Читать книгу: «Развод. Довыбирался Нарцисс»

Глава 1

Представляю, как обрадуется муж, узнав, что у меня появился еще один клиент на этой неделе, радовалась я, сидя за рулём своего старенького автомобиля.

Конкуренция в городе по выпечке тортов была огромная. Каждый клиент добавлял звездочку к твоей репутации в кондитерском мире и вселял надежду, что в следующий раз он снова обратиться к тебе.

Для меня, как мамы в нескончаемом декрете, это было особенно важно.

Сейчас позвоню Игорю, спрошу, что он хочет на ужин, а заодно поделюсь хорошей новостью, думала я, набирая номер телефона супруга.

Монотонные гудки неустанно звучали в трубке.

Не успела я сбросить вызов, как на экране засветилось контакт «мама Игоря».

– Здравствуйте Мария Сергеевна, – теплым, радушным тоном ответила я на звонок.

Свекровь мне никогда просто так не звонит. Она вспоминает обо мне, когда ей что-нибудь нужно. Но это не делает её корыстной или надоедливой. Мария Сергеевна помогает нашей семье в финансовом плане. Вернее сказать откупается от необходимости нянчиться с пятилетними внуками-близнецами. Но нас это устраивает. С одной стороны я и с детьми больше времени провожу, ну и «копеечку» свекровь подкидывает. Она бухгалтер с сорокалетним стажем, которая, ну никак не желает выходить на заслуженную пенсию. Перспектива возни с внуками её пугает.

– Аня, а ты сейчас где? – не поздоровавшись, резко сказала свекровь. – Я закончила пораньше, забери меня с работы.

Вот так просто, не дождавшись моего ответа, распорядилась Мария Сергеевна. В этом она вся: главная женщина нашей семьи. Как говорит мой муж: «У кого деньги, тот и командует, а ты подчиняйся».

– Хорошо, – согласилась я. – Выезжаю.

Мария Сергеевна сразу бросила трубку.

Сегодня меня ничего не могло расстроить.

Скоро и я смогу достаточно зарабатывать. Я этими обнадёживающими мыслями я поехала в другой конец города, чтобы отвезти свекровь домой.

Едва подъехав к трассе, что бы выехать со двора на проезжую часть, мимо меня пронеслась машина Игоря. Но я успела заметить, что на пассажирском сиденье сидела блондинка. Лица я не рассмотрела.

Сердце бешено заколотилось. По спине пробежал холод.

Неужели Игорь мне изменяет? Этого не может быть. Я, наверное, ошиблась и эта не наша машина была.

Я ещё раз набрала номер мужа. Снова тишина. Еще раз набрала. Без ответа.

Оглушительный сигнал позади стоящей машины отбросил мои гнетущие мысли. Я тронулась с места. Совершенно забыв про свекровь, я поехала домой.

Трясущимися руками я открыла дверь двухэтажного частного дома, который принадлежит его родителям. Дома никого не было.

Вбежав на второй этаж, я ринулась к вещам Игоря. С затуманенным разумом как сумасшедшая я рассматривала его рубашки и джемпера. Искала доказательства измены, нарисованной моей воспалённой фантазией. Нюхала ткань. За считанные минуты я превратилась из спокойной и рассудительной хранительницы семейного очага в тревожную неврастеничку. Время от времени снова набирая номер мужа. Страх, что он сейчас с другой женщиной сменялся гневом, потом отчаянием и непониманием как дальше жить, если это окажется правдой.

Обессиленная своими навязчивыми мыслями я легла на нашу кровать. Слёзы стекали по щекам, оставляя маленькие кружочки на наволочке, которой уже пять лет. В памяти вспыхнули слова мужа: «Я столько не зарабатываю, чтобы каждый год менять постельное бельё. Будем спать на нём, пока не сотрем. Тебя нужно, так зарабатывай. Не выходя из дома».

В сумке резко зазвонил телефон. Я дёрнулась от неожиданности.

«Мама Игоря».

– Аня, ты что заблудилась? – сурово спросила свекровь. – Дождь начинается. У меня сумки из столовой.

Я обтёрла щеки руками и по актёрски сменила свою душевную грусть на физическую боль.

– Мария Сергеевна, простите меня, за рулём мне стало плохо, и я заехала домой.

Через телефон слышалось тяжёлое дыхание свекрови.

– Чёрт возьми Аня, а ты не могла раньше мне сообщить! Кто так делает? Думаешь только о себе!

Мария Сергеевна выходила из себя за считанные минуты. И лучше быть на расстоянии от неё в эти минуты.

– Сколько тебе нужно времени, что бы доехать? – не унималась свекровь.

Я немного помолчала, потом ответила:

– Я не смогу сесть за руль, у меня очень болит живот, – робко произнесла я, надеясь на сочувствие. – Позвоните Игорю, может у него получится.

Мария Сергеевна на этих словах преисполнилась гневом.

– Дорогая моя невестушка, давай я тоже буду каждый раз за живот держаться и не ходить на работу. Не носить вам сумки из столовой. Не давать деньги. Кто вас тогда кормить будет? У Игоря и так много дел. Выпей таблетку и выезжай за мной, поняла.

Очень неприятно было её слушать и обидно. При каждой возможности Мария Сергеевна напоминает нам, что она нам даёт деньги. Хотя решение, что я буду сидеть дома с детьми, принималось на семейном совете, так как мальчики часто болеют и не ходят в садик. Иной раз мне и самой уже хочется устроиться на работу и не зависеть от свекрови. Деньги, которые она даёт, приятны, но они в разы меньше, чем я бы получала на работе. Но как только я говорю о трудоустройстве, на меня снова срываются в праведном гневе: неблагодарная, ты хочешь на нас внуков скинуть, мы же и так помогаем, чем можем. Я в ловушке.

Муж против матери никогда не пойдёт. Но и рассчитывать на его помощь в плане детей, тоже дал понять, что не стоит. Хоть с собой на работу детей вози. Но разве на работе такое потерпят.

Вот и радуюсь каждому клиенту на тортик, чтобы муж не злился, и понимал, что не зря оплатил мне кондитерские курсы.

– Не сердитесь Мария Сергеевна. Вы правы, мы вам очень обязаны. Сейчас выпиваю таблетку и еду к вам.

– Давай только поторапливайся, – сбавив тон, сказала свекровь и отключила вызов.

С ней лучше согласиться, чем спровоцировать недельную ссору и настроить против себя мужа и свёкра; которых она до сих пор держала в ежовых рукавицах.

За окном послышался звук подъехавшей машины. Приехал Игорь.

Я быстро убрала его вещи обратно в шкаф и, сделав вид, будто ничего не произошло, пошла навстречу.

Игорь, загнав машину в гараж, вошел в дом.

– Привет, ты сегодня рано, – поприветствовала я мужа, глядя ему прямо в глаза.

Он был чем-то взволнован и не скрывал этого.

Муж просто кивнул и уверенно зашагал по лестнице в комнату, даже не посмотрев на меня.

– Что-то случилось? – спросила я, последовав за ним.

Игорь снимал одежду и всем видом демонстрировал, что не хочет сейчас разговаривать.

У него бывают такие настроения. Я к этому уже привыкла. Это значит, что у него проблемы на работе или он поругался с кем-то из коллег.

– Звонила твоя мама. Я сейчас еду её забирать с работы, – тихо сказала я, всматриваясь в удручённое лицо Игоря. Он нервно вынул чистое полотенце из комода и нордическим тоном сказал:

– Ну, так почему, ты еще здесь. На улице дождь. Давай быстрей езжай. Не заставляй её ждать.

Мне стало так обидно от его холодного тона. Но приставать с вопросами сейчас не было никакого смысла. Я только разозлю его, а правды не добьюсь.

Ничего не ответив, я взяла сумку и пошла к машине.

Забрав с работы недовольную свекровь, я всю дорогу слушала, какие все глупые вокруг. И что предприятие, на котором она работает, держится только благодаря её профессионализму и стойкости характера. Ну и пару раз, она не поленилась мне снова напомнить, как много она для нас с Игорем делает.

Я лишь кивала и молчала.

В душе поселилась непонятная тревога. Вроде бы и клиентов стало больше, и свекровь снова злится на других, а не на меня, но почему-то было не спокойно.

– Придётся сделать кружок, – сказала я, сворачивая на параллельную улицу. – Впереди большая пробка из-за аварии.

– Ну конечно! – хмыкнула свекровь. – Купили права, а водить так и не научились. Лучше бы на велосипедах ездили. Здоровее были бы, да и воздух не загрязняли бы. Сказала мне чересчур тучная женщина, которая не дня не ходила на работу пешком.

– На работу тогда пришлось бы тоже на велосипеде ехать или пешком, – сказала я и зачем-то усмехнулась. Из зеркала заднего вида, на меня смотрела хмурая женщина с взбухшей веной на лбу.

– Главное, чтобы было, куда ходить на работу, а не дома штаны протирать, – съязвила она. Эти её намёки невыносимы. Будто я сама не хочу работать.

Через две остановки я увидела стоящую на остановке Ирину. Она уже второй год делает мне на дому маникюр. Это, пожалуй, единственная блажь, которую, я себе позволяю в сорок лет. Сначала нашего знакомства я ездила к ней, вернее меня возил муж. Но так, как Ирина живёт очень далеко от нашего дома, она предложила за небольшую доплату, приезжать самой ко мне домой. Меня это не могло, не радовать, да и муж был согласен. И дети под присмотром, и я с маникюром и в хорошем настроении.

– Мария Сергеевна, вы не против, если я подвезу Ирину домой?

Свекровь насупилась и недовольно поджала свои и без этого тонкие губы.

– Меня главное благополучно довези, а потом подруг развози, – фыркнула она и отвернулась смотреть в окно.

Хоть путь к её дому не близкий, но мне было жалко Иру. В такой сильный дождь, она еще долго будет стоять на остановке. А на такси она никогда не ездила, так как одна воспитывала двоих детей подростков. Она очень бережно относилась к деньгам. Всегда на себе экономила. Бывший муж ей совсем не помогал. Все его заработки были теперь для новой семьи.

– Ира привет, садись, подвезу, – крикнула я, опустив пассажирское окно. Она махнула мне рукой и подбежала к машине.

– Ты моё спасение, – на выдохе сказала Ира, поправляя мокрые волосы. – Все маршрутки забитые.

Свекровь демонстративно молчала.

– Я сейчас подвезу Марию Сергеевну, потом и тебя отвезу домой.

– Анечка, ты просто чудо. Я промокла насквозь, пока добежала до остановки.

Посмотрев на мокрую как мышь Ирину, я предложила ей зайти в дом и выпить чаю, чтобы согреться. Свекровь на заднем сиденье тяжело вздыхала. Но мне было всё равно. При посторонних людях Мария Сергеевна ведет очень сдержанно и отстранённо. А мне просто необходимо было с кем-нибудь поговорить, тем более после замужества все мои подруги куда-то подевались. А с Ириной мы очень хорошо ладили, и она часто давала мне дельные советы.

Моё предложение Ира приняла с радостью.

Открыв дверцу, я помогла свекрови выбраться из машины. Издавая кряхтящие звуки, она освободила, безнадёжно продавленное автомобильное кресло. Потом вместе с Ирой мы отнесли её пакеты в кухню.

– Пейте чай, только не долго. Я немного отдохну и приду на кухню, – хозяйским тоном сказала свекровь и размеренной походкой направилась в свою спальню.

– Прям жандарм, в юбке, – усмехнулась Ирина, скорчив милую рожицу.

Пока я заваривала чай, а Ира рассказывала мне о своём новом поклоннике, в кухню вошёл муж.

Повисла нелепая пауза.

– Игорь составишь нам компанию? – предложила я, мило улыбаясь супругу.

–Нет, мне сейчас нужно уехать по делам, – сухо ответил он и посмотрел на Ирину. – Кстати Ир, буду в твоём районе, могу подбросить.

Ира пожала плечами.

– Игорь не переживай, я обещала, я и отвезу. Тем более мы только собрались чай выпить.

Супруг не унимался.

– Пейте. Минут пятнадцать вам хватит? Тем более Андрей сильно поцарапался в садике, а сейчас расчесал рану и сильно капризничает. А ты будешь еще кататься целый час по этим пробкам. Нет, давай уж я отвезу. Мне по пути.

– Как скажешь, – согласилась я и жестом показала Ире, что чай готов.

Разговора по душам, как я планировала, у нас не получилось. Ирина то и дело отвлекалась на телефон и с волнением кому-то отписывалась.

– Всё хорошо Ир? Проблемы какие-то?

Ира заверила меня, что всё нормально и убрала телефон в сумочку.

– Женихи покоя не дают, – коротко сказала она и засмеялась.

Я поддержала её улыбкой.

– Ир может, дашь уже кому-нибудь шанс? А то глянь, мучаются мужики.

Ира задумчиво посмотрела на меня.

– Не знаю, может и дам. Посмотрим на его поведение.

– Скажи хоть как зовут, – не унималась я.

Но как нарочно, в этот момент наше общение, снова прервал Игорь.

– Я готов ехать. Надеюсь, вы напились…чаю, – для чего-то сделал он паузу.

– Я тоже готова, – резво ответила Ира и почему-то вспыхнула румянцем.

Лёгкая улыбка коснулась уголков губ Игоря.

За всё время сегодня, когда я видела мужа, он первый раз улыбнулся. И не мне, а Ире.

Мне это очень не понравилось. Да я ревностно относилась к тому, если мой муж одаривал, хоть каким бы то ни было вниманием других женщин. Хоть малейшим вниманием.

Игорь, не взглянув на меня а, только бросив короткое: «буду поздно», вышел из кухни. Поцеловав меня в щеку вслед за Игорем, выбежала Ира, ловко подхватив сумку, лежащую на стуле. Выглядело это так, будто я провожаю супружескую пару домой. Или я уже накручиваю себя, после моего дневного волнения и того, что я увидела. Хотя сомнения до сих пор есть; вдруг мне показалось и у него просто плохой день, поэтому он такой со мной.

Я не спеша стала убирать посуду со стола. Прокручивая всю нашу жизнь с Игорем в его родительском доме. То как мы с ним познакомились, и как он страстно меня добивался: дарил цветы, практически каждый день, пел песни под гитару, сказочно сделал предложение. Организовал фотозону в ботаническом парке и верхом на белом коне подошел к моему столику. Конь по команде склонил голову для поклона. Я не могла сдержать слёз. Была самой счастливой. Неужели это правда? Мой первый мужчина станет моим мужем и отцом моих детей. Я не верила своему счастью. Подруги мне завидовали и со временем свели наше общение к минимуму. Он очень хотел, что бы я стала его женой. И его родители приняли меня как родную. Меня так ценили, так любили, но сказка была не долгой. Наверное, если сравнить такую страстную любовь, даже приторную с любимой конфетой, то можно сделать вывод, что я им приелась и даже стала раздражать. Будто я свою роль в этой семье уже выполнила и с моим мнением можно не считаться. Я «маленький человек» в семье мужа.

Крохотная слеза коснулась моих глаз, но я не дала воли чувствам.

Скрип лестницы, под тяжелой поступью свекрови по-дружески предупреждал, что «хозяйка» этого дома идёт на кухню.

Я быстро обтёрла руки и засобиралась в свою комнату. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы свекровь видела меня плачущей.

– Ушла твоя маникюрщица? – для чего-то спросила Мария Сергеевна, как будто сама не видит.

– Да уехала. Игорь подвезёт её до дома, – ответила я и, не дождавшись её реакции пошла в спальню.

Стрелки часов показывали уже половину девятого вечера. Интересно, какие дела могут быть у Игоря в это время. Снова в голову полезли не хорошие мысли. Я решила позвонить ему и спросить, нормально ли он довёз Ирину, а заодно узнать в котором часу его ждать домой.

Муж снова не брал трубку.

Я подошла к окну. Они выходили на задний двор. Передо мной открывалась панорама зеленого сада с нежными созревающими бутонами цветов, по которым так беспощадно колотил сильный дождь, нанося им каплями тяжелые удары.

Один кустик мне стало особенно жалко. Он был еще маленький, но на его стебельках уже проглядывались белые бутоны. Дождь просто не давал этим цветам подняться с земли.

Вспомнив, что у меня есть зонт-трость, я решила накрыть этот куст.

Надев прозрачный дождевик, я вышла во двор. Мне нужна была небольшая лопата, чтобы прикопать зонт, иначе он бы улетел от ветра.

Весь садовый инвентарь у нас хранился на цокольном этаже. Я туда никогда не спускалась. Он наводил на меня ужас. Игорь мне всегда говорил, что это холодное и тёмное помещение, в котором ещё водятся мыши. От них очень трудно избавиться, так как соседи держат кур в своём дворе, а значит, там есть и зерно. Но набравшись смелости и включив фонарик на телефоне, я пошла на поиски лопаты.

Дверь на входе в цокольный этаж оказалась открытой. Что мне показалось очень странным. Ключи всегда лежали под большим камнем. В этот раз их там не оказалось.

Может туда проникли воры, подумала я.

Немного помедлив, я стала прислушиваться к звукам. Из-за дождя ничего не было слышно.

Нужно сообщить Марии Сергеевне. Пусть она скажет свёкру проверить цоколь.

Сама я туда не пойду.

На этой мысли я собралась уходить, как где-то из глубины помещения послышался протяжный женский стон.

Я опешила. Моё тело охватило жаром. Еще немного постояла на порожках перед лестницей ведущей вниз цоколя, тихо прикрыв за собой дверь. Снова наступила тишина. Меня охватило любопытство. Спустившись на пару ступенек вниз, я стала прислушиваться.

Глухие звуки и какая-то возня усиливалась.

Определённо, это были не воры. Среди садового инвентаря кто-то занимался сексом.

Что же делать? Что делать? Проносилось у меня в голове. Кто эти люди? Как они узнали, где ключи?

Я спустилась еще на пару ступенек.

Внизу лестница упиралась в дверь. Она была приоткрыта. Тонкая полоска света выходила наружу.

Чем ближе я подходила к двери, тем отчетливей становилось слышно ёрзанье и удары старого, деревянного стола о стену.

У меня так сильно билось сердце от волнения, что казалось его стук услышат те незваные гости за дверью.

Подойти ближе и заглянуть в приоткрытую дверь, я не решалась.

Вдруг, комнату охватил грохот ломающегося стола.

Меня чуть не хватил удар от неожиданности.

Я быстро развернулась и, сделав пару шагов вверх по лестнице, остановилась.

За дверью смеялись.

– В следующий раз неси матрац. Будем делать это на полу.

Знакомый голос острым сверлом врезался в мою голову. Я сбежала по лестнице и открыла дверь.

Глава 2

Ужасней картины я и представить себе не могла за все пять лет, которые я прожила с Игорем в доме его родителей.

Тусклая лампочка подвала отчетливо подсвечивала обнаженные ягодицы моего супруга, которые были в плену у длинных ног Ирины. Они лежали на бетонном полу в окружении досок, от сломанного стола.

Ком в горле не давал мне сказать не единого слова. Неужели это происходит со мной? За что? Что мне делать?

Вопросы беспорядочно летали в моей голове. Но я стояла как вкопанная и не верила своим глазам.

Неловкие любовники судорожно стали искать свои вещи.

Ира на меня старалась не смотреть, но не скрывала свою улыбку.

Игорь быстро натянул на себя брюки и зашагал в мою сторону.

– Пойдём отсюда, – скомандовал он, подхватив меня за локоть.

Я резко отпихнула мужа.

– Подругой своей так будешь командовать, – проговорила я, пристально смотря ему в глаза. – Как ты мог?

Ира, пользуясь моментом пока Игорь стоял рядом со мной, попыталась проскочить на лестницу. Но я её схватила за волосы и откинула на пол.

– Ай! Ты что творишь дура? – завопила она. Игорь тут же стал её поднимать.

Я в изумлении раскинула руки.

– Так значит муженек любимый? Жалко Ирочку? Я ей сделала больно? – язвительно говорила я, а слёзы машинально текли по моим щекам.

– Рот закрой и вали отсюда! – прошипел Игорь. – А потом и из моего дома!

– Что?! Что ты сказал?

Игорь, загораживая своей спиной, чтобы я снова её не ударила, проводил Иру до двери. Та выбежала, не закрыв за собой дверь.

С бешеным взглядом он снова спустился в подвал и больно оттолкнул меня от двери.

– Что ты себе позволяешь? Я твоя жена? Ты не понимаешь, что ты натворил?

Игорь подошёл ко мне вплотную, и выставив указательный палец вперед произнёс:

– Ты живешь здесь на всем готовом! Тебя кормят, одевают, я купил тебе машину! И ты не имеешь права со мной так разговаривать! Да я сплю с Ирой и что? Эка невидаль! Лучше нужно было ублажать мужа, что бы потом не смотреть на меня такими глазами. Видите ли, вышла замуж и расслабилась. Дети у неё! Устала она! Теперь не жалуйся! Что-то не нравиться собирай вещи и уматывай! А дети останутся со мной.

– Да как ты можешь мне такое говорить? Я же всегда старалась тебе угодить! – отвечала я ему сквозь слёзы, хотя прекрасно понимала, что разговариваю уже с чужим для меня человеком.

– Плохо значит угождала! С тобой не интересно. Признайся честно, ты меня приворожила? Как я на тебя повелся?

Только я развернулась и хотела уйти прочь, как Игорь меня остановил. Ему показалось мало тех гадостей, которые он мне сказал. Судя по его злорадному лицу, ему доставляло удовольствие унижать меня.

– Бери пример с Иры! Она и работает сама и детей растит. Еще прекрасно выглядит и всегда в отличном настроении. Она должна ездить на машине, а не ты с недовольным лицом. Принесет в месяц три копейки и все тут радоваться должны.

– За что ты так со мной? Ели разлюбил, почему сразу не сказал? Зачем лез ко мне в кровать? Если я тебе так противна?

– Как говорит моя мама: « С паршивой овцы хоть шерсти клок», – сказал мне муж и пошёл в сторону выхода.

Я осталась стоять на том же месте, отчего-то боясь пошевелиться.

Откуда столько злости и ненависти у него на меня? И что мне теперь делать? Трудно было принять тот факт, что мой брак разрушен.

Опёршись о стену, я медленно стала сползать на холодный бетонный пол. Обхватив себя руками, я проплакала в этом подвале до глубокой ночи. Я смотрела на этот сломанный стол, он там символично изображал мою жизнь.

В эту ночь я выплакала все свои слёзы. Да измена это очень больно, но еще тяжелее, если после неё изменщик, не просит прощения, а наоборот превращается в зверя и внушает тебе, что это ты во всем виновата. Что с тобой что-то не в порядке. На твои чувства ему наплевать.

Я поднялась в нашу спальню. Она была пуста. Игорь не ночевал дома.

Уснула я только под утро.

Сквозь сон слышу детские голоса и чувствую теплые прикосновения к моему лицу маленьких ладошек.

– Мама вставай, мы кушать хотим.

Мои любимые близнецы всегда будили меня в половину восьмого утра. По ним можно было сверять часы. Это были лучшие пробуждения в моей жизни.

Голова раскалывалась, будто я всю ночь баловалась алкоголем. Первая мысль, которая всплыла – неужели, всё что было вчера, это правда, а не сон.

– А папа дома? – спросила я у Андрюши.

– Мы его не видели, – наперебой ответили сыновья. Они всегда друг за другом повторяли. – Сейчас побежим поищем.

Выкрикнул Сема и выбежал из комнаты. К поискам отца присоединился и Андрей.

Я поплелась в ванну. О разводе подумаю позже, а сейчас нужно кашу детям варить.

– Папа, папа пришел, – услышала я сквозь льющеюся воду в раковину. – Мам иди скорее сюда!

Внутри меня все замерло, я совершенно не хотела сейчас видеться с Игорем.

Андрей распахнул дверь, и схватив меня за руку потянул в комнату.

Передо мной стоял Игорь с большим букетом белых роз. Такие цветы он дарил мне до замужества.

Я не понимала, что происходит.

– Дети бегите в свою комнату, нам с мамой нужно поговорить.

Глава 3

Мой муж смотрел на меня влюблёнными глазами, будто вчера и не было всего того кошмара.

Игорь робко протянул мне букет.

Я его не взяла. Отойдя к окну, повернулась к нему спиной. Я просто не могла на него спокойно смотреть, после вчерашнего вечера.

– Ань ну прости меня, – жалобно заскулил супруг, подойдя ко мне вплотную.

Игорь хотел поцеловать меня в плечо, но я дёрнулась и резко отошла. Мне было противно.

– Ань прости? Ань прости?

Я смотрела на него глазами полными удивления и отвращения.

Отвращения даже не к самому процессу измены, а к тому, как он меня вчера унизил и обесценил.

– Игорь ты же вчера был трезвый. Ты вообще ничего не помнишь?

Игорь снова подошел ко мне, опустив букет на кровать, понимая, что я его не приму.

– Милая я всё помню, – начал также жалобно и с раскаянием в голосе муж. – Не знаю, что на меня нашло. Я очень сожалею, что тебе все это говорил. Я так не считаю. Я тебя очень люблю и ценю.

– Игорь не трогай меня, – вытянула я перед собой руку, когда в очередной раз он захотел подойти ближе ко мне.

– Любимая, давай забудем это как страшный сон. У нас с тобой двое замечательных детей. Ты у меня умница и красавица. Ирка и в подметки тебе не годится.

– Вчера ты говорил по-другому.

Неожиданно для меня муж стал спускаться передо мной на колени.

– Игорь что ты делаешь, прекрати.

Он обхватил мои ноги и стал целовать.

– Прости, прости меня дурака. Такого больше не повторится.

В этот момент в нашу комнату, как всегда без стука вошла Мария Сергеевна.

Она удивлённо вскинула ярко черные брови, и её лоб сморщился еще сильнее.

– Сынок ты почему стоишь на коленях.

Игорь резко подскочил.

– Что тут должно было произойти, что бы ты стоял на коленях? – учительским тоном спросила свекровь.

– Мам можно мы наедине поговорим, – нерешительно произнес муж.

Свекровь сделала еще больше недовольное лицо и уперла руки в бока.

– Наедине вы будете говорить в своём доме. А в моём, я не желаю, что бы мой сын стоял на коленях перед женой-бездельницей.

– Мария Сергеевна не нужно меня так называть. Я не бездельница, – неожиданно для себя, я первый раз за всё время повысила голос на свекровь.

Суток не прошло, а меня в этом доме обзывают, как хотят. Мне стало очень больно. Моё самолюбие просто кричало от обиды.

– Закрой рот! – выкрикнула свекровь. – Вздумала она повышать на меня голос. Не позволю. И ты веди себя как мужик, а не как размазня. Матери таких букетов никогда не дарил, а бездельнице своей носишь.

Игорь молчал. Жалкое зрелище.

Мария Сергеевна договорив, махнула рукой, вышла из комнаты, хлопнув дверью.

– Ну и почему ты молчал? – начала я. – Рассказал бы маме историю свое й любви.

Я пронзительно посмотрела на мужа. Он отвел взгляд.

– Ань ты же знаешь мою маму. Ты хотела бы продолжение скандала. Да и зачем ей это знать. Это же наша семья.

– Семья?! Ты серьезно? А вчера когда ты любил Ирку на столе в холодном подвале, у тебя была семья? Или она у тебя время от времени возникает?

Игорь ходил по комнате, обхватив голову руками. Атмосфера была накалена до предела. Он хоть и проси прощения, но чувствовалась какая-то фальшь и натянутость извинений.

– Аня прекрати, мне и так плохо.

– Ах, я тебя теперь пожалеть должна? А отчего тебе плохо? От того, что изменил или от того, что Ирка, наверное, прогнала или вы поссорились. Поэтому ты ко мне под бочок. Кстати, такие ситуации у нас ведь уже случались. Только, я и подумать не могла, что причина тому, другая женщина. Сколько раз ты крыл меня матом, мы сильно ругались, а на следующий день приходил с цветами.

Игорь зло посмотрел на меня, будто и не стоял передо мной на коленях и не просил прощения.

– Давай поговорим, когда ты будешь настроена, хорошо? – бросил он мне вслед и вышел из комнаты.

Меня всю трясло от злости и бессилия.

От обиды я схватила букет и выбросила его в окно. Он упал перед входом в подвал и чуть не ударил по голове свекровь. Она выходила оттуда с банкой компота.

Меня кинуло в жар. Я отскочила от окна.

Диким голосом, свекровь стала материться и кричать на меня. Через пару минут с горящими от злости глазами она стояла в моей спальне, крепко сжимая потрёпанный букет в руках.

Глава 4

– Ты испортила жизнь моему сыну! Теперь и меня вздумала погубить? – шипела на меня свекровь, вбежав в нашу с Игорем спальню.

Как же мне было все равно на её возмущение. Я не стала бросаться в долгие извинения, а лишь сказала: «Извините».

Мою гордость, мои самые нежные чувства обожгла дикая несправедливость.

Почему я? Почему это происходит со мной? Мне казалось, что я очень ответственно и с любовью исполняла роль заботливой жены и матери. Чего не хватало-то?

– Молчишь? Как ты посмела выбросить в окно такой шикарный букет?

Недовольный голос свекрови, её обидные слова в мой адрес, точно металлические свёрла врезались в мою голову. Сейчас, когда мои чувства оголены, наконец-то, я понимаю, кто стоит передо мной; двуличная женщина, которая никогда меня не любила, а терпела, ради сыночка.

– Аня ты меня слышишь? – свекровь махнула перед моим лицом цветами. Я опешила. Еще немного и шипы прошлись бы по моей щеке.

– Вы в своём уме? – вырвалось у меня. Сама не ожидала такой смелости, но она явно перешла рамки дозволенного.

– Какая же ты всё-таки неблагодарная! Я работаю не покладая рук, что бы у тебя всё было. Сынок мой днями и ночами на работе. Такие букеты тебе приносит. А ты в окно бросаешь цветы.

– Сынок ваш ночами не на работе, а в подвале дома с девками мебель портит, – крикнула я свекрови, не отводя взгляда. Игорь ваш с Иркой сегодня ночью забавлялся в сыром подвале.

Мария Сергеевна тут же замолчала и, приподняв удивлённо лоб произнесла на выдохе:

– Ох! Нашла проблему. Ну, изменяет и что с того? Все мужики изменяют. Зато не пьёт и деньги зарабатывает.

Я в душе усмехнулась, но не стала перебивать. Зарабатывает Игорь на себя и как теперь выяснилось на свою любовницу. Иначе стала бы Ирка спать с ним.

– Вы знали об этом? – прямо спросила я у свекрови, не сводя с нее глаз.

Мария Сергеевна взяла пустую вазу с комода и демонстративно пошла в ванну, набирать воды для цветов. В глаза она мне не смотрела.

– Аня прекращай драматизировать, – сменив гнев на милость, проговорила мне свекровь из ванны. – У тебя есть семья, дети. Занимайся этим. Нечего мужа подозревать и преследовать. А Игорь погуляет и успокоится. Потом будет как шелковый.

Я не верила своим ушам. Она еще и соглашается с таким поведением сына.

– Это же предательство! Как вы можете такое говорить? Вы на его стороне?

Свекровь подошла к зеркалу, поставила на комод вазу с цветами, и по актерски поправив свою седовласую прическу сказала:

– Я на стороне семьи. А в тебе сейчас говорит задетое самолюбие. Это пройдёт, как только ты разведешься, и придется самой зарабатывать себе на жизнь. Поэтому не трать время на обиды и упреки. Представь, что ничего не произошло и живите дальше. А я как и прежде вам буду помогать финансово. Со временем мы забудем эту маленькую неприятность.

– Значит вы знали…

Мария Сергеевна посмотрела на меня и слегка улыбнулась, будто ситуация была шуточной.

– Конечно, знала. Уже второй год, – словно палач, исполняющий приговор она кинула мне в лицо эти слова. – Это ты ничего не замечаешь. А на мужа нужно тратить очень много времени, если хочешь, чтобы он смотрел только на тебя. Ты прежде всего жена, а потом уже мать.

Женщина, которая трижды была разведена, говорит мне как мне обращаться с мужем, что бы сохранить семью. Смешно и нелепо. А от того, что она покрывала разврат своего сына, от этого становиться еще и противно.

– Почему же вы не сохранили свой первый брак с отцом Игоря? – тихо спросила я. – Он же бросил вас и ушел к другой женщине.

Лицо свекрови вспыхнуло ярким румянцем. Не ожидала она от меня такой дерзости.

– Анечка это не твоего ума дела. Отец Игорь был отвратительным человеком. А ты не кусай руку, которая тебя кормит, а то не посмотрю, что ты мне внуков подарила, выгоню на работу, будешь знать, как разговаривать со мной.

Свекровь вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Не мои чувства, не боль от предательства не могли её волновать. Женщина, которая не смогла сохранить не один свой брак, вряд ли, что то понимает в любви. На первом месте у неё выгода и спокойствие. Может, конечно, так и нужно двигаться в жизни. Но как же больно осознавать, что ты сделала не правильный выбор для своих детей, прежде всего. И теперь, чтобы у них была полная семья, нужно закрывать глаза на измену мужа и делать вид, что ничего не произошло. Это резало сердце. Но я так жить буду. Не хочу, чтобы мне всю жизнь лгали и попрекали деньгами. Я-то думала, что у меня есть опора и безопасность, но когда в дом приходит измена, стены рушатся, и ты понимаешь, что всё это было лишь иллюзией.

Глава 5

В день, когда я выбросила букет, Игорь не ночевал дома. Он ни позвонил, ни написал.

На нервной почве у меня поднялось давление: очень захотелось ромашкового чая. Часы показывали половину двенадцатого ночи. Тихо спустившись по лестнице, чтобы никого не разбудить я приблизилась к полузакрытой двухстворчатой, кухонной двери. Странно, она всегда была распахнутой.

Едва приоткрыв её, я осторожно заглянула.

Свекровь разговаривала с кем-то полушепотом, наматывая круги по кухне. Было понятно, что она жалуется. Она лихо жестикулировала руками. У меня было два варианта: либо на меня, либо критиковала безрассудный поступок ее любимого сына. Хотя это маловероятно.

Я не стала нарушать её пантомиму, также тихо вернулась к себе в комнату. Меньше всего я хотела снова слушать её укорительные речи.

На следующий день свекровь со мной не разговаривала, более того хранил молчание и свекор. Хотя я никогда с ним не ссорилась.

Я молча приготовила всем завтрак, это входило в мои обязанности, так как свекровь и свекр работали. Игоря до сих пор не было дома.

Сильная обида и злость меня переполняли, но я всё же решила ему позвонить. Телефон оказался выключен. Может обрыв сети. Я перезвонила еще раз и снова он не доступен.

А если что-то случилось? Закралось у меня в голове. Но как спросить об этом у свекрови, ведь я так не лестно отозвалась о ее сыне. С другой стороны, если бы что-нибудь случилось, то я тут же бы узнала.

Я решила провести собственное расследование, чтобы не унижаться в глазах свекрови, спрашивая ее об Игоре.

Я знала, где живет Ирина и помнила, что у нее сегодня ДР. Она успела со мной поделиться, когда мы были подругами, что заказала кафе на набережной, по этому случаю. Это, конечно, еще тогда мне показалось очень странным.

Заказ кафешек на набережной, удовольствие не из дешевых, но тогда я не придала этому значения, мало ли что, может она откладывала целый год.

Не став брать свою машину, я воспользовалась услугами каршеринга.

Машину взяла маленькую, старенькую и неприметную.

Припарковавшись на стоянке у ТЦ «Солнечный», я отлично могла наблюдать кто входи и выходит из этого кафе. Детей я оставила на пару часов своей подруге. Так как свекровь сегодня решила поработать в вечернее время. Я прождала в машине два с половиной часа. Но в Кафе входили и выходили только незнакомые люди. Передумала, значит. Но, как только я завела машину, чтобы поехать домой, напротив моего автомобиля на параллельной полосе парковки остановился внедорожник моего мужа. Из машины «выпорхнула» Ира в красной вечернем платье и моя свекровь. Меня обдало холодным потом.

Благо у машины были тонированные окна. Я сползла по креслу вниз. Они меня не заметили. Все смеялись. А Ира и мой муж не скрывали своего игривого настроения. Свекровь смотрела на любовницу Игоря как на родную дочь.

Сердце выскакивало из груди. Меня всю трясло, хотелось выбежать из машины и посмотреть им всем в глаза, но перед этим потаскать за волосы мою бывшую подружку. Не знаю, как я удержалась. Я молча проводила их взглядом. Теперь я точно поняла, что мой брак разрушен и что интрижка моего мужа не мимолетная и не ошибочная, как обычно любят оправдываться все непутевые мужья.

Слёзы застилали мои глаза. Я ехала за детьми. Теперь я их надежда и опора. Мне нужно было срочно что-то предпринимать, пока эта троица веселится.

Вбежав в дом, я наспех собрала свои и детские вещи. Личных денег у меня было всего восемь тысяч, но я знала, где лежит заначка мужа. Открыть его тайную книжку «заняла» у него сорок семь тысяч. Потом верну.

Чужих денег мне не нужно, но средства на первое время придутся кстати.

Я написала им записку и оставила на столе кухни.

Срочно найти постоянную работу. Найти постоянную работу. Красными буквами всплывало у меня в голове.

На мою удачу квартира, которую сдавала хорошая знакомая, сейчас пустовала. Я с детьми могла этот месяц пожить в ней, за дружественную цену. Она меня очень выручила.

В половине третьего ночи стали раздаваться звонки на мой телефон. Летели гневные сообщения, от свекрови. Потом от мужа. Обнаружили пропажу.

Я выключила телефон. Мне было так спокойно в эту ночь за себя и детей. Я понимала, что постоянно не смогу прятаться. Но сегодня мне хотелось тишины и спокойствия.

Глава 6

Пронзительный дверной звонок мгновенно меня разбудил. Сердце бешено застучало. Часы показывали двадцать минут восьмого. Мои мальчики мирно спали и даже не шелохнулись.

Неужели Игорь меня нашел? Этого не может быть.

Очень медленно и тихо я прокралась к двери и посмотрела в глазок.

На лестничной площадке стоял седовласый мужчина в униформе сотрудника газовой службы.

Я осмотрела прихожую. Нужно было найти специальную коробочку, что бы отключить звонок.

Мужчина позвонил еще раз. Да так долго давил на кнопку, что я ели сдержалась, чтобы не выйти и послать его куда подальше.

Какой же ты не понятливый? Иди уже к другим людям! Слышишь, никого нет дома! Внутри меня все кричало.

К моему счастью, мастер не стал больше трезвонить. По движению его рук и по тихому скрежету, я поняла, что он вставил какую-то бумажку в дверную щелку. Потом повернулся и пошел вниз по ступенькам.

Я немного успокоилась.

Солнечный свет полностью заполнил комнату. Но ни громкие звуки, ни яркий свет не тревожили сон моих близнецов. Что очень на них не похоже. Обычно они просыпались от любого шороха. Наверное, стресс и чувство тревоги бессознательно передается детям.

Взяв в руки телефон, я не сразу его включила. Страшно было посмотреть, сколько пропущенных вызовов и сообщений с угрозами меня ждало.

Я ужаснулась. Муж грозился отобрать у меня детей. Свекровь писала, что сегодня же подаст заявление о похищении в полицию, если я не верну детей. Очень удивительные сообщения, если учесть тот факт, что они, в особенности муж, очень редко проводили время с детьми и практически не интересовались их жизнью.

Конечно же, это все было написано, что бы меня наказать. Ведь развод в их семье просто не допустим. Она учитель года, сын её уже который год пытается попасть в правительство. Скандалов им не нужно. И дело тут не в детях. Я и дальше должна была играть роль образцовой жены и помалкивать. Не в моих принципах распространять сплетни и выносить соры из дома. Я и не собиралась никому портить репутацию.

Вчера я оставила записку на столе, где написала, что все знаю и хочу жить отдельно. Но данное самовольство повергло в шок мою свекровь.

Представляю, в каком они сейчас дичайшем гневе. Разговор точно не получится.

Я отправила Игорю длинное сообщение. В котором еще раз попросила не чинить мне неприятностей, а дать время успокоиться, нам обоим и подумать. А потом будем обсуждать развод.

Только я отправила смс, как зазвенели вызовы от мужа. Мне страшно было брать трубку.

Я вышла на кухню и плотно, закрыв за собой дверь, ответила на вызов. Игорь орал диким криком, матом. Я молча слушала и даже не пыталась вступать с ним в диалог. Потом он просто молчал и хотел меня послушать. Но мне нечего ему было сказать. Он предал меня, предал нашу семью. О чем можно было разговаривать? Что обсуждать? Только развод, но Игорь и слышать ничего не хотел. Он просил о встрече, клялся, что порвал с Иркой. Хотя еще вчера они весело отмечали её день рождения. Как можно верить такому человеку? Нельзя, нельзя верить предателям. Я понимала, что он не искренен. Просто в следующий раз он будет лучше прятаться.

– Игорь дай мне пожить одной с детьми, – попросила я. – Я тебя отпускаю.

Говорю эти слова, в горле ком собрался. Душу рвет на части обида и разбитые мечты о тихом семейном счастье.

– Нет не дам, – сменил гнев на милость мой муж. – Я люблю тебя, это была ошибка. Она ничего для меня не значит!

Я усмехнулась.

– Поэтому ты ей оплатил дорогой ресторан? Она явно себе такого позволить не может.

– Прости, прости! – молил муж. – Я полный дурак, не знаю, что со мной произошло.

– Я знаю. Ты меня не любишь, и наверное никогда не любил раз пошел на такой шаг и первыми словами, когда я взяла трубку были угрозы моей жизни, а не раскаяния в содеянном. Вот и все.

Я положила трубку и снова выключила телефон. Я больше не могла продолжать слушать эти лживые раскаяния.

Глава 7

В этой дикой спешке я не учла самого главного: вызывая такси онлайн, я фактически отправила Игорю свой новый адрес. Учетная запись у нас одна. Осталось только ждать, когда он это поймет и будет выслеживать меня под подъездом.

Меня снова обдало холодным потом. А может, не догадается? Мне всё равно некуда больше идти.

Дверь на кухню открылась, и словно лучик света выглянуло милое личико моего младшенького близнеца.

Я приподнялась со стула и Артёмка пробежав босыми ножками по ламинату, лихо прыгнул ко мне на руки. Я крепко обняла сына и стала целовать его пухлые щечки. На глазах проступили слёзы. Я изо всех сил старалась улыбаться и осыпать Артёмку поцелуями. Лишь бы он не заметил, что мама плачет.

– Мама мы теперь здесь будем жить? – осматриваясь по сторонам спросил сынок.

– Да малыш, пока поживём здесь, – сквозь ком в горле ответила я.

– А папа с бабой тоже к нам приедут? – не унимался с вопросами Артём.

– Нет дорогой, мы пока поживём сами. А папа будет делать ремонт в доме, – зачем то соврала я, думая, что сын больше не станет задавать вопросов.

– Я хочу, чтобы папа и баба жили с нами, – нахмурил лоб Артем. Он пристально смотрел на меня голубыми глазами и так был похож на отца. Сердце разрывалось на части. Как же могут быть привязаны дети к отцу, даже если тот вовсе не обращал на них внимание. Но присутствие и отца и матери очень важно для ребенка. Я прекрасно это понимала.

Я заблокировала номера телефонов свекрови и мужа. На незнакомые вызовы тоже не отвечала. Мне хотелось эти два дня все тщательно обдумать и составить план моих дальнейших действий.

Воинственный дух, стал стремительно испаряться, когда мои малыши надумали разболеться именно в этот день. А это значило, что в понедельник в садик они не пойдут, и всю неделю я буду их лечить. Поиск работы откладывался на неделю, а то и на две.

Нужно было купить лекарства. У старшего близнеца Вовки поднялась температура. Оставить их одних дома я не могла. И вот мой первый промах: заказать доставку в аптеке. Банковская карта оформлена на Игоря. Я была настолько растеряна и напугана, что не просчитала все ходы.

Через полчаса открыв дверь курьеру, в квартиру ворвался Игорь. Таких бешеных глаз я еще не видела. Он пихнул доставщика в сторону, парень едва не покатился с лестницы. Игорь захлопнул за собой дверь. Я тут же отскочила от двери и побежала в сторону комнаты за телефоном. Он больно схватил меня за руку и так сильно сдавил, что у меня подкосились ноги. Я закричала. Дети выбежали в прихожую.

– Зашли в комнату! – рыкнул на них муж. – И двери закрыли за собой!

Мальчики заплакали от страха и подчинились требованию отца.

– Что же ты дрянь о себе возомнила? – прошипел Игорь сквозь зубы, еще больнее сдавливая руку. – Можешь так просто украсть у меня детей?

Я корчилась от боли и молила отпустить.

– Отпусти, прошу. Ты пугаешь детей!

Игорь злобно усмехнулся.

– Я пугаю? А мне кажется, что они должны бояться свою мать. Ты же совершенно башкой не думаешь о последствиях. На что ты собиралась жить? С кем оставлять детей? Или у тебя уже есть жених, который будут вас содержать?

На этих словах Игорь откинул меня в сторону обувной тумбочки, я больно ударилась об неё виском.

Угол мебели проколол мне кожу, по щеке потекла кровь.

Дотронувшись до лица, я почувствовала, что она в крови.

– Скотина, ты мне всю жизнь испортил! – кричала я на мужа, бросая в него обувь.

Моё сердце бешено колотилось. Чувство глубокой обиды и несправедливости полностью затмили мой разум. Я сама бросилась на Игоря с кулаками. Вцепившись в его рубашку, я со всей силы расцарапала ему щеку. Получив за это удар по голове. Мгновенно у меня затуманилось сознание, и я упала на пол.

Это был мой второй промах.

Не знаю, сколько я была без чувств, но меня разбудил резкий запах.

Перед глазами были размытые фигуры в белой одежде. Когда зрение прояснилось, я поняла, что это врачи.

– Всё в порядке. Не переживайте, я доктор, – добродушно сказал седовласый мужчина в белом халате. – Вы испытали сильное перенапряжение. Сейчас уже все хорошо. Мы дали вам лекарство.

Я оглядывалась по сторонам.

– Где мои дети?

Рядом стоял Игорь и молчал. Снова ответил врач.

– Ваши дети в безопасности. С ними бабушка. А вам нужен покой и лечение.

Меня это очень возмутило.

– Какое лечение? Со мной все в порядке!

– Позвони маме, пускай возвращаются домой, – обратилась я к мужу.

– Они и так дома, – спокойно сказал он. – В моём доме. А не в этой холодной квартире. Они будут жить там, как и раньше.

Меня бросило в холодный пот, сердце выскакивало из груди, но почему то я испытывала спокойствие. Странные чувства.

– Я хочу видеть своих детей!

– Наши дети в моем доме, – повторил Игорь.

Я попыталась встать с кровати, но врач меня задержал.

– Не делайте резких движений. Вам нужен покой. Сегодня вам лучше отлежаться кровати. Ваши мальчики будут пока с родным отцом и бабушкой.

Врач улыбнулся и оставив на прикроватной тумбе рецепт, засобирался к выходу.

Я не собиралась подчиняться этим нелепым советам. Мне нужно было ехать за детьми.

– Анечка, подожди немного, – дотронувшись до моего плеча, ласковым голосом сказал муж, не давая встать с кровати, – я сейчас провожу доктора, и мы поговорим.

Они вышли в подъезд. Игоря не было буквально пару минут. Я наспех стала одеваться.

– Куда это ты собралась, женушка? – снова тот же самый лукавый и злобный тон в голосе.

– Я еду за детьми! – уверено сказала я, продолжая одеваться.

– Слушай сюда, дура! – снова толкнул меня муж. – У меня есть справка от врача, что ты невменяемая. Он засвидетельствовал в этой бумажке мое расцарапанное лицо и подтвердил, что ты была не в себе. И еще я обращался в полицию вчера и сообщил, что моя неадекватная и безработная жена вывезла моих детей в неизвестном направлении. И если ты рыпнешся сейчас, я дам ход этому делу. Тебя закроют в психушке. Я устрою тебе «сладкую» жизнь. Не нужно меня злить.

Передо мной стоял совершенно чужой человек.

Глава 8

Игорь смотрел на меня с такой жестокостью, что мне стало еще страшнее. Неужели это мой муж. Неужели с этим человеком я прожила восемь лет. Смотрю на него, а в голове шум. Из его рта вылетают брызги, лицо искажено от злости, брови сильно сведены на переносице. В моменты гнева у него уродливо выдвигается нижняя челюсть вперед: противно смотреть. Какая я же я дура, что выбрала для своих детей такого отца. Как слепа любовь.

– Аллё гараж, – машет рукой перед моим лицом Игорь. – Ты меня вообще слушаешь, или снова пелена невменяемости сейчас накроет.

– Я тебя поняла,– тихо произнесла я. – Ты отец, тебе виднее, а мне нужно отдохнуть, – решила во всем с ним соглашаться. – У Артемки поднялась температура, нужно вызвать врача на дом, что бы дали справку для садика, и он всю неделю должен быть дома, а то и дольше. А мне действительно нужно отдохнуть, как советовал доктор.

Игорь поменялся в лице. Он думал, что я снова брошусь на него и буду выяснять отношения. Но я поняла, что имею дело с психопатом или с кем-то похожим. Я выбрала тактику тишины и согласия. На время. Что бы сочинить теперь план «Б».

– То-то же, – сказал сквозь зубы Игорь . Он еще несколько секунд посмотрел на меня , а потом направился к выходу. Но вдруг остановился в проходе. Он повернулся и кинул напоследок.

– Вот зачем ты это все устроила. Вечно лезешь туда,куда тебя не просят. Все мужики изменяют. Жены это видят и молчат. Как-то люди проще к этому относятся. И семьи целые и дети счастливы. Короче даю тебе время подумать, если тебе нужны дети.

Так хотелось в этот момент плюнуть в его наглое, совершенно лишенное совести лицо. Но я снова сдержалась. Не сейчас. Ты еще получишь свое подонок, бушевали мысли в моей голове.

Игорь ушел.

Я подскочила и закрыла дверь на все замки. Я чувствовала, как пульсирует кровь в моей голове. Мысли путались с чувством страха и несправедливости. И глубокая ненависть опутала моё сердце.

Хорошо, что у меня были деньги на первое время. Срочно нужна была работа и постоянный доход. Я должна буду доказывать в суде, что смогу содержать детей.

Открыв интернет, я жадно стала просматривать вакансии.

Места повара или кондитера были только в муниципальных организациях, а там платят, так, что и мне бы одной не хватило, не то чтобы детей прокормить.

Благо у меня была заведена страничка в социальной сети, где я публиковала свои работы и положительные отзывы клиентов. В свободное от интернета время я договаривалась о встречах с работодателями кафе и ресторанов, вернее с их ответственными по этим вопросам людьми.

В первых четырёх заведениях мне отказали .

Причины были разные: то опыта у меня мало, нужно подучиться, то мои работы – не их формат, я конечно, пыталась себя отстоять и сказала , что могу подстроиться и под нужный стиль оформления кондитерских изделий. Но все-таки ему нужно было мне отказать. В третьем: ресторатор на меня смотрел такими масляными глазами, что я поняла, в мои обязанности будет входить не только выпечка тортов , но и что-то погорячее. Он готов был меня взять, но я отказалась сама. Уж больно как- то не по себе было.

От отчаяния выходя из ресторана, слезы градом полелись из моих глаз. Может Игорь был прав. Я много о себе возомнила.

Разве я смогу сама воспитать и содержать детей. У меня нет опыта самостоятельной жизни. В юности я жила в доме у родителей, потом свадьба и я переехала к Игорю. Где занималась только домашними делами и воспитанием детей. Готовя время от времени тортики. Ну это так, для удовольствия. Меня обеспечивал Игорь и его семья. Я была в безопасности. Как мне казалось.

Слезы покатились с моих глаз.

Прохожие оглядывались на меня. Я наспех вытерла лицо и пошла в сторону парка. Скрыться от любопытных глаз.

Телефонный звонок меня напугал. Это звонил администратор крайнего кафе, встреча с которым у меня была на сегодня запланирована.

Я опоздала на встречу. А второго шанса, как оказалось, они не дают.

Не знаю, сколько времени я просидела на обшарпанной лавочке в парке, и смотрела в одну точку. Совсем не было сил.

Утром я звонила Игорю. Он сказал, что они вызвали врача. Теперь и у Андрюши поднялась температура. Открыли больничный лист на неделю. В голосе Игоря чувствовалась какая-то теплота. Хотя это продлилось всего пару минут.

– Ну что, наелась взрослой, независимой жизни, – ехидно спросил он. – Может на неделю к детям приедешь, чтобы мама не брала больничный.

– Почему мама должна брать больничный? Ты же отец, – удивилась я, подняв брови.

Игорь снова поменялся в голосе . Такие частые смены настроения я и раньше замечала, но они были не такие резкие, как сейчас.

– А кто вас кормить будет. Хватит херней страдать. Приезжай и следи за детьми. Потом можешь валить, если перетрудишься.

На минутку, я подумала, что Игорь успокоился и пожалел, когда забрал у меня детей. Но нет, это просто трудно скрываемая безответственность. Всё просто, с детьми никто возиться не хотел, ежедневно. И жертвовать своим личным временем.

Сделать мне больно, пожалуйста, а вот взять ответственность за воспитание и заботу о детях, нет. Это кто еще из нас и инфантильный.

Конечно же я согласилась. Более того я и предполагала, что так будет. Только не думала, что это случится уже на следующий день. Но для меня сейчас главное, что я смогу снова обнять своих малышей.

Дети очень обрадовались, увидев меня. Я их целовала и обнимала. Не видела сутки, а кажется что прошла вечность. Очень хочется проучить эту семейку, но не ценой здоровья моих детей.

Андрюша и Артем крепко сжимали меня в своих объятиях. В тот момент я была самая счастливая, не замечая, как за моей спиной стоит моя свекровь и смотрит на меня с презрением.

Глава 9

В эту ночь мальчики сладко сопели рядом со мной, согревая нашу комнату теплом своего дыхания и запахом любимых игрушек. Их маленькие ручки доверчиво прижимались ко мне перед погружением в мир грез.

Вечером Игорь ненадолго заглянул к нам, робким поцелуем одарив сыновей, едва касаясь их румяных щечек, словно боялся нарушить хрупкую гармонию сна. Необычная сцена, которой раньше не бывало. Что бы это значило? Новая ли это игра коварного обмана или искреннее желание перемен?

Ребята мгновенно погрузились в сон.

Я же всю ночь металась среди воспоминаний, накручивая себя обидами, ревностью и болью. Сон долго отказывался прийти, оставив меня одну наедине с мучительными мыслями, прокручивающимися вновь и вновь в сознании. Почему я сама себе злейший враг? Каждый миг сознания повторял одно и то же: чужое слово, нанесённое рану, непрошенные мысли о его холодной матери и детстве без любви и внимания, озлобленность на женщин, готовых опустошить чужой брак, поверивших в то, что мужики могут бросить семью ради них. И снова по замкнутому кругу...

Утро наступило поздно, голова раскалывалась невыносимой болью, лишённой покоя ночью. Наконец, решившись принять таблетку, я встала и направилась на кухню. Тихо, осторожно ступая босыми ногами по прохладному полу, прошла мимо комнаты свекра, закрыла дверь чуть плотнее, чтобы никого не потревожить.

Но неожиданно поняла, что впереди меня ждёт сюрприз. Кухня, залитая утренним сумраком, была не пуста. Из-за небольшой щели дверей кухни раздавался приглушённый голос свекрови и Игоря.

«Неужели опять обман?» – сердце тревожно заколотилось.

Подкралась ближе, замерла возле двери, напрягая слух. Её мягкий голос звучал успокаивающе:

– Понимаешь ли ты меня, сынок дорогой? – нежно промурлыкала свекровь, обращаясь к своему единственному чаду.

Игорь молча склонил голову, выражая согласие и покорность воле властной матери, которую невозможно было ни оспорить, ни игнорировать. Хотя в доме каждый уголок дышал спокойствием и умиротворением, за внешним фасадом царила скрытая дисциплина и порядок железной руки старшей женщины семьи.

– Иди спать, тебе нужно выспаться. Глаза-то совсем красные. Ни о чём не переживай, – мягко продолжила она, тихонько поглаживая сына по плечу.

Едва услышав эти слова, сердце моё забилось тревожно, точно птица, попавшая в силки охотника. Я едва сдерживала дыхание, быстро поднялась и беззвучно скользнула прочь, чтобы избежать встречи со свекром, чей свет из комнаты уже освещал коридор. Чуть не столкнулась с ним лицом к лицу возле двери, чудом проскользнув мимо незримым призраком ночи.

Лекарство так и не приняла. Всю ночь провела в бессоннице. Пытаясь разгадать тайну чужих разговоров и планов.

«О чём же они там шептались?» – терзала себя мыслью, бесконечно задавая вопрос вновь и вновь.

Словно драгоценное ожерелье сияли стрелки часов, приближаясь к заветному моменту пробуждения моих милых малышей. С первыми лучами солнца раздалось нежное щебетание детишек, взбирающихся на меня.

– Любимые мои крошки, ведь ещё так рано. Можно мама ещё немного поваляется? – спросила я, целуя малышей в их в пухлые щечки.

Но мальчишки весело захохотали, мигом сбросив с меня тёплое покрывало.

– Нет, нет, мама! Спать уже нельзя!

На пороге появился муж, игриво улыбаясь, и несущий запах свежевыпеченных блинчиков.

– Утро доброе, сонная красавица! Просыпайтесь скорее, а то наши чудесные блины совсем остынут! – воскликнул он бодрым голосом.

Прекрасный аромат ванильного теста тут же заполонил всю комнату, разбудив аппетит и навевая приятные воспоминания детства.

– Это твоих рук дело? – удивленно переспросила я мужа, пристально всматриваясь в выражение его лица.

Его загадочная улыбка лишь сильнее подогрела моё любопытство.

– Ну, конечно же я, а кто же еще? – нежно улыбаясь, произнес Игорь, словно светился изнутри теплым сиянием искренней любви.

– Или ты забыла, что я искусный кулинар?

Дети весело ринулись к нему, соревнуясь друг с другом, стремясь первым прижаться к любимому папе.

Яркое солнце пробивалось сквозь окна, щедро заливая золотистыми лучами уютную спальню.

Неужто, наконец-то прозрел этот человек, переосмыслил свою жизнь и ошибки прошлого? Только радоваться еще рано. Такие приступы душевной теплоты случались уже неоднократно, каждый раз после очередного косяка, словно маленькая искорка раскаяния вспыхивала ненадолго лишь для того, чтобы снова погаснуть.

– Мне бы сейчас немного времени, чтобы привести себя в порядок, – тихонько сказала я.

– Тогда маме придется присоединиться попозже! А вам, отважные воины, скорее марш мыться, да занимать места за столом! Иначе мы с мамой сами всё съедим!

Такой заботливый отец казался мне непривычным и чужим.

Сердце слегка согрело приятное чувство тепла. Я настолько сентиментальная и долго ни на кого не злюсь, что такая мелочь может сменить мой гнев на милость за считанные минуты.

Спустившись вниз, вижу на кухне никого нет, если не считать стоящего здесь одного-единственного человека – моего мужа.

– Я что так долго чистила зубы? А где дети? – удивилась я.

– Не волнуйся, милая моя. Мама приготовила вкусный завтрак, который они сейчас поедают прямо в нашем саду, устроив небольшой пикничок с бабушкой и дедушкой. Мы же можем спокойно покушать вдвоем.

Игорь галантно придвигает ко мне стул, приглашая присесть. Передо мной аппетитно разложены аккуратные, маленькие бутерброды с блестящей свежей икрой, румяные блинчики и ароматный горячий кофе.

– Игорь, что вообще творится? Вчера кричал, швырялся словами, а теперь угощаешь блинами? Чем объяснить такое странное поведение? – подозрительно приподняв брови, выпалила я.

Он внимательно всматривается в мое лицо.

– Просто я был полным идиотом. Очень дорожу вами, ужасно испугался, что потеряю навсегда. Это была эмоциональная вспышка, полная ерунда. Теперь осознаю и искренне каюсь.

Игорь встал передо мной на колени, и стал целовать руки:

– Прости, пожалуйста, прости меня тысячу раз! Какой же я болван. Даже хуже – ничтожество! Как мог променять такого прекрасного ангела, как ты, на никчемную пустышку?!

Он начал целовал мои руки, потом колени, потом начал подниматься выше. Я его отстранила.

– Стоп-стоп, Игорь, не спеши! Так не получится. Дайте мне хотя бы пару дней. Успокойся.

Но муж упорствовал, прижимаясь ко мне, требовательно настаивал на поцелуе:

– Сколько тебе потребуется? Один день? Два дня?

– Хватит, Игорь! — решительно говорю, мягко отталкивая его прочь. — Мне самой нужно разобраться, переварить то, что произошло.

Посмотрев серьезно и вопросительно, он медленно произносит:

– Понимаю. Я тебе противен? – Он чуть отодвинулся и сел на пол рядом с моим стулом.

– Нет что ты, – зачем то начала его успокаивать. – Просто мне нужно время, все обдумать.

– Хорошо, договорились, — тихо соглашается он и встает передо мной, смотря на меня сверху. – Сегодня вечером пойдем вместе в ресторан ?

– Приглашаю, – слегка улыбнувшись, сказал Игорь и дотронулся до моего подбородка своей горячей ладонью.

Я едва заметно кивнула, соглашаясь. Сердце сжалось тревогой, душа ныла, но я в очередной раз пожалела его и не смогла отказать.

Игорь осторожно коснулся кончиками прохладных пальцев моей щеки, задержал взгляд на мгновение, точно пытаясь разглядеть в моих глазах что-то важное, потом резко развернулся и тихо исчез за дверью кухни. Ощутив легкую прохладу от его прикосновения, я замерла посреди комнаты, одна среди любимых блинов и неясных мыслей, борющихся за право владеть моим сознанием.

Что произошло? Этот странный жест, нежданный и неуместный, оставил после себя пустоту и раздражение, еще сильнее испортил настроение, уже тяжёлое и смятенное. Казалось бы, мне следовало забыть прошлые обиды, искренне простить мужа и вновь окунуться в привычную семейную жизнь. Однако теперь сама мысль о предстоящем вечере в ресторане вызывала тихое отчаяние. Мы сидели бы друг против друга, старательно улыбаясь, делая вид, что ничего не случилось, хотя оба знали правду. Его лёгкость и беспечность меня раздражали – почему ему удаётся так быстро забывать ошибки?

Но я пойду в ресторан ради нашего общего будущего, ради сохранения дома, который был построен совместными усилиями, трудом и любовью многих лет. Может быть, это всего лишь очередной жизненный кризис, через который проходят почти все пары, давно живущие вместе? Конечно, каждый способен оступиться однажды... Да и дети заслуживали иметь отца рядом, даже такого, кто редко проявлял искреннюю заботу и интерес, предпочитая дарить внимание лишь по большим праздникам.

Днём Игорь больше не показывался дома. Лишь ближе к вечеру он появился на пороге, готовясь отправиться в ресторан.

Свекровь на удивление провела этот день словно заколдованная доброй феей: нежно и внимательно ухаживала за нашими малышами, кормила их, аккуратно меряя температуру и давая лекарства, укладывала спать днём, стараясь создать уют и тепло вокруг нас всех. Её отношение ко мне сегодня вдруг преобразилось – она была необычайно ласкова, внимательна, словно родная мать.

Этот день тянулся бесконечно долго, словно сам воздух вокруг замер в ожидании неизбежности. У меня было достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к свиданию с супругом, однако желание выглядеть привлекательной совсем не было. Голова непрестанно звала одно и то же повторяющееся эхо: «Зачем я вообще согласилась?»

Было ясно, что идти туда, куда отправляешься без малейшего желания, дело бессмысленное и заведомо неудачное. Но выбор был сделан, и теперь отступление казалось невозможным. Вспоминались другие моменты нашей жизни вместе... Например, однажды вечером накануне концерта любимого исполнителя мой муж выплеснул на меня полный кувшин холодной воды лишь потому, что я мягко указала ему на недопустимость поведения. Он часто теряет контроль над собой, стоит сделать маленькое замечание ему, по поводу его методов воспитания детей. Эта его манера выводила меня из равновесия больше всего остального. Я никогда не позволяла себе молча наблюдать, как он ругает и орет на собственных детей. Но разве это помогает? Нет! За своё принципиальное поведение регулярно платила я сама, испытывая новые приступы раздражения супруга. Как тогда, давно, после внезапной водной атаки... Сильно промокшая до нитки, со слезящимися от досады глазами, смиренно шла на концерт. Билет уже был приобретён, и объяснить Игорю, что сегодня настроение окончательно испорчено, духу не хватало. Что толку говорить правду, ведь всё равно стало бы еще хуже?

Концерт длился невыносимо долго, и всю дорогу домой пришлось выслушивать недовольное шипение Игоря, который укорял меня тихим голосом прямо возле уха, стараясь, чтобы водитель такси ничего не услышал. Какой уж тут отдых, какое удовольствие… Только боль и раздражение оставались спутниками этой ночи.

Тихий стук в дверь внезапно вырвал меня из печальных раздумий, нависших над моей душой тяжёлым облаком грусти.

– Здравствуй, любимая, – раздались нежные слова мужа, робко заглядывавшего в комнату. – Уже собралась? Господи, да ты сегодня ослепительно красива!

Игорь осторожно переступил порог спальни, в руках бережно прижимая огромный букет ярко-красных роз, словно драгоценность.

Я едва заметно улыбнулась уголком губ. Боже мой, насколько же странно выглядело это проявление заботы после недели измен, предательств и угроз психушкой... Но цветы были великолепны.

– Спасибо тебе большое, не стоило тратиться, – тихо промолвила я, стараясь скрыть нахлынувшие чувства. – Совсем не стоило тратить столько...

– Стоило обязательно, — нежно ответил Игорь, садясь рядом на кровать и пробуя прижаться ближе. – Ведь никто не заслуживает большего счастья, чем ты.

Но когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я невольно отшатнулась.

– Я понял, боишься испортить макияж, – сказал он с понимающей улыбкой.

Стараясь избежать разговора, я поднялась и прошла в ванную наполнять вазу водой для букета. Игорю пришлось помогать, иначе хрупкое стекло могло бы не выдержать пышности розы.

Чувствуя какую-то непонятную неловкость между нами, будто незнакомец пытается завоевать моё расположение, я нервничаю сильнее обычного.

– Такси приедет через пять минут, – сказал Игорь, поглядывая в приложение.

–Хорошо, я уже готова.

В такси мы ехали молча. Муж обхватил мою руку своей большой ладонью. Я чувствовала жар его тела, но ничего не содрогалось внутри.

Возглас удивления сорвался с моих уст, когда машина остановилась возле дверей шикарного ресторана нашего города.

– Ого! – воскликнула я, увидев в какой ресторан он меня привез. – Это же самый дорогой, в нашем городе. Игорь могли бы поужинать и в кафе.

– Потому что именно ты достойна всего самого прекрасного, – горячо заявил Игорь, ведя меня внутрь. Его голос звучал уверенно и торжественно.

Интерьер заведения поразил воображение своим величием и богатством. Повсюду мерцали хрустальные люстры, позолотой сияли колонны, стены украшены дорогими картинами и антикварной мебелью. Однако обстановка казалась чересчур вычурной, в стиле "дорого-богато" создавая ощущение театральности и фальши.

– Мне неловко здесь находиться, – доверчиво прошептала я, почувствовав, как беспокойно тревога закрадывается в душу. – Всё внимание публики устремлено на нас двоих.

– Ну конечно, смотрят! – радостно подтвердил Игорь, целуя меня в щеку. – Просто потому, что я пришёл сюда с первой красавицей планеты.

Щеки вспыхнули ярким румянцем.

Приглашающий администратор учтиво проводил нас к нашему столу, обращаясь ко мне почтительным голосом:

– Добро пожаловать! Ваш столик – номер сорок один. Хорошего вечера вам и вашей прекрасной спутнице.

– Это моя жена, – с гордостью сказал Игорь.

Лицо администратора озарилось искренней улыбкой.

Ресторан заполнил аромат изысканных блюд и музыка классиков стала приятным фоном вечеру.

Сердце сжалось ещё сильнее, когда официант подал внушительное меню.

– Мне страшно подумать какие здесь цены, – прошептала я.

Игорь понимающе улыбнулся, прочитав мои мысли.

– Берём всё самое вкусное, любимая! – Заказывай все что хочешь! – пролепетал Игорь. – Как же я мог так тебя обидеть.

Я внимательно изучала страницы меню, решившись заказать одно из фирменных блюд.

– Только не будем портить наш сегодняшний ужин неприятными разговорами, хорошо? Наслаждаемся едой и отдыхаем, – предложила я примиряюще.

Игорь согласно кивнул головой.

Но внезапная вспышка молнии обожгла меня изнутри, когда я увидела знакомое лицо почти позади него. То была Ирина, женщина, разрушившая нашу семью.

Её взгляд был сосредоточенно направлен на меня, губы изгибались в коварной ухмылке.

– Это твоя шутка, Игорь? – резко спросила я, повернувшись лицом к нему.

Муж недоумённо осмотрелся вокруг.

– Прости, ты о чем? – раздражённо бросил он.

Положив меню на стол, я решительно встала, намереваясь уйти прочь.

– Подожди, пожалуйста, куда ты идешь?

– Домой, к моим детям, а ужин твой продолжишь с этой твоей особой подружкой, – жёстко отрезала я, разворачиваясь.

Громкий крик отчаяния вырвался из груди Игоря, догнавший меня уже у выхода.

Теперь и сам он заметил свою любовницу.

– Честное слово, понятия не имею, каким образом она очутилась здесь, – беспомощно оправдывался он.

Разозлившись окончательно, я стремительно выскочила наружу, отчаянно отбиваясь от попыток Игоря задержать меня.

– Оставьте меня в покое, умоляю вас, – всхлипывая, повторяла я вновь и вновь. – Почему вы решили, что я настолько глупа, чтобы поверить этому концерту?

На мгновение замолчав, он зло выкрикнул вдогонку:

– Хватить истерить! Перестань бежать, послушай меня сначала!

Но, ощутив острую боль от сдавленного плеча, я возмутилась:

– Не трогай меня! Уберите руки ! Вы меня совсем за дуру держите? Маникюрщица, которая спит с женатым мужиком из-за денег. Живет на съемной квартире, ездит на автобуcе и вдруг оказывается в том же ресторане, что и мы с тобой. Откуда она узнала, что мы здесь будем? Столик забронировала неподалеку. Да и вообще откуда у неё на этот ресторан деньги?

Выдернув телефон из сумочки, лихорадочно принялась искать такси.

– Да прекрати капризничать, пойми же! Ей абсолютно нечего делать здесь! – настаивал Игорь.

Однако в душе уже бушевала буря негодования и боли.

На телефоне пошли гудки вызова такси.

– Прекрати! Хватит! Она того не стоит! Пошли покушаем Аня, – не унимался Игорь.

Нахлынувшие воспоминания недавнего прошлого сковали мою речь. Я едва произнесла диспетчеру свой адрес.

– Не нужно со мной здесь стоять, – протараторила я. – Иди, покушай.

Подначивала его я, а боль раздирала моё сердце.

Водительский звонок спас меня от дальнейших препираний.

– Прошу, отпустите меня, иди назад, ешьте спокойно ваш ужин, — выдохнула я сквозь слёзы.

Игорь молча постоял со мной минуты две, потом развернулся и пошел в ресторан.

Душа моя обливалась слезами. Какой же подонок. Лживый, наглый подлец.

Острые рыдания душили горло, солёные капли катились по лицу. Предательски близкий мужчина опять сделал выбор против семьи.

Я тяжело вздрогнула от боли, разрываясь надвое, будто тонкая льдинка под горячим дыханием весны. Предатель… да какой же ты лживый и гнусный!

Такси подъехало быстро. Водитель — тихий, неприметный человек с мягкими чертами лица и добрыми глазами — лишь едва заметно кивнул мне головой, приглашая занять место. За всё время пути он ни разу не нарушил тишину лишними вопросами, лишь деликатно прикрутив громкость радио чуть сильнее, чтобы звуки мелодии ласково окутывали салон, будто нежное одеяло в холодную зимнюю ночь.

Глава 10

– Анечка, вы уже вернулись? – растерянно спросила свекровь, вытирая руки о кухонное полотенце.

Я стремительно скинула изящные туфли и, минуя её недоуменный взгляд, помчалась по лестнице в наш тихий семейный уголок, чувствуя, как сердце сдавливает тяжёлый комок печали. Горячие слёзы потекли ручьём, обжигая щеки.

Свекровь, наблюдая моё упадническое настроение, не поленилась крикнуть мне в след:

– Ты, что не слышала мой вопрос?

Но я лишь резко толкнула дверь спальни, едва удерживая рыдания, борющиеся за выход наружу. Губы дрожали, горло перехватывало спазмом, лишавшим возможности объяснить происходящее.

Я упала лицом на прохладную поверхность подушки, бессильно сотрясаясь от отчаяния. Почему мир так жесток? Зачем судьба швыряет подобные испытания мне прямо в лицо. Я доверчиво как всегда ожидала счастья. Упав на кровать, я зарыдала. Что это было злая шутка, нелепая случайность или так любовники поднимают себе адреналин. Как долго еще этот кошмар будет меня преследовать?

Неожиданно дверь спальни бесцеремонно открылась. На пороге стояла Мария Сергеевна, явно не довольная моим поведением.

– Не знаю, что там у вас произошло с Игорем. Но в моём доме я требую уважение к себе. И не потерплю, что бы кто-то хлопал дверьми и не отвечал на мои вопросы.

Выпрямившись на локте, я посмотрела на Марию Сергеевну красными от слез глазами.

– Там, в ресторане, была его любовница, – еле выдавила я сквозь душившие боль и обиду всхлипывания.

На лице женщины появилась чуть насмешливая полуулыбка, озадаченно развела руками, беспечно махнув ладошкой в сторону.

– Ой, ну брось драматизировать, что там страшного? Это вовсе не конец света. Случайная встреча – не причина ломать жизнь, огорчаться и хандрить целыми днями…

Её равнодушие ударило болью в самое сердце. Ни сочувствия, ни сострадания, лишь привычная пустота взгляда. Как бороться с таким непониманием? Нет смысла пытаться донести правду – бесполезно доказывать очевидное человеку, отказывающемуся видеть истину собственными глазами.

В её глазах не было и капли понимания и сочувствия. Я промолчала. Вступать с ней в диалог, это все равно, что подкидывать дров в костёр. Мне и её сыночка хватает.

– Раз пришла, вытри слёзы и пошли мне поможешь, пельмени лепить, – не унималась свекровь, – зачем зря время тратить, на страдания. Дети с дедушкой гуляют перед сном, так что я очень рассчитываю на твою взаимную помощь.

– Я хочу побыть одна, – коротко ответила я, снова уткнувшись в подушку.

Свекровь подошла к кровати и вытянула из-под моего лица подушку.

– А я сказала, пошли мне помогать! Хватит слёзы лить. Игорь очень любит домашние пельмени.

– И чужих женщин, – не удержалась я и зачем-то это сказала.

– Я сказала, хватит чепуху нести, – начинала злиться свекровь. Я не позволю в своём доме плохо отзываться о моём сыне, какой бы он не был. Это мой сын и дом мой. И пока ты здесь живёшь, ты будешь делать то, что я скажу. Хватит уже с тобой нянчиться. Пора взрослеть дорогуша. Жду тебя на кухне через десять минут. Приведи себя в порядок.

Свекровь вышла, хлопнув дверью.

Я была в замешательстве. Я никогда с ней не спорила и, наверное, это всем дало право так со мной обращаться. Но начать сейчас идти против этой семьи мне очень трудно и не выгодно. Я снова могу лишиться детей. А у меня ни денег, ни связей, ни сил моральных. Остаётся затаиться и плыть по течению, пока не окрепну. Пускай думают, что победили. Главное мои дети рядом.

Встав с кровати, я пошла в ванну и умылась. Сняла вечернее платье и уложила свои длинные волосы в хвост.

– Вот и чудненько, – с одобрением встретила меня Мария Сергеевна на кухне. – Бери свой любимый фартук и вперёд. Нам нужно сделать штук сто пельменей. Вдвоём это будет намного быстрее. И не о чём не переживай.

Свекровь меня приобняла, но от неё веяло не искренностью и прохладой. Уж очень хитрый и двуличный она человек. Всегда считала, что умнее всех.

Два часа нам хватило, чтобы закончить возиться с тестом и фаршем. Я то и дело посматривала на часы. Уже половина одиннадцатого.

Глаза следовали стрелкам часов, отмечающим приближение позднего вечера. Время тянулось медленно, точно вязкая патока, создавая ощущение вечного ожидания.

Всё семейство спокойно спало, лишь я мучительно размышляла о будущем. Где проводит эту ночь мой супруг? Опять среди незнакомых улиц и сомнительных дам? Интуиция конечно подсказывала, что он с этой Иркой. Сердце сжималось болезненным спазмом каждый раз, когда взгляды упирались в ненавистные цифры будильника.

Больше входная дверь в этот дом сегодня не открылась.

Игорь в очередной раз не ночевал дома.

Я не могла заснуть до трёх ночи. Моя душа металась в разные стороны. То хотелось позвонить, было какое-то чувство вины. Может, он правда не виноват в это раз. Потом злость за прошлые обиды брала верх, и я отбрасывала от себя эти глупые мысли.

Уставши от этой мозговой жвачки, я медленно стала погружаться в сон.

Вдруг сквозь сон я почувствовала, как кто-то пробирается в мою кровать.

Это мой благоверный вернулся. Наполнив спальню сильнейшим ароматом перегара.

– Прости меня моя кошечка, – прошептал он мне на ухо. В нос ударил еще один запах.

Запах женских духов. Я отчетливо помню, кому принадлежит это благовоние. Меня пробила горячая волна ярости и гнева. Этот аромат невозможно спутать ни с чем другим. Они мне никогда не нравились, даже когда я дружила с Иркой.

Меня снова накрыло волной злости и обиды.

Я из-за всех сил откинула от себя Игоря.

Он с грохотом упал с кровати, ударившись головой о прикроватную тумбочку.

– Дура! Ты чё творишь!– заорал он.

– Иди к той с кем пил и спал! – скомандовала я.

Лицо мужа мгновенно приобрело разъярённый вид. Такие резкие скачки настроения, у него случались регулярно. Если его в чём-то уличали или что-то ему предъявляли. Игорь набросился на меня, искажённое гневом лицо сверкнуло вспышкой агрессии, подобной молнии в ночном небе. Мне удалось выбежать из комнаты, понимая опасность ситуации, которую нельзя разрешить словами. Понимая, что он уже в том состоянии, когда не сможет себя контролировать.

– Иди сюда дрянь! Ты сейчас свалишь из этого дома в одних трусах! Поняла! Еще раз так мне скажи!

Игорь бросился в мою сторону, но я успела выбежать из спальни. Спешно бежала вниз по лестнице, отчаянно зовя на помощь мать своего мужа.

Мария Сергеевна высунулась из спальни, смятённая тревогой и страхом. Игорь мгновенно переключился на неё, и с пьяных ног, теряя равновесие, неуклюже сорвался с лестницы, беспорядочно кувыркаясь через перила. Последним движением ноги задел тяжелую вазу, украшавшую нижний этаж. Раздался громкий треск, хруст стекла и густой запах свежей крови.

Свекровь закричала диким криком. Кровь потекла по его виску. Игорь потерял сознание.

Голова Игоря замерла неподвижно на мраморной плитке пола. Хотелось закричать, бежать куда угодно подальше, спасаясь от ужасающей картины...

Глава 11

– Сынок! Сыночек! – неслась по ступенькам свекровь. – Семён вызывай скорую и полицию.

Семён Николаевич – муж Марии Сергеевны, непонимающе выглядывал из спальни.

– Что ты уставился? – со звериным оскалом крикнула она ему. – Ты видишь Игорь без сознания! Она убила его! Убила моего сыночка!

Свекровь, захлёбываясь от слёз, трогала голову сына.

– Неси полотенце, дура! – крикнула она мне.

Муж свекрови, Семён Николаевич, замерший в дверях спальни, растерянно смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее. Лицо его было бледнее утреннего неба в декабрьский день.

– Чего стоишь столбом?! – кричала женщина диким, полным ярости голосом, глаза её пылали чёрным огнём негодования. Ты видишь Игорь без сознания! Она убила его! Убила моего сыночка! Эта… эта ведьма его прикончила!

Тяжело дыша, мать склонилась над сыном, гладя волосы ласковыми движениями рук, каждая из которых казалась сейчас неумелым орудием печали.

– Полотенце неси скорее сюда, идиотка! – выкрикнула свекровь мне, жестким взглядом впиваясь в мои зрачки, полные страха и недоумения.

Едва владея собой, поспешила я на кухню, едва удерживая равновесие. Протянув ей дрожащие руки, я молча стояла рядом, ощущая дыхание своей участи, которую кто-то неумолимо решил изменить. Свекровь бережно касалась головы сына, стараясь остановить струйку крови, сочившуюся с раненного затылка. Её пальцы скользнули нежно по губам Игоря, ставшим белыми от потрясения.

– Скорая, едет, – прозвучал тихий голос Семёна Николаевича, будто голос вечности, пробивающийся сквозь мрак. – Но зачем полицию? Может, обойдёмся?

Она подняла взор, полный красной ненависти, устремляя боль матери и праведника одновременно.

– Ах вот оно что! Звони немедленно, пока эта бешеная не сбежала окончательно! Пусть понесёт наказание за то, что трепала нервы моему сыночку!

Моя голова закружилась, сердце билось учащённо, мысли путались, словно осенние листья. Какое обвинение! Я трепала нервы? Пронеслось у меня в голове. Она хочет сделать меня виноватой?

– Вы что такое говорите Мария Сергеевна? Я от него убегала! – дрожащим голосом произнесла я, пытаясь от него убежать. Вы же знаете, какой он может быть, когда злой. А в этот раз Игорь еще сильно пьян.

– Заткнись! Заткнись! Не хочу тебя слышать! Ты мне за всё ответишь! – не унималась свекровь и постоянно бубнела и угрожала мне.

Я робко возражала:

– Простите, пожалуйста, но это совсем не так! Вспомните сами, как часто ваш сын позволял себе грубость и по отношению к вам и к детям, распускал кулаки даже после пары бокалов вина…

Но её возмущённая речь прервала меня мгновенно:

– Нет уж, дорогуша моя, помолчите-ка лучше! Побереги оправдания до суда! Уж там мы посмотрим!

Медицинская помощь приехала быстро, едва прошло пятнадцать минут ожидания. Всё это время Игорь лежал неподвижно, но когда распространился резкий звук по всему дому, он дёрнулся всем телом.

Две девушки в белых халатах обступили Игоря.

Он же пришёл в сознание. Свекровь рвалась его обнять, но ей не позволили медсёстры. Они провели необходимые манипуляции. Задавали уточняющие вопросы. Девушки-медсёстры внимательно осматривали его, сверяли записи, составляли протокол осмотра.

– Знаете, Мария Сергеевна, тут получается странная картина: вы заявляете, что невестка столкнула вашего сына с лестницы, значит, дело принимает уголовный характер, – мягко проговорила одна из медсестёр, обращаясь к нам усталым, сочувственным взглядом. – Понимаю ваше беспокойство, конечно, однако потребуется присутствие представителей правоохранительных органов, чтобы выяснить истину происходящего.

Я попыталась оправдаться снова:

– Послушайте, я убежала первая, впереди Игоря! Как я вообще могла оказаться причиной его падения, если сама спасалась бегством?

Вторая девушка посмотрела на меня строгим взором, слегка качнув головой.

– Судить насчёт вашей невиновности не наша задача. Давайте дождёмся сотрудников полиции, пусть они разбираются.

Марию Сергеевну охватило нетерпение:

Свекровь снова дала команду мужу.

– Ну, что ты там, они едут?

– Да едут, едут. Минуты через три-четыре обещали подъехать, – отвечал Семен Николаевич раздражённым голосом, внутренне готовясь встретить стражей порядка.

Игорь притворялся беспомощным ребёнком, ожидающим заботы родителей. Его мать неустанно заботилась о нём, предлагая воду, прохладные компрессы, приглаживая волоски рукой, украшенной дорогим и массивным кольцом. Лишь краешком взгляда он посматривал на меня, чуть заметно усмехаясь уголком рта, понимая своё преимущество положения. И, пожалуй, чувствовал себя вполне неплохо.

Разрываемая противоречиями, я решилась нарушить тягостное ожидание:

– Игорь, может ты скажешь, как всё было? – спросила я, не отводя от него глаз.

Свекровь кинула на меня звериный взгляд.

– Не смей задавать вопросы!

Однако я настаивала на своём праве узнать всю историю:

– Скажи хотя бы прямо: правда ли, что я тебя столкнула с лестницы?

Игорь промолчал, оставив вопрос висеть в воздухе подобно туманному облаку неопределённости. Время шло медленно, медсёстры завершали оформление документов, остальные присутствующие пребывали в напряжённом ожидании приезда правоохранителей.

На мгновение страх и огромное чувство несправедливости отступили. Я увидела своё спасение. Страх сменился чувством облегчения, грозя перейти в смех. Но я сдержалась. Чтобы не выдавать себя. Но разум подсказывал держать эмоции под контролем, выждать подходящий момент, дождаться появления блюстителей закона. Представляю их лица, когда я спущу занавес на весь этот спектакль.

Глава 12

Мария Сергеевна, точь-в-точь нервная квочка-наседка, суетливо кружила вокруг своего громоздкого цыплёнка-слонёнка, будто ожидая немедленного конца света. За долгие годы жизни бок о бок с этими людьми я стала виртуозом чтения истин сквозь дымовую завесу театральных эффектов. Нетрудно было заметить, что моя заботливая свекровь играет роль первой скрипки в фарсе собственного сочинения. «Благоверный мой», словно кукольный мальчуган, покорно стоял в стороне, давая матери полную свободу рук. Только глава семьи сохранял достоинство мудрого наблюдателя, спокойствия которого хватило бы и на троих – понимая, что вся эта семейная буря скоро развеется, как осенняя пыльца.

Через четверть часа в двери осторожно постучали сотрудники правоохранительных органов. Дверь была открыта заблаговременно, облегчая доступ блюстителей порядка к месту события. Взгляд Марии Сергеевны немедленно сделался влажным, готовым пролиться целым водопадом жалости.

– Сыночек мой любимый чуть не расстался с жизнью! – простонала она дрожащим голосом, украшая своё повествование искренними нотками отчаяния.

Из-за стола поднялся массивный мужчина-полицейский, настолько крупный, что казалось, пуговицы вот-вот выскочат из тесных рядов своей формы.

«А выдержит ли такой богатырь погони?» – невольно подумалось мне, отчего губы непроизвольно тронула лёгкая усмешка, тут же спрятанная ладошкой.

Но взгляд свекрови моментально поймал моё мимолетное движение.

– Глядите, товарищи полицейские, до чего докатилась: над Игорем еще и смеётся!

Взоры всех присутствующих разом обратились ко мне, словно неожиданному фокуснику, отвлекающему внимание зрителей от главного действа.

– Именно она столкнула Игоря с лестницы! – неожиданно рявкнула женщина, обращаясь непосредственно к сотруднику полиции.

– Заметно, что ваш сын находится в состоянии алкогольного опьянения, притом сильного, – спокойно произнёс другой сотрудник. – Это даже прибором проверять не надо. Итак, Игорь, скажите, пожалуйста, действительно ли вас кто-то сталкивал? Есть ли очевидцы происшествия?

Свекровь опять вклинилась в разговор раньше сына.

– Я была свидетельницей всего произошедшего, товарищ полицейский! – визжала она, продолжая проливать фальшивые слезы. – Услышав шум из их спальни после возвращения из ресторана, я подошла ближе. Мой сын слегка перебрал спиртного. Аня устроила скандал. Затем раздались какие-то звуки удара. Когда я вошла в комнату, они оба стояли возле лестницы и громко препирались. Игорь развернулся спиной к ступеням. Тогда Аня вдруг решила покинуть дом посреди ночи. Сын попытался остановить её. И тогда... она столкнула его и попыталась сбежать. Но я вовремя остановила её!

От негодования внутри закипало возмущение. Холод пробежал вдоль позвоночника.

– Что?! – вырвалось у меня.

Тело охватило неприятное ощущение холода. Мне трудно было поверить собственным ушам. Невозможно представить, чтобы человек мог так нагло лгать прямо в глаза.

– Перед вами стоит мать ваших внуков! Как вы можете такое говорить, Мария Сергеевна? Почему вы позволяете себе откровенно лгать?

– Да, это так, она чуть не погубила моего единственного сыночка, – затреслась свекровь.

Я больше не могла терпеть этот театр абсурда.

– Отлично, раз уж вы настаиваете, что виновата исключительно я, предлагаю провести проверку, – предложила я.

Её страдальческое когда-то лицо вдруг сделалось совершенно другим, словно мгновение стерло следы прежней жалости к себе, оставив лишь раздражение и недовольство.

– Снова какие-то нелепости или пустая болтовня? – сухо спросила она, голос её звучал почти презрительно.

Но едва уголок рта слегка приподнялся в лёгкой насмешливой усмешке, я твёрдым голосом произнесла:

– Только вы здесь способны лгать!

Повисло тяжёлое молчание, похожее на ожидание грозового удара. Вдруг взгляд Игоря медленно скользнул куда-то вдаль, будто стараясь разглядеть невидимое никому другому. Я поняла, что муж заметил моё намерение, моя маленькая хитрость была понята.

– Совершенно точно, Игорь, смотри именно туда, – сказала я спокойно, указывая взглядом на маленький тёмный предмет высоко над дверью, скрытой между шкафами и картинами.

Глаза всех присутствующих сразу метнулись туда, где висело устройство, единственно способное оправдать меня от обвинений.

– Ну хорошо, давайте убедимся! – выкрикнула властная женщина, делая вид, что ничего серьёзного не происходит. – Но эта камера давно вышла из строя, пара лет уж миновала с тех пор, как перестала функционировать. Это обычная бутафория!

– Обязательно проверьте, пожалуйста, – попросила я с мягкой улыбкой. – Снимите аппарат и сами убедитесь, ведь всего неделю назад мастер вернул её обратно после ремонта. Ваш муж, вероятно, забыл сказать вам эту новость. Теперь устройство прекрасно работает и чётко записывает всё происходящее вокруг.

Воздух словно замер, напряжение заполонило комнату целиком.

Цвет лица Марии Сергеевны изменился стремительно, густым бордово-красным оттенком расплываясь по щекам и шее. Взгляд вспыхнул злостью, направленный прямо на супруга.

Опустилась новая тишина, давящая своей тяжестью.

– Прекрасно, значит выяснится правда гораздо скорее, – проворчал мужчина-пухлячок хриплым голосом. – А куда поступает видеозапись?

– На мой ноутбук, однако он сейчас отправлен в ремонт, – быстро отозвалась Мария Сергеевна, неловкость сквозила в каждом её слове.

– Не беда, возьмём непосредственно сам прибор вместе с сим-карточкой и проведём тщательное изучение записей.

Теперь лицо свекрови отражало яркое возмущение и понимание неизбежности поражения.

– Ни за что! Никогда не допущу такого вмешательства! – закричала она протестуя.

– Как это не позволите?! Ведь это очевиднейшее свидетельство вины, разве не так? Разве вы в этом будете отказывать?!

– А вот разрешение-то на обыск имеется ли у вас? – взвизгнула моя беспокойная свекровь, голос её звенел от волнения.

Стражи закона обменялись понимающими взглядами и едва заметно усмехнулись уголками губ.

– Гражданочка, вы сами лично попросили нашей помощи, прямо на сцену происшествия, как выразились ранее... И вот сейчас отказываете передать вещественное подтверждение преступления? Очень уж странно выглядит ваше поведение. Быть может, переходим уже из статуса свидетеля в статус подозреваемого лица?

– Какие нелепые обвинения! Кто там подозреваемый? Да что вы такое говорите! Бывают моменты, когда я хожу по дому в полураздетом виде, ибо никто посторонний меня не видит!

А внутри меня, признаюсь честно, вдруг вскипел беззвучный смех, словно волна цунами ударила и понесла далеко прочь. Что она несёт всякую чушь-то? Неужели не осознаёт своего комичного положения?

– Уважаемая Мария Сергеевна, мы отсюда точно никуда не пойдем до тех пор, пока видеокамера не окажется у нас в руках, – твердо и уверенно произнес пухленький сотрудник полиции.

– Всё ясно стало теперь окончательно! Вас совсем не интересует благополучие честных людей! Только шастаете тут везде, шаритесь в чужом грязном бельишке, хаос сеете повсюду! Моя материнская забота, видите ли, тоже ничуть не важна!

– Ну конечно, уважаемое заинтересованное лицо... Процедура сама по себе предполагает определённые формальности...

– Поняла абсолютно всю картину целиком! Уходите немедленно! Нет никакого желания дальше общаться с вами совершенно!

Старалась таким образом обманщица-притворщица выпроводить блюстителей правопорядка вон из квартиры.

– Но именно вы лично подписывали заявление, как ни крути, – слегка криво усмехнулся представитель власти, отлично сознавая истинную природу собеседницы.

И тогда потрясённая свекровь резко выхватила бумагу из рук полицейского и публично перед всеми присутствующими демонстративно порвала её в клочья.

Вот это представление устроила, сцена потрясающая!Сама совесть тебя обвиняет, сама же тебе и наказание назначаешь.

Мой супруг Игорь весь этот спектакль наблюдал спокойно, вытянувшись на диване и никак не вмешиваясь в происходящее безумие, которое разыгрывалось вокруг него. Мать упорно пыталась переложить вину на меня, выставляя свою абсурдную версию событий.

– Раз уж заявление отсутствует, получите-ка квитанцию ложный вызов, и нас ждут дела поважней, – заключил пухлый полицейский, словно закрыл финальную главу увлекательного романа, завершив фразу изящной точкой.

Оба стража порядка поднялись с мест и неспешно направились к выходу, ощутимо осознавая всю абсурдность ситуации.

– Что! Да как вы смеете? Я буду жаловаться вашему руководству! – выкрикивала вдогонку свекровь, её голос звенел от негодования и злости.

Один из блюстителей закона обернулся и спокойно добавил:

– Пожалуйтесь, конечно, но помните: за лжесвидетельство наказание бывает серьёзное... Только уже не педагогическое. Наша камера продолжает снимать всё происходящее.

На лице свекрови застыло выражение крайнего изумления и растерянности. Она замерла неподвижно, будто прикованная к полу невидимыми цепями.

– Всё впорядке ребят. Не обращайте на неё внимание. Человек просто перенервничал, – вдруг заговорил Игорь, с трудом перебирая слова.

Полицейские молча покинули помещение.

– Похоже, ситуация сама разрешилась наилучшим образом, помощь наша теперь не понадобится, – тихо промолвила одна из медицинских сестёр. Семён Николаевич проводил их до двери.

Никаких комментариев не последовало. Собравшись мысленно, я двинулась было в спальню, однако мою дорогу преградила свекровь.

– Никогда не смогу простить такого унижения! Тебе самой надоела эта жизнь?! Кормила, обувала, одежду покупала, а ты тут устроила... Позорище!

– Это,что же получается, что за вашу еду я должна была бы сесть в тюрьму не за что? Что вы несёте?

Едва успев произнести последние слова, почувствовала тяжкий удар ладонью по лицу. От резкой боли невольно отпрянула назад.

– Немедленно пошла прочь! Сию секунду! Оставляй здесь всё, кроме одежды на теле!

Глубоко вздыхавший Игорь остался недвижимым, лишь слегка повернул голову набок и вскоре снова захрапел громко и мерно.

Я побежала в спальню, забрать свои вещи, взять деньги и документы, но разьярённая свекровь хватала меня за руки и не давала пройти.

– Я сказала, убирайся! Детей ты больше не увидишь! Я их буду воспитывать! И новая жена Игоря! Им такая мать, которая ничего из себя не представляет не нужна! Да еще чуть не погубившая их отца! Убирайся! Я запрещаю тебе подниматься в спальню! Это мой дом!

Глава 13

Кто-то из психологов однажды сказал, что человек не замечает роковой черты, за которой начинается безумие. Я же ощутила этот миг с пугающей, почти физической ясностью. В моей голове бушевал ураган чувств – от желания постоять за себя и как следует дать отпор этой тучной и свирепой родственнице и одновременно упасть на колени и просить не отнимать у меня детей. Я прекрасно понимала, что с её влиянием и деньгами, свекровь может отправить меня в психушку. Я была в этом доме чужая

Игорь храпел и его ни сколько не заботило судьба нашей семьи и детей. Он прекрасно понимал, что мама все «порешает», а ему останется, только иногда гладить по кудрявым волосикам своих детей. Отец Игоря, раздавленный волей хозяйки дома, после ухода полицейских трусливо ретировался в свою спальню, став глухим к крикам, слезам и грохоту падающих предметов. Мужчины этого дома добровольно сложили свои полномочия, отдав единственный полноправный голос и остатки мужского стержня Марии Сергеевне.

Раньше мудрость мой матери казалась мне спасением. Но теперь я поняла горькую истину: чтобы выжить в браке, да и в самой жизни, нужно быть не просто мудрой, а хитрее и наглее. Так проще, так менее обидно. Это всё равно что накрыть свою совесть лёгкой прозрачной накидкой: она видна, но надежно скрыта завесой обстоятельств. Наверное, это и есть та самая мудрость современного мира.

– Мария Сергеевна! Прошу вас, не делайте этого! Я же мать ваших внуков! Как вы можете лишать их родной матери?! – мой отчаянный вопль сорвался на хрип, разрываемый рыданиями.

От бессилия я стала трясти спящего мужа за плечо, толкая его в широкую спину:– Игорь, проснись! Твоя мать выгоняет меня из дома! Она хочет забрать моих детей! Ну же!

Муж резко дернулся, приподнял тяжелую голову с подушки, пытаясь осмыслить хаос вокруг. Свекровь тут же сменила гнев на милость, превратившись в заботливую наседку:

– Отдыхай, сыночек! Не обращай внимания! У нашей Анны снова припадок.

Но уже через мгновение она вновь направила на меня испепеляющие молнии своего взгляда:

– Не смей трогать моего сына! Ты чуть не покалечила его! А теперь хочешь перетянуть его на свою сторону? Ты точно не в себе!

Игорь тяжело сел на диване, уперся локтями о колени и обхватил голову руками:– Сколько можно орать?! Аня, иди спать! Завтра поговорим... Мам, пусть она ночует здесь сегодня. Дайте мне отдохнуть.

Свекровь, изображая вселенскую скорбь, подсела к нему и нежно поцеловала в висок:– Конечно, сынок. Ты прав. Завтра решим, что делать с этой мамашей.

Мария Сергеевна зло зыркнула на меня. Жилка на её лбу вздулась и пульсировала, словно готовясь вырваться наружу, щёки пошли багровыми пятнами. Я оборвала свою истерику. Хватит. Ещё не хватало, чтобы её с давлением увезли в больницу, а виноватой снова сделали меня.

Переступив порог своей спальни, я замерла в дверях, прислушиваясь к тишине. Игорь больше не ложился. Они с матерью ушли на кухню, плотно прикрыв за собой дверь. За ней явно обсуждали мою участь, и ничего хорошего там не звучало. Нужно было срочно думать, как действовать дальше.

Деньги, которые я тайком взяла у Игоря в прошлый раз, ещё жгли карман. Но если я сбегу сейчас, они найдут меня, и кто знает, чем закончится эта охота. Нет, нужно быть хитрее. Мне предстояло залечь на дно, стать невидимой тенью, не раздражать грозную свекровь и игнорировать горе-мужа. Пусть таскается с кем хочет. Моя главная задача изменилась: скопить средства и найти хорошего адвоката. В этом мире безопасность женщины и её детей обеспечивает не мужчина, как оказалось, а наличие денег.

В ту ночь сон бежал от меня. Мысли лихорадочно метались, перебирая способы заработка. Клиентов на мои тортики было немного – я ведь старалась быть прежде всего хорошей женой и мамой, забыв про соцсети, а совмещать всё это невероятно тяжело. Единственным спасением виделась работа по найму. Всю ночь я листала сотни объявлений, рассылала десятки резюме, моля небеса о быстром отклике.

Голова горела огнем, мысли были возбуждены до предела, и эта идея казалась гениальной. Маленькая искра надежды вспыхнула в груди, пара гормонов радости просочилась в кровь. Но утро принесло очередной сюрприз. Вернее, новый виток жестокого «загона» от свекрови.

Едва лишь часовая стрелка коснулась отметки семи, как дверь спальни с грохотом распахнулась. В комнату ворвалась хозяйка дома – моя свекровь. Её лицо, помятое и припухшее от бессонной ночи, хранило следы злости и решительности. Небрежно скрученные на затылке волосы напоминали бесформенный кудель.

– Значит так, дорогая моя невестка! – её голос прозвучал нордическим холодом, пробирая до костей. Она остановилась посреди комнаты, вперив в меня немигающий взгляд. – Я больше не намерена тебя кормить и терпеть твою неблагодарность и хамство. С этого дня ты тоже будешь работать!

Не дожидаясь продолжения язвительной тирады, я тихо ответила: – Я с вами согласна. Всю ночь я занималась этим вопросом. Разослала резюме по кафе и ресторанам. Ищу себе работу.

Её громкий, раскатистый смех заставил стайку птиц, сидевших на ветвях за окном, упорхнуть прочь.

– Нет, дорогуша, ты не поняла, – она погрозила мне толстым пальцем, увенчанным длинным розовым ногтем. – Работать ты будешь здесь! Дома. Нанимаю тебя горничной и поварихой. А плата за твой труд – крыша над головой и право воспитывать своих детей.

Я отказывалась верить своим ушам.

– Вы серьёзно? Но ведь я и так время от времени убираюсь и готовлю...

Свекровь усмехнулась, перебивая:

– Вот именно: время от времени. Теперь это станет твоей прямой обязанностью. Я уже написала Светлане об увольнении. За порядком во всём доме теперь следишь ты. Кухня полностью на тебе. Зачем платить чужим людям, когда под боком есть такая сильная и умная невестка?

– Вы... вы будете мне платить? – непонимающе переспросила я. – Нет, конечно же, я ведь тебе сказала, дурёха! – ещё одна едкая усмешка обожгла моё лицо. – Вместо денег я дарую тебе возможность жить здесь и видеться с детьми. Если понадобятся личные вещи – ищи общий язык со своим пока ещё мужем. Твой рабочий день начался прямо сейчас. На завтрак приготовь для семьи блинчики и кашу с ягодами, как любит Игорь.

Внутри меня всё онемело. Свекровь, удовлетворённая моей растерянностью, развернулась и чеканным шагом покинула спальню. Душу сковало липкое чувство западни. Спорить было бессмысленно; я и раньше помогала нашей горничной наводить порядок, но знала нрав Марии Сергеевны – эта работа грозила превратиться в изнурительную каторгу.

Когда мы ссорились с Игорем, он всегда уходил ночевать в гостевую комнату. Привыкнув к этому ритуалу, я решила не ждать второго явления свекрови и бросилась туда. Рванув ручку двери, я с удивлением обнаружила, что та заперта. Это было странно: он никогда не закрывался на ключ, особенно если был пьян. Мама такого не позволяла.

Услышав мою возню, свекровь быстрым, тяжёлым шагом поднялась по лестнице. – Что ты к нему ломишься? У тебя кажется появилась работа. Или ты что-то не поняла? – её тон не терпел возражений.

Я вопросительно посмотрела на неё.

– Зачем он запер дверь? Он же был пьян. Неужели вам всё равно? – Всё самое худшее, что может с ним произойти, происходит исключительно из-за тебя, дорогуша, – отрезала она. – Не лезь к нему, пускай мальчик отдыхает.

Она грубо отдёрнула мою ладонь от дверной ручки.

– Иди! Кухня тебя ждёт!

Мария Сергеевна осталась стоять наверху лестницы, ожидая моего подчинения.

– Сейчас только детей проверю, – огрызнулась я.

– Нечего их проверять. Я только от них, они мирно спят. Поспешай! Мы ждём блинчики, – властно приказала она.

Странное поведение свекрови, только усиливало моё любопытство. Они явно, что то скрывают.

Теперь я уже ничему не удивлюсь. Она явно прикрывает своего сыночка. Слепая любовь вызывала лишь глухое раздражение. Неужели он даже не ночевал дома? Эта мысль обожгла меня раскалённым железом, требуя немедленного подтверждения. Но как проникнуть в тайну, если дверь заперта на замок, а по пятам тенью ходит эта «стражница»?

Внезапно озарение пронзило сознание холодной искрой. Свёкор! На днях он возился с крышей, да так и оставил дело незавершённым. Значит, старая деревянная стремянка должна стоять там, под самыми окнами. От одной мысли о предстоящем расследовании меня бросило в жар, а сердце сорвалось в бешеный галоп, предчувствуя очередную горькую правду.

Неожиданно тишину кухни нарушили тяжёлые шаги. В дверях возникла свекровь. – Долго ты ещё будешь копаться? Я уж думала, тесто на сковороду льёшь, а тут даже мукой не пахнет, – недовольно проворчала она.

– Я решила начать с каши для Игоря и малышей, – сбивчиво пролепетала я, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Пойду в сад за малиной.

– Давай-давай! Шевелись живее, а то ползёшь как черепаха, – буркнула она и отвернулась к кофеварке.

Я поспешно выпорхнула из душного помещения. Фортуна благоволила мне: стремянка действительно стояла в тени гостевой комнаты. Переведя дух и набрав полную грудь воздуха, я осторожно, дюйм за дюймом, придвинула её к стене. Дерево предательски скрипнуло, отозвавшись эхом в гулкой тишине, но окна были наглухо закрыты, скрывая мои действия. Добравшись до самого верха, я замерла и аккуратно заглянула внутрь сквозь белоснежные занавеси.

Плотная ткань мешала обзору, но мерное гудение кондиционера время от времени колыхало невесомый тюль, открывая взгляду запретную картину. Сердце бешено стучало, разгоняя кровь по венам огнём. И вдруг, вопреки всему, увиденное вызвало во мне странный приступ смеха, тихого и нервного. После той постыдной ночи с Иркой в сыром подвале я была уверена, что потеряла самое дорогое и родное, что было в моей жизни. Меня терзали обида, чувство брошенности и несправедливости. Я корила себя, думая, что где-то недолюбила, целовала недостаточно страстно, уделяла мало внимания... Но теперь пелена спала. Дело оказалось вовсе не во мне. Тот человек который лежал в постели с моим дорогим мужем, просто понятия не имеет, что это за семья и кем является Игорь.

Глава 14

Я не могла оставить увиденное без внимания окружающих. Если сейчас не подниму «волну», а молча слезу со стремянки и пойду готовить блинчики «любимому» мужу, потом уже не докажу никому, свидетелем чего я стала. С другой стороны, и так понятно, что Игорёк мне изменяет и мама его в курсе, если так рьяно не пускала меня к нему в спальню. Но «шоу» нужно было устроить, хотя бы для того, чтобы они больше не делали из меня дурочку.Я со всей силы стала тарабанить по окну.– Эй, голубки, просыпайтесь! Хватит спать!Игорь резко подскочил с кровати и подбежал к окну. Я тем временем успела спуститься на землю. Он открыл окно и зло посмотрел на меня, будто я ему изменяю в родительском доме.– Любимый, – лукаво сказала я, – почему не сказал, что у нас гости и блинчики нужно готовить ещё и на неё?– Вали отсюда, – огрызнулся он и оттолкнул стремянку от окна в мою сторону.Я вовремя отошла в сторону.–Светка! Вставай! – мой голос сорвался на крик. – Я за тебя твою работу делаю! Иди помогай!

Меня душила истерика. Я так отчаянно боялась, что он полюбил другую – мою маникюрщицу, – а он, как выяснилось, «любил» многих. От этого открытия стало почти спокойно: никаких возвышенных чувств там нет и в помине. Он просто кобель обыкновенный. Я ненавидела себя за слепоту, за то, что выбрала для своих детей такого отца и такую бабушку. Если раньше он таился в тени, то теперь, заручившись поддержкой своей матери, вершит свои грязные дела открыто. Приводит этих девиц прямо под крышу дома. И ведь далеко не ходит – подбирает тех, что вечно маячат поблизости. Мерзко. Противно до тошноты.Услышав шум, свекровь пулей вылетела из дома. Её лицо было перекошено от гнева.– Ты чего здесь орёшь? – прошипела она едва шевелящимися губами. Она до дрожи дорожила своей репутацией и панически боялась, что соседи узнают о том, что творится за её стенами.

Меня накрыло такой волной адреналина, что я окончательно потеряла страх и чувство меры. Мне было плевать на то, что от этой женщины полностью зависит моё проживание здесь. Мой голос зазвенел ещё громче.– Я смотрю, Мария Сергеевна, измены в вашем доме вышли на новый уровень!

Лицо свекрови пошло багровыми пятнами, а вена на лбу вздулась подобно толстой змее. Несмотря на свою внушительную комплекцию, она бросилась на меня с кулаками. Я отскочила на безопасное расстояние.– Раньше мой ненаглядный супруг галантно водил своих подруг в подвал! – выкрикнула я в пустоту двора. – А теперь, с вашего высочайшего позволения, они потешаются в комнате по соседству с детской?!

На этих словах Игорь с нечеловеческой скоростью вылетел из дома. В одних трусах он походил на разъярённого зверя. Он больно схватил меня за волосы и притянул к себе.– Ещё одно слово, тварь... – его горячее дыхание обожгло мне ухо, – ...и ты больше никогда не увидишь своих детей. И это я тебе сейчас не про юридический аспект говорю. Поняла?Он со всей силы швырнул меня о забор. Металлический профиль отозвался глухим ударом. Я разбила губу о холодный металл, а висок пронзила острая боль. По виску потекла тёплая кровь.

Игорь снова приблизился ко мне и железной хваткой вцепился в руку.– Тащи эту дрянь домой! — прорычала свекровь.

Резкий, как удар хлыста, крик свекрови распорол вязкую тишину. Я подчинилась молча, ощущая, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной узел. Краем затуманенного слезами глаза я уловила движение в окне: за толстым стеклом, словно призрак, маячила горничная Света. Она безмолвно наблюдала за тем, как её обожаемый мужчина швыряет меня из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

– Быстрей! – грубый толчок в спину от Игоря заставил меня потерять равновесие. Я зацепилась за невидимую кочку, и рухнула на землю, больно ударившись коленями.

– Руки убери от девушки! – внезапно прогремел чей-то властный бас, раскатившись эхом по саду. Я ошеломлённо вскинула голову, не в силах понять, откуда исходит этот звук. Из густой тени раскидистой яблони выступила исполинская фигура. Незнакомец был на две головы выше Игоря, его мускулистый торс казался высеченным из камня.

– Ты кто такой?! Я сейчас заявлю в полицию! – свекровь затрясло мелкой дрожью. Она поняла, что лишний свидетель – это катастрофа, и её тщательно выстроенный мир рушится на глазах.

– Вызывай, – с непоколебимой уверенностью пророкотал спаситель. Он наклонился ко мне, и его большая ладонь бережно обхватила мой локоть, помогая подняться. – Побыстрее вызывай. Пусть приедут и зафиксируют побои.

– Вы незаконно проникли в частное владение! – не сдавалась свекровь, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку.

– Это что, твой любовничек? – нервно усмехнулся Игорь, потирая запястья и пятясь назад.

Я промолчала. Вступать в эту унизительную перепалку было выше моих сил.

– Я гость вашего соседа, которого разбудили отчаянные крики девушки. И да, мадам, вызывайте полицию. На её руках уже проступают синяки.

Свекровь стояла пунцовая, как перезрелый томат. Она угодила в ловушку. Этот непрошеный свидетель лишь усугублял её и без того бедственное положение. Из-за такого скандала их с Игорем могли вышвырнуть с работы в два счёта.

– Как вас зовут? – незнакомец снова обратился ко мне. В его голосе больше не было металла, только мягкая забота. – Идти можете?

– Аня...– едва слышно выдохнула я и лишь кивнула.

Перемотав ситуацию в уме за долю секунды, Игорь резко сменил тактику. Его гнев улетучился без следа, уступив место приторной лести.– Ладно, Ань... извини. Погорячился я. Ты как всегда права, – пропел он елейным голоском.

Его мать стояла как вкопанная, лишившись дара речи. По её щекам вдруг покатились крупные слёзы — то ли от бессильной ярости, то ли от осознания неминуемого краха.

– Нам сейчас просто нужно успокоиться и нормально поговорить... – продолжал Игорь свою лицемерную песню.

– Я вас не оставлю наедине с этими людьми, – снова вмешался мой спаситель. Он посмотрел на меня долгим, проникающим в самую душу взглядом. И под этим взором физическая боль в моём теле начала таять, уступая место странному теплу. Я всем своим существом желала лишь одного – чтобы он не уходил. В его присутствии стало так невообразимо спокойно и легко. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного: это было чувство абсолютной безопасности и зарождающейся надежды.

– Не тревожьтесь, более подобных концертов я не допущу. Это дела семейные, – изрекла свекровь, и слова её прозвучали одновременно как защита и как приговор.

– Полицию вызывать будем? – вновь обратился ко мне незнакомец.Его горячая ладонь легла на моё плечо, даря мимолетное ощущение защиты в этом хаосе. Я лишь тихо покачала головой:– Нет... не нужно. Я сама разберусь.Сосед едва слышно цокнул языком и укоризненно качнул головой, словно осуждая мою слабость перед лицом опасности.– В любом случае, я буду рядом. Кричи, если что, – его голос обрел стальную твердость. Он повернулся к притихшим гостям. – А вас, дорогие соседи, вечером навещу с проверкой. И спрошу у Ани, как вы себя вели. Будьте уверены, я это дело так не оставлю, – пригрозил он напоследок и направился к выходу.

– Эй, ты куда собрался? – крикнул ему вслед Игорь.– Хочешь, чтобы я снова через забор лез? Тогда нагибай спину, будешь моей ступенькой, – усмехнулся сосед, окидывая моего мужа презрительным взглядом.Игорь не удержался от язвительной колкости. Обведя тяжелым взором сначала мать, затем меня, он процедил сквозь зубы:– Вали уже с моего дома.Незнакомец смерил его долгим, изучающим взглядом, на губах его заиграла легкая улыбка. Он ничего не ответил. Просто развернулся и растворился в вечерних сумерках за калиткой.Как только дверь за ним закрылась, на меня обрушился шквал «огненных стрел» взглядов. Я внутренне сжалась, ожидая неминуемого взрыва, второй серии этого домашнего цирка. Но, вопреки ожиданиям, свекровь хранила гробовое молчание. Она лишь молча развернулась и скрылась в недрах дома, оставляя после себя звенящую пустоту.

Игоря же, конечно, задела вся эта ситуация до глубины души.– И как давно ты с ним спишь? – выпалил он, сверля меня воспаленным взглядом.Я посмотрела на него с нескрываемым укором.– Он же тебе сказал: гость нашего соседа-полковника. Наверное, тоже военный какой-нибудь. Я вижу его впервые в жизни.Мой ответ его явно не удовлетворил. По его дерганым движениям было видно странную смесь ревности и тайного удовлетворения тем фактом, что другой мужчина вступился за меня. Эта двойственность пугала. Внезапно он рухнул на колени и начал униженно просить прощения за свои жестокие слова и рукоприкладство. Он целовал мои руки и колени, бормоча обещания, что подобное больше никогда не повторится. Бросал Светке нелепые обвинения, что она сама залезла к нему в штаны уверяя, что она для него – ничто, а я – единственная лучшая женщина в его жизни.Эти слова я слышала уже сотни раз, но такое раболепное поведение было в новинку. Может, он действительно был в состоянии аффекта и теперь осознал весь ужас содеянного? Я уже не знала, чему верить.– Игорь, – мой голос звучал глухо и устало, – в гостевой комнате, в твоей постели, всё ещё ждёт тебя Светка. А ты стоишь здесь на коленях и льёшь слезы. Я не понимаю, как нам жить дальше. Ты не меняешься. Ты совершенно не отдаешь себе отчета в своих поступках. Они ужасны и безнравственны.– Да, да! Ты тысячу раз права! – подхватил он с лихорадочным жаром. – Я исправлюсь. Я не хочу тебя терять! Обещаю, такого больше не будет. А эту дрянь прямо сейчас выгоню из дома! Вот прямо сейчас! Ноги её здесь не будет!– Игорь, я просто хочу умыться и поспать. Я очень устала, – сказала я, осторожно касаясь пальцами застывшей крови на виске.Муж встал с колен и покорно проводил меня до комнаты. Свекровь видела всю эту жалкую сцену, но продолжала хранить свой ледяной нейтралитет. Светка так и оставалась запертой в гостиной. Из-за планировки дома она пропустила финальный акт этой драмы любви. Я не стала заходить к ней, избегая смотреть ей в глаза. Когда-то мы были подругами. Работая горничной, она казалась искренней и доброй девушкой, давала советы по отношениям, опираясь на опыт двух своих браков. Видать, эти советы оказались слишком дорогими. Своей семьей я заплатила за них полную цену.– Игорь, не провожай меня дальше, я сама дойду, – остановила я его на лестнице.В этот момент, не услышав наших шагов, Светка решила выйти из своего убежища. Увидев меня, она испуганно шарахнулась назад и захлопнула дверь. Наши взгляды пересеклись лишь на долю секунды.И снова я не смогла сдержаться. Какая-то слепая ярость поднималась во мне при виде этих девиц особого назначения, разрушающих чужое счастье.

– Светик выходи, не бойся. Битая сегодня только я. Тебя ведь свекровь моя обожает, раз взвалила на мои плечи твою работу. Хочешь, чтобы она и впрямь стала твоей свекровью? Так вперед!

Дверь за моей спиной уже захлопнулась, но слова мои, казалось, просочились сквозь дерево и повисли в густом, спертом воздухе. И не только она их услышала.

– Анечка, родная, прошу тебя, давай забудем весь этот кошмар, – голос Игоря дрожал и срывался на мольбу. Я же не могла заставить себя даже взглянуть в его сторону.

– Что ты перед ней унижаешься? – донесся из недр кухни утробный, полный желчи голос свекрови. – Пусть идет, отдыхает. Я сама всё сделаю. Как, впрочем, и всегда. На мне ведь весь этот дом держится! Всё!!! Зови Светку, пусть сегодня отрабатывает. А наша болезная пусть идет раны зализывать. А то полицию еще вызовет на человека, который её с детьми кормил. Пригрела на свою голову змею.

– Мам, прекрати. Не трогай Аню, – неожиданно вступился за меня Игорь. От этого внезапного заступничества я на миг оцепенела.

– Светка! Выходи! Хватит там прятаться! – взревела свекровь неестественным, леденящим нордическим тоном. От этого крика, казалось, даже глянцевые листья на комнатных цветах испуганно зашелестели.

Судя по тому, как стремительно распахнулась дверь гостевой комнаты, Света всё это время стояла за ней, жадно впитывая каждое слово. Она вышла в коридор и, не поднимая глаз ни на меня, ни на Игоря, лишь усугубила и без того отвратительную удушливость момента.

– Всё, я пошла, - снова попросилась я.

Игорь снова попытался преградить мне путь, его руки цепко хватали мои запястья, умоляя вернуться в комнату, но я была непреклонна. Я захлопнула за собой дверь и прошла в свое временное пристанище. Тихо опустившись на край кровати, я обхватила себя руками. Несмотря на весь ужас этого проклятого утра, в самой глубине моей израненной души вдруг затеплился крошечный огонек надежды. Тот незнакомец с пронзительным взглядом, что бесстрашно перемахнул через чужой забор ради моего спасения, прочно поселился в моих мыслях. Я отчаянно хотела увидеть его снова.

Но долго предаваться мечтам мне не дали. В стекло моей спальни что-то настойчиво застучало. Я резко распахнула занавеску и замерла: напротив окна, удерживаемый невидимой силой, завис игрушечный радиоуправляемый вертолет. К его шасси была привязана конфета. Кто управлял этой летающей машиной, я не видела. Сняв конфету, я обнаружила под ней аккуратно сложенную записку.

Глава 15

Неужели это записка от соседа? В моей измученной, натянутой, как струна, душе тотчас же закружился хоровод самых нежных, самых розовых надежд.

Хотелось сказки. хотелось награды за мои страдания.. За мной никогда не ухаживали красиво, не совершали тех безумных, романтических поступков, о которых грезит всякая женщина. Да и вообще с самого детства я несу в душе чувство, будто всем должна и не заслуживаю быть любимой просто так.

Любовь в моем понимании — это не дар, а награда за тяжкий, изнурительный труд. Эту истину я впитала с молоком матери в своей семье и по этому же жестокому лекалу кроила собственную жизнь. Какая удобна, оказывается, модель! Она всем нравится, всем, кроме меня самой.

Дрожащими пальцами я развернула записку. «Сегодня в ресторане на берегу, в 19:00. С.» Меня бросило в жар, перед глазами поплыли темные круги. Я опустилась на край кровати и, словно пытаясь вдохнуть аромат тайны, поднесла листок к лицу. Но ощутила лишь безжизненный запах бумаги.

Вихрь мыслей закружил меня. С. — это он. Это может быть только он, сосед. Как мне быть? Идти ли на эту встречу? Позволить ли себе эту дерзкую авантюру?— Какие глупости… — прошептала я и рухнула на постель.Эта выходка соседа одновременно и забавляла меня, и пугала.— Аня, у тебя двое детей. Ты живешь под крышей свекрови. Какие могут быть любовники? О чем ты только думаешь? — с наивной строгостью вопрошала я саму себя. — Сначала разберись с этой семейной жизнью, а уж потом заводи кавалеров.Нет. Никогда. Я точно не пойду, — отрезвила я себя от этой легкомысленной идеи. И все же где-то глубоко внутри, словно робкий огонек, затеплилась надежда.

Самооценка моя, изрядно потрепанная годами унижений, немного воспряла духом. — Интересно, как тебя зовут на самом деле, таинственный мистер «С»? — пробормотала я.Я вскочила с кровати и метнулась к окну, пытаясь сквозь кружево садовых ветвей разглядеть силуэты в соседнем дворе. Но там царила вязкая тишина.

Внезапно эту хрупкую тишину разорвал топот маленьких ног. В комнату ворвались мои мальчики.

— Доброе утро, мои сладкие! Как вам спалось? — мой голос дрогнул от нежности.Сыновья наперебой принялись рассказывать мне свои сны. Их теплые, крошечные ладошки трогали мое лицо, переключая внимание на того, кто говорил в данную секунду.

— По очереди, мои хорошие, я всех послушаю, — шептала я.

Как же хорошо, что они пока еще маленькие и не понимают всей той грязи и фальши, что творится в этом доме. Они не прислушиваются к звенящему напряжению в воздухе и не живут в вечном ожидании скандала. Мое детство было совсем иным… Я хочу уберечь их от этого кошмара любой ценой. Но похоже, ни Игорю, ни его матери нет до этого никакого дела. Им главное быть правыми, а я должна была по-прежнему заглядывать им в рот и не сметь перечить. Мне эта жизнь осточертела.

А что, если эта записка — мой единственный шанс? Молнией пронеслось в голове. Отношения с Игорем уже точно не спасти. Он мне противен до дрожи. Такие люди не меняются. Неужели мне теперь всю жизнь плясать под их дудку?Нет.Я схожу. Я что-нибудь придумаю. Скажу, что пойду к однокласснице.На этой решительной мысли я спустилась с детьми на кухню.

В доме стояла гнетущая тишина. Свекровь хлопотала у плиты, даже телевизор не включила — верный признак надвигающейся грозы. Сыновья бросились к бабушке, учуяв аромат блинчиков. Мальчики любили ее, а она их. Неугодной в этом доме была только я одна.— Я вчера встретила Настю, свою одноклассницу. Хотела бы сегодня с ней увидеться вечером…

— Вы могли бы приглядеть за детьми? — тихо, почти шепотом спросила я.Свекровь медленно подняла на меня тяжелый, свинцовый взгляд.

— Что ж, иди. Кто ж тебя удержит, ты же у нас такая самостоятельная, — зачем-то добавила она, и в её голосе проскользнула едва уловимая горечь.

— Это ведь всего один вечер. На пару часов.Свекровь лишь молча кивнула, не удостоив меня даже поворотом головы. Мальчики остались на кухне, а я, подхваченная вихрем противоречивых чувств, поднялась в спальню.

Толкнув дверь, я замерла на пороге, не в силах поверить собственным глазам. На смятых простынях лежала алая роза. Окно было распахнуто настежь, впуская в комнату приятной прохлады воздух. Видимо, тот же самый невидимый вертолётик наведывался и сюда. «Как мило», — с горькой иронией подумала я. Весь оставшийся день я посвятила приготовлениям к встрече.

Сказать, что я волновалась, — значит не сказать ничего. Душа трепетала в предвкушении близкого знакомства с ним. Настроение парило на недосягаемой высоте, и даже утренний инцидент с любовницей Светкой уже истаял в дымке забвения.

Мне было абсолютно всё равно и на мужа, и на свекровь, и на их новую пассию. В сердцах я даже пожелала им с Игорем безграничной любви. Главное, чтобы меня он оставил в покое.Игоря весь день не было дома, а свекровь увезла детей в детский городок. Я получила долгожданную свободу. Спокойно вызвав такси к половине седьмого, я отправилась в маленький ресторанчик на берегу моря. В нашем приморском городке это было единственное заведение, которому дозволялось стоять так близко к кромке прибоя.

Ресторан «Оушен» слыл самым дорогим и красивым местом, но мы с Игорем ни разу здесь не были.Я ехала туда, совершенно не представляя, как себя вести. На мне был лёгкий летний сарафан цвета первого снега. Туфли я решила оставить дома: слишком уж подготовлено это выглядело бы. А это ведь не полноценное свидание, а лишь встреча.

Для своих миниатюрных ножек тридцать пятого размера я выбрала изящные сандалии в греческом стиле.Расплачиваясь с таксистом, мне казалось, что он слышит оглушительный стук моего сердца.«Всё, пошла!» — мысленно скомандовала я себе и шагнула навстречу «таинственному незнакомцу».

Передо мной бесшумно распахнулись двери роскошного ресторана. Интерьер был безупречен: дизайн в морском стиле с утончённым акцентом на жемчуг. Цветовая гамма не резала глаз, а успокаивала его. Я будто очутилась в сказочном подводном царстве. Повсюду были аквариумы с морскими обитателями, но это были не простые ёмкости — рыбки и крошечные кальмары грациозно скользили внутри массивных колонн. Кораллы и диковинные водоросли атмосферно вплетались в общую картину.Мне хотелось замереть и впитать эту красоту каждой клеточкой, но вежливый метрдотель отвлёк меня от созерцания.

— У вас назначена встреча?Я растерялась.

— У меня? Да… — резко ответила я, хотя совершенно не представляла, как ответить на его следующий вопрос.

— Как ваше имя?— Анна.

Молодой человек бегло пробежал взглядом по списку в своей папке и, улыбнувшись, ответил:

— Да, вас ждут.Он жестом пригласил следовать за ним. В дальнем углу, рядом с открытой террасой, откуда открывался неописуемый вид на бескрайнее море, я увидела того самого соседа. Сердце пропустило удар и пустилось вскачь. Но он был не один — за его столиком сидели ещё двое мужчин.

«Что это значит?» — пронеслось у меня в голове. Щёки обожгло жаром стыда и разочарования.Мы шли по направлению к его столику. Мне отчаянно захотелось развернуться и убежать, пока он меня не заметил. Но неожиданно провожатый свернул вправо и указал мне на другой столик, укрытый за огромным аквариумом в форме морского конька. Я окончательно потерялась в догадках: что происходит?За столиком никого не было.Я недоумённо посмотрела на юношу.

— Присаживайтесь, вас уже ждут.Ждут?

— И кто? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. Понимая всю глупость своего вопроса, я смутилась ещё больше.Мальчик лишь загадочно улыбнулся и, ничего не ответив, удалился.Неожиданно из-за моей спины прямо к лицу протянули пышный букет огненно-красных роз.Я резко обернулась.

— Игорь? — удивлённо выдохнула я. В моём голосе прозвучало неприкрытое разочарование.Муж улыбнулся своей фирменной улыбкой, укладывая цветы на стол.

— А ты кого-то другого ожидала увидеть?От этого вопроса я окончательно растерялась.«Вот дура! Мистер С — это же мой супруг».

— Конечно же нет, — солгала я, но скрыть своё разочарование так и не смогла.— Ты сегодня просто ослепительна, — ласково произнёс Игорь, пытаясь поймать мой ускользающий взгляд.

— Я хочу всё исправить. Дай нам шанс, прошу.Кончики его пальцев лишь на мгновение коснулись моей руки, но я отшатнулась, словно от ожога. Всё моё существо, каждая клетка, восставали против этого прикосновения, против его близости.

В этот миг к нам подошел официант, и его профессионально-учтивый вопрос о готовности сделать заказ прозвучал как спасательный круг.«Как же мне теперь с ним сидеть?» — эта мысль свинцовой тяжестью легла на сердце. В этом просторном, залитом светом зале, где воздух казался пропитанным ароматом моря и дорогих блюд, мне вдруг стало душно. Я задыхалась. Это был крах. Крах всех моих робких надежд на примирение. Сквозь толщу огромного аквариума я украдкой взглянула на соседний столик.

Наш сосед, не подозревая о нашей драме, заразительно смеялся, энергично жестикулируя.

Игорь перехватил мой взгляд, и его вопрос прогремел над столом, как раскат грома в ясном небе:

— Ты думала, что это он тебя позвал?Я вздрогнула. Неужели он устроит сцену прямо здесь? Голос мой предательски дрогнул:

— Конечно нет. Это простое совпадение.

— Тогда почему сидишь с таким лицом, будто лимон съела? Ты же знала, к кому идёшь.Слова полились сами, отчаянной попыткой оправдаться:

— Я просто думала, что смогу… что утренний скандал остался в прошлом. Я ошиблась. Я ещё не готова. Прости. Мне лучше уйти.Не успела я привстать, как стальные пальцы Игоря впились в моё запястье с такой силой, что я едва сдержала крик.

— Села! — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Ты к нему шла!Он впился в меня взглядом, от которого стыла кровь.

— Не думал, что мать моих детей такая.

— Какая? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это просто совпадение. Видишь же, он с друзьями. Зачем ты всё придумываешь? Давай уйдём. Я хочу домой.

— Села!Он снова сжал мою руку. Его глаза горели диким, неуправляемым огнём. Я слишком хорошо знала этот взгляд — он не сулил ничего доброго. И всё же я цеплялась за надежду: мы в приличном месте, здесь он должен держать себя в руках.

— Игорь, ты делаешь мне больно! — я тщетно пыталась вырваться из его тисков.

— Отпусти! Давай уйдём!

— Нет! Мы пришли ужинать, и мы будем ужинать и мило общаться, поняла? Иначе ты полетишь в этот милый аквариум к кальмарам.По спине пробежал ледяной озноб ужаса. Руки стали холодными как лёд. Скандал был недопустим.

— Игорь, прошу тебя… поверь мне…

— Я попыталась смягчить его гнев, накрыв его руку своей ладонью.Но он уже был глух к мольбам. В этот момент к столику снова приблизился официант.

— Готовы сделать заказ? Игорь вальяжно откинулся на спинку стула и громко, на весь зал, произнёс:

— Самого дорогого вина в этом ресторане! Устриц и каких-нибудь бутербродов с красной икрой! Лицо официанта просияло:

— Отличный выбор. Какого именно вина выберете?Он протянул винную карту.

— Любого! — грубо оборвал его Игорь.

— Иди уже готовь заказ и не трать моё время!Я наклонилась к нему и тихо спросила:— Зачем ты сказал про самое дорогое? Ты же знаешь их цены…Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающее.

— Ничего. Разве мы не можем себе этого позволить? Или ты думаешь, я не состоятелен? Стала присматривать кого-то побогаче? Ничего страшного. Если у меня не хватит — ты заплатишь.

— Что? Откуда у меня такие деньги? — опешила я. Он смотрел на меня мутным, агрессивным взглядом, полным издевательской насмешки.

— Другим чем-нибудь расплатишься.Слово сорвалось с губ само:

— Ты дурак…Не успела я договорить, как в лицо мне ударила ледяная волна. Игорь плеснул в меня водой из бокала. Всё внимание зала мгновенно обратилось к нам. Я почувствовала, как по щекам градом покатились слёзы унижения и стыда. Какой позор! Я резко вскочила, желая бежать отсюда без оглядки, но его рука железной хваткой вернула меня на место.

— Сядь! Не привлекай внимание! Мы ещё не поели.

— Прошу тебя, отпусти меня домой! На нас все смотрят! Сколько можно? — взмолилась я.Он лишь криво усмехнулся:

— Жду, когда твой защитник подойдёт к тебе.И в ту же секунду за спиной Игоря выросла массивная фигура нашего соседа из-за аквариума.

— Я смотрю, тебе спокойно не живётся? — пророкотал он и одним резким движением дёрнул стул с моим мужем в сторону.

Глава 16

Игорь, хоть и уступал в мощи телосложения своему соседу по столику, всё же оставался фигурой внушительной — высокий, с атлетичным, но суховатым сложением. Я никогда не была свидетельницей его стычек с другими мужчинами. Весь его грубый напор, вся эта тяжёлая артиллерия выяснения отношений предназначалась лишь мне одной. И когда я его за это стыдила, он злился еще больше.. Он твердил, что его вынудили, что это я его спровоцировала. Хотя я искренне не понимала, как может правда провоцировать. Ведь когда его ловили с поличным, это уже не провокация, а лишь холодная констатация фактов.

— Убери руки! — зло огрызнулся Игорь в пустоту, даже не удостоив соседа поворотом головы.

Сосед с невозмутимым видом снова дёрнул за спинку стула.

— Так я тебя и не трогаю.

Администратор, безмолвный страж этого храма гастрономии, вновь попросил нас покинуть зал. Я была несказанно рада этому приказу. Не теряя ни секунды, я схватила сумочку и бросилась к выходу.

— Куда пошла? — хлестнул мне в спину голос мужа.

— А кто платить будет?

С каменным лицом администратор положил чек перед Игорем. Но прежде чем я переступила порог, до меня донёсся спокойный бас соседа:

— Кто заказывал, тот и платит. Всё по-честному.

Однако любопытство оказалось сильнее страха. Я замерла на самом выходе, наблюдая за разворачивающейся драмой. Игорь предпринял попытку подняться, но тяжёлая ладонь соседа властно опустилась ему на плечо, пригвоздив к месту.

— Я не буду за это платить! Ничего из этого я не ел!

Я заметила быстрый, понимающий взгляд, которым обменялись администратор и сосед.— Мы пойдём вам навстречу в качестве исключения. Вижу, у вас выдался напряжённый вечер. Вы заплатите только за бутерброды с икрой. Вино ещё не открыли, устриц не успели подготовить, но бутерброды уже готовы для вас. Или, может быть, вам завернуть их с собой?

— Себе заверни, клоун, свою икру! — взорвался Игорь. — Я сказал: ни за что я платить не собираюсь!

Всё внимание зала было приковано к нашему столику и ко мне на пороге. Я выскочила на улицу.

Внутри ресторана раздался грохот: осознав тщетность своих попыток встать, Игорь в бессильной ярости оттолкнул от себя столик. Хрупкая вазочка сорвалась с края и разлетелась вдребезги о мраморный пол. По залу прокатился испуганный вздох.

Я стояла поодаль от сияющих витрин самого элитного ресторана в городе и дрожащими пальцами вызывала такси. Минут через пять тяжёлая дверь распахнулась, и на крыльцо вывалился Игорь — точнее, его буквально вытолкнули наружу. Сосед явно помог ему «ускориться». Увидев меня, застывшую на месте, муж потерял остатки разума и ринулся на обидчика с кулаками. Тот же с пугающей лёгкостью увернулся от удара и позволил Игорю ударить воздух. В следующий миг он применил какой-то молниеносный приём: повалил мужа на землю и заломил ему руки за спину.

К месту происшествия тут же подоспели охранники заведения, но они лишь молча наблюдали за происходящим. Упершись коленом в спину поверженного Игоря, сосед что-то тихо сказал ему на ухо и ослабил свою стальную хватку.

Я стояла как заворожённая, не в силах отвести взгляд от этой сцены унижения. Зеваки, проходившие мимо этого островка роскоши, не ленились доставать свои телефоны. Яркие вспышки экранов выхватывали из полумрака перекошенное лицо моего мужа. Представляю, сколько язвительных комментариев вскоре появится под этим постыдным постом.

Заметив направленные на них объективы, двое охранников напряглись и уже сделали шаг в сторону дерзких «операторов», но властный жест соседа остановил их. Он громко, с легкой хрипотцой, произнес:

— Ресторан «Оушен» — не только самый вкусный, но и самый безопасный уголок в нашем городе.На его губах заиграла обезоруживающая улыбка. Он приветливо помахал прохожим и, словно растворившись в сумерках, скрылся за массивными дверями заведения.

Краем уха я уловила, как сбоку от меня молодые девицы перешептывались и мечтательно прикрыв глаза, томно вздохнули:

— Я бы с таким с превеликим удовольствием нарушила все меры безопасности.Её подружки тут же прыснули со смеху, прикрывая ладошками рты.

Я не смогла сдержать любопытства и тихо спросила:

— Это кто-то из охраны?Девчонки переглянулись с таким видом, будто я спросила о чём-то само собой разумеющемся.

— Нет, конечно! — фыркнула одна из них.

— Это же сам хозяин «Оушена» — Влад Ромашевский. Как можно его не знать?Пухленькая барышня ещё что-то щебетала, но я уже не слушала. В висках стучало лишь одно имя: Влад Ромашевский. Мой сосед. Он спасает меня от гнева мужа уже во второй раз. Что это значило? Как мне это понимать?

— Эй! Да вы! — грубый окрик вырвал меня из оцепенения.

— Такси до улицы Малиновой вы заказывали?Я лишь молча кивнула и направилась к машине. Толпа зевак постепенно рассосалась. Пока я внимала восторженным речам поклонниц Влада, Игорь успел бесследно исчезнуть. Впрочем, мне было совершенно всё равно, куда он делся. Главное, чтобы сегодня вечером он не трепал мне нервы.

В салоне такси стояла невыносимая духота, густо замешанная на удушливом запахе дешёвых сигарет. Мне отчаянно захотелось распахнуть дверь и вдохнуть свежего воздуха. Вытерпев пару кварталов этой пытки, я попросила водителя остановиться и рассчитаться. Дальше я пойду пешком.

На город только-только опускались сумерки. Воздух, наконец, наполнился долгожданной прохладой и свежестью моря. Я шла по безлюдному тротуару, и казалось, что весь город в этот час перебрался на набережную, чтобы хоть немного остыть и насладиться величественным морским покоем.

На душе было на удивление легко и спокойно. Даже мысли о неминуемых выяснениях отношений не вызывали привычного липкого страха — лишь глухую усталость. Я так к этому привыкла... Но так больше продолжаться не может. Я хочу развестись. Эта мысль, ещё недавно робкая, теперь прочно обживалась в моей голове, требуя решительных действий. Нужен хороший адвокат и деньги. Нужно бросить все силы на то, чтобы обеспечить себе финансовую независимость. Иначе я рисковала навечно застрять в этом аду.

Внезапно мои обнажённые ноги обдало неожиданным теплом. Я резко обернулась.Ко мне бесшумно, словно хищник, подкралась чёрная машина представительского класса.Я растерялась. За рулём сидел он — Влад Ромашевский.— Не напугал? — его голос был низким и бархатистым; он внимательно изучал моё удивлённое лицо.

— Ты домой? Садись, подвезу.Я не стала сопротивляться или выдумывать отговорки. Я села в машину к малознакомому мужчине. Но моя душа, вопреки всякой логике, тянулась к нему с непреодолимой силой.

Глава 17

Едва опустившись в глубокое, обволакивающее кресло из дорогой кожи, я ощутила ни с чем не сравнимый, почти неземной комфорт.

— Как же так получается, что я уже дважды становлюсь невольным свидетелем ваших семейных драм? — начал Влад, и его глубокий голос прозвучал мягко. Он смотрел на меня своими большими, цвета горького шоколада глазами.

К счастью, вечер уже стремительно вступал в свои права, окутывая город сизой дымкой сумерек, и пунцовый румянец, опаливший мои щеки, стал почти неразличим.

Я не стала отвечать на его вопрос. Вместо этого, решительно перехватив инициативу, я тихо произнесла:— Спасибо вам огромное, Влад. Вы снова меня выручаете.

В этот миг он смотрел на меня так, словно я читала ему стихи собственного сочинения — пронзительно и неотрывно, впитывая каждое слово и каждый жест. Я не выдержала этого гипнотического взгляда. Слова застряли в горле, я запнулась, как робкая школьница у доски. Неловкость тугим узлом стянула грудь. Влад понимающе хмыкнул, и в уголках его губ заиграла легкая улыбка.

— На моем месте так поступил бы любой уважающий себя джентльмен, — с театральной бравадой отчеканил он и негромко рассмеялся.

— Но не будем о грустном. Тебе ведь еще предстоит ночевать в том доме.

— Да уж... — только и смогла выдохнуть я.

— Насколько я помню, твой вечер закончился, так и не начавшись. Ты осталась без ужина, а я уже снова проголодался. Может быть, заедем куда-нибудь?

От столь неожиданного предложения я лишь растерянно махнула рукой.— Спасибо вам большое, но мне необходимо ехать домой. У меня двое маленьких сыновей, они сейчас с бабушкой.

О боже, этот пристальный, изучающий взгляд снова впился в меня.— Со свекровью, — поспешила пояснить я. — И если сейчас Игорь приедет раньше меня, разразится очередной скандал.

Влад положил одну руку на руль сверху, а другой начал рассеянно тереть коленку, словно она доставляла ему неудобство.— И нравится тебе жить в постоянном страхе?

Я лишь неопределенно дернула плечами и уставилась на прохожих за окном машины.— Давай поступим так: мы все-таки где-нибудь поужинаем. Это займет не больше часа. Уверен, твой муж сейчас явно не торопится домой.

Мне, признаться, до боли хотелось сказать «да», но я лишь покачала головой.— Что ж, настаивать не стану, — его голос прозвучал глухо и обречённо. — Запиши мой номер. Если что — звони сразу. Но я должен тебе сказать: там, рядом с ним, вам с детьми небезопасно. Его ярость будет лишь разгораться, как сухая трава от случайной искры. У меня есть хороший друг, адвокат. Я мог бы устроить вам встречу.

Сердце моё сжалось в тугой, болезненный узел. Мысль о том, что мужчина, к которому меня так неудержимо влекло, увидит во мне лишь сломленную, несчастную женщину, была невыносима.— Нет-нет, не нужно, — зачем-то принялась я защищать его, словно оправдываясь перед всем миром. — Он отходчивый. Просто очень ревнивый. С ним можно договориться, всё решить по-доброму.

Лицо Влада в одно мгновение стало суровым и непроницаемым.— Знаешь, мой отец тоже был отходчивым, пока мама не легла в больницу.

Он на мгновение умолк, словно собирая воедино осколки тяжёлого воспоминания, а затем продолжил, чеканя каждое слово:— Ты хочешь нянчить своих внуков? Пиши заявление на развод.

Я нервно усмехнулась, чувствуя, как разговор неумолимо скатывается в ледяную пропасть. Мне совершенно не нравилось это мрачное русло.— Не нужно драматизировать. Или ты врач? Может быть, психолог? Я безмерно благодарна за участие, но не думаю, что у нас сложный случай. Просто нужно успокоиться, и всё разрешится само собой. А насчёт развода... ты прав, он будет. Но позже. Мне нужно морально подготовиться.

Взгляд Влада снова потеплел, смягчая суровость черт.— Мы с тобой обсуждаем твоего мужа уже полчаса. Мы стали почти близкими за это время, — он улыбнулся уголком губ. — А могли бы уже дождаться свой заказ в кафе и наконец поесть.

Я ответила ему такой же мягкой, благодарной улыбкой.— Да, ты прав. Не стоит больше об этом говорить.

Внезапно из недр сумочки раздался пронзительный, требовательный звон телефона. На экране высветилось ненавистное: «Мама Игоря». Не успела я произнести и слова, как на меня обрушился шквал криков.— Я не поняла, где ты ходишь? — голос свекрови срывался на визг. — Игорь пришёл ещё час назад! Ты совершенно забыла о детях!

Она не давала мне вставить ни единого слова в свою обвинительную тираду.— Я уже еду домой... — попыталась я оправдаться.

Но Мария Сергеевна, казалось, была глуха к любым моим доводам.— Что ты там устроила в ресторане? Опозорила Игоря! Ты вообще с катушек слетела! За дураков нас держишь! Как оказался этот амбал там? Вы договорились? Ты специально хочешь извести моего мальчика?— О чём вы? — выдохнула я в трубку.

Свекровь снова перехватила инициативу и продолжала кричать, не слушая моих вопросов. Весь этот унизительный монолог был прекрасно слышен и Владу. Он молча протянул руку, взял из моих ослабевших пальцев телефон и нажал на отмену вызова. Затем так же молча вернул аппарат мне.

— Может быть, всё-таки я устрою тебе встречу с адвокатом? — его вопрос прозвучал уже не как предложение, а как констатация факта.

Я лишь устало кивнула головой.— Нужно поскорее возвращаться. Пока они там ещё чего не докрутили в своей больной голове.

Влад не стал спорить. Он просто завёл автомобиль, и мы тронулись с места в тягостном молчании.— Записывай номер, — сухо бросил он.

Я послушно достала телефон и занесла в память цифры его номера — последнюю хрупкую соломинку в этом бушующем море хаоса.

–Дома не конфликтуй с ними. Ничего не доказывай. Просто молчи. Можешь даже извиниться перед ними, что заставила их волноваться. Возьми детей сегодня к себе в спальню. Главное не вестись на провокации.

— Ты точно психолог, — с горькой усмешкой проронила я.

— Я вижу людей насквозь, — спокойно ответил он.

Влад высадил меня чуть поодаль, не доезжая до дома. Я поймала на себе его взгляд — тёплый, заботливый, словно бархатный плед, укрывающий от всех невзгод. Как можно было не поддаться этому чувству? Поблагодарив его, я направилась к дому. Улицу заливал мягкий, янтарный свет фонарей. Стоял тот самый томный, тёплый летний вечер, когда воздух кажется густым от аромата цветущей липы. Если бы не дети, я бы, не раздумывая, осталась ночевать у него. Мне так отчаянно нужна была его защита и опора.

Дома меня ждал очередной удар судьбы. Калитка не поддавалась — она была намертво заперта на ночной засов со стороны двора. Я в отчаянии набрала номера свекрови, Игоря и даже свёкра — гудки уходили в пустоту, растворяясь в безмолвии. Перелезть через забор было немыслимо: он возвышался неприступной каменной стеной.

— Да что же вы творите, нелюди? Разве так можно? — в сердцах прошептала я в темноту.

Внезапно по руке скользнул короткий вибросигнал. На экране высветилось ледяное послание от Игоря: «Ночуй с тем, с кем была». Я снова принялась звонить. Тишина. В приступе бессильной ярости я вцепилась в холодную ручку калитки и принялась её дёргать так сильно, что казалось, этот скрежет разносится по всей спящей улице. Кричать я не смела — там, за этой стеной, спали мои дети, и я не могла допустить, чтобы начались сплетни.

Где провести ночь? Этот вопрос жёг сознание калёным железом. Подруги давно отвернулись от меня, родители были за сотни километров. Звонить Владу? Я тут же отогнала эту мысль как постыдную слабость. В кошельке сиротливо лежало двести рублей наличными. Я судорожно открыла приложение банка — карта была заблокирована.

Снова короткий сигнал. Руки дрожали, когда я снимала блокировку с экрана. Мой телефон, верный спутник, предательски разряжался: на индикаторе мигали жалкие три процента. Нужно было срочно что-то решать. Не сидеть же до утра на пороге под любопытными взглядами прохожих.

Снова гудок.— Всё нормально? Ты дома?СМС с незнакомого номера. Но я-то знала, чьих это рук дело.— Меня не пускают. Я на пороге.

На этих словах экран моего телефона погас навсегда.

Постояв ещё пару минут в звенящей тишине, я развернулась и побрела в сторону остановки. К счастью, маршрутки у нас ходили до одиннадцати ночи.«Что ж... Переночую сегодня на вокзале», — стучало в висках. «Там хотя бы можно зарядить телефон. А завтра позвоню родителям... и будем думать, как жить дальше». Мысли путались, спотыкаясь о глухие рыдания души.

На остановке я стояла одна-одинёшенька посреди гулкой пустоты асфальта. Такого пронзительного душевного одиночества я не испытывала никогда в жизни. Хорошо, что меня никто не видит... Я вглядывалась в чернильную даль дороги, надеясь уловить свет фар приближающегося автобуса.

Я стояла как каменная, не замечая ничего вокруг. Только взгляд мой был устремлён в бесконечную темноту ночи.

И вдруг тишину разорвал знакомый звук шагов за спиной.— Так может, всё-таки поужинаем и поедем?

Я медленно повернулась на этот бархатный голос, который сейчас звучал для меня как спасение. На губах сама собой расцвела улыбка облегчения. Не говоря ни слова больше, я шагнула к его машине и заглянула ему прямо в глаза:

— Можно у тебя переночевать? — прямо спросила я, и в моём взгляде читалась вся бездна усталости этого вечера.

Глава 18

Сама не понимая почему, я именно это сказала. Можно было бы просто попросить взаймы на номер в гостинице, но из груди вырвалось лишь отчаянное: «Переночевать». В ту секунду мой голос прозвучал с непривычной, почти пугающей твердостью.

Просьба, казалось, ничуть не смутила Влада. Он лишь утвердительно кивнул, и на его губах заиграла мягкая, обезоруживающая улыбка. Я снова оказалась в его машине, и мы неслись прочь от моего дома, в совершенно противоположную сторону.

— Я думала, ты наш сосед? — мои глаза округлились от удивления.

— Не совсем. Вернее, я думал купить тот дом у друга. Но теперь уже сомневаюсь. С такими-то соседями, — усмехнулся он.

— Так куда же мы едем?— У меня есть квартира в центре города. Кстати, если ты решишь уйти от мужа, можешь с детьми пожить в ней, — произнес он с такой невозмутимой серьезностью, что я на мгновение потеряла дар речи.

— А ты где будешь? — выпалила я и тут же осеклась. Мой вопрос прозвучал дерзко и грубо по отношению к тому, кто без лишних слов протянул мне руку помощи.

Однако Влада это ничуть не задело. Он так же спокойно и серьезно ответил:

— А я по-прежнему останусь соседом твоей свекрови. И буду из кустов в бинокль следить за их кознями.

Я не удержалась и рассмеялась. Какой же он милый, когда шутит, и какой невыносимо притягательный. Что может быть сексуальнее в мужчине, чем его доброта и поддержка?

В салоне я заметила черный пауэр банк.

— Можно возьму? — тихо попросила я.Влад, не отрывая взгляда от дороги, молча кивнул.

— Хочешь предупредить мужа и свекровь, что сегодня ночуешь у соседа? — в его голосе снова зазвучали бархатные нотки.

Я включила телефон. Семнадцать пропущенных вызовов и целая вереница злобных, оскорбительных сообщений от Игоря: «Я так и знал, что ты с ним спишь. Детей ты больше не увидишь...». Каждое слово сопровождалось грязными ругательствами, от которых мутило.

— Беспокоится заботливый муж? — спросил Влад, краем глаза заметив новое сообщение от Игоря.

Я решительно нажала на кнопку вызова. В ту же секунду Влад резко выкрикнул: «Ты что делаешь?!», выхватил у меня телефон и сбросил вызов. Это было так неожиданно и грубо, что я растерялась. Меня словно окатили ледяной водой.

— Извини, — коротко бросил Влад и тут же съехал на обочину, остановив машину.

Я непонимающе смотрела на него, и к горлу подступил горький комок. Точно так же резко Игорь выхватывал у меня телефон, и в памяти мгновенно вспыхнули унизительные воспоминания. А теперь Влад повторил это движение. Я почувствовала себя жалкой, мелкой и совершенно беспомощной, потерявшей всякий контроль над ситуацией.

Чувствуя, что не смогу сдержать подступающие слезы, я рванула ручку двери и выскочила на улицу. Влад вышел следом. Вытирая соленые капли с щек, я побрела обратно к дому.

— Аня, подожди! Ты чего раскисла? — он догнал меня и осторожно коснулся локтя. — Я не хотел тебя напугать. Просто сработала реакция. Не вестись на провокации и не давать себя обманывать. Никто не заберет у тебя детей. Я этого не позволю.

Он возвышался передо мной, словно несокрушимая скала, — огромный, сильный, и в то же время его ладони покоились на моих плечах с поразительной, почти невесомой нежностью. Мои натянутые до предела нервы звенели, готовые лопнуть от любого резкого звука или грубого слова. Я стояла на самом краю, отчаянно нуждаясь в спасительном укрытии, в чьей-то надежной опоре.

В эту секунду я не смела поднять на него взгляд. Он же не отводил глаз, настойчиво всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь прочесть там все мои страхи.

— Доверься мне, — тихо, но властно произнёс Влад и заключил меня в объятия. Я рухнула в них, как в бездонный колодец тепла и покоя, окутанная тонким, едва уловимым ароматом его мужских духов.

— Мне просто нужно знать... что с моими детьми всё в порядке, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Конечно, в порядке. Они хоть и не любят тебя, но внуков же обожают. Поэтому не бери в голову их ядовитые слова. Пускай проспятся. Сегодня не выходи с ними на связь. Ничего, кроме оскорблений, ты не услышишь. А завтра мы вместе подумаем, как жить дальше. Ну что, поехали?

Я лишь молча кивнула. Повинуясь его безмолвному приглашению, я снова опустилась на прохладное сиденье автомобиля. Телефон я не отключила. Всю дорогу он разрывался от звонков Игоря, но я смотрела на вибрирующий экран и не брала трубку.

Когда мы подъехали к элитному жилому комплексу, Влад нажал кнопку на пульте, и шлагбаум бесшумно поднялся. Весь двор был залит мягким светом стильных уличных фонарей. Аккуратные тротуарные дорожки окаймляли идеально подстриженные декоративные кусты. Ветер доносил до меня пьянящий аромат белых садовых роз.

— Как же здесь красиво! — невольно вырвалось у меня восхищение.

— Здесь только белые розы...

— Ну да. Белые розы у нас здесь повсюду. Ты ещё в самом доме не была, — с едва заметной улыбкой ответил он.

Влад улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки.

— Зачем тебе дом, когда вокруг такая сказка? — сказала я, а сама с восхищением смотрела в открытое окно автомобиля.

— Согласен, это сказка. Но она для всех. А я хочу, чтобы эта первозданная красота принадлежала лишь мне одному, укрытая от посторонних глаз стенами моего собственного двора, — отозвался он.Я медленно повернулась к нему, и мой взор затуманился мечтательной дымкой. В этот момент мы нырнули в прохладный сумрак подземной парковки, где в строгом порядке выстроилась целая коллекция сверкающих лаком и хромом стальных хищников. У Влада здесь было свое законное место. С изяществом ювелира, вставляющего камень в оправу, он ювелирно вписал машину в узкий прямоугольник парковочного пространства. Назойливые трели моего телефона оборвались, уступив место долгожданной, звенящей тишине.

— Ну вот мы и дома. Пошли? — нарушил он молчание, открывая передо мной дверь и протягивая руку.В тот же миг волна трепетного волнения, молниеносная и всепоглощающая, хлынула по моим венам. Я вложила свою ладонь в его.

— Ого, кого я вижу! — прозвучал за моей спиной знакомый голос, холодный и острый, как приговор.Я резко обернулась. У глянцевого бока черного джипа стояла она — моя маникюрщица Ирка. Бывшая подруга и тайная, подвальная пассия моего мужа. В ее глазах плясали злые искорки.

— А кто-то ведь кричал на каждом углу, что она не такая... — с ядовитой усмешкой протянула она.Не говоря больше ни слова, Ирка достала телефон и нагло, бесцеремонно навела на нас объектив. Яркая вспышка на мгновение ослепила меня.— Ира, удали фото, — как можно спокойнее попросила я.В разговор тут же вступил Влад. Его голос прозвучал властно и непреклонно:

— Мадам, верните телефон. Мы не давали согласия на съемку. Идите своей дорогой.— Смотри-ка, какого дерзкого себе отхватила! — хрипло рассмеялась Ирка.

— А муж-то твой знает, что ты здесь делаешь? На парковке?От нее исходил густой, удушливый запах алкоголя, который, казалось, окутал всю бетонную коробку гаража. Ирка была явно не в себе.Влад решительно шагнул к ней и попытался перехватить телефон. Но она отскочила.

— Руки от нее убрал! — неожиданно из-за черного джипа вынырнул седовласый, рыхловатый мужчина в спортивном костюме.

— Угомони свою подругу. Мне нужно удалить фотографию с ее телефона. Или я сейчас удалю сам телефон вместе с памятью, — произнес Влад тем самым нордическим тоном, от которого по спине бежал холодок.

— Ничего я удалять не буду! Я покажу фотку ее мужу! Пусть посмотрит, где его жёнушка и с кем! Ты знаешь, как она меня обзывала? — начала жаловаться Ирка своему «пухляшу», едва удерживая равновесие на высоких каблуках.

— А я ведь его любила... а он меня ...

— Удаляй! — еще раз с нажимом повторил Влад.

— Да ладно тебе... Отдай ему телефон, — чмокнув свою «красавицу» в щеку и обдав нас запахом перегара, примирительно сказал Иркин спутник. Слова он прошептал ей на ушко, но в гулкой тишине парковки нам было слышно каждое слово. Ирка же извивалась под его щекоткой подобно змее.

— Ну ла-адно... Только потому, что ты просишь... — игриво промурлыкала она.Она демонстративно открыла галерею и всем своим видом показывала процесс удаления снимка. Ее хахаль в это время терся носом о ее щеку — зрелище было до крайности неприятным.

— Ой! — внезапно выпалила Ирка и с наигранным актерским испугом прикрыла рот ладонью.

— Я, кажется... не ту кнопку нажала... Кажется... фото отправилось твоей свекрови и Игорю.

Глава 19

Безжалостным набатом слова бились в моей голове: «Кажется фото отправилось твоей свекрови и Игорю». Влад вновь потянулся к её руке, пытаясь отобрать телефон, но действовал без грубого нажима.

От Иркиного спутника-пухляша — этого ходячего бурдюка с дешевым пойлом — волнами накатывал удушливый перегар, отравляя спертый воздух парковки.

— Отвали, амбал! — кривлялась Ирка, опасно покачиваясь на тонком каблуке в попытке удержать равновесие.

— Анька, уйми своего кобеля, он же ко мне лезет!В недрах моей сумочки снова взвыл пронзительный сигнал входящего вызова.

— О! Не прошло и минуты! — глумилась она, тяжело повиснув на плече своего нетрезвого попутчика.Я не смотрела на экран. И так понятно, что звонил Игорь.

— Какая к черту разница, — едва слышно выдохнул Влад и скупым жестом указал в сторону лифтовой кабины: нам пора уходить.

Я покорно кивнула. Мы уже развернулись спиной к этой пьяной вакханалии, направляясь к створкам кабины, как вдруг Влад стремительно, почти смазано дернулся назад. В одно движение он вырвал трубку из ослабевших пальцев бывшей разлучницы. Вся сцена заняла не больше пары ударов сердца.

— Вот теперь всё! — отрезал Влад, небрежно швырнув телефон обратно в руки опешившей от такой наглости Ирки.Он удалил фото с её телефона.Она очнулась первой.

— Я тебя засужу! — заверещала она, нелепо размахивая руками.

— Это частная собственность!Мы уже не слышали ее надрывных воплей, шагая прочь по гулкому бетону.

— А если они побегут за нами — прошелестела я, невольно прижимаясь к плечу Влада.Уголок его губ дрогнул в усмешке, а брови удивленно взлетели вверх.

— Кто? Ты видела этот цирк? Они ели стоят на ногах.И вправду, хмельная парочка так и осталась торчать посреди вымершей стоянки, сотрясая бетонные стены бессильной руганью.

Тем временем мой карман продолжал вибрировать от истеричных трелей.Створки лифта бесшумно сомкнулись, вознося нас в зеркальную шахту. Здесь царила спасительная тишина, разбавленная лишь бархатными переливами классической музыки и легким шлейфом сладких тропических фруктов.

Мы поднимались в полном молчании. В тесном кубе кабины мы стояли настолько близко, что я отчетливо различала тяжелое, сбившееся дыхание Влада.

— Может быть, все-таки взять телефон? — зачем-то сорвалось с моих губ. Он вскинул на меня изумленный взгляд.

— Хочешь послушать отборный мат? Бери, — твердо произнес он.

— Ну мало ли, вдруг что-то случилось Влад неодобрительно цокнул языком.

— Конечно, случилось! Этот ублюдок ломает тебе жизнь, домой не пускает. Продолжать?Я отрицательно качнула головой, чувствуя, как горло перехватывает тугой ком.

— Но мы всё равно увидимся. Он отец моих детей, — чуть громче обычного бросила я ему в лицо.

— Ань, просто выключи эту гадость до завтрашнего утра, это добрый совет. Кстати, ты есть будешь: роллы или пиццу?Есть мне хотелось меньше всего на свете, но въевшаяся в плоть и кровь привычка казаться удобной, чтобы ненароком никого не обидеть, взяла верх.

— На твой вкус.Трясущимися пальцами я выудила из недр сумочки телефон и с силой вдавила кнопку беззвучного режима. Больше не было сил терпеть эти пронзительные, назойливые трели.

Пространство квартиры Влада дышало светом и прохладой. Из-за почти полного отсутствия мебели и милых интерьерных безделушек она казалась поистине необъятной — гулкая пустота огромного аквариума, залитого закатным золотом.

— Ого! — выдохнула я, невольно понизив голос до шепота.

— Да здесь же больше, чем во всем моем доме. Тебе тут не страшно? — отпустила я неуклюжую шутку, отчаянно пытаясь утопить в ней подступающую к горлу нервную дрожь.

— Всё некогда обставить мебелью, — пожал он плечами. А впрочем, что еще нужно холостяку? Кровать есть, стол на месте, стул имеется.Стоило ему договорить, как Влад обернулся ко мне. Его взгляд впился в мое лицо так пристально, тяжелый и темный, что меня прошил самый настоящий разряд тока.

— Какие огромные окна Боже мой, вид отсюда просто невероятен, — выпалила я первое, что пришло в голову, лишь бы разорвать эту оглушительную тишину. Я пыталась переключить его внимание на посторонние вещи, но сделала только хуже. Или лучше?

Он шагнул вперед, сократив расстояние между нами до ничтожного минимума, и через мое плечо устремил взор на ночной город внизу. От него исходил густой жар; горячее дыхание опалило мою щеку, прежде чем ладони властно легли на талию, а горячие губы коснулись обнаженного плеча.Я резко развернулась, подавляя рвущийся наружу истеричный смех:

— Ты ведь, кажется, хотел кушать?Влад не отстранился. Он продолжал буравить меня тяжелым взглядом, и в уголках его губ змеилась лукавая усмешка.

— Я всё заказал. Скоро привезут. И снова это плавное движение хищника в мою сторону. Внутри все сжалось, и я отскочила назад, нелепо взмахнув руками, точно испуганная школьница, ни разу не знавшая поцелуев.

— Так подожди! Влад, может, мне лучше уехать? — сердце заходилось в бешеном галопе, наконец-то пробиваясь сквозь дурманящий морок. Разум грубо возвращал меня в реальность.

— Я рассчитывала просто переночевать. Одна.Господи, какая же я непроходимая дура! Пару раз видела этого человека и добровольно согласилась ехать к нему домой с ночёвкой. Конечно, он решил, что за крышу над головой я буду расплачиваться по взрослому.

— Влад, послушай ты знаешь, я, наверное, лучше поеду в гостиницу, — произнесла я с напускной уверенностью, хотя прекрасно понимала: в кармане жалко шелестели последние двести рублей. Сейчас главным было вырваться из этой огромной светлой клетки, сбежать прочь. Я начинала бояться его всерьез.

— Зачем? — он искренне удивился.

— Я тебя напугал? Не бери в голову. Просто хотел проверить, вдруг прокатит, — он громко рассмеялся, видимо, полагая, что эта плоская острота должна была меня повеселить.

– Нет не прокатит, я не такая. Я думала, ты мне по соседски помогаешь. Прости за беспокойство, — с глухим разочарованием обронила я и шагнула к спасительному выходу в коридор.

— Эй! Ань, ты куда? Да брось, это же была шутка, — его голос настиг меня у самого порога, а сильная рука Влада мягко, но уверенно перехватила мое запястье. Его большая, горячая ладонь легла на мою похолодевшую кожу, согревая ее сквозь тонкую ткань.

— Мне сейчас совсем не до смеха. Ты ведь видишь, в каком я состоянии, — прошептала я, чувствуя, как предательский жар подступает к глазам, обжигая веки перед неминуемым потоком слез.

— Аня, всё хорошо. Давай дождемся роллы. В спальне есть кровать. Ты можешь расположиться там, а я поеду к своему другу. Вашему соседу. Ну ты поняла.Влад осекся на полуслове, пару секунд буравя пол тяжелым взглядом, а затем неловко добавил:

— Может быть, завтра тебе захочется целоваться. Тихий смешок сорвался с моих губ вопреки всему отчаянию, и мгновение спустя он уже вторил мне раскатистым баритоном. Мы хохотали вдвоем посреди этой нелепой сцены, и сердце болезненно сжималось от внезапной догадки: он тоже отчаянно волнуется и несет эту очаровательную чушь лишь бы заполнить звенящую тишину.

— Я вижу, здесь стоит диван. Оставайся на нем. Так мне хотя бы не будет страшно одной в пустой квартире. Оглушительная вибрация его телефона разорвала хрупкий момент, так и не дав мне договорить.

— Еда приехала, пойду заберу заказ. А ты располагайся, отдыхай, — почти нежно выдохнул Влад, отстраняясь.Хлопнула входная дверь, отрезая меня от внешнего мира, и гулкая пустота холостяцкого жилья наконец позволила сделать судорожный вдох.

Тревога медленно отступала, позволяя осмотреться.

Мебели здесь было очень мало, словно пространство только готовили к жизни, и моя фантазия тут же принялась лихорадочно рисовать интерьеры: вот сюда просится глубокое кресло , туда — высокий книжный стеллаж во всю стену.Неизбежное женское любопытство толкнуло меня вперед. Пальцы сами скользнули по гладким фасадам комода, пробежались по рядам вешалок в шкафу-купе. Никаких следов посторонней женщины. Ни чужого парфюма, ни забытых шпилек, ни забытого белья. Лишь строгий порядок одинокого мужчины.

На кухне царил суровый мужской минимализм: стерильная чистота столешниц, идеальные ряды посуды за стеклянными дверцами. Вся эта техника блестела первозданным хромом, крича о том, что хозяин квартиры питается исключительно воздухом или доставкой.Погрузившись в свои дизайнерские грезы, я совершенно потеряла счет времени.

Десять минут безвозвратно утекли в никуда, а тяжелые шаги в подъезде так и не зазвучали. Я подошла вплотную к панорамному окну, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Снаружи замерла абсолютная, неправдоподобная тишина, нарушаемая лишь редкими искрами фонарей на мокром асфальте.

Прошло еще пять бесконечных минут. Руки потянулись к сумке за телефоном. Экран вспыхнул ледяным светом, заставив меня похолодеть: сорок пять пропущенных вызовов от мужа. Господи, какой кошмар.Отмахнувшись от назойливых уведомлений, я дрожащими пальцами набрала номер Влада.

Длинные безнадежные гудки растворялись в пустоте.В самое нутро, где-то между ребер, вползла липкая, холодная тревога. Что могло произойти? Где курьер? Куда пропал сам Влад?Минуты тянулись, как загустевший мед. Еще десять прошли в оглушающем безмолвии.

«Всё, я больше не могу сидеть здесь», — пронеслось в голове панической вспышкой. Нужно спускаться вниз, нужно бежать.Лифт бесшумно распахнул пасть на первом этаже. Холл встретил меня мертвым безлюдьем.

Это выглядело жутковато и неправильно — место консьержа зияло пугающей пустотой, стойка была брошена на произвол судьбы.Внезапно тяжелые двери подъезда разъехались, и внутрь ввалились взбудораженные жильцы. Молодая пара с крошечным ребенком наперевес.

Женщина возмущалась в трубку, и до моего слуха долетело лишь искаженное эхом: «Куда смотрит ваша хваленая охрана, если любой проходимец может прорваться к нам во двор?!»Я стояла, сжимая телефон побелевшими костяшками пальцев. Взгляд машинально упал на экран.

Высветилось имя свекрови.Палец нажал кнопку ответа, но язык отказался повиноваться. Я молчала, слушая шипение динамика.

— Если из-за тебя моего сына посадят, берегись! Я уничтожу тебя, слышишь?! Я превращу твою жизнь в ад! — бился в трубке истошный вопль Марии Сергеевны.

— О чем вы говорите? Где сейчас Игорь? — выдавила я из себя сиплый шепот.— Позвонила Ирка! Сказала, где ты кувыркаешься со своим кобелем! Он рванул к вам ...Я не стала дослушивать этот поток грязных оскорблений. Бросила смартфон обратно в сумку и метнулась к лестнице, ведущей на подземную парковку, едва не сбив с ног выходящего из лифта курьера.

Перед глазами разверзлась бездна. Отворилась стальная дверь паркинга, ударив по нервам запахом сырости и бензина, открывая ужасающую картину.

— А вот и моя благоверная пожаловала! Наичистейшая жёнушка, — раздался из полумрака хриплый, пьяный смех Игоря. Из-под его разбитого глаза стремительно растекался чудовищный багрово-фиолетовый синяк.

Глава 20

— Вы посмотрите какая интересная картина вырисовывается, — театрально раскинув руки в стороны, причитал Игорь, обводя пустоту лихорадочным взглядом. — Вот она, эта женщина. Мать моих детей. Невиннейшее создание. Пока наш брак еще трещал по швам и она швыряла мне в лицо обвинения в изменах, сама укатила к первому встречному прямиком на квартиру.

Голос моего мужа звенел под высокими сводами парковки, но этот пламенный монолог тонул в вакууме: кроме нас с Владом да Ирки с её пухлым хахалем, затаившихся в стороне, эту исповедь никто не слышал. Впрочем, Игоря это ничуть не смущало — он вещал так, словно перед ним колыхалась многотысячная площадь.

На Владе не было ни царапины, лишь легкий румянец проступил на скулах, выдавая его причастность к этому грязному спектаклю.

— И давно вы спите?

Договорить ему было не суждено. Сорвавшись с места, подобно гепарду, Влад метнулся вперед. Его пальцы клещами впились в чужую шею, а мгновение спустя он отшвырнул Игоря в сторону, как расшалившегося уличного мальчишку.

— Пошел вон! — сорвался на хриплый приказ Влад.

— Еще одно слово, и своими фонарями ты сможешь освещать улицу.

Он злорадно осклабился, обнажая зубы:

— Ха! Синяки пройдут за пару недель, а вот растоптанный авторитет будет смердеть годами.

Было видно, как невидимая чаша терпения Влада иссохла до самого дна, и удерживать глухое бешенство внутри становится все труднее. Этот дешевый балаган пора было прекращать.

— Да, Мария Сергеевна, Игорь рядом, — встряла Ирка, хищно улыбаясь в экран смартфона.

— А ваш сосед его сейчас избивает.

Это свекровь осчастливила бывшую любовницу моего мужа телефонным звонком, и та со сладострастным восторгом пересказывала ей происходящее.— Игорь, твоя мама уже в пути. Я скинула ей геолокацию, — пропела она.— Ты окончательно выжила из ума? — неожиданно взъярился на нее ее же бывший покровитель. — Только её здесь для полного счастья не хватало!

— Она обещала прихватить полицию, — добавила Ирка, сияя фарфоровой улыбкой.— Можете вызывать хоть весь семейный подряд юристов, — холодно вклинился Влад. Своим нордическим тоном и стальным, пронизывающим взглядом он дал понять, что играть в эти игры долго не намерен.

— Чтобы духу твоего здесь не было. Готовься к встрече с моим адвокатом. А если хотя бы один слушок просочится об Ане

Влад оборвал фразу на полуслове, но свинцовая тяжесть недосказанности повисла в воздухе бетонной парковки.

— Аня, идем. Оставим этих клоунов. Еще я с матерями левых мужиков не разбирался.

Его широкая ладонь легла на мою спину — тяжелая, надежная, согревающая сквозь тонкую ткань одежды. Короткий кивок головы указал направление: обратно, в его тихую гавань, прочь отсюда.

Но подобный финал вечера никак не входил в планы Игоря. Подобравшись сзади ,неожиданно, он толкнул Влада изо всех сил. Массивная фигура мужчины даже не покачнулась; Игорь на его фоне выглядел, захлебывающейся лаем дворнягой, пусть и довольно крупной.

— Она моя жена и никуда не пойдет! — сорвался на бабью истерику Игорь, мертвой хваткой вцепившись в мое запястье. Боль обожгла кожу.

— Отпусти меня! — дернулась я, пытаясь вырваться из капкана.

— Зачем я тебе нужна? У тебя целый гарем других женщин! Оставь меня в покое!

Влад больше не мешкал. Он не стал бить — просто перехватил занесенную руку и оттолкнул моего мужа с такой сокрушительной силой, что затылок Игоря с тошнотворным хрустом встретился с бетонным перекрытием. Тело безвольно рухнуло на пол.

Ирка продолжала снимать, мелко трясясь от смеха. Ее упитанный спутник тоже давился хохотом, оставаясь безучастным зрителем этого падения — ровно как и сама Ирка.

Игорь остался сидеть на ледяном бетоне, спрятав буйную голову в дрожащих ладонях.Жалость — острая, жалящая, совершенно неуместная — тонкой иглой прошила мое сердце. Может быть, он просто запутался в собственной лжи? Может, от бессилия перед крушением мира ведет себя так чудовищно? Мне отчаянно не хотелось оставлять его там, раздавленного и жалкого. Но внутренний голос кричал, умолял бежать. Встречи со свекровью мне хотелось сегодня меньше всего на свете.— Игорь, ты цел? — тихо позвала я, опустившись на корточки. Ноги отказывались уходить, оставляя его в таком полумертвом состоянии.

Влад бросил на меня укоризненный, тяжелый взгляд. Моя душа рвалась пополам, треща по живому.

— Аня, пойдем, — снова позвал он. Голос звучал мягко, но непреклонно.

Как поступить? Где пролегает грань правильного? Мысли бились о череп изнутри раненой птицей. По одну сторону баррикад — отец моих детей, "заблудившийся". По другую — призрачный шанс перерезать нити и начать жизнь с чистого листа. Здесь — опостылевшая известность, горькая, но своя. Там — манящая неизвестность, сотканная лишь из моих фантазий. Мне было до одури страшно.

Но одно я знала наверняка: если я шагну во тьму коридора вслед за Владом, то навсегда признаю правоту их ядовитого шепота за спиной. Время вокруг загустело, превратившись в тягучую янтарную смолу. Я стояла над двумя безднами выбора. Всем своим измученным существом я хотела сохранить семью, но понимала с убийственной ясностью: как прежде уже не будет никогда.

Глава 21

Влад буравил меня тяжелым, наливающимся свинцом взглядом. В его сузившихся зрачках читалось глухое недоумение: он никак не мог понять природу моего оцепенения. По плотно сжатым челюстям и едва уловимому излому бровей становилось ясно — этот затянувшийся фарс начинает ему надоедать. Его хищный профиль скользнул по хромированным дверям лифта; я почти физически ощутила, как ему хочется уйти и навсегда вырваться из этого душного морока. Для взрослого, уверенного в себе мужчины весь этот уличный «концерт» казался чудовищным бредом, нелепым провалом во времени. Но он оставался. Застыл истуканом у бетонной колонны, ожидая с тем пугающим, звенящим спокойствием, которое дается лишь ценой огромного внутреннего усилия.

— Аня, довольно. Поднимайся. С ним всё в порядке, — его глубокий голос разрезал вязкую тишину, а широкая горячая ладонь легла на мое плечо, обжигая сквозь тонкую ткань платья.

Тишина рухнула внезапно. Ирка со своим пухловатым фаворитом вынырнули из полумрака парковки, спотыкаясь на высоких каблуках. Она тут же вскинула свой черный прямоугольник, ослепив нас мертвенно-синей вспышкой экрана.

— Да убери ты уже эту палку! — сорвался Влад. Он стремительно шагнул вперед, одним резким движением выбил гаджет из ее рук и небрежно отшвырнул в сторону. Черный корпус кувыркнулся в воздухе и рассыпался веером пластика и стекла по грязному асфальту.

Ирка смотрела на нас совершенно обезумевшими, остекленевшими глазами. Ее вопль ударился о низкие потолки подземелья, заметался эхом между запертыми боксами:

— Ты совсем чекнулся?! — захлебывалась она криком.

— Ты хоть представляешь, сколько он стоит?! Очнувшись от шока, она бросилась на колени, судорожно собирая осколки своего разбитого идола.

Влад больше не смотрел в ее сторону. Словно позабыв о ее существовании, он снова обернулся ко мне. В низком баритоне, которым он произнес мое имя, сквозила тяжелая, обреченная усталость — это было последнее приглашение стряхнуть морок и уйти с ним, пока еще не поздно.

Игорь так и сидел на ледяном бетоне, привалившись спиной к колесу чужого внедорожника. Приглушенный свет ртутных ламп падал на его лицо, делая красные, воспаленные от слез глаза почти черными.

Мое сердце болезненно сжималось, пропуская удары. Жалость к нему была такой острой, что перехватывало дыхание, оставляя горький ком в горле.

— Влад, я останусь здесь, — прошелестел мой севший голос, но он рассек густой гул вентиляции. Несмотря на визгливые причитания Ирки, Влад услышал каждое слово.Он ничего не ответил. Только тяжело, рвано выдохнул, словно выпуская вместе с воздухом последние остатки надежды, развернулся и медленно побрел к своему автомобилю.

— Ты мне за все ответишь, тварь! — летела вслед ему разъяренная Ирка.

Хлопнула тугая водительская дверь. Влад опустил стекло и, глядя прямо перед собой в экран смартфона, бросил через плечо:

— Диктуй номер.

— Что?

— Ирка даже растерялась, чуть отступив назад от неожиданности.

— Цифры продиктуй. На какой счет перевести деньги? — растягивая слова до абсолютного, нордического равнодушия, уточнил он.Она забормотала цифры, сбиваясь и глотая слоги от изумления.

— Если эта твоя запись где-нибудь всплывет, — он выдержал многозначительную паузу, повисшую в спертом воздухе парковки, — ну, ты меня поняла.Ирка замерла, парализованная шокирующим великодушием его поступка. Она просто молча кивнула, беззвучно открывая и закрывая рот.

С тихим шипением разошлись автоматические ворота. Машина Влада плавно тронулась с места и медленно растворилась в янтарном мареве уличных фонарей, оставив после себя лишь запах остывающего металла и выхлопных газов.

— Ты можешь подняться? — тихо спросила я, опускаясь на корточки рядом с Игорем.Шум мощного двигателя еще не успел окончательно рассеяться под высокими сводами, когда в сужающуюся щель створок, тяжело дыша, вбежала моя свекровь. Увидев сидевшего на полу сына, она воздела руки к потолку и заголосила так пронзительно, что, казалось, задрожали перекрытия:

— Мальчик мой! Родненький! Что они с тобой сотворили?

— Мам, зачем ты приехала, — слабо попытался отстраниться Игорь.

— Я сам разберусь. Просто поскользнулся, упал.Свекровь перевела на меня тяжелый взгляд, в котором плескалась чистая, незамутненная ненависть.

— Ты мне за все ответишь, зараза, — прошипела она, сверкая бешеными, налитыми кровью глазами.

— Мама, Аня здесь ни при чём, — голос мужа прозвучал впервые за всё это время, обретя вдруг стальную твердость. Он шагнул вперед, заслоняя меня собой от надвигающейся бури.

— Это касается только нас с ней. Прошу тебя, не вмешивайся.

Взгляд Марии Сергеевны остекленел, а глаза округлились до такой степени, что в них, казалось, отразился весь ужас обрушившегося на неё мира.

— Игорь… Ты ещё смеешь её выгораживать? Эта женщина выставила тебя на посмешище! Она сделала из тебя форменного дурака!

— Хватит! — крик Игоря сорвался на хриплый рык, вспарывая густой вечерний воздух.Свекровь инстинктивно отшатнулась, словно от удара плетью.— Что?! Я твоя мать! Примчалась сюда сломя голову, едва услышала, что тебя избили до полусмерти. А ты… ты говоришь мне «отстань»?! Мария Сергеевна картинно, по-театральному обхватила свои пухлые щеки ледяными пальцами, готовая рухнуть в спасительный обморок.

— Никто. Меня. Не бил. За кого ты меня принимаешь? — его лицо исказилось холодной яростью.

— Поверила этой алкоголичке, — он резко кивнул в сторону Ирки, указывая на неё пальцем, как обвинитель.

Ирка встрепенулась, точно гадюка, которой наступили на хвост. Её пьяная апатия мгновенно сменилась ядовитым азартом.

— Тряпка! — выплюнула она ему в лицо.

— Приполз к своей распрекрасной женушке, которая кувыркалась с другим мужиком! Так он тебе еще и морду начистил вдобавок!Залившись истерическим, булькающим смехом, больше похожим на клёкот, его бывшая любовница театрально запрокинула голову.

— Ах ты тварь! — взревел Игорь, бросаясь на неё подобно хищнику.

Пухляш — нелепый, рыхлый воздыхатель Ирки — тяжело выдохнул и встал скалой на защиту своей фаворитки, прикрыв её своим необъятным, колышущимся телом.

— Игорь умоляю, не трогай её! — взвизгнула свекровь, мелко семеня между ними.

— Ты же видишь, они оба совершенно невменяемы!Но сын уже ничего не слышал и не видел перед собой.

Игорь пытался сграбастать Ирку, хватая руками пустоту там, где секунду назад была её рука или плечо. Но та скользко, по-змеиному уворачивалась, юркой тенью прячась за широкой спиной своего защитника. В этот миг в Игоре бушевало столько первобытной агрессии, что случайный прохожий никогда бы не поверил: эти двое когда-то делили одну постель. Её приятель-пухляш отчаянно толкал моего мужа в грудь, пытаясь удержать на расстоянии, но их силы были ничтожно неравны. Игорь — высокий, высеченный из камня молодой мужчина; его рельефные мышцы перекатывались под тонкой тканью рубашки, выдавая отменную физическую подготовку, о которой соперник мог лишь мечтать.

Они кружились на тускло освещенной парковке, топчась по пыльному бетону, напоминая чудовищный танец. Со стороны эта схватка походила на дрессировку разъярённых собак: учитель облачен в плотный защитный рукав, который невозможно прокусить, а агрессивный пес прыгает вокруг, клацает зубами, рвет ткань, захлебывается слюной и собственным бессилием, но всё безрезультатно.

У меня раскалывалась голова. Каждый звук отдавался тупым молотом в затылке. Если бы мы случайно не столкнулись с Иркой , я бы, наверное, уже спала в прохладной тишине квартиры Влада, укутавшись в плед. Один-единственный звонок этого призрака из прошлого — и вот во что превратилась наша ночь. Полчаса длилась эта мерзкая, липкая возня. Влад слишком благороден для таких дешевых мелодрам; ему не нужны чужие склоки, сопли и публичное полоскание грязного белья.

Мать Игоря, окончательно потеряв остатки достоинства, повисла на сыне, пытаясь разнять мужчин своими слабыми руками. Благо, на пустынную стоянку наконец вырулил охранник в серой униформе. Гулкий окрик и властное требование прекратить немедленно остудили пыл этого обезумевшего семейства лучше любого ведра ледяной воды.

Тонкое полотно сумки внезапно ожило, пронзенное мелкой, настойчивой дрожью. Словно пойманная птица забилось в груди сердце — гулко, испуганно, заходясь от сбивчивого ритма. Я знала без тени сомнения: сквозь суету улицы пробиться ко мне сейчас мог только он.

Этот предательский трепет ткани не укрылся и от чужих глаз.

— Чего замерла? — голос свекрови полоснул по нервам острой сталью.

— Оглохла? Трезвонит на всю парковку. Небось, твой тайный воздыхатель уже заждался за углом, у старой беседки!

Но прежде чем ее слова успели обернуться ядом, мою ледяную ладонь накрыли теплые пальцы Игоря. Его голос опустился бархатным шелком, обволакивая и успокаивая:

— Ань, поедем домой. Пусть надрывается телефон. Мы всё склеим заново, слышишь? Всё исправлю.

Я подняла взгляд и утонула в его глазах. В их прозрачной, родниковой глубине плескалась такая неподдельная, щемящая нежность, что перехватило дыхание. Как же истосковалась моя душа по этому свету, как давно я не видела в них ничего, кроме злобы.

— Поехали, — выдохнула я.

В недрах сумочки телефон вздрогнул еще дважды — глухо, безнадежно, прощаясь с последней надеждой.

Моя душа рвалась напополам, треща по невидимым швам. Одна ее половина отчаянно кричала вслед уходящему звонку, другая же смотрела вперед. Но шагая прочь, туда, где нас ждали дети, я отчетливо понимала сквозь эту разрывающую боль: именно так сегодня вершится единственно верный выбор.

Глава 22

Всю дорогу домой мы ехали молча. В салоне повисла густая тишина, которую нарушало лишь хриплое, астматическое дыхание свекрови за моей спиной — тяжелое, как могильная плита. Оно без слов вещало о том, что далеко не все камни брошены в мой огород и самые ядовитые слова еще зреют у нее на языке.

Игорь дважды метнул на меня свой тяжелый, из-под бровей, взгляд. От него по спине пробежал ледяной озноб, а ладони сковало мертвенным холодом. Господи, какой же безумной авантюрой было согласиться переступить порог этого дома после всего, что они говорили мне в спину, после тех запертых дверей и грязных оскорблений, от которых хотелось провалиться сквозь землю. Но я пошла на этот риск, отчаянно цепляясь за иллюзию: ведь я мать его детей, разве может случиться что то ужасное?

— Дети уснули? — сорвался с моих губ тихий шепот.

Свекровь взорвала хрупкое перемирие так, словно сидела в засаде, выжидая единственную мою оплошность. Она буквально вломилась в наш диалог «с ноги», тяжелым сапогом ломая тонкую корку льда.

— Спят, куда ж им деваться! Пока их мать развлекается с соседом, — прохрипела она, заходясь в сухом, раздирающем горло кашле.

— Мам, прекрати. Не начинай, прошу тебя. Дай мне хотя бы благополучно довезти вас до порога, — устало бросил Игорь.

Я прикусила язык до крови. Ее только тронь — начнется такое пожарище, которое уже ничем не потушить.

— Конечно-конечно, сыночек. Ты прав. Едь спокойно. Я с ней потом поговорю. По душам поговорим, — сладко проскрипела Мария Сергеевна.

— Никто ни с кем больше об этом говорить не будет, — голос мужа прозвучал внезапно, ударив под дых своей холодной сталью.

Мир перевернулся. Недоумение ошпарило меня кипятком. Мой муж, всегда ходивший перед своей авторитарной матерью по струнке, вдруг встал непробиваемой стеной прямо при мне. Такого прежде никогда не случалось.

— Хорошо, дорогой. Как скажешь, — покорно выдохнула свекровь.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как спинку моего пассажирского кресла методично долбят ее массивные, раскатистые колени.

Дом встретил нас слепым, пугающим мраком. Ни единого огонька внутри, лишь желтые пятна уличных фонарей выхватывали из ночи добротный каменный фасад, делая его похожим на старинную крепость.

Игорь со свекровью первыми шагнули в эту темноту, направившись прямиком на кухню. Я же взлетела по лестнице в детскую, чтобы убедиться: там царит покой.

Мои ангелочки лежали в своих кроватках, мирно посапывая крошечными носиками. При взгляде на них сердце болезненно сжалось. Как же хочется возвести вокруг них невидимую стену, уберечь этих чистых созданий от нашего постыдного цирка, от липкого ужаса искореженных отношений. Сейчас они малы и ничего не смыслят в этой отраве, но если гниль продолжит расползаться дальше, подобный семейный климат разъест их души до самого основания.

Где-то глубоко во мне еще теплилась жалкая надежда склеить то, что разбито вдребезги. Все эти пьянящие романтические миражи о Владе рассеялись бы без следа, обрети я уверенность, что брак с Игорем еще можно спасти. Но как заставить его пересмотреть свои гнилые ценности? Как научить человека, панически боящегося собственных демонов, бороться с искушениями?

В одном из наших оглушительных скандалов он бросил страшное признание: мол, не уверен, что сможет хранить верность. Сначала это показалось дикостью, затем вызвало горький смех. Думала, бравирует, пугает. А потом поняла самую жуткую вещь: именно в тот момент он был со мной убийственно честен. Только я не приняла ту правду, отбросила ее. А он расценил мое молчание как безмолвное, циничное согласие на измены. Что ж, пора снова вытащить этого скелета из шкафа.

Короткая вибрация телефона вырвала меня из вязкой трясины воспоминаний.

Сообщение от Влада:

«Ты дома?»Пальцы замерли над экраном. Я не ответила.

«Я ночую у вашего соседа. Звони, если что».

В спальню бесшумной тенью вошел Игорь. Я дернулась убрать телефон, спрятать улики, но время предательски остановилось — я не успела. Его взгляд упал на светящийся дисплей. Он мгновенно заметил, как побледнели мои губы и затряслись руки, быстрым движением перехватила аппарат и сунула его поглубже в свою сумку.

— Он снова пишет?— Да. Спрашивает, всё ли у меня в порядке, — мой голос прозвучал глухо и коротко.Игорь позволил себе лишь тень улыбки на губах.

— И что же ты ему ответила? — он опустился на кровать рядом, продавливая матрас своим весом.

— Ничего.

— Дай взглянуть.

— Игорь настойчиво буравил меня взглядом, не оставляя пространства для отказа.— Зачем? Я ведь сказала тебе. Ты мне не веришь?Он медленно протянул руку. В его тёмно-карих глазах, похожих на старый янтарь, уже разгоралась та самая опасная, хищная искра. Этот взгляд я изучила до тошноты. Не дожидаясь моих слов, он бесцеремонно потянулся к моей сумке, лежавшей поодаль, выудил оттуда смартфон и положил на свои широкие ладони.Я даже не шелохнулась, чтобы вырвать аппарат из его рук. Это было бы так же бессмысленно, как пытаться голыми руками остановить несущийся поезд.

— Что ты творишь?Супруг не просто пробежал глазами по сообщениям. С холодным щелчком он навсегда заблокировал номер Влада.

— Теперь вопрос закрыт, — телефон с глухим стуком полетел на расправленную кровать.Игорь подался ко мне всем телом, сокращая последние сантиметры воздуха между нами. Его пальцы потянулись к моей щеке, но я инстинктивно отпрянула назад.

— Не надо, — едва слышно выдохнула я, отстраняясь ещё дальше.

— Давай сегодня просто отдохнём.Он придвинулся следом, словно огромная темная волна.

— А я тебя работать и не приглашаю, — в низком баритоне прорезалась ядовитая, липкая издёвка. Казалось, он искренне не понимает моего языка.

— Я хочу провести время со своей любимой женой.Его наглые губы коснулись нежной кожи шеи, опаляя её жарким дыханием.Внутри меня сработал невидимый детонатор. «В считанные секунды», — пронеслось в голове ледяной вспышкой паники. Меня передернуло от омерзения. Я больше не хочу тебя. Никогда.Резко вскочив с постели, я метнулась в сторону.

— Ты чего как ошпаренная? — он сохранял маску оскорбленной невинности.

— Игорь, ты вообще в своем уме? Вы сегодня вечером не пускали меня домой,обзывали! А теперь ты удивляешься, почему я мечтаю остаться одна? У меня нет сил. Ни на крик, ни на слезы, ни на воздух. Оставь меня в покое. Мне нужна только тишина и капля безопасности.

— Ну иди сюда, сладкая, давай помиримся, — он не унимался, переходя от уговоров к действию. Железные пальцы клещами впились в мои бёдра, грубо притягивая обратно.Я забилась в его руках, пытаясь высвободиться, но он одним рывком опрокинул меня на кровать и навис сверху всей тяжестью своего крупного торса. Мои попытки сопротивления тонули в ватном бессилии. Он принялся покрывать поцелуями мои пылающие щёки и шею — влажными, требовательными касаниями, от которых мутило рассудок.

— Игорь, прекрати! Нет! Отстань от меня! — кричала я, но для него этот звук был пустым местом.

— Я так соскучился, — хрипло шептал он мне на ухо, и я чувствовала, как тяжелее становится его дыхание.

— Скажи правду, этот Влад целовал тебя хоть где-нибудь?

— Что ты несёшь! Слезь с меня, мне нечем дышать! — сорвалась я на отчаянную ругань.

— Нет! Ты принадлежишь только мне! Моя ! Я никому тебя не отдам, пусть подавится! — тяжело дыша, он попытался забраться мне под платье.Из последних остатков воли я извивалась под ним, царапая плотное одеяло. Он лежал на мне монолитной глыбой, намеренно не опираясь на локти, чтобы лишить кислорода. Его сто двадцать килограммов живого веса выдавливали из легких остатки воздуха, превращая грудь в раскаленный камень.У меня не осталось выбора. Резкий, точный удар пришелся ровно туда, где боль отрезвляет быстрее всего.Хватка ослабла. Игорь согнулся пополам, скорчившись от боли, и грузно скатился с меня. Пользуясь этим драгоценным мигом, я вылетела из спальни. Разговаривать с ним сейчас — всё равно что бросать спички в бензобак.

— Дура, — бросил он мне вслед сиплым голосом.Я вбежала в детскую, плотно прикрыв за собой дверь, и замерла, вслушиваясь в темноту коридора. Лишь бы он не пошел за мной. Если он ворвется сюда, мне придется разбудить детей, чтобы спасти себя от этого безумия.Десять минут тянулись вечностью. За дверью стояла мертвая тишина. Мне нужен был мой телефон. Бесшумно ступая босыми ногами по прохладному ламинату, я мягкой поступью подкралась к своей спальне и приникла к узкой щели неплотно закрытой двери.Он всё ещё был там. Сидел на краю кровати, сгорбившись над моим экраном, и методично листал галерею. Вот гад. Что он надеется там откопать? Скриншоты нашей тайной страсти? По себе людей судят, ничего не скажешь.Пронзительная трель звонка ударила по нервам, заставив вздрогнуть всем телом. Звонили Игорю.Тяжело поднявшись, он подошел к окну, заслонив собой прямоугольник тусклого уличного света.

— Привет, Костян. Рыхлый еще в городе? — голос Игоря сочился вязким спокойствием.

— Есть тут одно дельце. Скинь его номерок.

Он стоял вполоборота к окну, и бледный сумеречный свет выхватывал лишь резкий профиль. Его длинные пальцы безостановочно теребили тяжелую бархатную занавеску, сминая дорогой шелк в нервные складки. Внезапно он замер, словно натянутая струна, а затем резко, всем корпусом развернулся к двери.

Мое сердце пропустило удар, сорвалось вниз и ледяным комом застряло где-то под самым горлом. Неужели я себя выдала? Этот животный страх был ничем по сравнению с другим, куда более глубоким ужасом. Игорь что-то задумал. Что-то глухое, темное и непоправимое повисло в стылом воздухе гостиной. И кто такой этот Рыхлый? Я знала всех его друзей наперечет, помнила их хриплый смех и прокуренные куртки, но это имя царапнуло слух чужеродной остротой. В самой глубине души, там, где прежде жила тихая уверенность, теперь медленно расползался черный, склизкий узел необъяснимой тревоги.

Бесшумной тенью, едва касаясь пола кончиками пальцев, я попятилась обратно в детскую.

Эту ночь я провела на детском диванчике, свернувшись под тонким пледом рядом с мерным дыханием сыновей. Сон не шел. Ближе к полуночи тишину разорвал сухой кашель мотора. Я слышала сквозь двойные стекла, как тяжело хлопнула дверца, как коротко взвизгнули по гравию шины. Огни фар хищно полоснули темноту, мазнув по стене дома желтым пятном, и машина растворилась в прохладной, летней ночи.

А когда паника немного отступила,я пробралась к себе в спальню. Телефона и паспорта среди привычных вещей не оказалось. Холодная сталь осознания сомкнулась на горле. Я была в западне.

Глава 23

После недавних событий, я с пугающей ясностью понимала, куда направился Игорь. Чисто по-женски во мне шевельнулось ядовитое любопытство: кто теперь греет его ледяную постель? Но странное дело – сердце не отозвалось привычной саднящей болью. Осколок былой любви окончательно истлел, оставив после себя лишь горстку холодного пепла.

Мои мысли, подобно пугливым птицам, метались от зияющей пустоты разрушенного гнезда к светлым, почти невесомым воспоминаниям о Владе. Там, за лобовым стеклом автомобиля, под мерный рокот мотора, еще теплилась наивная иллюзия. Мне отчаянно хотелось верить, что ради детей я смогу научиться зажмуриваться перед лицом чудовищных поступков Игоря. Иллюзия рассыпалась в пыль, стоило ему шагнуть ко мне из полумрака прихожей. Когда он попытался обнять меня, когда его губы потянулись к моим, тело сковало инстинктивным, животным отторжением. Я поняла со всей обреченностью: это выше моих сил. И мы оба знали, что это взаимно. Он никогда не променяет свою хищную свободу на душную тишину семейного быта. А я не найду в себе смирения принять то прошлое, которым он щедро одарил меня, и вечно жить на пороховой бочке, содрогаясь от тревоги за непредсказуемое завтра.

Свекровь затаила глухую, удушливую обиду. Она будет до последнего вздоха оправдывать своего мальчика, даже если своими глазами увидит список его грехов – такова ее слепая материнская природа.

Но одно обстоятельство выворачивало душу наизнанку своей абсурдной жестокостью. Зачем он забрал мой паспорт и телефон? Это уже переходило все границы человеческого достоинства. Если ты жаждешь примирения, зачем превращать мать своих сыновей в пленницу собственного дома? Неужели этот человек искренне верил, что подобная выходка может кому-то понравиться? Мне нужны средства связи! У меня двое крошечных детей, полностью зависящих от меня. Все нити моего мира – врачи из детской поликлиники, мои родители, друзья – знают только этот номер. Оставить меня без голоса было равносильно тому, чтобы перерезать пуповину. От этой вопиющей несправедливости внутри закипала темная ярость. Хотелось сорваться с места, растолкать спящую свекровь и выплеснуть ей правду прямо в лицо. Хотя… Что она могла сделать сейчас, кроме как снова обвинить во всем меня?

Слава небесам, дети дышали ровно и глубоко, укрытые одеялом детского забытья. Тяжелый день высосал последние соки. Мои веки налились свинцом, комната поплыла в сизом тумане, и я медленно соскользнула в спасительную темноту сна.

Утро началось с резких, требовательных ударов по двери детской. Беспокойная тень Марии Сергеевны всегда ненавидела запертые двери. Этот дом принадлежал ей безраздельно, а потому здесь не могло быть тайн и закрытых пространств. Любой поворот ключа в замочной скважине она воспринимала как личное оскорбление, как дерзкий шепот за спиной: хозяйке не доверяют, значит, прячут скелет в шкафу. Сама она, разумеется, соблюдала приличия и стучала прежде чем войти. Вот только дожидаться ответа эта женщина считала излишней роскошью. Можно лишь представить степень ее негодования, когда дверь в детскую спальню оказалась заперта изнутри, а моя собственная кровать встретила утро девственной нетронутостью простыней.

Спросонья я бросила взгляд на прикроватную тумбочку: стрелки настенных часов неминуемо ползли к восьми утра. Чтобы властная старуха своим грохотом не вырвала малышей из хрупкой утренней дремы, я пружиной слетела с кровати. Металл дверной ручки ходил ходуном под ее пальцами.«Зачем же так нервничать», – усмехнулась про себя я, поворачивая замок.

– Аня, я не поняла, что это за крепостные порядки? – голос Марии Сергеевны звучал холодно, словно ветер над Финским заливом.

– С каких это пор в моем доме запираются? Ты же знаешь мое отношение к этим тюремным замкам! Я выскользнула в коридор и бесшумно притворила за собой тяжелую дубовую створку.

– Мария Сергеевна, – прошелестела я, прижав палец к губам. – Вчера случилась крайне неприятная сцена. Игорь был совершенно не в себе, и чтобы предотвратить очередной скандал, я осталась ночевать с детьми. Вы же знаете, в таком состоянии он порой просто не владеет собой.

– Я своего сына прекрасно знаю, – отрезала она, презрительно поджимая тонкие губы. – В каком бы угаре он ни находился, как бы ни срывал голос или не швырял вещи, он всегда знает меру. А небольшая взбучка жене иногда идет только на пользу. Благодари Бога, что он ночью сюда не ломился. Ты не забывай, милочка, чьи это стены и чей хлеб ты ешь. Здесь мои правила. А Игорь – хозяин этого дома. Если он захочет зайти в любую комнату, уж не тебе вставать у него на пути. Тем более после вчерашнего твоего позора с этим дружком он имел полное моральное право тебя хорошенько воспитать. Воздух застрял в легких. Я смотрела на нее широко раскрытыми, сухими глазами, не смея моргнуть.

– Я не верю своим ушам. Вы сейчас серьезно? – Мой голос звенел натянутой струной. – Игорь – мой муж, а не феодальный барин. Если я не чувствовала себя в безопасности, я имела полное право закрыть эту дверь. Мария Сергеевна нервно фыркнула, закатила глаза к белоснежному потолку, и процедила:

– После вчерашнего цирка у тебя вообще больше нет никаких прав в этих стенах.

– Вы ошибаетесь, Мария Сергеевна, – произнесла я тихо, но каждое слово упало в утреннюю тишину тяжелым камнем.

– Я больше не буду смотреть на этот мир сквозь вашу кривую призму.

– И как прикажете это понимать, дорогуша? – голос Марии Сергеевны сочился медом и ядом одновременно. Она не сводила с меня своих выцветших, пытливых глаз, буравя ими насквозь, словно пытаясь вскрыть черепную коробку ржавым штопором.

– Если в твоей пустой головешке вдруг зародилась месть, советую немедля вытряхнуть ее вон. Это мой дом, милая моя. Мои нерушимые правила. Ты будешь им подчиняться, нравится тебе сия перспектива или вызывает приступ тошноты. А коли нет – оставляй моих внуков здесь, где им и место, и катись прочь отсюда на все четыре стороны. Я все сказала. Тема закрыта.

Она демонстративно развернулась, взметнув подол домашнего халата, и тяжело заскрипела старыми половицами вниз по лестнице, ведущей на кухню. В спину мне полетел лишь сухой приказ:

– Завтрак готовь.

Не успела она ступить на последнюю ступеньку, как тяжелая входная дверь содрогнулась от удара. На пороге возник Игорь. Господи, его было не узнать. Лицо превратилось в багрово-лиловую маску боли. Он быстрым, хищным шагом проскользнул прямиком на кухню. Свекровь всполошенной курицей закудахтала ему вслед:

– Сынок! Где тебя носило?! Кто же это тебя так?..

Я лишь беззвучно усмехнулась. По сердцу разлилось мелкое, гадливое, но такое сладкое злорадство. Не знаю, кому этот гордец перешел дорогу минувшей ночью, но потрудились над ним на славу. Под левым глазом расплывался роскошный фиолетовый бланш, придавая лицу пугающий театральный грим. Три длинные, глубокие царапины пересекали всю правую щеку от скулы до подбородка – отметины, недвусмысленно намекающие на то, что в ночном инциденте была замешана чужая женщина и, разумеется, обманутый ею муж.

Следуя мудрому совету свекрови «готовить завтрак», я непринужденно вплыла на кухню. Мама Игоря хлопотала вокруг своего ненаглядного мальчика: бережно промокала ватным тампоном его боевые раны.– Игорь, что случилось? – спросила я, едва сдерживая предательскую дрожь в уголках губ.

Свекровь тут же заслонила сына своим дородным телом, точно наседка цыпленка.– Хулиганы напали, слепая ты, что ли?

Я картинно изломила бровь.

– У центрального парка? Или прямо у подъезда к дому? Как именно они тебя... повстречали? Игорь метнул в меня взгляд, тяжелый, как свинец. Но ответил, кривя разбитые губы:

– У любовницы был. Ты ведь только этого ответа жаждешь услышать?

Я дернула плечами, отворачиваясь к плите, чтобы скрыть вспыхнувшее лицо, и принялась механически засыпать манку в кипящее молоко для сыновей.

– Судя по всему, – бросила я через плечо, не оборачиваясь, – твоя пассия оказалась дамой замужней. И любящий супруг преподал тебе урок хороших манер.

– Рот свой поганый захлопни! – взвилась Мария Сергеевна, брызжа слюной.

– Как смеешь ты так разговаривать в этом доме?! Совсем берегов не видишь?!

Игорь резко оборвал мать. Одним рывком он поднялся со стула, подошел ко мне вплотную и мертвой хваткой сжал мой локоть. Пальцы побелели от напряжения. Болью обожгло сустав.

– Ты много на себя берешь, змея! – прошипел он мне в макушку.

– Не смей перечить моей матери и нести эту чушь в мой адрес. Если хочешь дышать этим воздухом дальше, ее слово теперь для тебя закон. Единственный закон!

Он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала запах перегара и чужой цветочной туалетной воды. Его горячее дыхание опалило ухо:

– И будь любезна, супружеский долг отдавай исправно. Чтобы я не ездил по бабам и не огребал от их рогатых благоверных. Кстати, как только закончишь возиться со своей клейстерной кашей, жду тебя в спальне. Без возражений.

– Что?! – я не выдержала, инстинктивно одергивая руку. – У меня нет никаких долгов перед тобой. Ни моральных, ни физических. Езжай куда хочешь, хоть к черту на рога, меня это больше не волнует.

– Тогда собирай свои тряпки и проваливай, – произнес он холодно и равнодушно, глядя сквозь меня стеклянными глазами. Еще вчера вечером этот человек жалко лежал на грязном бетонном полу парковки, и слезливо уверял, что мы справимся, что у нас непременно все получится. А сегодня снова швыряет свое коронное «вали из дома».

– Только одна! – отрезал он ледяным тоном, прочитав мои мысли. – Дети останутся со мной. Им не нужна такая мать, которая ни на что не годится. Бесполезная приживалка.

– Это мы еще посмотрим! – выплюнула я ему в лицо, чувствуя, как горло перехватывает спазм.–

И что ты сделаешь? Снова побежишь плакаться этому своему Владу? – он осклабился, обнажая зубы.

– А ты не думала, голубушка, что и он такой же кобель, как я? Может, у него самого трое по лавкам, и ты просто способ убить вечер. Легкая, доступная добыча.

Чужие люди… Как же быстро и страшно меняется человек, когда спадает маска.– Сама разберусь! – бросила я, отталкивая его, и почти бегом бросилась в детскую, услышав тихий скрип двери. Из спальни выглянул сонный Артёмка.

– Разберется она, как же, – долетел снизу ядовитый шепот свекрови, пока я поднималась по ступеням. – Никогда в жизни копейки сама не заработала, а туда же – Эверест покорять собралась…

Обняв теплое, пахнущее сном тельце малыша, я тихо опустилась на край кровати и беззвучно заплакала. Слезы текли по щекам, впитываясь в фланелевую пижаму сына. Как же я справлюсь одна? Куда пойду с двумя детьми на руках? В чем-то эти двое безжалостных людей внизу были невыносимо правы.

Осознание того, что Игорь присвоил себе мой паспорт и телефон, обрушилось на сознание новой, обжигающей волной ярости. Я стремительно развернулась и почти бегом вернулась к этим лживым людям, которых судьба по какому-то чудовищному недоразумению назвала моей семьей.

– Игорь, верни мне телефон! Сейчас же!

В ответ с его губ сорвалась лишь кривая, снисходительная усмешка, от которой в груди похолодело.

– И куда ты собралась звонить? Решать свои вопросики? – протянул он лениво. – Скажи лучше, что купить нужно - я возьму.

– Мне нужен мой телефон! У меня ребенок, мне нужно связаться с педиатром, позвонить маме! – голос предательски сорвался на отчаянный крик. – Ты не смеешь лишать меня единственного средства связи!

Свекровь застыла изваянием, воплощением покорного смирения. Но ее глаза, холодные и прозрачные, как зимний лед, выдавали все: она была целиком и полностью на стороне сына, готовая защищать каждое его слово.

– Верни вещи немедленно, или я вызову полицию! – отчеканила я, чувствуя, как немеют губы. – Тебе ведь ни к чему проблемы с законом, раз ты так мечтаешь о теплом кресле в администрации.

Мария Сергеевна вдруг вздрогнула, словно от удара током. Ее лицо исказила фальшивая тревога.– Игоречек, ну отдай ей хотя бы паспорт, – залепетала она. – А трубочка пусть пока у тебя побудет. Если что понадобится, скажешь мне. Телефоны докторов и у меня записаны. Ничего страшного, милая. Без этой черной коробочки нам всем дышаться будет легче. Кому тебе названивать? Все родные здесь, под боком.

– Родные?.. – выдохнула я, чувствуя, как горло сжимает стальной обруч. Как только ваш язык поворачивается произносить это слово?

– В последний раз повторяю! Не отдашь мои вещи – напишу заявление о краже!

– Пиши! – оскалился Игорь, подаваясь вперед. Его тень хищно легла на стену.

– А я скажу, что ты окончательно слетела с катушек, и отправлю тебя прямиком в психушку. Скажу, что это ты меня исцарапала до крови и запустила вазой прямо в глаз. А мамочка моя, уж будь уверена, подтвердит каждое слово. Как думаешь, чья правда окажется тяжелее для правосудия: слова безработной содержанки или показания уважаемых людей?

– Тварь!!!

Рука сама метнулась к столу. Схватив первую попавшуюся кружку, толстостенную, покрытую нелепыми ромашками, я со всей силы швырнула ее в ненавистное лицо. Фарфор жалобно хрустнул, брызнув во все стороны мелким стеклянным крошевом. Но Игоря это лишь позабавило. Он медленно вытер воображаемую пылинку с плеча.– Вот и славно. А вот и вещественные доказательства твоей невменяемости.

Словно грозовая туча, налившаяся свинцом и готовой вот-вот разразиться молниями, свекровь ринулась ко мне. Её пальцы уже скрючились, готовые впиться в плечи или с силой оттолкнуть меняв сторону, но Игорь встал непреодолимой гранитной стеной между нами.

– Мам, оставь её, – его голос прозвучал глухо и надтреснуто. – Не нужно к ней прикасаться. Разве ты не видишь, что твоя невестка давно лишилась рассудка? Ещё набросится на тебя, синяками ведь не отделаешься. Пусть выдохнет свой яд, спустит пар, а потом бросится в скровать к своему ненаглядному соседу. Я читал вашу тошнотворную переписку. Он же сегодня ночевал здесь , у соседа? Спал совсем рядом?

Игорь медленно развернулся всем корпусом, и в полумраке коридора хищно блеснули его глаза. Взгляд, которым он одарил мать, был тяжелее камня.

– Мама сказала, что ты сегодня запирала дверь изнутри, баррикадировалась. Кто знает… Может, твой доблестный защитник коротал эту ночь в нашей детской спальне.

Воздух взорвался сухим треском.

– Какую омерзительную чушь ты несешь! – выпалила я. – Ты хоть слышишь сам себя, как звучит этот бред?! – Это отвратительно? Успокойся? Как можно такое придумать? Болен здесь ты и тебе необходимо лечение, дорогой Игорек, выпалила я и не дожидаясь ответа пошла прочь.

Я вылетела из этого пропахшего ложью дома пулей, ничего не видя перед собой от слез. Невидимые путеводные нити страха и отчаяния сами повели меня через промерзшую улочку к соседскому участку. Влад вчера написал, что гостит там. Мои пальцы в панике застучали по холодной металлической двери забора. Где-то в глубине двора бойцовская собака рванулась с цепи, захлебываясь злобным, рвущим барабанные перепонки лаем. Сердце ухнуло в пятки. Спустя пару бесконечно долгих мгновений лязгнул засов, и на пороге возник Влад. От нахлынувшего бессилия ноги подкосились, и я рухнула ему на грудь, пряча лицо.

– Влад… Они снова меня обманули! Теперь он забрал и телефон, а паспорт держит заложником. Я не знаю, куда мне идти, что делать…

– Проходи, – тихо произнес он, крепко прижимая меня к себе и втягивая внутрь участка.

– В доме есть еще кто-нибудь? – прошептала я, дрожа всем телом.

– Никого. Вмш сосед уехал греть старые кости на острова, целый месяц его не будет. Так что этот дом теперь исключительно в нашем распоряжении.

Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. От одного этого взгляда кожу обожгло сухим, спасительным огнем.

– Ты завтракала? – мягко улыбнулся Влад, запирая дверь на тяжелый засов. – У меня сегодня грандиозная яичница из семи яиц. Составишь компанию?

Глава 24

Влад пропустил меня вперед, и я шагнула во тьму его жилища, вновь без остатка доверившись ему. Этот дом встретил нас гулкой тишиной и оказался куда теснее нашего семейного особняка – дизайн гостиной сразу показал, что жилище принадлежит холостяку. Интерьер гостиной с порога выдал суровый нрав своего владельца.

Голые кирпичные стены дышали холодом брутального лофта, а под самым потолком на длинных черных проводах висели голые филаментные лампы, заключенные в строгие металлические клетки-абажуры. Всю стену поглотил монументальный шкаф-купе, чьи глухие дверцы отражали скудный свет. Здесь царила пугающая пустота минимализма: ни единой лишней детали, ни одной милой сердцу безделушки.

Коротким взмахом руки Влад указал путь, и мы оказались в просторной кухне, утопающей в благородных серых тонах. На массивном столе из искусственного камня стыла недопитая чашка кофе, пара румяных сырников сиротливо ютилась на крошечном блюдце, а рядом белела глубокая тарелка, с яичницей. По его рельефному силуэту, обтянутому тонкой тканью футболки, по тому, как послушно двигались литые мышцы спины, было нетрудно прочесть историю этого тела – бесконечные часы в зале и строжайший контроль над тем, что попадает в тарелку.

– В доме точно только мы? – мой голос дрогнул, когда я бросила настороженный взгляд через плечо в темноту смежной комнаты.

– Точно, – отозвался он, выдвигая для меня тяжелый деревянный стул.

– Почему ты спрашиваешь?Я кивнула в сторону остывающего кофе и тихо попросила:

– И чуть-чуть сахара, пожалуйста… Так упоительно пахнет выпечкой. Неужели это твоих рук дело?

– А как же, – уголки его губ тронула теплая улыбка.

– Вон неопровержимое доказательство, – он качнул головой в сторону стальной раковины, где вальяжно разлеглась тяжелая чугунная сковородка.

От одного лишь звука его низкого голоса меня вдруг кинуло в жаркую волну, краска прилила к щекам, и я неловко опустила ресницы, пряча смущение.

Влад заправил кофемашину, нажав пару кнопок, и присел напротив. Его предплечья пересекали тугие жгуты вен, выдавая скрытую мощь.

– Ну рассказывай теперь поподробнее, какую западню они выстроили на этот раз?– Да всё ту же, – тяжело выдохнула я, чувствуя, как привычный ледяной ком снова сдавливает горло.

– Игорь и его мать хотят отнять у меня детей. Мне либо нужно сломать себя о колено и принять их рабские условия, либо они заберут моих мальчиков, а меня саму запрут в психиатрической клинике, предварительно выставив сумасшедшей. Причем Игорь настолько ослеплен злобой, что уже не стесняясь своей матери сыплет мне в лицо открытые угрозы и грязные оскорбления. В такой отравленной атмосфере растить сыновей – значит медленно убивать их души, но они этого просто не понимают.

Любая моя попытка призвать их к благоразумию заканчивается оглушительным скандалом. Сейчас я абсолютно бессильна перед этим тандемом и вынуждена играть по их правилам. Я также понимаю, что, оставшись в том доме хотя бы на ночь, сама подпишу себе приговор. Они будут провоцировать меня днем и ночью, пока я не сорвусь. Им больше не нужна невестка и жена. Им нужен повод избавиться от меня. Но не напрямую, а создав такую невыносимую атмосферу, чтобы я реально сошла с ума или случилось непоправимое. Влад, я мечусь в темноте, я не знаю, какой план разработать.

Сначала я хотела найти работу, встать на ноги, обрести финансовую независимость, но они намертво перекрыли мне кислород, объясняя это тем, что у меня дети и мое место – у плиты. Денег в мои руки не попадало никогда. Я в абсолютной финансовой кабале у мужа. Господи, как же хочется вырваться оттуда! Но только вместе с детьми.

Однако кто же доверит малышей женщине, которая не способна оплатить даже счет за электричество? Я бы хоть сегодня вышла на любую работу, в своих руках и навыках я уверена. Но тогда мои мальчики останутся одни в этом змеином логове. А потом они выкрутят ситуацию так, будто кукушка-мать бросила родных детей ради сомнительной карьеры. Какой-то замкнутый круг, клетка без выхода.

– Постой-постой, – мягко прервал он поток моего отчаяния, накрыв мою дрожащую ладонь своей широкой горячей пятерней, – ты же говорила, что мальчишки ходят в садик, не так ли? Почему бы тебе не использовать эти благословенные часы свободы и не найти себе занятие на полдня?

– Да, они там, – горько усмехнулась я, – но свекровь свято верит, что государственное учреждение годится им только до тихого часа. В час дня я обязана стоять у калитки и забирать их домой. Моя свекровь маниакально брезглива. Она считает, что ее внуки осквернятся, если поспят на казенных простынях, которые выдает садик. Ну и на частный садик денег они нам не дают, хотя купаются в роскоши.

Свекровь хочет иного: чтобы я была идеальной бесправной служанкой. Готовила, драила полы, стирала чужое белье, а остаток сил вкладывала в развивающие занятия с сыновьями. Моим мальчикам всего по пять лет, через год им в школу, и тогда забот станет вдвое больше. Я буду прикована к этому дому еще крепче, превращаясь в бледную тень, полностью зависимую от подачек мужа и капризов его матери.

Влад слушал меня, подавшись вперед. Он смотрел прямо в душу своими пронзительными, почти черными глазами, и в некоторые секунды этой звенящей тишины становилось немного жутко и неловко от того, насколько глубоко он видит меня насквозь.

– История стара как мир, пыльная книга со знакомым сюжетом, – наконец подытожил он своим бархатным голосом, – но выход есть всегда, запомни это. Ты же классный кондитер, твои десерты способны творить магию. Давай я устрою тебя в тот ресторан на берегу моря. Будешь работать ровно столько часов в день, сколько позволит твой график с детьми. Я назначу тебе оклад, которого хватит и на уютную съемную квартиру, и на игрушки для твоих малышей. Вот и первая стена твоей тюрьмы рухнула. Следом мы займемся подготовкой документов для развода. Как тебе такая архитектура будущего?

Я смотрела на него, боясь моргнуть, словно одно движение век разрушит хрупкое наваждение. Я не верила собственным ушам. Слова, слетавшие с его губ, звучали как сбывшаяся мечта, как забытая сказка. Разве в нашем прогнившем мире бывает такое бескорыстное спасение?

– Влад, умоляю, не сочти меня за попрошайку, – слова давались мне с трудом, а щеки заливал густой, обжигающий румянец.

– Мне просто нужно было выплеснуть это из себя, иначе я бы задохнулась.

Уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке.

– Вот и славно. Гляди-ка, как всё обернулось: ты облегчила душу, а ответ нашелся сам собой. К тому же моему ресторану сейчас отчаянно нужны толковые кондитеры и повара. Только «своим» ни звука о том, где теперь твой фартук. Лишний шум нам совершенно не нужен.

– Я перед тобой в неоплатном долгу, но что если Игорь узнает?– Исключено, – отрезал он так твердо, что сомнений не осталось.

– Для всех случайных гостей этого заведения я лишь рослый парень, похожий на охранника.Его лицо вдруг озарилось почти детской, обезоруживающей улыбкой, на миг стерев суровую тень. Хотя назвать этого мужчину «сладким мальчиком» язык не повернулся бы даже в бреду. В нем сквозило нечто первобытное, варварское, хищное, вот только этот дикарь был безупречно ухожен и пугающе умен.

– И еще одна беда, Влад… – выдохнула я, собирая остатки смелости.

– Ты мог бы одолжить мне немного денег? На самое первое время. Нужно купить новый телефон, самый простой, кнопочный, чтобы он просто звонил. С паспортом я как-нибудь разберусь сама.На этих словах предательская влага обожгла ресницы. Господи, до чего же мучительно стыдно просить у него денег! Но иного выхода из этой ледяной пустоты не маячило, да и рядом с ним воздух казался плотным от уверенности и безопасности.Влад не успел разжать губы для ответа. Где-то во дворе истошно взвыла собака, рванувшись на привязи с такой силой, что затрещало дерево. Вслед за этим по кованым воротам забухали тяжелые, злые удары.Он вскинулся пружиной, отбрасывая стул.

– Сиди здесь и не выходи, – бросил он сквозь зубы таким сталью звенящим голосом, что ослушаться было физически невозможно.Я и не думала шевелиться, слишком отчетливо понимая, какая бездна может стоять там, за забором. Лишь на цыпочках подкралась к окну и осторожно отвела белоснежную занавеску.Щелкнул замок калитки.

Мой муж бросился на Влада, словно сорвавшийся с цепи пес.Игорь пребывал в состоянии слепого бешенства. Он захлебывался криком и размахивал пудовыми кулаками. Промахивался, конечно, рассекая пустой воздух, но не оставлял надежды добраться до чужого лица. Одним текучим, звериным движением мой «любимый» сосед опрокинул Игоря прямо на брусчатку.

– Что, уже за общим забором мою жену тискаешь?! – хрипел супруг, впечатанный лицом в холодные плиты. Влад придавил его так основательно, что тот едва мог вдохнуть.

– Заткнись, придурок! – властно рыкнул Влад.Игорь лишь смачно плюнул в сторону и завопил с новой, удвоенной силой, привлекая внимание всей улицы:

– А пусть вся округа слышит, что Анька – последняя шаболда! Кулак Влада взвился над распростертым телом, глаза потемнели от холодной ярости, готовой пролиться кровью, но удар так и не обрушился вниз. Вместо этого он лишь сильнее впечатал лицо мужа в камень.Затем наклонился к самому уху и прошипел – со звериным, волчьим оскалом, так, что я различила каждое слово через приоткрытую створку:

– Еще хоть одно поганое слово вылетит из твоего рта – пожалеешь, что вообще родился, ублюдок. А теперь встал и исчез с глаз моих. Оставишь Анну в покое – считай, легко отделался. Ясно?!Стальные объятия разомкнулись, освобождая Игоря из железных оков. Муж молча поднялся, тяжело качнувшись, и вроде бы покорно побрел к выходу, но вдруг змеей метнулся к плитке.Он схватил булыжник лежавший после строительных работ во дворе. Резкий замах – и камень полетел Владу в голову.С мерзким влажным хрустом снаряд рассек висок.

По загорелой щеке, огибая щетину, побежала густая темная кровь.Влад пошатнулся, мир поплыл перед его глазами, затягиваясь багровой пеленой, колени начали подгибаться, но крепкое здоровье удержало его на ногах.Понимая, какую бурю он только что пробудил, Игорь решил сыграть на опережение. Схватив второй камень, он принялся остервенело колотить им по собственным бровям, разбивая нос и губы.

– Совсем спятил, идиот?! – выкрикнул Влад, пытаясь перехватить его руку.

– Помогите!Помогите! – заходился в фальшивом крике Игорь, продолжая методично вбивать камни в собственное лицо, превращая его в кровавую маску.

Глава 25

Воздух в доме вдруг сделался густым, тяжелым и невыносимым. Я не выдержала этого удушья – рванула на себя ручку двери и вылетела во двор, глотая вечернюю прохладу.

На крыльце стоял Игорь. Его лицо, багровое от прилившей крови, жутко исказилось в оскале, который лишь издали напоминал улыбку.

– А вот и моя дорогая женушка! Что, колени затряслись? Страшно стало?

Влад крикнул мне:

– Аня, зайди домой! Твой муж невменяем!

От нездорового, булькающего смеха Игоря по позвоночнику пробежал ледяной холод. Он шагнул ко мне, вытирая тыльной стороной ладони липкую бордовую жидкость со щеки.

– Теперь-то пазл сложился! Вот почему ты брезгуешь! Не хочешь спать со мной! У тебя же появился благородный спаситель! Всегда придет, всегда утешит… Но хочешь, я сорву с твоих глаз розовую пелену? – он наклонился ближе, обдав меня запахом перегара. – У этого праведника целый гарем таких же доверчивых дурочек, как ты. Очередная наивная птичка попалась в клетку.

Я бросила отчаянный взгляд на Влада. Солнечные лучи высекали острые углы его скул, и выражение его лица кричало громче любых слов: этот человек лжет. И все же ядовитое семя сомнения уже пустило корни в моей душе.

– Между мной и Владом ничего нет. Он просто мой друг. А его личная жизнь меня нисколько не касается, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он предательски дрогнул.

Игорь перебил меня новым смешком:

– Ну разумеется, не волнует. Именно поэтому стоит нам поссориться, как он тут как тут.

Влад больше не стал слушать этот пьяный монолог. Одним коротким, властным толчком в плечо он оттеснил моего мужа к калитке, без слов давая понять, что аудиенция окончена.

– Проваливай отсюда! Чтобы духу твоего здесь больше не было, понял?! Придурок!

– Я-то уйду, – ощерился Игорь, пятясь за порог. – Только встретимся в суде! Я сниму побои! Не видать тебе ни штампа о разводе, ни твоей хваленой свободной жизни!

Шок оглушил меня, лишил воли. Реальность пошла трещинами.

– Игорь, ты в своем уме? Какие побои? Он же тебя пальцем не тронул, – выпалила я, указывая дрожащей рукой на силуэт Влада.

Мой защитник, сохраняя мертвецкое спокойствие, распахнул тяжелую створку ворот.

– Аня, оставь его. Пусть катится на все четыре стороны. Мне осточертел этот дешевый цирк.

Игорь хрипло сплюнул под ноги Владу и, грозя скрюченным пальцем, прошипел:

– Ты даже не представляешь, с кем связался!

Уголок губ Влада едва заметно дернулся в усмешке.

– Шевелись давай! И дорогу сюда забудь.

Головная боль сдавила мой череп стальным обручем, выжигая мысли.

Влад так же невозмутимо захлопнул калитку, крутанул вентиль уличного крана. Зашипела тугая струя холодной воды, ударяя в дворовую плитку. Багровые потеки таяли, растворялись без следа под этим равнодушным напором, исчезая в решетке водостока.

– Куда же мне теперь идти? – потерянно прошептала я, глядя на запертую дверь родного дома.

– Никуда, – уверенно отрезал Влад, продолжая методично смывать грязь. – Они тебя в покое не оставят. Ты сама видела: твой благоверный слетел с катушек. Готов пойти на любую низость. Собирай вещи. Сегодня же едем в паспортный стол, скажешь, что потеряла документ. Сделаем тебе новый. А потом прямиком в ресторан, будешь устраиваться на работу.

Я послушно кивнула, чувствуя себя марионеткой.

– А если он действительно заявит в полицию? Что тогда?

– Пускай. Только время потеряет и опозорится на весь город перед участковым.

Я непонимающе моргнула. Влад медленно перевел взгляд куда-то поверх моего плеча, в правый верхний угол веранды, и ободряюще кивнул. Теперь успокоилась?

Там, сливаясь с густой листвой дикого винограда, висела черная полусфера камеры наблюдения. Она бесстрастно смотрела стеклянным глазом, записывая каждый наш вздох, каждое движение. Мы были для нее статистами в дешевой постановке. Отличный выйдет фильмец для семейного архива.

Улыбка окончательно сползла с моего лица.

– Выходит, зря он себя «разукрасил»? Какой идиот…

– Зря, – легко согласился Влад. – Ничего, будет ему уроком.

Когда он улыбался вот так, открыто и тепло, мое сердце плавилось, превращаясь в горячий воск от одного вида его точеного профиля. Но слова Игоря змеей вползли в эту идиллию. Сомнение снова царапнуло душу. Неужели это правда? И Влад – очередной расчетливый охотник, коллекционирующий сломленных девушек, которым нужна помощь?

Господи, хотелось крикнуть, спросить напрямую, но имела ли я право лезть в его прошлое после того фарса, что устроил мой муж?

Пока Влад терпеливо домывал плитку, я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц, почти любовалась им. Господи, как же искусно он был сложен природой. Под загорелой кожей, чуть влажно поблескивающей в лучах солнца, перекатывались упругие жгуты мышц. Да, ну и неудобства я ему доставила своим замужеством…

– Ань, я заканчиваю, можешь поставить чайник. Хоть поедим наконец по-человечески. Надеюсь, твой супруг на сегодня исчерпал свой драматический талант, и следующая серия этого сериала выйдет только завтра.

Он говорил это, продолжая улыбаться своей обезоруживающей улыбкой. От одного его присутствия на душе становилось обманчиво тихо и безопасно.

– Да, конечно, – выдохнула я и побрела на кухню хлопотать с ужином.

Влад не заставил себя ждать. Прошло минут пять. На кухне было тихою.

Внезапно я вздрогнула всем телом. Холодный сквозняк коснулся шеи. Обернувшись к дверному проему, я не поверила своим глазам – он уже стоял там.

– Ой! – вскрикнула я, прижимая ладонь к груди. – Ты меня напугал! Когда ты успел переодеться?

Передо мной возвышался Влад, но это был другой человек. Исчезли помятые домашние штаны и промокшая от воды майка. Теперь на нем были черные брюки карго и глухая черная футболка, туго обтягивающая мощный торс.

Он сделал шаг вперед, переступая порог кухни. Солнечный свет больше не золотил его кожу. Взгляд заледенел, став чужим и колючим.

– Ты кто такая? – спросил он мертвым голосом, смотря сквозь меня.

Глава 26

Мои зрачки расширились от изумления, вбирая в себя его лицо.

– В смысле, кто я такая? – голос сорвался на хриплый шепот. – Ты что шутишь?

Влад откровенно смерил меня взглядом, хмыкнул и подошел к раковине помыть руки.

Мокрой рукой он провел по губам и подбородку, всё также сурово на меня смотря.

– Влад, что с тобой?! – отчеканила я, чувствуя, как предательски дрожит колено. – Ты меня пугаешь!

Он медленно провел тыльной стороной мокрой ладони по губам и колючему подбородку. Его глаза, в точности повторяющие небесную синеву глаз Влада, смотрели на меня с пугающей, незнакомой суровостью.

– Я не Влад. Я его брат.

Словно тяжелый, шершавый ком подкатил к самому горлу, перекрывая кислород. Я, конечно, знала, что близнецов лепят из одного теста, но чтобы до мельчайшей родинки, до одинакового изгиба скул… Я никогда не встречалась с ними обоими.

– А где Влад? – это был единственный звук, на который хватило моих оцепеневших связок.

Названный братом мужчина лишь равнодушно дернул плечом, стряхивая капли воды на кафель.

Растерянность, липкая и холодная, набирала обороты, густея в воздухе.

Выхватив инициативу дальнейших событий, я произнесла:

– Он был во дворе. Я… я пойду посмотрю.

Пятясь к двери и отчаянно пытаясь сложить воедино осколки реальности. Я старательно отводила взгляд. Смотреть в эти чужие, знакомые глаза было физически больно – от них веяло холодом.

Незнакомец тем временем тяжело опустился на стул и без малейшего стеснения принялся доедать яичницу, которую Влад оставил в тарелке.

Я выскочила во двор, в объятия утренней прохлады. Пусто. Только доберман в вольере снова сорвался на истеричный, надрывный лай.

Меня сковало невидимыми тисками. В груди разрасталось глухое, удушающее давление, стало нечем дышать. А что, если я Влад, не тот за кого себя выдаёт? От одной этой мысли по позвоночнику пробежал колючий озноб, заставив содрогнуться каждый нерв.

– Влад! — крик сорвался в пустоту. – Ты где?!

Тишина. Глухая, ватная, обволакивающая. Она давила на барабанные перепонки.

Что же делать? Мысли бились в черепной коробке, как пойманные птицы.

Я на негнущихся ногах обошла дом. Заглянула в пропахшую сыростью подсобку, толкнула скрипучую дверь уличного душа. Никого. Лишь паутина в углах и пляшущие на стенах тени.

– Что, никого не нашла? – окликнул меня этот чужак. Его голос эхом отразился от стен.

Мой взгляд снова метнулся к собаке. Ральф заходился лаем на любого гостя, переступавшего порог этого дома, но сейчас он лишь тихо поскуливал, прижавшись к сетке, и виновато бил хвостом по земле. Он знал этого человека. Он признавал в нем своего.

– Ральф…– сглотнув вязкую слюну, выдавила я, пытаясь хоть как-то стряхнуть с себя оцепенение. — На тебя совсем не лает. Ты ведь часто здесь бываешь?

– Зачем ему лаять на хозяина?

Ледяные мурашки снова побежали по спине.

– Я думала, в этом доме живет Влад. Разве не так?

– Не так. Это мой дом, – коротко обронил мужчина, и от этой сухой, рубленой фразы стало по-настоящему жутко.

– А Влад… где живет он?

Наш диалог превратился в допрос следователя. За все это время он ни разу не сменил каменного выражения лица, не дрогнул ни единый мускул. Он отвечал сухо, прямо, строго на поставленный вопрос, не давая ни крупицы лишней информации.

Куда же пропал настоящий Влад? Паника ледяными иглами впивалась в виски.

– Ты… ты не сказал, как тебя зовут, – я заставила губы растянуться в жалком, дрожащем подобии улыбки.

Он не успел разжать губы. Тяжелая калитка во дворе протяжно скрипнула, и на гравийную дорожку ступила его точная, до дрожи идеальная копия.

– Серый, я не понял, а ты что, не улетел? – родной, теплый голос Влада мгновенно снял напряжение, хотя в нем все еще звучало недоумение при виде моего перекошенного лица. Он улыбнулся, переводя взгляд с брата на меня. – Вижу, вы уже познакомились.

– Да, – мужчина за столом поднялся, и в его осанке что-то неуловимо изменилось. – Забыл представиться. Меня зовут Сергей. Старший брат Влада.

И в тот же миг, впервые за все время нашего жутковатого знакомства, на суровом лице Сергея проступила улыбка – точная, зеркальная копия той, что сейчас озаряла лицо моего друга.

– Влад, где ты был? Твой брат застал меня врасплох.

– Ко мне человек приезжал по делам, я лишь на пару минут отлучился. Я и подумать не мог, что Сергей нагрянет в ту же минуту. Так, ты что-то забыл, брат? Ты же должен был улететь!

Сергей вздернул брови и одарил меня лукавым, плутовским взглядом. Свирепая маска, с которой он переступил порог, окончательно сползла с его лица, обнажив привычные черты.

– Забыл, разумеется. Если бы я только знал, что ты прячешь от менятакую красавицу, я бы и с места не сдвинулся.

Щеки мои вспыхнули предательским огнем. Неожиданный комплимент из уст этого немногословного, почти сурового незнакомца прозвучал как гром среди ясного неба.

– А если отбросить любезности, я банально забыл паспорт. Всё до смешного просто. Опоздал на рейс. Пришлось брать новые билеты, улечу завтра. А сегодня, раз уж так вышло, предлагаю познакомиться поближе.

Перспектива ночевки под одной крышей с двумя абсолютно одинаковыми мужчинами не вызывала во мне ни малейшего восторга.

Влад безошибочно прочел мое смятение и, мягко подтолкнув меня в дом, прошелестел почти беззвучно:

– Не обращай на него внимания. Сергей – великий шутник. Ты к нему привыкнешь.

Сергей оказался не просто балагуром, но и на удивление домовитым человеком. Первое впечатление, собранное из его мрачной тени в дверном проеме, оказалось обманчивым. За грубой, ярко выраженной маскулинностью прятался легкий, искрящийся весельем парень. Всю долгую трапезу за завтраком мы лишь слушали его бесконечные истории о бурной жизни и проделках, от которых они с Владом в юности разыгрывали девчонок. Влад пару раз даже подавил зевок – эти байки он слышал, должно быть, в десятый раз. Мне же было так беззаботно и легко, что я на время совершенно выкинула из головы свои тревоги.

– У всех близнецов непременно есть хоть какое-то отличие, – осмелев, вклинилась я в монолог Сергея. – А вас как-нибудь можно различить?

Влад поспешно закрыл лицо ладонью, всем своим видом показывая: сейчас брат снова отмочит что-то невообразимое.

Так и вышло. Сергей не страдал ложной скромностью.

– А как же! Конечно, есть! Влад, скидай портки, будем даме различия демонстрировать.

От такого бесстыдства я едва не сползла под дубовый стол, сгорая от стыда.

– Нет-нет, умоляю, не нужно! Я всё поняла.

На кухне стало нестерпимо жарко и шумно, воздух, казалось, загустел от мужского смеха.

– Нет, нет! Ты не отказывайся. Вдруг к тебе ночью кто-то постучится, и как ты поймешь, кто перед тобой. Так, Влад, снимай штаны.

– Да оставь ты девушку в покое. И штаны снимать не обязательно. У меня есть шрам от аппендицита. Только и всего.

– Ну да, по этому клейму тоже можно. Но есть еще родимое пятно на...

– Сергей! – оборвал его Влад, и в этом коротком окрике лязгнула сталь. – Все всё поняли. Может, кофе еще выпьешь? Займи рот печеньем.

Сергей театрально поднял руки, сдаваясь на милость победителя.

– Всё, всё. С моим братиком шутки плохи, имей в виду, – наигранно, но так, чтобы слышал весь дом, прошептал он.

– Влад, а твои соседи знают, что у тебя есть брат-близнец? – спросила я, незаметно кивнув в сторону приземистого дома моей свекрови.

– Нет, – уверенно отрезал он. – По крайней мере, вместе мы по району не гуляем.

– Слушай, Ань, так давай мы их с ума сведем, – залился смехом Сергей.

– Что за детский сад, брат, – холодно вмешался Влад. – Ты лучше мне ответь: ты все еще «общаешься» с той женщиной из паспортного стола?

– Ну естественно! – и снова эта чертовски обаятельная, игривая улыбка.

– Отлично. Нужно помочь Анне с документами. Сделаешь? Чем быстрее, тем лучше.

– Хорошо, сегодня же и займусь этим вопросом. Я так понимаю, ночевать Аня будет здесь, – Сергей метнул в меня многозначительный, тяжелый взгляд. – А я поеду решать к Светлане Борисовне ваши бюрократические вопросики. Ох и нелёгкая у меня работа!

Влад чуть не поперхнулся горячим чаем.

– Можно подумать, тебе она не по душе?!

– Нравится, конечно. Но что поделать, если я хотел в этом доме ночь скоротать. А вы меня сделали своей послушной пешкой.

Он пытался сохранить серьезное лицо, но в уголках его глаз плясали лукавые чертики. Такие пугающе одинаковые внешне и такие полярные по своей сути. Один – гранит и холодная сталь, другой – весенний костер и насмешка.

Пока Сергей, отойдя к окну, вполголоса договаривался о встрече со своей знакомой, в тяжелую входную дверь кто-то с остервенением заколотил. Доберман во дворе снова сорвался с цепи, заходясь в хриплом лае. Незваный гость, не спрашивая разрешения, уже вошел во двор и с силой дергал медную ручку. Но дубовая дверь была накрепко заперта изнутри.

– Открывай! Я знаю, что ты там! – голос Марии Сергеевны невозможно было спутать ни с чьим другим. В нем звенела чистая, незамутненная ярость.

– Влад, это моя свекровь! – испуганно выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются колени. – Мне нужно к ней выйти.

Лицо Сергея вмиг утратило всякую веселость, посуровев и заострившись. Теперь их с братом было не отличить вовсе – две каменные статуи. Влад жестом приказал ему не показываться. Сергей не стал спорить, понимая, что тайну раскрывать нельзя. Он лишь бросил Владу:

– Она наверняка за Аней пришла. Отпусти ее, пускай идет. Там же дети.

Влад коротко кивнул.

– Ничего не бойся, я с тобой.

Я повернула ключ в скважине, и на меня, подобно штормовой волне, обрушилась моя свекровь. Глаза ее горели нездоровым, лихорадочным огнем, от пронзительного крика, казалось, содрогались сами бревенчатые стены.

– Вот ты где, Анька?! Сама честишь моего сына, что он кобель, а сама с соседом развлекаешься! Дрянь! Чеши домой! У тебя дети! Если ты, конечно, не забыла! я почему должна тебя по мужикам искать?

– Мария Сергеевна, вы же сами вытолкнули меня за порог! – мой голос срывался, бился о стены тесной прихожей, пытаясь перекрыть крик свекрови.

Но она смотрела сквозь меня, словно я была соткана из утреннего тумана. Её остекленевший взгляд не замечал ни меня, ни душного, пахнущего пылью полумрака. Пока Влад не ударил демонстративно по двери. Глухой, раскатистый рокот заставил дрогнуть стеклопакеты.

Свекровь вздрогнула, словно выныривая из глубокого, вязкого омута.

– Женщина, – его голос упал в звенящую пустоту ровно, без единой царапины, не повышаясь ни на полтона, – ваша невестка обрела убежище под моей крышей. Пока её собственная родня гонит её на улицу. Поэтому извольте больше не переступать этот порог без приглашения и не пытаться перекричать Ральфа. Если вы способны говорить, а не извергать яд – я слушаю. Если нет – скатертью дорога. Аню здесь никто не держит на цепи. Вы с вашим сыном уже загнали её в угол своими противоречиями. «Стой здесь, вали отсюда». Определитесь же наконец.

Владу она не ответила. Резко развернувшись, она окатила меня волной такой концентрированной, почти осязаемой ненависти, что перехватило дыхание. Её грузное, тучное тело, пахнущее резкими духами, с неожиданной силой оттеснило мужчину, а цепкие пальцы клещами впились в моё предплечье, рванув к выходу. Влад попытался разжать эту мертвую хватку, но свекровь держала меня с отчаянием утопающей.

– Анечка, не дури, – вдруг рухнула вся её броня. Голос стал приторным, почти медовым, а пальцы на моей руке внезапно обмякли, превратившись в безвольные тряпки. – Мальчишки уже проснулись, мечутся по дому. Пойдем домой, милая, посидим, поговорим по-человечески.

– Для начала верните ей паспорт и телефон, Мария Сергеевна, – холодно вклинился Влад. – А уж потом мы можем попытаться о чем-то разговаривать.

– Разумеется, Игорь уже всё приготовил. Всё на туалетном столике. Пойдём, золотце. Давай не будем устраивать бесплатный цирк для соседей, – её голос вдруг обрел елейную, благостную гладкость, а во взгляде проступила фальшивая, маслянистая теплота. От этой пугающей, резкой смены масок, от этого внезапного превращения фурии в заботливую мать, по позвоночнику пополз настоящий, первобытный ужас.

– Хорошо, я иду. Но Влад пойдет со мной.

Глаза Марии Сергеевны, до этого подернутые поволокой, мгновенно округлились, став похожими на две фарфоровые пуговицы.

– Это ещё с какой стати? Семейные дрязги касаются только нас с тобой. Не переживайте, всё будет хорошо, милая.

Было видно, что такое требование застало врасплох и самого Влада, но он лишь едва заметно мне кивнул, принимая правила игры.

– Я согласен с Аней. Просто побуду рядом. Слово даю, что и рта не раскрою.

– Это исключено! – взвилась было свекровь.

Но Влад тоже умел стоять на своем, как скала.

– В таком случае извольте пожаловать ко мне. На официальную, так сказать, аудиенцию.

Понимая, что зашла в глухой, осыпающийся тупик, Мария Сергеевна разжала пальцы. Её рука безвольно упала вдоль тела. Фыркнув, точно рассерженная кошка, она вылетела на улицу, и мгновение спустя за ней с оглушительным лязгом сомкнулись створки тяжелых металлических ворот.

Не прошло и пяти минут, как тишину снова вспорол яростный, хриплый лай. Доберман Ральф, этот лощеный цербер, бил хвостом по доскам крыльца, оповещая о непрошеных гостях. На пороге снова маячила её ссутулившаяся фигура.

– Хорошо, – бросила она в пустоту, не глядя на нас. – Мы согласны. Пойдемте к нам, поговорим.

Эти метаморфозы, эта смена полюсов за считанные минуты не могли не леденить кровь.

– Что ж, пойдемте, госпожа, – в тихом голосе Влада прозвучала едва уловимая, ядовитая усмешка.

Предстояло нечто странное, почти театральное, но в присутствии этого немногословного соседа мне дышалось чуточку легче.

Мария Сергеевна молча, с какой-то неестественной услужливостью, пропустила нас во двор.

– Проходите сразу на кухню. Игорь сейчас спустится. А я пока поставлю чайник. Вы же не откажетесь от чашечки?

Её внезапная заботливость пугала куда больше, чем недавняя ярость. В ней чувствовался подвох.

Пока свекровь суетилась у начищенной до блеска плиты, позвякивая изящным фарфором, напряжение в солнечной кухне сгущалось, становясь почти осязаемым.

– А где Игорь? – не выдержала я, впиваясь ногтями в ладони. – Может, мне сходить за ним?

– Нет-нет, сиди, – слишком поспешно отмахнулась она. – Он уже спускается.

Влад бросил на меня быстрый, загадочный взгляд из-под ресниц.

– Влад, а вы один живёте? Или с семьёй? – начала я новую партию. – Мы же ваши соседи, а я вас едва знаю.

– Я много работаю. Под крышей своего дома лишь ночую.

Свекровь мелко, понимающе закивала, подливая кипяток в заварник.

– Уважаю мужчин, которые горят делом, – произнесла она, и этот внезапный, липкий комплимент прозвучал в звенящей кухне так неуместно, что мы с Владом переглянулись. Подобная похвала от неё была сродни солнечному затмению.

Влад никак не отреагировал на эту неуклюжую лесть, прекрасно понимая, что свекровь просто тянет драгоценное время, плетет паутину в ожидании чего-то.

Тишину, густую и тяжелую, внезапно вспорол пронзительный писк. Мария Сергеевна вздрогнула, метнулась из кухни в коридор, прижимая к уху холодный пластик трубки, но обрывки её фраз всё равно просачивались сквозь тонкие стены:

– Он здесь с ней. В смысле, уже дома?

Наши с Владом взгляды встретились, и по комнате пронесся тихий, неудержимый смех – тот самый, что рождается из внезапного, абсолютного понимания ситуации.

– Ты не в себе, что ли. Я сейчас приеду, – выдохнул она.

Свекровь, до этого момента пытавшаяся держать спину прямо, окончательно сдала позиции. На ее лице проступила густая, почти детская растерянность, смешанная с нервной суетой.

– Будьте здесь, я сейчас приду. Буквально пару минут, – залепетала она, пятясь к двери.

– Конечно, конечно, – проворковал ей вслед Влад, и его глубокий баритон прозвучал с такой бархатной, издевательской лаской, что я едва не прыснула снова.

Как только за ними захлопнулась калитка, я повернулась к нему. Воздух в комнате, казалось, наэлектризовался.

– Я так понимаю, у тебя в доме снова непрошеные гости? – произнесла я, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. – Только зачем ему понадобилось идти к тебе? Я совершенно не понимала, в какой безумный фарс превратилось наше утро.

Влад смотрел на меня с интригующим, почти демоническим прищуром, в уголках его глаз уже собирались веселые морщинки. Он мгновенно сложил этот нелепый пазл.

– Почему ты улыбаешься? – спросила я, хотя ответ читался в самом его взгляде.

– Он у меня дома. И, похоже, нос к носу столкнулся с Сергеем. Представляю, какая гамма чувств сейчас отражается на его лице. Нужно ему позвонить.

Трубку брат взял почти мгновенно.

– Алло, брат, Игорь у нас дома?

– Ещё бы! – смех Сергея ударил в мембрану так громко, что я отчетливо услышала его даже сквозь расстояние. – Этот дурачок сначала пытался скрутить твою камеру, но Ральф поднял такой оглушительный лай, что передумал перед ним маячить. Потом в его голове созрел план поковарнее: он решил пробраться в дом и порыскать уже там, в поисках улик.

– Вот умора! Так он на тебя наткнулся? – сквозь новый приступ смеха спросил Влад.

– Конечно! Сначала я не стал себя выдавать. Просто наблюдал за шторой, но когда он, крадучись, проник в гостиную, тут-то я с ним и поздоровался. Пригласил чай попить. Сказал, что я – это ты. Ты бы видел его глаза, они стали размером с блюдца. Когда он пошел руки мыть, он наверняка уже набирал своей маменьке, выясняя, где вы.

– Поздравляю, брат, ты же хотел его с ума свести, ты на верном пути. Только вот его мать уже у вас наверное скоро будет, она к вам побежала. Отыгрывай роль Влада, я сейчас уйду. Аня останется дома. Пускай их воспаленное воображение рисует что угодно.

– Ага, давай.

– Аня, ты оставайся дома. Поищи пока в вещах Игоря свой паспорт. Я поеду тебе телефон куплю.

Влад ушёл как раз вовремя. Буквально через пару минут в дом, тяжело дыша после бега, ворвались свекровь и Игорь. Он выглядел так, словно только что спасался от лесного пожара, а она – от собственной тени.

– Что здесь происходит?! – взвизгнула она, и ее глаза налились нездоровым, бешеным огнем. – Он что, сразу за мной пошел? Как так получилось, что он и тут, и там был одновременно? Это розыгрыш какой-то?

Я еле сдерживала смех, закусив губу до боли.

– О чем вы говорите, Мария Сергеевна. Мы с Владом вышли из его дома вместе с вами. Потом да, он пошел за вами следом, но, наверное, зашел через вторую дверь, ту, что с заднего двора, через сад.

– А с кем же тогда был Игорь?

– А что, в доме еще кто-то был? – я подняла брови в искреннем, почти святом недоумении.

– Да, в доме был Влад. Он пригласил меня на чай, – дрожащим голосом подтвердил Игорь, нервно поправляя сбившийся воротник.

Я только развела руками, всем своим видом изображая полнейшую оторопь.

– Ничего не понимаю. Такого быть не может. Влад был с нами в это время. Игорь, ты случайно ничего не принимаешь? И вообще, зачем ты проник в чужой дом?

Этот простой, холодный вопрос остудил их пыл лучше ушата ледяной воды. Они переглянулись и как-то сдулись, став заметно тише.

– Неважно, мне нужно было поговорить с соседом по-мужски, – буркнул он.

– Так ты уже утром с ним поговорил, а Влад потом отмывал плитку во дворе от твоих художеств, – напомнила я. – Может быть, ты хотел избавиться от камеры и записей на ней, чтобы можно было заявить на него? Якобы он нанёс побои. Я права?

– Ой, хватит чушь нести. Хотел просто поговорить.

Игорь стал дёрганно, одну за другой, поправлять пряди волос на голове, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– А почему ты так удивился, когда увидел, что он дома? Ты же этого и хотел. Ты же к нему и шёл. Или я не права?

Видя, что я методично, словно из пушки по воробьям, расстреливаю Игоря вопросами, на которые у него нет и не может быть ответов, свекровь вмешалась. Она шагнула вперед, театрально раскинув руки.

– Анечка, давай забудем этот инцидент как страшный сон. И постараемся наладить наши отношения. Всё-таки у вас дети, подумай о них.

– Я вас не понимаю, Мария Сергеевна, – мой голос зазвенел льдом. – То вы хотите меня исключить из вашей семьи, то давайте помиримся. Вам самой не надоело жонглировать этими масками?

– Я просто хочу, чтобы мы все зажили как раньше: без ссор и скандалов, одной большой семьей.

– И без любовниц вы еще забыли добавить! – с горькой иронией закончила я.

– Ну конечно же! – с пугающей готовностью согласилась она. – А что же мой муж молчит? Тебе есть что сказать?

Игорь, до этого стоявший в тени, шагнул на свет. Его лицо исказила гримаса раскаяния.

– Я очень виноват перед тобой, давай мириться. Я всё осознал.

– Как же часто я это от вас слышу, – мой смех прозвучал сухо и безжизненно. – После стольких измен я не смогу с тобой жить. Да и ты, я думаю, не горишь желанием делить со мной старость.

– Мам, оставь нас наедине. Нам нужно поговорить, – властно бросил он.

– Конечно, конечно, дети, – тут же заворковала свекровь, пятясь к выходу. – Уже ушла.

Как только дверь за ней закрылась, он шагнул ко мне.

– Скажи честно, я же тебе не нужна? – в его голосе зазвучала паника. – Ты просто не можешь смириться с мыслью, что я достанусь другому.

– Что за глупость. Анечка, я просто люблю тебя. А ты что, уже собралась к другому? – он попытался поймать мой взгляд.

– Как часто я от тебя это слышу. Если любишь, то зачем изменяешь? Ты можешь мне дать гарантию, что это не повторится? Настоящую, а не пустые слова.

– Аня, ну как мы можем знать наперед. Но я буду очень стараться. Я брошу всё, клянусь.

Я смотрела на него, и мне хотелось то ли плакать, то ли смеяться в голос.

– Как же смешно, – прошептала я. – Ты сам себе не доверяешь и просишь, чтобы тебе поверила я, просишь еще один шанс. Игорь, ты смешон в своем отчаянии. Давай спокойно разведемся, и каждый будет жить жизнью, которую для себя выберет. Без этого вечного театра.

– Нет, Аня, я тебя никому не отдам! – его голос сорвался на крик. – Ты только моя. Ты моя любовь. Ты мать моих детей. И этот дом! Твой дом!

Игорь рухнул на колени, словно подкошенный невидимым ударом. Он снова принялся исступленно целовать мои руки, покрывая горячими, влажными поцелуями каждый палец. Я смотрела на его склоненную голову. Как это уже было не раз. И, вероятно, как это еще будет.

– Игорь,хватит. Прекрати, встань. Прошу, давай просто дадим друг другу время перевести дыхание.

На этих словах его словно подменили. С его лица вмиг сползла привычная маска, обнажив уродливую, исказившуюся гримасу.

– Перевести дыхание? – голос его сорвался на хриплый, ядовитый шепот. – А ты,что сильно устаёшь? Ты же живешь на всем готовом! Твоя главная работа — изредка баловать меня и присматривать за детьми. Где же ты так устала? Ты ведь даже не работаешь! Наслаждаешься жизнью в этом роскошном особняке! Мне до тошноты надоело с тобой церемониться! Ты извела всех в этом доме! Что тебе здесь так не по душе, раз ты бегаешь по соседям и вымаливаешь у них жалость?

– Вот теперь я тебя наконец-то узнаю, Игорь! – произнесла я с театральной, звенящей в ушах интонацией, медленно и громко хлопая в ладоши. – Твое истинное лицо! Долго держать эту жалкую личину невозможно!

Я с леденящей ясностью понимала: когда Игоря заносит в эту черную, вязкую ярость, финал всегда один. Он мог вспыхнуть, как сухой порох, от единственной искры. Кто-то из мудрых психологов однажды обронил страшную истину: если мужчина опускается перед тобой на колени, обнажая свою уязвимость, он никогда тебе этого не простит. В будущем он непременно припомнит эту минуту слабости и ударит еще больнее. Это нездоровые, гнилые отношения. Здесь давно не осталось ни любви, ни понимания, ни той спасительной опоры, ради которой сходятся люди. Игорь просто жаждал запереть меня в своей собственности, хотя как женщина, как спутница жизни я была ему совершенно не нужна. Он никогда не примет наш развод, не смирится с тем, что его игрушка решила сбежать. А так как сейчас у меня нет работы, я пугающе уязвима. И перед лицом слепого, равнодушного законодательства это станет моим огромным, почти фатальным минусом в битве за детей.

– Всё, Игорь. Прекратим этот бессмысленный, изматывающий фарс! Мы ни о чем не договоримся. Я могу наконец пойти к детям? Их нужно кормить и приводить в порядок. С меня хватит утренних сцен ревности на сегодня! Хватит, я сказала! Мне невыносимо!

Игорь снова вырос на пути, живой, несокрушимой стеной перегородив выход из кухни. Я с силой, вкладывая в движение всю свою панику, оттолкнула его. Он вцепился в мой локоть стальными пальцами, не давая сделать и шагу прочь. Его глаза налились тяжелым, животным бешенством.

Я больше не могла провести в этом доме ни единой лишней минуты. Мне отчаянно, до дрожи в пальцах требовались паспорт и мой телефон.

– Игорь, верни мне, пожалуйста, документы и мобильник.

– Для чего тебе паспорт? – ощерился он. – Наконец-то побежишь в ЗАГС подавать заявление? Не бывать этому! Ты слышишь меня, дражайшая супруга? Не бывать!

– Вы не можете удерживать меня здесь вечно, а документ я просто пойду и восстановлю. Развода не избежать, Игорь. Давай разведемся по-человечески. У нас с тобой двое крошечных детей, нам предстоит видеть друг друга на протяжении всей оставшейся жизни. Прошу, давай не будем истязать себя и их.

Игорь с глухим животным рыком ударил кулаком в дверь. По дорогому дереву змеистой трещиной поползла глубокая вмятина. На этот грохот из глубины дома, словно призрак, прибежала Мария Сергеевна. Мгновенно оценив, что накал страстей вот-вот обернется настоящей бедой, она бросилась успокаивать сына. Я, воспользовавшись этим секундным замешательством, скользнула мимо них в детскую.

Осознание обрушилось ледяным душем: у меня нет ни телефона – этой тонкой нити, связывающей с внешним миром, – ни паспорта. Я абсолютно, чудовищно беспомощна. За мной постоянно следят, дышат в затылок, ходят по пятам, не смыкая глаз. Я чувствовала себя птицей в золотой клетке, хотя на деле прутья этой темницы давно покрылись рыжей ржавчиной. Это была грубая, тяжелая железная клетка, но до чего же прочная.

Мне во что бы то ни стало нужно было передать весточку Владу или Сергею. Но едва я, наспех одев детей, шагнула за порог, чтобы просто глотнуть уличного воздуха, за моей спиной вырос Игорь.

– Мы идем вместе, – отрезал он. – Семейная прогулка.

И он больше не сводил с меня тяжелого, немигающего взгляда хищника, стерегущего свою добычу.

Эта изматывающая, липкая слежка вытягивала все силы, не давая ни минуты покоя. Мы неспешно брели по залитой летним солнцем улице, и со стороны Игорь был безупречен – само воплощение нежного отца и заботливого супруга, бережно ведущего семью сквозь суету дня.

– Игорь, постой! – разрезал уличный гул до боли знакомый баритон за нашими спинами.

Мы, словно по невидимой команде, обернулись в унисон. Навстречу нам, уверенно шагал Влад.

– Утром нам так и не удалось поговорить нормально, – произнес он, поравнявшись с нами. В его голосе не было вопроса, лишь спокойная констатация. – Предлагаю наверстать упущенное прямо сейчас.

Игорь на мгновение замер, и на его лице промелькнуло искреннее, почти детское изумление, но он лишь коротко кивнул, принимая правила чужой игры.

– Аня, ступай по своим делам, – с пугающей легкостью отмахнулся он от меня, словно от назойливой мухи. – Мы тут сами за детьми приглядим.

Он не выказал ни тени сопротивления. В этот миг я с леденящей ясностью осознала, кто именно плетет вокруг нас свою паутину. Влад или Сергей – сказать наверняка я все еще не могла. Их хищные, выверенные повадки сливались для меня в единую тень, и я так и не научилась их различать.

Едва их спины растворились в дрожащем мареве улицы, я сорвалась с места. Сердце колотилось где-то в горле, пока я летела к знакомому дому. Тяжелая дубовая дверь была приоткрыта, приглашая войти в логово. Огромный Ральф, обычно срывавшийся на яростный лай при моем появлении, лишь глухо заворчал из вольера и отвернул тяжелую морду, делая вид, что не заметил чужачку.

– Вот и Сергей нам пригодился, – Влад встретил меня в полумраке прихожей. Его обворожительная, порочная улыбка разрезала тени, как лезвие.

– Как это ты? – слова срывались с моих губ вперемешку с прерывистым дыханием. – Ты пустил на разговор Сергея? Он же может его раскусить!

– Не переживай, – он шагнул ближе, и воздух между нами опасно нагрелся. – Сергей – ювелир таких бесед. Лишнего он не взболтнет, а мы тем временем выиграем немного времени. Я так понимаю, твой телефон остался у них?

Я лишь судорожно кивнула, не в силах выдавить ни звука.

Влад протянул телефон, еще пахнущий заводской упаковкой с уже вставленной сим-картой.

– Спасибо большое, – прошептала я, принимая прохладный пластик. – Я тебе бесконечно благодарна.

В этот миг все внутри меня перевернулось. Как же отчаянно, до дрожи в пальцах хотелось прижаться к его широкой, надежной груди, спрятать лицо от этого безумного мира и почувствовать тепло его губ. Но я лишь до боли впилась ногтями в ладони, сдерживая рвущийся наружу порыв. Ему была приятна моя тихая, безмолвная радость – это невозможно было не заметить по тому, как потеплел его стальной взгляд.

– Теперь мы с тобой на связи, – его пальцы на мгновение коснулись моих, передавая невидимый разряд. – Свой номер я уже вписал. Спрячь его так подальше. А теперь тебе пора возвращаться. Сергей не сможет удерживать Игоря вечно. Вечером он предложить ему сходить в какой-нибудь кабак, чтобы залить мужской разговор алкоголем. Ну а мы встретимся здесь. Спокойно, без лишних глаз и чужих ушей.

Взгляд Влада на долю секунды вспыхнул опасным, первобытным огнем, и мое сердце пропустило удар, чтобы в следующее мгновение забиться пойманной птицей, грозя проломить ребра. Господи, как же безумно мне хотелось остаться в этой полутемной прихожей навсегда, шагнуть в его объятия и больше никогда, ни на одно мгновение не расставаться.

Глава 27

Ключ дважды провернулся в замке, отрезая меня от гудящего, суетливого мира. Первым делом я спрятала телефон в дальний ящик комода – пусть полежит в темноте. Тишина огромного дома, оставленной Марией Сергеевной ради ее вечерних семинаров со студентами, казалась плотной, звенящей. Но она рухнула в тот же миг, когда в прихожей хлопнула входная дверь: Игорь вернулся с прогулки, выпроводил детей в их комнату и снова бросил мне в спину это тяжелое, требующее немедленного отклика – «Нам надо поговорить».

Он позвал меня в нашу спальню. Голос его, густой и тягучий, обволакивал липким, приторным медом.

Мне не нужно было тревожиться о детях. Мои мальчишки, едва разменявшие пятый год, обладали удивительной, почти пугающей для их возраста самодостаточностью. В этом мне и впрямь выпал редкий дар судьбы. Едва сбросив уличную обувь, они неизменно погружались в свой мир, увлеченно выстраивая из конструктора высокие здания. Они возводили циклопические башни и причудливые многоярусные дворцы, и я, глядя на их склоненные макушки, порой с замиранием сердца думала: неужели они будущие архитекторы? В нашем роду, где отродясь не водилось ни каменщиков, ни архитекторов, это казалось настоящим чудом.

Игорь уже дважды за сегодняшний день манил меня в эту спальню на свою удушливую исповедь. Как же отчаянно не хотелось переступать этот порог, чтобы снова слушать его очередную ложь.

– Да иду, уже иду, – беззвучно, одними губами фыркнула я в пустой коридор, а ему навстречу лишь едва заметно, механически кивнула.

Он подпирал дверной косяк, терпеливый и хищный, словно кот у мышиной норы, и ждал.

– Игорь, что ты еще хочешь мне наплести? – я начала первой, не дав этой липкой патоке коснуться моих ушей. – Давай уже по-хорошему отпустим друг друга! Ты же не изменишься, а я до конца своих дней не забуду этот ад. Зачем мы мучаем себя? К чему эта декорация семейной жизни?

Он бесшумно опустился на край нашей двуспальной кровати и потянулся ко мне влажной, дрожащей ладонью.

– Не стоит, – я отстранилась так резко, словно его пальцы обожгли кожу.

– Хорошо, хорошо, как скажешь, – прошелестел он, и в его голосе задрожала знакомая, наигранная влага. На самых кончиках ресниц проступила легкая поволока слез.

Какой же он виртуозный лжец, когда ставки высоки и ему позарез что-то нужно.

– Игорь, прекращай этот пошлый спектакль. Я выучила твою тебя наизусть. Ты меня не обманешь. Ближе к делу.

Он шумно выдохнул.

– В общем, твой Влад… он лживый, прогнивший насквозь человек. Я его раскусил, – Игорь подался вперед, впиваясь в мое лицо немигающим, буравящим взглядом, пытаясь считать, выкрасть мои истинные чувства.

Я лишь коротко, презрительно хмыкнула.

– Ты не смейся, постой, – он прижал руку к груди, и эта поза мученика вышла у него до отвращения органичной. – Ты ему совершенно не нужна. Он – «охотник».

Эту фразу он произнес с такой монументальной, почти библейской серьезностью, словно сам был святее апостолов.

– Во-первых, как ты это понял? – мой голос прозвучал пугающе ровно. – А во-вторых, с чего ты взял, что между нами вообще хоть что-то есть? Что он интересует меня как мужчина?

Игорь озадаченно поскреб затылок, тяжело поднялся и шагнул к распахнутому настежь окну, уставившись невидящим взглядом на черепичную крышу соседского дома.

– Ты же сама к нему бежишь по первому зову, стоит миру качнуться. А мужик, запомни, никогда не станет подставлять плечо просто так. Он хочет тебя.

– Он первый, кто встал между нами тогда, – слова давались мне тяжело, оседая горькой солью на языке. – Когда ты швырял меня лицом в гравий нашего двора, помнишь? С того самого утра он – мой единственный щит, моя тень. А должен был быть ты. Но тебе всегда были милее порочные удовольствия в чужих постелях, чем тихая семейная жизнь. А тот факт, что я вас застукала и теперь физически не могу дышать с тобой одним воздухом, тебя просто корежит. Ты бы и дальше вешал мне на уши эту сгнившую лапшу, если бы я позволяла. Но Бог содрал с тебя маску. Нечего теперь прятаться за чужими спинами.

Игорь обернулся. На его губах вдруг проступила странная, почти торжествующая улыбка.

– Он мне сам сказал. Говорит, ты не в его вкусе и он никогда не станет рушить семью. Так что если ты себе что-то там нафантазировала в своей одинокой постели, то оставь эти жалкие иллюзии. Он даже показывал мне свою девушку. Светланой зовут. Милая такая, тихая. Кстати, сегодня вечером мы с ним идем в бар. Выпьем, как старые друзья. Зря я на него гнал, оказался отличным, приятным малым. А ты обдумай мои слова. Хочешь, я включу диктофон и запишу для тебя каждое его слово? Чтобы ты, упаси боже, не подумала, что я способен на вранье.

– Игорь, не нужно никого записывать. Иди, развлекайся с кем хочешь, хоть с Владом, хоть со Светланой. Мне давно уже всё равно. Моя душа хочет лишь одного – забыться в глухом, крепком сне и сберечь крохи тепла для детей. А еще я ищу работу, и этот вопрос не подлежит обсуждению.

– Ищи. Только помни: благом для нашей семьи это не обернется.

– Для меня обернется, – на этих словах я выскользнула из душной спальни и направилась на кухню, чтобы поставить вариться обед. Какой же всё-таки молодец этот Сергей. Какую безупречную партию он разыграл. И Светлану Борисовну свою представил, для пущей достоверности. Теперь, быть может, Игорь хоть ненадолго ослабит свою мертвую хватку.

До самого заката мы не пересекались под этой крышей. Ровно в девять, как и было условлено, Игорь поймал такси, и они с мнимым Владом растворились в густеющих сумерках двора. Я провожала их взглядом из-за окна. Зрелище было до смешного нелепым. Слава богу, Мария Сергеевна тоже наблюдала эту сцену с крыльца, но не обронила ни единого слова.

Едва красные огни машины скрылись за поворотом, экран телефона ожил. Сообщение от настоящего Влада: «Дети еще не спят?»

Горячими, дрожащими от волнения подушечками пальцев я вывела ответ: «В процессе».

«Как уложишь, жду тебя у себя».

«Я постараюсь. Нужно лишь бесшумно проскользнуть мимо свекрови».

«Ок».

В этот вечер само мироздание, казалось, встало на нашу сторону. Близнецы уснули мгновенно, провалившись в глубокий, безмятежный сон. К свекрови внезапно нагрянула ее давняя институтская подруга, и они, вдоволь поняньчившись с внуками, уединились на кухне – перемывать косточки всему свету. Я, сославшись на раскалывающуюся голову, объявила, что тоже отправляюсь в постель, и тихонько притворила кухонную дверь. А сама, накинув на плечи кофту, бегом бросилась в соседний дом. Там меня уже ждали.

Даже Ральф, цепной пес, обычно заходящийся в хриплом лае, на этот раз не издал ни звука. Влад уже стоял у калитки, поджидая в полумраке. Он молча пропустил меня вперед, и мы шагнули в темноту прихожей. С кухни тянуло чем-то уютным, домашним.

– Ты что-то готовишь? – выдохнула я, сбрасывая оцепенение.

– Да, пожарил блинов к чаю. Будешь? Я люблю колдовать у плиты, когда в голове гуляет сквозняк лишних мыслей или выдается свободный час.

Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный, рваный ритм. Я почувствовала, как между нами проскочил невидимый, обжигающий разряд. Дверь закрылась, отрезая нас от враждебного мира, и я медленно, словно во сне, прохожу вперед.

Обернувшись, попадаю в его крепкие и бесконечно нежные объятия. Вот так сразу, без единого слова, без тягостных объяснений. Я всем телом ощущаю, как внизу живота тугой спиралью закручивается первобытное, жадное желание. Мне и в голову не приходит противиться этому дикому, сокрушительному напору. Сладкая, обморочная дрожь растекается по венам, лишая воли. Влад впивается в мои губы, безраздельно завладевая моим ртом. Я упиваюсь его обжигающей, темной страстью. Он хочет меня с такой сокрушительной силой, что кажется – еще мгновение, и он возьмет меня прямо здесь, в тесной прихожей, среди курток. Но нет, еще немного терпения и почти неподвижных, изучающих касаний.

Мы оказываемся в спальне на первом этаже. Одно неуловимое, текучее движение – и я уже лежу на прохладных льняных простынях под тяжестью его тела. Он осыпает мои пылающие щеки, трепетную шею и грудь горячими, требовательными поцелуями. Я не смею, да и не хочу сопротивляться. Я хочу его до темноты в глазах, до звона в ушах. Как же бесконечно долго я ждала этого мига. И совершенно не важно, что я всё еще замужем. В эту секунду я безумно хотела почувствовать себя желанной женщиной, мужчину которой я сама желаю до потери сознания.

Сердце заходится в бешеном, загнанном ритме, норовя проломить хрупкую клетку ребер. По венам струится не кровь, а расплавленная, обжигающая лава, выжигая последние остатки самообладания. Его прерывистое, горячее дыхание опаляет кожу, сводя с ума, лишая воли. Я дохожу до той самой, звенящей точки невозврата, где плоть берет верх над разумом. Его пальцы, хищные и нетерпеливые, бесстыдно чертят огненные тропы по моим бедрам. Я безошибочно читаю их маршрут, предугадывая каждый следующий дюйм. Мое тяжелое, срывающееся дыхание гулким эхом мечется в тесном пространстве спальни, но липкий страх испарился без следа, оставив лишь звенящую пустоту.

Схватив инициативу, я с дерзкой, почти воровской поспешностью расстегнула грубую ткань ширинки, выпуская на волю главное оружие этого вечера. Мое тело свело в единый, вибрирующий комок безумного, первобытного желания. Обвив его ногами, я выдохнула приказ, требуя немедленно начать главное представление.

В то же мгновение Влад врывается в меня, и мир взрывается ослепительной вспышкой. Я выгибаюсь дугой, запрокидывая голову, и прижимаю его к себе с такой силой, словно боюсь, что он – лишь мираж. Тело скручивает в сладкой, сокрушительной судороге, подбрасывая на седьмое, недосягаемое небо чистого экстаза. С Игорем я никогда не знала этой темной, пьянящей бездны в постели. И сейчас, в этой звенящей тишине, я не чувствовала ни капли раскаяния. Пусть Влад окажется тем самым безжалостным «охотником», кем его шепотом называют за спиной. Ради этого всепоглощающего, первобытного безумия я готова простить ему всё. Голова идет кругом, плывет в густом тумане. Он «мучил» меня, доводя до исступления, пока не стало окончательно ясно: я сломлена, я сдалась. Он не заставил себя долго ждать. Как истинный хищник, издав протяжный, вибрирующий от торжества рык, он окончательно «покорил» свою добычу. Соленые капли пота срывались с его висков и падали на мою раскаленную грудь. Мышцы налились свинцом, отказываясь повиноваться...

Тяжело дыша и утирая испарину со лба тыльной стороной ладони, Влад хрипло произнес:

– Как насчёт блинчиков?

Я лишь смущенно прыснула, пряча пылающее лицо в дрожащих ладонях. Только сейчас, когда адреналиновый шторм начал стихать, мне стало мучительно, по-детски неловко. Я закрывая ладонями лицо рассмеялась.

– Ты чего? – он нежно коснулся губами моего плеча. – Я был смешон?

– Ты что! Нет, конечно. Просто так неожиданно, – прошептала я, утопая в его взгляде.

– А мне кажется, очень даже ожидаемо. Я хочу быть с тобой, Аня. Если, конечно, ты этого тоже хочешь.

Замявшись и уловив мою тень сомнения, Влад добавил, и в его голосе прорезалась непривычная, уязвимая мягкость:

– Ну или можем просто вот так встречаться. Если ты сейчас не готова к серьезным отношениям. Я не хочу тебя терять.

Я легонько провела кончиками пальцев по его колючей, щетинистой щеке.

– Я тоже не хочу. Но как же ускорить этот проклятый развод? Игорь-то упирается рогом, стоит насмерть.

– Доверься мне. Я всё улажу.

Губы Влада накрыли мои – нежно, сладко, с привкусом надвигающейся беды.

– В доме есть кто? – знакомый, скрипучий голос ржавым лезвием вспорвал нашу хрупкую романтику.

Свекровь. Мария Сергеевна. Она вошла в дом с бесцеремонностью урагана, даже не потрудившись постучать.

Резким, пружинистым движением Влад сорвался с смятых простыней и до щелчка повернул ключ в замке спальни. Я судорожно заметалась в поисках одежды. На мое счастье, туфли я тоже поскидывала здесь, на мягкий ворс ковра.

– Это свекровь! Ты что, двери не замкнул? – шипела я, натягивая платье.

– Получается, нет! – лихорадочно шептал Влад, пытаясь попасть ногой в штанину. – Зачем она приперлась? Сергей же с Игорем в баре, она же сама их видела.

– Напиши Сергею, они ещё там? Неужели вернулись?

– Уже пишу.

Мария Сергеевна, не получив ответа на свой грохочущий стук, принялась нагло, по-хозяйски вышагивать по дому. Ее тяжелая рука с силой дергала ручку нашей двери.

– Вот же наглюка старая, – беззвучно причитала я, вжимаясь в стену.

– Сергей написал, что они ещё там. Игорь, уже вовсю отплясывает с какой-то блондинкой.

– Значит, она сначала сунулась в спальню к детям, не нашла меня там, и первое, что пришло ей в голову – прийти сюда, – подытожила я, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. – Влад, почему ты двери нигде не закрыл? У тебя же не проходной двор!

– Я никогда не закрываю их, когда дома. Чего мне бояться, – усмехнулся он одними губами, хотя глаза оставались серьезными.

– Свекрови моей бояться нужно. Видишь какая дама! И как мы теперь поймем, что она ушла, а не стоит под дверью, приложив ухо к щели?

В коридоре послышался приглушенный писк телефона. Мария Сергеевна кому-то названивала.

– Игорёк, а Аня случайно не с вами? Да просто её дома нет! Ушла куда-то. А ты с Владом? Ага, поняла, ну значит, где-то шляется, ну я ей устрою! Сынок, ты только сильно не налегай на алкоголь, хорошо, – прощебетала она в трубку и, наконец, отсоединилась.

В доме повисла звенящая, пугающая тишина.

– Как думаешь, она ушла? – выдохнула я, боясь пошевелиться.

– Думаю, да. Давай открывать.

Действительно, в полумраке коридора было пусто. Я с облегчением привалилась к стене, а затем с игривым вызовом посмотрела на Влада.

– Пойдём покушаем? – предложил он, словно мы только что вернулись с прогулки. – А потом можем повторить.

Он крепко обнял меня сзади, и мы синхронно, в такт зашагали на кухню. Его губы мягко, почти невесомо коснулись моей шеи.

– Что вы собрались повторять? – как гром среди ясного неба, слова свекрови оглушили меня, вбивая в пол.

Она сидела за столом на кухне. Сидела прямо, идеально выпрямив спину, и смотрела на нас с таким диким, испепеляющим презрением, что воздух в комнате, казалось, начал плавиться.

Глава 28

– Взгляните-ка на этих влюблённых голубков! – голос свекрови прозвучал с обманчивым, ледяным спокойствием. – Вас, оказывается, двое. Вот это, я вам скажу, кино!

Она тяжело поднялась со стула и шагнула навстречу, буравя Влада немигающим, тяжелым взглядом.

– И впрямь, словно из одной формы отлиты. А я ведь старой подруге не поверила. Она мне такая говорит: мол, у тебя соседи, два писаных красавца-близнеца. Я так и обомлела! Как близнецы? Дай, думаю, наведаюсь, проверю. И ведь не обманула.

Влад не стал дожидаться, пока иссякнет этот словесный поток. Он бесцеремонно оборвал ее монолог:

– Я смотрю, вы уже дорожку сюда протоптали. Чувствуете себя как в собственном доме. Так вот, дамочка, если этот несанкционированный визит повторится, я буду вынужден заявить о незаконном проникновении.

Щеки свекрови пошли багровыми пятнами, а пальцы мелко, нервно захлопали в ладоши.

– Ого, какие мы грозные! А то, что ты незаконно проникаешь в мою невестку, об этом в какую инстанцию донести прикажете?

– Мария Сергеевна, прекратите этот балаган. Вы прекрасно знаете, что я развожусь с вашим сыном. Вам меня не удержать. Решение принято, и оно не обсуждается.

Она смотрела на меня совершенно безумными, налитыми кровью глазами.

– До последнего не хотела верить, что ты обыкновенная шаболда. Но, видимо, мой мальчик был прав. Такую женщину и впрямь не стоит держать при себе.

Влад шагнул вперед, заслоняя меня собой, и в его голосе зазвенел металл:

– Выбирайте выражения и покиньте мой дом. Лучше бы за своим сыночком присматривали. Мой брат уже доложил, как он лихо отплясывает с блондинками, пока вы тут, словно вор в чужом доме, врываетесь в надежде что-то разнюхать. Убирайтесь прочь!

– Я-то уйду. Но просто так я этого не оставлю. Ты меня знаешь, Аня. Со мной лучше не воевать.

Мария Сергеевна с театральной медлительностью продефилировала между нами, намеренно и грубо толкнув меня плотным плечом. А затем так яростно саданула дверью, что я вздрогнула от испуга, словно от удара хлыстом.

Влад мягко, но крепко обнял меня, без слов понимая, в каком ледяном оцепенении я сейчас нахожусь.

– Не бойся, дорогая. Может, оно и к лучшему. Пусть теперь всё знают.

– Как я сегодня вернусь? Там же дети…

– Можешь остаться у меня. А утром пойдешь в тот дом.

Меня накрыло таким вязким, свинцовым отчаянием, что к горлу подкатил тугой, горький ком. Хотелось просто разрыдаться, выплакать эту черную ночь до самого дна.

– Оставайся. Тем более Игорь явится на бровях, и если эта фурия ему донесет, будет дикий, некрасивый скандал. А завтра мы с тобой прямиком в паспортный стол, оттуда – в суд, сразу подадим иск на определение места жительства детей, и в ЗАГС ты подашь заявление на развод. Ну и ко мне в ресторан, устраиваться на работу. У нас завтра много дел. Доверься мне. Всё будет хорошо.

Я металась в мыслях, не зная, как поступить. Но одно я понимала с пугающей, холодной ясностью: Мария Сергеевна непременно всё выложит сыну, и грандиозного скандала не избежать. А с Владом было как-то поспокойнее, надежнее. Словно за каменной стеной.

Эту ночь мы провели под одной крышей. Просто лежали в темноте, переплетя пальцы, и тихо говорили до самого пепельного рассвета.

Ближе к четырем часам в прихожей с грохотом материализовался Сергей. Судя по тяжелому, сбивчивому топоту и звону ключей, он был изрядно нетрезв. Влад даже не шелохнулся, чтобы его встречать. Сергей недолго пошумел, роняя вешалки, и тяжело протопал к себе. Значит, и Игорь уже дома.

– Влад, я больше не могу, я пойду. Душа не на месте. Тем более Игорь наверняка мертвецки пьян и проспится хорошо если к обеду, а я тем временем успею переодеться, повидаться с детьми и собраться в суд.

Влад лишь понимающе, с тихой тоской кивнул и пошел меня провожать. Он довел меня до самых кованых ворот свекрови.

– Если что, сразу звони. Я не буду спать.

Я тихонько, стараясь не скрипнуть, отворила тяжелую дверь и проскользнула внутрь. Обитель некогда родного, теплого убежища спала мертвым сном. Сейчас же я кралась по темному коридору, как преступница, боясь, что малейший вздох выдаст мое присутствие.

Так и произошло.

Стоило мне лишь приоткрыть дверь в детскую, как на пороге своей спальни появилась свекровь. В тусклом свете ночника ее лицо казалось маской злого духа.

– Вернулась, блудница! – прошипела она, брызжа слюной. – Детей ты не заберешь. Они останутся в этих стенах, поняла! Как только проспится сын, мы решим этот вопрос. А сейчас забирай только те тряпки, которые сама себе купила, и выметайся из моего дома.

Она грозила мне сухим, узловатым пальцем, будто я нашкодивший, провинившийся ребенок.

– Именно это я и собиралась сделать, Мария Сергеевна. Дайте пройти.

Она нехотя посторонилась, но осталась стоять в дверном проеме, хищной птицей наблюдая за каждым моим движением. Дети в своих кроватках мирно посапывали, не чуя беды. Сложила немного личных вещей в старый рюкзак, нащупала под матрасом спрятанный второй телефон и двинулась к выходу.

Неожиданно из нашей супружеской спальни буквально вывалился Игорь. Его мутило после бурной ночи, лицо приобрело землистый оттенок. Он хрипло спросил у матери лекарство. Заметил меня с сумкой у порога. И эта «любящая мамаша», не моргнув глазом, взяла и выложила в стельку пьяному, едва стоящему на ногах сыну, что я ухожу жить к любовнику-соседу.

Дальновидной эту женщину, при всей ее змеиной хитрости, назвать было нельзя...

Глава 29

– Маман, что за бред ты несёшь? – хрипло хмыкнул Игорь, и в этом звуке не было ничего, кроме глухого, тяжелого недоверия.

Он тяжело навалился на стену, словно она одна удерживала его в вертикальном положении. Веки, набрякшие и свинцовые, поднимались с видимым усилием, обнажая налитые кровью белки.

Спертый воздух вокруг него был до тошноты пропитан густым, тошнотворным духом вчерашнего перегара, но даже эта удушливая, отравленная атмосфера не смогла остановить Марию Сергеевну.

– Тот, с кем ты лакал водку весь вечер, – не Влад! – выпалила она на одном судорожном выдохе, и слова, острые как бритва, повисли в звенящей тишине. – Это его брат-близнец, Сергей!

Секундная пауза разрезала это мутное, похмельное утро на «до» и «после».

Реакция последовала быстрее мысли. Игорь, сорвавшись с места подобно бешеному псу, сорвавшемуся с цепи, кинулся на меня. Его пальцы, сведенные судорогой, метились прямо в горло. Без единого слова, без малейшего промедления.

А свекровь за его спиной уже театрально заламывала руки, наверняка проклиная собственную несдержанность – она слишком поздно поняла, что спустила на нас лавину. Он был совершенно не готов к такой правде, его затуманенный рассудок отказывался ее принимать.

Инстинкт швырнул мое тело назад. Я сорвалась с места и, не чуя под собой ног, бросилась вниз по гулкой деревянной лестнице.

– Стой, тварь! – его рык ударил в спину. Он тяжело, по-стариковски хватался за резные перила, с трудом пересчитывая ногами ступени, а вслед мне летели грязные, тяжелые оскорбления, обгоняя друг друга.

– Сыночек, осторожнее, не расшибись! – причитала Мария Сергеевна, пытаясь ухватить его за рукав. – Она не стоит твоих ран, брось ее!

Пока мои дрожащие пальцы слепо возились с заевшим замком на входной двери, Игорь схватил со столика тяжелую хрустальную вазу. Хрупкий предмет интерьера, описав в воздухе короткую дугу, с оглушительным звоном разлетелся на мириады острых осколков, встретившись с моим затылком.

Мир взорвался ослепительной вспышкой, резкая темнота затопила глаза, лишая тело опоры. Последней искрой угасающего сознания я медленно, почти грациозно опустилась на холодный пол.

Шум в ушах, похожий на рев прибоя, сменялся истеричными криками. Чьи-то жесткие руки трясли меня за плечи, чьи-то ладони хлестко били по щекам, пытаясь вернуть в реальность, но я уже не могла разобрать, где мать, а где муж. В гаснущем разуме билась лишь одна, отчаянная и холодная мысль: «Как же теперь мои дети… без меня?».

А потом – ватная, звенящая тишина.

– Доброе утро, милая, как спалось? – бархатный, совершенно трезвый голос Игоря окутал меня, едва я разлепила веки. – Ты проспала целые сутки.

С неимоверным трудом я повернула голову. Настенные часы в дубовом корпусе равнодушно показывали десять утра.

– Где дети?

Он потянулся ко мне, желая коснуться щеки, но я инстинктивно отпрянула, вжимаясь в подушку.

– Не тревожься, они с мамой. Гуляют в детском городке, едят мороженое. Выпьешь воды?

Игорь протянул мне стакан, запотевший от ледяной прохлады.

– Я хочу вымолить у тебя прощение за вчерашнее, Анечка, – его голос дрогнул, наполняясь привычными, заученными слезами. – Я был в стельку пьян и не осознавал, что творю. Я просто не разобрался в этой грязной сплетне. Должен был слушать тебя, а не эту старую интриганку. Ты моя жена. Моя единственная, любимая женщина. Прости меня за всё. Когда я увидел тебя на полу в крови, я понял, что мог навсегда тебя потерять… И всё во мне перевернулось. Никого важнее тебя нет в целом свете.

Он сжал мою ладонь своими влажными пальцами и зарыдал в голос. Он и раньше просил прощения, бил себя в грудь, но сейчас мне с леденящим ужасом показалось, что его раскаяние – настоящее.

– Игорь, тебе нужно лечиться. Ты становишься неуправляемым чудовищем, когда пьешь.

– Да, да, конечно! Любовь моя, теперь я буду шелковым. Только не уходи. Я исправлюсь, вот увидишь. Я стану лучшим мужем на земле, клянусь.

Мне стало невыносимо, до слез его жаль. Мы вместе почти десять лет, и каждый раз, после очередного падения в бездну, он умудряется этим липким раскаянием снова растопить мое сердце.

Я не знаю, что это – любовь или тяжелая, болезненная привязанность. Но чтобы понять правду, я всегда задавала себе один и тот же вопрос: «Если бы не дети, осталась бы я с ним?» До вчерашнего дня ответ был «да».

Сейчас же я смотрела на его по-щенячьи преданное, мокрое от слез лицо и не чувствовала ничего, кроме глухого, сосущего желания, чтобы он поскорее уже доревел и вышел из комнаты, оставив меня в покое.

Я вдруг с пугающей ясностью поняла: мои дети будут по-настоящему счастливы только тогда, когда буду счастлива я. А с этим человеком мне больше не по пути. Слишком уж он двуличен. Да и я ему не нужна как личность. Он просто не может смириться с мыслью, что меня кто-то полюбил по-настоящему, и что я действительно могу быть счастлива с другим.

Вся эта душераздирающая сцена – всего лишь дешевый, хорошо разыгранный спектакль. Он не хочет ничего менять в своей жизни. Но Игорю жизненно необходимо, чтобы я была под боком, на коротком поводке, и даже не помышляла о побеге. «Я слишком хорошо тебя знаю, муженёк», – усмехнулась я про себя.

– Игорь, – мой голос прозвучал пугающе ровно. – Я всё понимаю. Но нам нужно расстаться. Мы давно не любим друг друга.

Он резко перебил меня, встав с кровати.

– Не смей так говорить! Мы любим, просто немного сбились с пути, забрели в болото!

– Игорь, если бы ты меня любил, у тебя бы не было потребности содержать целый гарем. Ты же их даже не скрываешь, приводишь в наш дом!

Он опустил взгляд, изучая узор на ковре.

– Я просто понял, что те женщины – пустое место, пыль. Они ничего не значат. Дай мне еще один шанс. Уверяю, ты не пожалеешь, я всё искуплю.

– Игорь, верни мне паспорт и телефон, – резко, как удар хлыстом, отрезала я.

Ярко-карие, влажные глаза снова впились в меня.

– Они в прикроватной тумбочке.

– Благодарю. Оставь меня одну.

Игорь недоверчиво прищурился, в его взгляде мелькнула паранойя.

– Что, ему собралась звонить?

Я не удостоила его ответом, просто отвернулась к окну, за которым шумел равнодушный сад. Он тяжело поднялся, постоял мгновение и медленно, шаркая, побрел к выходу, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Голова наливалась тупой, пульсирующей болью, но я приподнялась на локтях и, открыв тумбочку, нащупала прохладный пластик телефона. Паспорт тоже был на месте, дожидаясь своего часа.

Нужно срочно позвонить Владу. Гудки уходили в пустоту – никто не поднял трубку. Номера Сергея я не знала. Я написала ему сообщение, но оно так и осталось с одной серой галочкой – не доставлено. С трудом оторвав тело от кровати, я подошла к окну.

Из-за густой, разросшейся зелени было невозможно рассмотреть, есть ли кто в соседнем дворе. Нужно было что-то делать. Влад наверняка обрывал мои телефоны. Точно. Я совсем забыла про свой старый, запасной аппарат.

Аккуратно, на цыпочках, словно вор, прошмыгнув в детскую, я выдвинула ящик комода и достала свой запасной телефончик. Странно, но и на него Влад не отвечал. Сердце пропустило удар, когда экран внезапно вспыхнул. Пришло СМС от Влада, перечеркивающее всё: «Аня, возвращайся к мужу. Наша ночь была ошибкой».