Читать книгу: «Исповедь Фаворитки»

Глава 1. Ледяной трон

Он вошёл в мою комнату без стука. Всегда без стука. Я пересталавздрагивать на третий месяц, но сегодня вздрогнула снова — потому что в его зрачкахне было даже той искры, что обычно предвещает бурю.

— Разденься, — сказал он. Не раздевайся. Разденься. Глагол, нетребующий участия другого человека.

Я послушалась. Я всегда послушна днём. Потому что ночью…

Ночью он снимает с меня всё сам. Пальцами, холодными как клинки.Но не сегодня. Сегодня он смотрел, как я расстёгиваю платье, и в его глазах замерзаларека.

— Повернись к окну.

Я повернулась. За окном — бесконечная метель. В отражении стекла— я, обнажённая, и он, чёрный силуэт с короной, въевшейся в висок.

Он подошёл. Не коснулся. Только положил ладонь в паре вершковот моей поясницы — и по коже побежали мурашки, как от чужого дыхания.

— Знаешь, почему ты ещё жива?

— Потому что я нужна вам, мой король.

— Не так. Потому что твой страх пахнет корицей. А я люблю корицу.

Он наконец коснулся — подушечками пальцев, от затылка до копчика.Медленно. Так медленно, что я услышала, как трещит лёд у меня внутри. Он проводиллинию, и по ней распускались цветы — невидимые, но я чувствовала их лепестками рёбер.

— Сегодня, — прошептал он мне в шею, — ты будешь просить не остановиться.А просить — продолжать.

Я не просила. Я никогда не прошу первой. Это наша игра: он ломает,я собираю себя заново из осколков утра.

Он уложил меня лицом на холодный подоконник. Мои пальцы вцепилисьв камень. Он вошёл сзади — без подготовки, но я уже горела, и это не было больно.Это было как удар молнии, которая помнит, куда била в прошлый раз.

Он не торопился. Он двигался как приливы — отступал почти полностью,чтобы через мгновение залить берег снова. Я вскрикнула в стекло. Моё дыхание заморозилоузор — и в этом узоре я увидела его лицо.

Он улыбался. Чудовищно нежно.

— Скажи, — потребовал он, входя глубже, до хруста в груди. —Скажи, что я тебе нужен.

— Вы нужны королевству, — выдохнула я.

Он замер. А потом засмеялся — тихо, страшно, и вошёл так резко,что мои колени подогнулись. Он удержал меня одной рукой за талию, второй — за горло.Не сжимая. Просто держа.

— Королевству нужен мой холод, — прошептал он. — А тебе нужентолько я. Признайся, Элинор.

Я молчала. Он ускорился. В такт моему сердцу, которое билосьуже где-то в горле, в висках, между ног — везде.

И когда я уже была на грани — когда мир сузился до одной горячейточки в животе — он вышел. Отошёл на шаг.

Я развернулась. В отчаянии. В ярости. В желании, которое жглокак клеймо.

— Видишь, — сказал он спокойно. — Ты уже почти готова попросить.

Он накинул мне на плечи свой плащ — тяжёлый, пропахший грозойи пеплом. И вышел, не оглянувшись.

Я стояла у окна, дрожа. И поняла, что он прав.

Я действительно почти попросила.

Но завтра… завтра я заставлю его просить само Осколки короны. Полгода назад

Глава 2. Осколки короны. Полгода назад

Тогда он был королёмпобедителем — мрачным, нелюдимым, с репутацией мясника. Меня привели к немув цепях.

Мой отец проиграл мятеж. Я была трофеем.

Он принял меня в тронном зале, где вместо ковров был лёд, а вместосвечей — человеческие пальцы, залитые воском. Я не смотрела на них. Я смотрела нанего.

— Говорят, — он спустился ко мне, не торопясь, — дочь мятежникаумеет читать по губам. Что ж. Читай.

Он ничего не сказал. Просто встал напротив, засунув руки в карманы.И ждал. Минуту. Две. Пять.

Я прочитала по его молчанию: «Ты уже мертва. Ты просто ещё неупала».

Тогда я плюнула ему под ноги. Он рассмеялся — тем смехом, которыйя теперь знаю как предвестие бури.

— Хорошо, — сказал он. — Я оставлю тебе жизнь. Но каждую ночьты будешь приходить в мою спальню. Не для постели. Для уроков.

— Каких уроков? — спросила я.

— Уроков того, как желать своего палача.

Первую неделю он просто смотрел. Я стояла перед ним обнажённая,пока он пил вино и читал донесения. Иногда он поднимал глаза и говорил:

— Согрейся. Твои соски твёрдые как дробь. Мне это мешает думать.

Я не согревалась. Я замерзала от унижения. Но на седьмую ночь…на седьмую ночь я поймала себя на том, что хочу, чтобы он посмотрел ещё раз.

На восьмую он сказал:

— Подойди.

Я подошла. Он сидел в кресле, между его ног был свободный коврик.

— Встань здесь, — он указал пальцем на пол. — Лицом ко мне.

Я встала. Он положил ладонь мне на лобок — тяжело, без ласки,просто положил. Как кладут ключи на стол.

— Сегодня, — сказал он, — ты будешь смотреть мне в глаза и неморгать. А я буду смотреть на тебя. Пока один из нас не отведёт взгляд.

Он убрал руку. И начал водить пальцем по моему животу — лениво,кругами. Не касаясь того места, которое уже горело. Я смотрела в его глаза — чёрные,как прорубь. Он смотрел в мои.

Он улыбнулся.

— Тебе стыдно, — сказал он. — Но ты влажная. Я чувствую запахза три шага.

Я не отвела взгляд. Я стиснула зубы.

Тогда он наклонился — и лизнул. Один раз. Языком — от пупка вниз.Я застонала. Я не хотела стонать. Но он задел то самое место — языком, сухим и горячим,и мир перевернулся.

— Вот так, — прошептал он. — Теперь ты знаешь, каково это — хотетьтого, кого ненавидишь.

Я отвела взгляд. И проиграла.

В ту ночь он не тронул меня больше. Он просто укрыл меня своимплащом — тем самым, который потом станет моим, — и сказал:

— Завтра мы начнём заново.

Сейчас, спустя полгода, я пишу эти строки в его постели. Он спитрядом — и его рука лежит у меня между ног, даже во сне. Не лаская. Просто владея.

И я не могу уснуть, потому что внутри меня пульсирует то же унизительное,сладкое, безумное желание, которое он тогда вылизал из моего позвоночника.

Я хочу его. Я ненавижу его. Я хочу его за то, что он заставилменя хотеть.

Завтра я скажу ему это в глаза. И посмотрим, кто отведёт взглядпервым.

Глава 3. Первый раз. И первая трещина в ледяном троне

(Три месяца назад)

Тот вечер начался как обычно: я стояла у его кресла, обнажённая,с подносом вина. Он читал донесения. Я ждала. Так проходило три ночи из семи.

Но в ту ночь он не сказал: «Согрейся». Он сказал:

— Подойди ближе.

Я подошла. Он взял из моих рук бокал, поставил на пол, а затемвзял меня за запястье и притянул к себе. Я оказалась у него на коленях — впервые.Его пальцы скользнули по моей спине, не спрашивая разрешения.

— Сегодня, — сказал он глухо, — я не буду смотреть. Сегодня ябуду чувствовать.

Он поднял меня, как пушинку, и перенёс на постель. Не на ту холоднуюкровать, где я спала одна, а на его — заваленную картами, с мятой подушкой, пахнущейдымом и можжевельником.

Он лёг на меня сверху — тяжело, без зазора. И замер. Я чувствовалаего дыхание на своей шее, его сердце — у своего сердца. Стучало оно неровно. Почтииспуганно.

— Ты дрожишь, — прошептала я.

— Это от холода, — солгал он.

Я не поверила. Но не сказала ни слова. Я обвила его ногами —медленно, давая ему шанс отстраниться. Он не отстранился.

— Элинор, — сказал он впервые по имени, а не «дочь мятежника».— Если ты сейчас меня остановишь, я не вернусь к этому разговору никогда.

Я притянула его ближе и прошептала в ухо:

— Я не остановлю.

Он вошёл в меня не резко — почти нежно. Так нежно, что я заплакала.Не от боли. От того, что этот ледяной монстр боялся сделать мне больно.

Он двигался медленно, смотря мне в глаза. Его пальцы переплелисьс моими над головой. Он не командовал. Он просил — каждым движением, каждым сбитымвздохом.

— Скажи, что я тебе нужен, — попросил он. Не потребовал. Попросил.

— Ты мне нужен, — сказала я. И поняла, что это правда.

Он кончил, уткнувшись лицом в мои волосы. И остался внутри, дажекогда всё кончилось. Мы лежали так, пока не рассвело.

Утром он проснулся первым. Оделся. И у порога сказал, не оборачиваясь:

— Об этом никто не узнает. Если узнают — ты умрёшь. Не от моейруки. От рук тех, кто захочет занять твоё место.

Я кивнула. Я уже знала.

Фаворитка короля — не любовница. Фаворитка — это мишень на спине.

Утро сплетен. Дамы и их тайны

Сегодня меня впервые пригласили на завтрак к придворным дамам.Я знала, что это ловушка, но король сказал: «Иди. Узнай, кто с кем спит. Мне нужнознать, чьи кинжалы смазаны любовью».

За длинным столом в розовой гостиной сидело пять женщин. Всев шелках, все с улыбками, все с глазами как лезвия.

Графиня Вианна (тридцать три, дважды вдова, спит с командиромсеверной стражи, но делает вид, что он просто «верный слуга») налила мне чаю и сказала:

— Мы слышали, его величество одарил вас собственной шубой. Говорят,он никому не давал даже своей перчатки.

— Шуба — это мех, — ответила я. — А перчатка — это обещание.Видимо, он ещё не решил, кому обещать.

Вианна замерла. Это был шахматный ход. Она хотела узнать, далли он мне символ власти. Я ответила, что нет — и тем самым сказала правду, но сделалаеё оружием.

Самая младшая, Лисса (семнадцать, фрейлина, девственница, новсе знают, что она тайно целуется с конюхом по имени Финн) покраснела и спросилашёпотом:

— А он… ну… при вас раздевается? Как обычный человек?