.
– Ну с чего ты это взяла? А, с чего? Скорбеть – не преступление, когда ты собственноручно убил любимую дочь, – прозвучал ответ, мрачно. Он посмотрел ей в глаза. Сначала они выражали насмешку, но потом – ужас, боль и страдание.
– Ты не убивал ее… Сеня… посмотри на меня, – начала она и замолчала, положила руку ему на плечо и снова посмотрела в глаза, – тебе нужна помощь, нам обоим нужна.
На следующий день они поехали на ее «Датсун Ми-до» к доктору Ш. По делам его возила теперь она или автобусы. Деньги, отложенные на отпуск, были потрачены не только на похороны, но и на ремонт «Фиата». Он не имел в этом потребность, он готов был сжечь его, сбросить со скалы, оставить на том самом месте и никогда больше не видеть. Но она видела необходимость во второй машине, как и тогда, когда выбирала себе авто несколько лет назад.
С порога кабинета врача Арсений опять почувствовал ненужность психологического вмешательства, но, поддавшись уговорам, все же сел. На приеме ему было жутко неприятно: доктор повторял сказанное ранее женой о продолжении жизни, важности отпустить горе, вначале беседы Ш. наигранно, как показалось Арсению, приносил свои соболезнования их утрате и прочее. Но он высидел, вытерпел эту пытку. Штамповский предложил терапию, Нонна ответила согласием за двоих.
Арсений провел всю дорогу в раздумьях, муках выбора что правильно, а что нет. По возвращении домой снова разразилась ссора. Он восстал против терапии, против психологии, против жены за вечную память о дочери, вечное страдание.
Она потребовала развода. Через несколько дней он был подписан.
Время лечит. Вроде все улеглось, начало налаживаться. Они снова разговаривали после продолжительного молчания. Снова проводили время вместе.
И вот записка. И вот она ушла. Так из его жизни, неизвестно куда, по непонятным ему причинам, пропала Нонна, забрала с собой любимого медведя Василисы и, напоследок, уведомила его о машине, той самой злополучной машине.
***
Он взял в руки стакан, снял видео с паузы и погрузился в просмотр. Соленые капли катились по его щекам. Он сделал еще глоток. Последний раз он видел это видео тогда, когда только отснял его. События, которые отражает видео, происходили на загородном участке его матери прошлым летом.
***
– Папа, папа, смотри! – весело кричала маленькая Вася. Она держала в руке ромашку и носилась кругами по траве, изображая самолет.
Арсений направил объектив недавно купленной видеокамеры на дочь, посмотрел на нее и улыбнулся.
– Не упади, Васюш!
Жаркий летний день, он жарит шашлык у мангала. Нона помогает Нине Борисовне накрыть на стол.
Мужчина крикнул, что мясо скоро будет готово. Нонна подошла к мужу, обняла со спины и поцеловала его в щеку.
– Вася, иди руки мой, – сказала внучке Нина Борисовна. Девочка опять, изображая самолетик, подбежала к бабушке и всучила ей свой цветок, а потом зашагала в дом.
Арсений заснял и этот милый момент, выключил камеру и понес мясо к столу.
***
Стакан, уже пустой, лежал в свисающей с кресла руке Арсения. Пустая бутылка стояла на полу. Альбом с фотографиями лежал на столе раскрытым, обнажая четыре из них: Арсений с дочерью на пляже, Нонна читает книгу на этом самом кресле, кажется, это был «Форрест Гамп», двухлетняя Василиса смотрит мультики по телевизору, пока играет с кубиками на полу, у малютки в тот момент голова была забавно склонена на правую сторону.
Полночь. Последнее видео проигрывается снова и снова. Мужчина в кресле уже спит. За окном перестал идти дождь.
Глава 3
На улице ярко светило солнце. На небе не было ни облачка. Арсений собирался – нужно было навестить мать. Не самый ближний свет. Приготовил завтрак: яичница с колбасой и чай. Пока ел, почитал новости. Умылся во второй раз и пошел одеваться. Уже одетый посмотрел на себя в зеркало, причесал недлинные каштановые волосы, расправил волоски на бровях – готово. Мужчина бросил взгляд на висящий на ключнице брелок «Фиата» и сказал вслух:
– Поеду на электричке, – в тишине опустевшей квартиры голос Арсения показался ему странным и громким.
На станции Сеня пытался вспомнить, когда последний раз ездил загород на электричке. Наверное, очень давно. Нужный поезд пришел, Сеня, пробравшись между бабулями, уселся где посвободнее.
Интернет ловил слабо. Что бы не заснуть, надо было придумать чем себя занять. Можно было подумать об этом заранее и взять какую-нибудь книжку, но было поздно, он уже сидел в поезде. Хорошее средство от скуки – разглядывать людей вокруг или пейзаж за окном. Пейзаж показался Арсению скучным: большинство листвы уже опало – деревья стояли голые, земля невзрачная – вся покрыта сырыми, блеклыми листьями, свет падал как-то неестественно. В общем, остается смотреть на других пассажиров.
Рядом с дверьми вагона сидели две старушки. Уже совсем седенькие, сморщенные. О чем-то оживленно друг с другом разговаривали. Одна бабуля была глуховата и постоянно переспрашивала другую. До Арсения донесся диалог следующего содержания:
– А у меня урожай помидор такой хороший в этом году, с кулак, да много так! Купила весной на рынке сорт какой-то новый, корейский. Вот отвезла внукам урожаю, закатала позавчера банки-то, – сказала женщина с палочкой, на которую опиралась двумя руками, чтобы сидеть прямее.
– А? – переспросила вторая.
– Урожаю говорю внукам везла. Банки позавчера закатала.
– А. А я вот, Семеновна, пенсию ездила получать. Копейки. Обещали поднять, да ничего, – громко проговорила глуховатая пенсионерка.
– Да, переживем. Тебе вот в следующем году то восемьдесят, а мне еще три года ждать, – так же оживленно продолжала старушка, немного шепелявя беззубым ртом.
Старая электричка шумно проехала тоннель. Арсений отвлекся и уже не обращал внимания на пожилых женщин. Он посмотрел в другую сторону. Женщина с двумя детьми. Один черноволосый, худощавый мальчик и второй светленький помладше. Ребята увлеченно играли в мобильные игры, иногда громко выкрикивая что-то на весть вагон. Мать разговаривала с сидячим рядом мужчиной и, грозно смотря на них, шикала, чтобы они вели себя потише. Женщина была довольно красивая, но уставшая. Держала дорогую сумочку на полных ногах. На коричневом пальто в районе груди была прикреплена брошь: букетик из каких-то красных, оранжевых и жёлтых цветов. Мужчина, примерно одного возраста с женщиной, солидный, в очках, рассказывал ей о том, как правильно, по его мнению, подготавливать к зиме прихотливые растения. По ним было видно, что до этой поездки они еще не были знакомы.
Взгляд Арсения перенесся на пожилого мужчину у окна, читающего какую-то книгу, на вид, такую же старую. Рядом с ним сидела молодая девушка, что-то печатавшая на смартфоне. Звук на ее телефоне был включён, так что шум от нажимаемых клавиш и отправляющихся сообщений был хорошо слышен. Она этого, кажется, не замечала, но вот сидящий радом дедуля уже изводился: тяжело вздыхал, отрывался от книги и посматривал на нее и ее смартфон, ерзал на сиденье.
На станции в вагон зашел мужчина, разговаривавший по телефону. Расположился рядом с Арсением.
– Да я тебе говорю, Мишаня, хорошо клюет только с утра. Ты представь: зорька, тишина, прохлада и мы на речке. Красота, – минутная пауза. Мишаня что-то говорил мужчине, – Ну короче, завтра в четыре на нашем месте. И червей возьми побольше. А я новую тему испробую…
Дальше Сеня уже не слушал. Рыбалка его особо не прельщала. Среди общего шума вагона и его пассажиров Арсений различил крики ссорящихся братьев. Причины ссоры он не понял. Мамаша уже не шикала, а кричала, пытаясь их успокоить.
Крики, вопли, прочие звуки ушли на второй план. Глядя на мальчишек, Арсений вспомнил свое детство. Такие их поездки на электричке на дачу с братом и родителями. Братья особо не ладили, часто сорились, чем очень огорчали свою мать.
Как-то Дима, что старше Арсения на шесть лет, толкнул его на мокрой дороге, Сеня поскользнулся и упал в лужу, запачкал новые штаны, подаренные ко дню рождения. Но не растерялся, встал и обнял брата, запачкав и его тоже. Оба были наказаны.
Но не все было так плохо в их отношениях. Когда Дима попался Сене за курением отцовских сигарет, брат его не выдал. А на двенадцатый день рождения брат подарил Сене новый телефон с первых заработанных денег.
Арсений вздрогнул. Очнулся от воспоминаний и растерянно посмотрел на мужчину рядом.
– Рыбу ловить, говорю, любишь? – повторил мужчина.
– Да нет, не особо, – пытаясь уйти от разговора, сказал Арсений.
– Это ты зря, – с грустью произнес попутчик, – хоть раз то рыбачил?
– Да, было дело. В детстве часто отец на рыбалку брал.
С отцом у Арсения были хорошие отношения. Он его почитал, уважал, любил. Добрый, работящий был мужик, и сыновей воспитывал так, как его воспитывал его отец. Если надо объяснить – объяснял, не понимал с первого раза – снова объяснял, со второго – ремень в помощь. Но до ремня после того, как мальчики почувствовали его силу, часто не доходило.
Арсений вышел на своей остановке. Оставалось немного пройтись, и он у матери. Каждую неделю он навещал ее. После смерти внучки ее здоровье сильно пошатнулось, она и до этого была слаба сердцем, а теперь стало еще хуже. Ей прописали домашнее лечение. Нина Борисовна не выносила больницы, в город перебираться не хотела. Сын нанял сиделку. Приезжал сам, навещал и помогал с делами. Хорошо, что осень, дел в огороде немного.
Кроме любимого Арсюши у старой женщины никого не было. Старший сын Дима и муж Нины Борисовны погибли около семи лет назад. Когда Дмитрия уволили с работы, он сильно запил. Как-то вышел в магазин в стельку пьяным, там оказался и отец. Жили тогда рядом. Отец вел пьяного сына в отчий дом, к матери. Нужно было что-то делать, предпринимать. Нельзя было бросить его одного в сложившейся ситуации. Зима, еще не очень поздно, но темно. Пошли через гаражи, чтобы не натолкнуться на знакомых. Утром их обнаружили соседи, идущие на работу. Оказалось, на них напали, обокрали и зарезали. Причем из ценного то всего золотая цепочка, кошелек с пятью тысячами рублей на двоих и кредитка. Забрали даже шубы да шапки. Отцу должно было стукнуть на неделе 55, а брату Диме – 30. После этого страдающая жена и мать окончательно перебралась на дачу. Условия позволяли.
Арсений позвонил в домофон, ему открыли, и, отворив калитку, он вошел. В доме его уже встречала мать, за локоть ее поддерживала сиделка.
– Сенечка приехал, – она прижала его к себе слабыми руками и поцеловала в щеку, –а мы с Верочкой тебя уже давно ждем. Вера, поставь-ка чаю. А Нонна где? Что-то я не слышала, как вы подъехали… где машина то? – Сеня взял мать под руку и проводил к креслу.
– А я на электричке, мама, приехал. Тебе удобно? Может пледом укрыть? Холод сегодня собачий.
Предстоял сложный разговор. Арсений уже думал о том, чтобы как-то обойти эту тему или соврать. Но понял – родную мать не проведешь, все по глазам поймет.
Глава 4
На видеорегистраторе стояла дата и время: 14 ноября, 16:27. Арсений проехал указатель, тот самый, который в ту ночь напомнил ему об озере «Зеленое». Мужчина вел машину неспеша, осторожно. Его лицо было напряженным, в салоне было тихо, только шум ветра, пробивающегося через открытое наполовину окно, и гул движущейся по мокрому после дождя асфальту машине. Рядом на пассажирском сидении лежала закрытая бутылка абсента, все тот же альбом с фотографиями и пистолет.
***
Озеро «Зеленое». Ровно два года назад здесь отмечали день рождения Василисы. Да, в это время уже довольно холодно, но никто и не собирался купаться. Тогда они направлялись к Нине Борисовне рано утром. План был такой: выехать пораньше, чтобы успеть к ужину, приготовить праздничный стол, после обеда ожидали гостей – родственников, желающих поздравить маленькую именинницу, которую так редко видят (родители и другие родственники Нонны живут в другом городе, в четырех часах езды, где и она жила до поступления в ВУЗ и замужества). По пути на карте они увидели озеро, и, чтобы немного размять ноги и подышать свежим воздухом, Нонна предложила:
– Сень, а давай остановимся? Там, наверное, красиво. Смотри, и малышка уже совсем заскучала, – Нонна обернулась назад и посмотрена на дочь. Та, сидя в детском кресте, уткнулась носом в медведя и тихо сидела.
– Хорошо, давай, а то я так усну. Надо проветриться. Всю ночь не мог заснуть, – зевая, сказал Арсений. Он сбавил скорость и свернул на гравийку.
– Тут направо.
– Угу.
– Мамочка, я пить хочу, – вяло, с тоской сказала Василиса.
– Сейчас, Солнышко, скоро остановимся, и я достану новую бутылку из багажника, эта закончилась.
Они пробыли на озере где-то минут сорок. Было очень красиво. Прозрачная вода, схваченная местами тоненькой коркой льда, приятный утренний свет уже не греющего солнца, свежий морозный воздух, приятно покалывающий щеки, могучие ели и обнаженные деревья, тянущиеся чёрными ветвями к голубому небу.
Нонна налила всем горячего чая из термоса. Завязала получше шарф Васе и натянула шапку на уши.
– Вася, смотри, что у меня есть! – весело крикнул Арсений. Высунул руку из-за спины и достал только что сделанный бумажный кораблик.
– Вау, кораблик! – Василиса заулыбалась, подскочила к отцу и захлопала в ладоши.
– Давай и тебе такой сделаем, а? Потом запустим вон там? – мужчина показал протянутой рукой на небольшой деревянный пирс, сантиметров двадцать от воды.
– Да, да! Хочу кораблик! – радостно, детским голосом закричала девочка, – И Тедди хочет!
– И ему сделаем, – Арсений достал два листа бумаги из своего кожаного портфеля, прихваченного для работы, и начал учить дочь складывать из них кораблики. – Вот, молодец. Видишь, у тебя получилось! Нонна, смотри, у нее кораблик.
– Мама, кораблик!
– Ну-ка, улыбочку! – Нонна сфотографировала их на смартфон, – отправлю бабушке, пусть полюбуется.
Они пошли на пирс. Василиса присела на краю, придерживаемая отцом, и опустила свой кораблик. Потом присел Арсений и поставил на воду кораблики за себя и за Тедди.
– Сень, пора ехать, а то Нина Борисовна волноваться начнет. Вроде коттеджный поселок, а сеть ловит ужасно. Не дозвонится ведь, да и фото не отправилось.
– Да, поедем. Вася, пора ехать, бабушка ждет! – крикнул он дочери, гуляющей вдоль берега. Поцеловал жену и пошел заводить машину.
***
Арсений держал в руке почти пустую бутылку. Никогда раньше не пробовал абсент, Арсений в принципе не часто употреблял спиртное. Сделал первый глоток, его лицо сморщилось. Ужасно горько и крепко. Он на это и рассчитывал.
Бросил взгляд на лежащий рядом пистолет. Подумал: «Рано». Он уже сидел в машине на берегу озера. Никого не было поблизости.
План созрел в его голове недавно. Пистолет у него имелся с того случая, как убили брата и отца, тогда возникло желание быть более защищенным, но в итоге оружие пролежало несколько лет нетронутым на верхней полке шкафа. По задуманному было напиться, чтобы было легче пустить пулю в висок и, предварительно отпустив тормоз, скатиться прямо в озеро.
Абсент прикончен. Он взял пистолет, закрыл глаза и заплакал. Посидел с минуту, держа оружие в правой руке на бедре. Понял, что готов. Поднес дуло пистолета к виску. Отпустил тормоз и медленно покатился.
Напоследок решил еще раз взглянуть на пейзаж. Раскрыл свои зеленые глаза.
– Вася… – шепотом произнес мужчина, но живая девочка стояла перед машиной, преграждая путь. Ее правая рука была вытянута вперед, она как бы запрещала этим жестом двигаться дальше, – Вася! – теперь крикнул Арсений и резко дернул ручной тормоз. Ударился головой об руль и потерял сознание.
***
Арсений сидел на кресле-качалке в комнате своей дочери. Через окно просачивался яркий, ослепительный солнечный свет. Вокруг царила какая-то странная атмосфера радостного спокойствия, то, чего Арсений давно не чувствовал.
На стене напротив висел рисунок дочери. Он хорошо его помнил: на белом листе три фигуры, подписанные сверху детским почерком «МАМА, ВАСЯ, ПАПА, ТЕДДИ». Плюшевый медвежонок стоял рядом с отцом нарисованной девочки почти в половину его ростом.
За маленьким круглым столиком сидела Василиса и разливала несуществующий чай из пластмассового чайничка в пластмассовые чашечки на блюдечках. Помимо Василисы на маленьких стульчиках вокруг стола сидели мишка Тедди и среднего размера кукла Лола.
– Папочка, иди к нам пить чай с тортом, – ласково сказала девочка. Ее голосок со звоном пронесся в его голове.
Он встал с кресла и присел на подушечку, лежащую у стола рядом с Василисой.
– Разрежь торт, пожалуйста, – все так же спокойно попросила девочка.
Мужчина взял пластиковый нож и стал «разрезать» игрушечный торт. Потом достал у каждого блюдце из-под чашки и разложил на них кусочки десерта.
– А теперь давай чайовничать, – сказала Вася, смотря на отца такими же, как и у него самого, зелеными глазами.
После слова «чайовничать», которое девочка переняла от бабушки, лицо Арсения просияло улыбкой. Он взял чашечку и сделал вид, как будто отпил немного чая. Он любовался своей малюткой. Она была такая, какою он ее запомнил: белокурая головка с хвостиками, повязанными бантиками, розовенькое платье поверх белой водолазочки, пухленькие персикового цвета губки, слегка вздернутый маленький носик и широкие ясные глазки. На глазах мужчины выступили слезы.
– Папа, почему ты плачешь? – с грустными нотками в голосе спросила девочка.
– Ты умерла, зайчик… Тебя больше нет с нами. Я… я убил тебя, – сквозь рыдания и всхлипывания дрожащим голосом ответил Арсений.
– Нет, папочка, я не умерла, я все еще здесь. Ты ни в чем не виноват! – маленькая девочка обняла его и поглаживала по спине, чтобы он немного успокоился.
– Что мне теперь делать, Васенька? Почему ты остановила меня? Я хотел прийти к тебе. Остаться с тобой навсегда, – уже более спокойно, крепко держа дочь руками, сказал мужчина.
– Так надо, папочка. Я всегда буду здесь, – при этих словах она уперлась ладошкой в его грудь в районе сердца.
Арсений открыл глаза, комнаты уже не было, все заливал солнечный свет, все вокруг теперь был только он. Мужчина посмотрел вниз, он обнимал уже пустоту. Сеня чувствовал, что его кто-то прижимает к себе, согревает теплом, но никого не было.
***
Он очнулся. Глаза что-то слепило. Через лобовое стекло прямо на него падали лучи яркого, холодного солнца. Арсений закрыл щурившиеся глаза руками и откинул козырек. Посмотрел на время – 8:56. Голова раскалывалась, в ушах гудело. Он еще слышал ее голос, отдаленно, милый звонкий голосок.
Машина еще работала. Он поставил авто в режим Parking, снял с ручника. Удивительно, но в машине еще остался бензин. Как раз, чтобы доехать до ближайшей заправки. Решил заглушить на время «Фиат», повернул ключ. Под сиденьем лежал выпавший из рук пистолет. Он поднял его и положил в бардачок, откуда достал блистер с таблетками Аспирина. Запил водой таблетку и полежал несколько минут на сидении авто. Он был опустошён, как-то даже облегчен от чувств и мыслей.
Снова проснулся. На этот раз ему ничего не снилось. Солнце уже не так било в лицо. Был прекрасный солнечный осенний день. Он взял с сиденья рядом пустую бутылку из-под абсента и, открыв дверь, вышел. Дошел до пирса, выкинул в стоящую там урну бутылку и постоял, любуясь пейзажем, дыша чистым морозным воздухом.
Арсений пристегнулся, запустил двигатель, нажал на тормоз, переключил передачу и уехал с озера «Зеленое».
Глава 5
Минуло около трех лет. Лето. Арсений сидел на скамейке в парке недалеко от квартиры, которую он приобрел с месяц назад. Страшная жара, но скамейка стояла в теньке, и высокая температура не сильно мучала мужчину. Выходной день, на улицах и парках много народу: дети с родителями, подростки группами и парами, молодежь, старики и старушки – все вышли на улицу насладиться солнышком спустя неделю ненастной погоды. Вот и Арсений впервые за последние несколько дней выбрался так, просто подышать свежим, пусть и горячим воздухом.
Он уже прошелся по парку, поглядел на пруд с утками, купил мороженое и угостил одного забавного малыша, крутившегося у того же киоска. Пока дошел до ближайшей незанятой скамейке в тени, доел свою небольшую порцию холодного десерта. Проверил мессенджеры на наличие новых сообщений, почитал новости и решил сделать звонок.
– Привет, Антон, может завтра в бар? Что выходному пропадать. У тебя нет планов на завтра? Можем еще кого-нибудь взять, Мишу там, или Валеру, – спокойным, добродушным голосом спросил Арсений.
– Привет. Да, Сень, давай сходим, – приветливо согласился Антон. – Надо будет только машину помыть завтра, а так дел особо нет. Миша вроде собирался завтра загород с семьей, так что он точно не пойдет.
– А, ну ладно. Мне бы тоже не мешало свою помыть. После дождей столько этого противного пуха налипло. Позвонишь Валере?
– Да, без проблем. Давай вечером спишемся и решим окончательно?
– Хорошо. Ну, до вечера тогда?
– Ага, давай.
Арсений оглядел прохожих. Теперь он знал, чем займется завтра, это радовало его потому, что последнее время он не мог придумать, чем себя занять в свободное время. Мимо проехал ребенок на самокате, за ним, звонко смеясь, пробежал другой. Маленькая темноволосая девочка раздувала мыльные пузыри. Старушка сидела на скамейке и смотрела короткие видео, все было слышно на довольно большом расстоянии.
– Сеня, не подходи близко к воде! – вдруг услышал мужчина слова, произнесенные знакомым голосом. Он посмотрел в сторону кричавшего. Он не ошибся, это была она, Нонна. Рыженький, пухленький мальчик, на вид которому было около двух, стоял у озера с утками. Нонна подошла к нему сзади, подхватила и усадила в коляску. Женщина выпрямилась, достала из сумочки пачку сока, вставила трубочку и протянула малышу. Пока мальчишка был увлечен напитком, она огляделась по сторонам. Арсений все это время внимательно следил за ее движениями, он так давно не видел ее. Их взгляды встретились, и она сделала движение правой рукой, обозначающее приветствие, он помахал ей в ответ.
Нонна немного изменилась. Теперь ее волосы были темнее и короче, она прибавила в весе и ее лицо стало выглядеть милее, но было уставшим. Когда мальчик допил сок, она выкинула пачку и повела коляску в сторону Арсения. Мужчина посмотрел по сторонам, немного рассмотрел асфальт под ногами и, когда она была уже совсем близко, взглянул на – нее и маленького мальчика в коляске.
– Привет! – радушно сказал Арсений и улыбнулся. Мальчик удивленно посмотрел на него и протянул ручку. Мужчина пожал ее, как бы здороваясь.
– Привет, – так же ласково произнесла Нонна и присела на скамейку, – Арсюша, поиграй с зайкой, пока мама разговаривает с дядей, – обратилась она к мальчику, достав из корзинки под коляской мягкую игрушку.
– Милый малыш. Сколько ему уже? – Арсений с интересом и умилением глядел на играющего Сеню.
– Скоро два, через три месяца, – наступило недолгое молчание. – Как поживаешь, что у тебя нового? Мы так давно не виделись.
– Да хорошо, наверное. Работаю, недавно купил новую квартиру, здесь недалеко. Продал «Фиат», купил китайца. Хожу к психологу, но не к тому типу, что ты меня водила. Антон посоветовал доктора Наумову, его сестра к ней ходила какое-то время. Да вот в общем так.
– О, ты все-таки послушался моего совета. У мужа тоже китаец, они стали сейчас популярными. Как там Нина Борисовна?
– Мама, о, она умерла год назад. Инфаркт, – Арсений снова уставился в асфальт. Перед смертью его мать чувствовала себя гораздо лучше, и в душе мужчина надеялся, что она поживет еще несколько лет, но вот, она скончалась внезапно, скоропостижно.
– О, мне очень жаль. Она была очень хорошей женщиной, столько всего пережила, – Нонна взгрустнула, ей действительно было жалко бывшую свекровь. Она положила свою руку на плечо Арсения, потом провела ею по его спине, – прости, что я вот так вот… бросила тебя, заблокировала везде… я даже не смогла попрощаться с твоей мамой. Я не видела тогда другого выхода.
– Я давно простил. Я понимаю, что тебе тогда было тяжело. Зла не держу, – он произнес это спокойно, вдумчиво. Было видно, что он давно знал, что скажет ей, если встретит. – Где ты пропадала? Удивительно, что мы не встретились раньше.
– О, мы только полгода как переехали сюда. После ухода я не знала, что делать, и вернулась домой.
– Понятно. Как Вова? Мальчик похож на него.
– А, нет. Я с Вовой уже давно не виделась. Да практически сразу после того… Ну в общем, мой муж не отсюда. Ты его не знаешь. Но соглашусь, что-то в Сене есть похожее на него, – Нонна нервно посмеялась.
Малыш продолжал играть с плющевым зайцем. К скамейке подошел мужчина. Нонна встала, поцеловала его в щеку и обернулась к Арсению.
– Приятно было тебя увидеть. Нужно идти. Ну, пока! Хорошего вечера.
– Пока. И тебе! – Арсений поднял ладошку в знак прощания, потом посмотрел на малыша и помахал ему. Теперь было понятно, что мальчик пошел в такого же рыжего и кареглазого отца.
Когда Нонна ушла, Арсений посидел еще немного, посмотрел на листву, через которую просачивались лучи теплого солнца, а потом поднялся и пошел в сторону дома.
