Читать книгу: «Оттенки счастья для Сироты»

Глава 1

«Дамы и господа, наш самолёт совершил посадку в московском аэропорту Внуково. Приветствуем вас в столице России! Мы рады, что вы выбрали нашу авиакомпанию для вашего путешествия. Надеемся, что полёт был комфортным и приятным. Просим вас оставаться на своих местах до полной остановки самолёта и включения сигнала о разрешении выхода....»

Звучит речь командира корабля, после чего все начинают аплодировать в знак хорошей посадки. Я лишь радуюсь, что несколько часовой перелёт наконец-то закончился. Как и моё мучение. Ненавижу летать. Я являюсь ярым сторонником высказывания «рождённые ползать, летать не могут». И будь моя воля, то передвигался исключительно за рулём своего внедорожника. Но специфика работы обязывает прибегнуть к использованию этого крылатого средства передвижения.

Покинув воздушное судно, попал во власть разбушевавшейся стихии. На улице лил дождь. Зонта, конечно же, с собой не было. Но я не маленький, чтобы ныть. Усмехнувшись своим мыслям, наблюдал, как суетятся остальные спутники этого перелёта.

А мне и так норм. Всегда нравилась такая погода. Свежо и по-осеннему прохладно. То, что надо после душной Европы.

Забрав свой багаж, направился к выходу, где меня уже ожидало такси бизнес-класса. Я бы предпочёл управлять своим авто, но оставлять его на парковке аэропорта на неопределённый срок слишком рискованно. Поэтому заказываю машину себе у одной и той же фирмы. Последние несколько заказов они присылают одну и ту же машину. Так даже проще, водитель меня уже знает, а значит, недопонимания не будет.

Но сегодня сев в уже привычное мне авто, замечаю, что водитель другой. Поприветствовав меня, он начинает задавать различные вопросы. В общем-то, действует согласно должностной инструкции, но слушать его нет никакого желания.

- Едем в тишине, без разговоров и музыки. И температуру в салоне пониже нужно сделать. - сказал коротко и предельно ясно.

Да моё поведение оставляет желать лучшего. И сем фактом совсем не горжусь. Да и репутация конченого говнюка и отбитого асоциального типа закрепилась за мной уже достаточно давно. И, видимо, неспроста. Мне же абсолютно всё равно, что думают обо мне другие. Я себя устраиваю вполне, и меняться мне не хочется. Да и незачем это, и не для кого.

Сейчас моя речь больше походила на приказ, чем на просьбу, но благо водитель всё понял с первого раза и повторять не пришлось. Либо же его заранее предупредили. Судя по тому, что он просто молча кивнул и выполнил мою просьбу.

Направился в контору, где меня уже ждали с очередным «разбором полётов». Как сообщил полкан, встреча будет жаркой, так как заказ я должен был выполнить раньше, а сроки давно прошли. Но мне срать на их недовольства. Если что-то не так, то они всегда могут сделать всё сами. Но вряд ли кто-то из этих толстосумов захочет лезть в это дерьмо.

Час — и я на месте. Расплатился за поездку, оставив щедрые чаевые. Пусть для парня это будет компенсацией за то, что сегодня его клиентом был я.

Здание конторы навивало тоску и уныние. Выглядит как посмертный привет из лихих девяностых. Складывается впечатление, что время здесь остановилось. А про современный дизайн слышали только наверху. Там руководство восседает во вполне современных, комфортабельных кабинетах. Им и дела нет, до того, что происходит за пределами их стен. Несложно догадаться, где оседают бюджетные средства.

Перекинувшись парой фраз с новенькой секретаршей (интересно, они вообще задерживаются здесь дольше, чем на пару месяцев или нет), направился в кабинет, в котором меня уже ожидали.

- Ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием? - тоже мне интеллигентная сволочь. Генерал-полковник Козлов, по моим личным убеждениям, вполне оправдывал свою фамилию.

- А вы предпочли б, чтобы я этого не делал? - решил напомнить ему, что лебезить перед ним не стану. И за любое воздействие в мой адрес тут же последует ответ.

Не дожидаясь приглашения, его всё равно не будет, присаживаюсь на удобное кресло напротив генерала. Замечаю недовольство последнего, которое он и не пытается скрыть.

- Знаешь, в верхах всё больше недовольных твоей работой.

- Это их проблемы. Свои обязательства я выполняю качественно.

- Ты действительно так думаешь? - его голос переходит на крик, а сам он вскакивает с места.

- Естественно, ведь вы до сих пор ещё живы.

Шах и мат. В его глазах пылает ярость. Но мы оба понимаем, что я прав.

- Сроки оговаривались иные. - обратно занимает своё место, пытаясь взять себя в руки. - Так в чём же дело?

- В информации.

Он меняется в лице. О да, этими эмоциями можно упиваться долго. Ведь он прекрасно понимает, что я в курсе его лжи. И те данные, которые были предоставлены, оказались липой. И если бы я следовал протоколу, то угодил бы в хорошо организованную ловушку. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы разобраться во всём и выполнить этот чёртов заказ.

С подставой (а что она была, не осталось никаких сомнений, и реакция Козлова этот факт только что подтвердила) я разберусь лично. И обязательно выясню, кто именно стоит за этим и почему, собственно сейчас.

Немая пауза продлилась пару минут, после чего генерал-полковник протягивает мне очередную чёрную папку. А значит, снова заказ.

- Нет.

- Ты не хуже меня знаешь, что приказы не обсуждаются. К тому же это твоя работа. - в этом его правда, но я только вернулся, и отдых нужен даже мне, о чём и ставлю его в известность.

- Так и быть, даю тебе три дня. Заказ важный и срочный, сам понимаешь.

- Хм, как и все. Ладно, забегу через неделю. - встаю с намерением покинуть этот кабинет, так и не притронувшись к документам.

- Какая к чёрту неделя? Совсем оборзел? А не боишься, что следующим уберут тебя? - он осекается, словно проговорился.

Какой интересный разговор выходит. А если соединить с подставой, то вырисовывается совсем не радужная картинка.

- Уже нашли, кто рискнёт? - на что он лишь нервно мотает головой. - Значит, подождёте.

Выхожу из кабинета с единственным желанием поскорее разобраться во всём этом дерьме. Достаю мобильный и тут же убираю обратно, разговаривать здесь — всё равно что добровольно подписать себе смертный приговор. Здесь повсюду «уши», и никогда не знаешь, кто именно сдаст тебя.

На улице уже стемнело.

В квартале отсюда есть платная парковка, где и оставил свой внедорожник. В конторе не стал, иначе получил бы обратно вместо автомобиля шкатулку, полную сюрпризов, в виде передатчиков и жучков. А я пока не сошёл с ума. Да и на ебанутого непохож, если только самую малость.

По пути к своему железному другу связался с помощником. Сивый — единственный, кому я могу доверять по долгу службы. И это доверие вполне оправдано и проверено временем. Отдав отмашку капать во всех направлениях, отключаю мобильный и сажусь в авто.

Вырулив с парковки, отметил, что машин на дороге не так уж и много. Добраться до квартиры — пару пустяков. Это сейчас скорее плюс. Усталость даёт о себе знать, и хочется забыться сном. Набираю скорость, чтобы успеть проскочить под мигающий жёлтый. Но не судьба. Приходится резко тормозить, когда под колёса практически бросается какая-то девица. Хорошо, что инстинкты не подвели и реакция что надо.

- Куда прёшь, дурья башка?! - кричу ей в приоткрытое окно.

Но она лишь мазнула по мне взглядом и продолжила свой путь, слегка прихрамывая.

- Да пошёл ты.

- Совсем жить надоело? - вполне резонный вопрос для этой несчастной панды с размазанной по роже тушью. Что должно было произойти, чтобы добровольно под колёса кидались?

- Лучше бы сдохла. - ответила, всхлипнув, не прекращая свой путь и не обращая на меня больше никакого внимания.

Дождавшись разрешающего сигнала светофора, продолжил путь. Единственное о чём мог думать, может не настолько моя жизнь конченая, раз существуют те, кто свою добровольно в помойку выносит.

Глава 2

Ночь почти без сна. Если время, потраченное на отдых, вообще, можно считать сном.

С тех пор как из нашей команды в живых остался только я, меня систематически мучат кошмары. Конечно, так не всегда и просветления бывают. Но они всё реже и реже.

Ходить по профессорам да мозгоправам я не стану никогда. Да и когда собственно?

Приходится довольствоваться теми «витаминами», что выписал штатный док.

Утро в такие дни обычно ранее. На часах половина четвёртого. За окном темень. Смысла валяться в постели нет. Всё равно больше не усну. Лучше уж в спортзал.

Нацепив на себя любимые спортивки, футболку, худи и кроссы, закидываю в рюкзак сменку.

На улице свежо настолько, что ненароком передёргивает.

Ближайший круглосуточный зал находится от меня в нескольких километрах. Не хочу брать машину, поэтому решил пробежаться. Устрою своему телу внеплановое кардио. Да и время так пролетит гораздо быстрее.

В зале уже привычная мне тишина. Специально хожу рано утром, чтобы не встречаться ни с кем. Обычно моя тренировка заканчивается именно тогда, когда в зал начинают подтягиваться офисный планктон, решивший позаниматься перед работой. Терпеть не могу всю их показушность.

Потратил на интенсив полтора часа. В мышцах ощущалась приятная «забитость». Удалось немного разгрузить голову и хоть какое-то время не думать об этом «козле» Козлове.

Усмехнувшись своим мыслям, направился в душ, где меня поджидал облом. Воды нет!

- Н-да, пиздец подкрался незаметно.

Переоделся в сухую сменку и отправился домой, наслаждаясь утренней прохладой.

Ехать на другой конец города в круглосуточный за продуктами нет никакого желания. Однако мой желудок даёт о себе знать, а дома из продуктов только вода. Холодильник уже и не помнит, когда в последний раз видел хоть что-то съестное. Идя не спеша по пустынным улицам, просыпающегося города, клацаю по клавиатуре, дабы оформить доставку. Приложение оповещает, что курьер прибудет через полчаса. Что ж, как раз успеет к моему возвращению.

Убрав гаджет, поднимаю глаза и вижу, как впереди меня по бордюру идёт, шатаясь, девица, очень похожая на вчерашнюю «панду». Бля, преследует, что ли, меня?!

Машин ещё мало, но это не означает, что их нет. Сам не понимаю, какого хера я творю. Но буквально в пару секунд преодолеваю расстояние между нами и резко дёргаю её с бордюра.

- Вчера сдохнуть не получилось, так ты решила вновь испытать удачу. - кричу на неё.

Но как только девица поднимает глаза, полные слёз, понимаю, что ошибся и это не она. И лишь знатно напугал эту эквилибристку чёртову.

- Извините... - еле пищит та.

- Тебе что тротуара мало, идиотка?! - но она лишь недоумённо хлопает своими глазками, так и не ответив мне ничего.

Смысла объяснять ей что-либо не вижу. Плюнув на ситуацию, разворачиваюсь и ухожу. Какого чёрта вообще происходит?! Нафига я вообще к ней полез?! И с каких пор меня волнуют выходки всяких дур? Для меня так и остаётся неразгаданным ребусом.

Добрался до дома достаточно быстро. Это происходит легче, когда абстрагируешься и не обращаешь внимание на то, что происходит вокруг.

Уже в подъезде стало понятно, что кто-то долбится в мою дверь. Да не только я противный, но и звонок в моей квартире. А кто мне что сделает?

- Да где же они? - молодой парнишка начинает стучать в мою дверь.

- В Караганде. Долбиться не обязательно. - рявкаю на него.

- Ой... - всё, что может произнести.

- Давно ждёшь?

- Не очень.

- А чего нервный такой?

- Заказов много. Успеть бы.

Открываю дверь, указывая, куда поставить пакеты. А их немало. Неужели я столько заказал?

Протягиваю ему купюру, отчего его глаза увеличиваются.

- За что? Заказ ведь оплачен.

- Это за ноги.

- Спасибо. - только и успевает сказать, как я выпроводив его, закрываю дверь.

Первым делом душ. Тёплая вода немного расслабила мышцы, которые приятно ныли после тренировки и казалось, смыла тот негатив, что копился всё это время.

Обмотав вокруг бёдер полотенце, двинулся на кухню, чтобы наконец-то закинуть в себя нечто съестное.

Кинул на сковороду стейк из рыбы. И пока он готовился, порезал дольками овощи, а остальные продукты складировал в холодильник.

Приготовив незамысловатый поздний завтрак и заварив себе кружку чёрного кофе без сахара, принялся утолять естественные потребности своего организма. Это, конечно, не ресторанное блюдо, но и весьма недурно.

Покончив с едой, забросил посуду в мойку и стал собираться на работу. Моя вынужденная «командировка» и так сильно затянулась. А в бизнесе надо держать руку на пульсе. Даже на таком маленьком, как мой. Небольшое охранное агентство, несмотря на свой незначительный размер, приносит мне неплохую прибыль. К тому же это легальный бизнес, а значит, и меньше вопросов к моей весьма нескромной персоне.

Добираюсь до офиса достаточно быстро, если не считать небольшую пробку, в которой потерял минут двадцать. А всё из-за того, что какая-то овца (в этом нет никаких сомнений, нормальные парни на таких не ездят) припарковала подобие машины через жопу.

Офис встречает меня непривычной тишиной. Здесь только секретарша и Сивый.

- Здравствуйте. - она вскакивает со своего места.

- Привет. Есть новые заказы.

- Только один остался, но он хочет именно вас...

- Перехочет. Я не веду клиентов. Не для этого набирал в штат бойцов, чтобы самому выполнять эту работу. Поняла?

- Да. А ещё Захар Петрович звонил сегодня с утра. Просил перезвонить, как только появитесь.

- Хорошо.

Поблагодарив её, отправился в свой кабинет.

Полкан сюда звонит редко, и то в случае крайней необходимости. Значит, уже донесли о моём вчерашнем визите, черти. И намечается что-то интересное. Ну что ж, так даже лучше.

Глава 3

В моём кабинете всё осталось так, как я и оставил. Единственное исключение — здесь чисто. Вот что мне нравится в моей секретарше, что не надо повторять по два раза. Даже жаль, что не в моём вкусе. Деваха-то толковая.

На рабочем столе скопилось немало папок с документами, которые только предстоит разобрать. Мне ещё повезло, что секретарь мой с мозгами, а никак сейчас многие с желе вместо важного органа. Отучилась на каких-то там курсах, и теперь всю первичную документацию обрабатывает она. Иначе я бы не смог выйти из кабинета под натиском всех этих бумажек.

Тем не менее основная часть работы всё равно на мне.

Не успев включить рабочий компьютер, дверь в кабинет открывается и заходит помощница.

- Принесла вам кофе. Думаю, он точно понадобится. - проговаривает, не обращая на меня никакого внимания, ровно до тех пор, пока не обращаюсь к ней.

- Хорошая ты девушка, Вик. Жениться, что ли, на тебе? - она оторопело смотрит прямо в глаза.

- И что я вам плохого сделала? Ну и шуточки у вас. Лучше пойду поработаю. - и печально вздохнув, она покидает мой кабинет.

Точно повезло. Мало того что с мозгами, так ещё и с юмором всё в порядке. Интересно, можно ли вторую такую встретить?

Но мой мозг, видимо, издевается надо мной, воспроизводя в памяти образ вчерашней «панды».

- Да ну, нахуй.

Почему именно её образ? Девиц в моей жизни было немало, вспомнить, что ли, больше некого? На кой чёрт всё это мне надо? Будто заняться больше нечем...

Отпив слегка остывший кофе, набрал номер полкана.

- Приветствую вас, Захар Петрович.

- И тебе не хворать. Скажи, обязательно было провоцировать Козлова? Тебе что проблем мало?

- Что, уже нажаловался?

- Если бы. - тяжело вздыхает. - Да и это ни к чему. А вот твоё дело из спец архива он уже запросил. И сверху дали добро. Понимаешь, чем это пахнет? - в голосе чувствтуется тревога. Переживает?!

- Догадываюсь. Да и он особо и не скрывал этого.

- В каком смысле? - недоумевает Петрович.

- Да проговорился, но думаю, что замену искать будут. Хотя бы Козлов.

- Ты же понимаешь, что этого допускать нельзя. Значит, тебе надо постараться и сделать так, чтобы Козлов оказал свою благосклонность. - на что лишь закатываю глаза.

- И как долго? - спрашиваю с долей надежды, которая рассыпается, как только слышу ответ.

- Хотя бы до тех пор, пока я не смогу доказать его вину.

- Пф...

- Да, я понимаю, что нелегко. Но мы тоже не сидим без дела. Но этот... гад, вечно ускользает прямо перед носом. Такое ощущение, что помогает кто-то...

- Вот именно. А ещё определённо кто-то следит за моей работой и докладывает, причём раньше меня. Возможно, это один и тот же человек. И меня не отпускает ощущение, что это кто-то знакомый мне. Вопрос только лишь кто? Из тех, кто знает обо мне, вряд ли бы рискнули пойти против меня. Не смертники же они?!

- Только... - но договорить ему не даю.

- Только если они не на долговом крючке у самого Козлова.

- Это я постараюсь пробить сам. Посмотрим, может что интересное найдём. - на что я лишь недовольно хмыкнул, покачав головой. - От меня что-то надо?

- Разрешение и доступ к файлам. - иду ва-банк, если уж и просить то по максимуму.

- Ты же понимаешь, что не всё могу предоставить, и большая часть информации зашифрована.

- Мне надо все дела, которые так или иначе, связаны с самим Козловым. Даже если вскользь. А расшифровать, попробуем своими силами.

- Это очень много. Да и если пойдут подозрения, то меня попросту отстранят от работы. Ты же понимаешь это?

- Значит, как обычно. Стараемся тихо и не светиться. - пытаюсь отшутиться.

- Только тихо у тебя не получается.

- Такая работа.

- Ладно. Постараюсь достать всё, что смогу. Но без моего ведома, выше головы не прыгать. Если полетят мои звёзды, я потащу тебя за собой.

- Добро.

Положив трубку телефона, принялся за бумаги. Козлов, конечно, ещё та конченная сволочь. И как бы мне ни хотелось поскорее разобраться со всем, что за этим стоит. Но я и так забросил дела в агентстве, так что придётся разобраться с документацией.

Просидел с, казалось бы, нескончаемыми бланками, ордерами и прочей херью несколько часов. Убрав последнюю папку с отчётами на стеллаж, поспешил в холл, где на удивлении было слишком шумно. Резко открыв дверь, увидел, как Сивый пытается своими шутками удивить Вику. Тоже мне, остряк хренов.

- О, начальник наш вернулся. Ну, как говорится, welcome в родные...

- Хуелком. - рявкаю на него. - Сам ничего не делаешь, так ещё и секретаря мне отвлекаешь от работы. Тебе совсем заняться нечем? Или ты уже всё узнал?

- Есть один момент, но тебе точно не понравится. - он вмиг становится серьёзным.

Обсуждать при Вике никто ничего не станет. Она не дура и трепаться не будет. Но и зазря подставлять её я тоже не хочу. А сейчас я не могу и представить, откуда ждать подставы.

Оказавшись в кабинете, закрываю дверь на ключ.

- Говори. - чётко и лаконично.

- Я узнал, что у последних трёх твоих заказов и Козлова есть кое-что общее.

- И кто это? - бля, неужели каждое слово приётся вытягивать.

- Скорее что. Пока не понял, какая именно взаимосвязь, но это Израиль.

Бум! Информация попадает точно в цель. Израиль — моя собственная цитадель ада на земле. Место, где погибла вся моя команда и один чёрт только знает, почему я выжил. А главное, зачем.

Теперь главное узнать, каким образом Козлов к этому причастен. И очень надеюсь, что доки полкана мне в этом помогут. Если мои догадки окажутся верны, то лучше полкану поторопиться со сбором доказательств против генерал-полковника, иначе исход может оказаться совсем плачевным. А так подставляться из-за этой твари я не согласен.

Глава 4

Самый страшный звук в мире — тишина. Особенно сегодня. Уже целую неделю родители сами не свои, но как только я оказываюсь дома в поле их зрения, мне становится не по себе. Складывается впечатление, что они что-то скрывают. И это что-то мне явно не понравится.

Весь день меня не покидает мысль, что час икс близок. И он именно сегодня. Даже мать неестественно ласковая весь день, хотя привыкла видеть её совсем в другом амплуа.

Закрылась у себя в комнате. Сняла с зарядки наушники. Настроила любимый плейлист. И погрузившись в любимую творческую атмосферу, подошла к мольберту. Сорвав с него защитное покрывало, передо мной предстал начатый «эскиз»: набор то плавных, то резких и обрывистых линий.

Сейчас ничего на полотне не выдаёт даже сути задумки, и что по итогу получится вовсе непонятно. Но дело в том, что задумки и нет. Я редко рисую карандашом. А в этот раз я чувствую в этом некую необходимость. И поддавшись настроению и эмоциям, начинаю вырисовывать линии, заштриховывая и растушёвывая некоторые из них. Все движения исключительно интуитивные. Ни на миг не задумываюсь, что получится в конечном счёте.

Сколько так проходит времени, не знаю. Но останавливаюсь только в тот момент, когда с меня в буквальном смысле срывают наушники. Оглядываюсь и вижу перед собой разъярённую мать. Вот теперь это точно она. В таком состоянии я знаю её последние несколько лет. Она, конечно, не всегда была такой. Но и ангелом во плоти не была никогда.

- Ты что себе позволяешь? Мне теперь постоянно бегать за тобой? Дозваться так вообще невозможно из-за этих чёртовых наушников. Как наденешь их, словно в параллельной вселенной находишься. А до того, что твориться дома тебе и дела нет. - выпалив тираду, она швыряет мои наушники об стену, и те с грохотом валятся на пол. По звуку можно определить, что что-то отломилось. Значит, и починить их теперь невозможно.

И в этом вся мать. Она никогда не ценила те вещи, что имела. И вполне может пойти и купить себе что-то новое, просто забыв, куда именно положила необходимую ей вещь, отдав при этом за неё баснословные суммы. О том, как заработать при этом, она даже не задумывается, считая отца «ходячим банкоматом».

- Ты что творишь? Ты знаешь, сколько мне пришлось выполнить заказов, чтобы купить эти наушники? - срываюсь на неё.

- А ну, закрой свой рот, и не смей повышать на меня свой голос. Тем более из-за какого-то китайского говна. Ты слишком преувеличиваешь свою значимость. Посмотрите ка на неё. Заказы она выполняет. Да кому нужна вся эта мазня? - она указывает на мольберт с неоконченной картиной. - Быстро приведи себя в божеский вид и спускайся. Отец хочет поговорить с тобой.

- А что с моим видом не так? - наблюдаю, как она движется к выходу.

- Вот не начинай. - проговаривает и захлопывает дверь.

Лучше бы заперла дверь на ключ, ей-богу. И что ей не нравится. Нормальный костюм: спортивки и футболка. Для дома то, что надо. Комфортно и ничего не мешает. Даже заморачиваться не стану. Пойду как есть, хуже уже точно не будет.

Подойдя к двери, наступаю на что-то маленькое и незаметное. По характерному хрусту понимаю, что это одна из деталей от наушников. Теперь их точно на выброс.

Спускаюсь и нахожу родителей в гостиной. Мать утешает отца, на котором просто лица нет. Нет, я знала, что у него сложности в бизнесе, но не думала, что всё настолько плохо.

Подхожу к дивану и сажусь напротив них. Смотрю по очереди на них, не понимая, как они вообще могли сойтись, они же абсолютно разные. Даже сейчас, отец смотрит на меня с некой грустью и виной в глазах. Мама же, заметив то, что я не выполнила её указания, лишь закатила глаза.

- Ты хотел поговорить со мной?

- Да, помнишь наш разговор где-то месяц назад, может чуть больше? - на что лишь кивнула.

Конечно, помню. Отец, всегда собранный и знающий, чего хочет, был так подавлен, что задавал, на мой взгляд, странные и несуразные вопросы, которые никак не были связаны между собой.

- Так вот. У меня в бизнесе начались проблемы. Но есть человек, который готов помочь мне их решить. - он резко замолчал.

- А я как вписываюсь в эту схему?

- У любой помощи есть своя цена. - что-то не нравится уже этот разговор.

- И?

- И взамен оказанной помощи, он хочет тебя.

- Что? - вскрикиваю, вскочив с дивана. - Ты сам хоть понимаешь, что несёшь? Я что по-твоему вещь?

Но закончить свою речь мне так и не удалось. Ко мне подбежала мать и отвесила звонкую пощёчину. Лицо горело огнём. Складывалось впечатление, что на щеке остался отпечаток её ладони.

- Не смей кричать на отца! Если надо, значит, выйдешь замуж. Будешь жить, как у Христа за пазухой.

- Замуж?

- Прости дочь, но у меня другого варианта не осталось. - он лишь разводит руками, а из его глаз, также как и моих, текут слёзы. Только мои от боли, а его от сожаления.

- Нашла, из-за чего здесь слёзы лить. - возмущается мать. - Ты должна быть благодарна. Многие за такую возможность готовы на всё. Тебе же всё преподнесли, можно сказать, на блюдечке. А она недовольна. Смотрите, какая цаца... - не унимается она.

Я же практически не слушаю её речь. Безотрывно смотрю в глаза отцу, а в голове гул из вопросов, на которые я вряд ли получу ответы. Точно не сейчас. Единственное, что никак не укладывается в моём сознании — как самый близкий и родной мне человек согласился пойти на такой шаг.

Я не удивилась, если бы услышала подобное от матери. Но от папы - никогда. Оттого и больней. Я его очень люблю. И сделала бы всё, чтобы помочь ему. Но на такой шаг я пойти не готова.

- Нет! - восклицаю так громко, что мама аж подпрыгивает. - Ни в этот раз.

- Видимо, ты не поняла. - родительница надвигается прямо на меня. - Твоего мнения здесь не спрашивали. Твоё замужество — это почти свершившийся факт. От тебя требуется лишь принять это как данность. Да и про свой характер можешь забыть. Его терпеть больше никто не станет.

- Да как так можно? Я же ваша дочь...

- Вот именно! В тебя очень многое вкладывалось и возлагались надежды, которые ты должна оправдать.

- Но...

- В противном случае считай, что семьи у тебя больше нет. - произносит холодно и цинично.

Мама никогда не проявляла большой нежности и мягкости. Но и настолько жёсткой тоже не была. Я никогда не видела её такой.

Но самое ужасное, что отец никак не отреагировал на её слова. Такого предательства от семьи я не ожидала.

- Я вас услышала. - всё, что могу произнести сейчас, потому что слёзы душат.

Не обращая внимания на то, что пытается донести до меня мать, поднимаюсь в свою комнату и запираю её в этот раз.

Мне чётко дали понять, что именно меня ждёт. Но мириться с этим я точно не стану. И мой «так любимый мамой» характер рвётся наружу в солидарность с моим мнением. Решение принято, и обратного пути нет.

При любом раскладе семью я потеряю. Так, пусть мне останется хотя бы свобода. Значит, пора собирать вещи и прощаться с отчим домом. И лучше это сделать прямо сейчас.

Глава 5

Окинув взглядом комнату, понимаю, что забрать смогу лишь минимум, а вернутся мне вряд ли позволят. В первую очередь документы и мои личные накопления, о которых родители даже не догадываются. Никогда не рассказывала им, как подрабатывала. Ведь для них это позор. И они никогда бы не приняли это.

Документы и деньги убираю во внутренний карман своей зипки.

В небольшую дорожную сумку складываю вещи первой необходимости. Только то, что понадобится на первое время. Остальное забирать попросту некуда. И осознание этого заставляет задуматься, а куда именно я ухожу.

Сев на кровать с мобильным в руках, задумалась, к кому я могу напроситься перекантоваться. Всё моё окружение делится на два типа: круг знакомых моих родителей и подруга из училища.

До конца, не веря в то, что делаю, набираю Виолу. Она хоть и типичная представительница золотой молодёжи, но, кажется мне более адекватной, по сравнению со всеми остальными. И если мне кто и поможет из этого окружения, то это она.

Но я и представить не могла, насколько я ошибаюсь.

- Ну привет, тихушница. Принимай поздравления.

- Привет. Ты сейчас о чём? - с недоумением спросила её.

- В смысле о чём?! Твоя мама ещё на прошлой неделе рассказала, о том, что ты выходишь замуж за очень солидного мужчину.

Вот чёрт. Всё оказывается спланировано давным-давно. И только я одна была не в курсе предстоящих дел.

- Никакой свадьбы не будет.

- Почему? Урод? Или импотент?

Боже, какая ерунда у неё в голове.

- А что больше причин быть не может?

- Каких, если он обеспеченный?!

- Ты не думала, что мне это не нужно? Может быть, я против?

- Скажи, ты дура? - задаёт неожиданно вопрос.

- Хм, возможно. Но это сейчас неважно. Скажи, можно ли у тебя остаться на пару дней? - спрашиваю, понимая, что туда точно не поеду. Сдаст меня при первой же возможности.

- Конечно, приезжай. Должен же кто-то тебе мозги на место поставить. - ну вот, что и требовалось доказать.

Поблагодарив её, кладу трубку.

Окидываю взглядом свою почти бывшую комнату, останавливаю свой взор на начатой картине. Сейчас на ней можно лишь уловить очертания мужской спины и женских рук на ней. В голове сразу рождается идея, как преобразить тот эскиз в объятия. Жаль, что воплотить этого так и не удастся. Я больше чем уверена, что этот набросок в первую очередь полетит в мусор, как только я покину пределы этого дома.

Надеваю зипку, беру в руки дорожную сумку, телефон и отправляюсь на выход. В доме стоит тишина, но я уже знаю, как она может быть обманчива. И как бы мне ни хотелось уйти незамеченной, мне это не удаётся. Уже у самой прихожей меня окликает мама.

- И куда ты собралась на ночь глядя?

- Ты сама поставила меня перед выбором...

- Это так ты решила отплатить нам? За всё, что мы с отцом для тебя сделали?

- Я не хочу становиться разменной монетой. И если для этого мне надо покинуть этот дом, то лучше я уйду сейчас. - разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг слышу.

- Не много ли пожитков собрала? - она смотрит на сумку.

- Чего ты хочешь? Я взяла лишь немного своих вещей. - устало произношу.

- Всё в этом доме куплено на наши с отцом деньги. Твоего здесь нет ничего. - она делает акцент на последней фразе.

Никогда даже и подумать не могла, что меня начнут попрекать этим. Поставив сумку на пол, разворачиваюсь и быстрым шагом покидаю дом. На выходе по инерции забираю свою связку ключей.

Уже на улице понимаю это, когда вижу свою машину на парковке.

Быстро сажусь в салон и выезжаю с парковки. Понять бы ещё куда?!

Моя поездка продлилась недолго. Я смогла проехать только несколько кварталов, как напичканный электроникой автомобиль просто замедляется и в какой-то момент сам останавливается посреди дороги. Видимо, мама и тут подсуетилась. Я не успела даже припарковать его нормально, хорошо ещё, что двери не заблокировались автоматически.

Беспрепятственно покидаю салон и иду прямо, пытаясь придумать, где я могу остановиться.

Звонить кому-то, типа Виолы, не вижу смысла. Исход будет тот же, если не ещё хуже. Можно, конечно, попробовать набрать единственную подругу из училища. Хуже ведь всё равно не будет?!

После нескольких гудков Ева снимает трубку, и я застаю часть её разговора со старшим братом.

- Нет, я сама решу, но позже. Ходи и мучайся теперь. Привет. Не обращай внимания. Мы тут немного поспорили, и теперь Адам — мой должник. Что-то случилось?

Надо признать, что их родители, в выборе имён для детей, были очень креативны.

- Скажи, я могу остаться у тебя хотя бы на пару дней?

- Не знаю, зачем тебе это, но не вопрос. Приехать сможешь? Или за тобой брата прислать?

- Доберусь, не переживай. Только у меня просьба небольшая... - надеюсь, что Ева меня поймёт.

- Какая? - в её голосе слышится интерес.

- Если мои позвонят тебе, не рассказывай им о моём визите.

- Не вопрос. Жду.

Идти не так далеко. Но после дождя кажется ещё холоднее, чем обычно. Да и ветер уже по-настоящему осенний и промозглый. Натянула капюшон зипки, чтобы хоть немного стало теплее.

Телефон пропищал, оповещая о входящем сообщении, а затем и ещё об одном. Первое от подруги. Ева прислала свой домашний адрес. Очень предусмотрительно, учитывая, что я была там всего лишь.

А вот второе от матери, в котором она подтвердила мою догадку насчёт машины. Да и сообщила, что кредитки мои заблокированы. Это было ожидаемо, поэтому и забирать их с собой не стала. А за машину обидно. Это же был их подарок. Я считала её своей. Слёзы застилают глаза, иду как в тумане.

Впереди перекрёсток и уже мигает красный цвет светофора, значит, ждать не придётся. Отлично! Боюсь, если остановлюсь хоть на миг, то впаду в истерику. Я и так держусь из последних сил.

Но, как говорится, беда не приходит одна. И как только я вступаю на проезжую часть, на моём пути возникает огромный внедорожник. А пространство заполняет оглушающий свист тормозов.

Глава 6

Сердце подпрыгнуло к горлу, телефон выпал из рук, а перед глазами возникла размазанная тень надвигающегося металла.

Машина замерла в нескольких сантиметрах от меня. Инстинктивно отпрянув, оступилась и подвернула ногу. Адская боль пронзила конечность так, что слёзы хлынули с новой силой.

Ноги практически не слушались и сильно дрожали, в голове стоял гул.

Подобрав мобильник, сделала несколько шагов вперёд в попытке обойти внедорожник. Из-за боли это давалось труднее. Но надо двигаться дальше.

Водитель этого монстра даже не вышел. Лишь когда проходила мимо него, выкрикнул что-то мне вслед. Как он меня назвал? Окинув его взглядом, поняла, что объяснений моих он не поймёт, так что и пытаться не стоит. Тоже мне мизогинист чёртов, который вдобавок никак не унимался.

- Совсем жить надоело?

Хороший вопрос. И он не представляет, что это возможно бы решило множество проблем.

«Лучше бы сдохла», то ли вслух произнесла, то ли в мыслях прозвучало. Но порой мне кажется, что так всем стало бы проще. По крайней мере, для моей семьи точно.

Не обращая внимания ни на этого хама, ни на ноющую боль в ноге, продолжила свой путь. И чем дольше я шла, тем сложнее это давалось. Боль усиливалась.

Но настоящий шок я испытала, когда добралась до нужного мне адреса. Меня ожидала длинная лестница, которую преодолеть без посторонней помощи точно не смогу. И пока я думала, как мне справиться с этим препятствием, подъездная дверь открылась и вышел мужчина, который двигался прямо на меня.

- Ты — Алина? - спросил, поравнявшись со мной.

- Допустим. - робко ответила, понимая, что в случае чего даже убежать не смогу.

- Что с ногой? - поинтересовался, после того как понаблюдал за моими «танцами» на месте.

- Вывихнула.

Большего сказать и не успела, как он подхватывает меня на руки и несёт в дом. Я настолько не ожидала такого, что от испытанного страха, даже не смогла ни то, что сопротивляться, но и даже закричать.

- Ты не бойся, я точно не уроню. Да, кстати, забыл представиться. Я — Адам, брат Евы.

И я уже была готова сказать, что не боюсь его, но мой вздох облегчения был куда красноречивей. На что молодой человек лишь немного усмехнулся.

Но что началось, стоило нам оказаться в квартире, описать сложно. И реакция подруги неповторима.

- Мать моя женщина, роди меня обратно. Что с тобой случилось? И... почему ты на руках у этого неандертальца? Адам, я же просто попросила встретить её нормально, без твоих закидонов. - но он лишь закатывал глаза на колкости сестры.

- Вот так и помогай вам. Между прочим, я её почти спас, по крайней мере, ногу.

Она с подозрением смотрит на него. А мне становится смешно от их манеры общения.

Обменявшись ещё парой фраз, меня всё-таки сажают на диван, после чего Адам оставляет нас с Евой одних. И только сейчас замечаю в зеркале своё отражение.

- О боже. - чересчур громко восклицаю я, потому что в зеркале я с трудом узнавала себя, особенно с размазанной тушью на пол лица.

- Только заметила?

- Ага. Это получается, я так шла по улице... кошмар.

- Ты лучше мне расскажи, что у тебя произошло.

Было немного страшно, вдруг Ева тоже меня не поймёт. Но и иначе я поступить не могла. Рассказала, всё как было. И чем больше говорила, тем сильнее округлялись глаза подруги.

- Да уж, ситуация. И что планируешь делать?

- Если честно, то пока не знаю. Не против, если у вас останусь на несколько дней?

- Да оставайся, а на этого неандертальца не обращай внимания. - она намеренно повышает голос, когда Адам проходит мимо комнаты. - А с учёбой что решила?

- Учёбу не брошу. Хорошо, что в училище всё есть. На первое время хватит. А там возьму несколько заказов. Желающих всегда полно.

- А твои не заявятся туда?

- Если честно, то я об этом ещё не думала. Хотя после выходки матери не исключаю и такого варианта. Зато ты теперь меня понимаешь, почему между престижной академией, которую мне подобрали родители, и училищем, куда я поступила на бюджет, на общих основаниях, я выбрала последний. Здесь они хотя бы документы забрать не могут.

- Хочется в это верить. Ладно, будем решать вопросы по мере их поступления. И для начала мы завтра отправимся в больницу. Не нравится мне твоя нога. Я, конечно, сейчас возьму какую-нибудь мазь у мамы. Но думаю, что консультация будет не лишней.

- Возможно, ты и права. Знаешь, что меня пугает в этой ситуации? - в голове одна за другой рождались мысли, о которых я и не задумывалась ранее. Иначе бы никогда не пришла в этот дом.

- Даже не догадываюсь, но лично я боюсь сейчас тебя и непонятно откуда взявшегося энтузиазма. - видимо, видок у меня был ещё тот себе.

- Прости, просто эмоции переполняют. Но я правда переживаю, что они заявятся сюда.

- А что они здесь забыли? Ну, кроме, тебя конечно.

- У отца, судя по всему, и правда крупные проблемы, раз согласился на такое. И что-то подсказывает, что не оставят они меня в покое. Как бы не начали давить через вашу семью. Знаю, насколько мать может быть изобретательной. И как сильно может давить, чтобы получить желаемое. Прёт как танк. Вижу цель, не вижу препятствий.

- Ну знаешь ли, мы тоже не так просты. Справимся. А ты заранее себя не накручивай. Да и не несёшь ответственность за других. Твоей вины в их поведении точно нет. Давай ка, для начала, ты пойдёшь в душ и приведёшь себя в порядок. А я пока сгоняю за мазью и постельное тебе принесу. Ты мне ещё здоровенькая нужна. Если всё образуется с твоей ногой, то устрою тебе незабываемый сюрприз. Впечатлений на две жизни вперёд хватит. - она встаёт с дивана и отправляется к выходу из комнаты.

- Этого я и боюсь. - ведь фантазия этой девушки безгранична.

Глава 7

Мысли бесконечным потоком кружатся в моей голове. Возможно, что весь этот кошмар, спрятанный глубоко в воспоминаниях, упирается в одно-единственное слово – Израиль. Просто точка на карте. А для меня – собственный ад в мире живых. Там земля пропитана кровью моих пацанов. Я их голоса до сих пор слышу. По ночам в своих кошмарах.

А я выжил. Каким чудом только одному богу известно. Не по заслугам уж точно. Считай, должен им всем. Весь этот долг – единственное, что у меня осталось. И теперь этот самый долг тычет мне в лицо новой занозой. Генерал Козлов начальник, мать его. Тот, кто даётприказы. Кто знает больше, чем говорит. И вот сейчасвыясняется, что у него есть что-то, что связывает его с Израилем. Вопрос только что? Блядь, что именно?

Варианты прокручиваю, как патроны в обойме.

Первый, самый очевидный. Он нас туда и послал. Знало ли командование, что это ловушка? Могли знать. Мы сталиразменной монетой. Пешки в чужой игре. Нас сдали, чтобы отвлечь внимание или чтобы кого-то прикрыть. Если это так... то Козлов не начальник. Он мишень. И я ему пулю в глаз врежу. Медленно.

Второй. Он не отдавал приказ, но знал, что нас там накроет. И не предупредил. Промолчал, сука. Потому что были «интересы дела», «государственная необходимость», какая-то хуета, ради которой не жалко несколькожизней. Холодный, циничный расчёт. Если это так... тодля него исход вполне предсказуем. С дерьмомнужно поступать соответственно.

Третий. Связь сложнее. У него там свои делишки. Бизнес какой-то. Контрабанда, оружие, информация. А наша группа просто случайно оказалась под прицелом, помешала кому-то. Коллатеральный ущерб. Мы были мухами, которых прихлопнули вместе с его тараканами. Обидно. Почти так же обидно, как и предательство. Потому что если твоя жизнь – всего лишь помеха в чужой афере, то жить после этого как-то... несерьёзно.Но тому, кто эту аферу провернул, жить будет ещёменее серьёзно. Даю слово.

А может, он там семью прячет. Или любовницу. И ради этого нас бросил в мясорубку. Мелко. По-скотски.

Неважно.

Главное — понять, как именно он связан. И я это обязательно узнаю. И если для этого понадобится притвориться молью, то я ей стану. Буду невидимой тенью. Я превращусь в охотника.

- Узнайвсё, что только сможешь нарыть. Каждый его шаг. Каждый звонок. Каждую поездку. Выясни, что у него там за «израильский интерес». Вычислиего больное место. - обращаюсь к Сивому, который всё это время просто молча наблюдал за моим внутренним монологом.

- И что потом?

А потом... потом я приду к нему. С прямымвопросом. И с уже готовым ответом.

- Поверь, он расскажет мне всё. Глядя в пустые глаза человека, которому уже нечего терять. Который держит в руках не пистолет, а расписку на его душу.И ответит за всё. А если мои догадки верны, то он вернёт этот долг... весь, до последней капли...

- Ну вот в этом я не сомневаюсь как раз. Но тебе бы остыть, или пар выпустить... - ох уж его тонкие намёки, но он слишком хорошо меня знает. И как никто прав сейчас.

- Загляну вечером в «Колизей».

- Я уже сочувствую бедолаге. - максимально жалостливо проговорил Сивый.

- Не стоит, все идут туда осознанно. И оценивают риск.

Провожу в офисе всё время до самого вечера, после чего направляюсь в клуб. Когда добрался до «Колизея», бои уже начались. Как правило, первыми выступают новички, либо бойцы в лёгком весе.

Организаторы «шоу» внесли меня в список бойцов, довольные только от одной мысли — сколько бабла на мне заработают. Пусть так. У каждого из нас свой интерес. У них была только одна просьба — не убить противника. Но тут как получится, ничего обещать не могу.

Сегодня мой бой не последний, значит, кого-то ждут. И пусть, мне ещё лучше. Меньше вокруг меня возни будет.

Когда подошло время, меня пригласили в клетку. Здесь ничего нового, всё как обычно. Только противник мой чересчур нервный. В углу клетки пахнет потом, железом и страхом. Не моим. Мои лёгкие втягивают этот запах, как мантру. Он бьётся о рёбра изнутри — не страх, а демон, что живёт у меня в груди и жаждет высвобождения. Его выпускаю наружу. Свисток — просто формальность.

Он напротив — долговязый и жилистый. Глаза бегают, ищет слабину. Я не дам. Для меня этот бой не спорт. Это хирургия. Разрезать, вытащить душу и растоптать.

Сходимся. Его джеб, как укус осы. Щелчок по брови и тёплая струйка тут же ползёт к углу глаза, застилая мир красной пеленой. Я ухмыляюсь, и мне уже не терпится почувствовать его кости.

Ловлю его руку на блоке. Моя лапа — это не кисть, а кувалда. Обхватываю его затылок, вдавливаю его лицо себе в плечо. Дышу ему в ухо хрипло.

- Нравится?

Он пытается вырваться и бьёт коленом в бедро. Боль острая, яркая. Она как щепотка перца в крови.

Ломаю дистанцию. Бью каменным лбом в переносицу. Хруст, сочный, словно хруст ветки. Долговязый мычит, отскакивает, и из его носа хлещет алая струя. Теперь он видит мир через боль и слёзы.

Этот бедолага звереет. Летит на меня с разворота, пытаясь захватить. Амбиции трупа. Встречаю его корпусом, впиваюсь пальцами в его глотку. Не для того чтобы задушить. Чтобы держать и чувствовать, как под моей ладонью бьётся его сонная артерия. Второй рукой бью снизу вверх — не в челюсть, а в солнечное сплетение. Удар глухой, провальный.

Воздух выходит из него со свистом. Он складывается пополам, а глаза того и гляди, вылезут из орбит. Я не даю ему упасть. Поддерживаю за горло и бью коленом. Удар и слышу щелчок рёбер. Второй — он давится кровью. Третий и он уже не человек, а тряпичная кукла.

Бросаю его на пол клетки. Он хрипит, пытается встать на четвереньки. Я смотрю на это с холодным любопытством. Мой демон ликует от восторга.

Подхожу, ставлю ногу ему на спину и наваливаюсь всем весом. Он прилипает щекой к прорезиненному полу, пузырясь кровью.

- Страшно? - хриплю я.

Он что-то мычит. Молится или матерится, это уже неважно.

Моя рука находит его, вывернутую под неестественным углом. Локоть. Хватаюсь. Это просто рычаг. Механика. Делаю резкое, короткое движение на себя.

Звук — сухой, как треск сухого полена. Крика нет. Только немой, разрывающий глотку вопль, который не может вырваться наружу. Его тело бьётся в конвульсиях под моей ногой.

Я наклоняюсь низко, к его уху. Запах крови и безумия пьянит.

- Уже не страшно. - шепчу я.

Встаю. Рефери тащит меня за плечо. Я просто разворачиваюсь, и он отскакивает, как отшвырнутый. В клетке тишина, но она оглушительная. Мой демон успокоился. Насытился. До следующего раза.

Я поднимаю голову к свету и рёву толпы, которого не слышал до этого момента. И среди всей толпы мой взгляд цепляет девчонку, которая так похожа на вчерашнюю панду. Правда выглядит сегодня куда сносней.

- Да ну нахуй. - бубню себе под нос.

Я плюю на пол окровавленной слюной. Обычный вечер. Очередной кусок мяса, перемолотый в фарш. И это моя реальность.

Иду в свой угол. На сегодня всё..

Глава 8

Проснулась от странного ощущения пустоты. Несколько секунд я не могла понять, где нахожусь. Вместо привычного шелкового абажура моей люстры над головой нависал гипсовый слепок с головы Давида, а на стене висел постер с “Звёзднойночью” Ван Гога. Память вернулась тяжёлым, холодным камнем: разговор с родителями, мой уход из отчего дома, тёмныеулицы и Шумахер, который чуть не сбил меня, и из-за кого повредила ногу.

Я лежала на раскладном диване в небольшой комнатеЕвы, а рядом стоящий угол был заваленмольбертами, папками для бумаг и банками с кистями.

Первым делом я посмотрела на ногу. Выглядела вполне привычно, вчерашней боли я не ощущала, лишь небольшой дискомфорт. Думаю, что это пройдёт, стоит немного отлежаться.

Из крохотной кухоньки, пахнущей кофе и скипидаром, появилась Ева. Интересно, во сколько она проснулась? Раз уж успела поработать, судя по тому, что на ней комбез, испачканныйкраской. Или это я так долго спала? На лице подруги читалось беспокойство.

- Ну как? - спросила она, указывая на ногу и ставя на тумбочку рядом со мной кружку с горячим чаем. - Двигай пальцами. Хотя бы шевельни ими.

- Легко. - выполнила её просьбу. - Да и боли как таковой нет.

- Это, конечно, хорошо, но, может, всё же обратимся к врачу?

- Не вижу в этом никакого смысла. Даже не уговаривай. Но если почувствую себя хуже, то сразу едем. - выдала, увидев её жалобный взгляд.

- Ладно, ты не маленькая, чтобы тебя уговаривать. Сама должна всё понимать. Пошли на кухню, буду тебя кормить.

Пока я сидела Ева начала готовить завтрак. Она что-то жарила на сковородке, громко гремела посудой, и этот бытовой шум был невероятно успокаивающим. После ледяной тишины нашего дома, после сдержанных, отточенных фраз моей матери, эта какофония была музыкой.

Мы ели яичницу с колбасой, сидя за маленьким столом на кухне. Я рассказывала ей всё. Не так, как вчера вечером, обрывочно и сквозь слёзы, а подробно, с холодной яростью.

Ева слушала, не перебивая, лишь сжимая сильнеекулаки.

- Ты правильно сделала. Ни за что не сдавайся. Но! Я же говорила, что у меня для тебя сюрприз. - на что я лишь кивнула, допивая свой чай. - Сиди здесь, я быстро.

Она быстро вышла с кухни, а в соседней комнате вновь послышался спор между Евой и Адамом. Разговор вышел недолгим, после чего они оба пришли на кухню.

- Скажи, ты тоже хочешь туда попасть? - спросил Адам уже у меня.

- Да, а что тебя в этом так смущает? - надо признать, я и понятия не имела, о чём он говорит. Но не смогла отказать подруге, когда она просила её поддержать. Жестами.

- Вот и зачем вам это? - с этими словами он передал Еве то ли билеты, то ли флаеры какие-то, и покинул комнату.

- Вот! Лекарство от всех печалей! Сегодня вечером мы идём сюда.

Я взяла билет, на котором было написано«Колизей». С обратной стороны было изображены двое мужчин с искажённой гримасой на лице.

- Что это? - на что подруга лишь рассмеялась, увидев мою растерянность.

- Бои без правил! Я вчера поспорила с братом, что за два часа сделаю наброски его портрета в стиле Эгона Шиле. Он сказал, что у меня не хватит смелости так его исказить. Хватило! Он был в шоке. И проспорил мне любое желание. Вот эти билеты и стали моей прихотью.

- И зачем оно тебе?

- Только чтобы насолить братцу. В прошлый раз, когда я проиграла, он забрал все мои накопления, хотя знал, как они мне были нужны. Так что можно считать это моей маленькой местью.

- Вы оба сумасшедшие. И вообще, какое-то это варварство. - указала на билеты.

- Никакого “вообще”! - отрезала она. - Тебе сейчас нужно любое лекарство, кроме сидения в четырёхстенах и самокопания. Нужна смена впечатлений.Посмотри на это как на... на художественный перформанс. Экстремальный боди-арт в режиме реального времени.

Еёэнтузиазм был заразителен. И она была права. Оставаться одной со своими мыслями в этой комнате было равносильно медленному сумасшествию.

Весь день прошёлв странной, размытой атмосфере. Мы пытались заниматься обычными делами, чтобы не сойти с ума. Я сидела с поднятой ногой и дорисовывала давно начатый акварельный скетчбук - абстрактные разводы, которые очень точно отражали моёвнутреннее состояние. Ева возилась с холстом, смешивая краски. Мы слушали музыку, болтали о пустяках, о преподавателях, о предстоящей студенческой выставке.

К вечеру чувствовала себя намного лучше. Я могла спокойно передвигаться по квартире, не отвлекаясь на дискомфорт.

Тогда мы начали готовиться. Это был ритуал, почти что подготовка к бою. Мы красились перед одним небольшим зеркалом. Ева надела свойлучшийкожаныйкомплект, а я, не имея доступа к своему гардеробу, натянула её чёрноеузкое платье и грубые ботинки на шнуровке, которые хоть как-то защищали повреждённую ногу. Я смотрела на своёотражение: бледное лицо, слишком яркая помада, глаза, в которых плескалась смесь страха и решимости. Я была совсем не похожа на ту Алину, что вчера ушлаиз родительского дома.

Вечерний город встретил нас прохладным ветром и неоновыми огнями. Мы ехали в метро, и я ловила на себе любопытные взгляды. Мы не говорили о главном. Мы говорили о ерунде, и от этого предвкушение росло.

И вот мы перед огромным зданием, с яркой вывеской«Колизей». Из-за закрытых дверейдоносился приглушённый, но мощный гул, похожий на рычание спящего зверя. Ева посмотрела на меня, еёглаза блестели.

- Готова?

- Давай. - сказала, глубоко вздохнув, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она предъявила наши билеты охране, которая, толкнув дверь, запустили нас вовнутрь, где нас поглотила стена звука, запахов и безудержной энергии. И мне остаётся лишь надеяться, что я не пожалею о своём решении.

Глава 9

Клуб «Колизей» был настоящим адом, вывернутым наизнанку. Но неболи, а какой-то первобытной, сырой энергии. Воздух гудел от криков, заведённой публики. Пропитался запахом пота, то ли бойцов в клетке, то ли лоснящегося на спинах зрителей; и сладковатым душком разлитого алкоголя.

Мимо нас проходящий официант помог нам найти наш столик, что располагался недалеко от клетки. И бойцы были как на ладони.

Пока пробирались сквозь бесчисленную толпу, кто-то умудрился наступить мне на ногу. И надо же было, именно на ту, что пострадала вчера.

Дойдя до места, просто рухнула в пластиковое кресло, не заботясь о том, сломается ли оно. Ячувствовала, как каждый мускул в моёмтеле напряжёндо предела. Вывихнутая нога ныла приглушённо, ровным фоном к окружающему меняхаосу. Я даже успела пожалеть, что не осталась дома, вернее, у подруги. И зачем мне сдались эти билеты?! Лучше бы Ева с собой Адама взяла вместо меня.

Из-за собственного самобичевания я не заметила, как бой закончился. И ведущий стал объявлять новых. У них там что конвейер?

Прозвища у бойцов были весьма посредственными и однотипными. Сплошное перечисление прилагательных: «Дикий», «Лютый», «Свирепый». Фантазии, что ли, ни на что большее не хватило?

Но одно из услышанных прозвищ существенно отличалось, поэтому и отложилось в моей голове. «Сирота». Онорезануло слух — одинокое, голодное.

Он вошёл в клеткуне как остальные бойцы— не с размахиванием руками, не с кривлянием для толпы. Авышел тихо, словнотень. Его молчание было громче любого вопля. Казалось, он нёсс собой не просто готовность к бою, а какую-то древнюю, холодную ярость.

Яне смогла отвести взгляд. Мои глаза, привыкшие на занятиях, разделятьнатуру на линии, плоскости и светотень, с жадностью изучали его. Это было не просто тело, как успортсмена. Это была карта, испещрённаяисторией. Каждый мускул под бледной, блестящей под софитами кожей был прорисован с анатомической точностью — дельты, трицепсы, косые мышцы живота, образующие тот самый «пресс кубиками», о котором мы с Евой только смеялись, глядя на гипсового Аполлона. Но гипс был мёртв, а это тело дышало, напрягалось и жило напряжённой, звериной жизнью.

И на этой карте были свои шрамы — рубцы, похожие на бледные молнии. Один, длинный и зазубренный, тянулся через весь левый бок. Другой, аккуратный, круглый, словно от пули, притаился чуть выше ключицы. А татуировки… Они не были кричащими. Это были угрюмые, черно-серые узоры, похожие на руны или древние символы, сливавшиеся с рельефом его мышц. Они не украшали его, а были его частью, словно выжжены на душе и проступили сквозь кожу.

Прозвучал свисток, оглашая начало боя. А я не могла оторвать взгляд от него. В нём было что-то такое… первобытное, дикое, что одновременно пугало и завораживало. Он двигался с грацией хищника, выжидая момент для смертельного броска.

Каждый его удар, каждое движение были словно выверены до мелочей. Он не тратил энергии впустую, экономя силы для решающего момента.

Внезапно Сирота обрушил на противника град ударов, словно пробудившийся вулкан. У соперника не было шанса. Было уже поздно. Один точный удар – и противник уже не смог встать. Толпа взорвалась ликованием, но я продолжала безотрывно смотреть только на Сироту. Он стоял посреди арены, словно царь зверей, победитель.

Он стоял, слегка раскачиваясь, и его взгляд, пустой и направленный в никуда, скользил по ревущей толпе. Я следила за движением его грудной клетки, за тем, как воздух входит и выходит, за игрой сухожилий на кулаках, обмотанных бинтами. В нёмбыла не просто сила, акакая-то безысходная мощь, которую заперли в эту клетку из плоти и выпустили сюда, на потеху публике.

И в этот самый момент его взгляд, блуждавший по нашему сектору, внезапно остановился. На мне. Это было похоже на удар током. Тот самый, от которого перехватывает дыхание и сжимается желудок. В его глазах не было ни злобы, ни вызова. Они были… пустые. Глубокие, как колодец в беззвёзднуюночь. Но в этой пустоте на долю секунды что-то мелькнуло. Искра? Вопрос?

Время споткнулось и замерло. Грохот трибун, свист, крики — всё это ушло в густой, плотный туман, сквозь который доносился только бешеный стук моего собственного сердца в ушах. Я не видела больше никого: ни Евы, хватающей меня за локоть, ни его противника, ни ослепительных прожекторов. Только эти глаза, прикованные к моим.

И тогда, сквозь оцепенение и шок, прорвалась мысль, ясная и неоспоримая, как утренний свет: я его уже где-то видела.

Я не могла вспомнить, где, когда, при каких обстоятельствах. Это не было конкретным воспоминанием — именем илиместом. Но этот взгляд, точно мне знаком. Глубокое, костное, интуитивное узнавание.

Этот контактдлилсявсего лишь мгновение. Он отвёлвзгляд, вернулся в свою реальность — реальность боя, боли и одиночества. Но щемящее, тревожное чувство осталось, застряв где-то под рёбрами. Я сидела, не в силах пошевелиться, с ладонями, внезапно ставшими ледяными, и с одной лишь единственной навязчивой мыслью, от которой кружилась голова: кто он? И почему его пустота показалась мне такой ужасающе знакомой?

Глава 10

Воздух в клубе «Колизей» стал густым и тяжёлым, пахшим потом, кровью и смесью различного парфюма. Под ногами липкий от пролитых напитков пол. Не выдержав буйства эмоций, что витали вокруг меня, прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить оглушительный рёв толпы и сокрушительный треск костей о ринг-площадке. Видела, как один из бойцов, которого прозвали Сиротой, с лицом, искажённым яростью, нанёсфинальный удар, и его противник грузно осел на сетку клетки.

- Я больше не могу, - прошептала, обращаясь к Еве, едва пересиливая шум. Ладони были ледяными, а к желудку подкатывала тошнота. - Ева, давай уйдём. Пожалуйста. Это слишком... жестоко.

Подруга же, напротив, сияла от возбуждения. В её глазах плясали огоньки, она в такт музыке покачивала плечами.

- Ой, перестань! Ты просто не привыкла. Расслабься! - она одобрительно свистнула, когда победителю подняли руку. - Смотри, какая мощь! Это же искусство, а не драка. Тебе надо просто немного отвлечься. Пошли в бар, выпьем мохито. Там, в другой части клуба, совсем по-другому.

Не дожидаясь ответа, Ева хватает меня за руку так резко, что я чуть не падаю со стула,и тащитсквозь ликующую толпу. Мыминовали тяжёлую бархатную портьеру, и я не смогла совладать с эмоциями, и ахнула. Контраст был разительным. Здесь царила атмосфера обычного, даже роскошного ночного клуба. Глубокий бас электронной музыки вытеснил агрессивный рок, сияющие люстры сменили резкий свет софитов, а в воздухе витал сладкий аромат коктейлей и духов. Ничто не напоминало о только что увиденной бойне, кроме парней с перебинтованными кулаками, рассеяно потягивавших напиткиу стойки.

- Видишь? Совсем другое дело, - Ева, довольно улыбнулась. - Забудь про ту дикость. - она практически тащила меня за собой в сторону бара.

И уже через мгновение в моих руках оказался бокал с напитком. Сделала глоток холодного мохито, и правда, немного успокоилась. Видимо, и правда, слишком сильно на мне сказались новые впечатления. Но в этом есть и своя прелесть: я перестала думать о своей семье и их поступках.

Спустя несколько минут уже начала подтанцовывать, как вдруг почувствовала на себе тяжёлый, пристальный взгляд, от которого становилось не по себе. К нам подошёлмужчина. Настоящий верзила, под два метра ростом, с шеей буйвола и в майке, туго обтягивающей перекачанный торс. Он упёрсяруками в барную стойку, загораживая мне выход, зарождая тем самым во мне панику.

- Эй, блонди, - его голос был низким и властным. - Ты тут самая сочная. Танцевать пойдёшь?

Внутри меня всё сжалось. Но решила, во чтобы-то ни стало попытатьсябыть максимально тактичной, и не провоцировать лишний раз мужчину.

- Спасибо за предложение, но я не танцую с незнакомцами, — мягко улыбнулась ему, глядя куда-то в район его подбородка.

- О, ну знакомиться — это как раз моя специализация, -он самодовольно оскалился, обнажив золотую коронку. - Я Артём. А теперь пошли.

Этот бугай протянул руку, видимо, чтобы схватить за запястье, хотя мне она казалась лапищей, особенно в сравнении с моей. Такой и кости сломать можно, наверное. От страха инстинктивно отпрянула.

- Я серьёзно. - пыталась произнести как можно уверенней. - Нет. Я с подругой.

- Подруга как-нибудь одна посидит, - его тон стал настырнее, в нём зазвучали металлические нотки. Он шагнул ещё ближе, нарушая всевозможные границы моего личного пространства. Запах дешёвого одеколона и пошатнувшейся уверенности ударил в нос, что только усиливало мою панику- Не упрямься, а то испортим вечер.

- Эй, парень, тебе же вежливо отказали! - Ева пыталась вступиться за меня,но верзила лишь отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Его пальцы уже почти сомкнулись на моей руке, когда сзади раздался новый голос. Тихий, без единого повышения тона, но он прорезал шум клуба, как лезвие ножа.

- Руку убрал. Немедленно.

Обернувшись, увидела, как из полумрака возле портьеры возникла высокая, поджарая фигура. На нёмбыли надеты простые чёрныештаны и серая футболка, насквозь промокшая от пота. Мокрые пряди светлыхволос падали на лоб, а над левым глазом алел свежий шов, уже успевший распухнуть. Это был тот самый боец, которого в начале вечера представляли как Сироту.

Верзила Артём медленно повернул голову, одаряя оценивающим взглядом нового собеседника. Сирота был чуть ниже его, но в его осанке, в спокойной готовности каждой мышцы, чувствовалась сила и мощь.

- А тебе-то что? - фыркнул этот бугай, но его уверенность дала трещину. - Шёл бы ты своей дорогой, победитель.

Сирота не ответил. Он подошёл вплотную, его плечо почти касалось моего. Он не смотрел на меня, будто не замечая вовсе. Его взгляд был прикован к здоровяку, и в этом взгляде не было ни злости, ни вызова. Была лишь холодная, безразличная уверенность.

- Я сказал, убираешь руку и уходишь, - повторил он, ни на йоту не повышая голос. - Она не для тебя.

- А для кого, для тебя? - Артём попытался сохранить браваду, но она смотрелась жалко.

Сирота наклонился чуть ближе. Теперь они стояли нос к носу.

- Именно. Она мой трофей. Я вышел из клетки и вижу - мой приз уже тут, - он, перевёл на меня свой взгляд, быстрый, оценивающий. В его глазах мелькнула не то искра одобрения, не то право собственника, отчего становилось не по себе. - Так что проваливай. И не заставляйменя тебе это объяснять ещёраз.

Последняя фраза повисла в воздухе прямым обещанием боли. Бугай замер, измерив взглядом каменное лицо бойца, его сбитые костяшки и свежую кровь, которая сочилась из рассечённой брови. Борьба с таким — не то же самое, что запугивать девушек в баре.

- Ладно, ладно, не кипятись, — буркнул он, отступая на шаг. Бросив последний злобный взгляд, растворился в толпе.

Ева смотрела на Сироту с открытым восхищением. Я же чувствовала странную смесь облегчения и... возмущения.

- Спасибо, конечно, за помощь. - сказала еле слышно. - Но шутка про трофей неудачная.

Мужчина, наконец, повернулся ко мне лицом. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

- А с чего ты решила, что это была шутка? - произнёс, глядя в глаза.

Глава 11

Всё это началось лишь как игра. Как способ поставить эту строптивую, несносную девицуна место. И для меня было бы лучше, если я б видел перед собой вчерашнюю панду. Но чёртвозьми, всё пошло не по плану.

Ясмотрел, как на её лице сменяются эмоции. Сначала шок, чистый и неподдельный. Мои слова — «онамой трофей» — повисли в воздухе, и она, будто гипнотизированная змея, поверила им. В её широких глазах читалось потрясение, и это должно было быть моей победой. Я хотел её проучить, приземлить, показать, кто здесь главный.

Но её реакция... она не просто приняла это. Она прочувствовала это каждой клеточкой. И это... это меня завело. Адреналин от поединкав клубе ещё пульсировал в висках, кровь гудела, требуя выхода, а тут она, вся такая ошеломлённая и беззащитная в своём неверии. И я попростуне смог остановиться. Мой внутренний зверь, уже разбуженный кулаками и криками, требовал большего.

Затем она просто зависла на несколько минут, явно что-то прокручивая в своей блондинистой головке. Чем я и воспользовался, окинув взглядом её фигурку.

- Ты! Это из-за тебя я ногу повредила! Ты чуть не размазал меня по асфальту. - голос её стал острым, как лезвие. Неужели только дошло, с кем имеет дело?!

Её негодование било в меня, словно волна. Но вместо того чтобы оглохнуть, я лишь чувствовал, как каждая её жалоба, каждая колкость заставляет кровь бежать быстрее. Она была как дикая кошка, шипящая и выпустившая когти. Прекрасная.

Ухмылка сама по себе поползла на моё лицо.

- Нога говоришь болит? Тогда предлагаю помощь в передвижении.

Не дав ей и слова вымолвить, я легко перекинул её через плечо. Она взвизгнула, её тело упруго изогнулось. Мои мышцы напряглись, принимая её вес. Она была лёгкой, но вся её ярость делала её тяжелее. Я понёс девчонкук выходу, чувствуя, как внутри меня кипит адская смесь. Бой в клубе не помог. Не дал той разрядки, которую я искал. А теперь эта девчонка... своими брыканиями, своими огненными вспышками... она подливала масла прямо в огонь. Каждое её движение, каждый удар её маленьких кулаков по моей спине лишь раскаляли меня больше.

Я донёс её до машины, открыл дверь и грубо усадил на пассажирское сиденье. Она тут же рванулась прочь, её глаза метали молнии.

- Выпусти меня, урод! Я тебя заявлю! Я тебя уничтожу! - шипела она.

Я только рассмеялся. Искренне от души. Это её бессилие, её попытки угрожать, когда она была полностью в моей власти... это было чертовски весело.

- Успокойся, дикарка. Не порть мне кожу.

Я завёл мотор, и мы понеслись по ночной трассе. Но девчонка всё никак не унималась. Её ярость не утихала, а лишь находила новые цели. И тогда-тоона перешла черту. Перешла так, что у меня в глазах потемнело.

- Знаешь что? - выдохнула она, с ненавистью глядя в окно. - Лучше бы я осталась в том клубе. По крайней мере, тот верзила был хоть прямым. А ты... ты просто больной ублюдок.

Тишина.

Словно красная пелена упала перед глазами. Больной ублюдок. Лучше бы с тем верзилой. Эти слова врезались в мозг, выжигая всё на своём пути. Всё моё веселье, вся хищная ухмылка исчезли в один миг. Во мне что-то щёлкнуло. Сдержанность, и без того тонкая, порвалась.

Я резко вывернул руль, и машина с визгом шин съехала на безлюдную обочину. Глухое место. Ни души.

Заглушивдвигатель, яповернулся к ней. В салоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием.

- Что? Испугался? - бросила она, но в её голосе уже слышалась неуверенность.

Я не ответил. Медленно, как хищник, я отстегнул её ремень безопасности. А потом одним резким, стремительным движением, я дёрнул её к себе.

Она вскрикнула, но звук замер в её горле, когда мои губы грубо прижались к её губам. Это не был поцелуй. Это было наказание. Заявление прав. Мои руки сжимали её в объятиях, словно стальные тиски, не оставляя ни шанса на отступление. Одной ладонью я вцепился в её волосы, запрокидывая её голову, другой – грубо ласкал её тело, чувствуя под тонкой тканью платья каждый изгиб, каждую мышцу, напрягшуюся в сопротивлении.

Она сопротивлялась. Отчаянно. Толкалась, пыталась оттолкнуть меня, её губы были сжаты. Но я был сильнее. Я был твёрже. Я чувствовал, как её сопротивление медленно тает, выжженное жаром, который исходил от нас обоих. И потом... потом случилось немыслимое. Её губы дрогнули. Разжались. И она начала отвечать. Сначала неуверенно, почти неохотно, а потом с той же яростью, что и в её словах. Её руки, ещё недавно отталкивавшие меня, вцепились в мои плечи, притягивая ближе. Её тело прогнулось навстречу моим прикосновениям.

В салоне пахло её духами, моим потом и электричеством невысказанных слов.

Я с трудом оторвался от её губ. Дыхание сбитое. Грудь вздымалась. Я смотрел на неё - растрёпанную, с распухшими губами, с глазами, в которых плескалась буря из стыда, гнева и неистового, животного желания.

Голос мой был низким, хриплым, как скрежет камня. Я придвинулся к самому её уху, чувствуя, как она вздрагивает.

- Ну что, трофей? - прошептал я, впиваясь в неё взглядом. - Говори. Чего ты хочешь?

Я сделал паузу, давая каждому слову проникнуть в самое нутро.

- Чтобы я продолжил? Чтобы я трахнул тебя прямо здесь, в этой машине, как последнюю шлюху, которая сначала кричит, а потом молит не останавливаться?

Я видел, как содрогается её тело от моих слов.

- Или... - я откинулся назад, делая вид, что смотрю на дорогу, - вернуться в клуб? К тому верзиле, который был «прямым»? Выбор за тобой. Скажи одно слово, и я тебя туда верну.

Я ждал. Внутри всё горело. Яростное, первобытное желание требовало взять своё, силой, грубо, заставить её признать, чья она. Но была и другая часть, та, что жаждала услышать это от неё. Добровольно. Чтобы она сама попросила.

- Выбор за тобой, Алина.

Глава 12

Чёрт. Дыхание у неё прерывистое, губы, распухшие от моих поцелуев, а в глазах - сплошная дымка. Сидит на моих коленях, вся мягкая и податливая, аж жарко. Только что задал ей вопрос, но она молчит. И держит меня в этом подвешенном состоянии. Никогда и никого не брал силой. Только добровольно и по согласию. А эту пойми сначала: то просит вернуть, то на поцелуи отвечает. А ответа так и не даёт. Молчит. Только грудь вздымается, да ресницы дрожат.

Я не терплю неопределённости. Никогда.

И пока эти внутренние терзания кружатей голову, мои руки сами бродят по её телу. Замечаюкаждую реакцию, каждую мурашку. Ладонь скользит по тонкой ткани платья, чувствую очертания её талии, рёбер. Пальцем провожу по ключице, и она непроизвольно вздрагивает, выдыхая в мою шею короткий, обжигающий стон. Её сознание уплывает, я это вижу. И использую это, чтобы дожать. Хочу, чтобы это был её выбор.

- Ну что? - голос мой хриплый, но твёрдый. Я настаиваю. - Решение должно быть твоим. И оно должно быть чётким. Возвращаемся или остаёмся?

Она пытается собраться, отвести взгляд, но не может. Глаза снова прилипают к моим.

- Я… я не хочу в клуб, - выдыхает она, еёслова рвутся, как бумага. Словно сил не осталось даже на речь.

Вот и всё, что мне нужно было услышать. Остальное не имеет сейчас никакого значения. Во мне что-то щёлкнуло и прочее стало неважным.

Я не целую её – я набрасываюсь. Это не нежность, это подтверждение власти, поглощение. Мой поцелуй – это приговор, который она сама себе вынесла. Её губы безвольно открываются, её руки впиваются в мои плечи, чтобы не упасть. В салоне слышно только наше тяжёлое, рваное дыхание и скрип кожи о кожу. Эта агония сладка. Мы оба на грани.

Пока в какой-то момент она сама не отрывается от меня, разрывая этот поцелуй. Отстраняется на полсантиметра, её лоб соприкасается с моим. Веки тяжёлые. Дыхание сбитое. А всё моё нутро не согласно с таким решением, требуя продолжить то, что начали. Но ровно до того момента, пока она не заговорила.

- И… с тобой… вот так… – она задыхается, – в машине… тоже не хочу.

Чёрт возьми.

В голове будто что-то лопается. Одна искра, и я взорвусь. Всё. Точка кипения пройдена. Мы оба перегреты, перевозбуждены, тело напряжено до боли.

Хватаю её под руки и почти швыряю на соседнее пассажирское кресло. Резко. Без нежностей. Она ахает, смотрит на меня испуганно-растерянными глазами.

- Сиди, - бросаю сквозь зубы и вываливаюсь из машины.

Прохладный ночной воздух обжигает лёгкие. Достаю сигарету. Руки, чёрт побери, слегка дрожат. Зажигалка срабатывает с третьей попытки. Глубоко затягиваюсь, пытаясь прогнать из крови этот адский жар.

Что, блять, вообще творится у меня в голове? В чём смысл этой всей цирковой пантомимы? Проще было шлюху заказать. Чётко, ясно, без этих дурацких «не хочу, но хочу». Заплатил – получил – забыл. Никаких телодвижений, никаких вопросов в её пустых глазах.

А эта… Эта девица с глазами испуганной панды. Почему на ней меня конкретно перемкнуло? Что во мне сломалось, что я позволяю ей так себя вести? Терплю её неуверенность, её полутона? Я не терплю полутонов! Моя жизнь – это чёткие линии, прямые решения. А тут какая-то девчонка своим видом сводит с ума, заставляет играть по каким-то неведомым правилам.

Докуриваю до фильтра, швыряю окурок под колёса и с силой выдыхаю дым. Бесполезно. В голове – каша. В крови – непреодолимое желание обладать здесь и сейчас.

Возвращаюсь в салон. Она сидит, прижавшись к стеклу, мелкая такаяи беззащитная. Не смотрю на неё. Завожу машину и молча еду к себе. Нарушая все свои же правила. Привозить их к себе домой – последнее дело. Но сегодня чёрт с ним. Сегодня всё идёт наперекосяк.

Входная дверь, прихожая. Бросаю ключи на тумбу.

- Всё моё – твоё, – бросаю цинично, проводя её в спальню. - Особенно кровать. Располагайся.

Она стоит посреди комнаты, потерянная, смотрит насмятую простыню.

- Мне… надо в душ, - говорю я, потому что надо смыть с себя этот вечер, её запах, и желательно эту дурь. Или, наоборот, остыть и не наделать ещё большей. – Разберёшьсясама.

Ухожу, оставляю её одну. Хлопок двери в ванную звучит как выстрел.

Стою под ледяными струями, пока кожа не покроется мурашками, а сознание не прояснится. Но сброситьпар и остыть не удаётся. Даже представление в красках, как я возьму её, сейчас не помогает. А может, к чёрту всё?Сейчас выйду, уложу её спать, а сам пойду на кухню пить виски. Завтра всё встанет на свои места. Утром она будет просто неудобным воспоминанием. Но мой внутренний зверь не согласен с таким решением и требует свой трофей.

Вытираюсь наспех, натягиваю спортивныештаныи выхожу из ванной. В спальне тихо. Слишком тихо.

Подхожу к кровати.

И вижу её.

Она свернулась калачиком на краю моего огромного ложа, прямо поверх одеяла. Одетая. Вцепилась в подушку. Дышит ровно и глубоко. Спит. Чёрт возьми, она спит!

Внутри всё закипает. Ярость, бессилие, раздражение – всё сразу.

- Да блять! – рычу я, с силой проводя рукой по лицу. – Да ёб твою мать!

Стою над ней и смотрю на это нелепое, спящее создание, которое умудрилось за одну ночь перевернуть все мои тараканы с ног на голову. И тихо, сквозь стиснутые зубы, изрекаю последнее, что остаётся:

- Ну вот и за что? Сука… зачем?