Читать книгу: «Дорогой темной, нелюдимой»
В названиях глав использованы строки поэмы Эдгара Аллана По «Страна снов».
Перевод К. Бальмонта
Дорогой темной, нелюдимой,
Лишь злыми духами хранимой,
Где некий черный трон стоит,
Где некий Идол, Ночь царит…
Эдгар Аллан По
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ТЕНИ «НОТР-ДАМА»
Глава 1
Видения теней
Париж, 184* год
Из журнала Константина Вербина
Наконец, мы прибыли в Париж, который встретил нас солнечными майскими днями. Квартира на островке Сите, где мы остановились, оказалась весьма уютной с прекрасными видами из окон. Ольга уже в предвкушении светских развлечений и сразу же написала парижским приятельницам, договорившись о встречах. Надеюсь, что знакомства с интересными людьми помогут мне пережить светскую суету, к которой у меня никогда не было склонностей. А встречи со старыми друзьями, которых я не видел несколько лет, особенно порадуют.
Среди писем я обнаружил послание своего давнего друга барона Конди, который бурно выразил радость моему приезду и настоятельно просил о визите, упомянув о каком-то важном деле.
Снова промелькнуло чутье сыщика – меня зовут не только для праздной беседы.
* * *
Барон Конди высокий элегантный пожилой господин, которого можно назвать олицетворением парижского шика, встретил меня с бурной радостью.
– Вербин! Вас мне послало провидение! – воскликнул он, когда мы обменялись приветствиями и рассказами о переменах в жизни. – Прошу вас о помощи! Надеюсь, вы не откажете.
Мой друг эмоционально жестикулировал, эта черта была присуща ему с юности. Он всегда бурно выражал свои чувства.
– Простите, – приостановил я речи Конди, – хотелось бы узнать поподробнее…
– Мой кузен внезапно скончался, – опечалено произнес барон, эмоции на его лице сменялись мгновенно. – Кузен всегда был в добром здравии, и вдруг умер… Я удивлен…
Далее последовал поток эмоциональных вздохов, каким прекрасным человеком был его почтенный родственник.
Неужто барон желает, чтоб я взялся за следствие? Слухи о моих успехах дошли до Парижа?
– Как понимаю, вам нужна помощь сыщика? – прямо спросил я.
– О! Вербин! Верно, вы очень проницательны, я в вас не ошибся! – барон щелкнул пальцами.
Разумная оценка моих талантов заставила меня задуматься – неужто я единственный человек, способный вести следствие убийства? В Париже и без меня достаточно сыщиков.
– Простите, но не думаю, что с этим делом не справится парижская полиция или частные сыщики, – заметил я.
Барон махнул рукою.
– Ох, мой друг, я обращался в полицию, настойчиво обращался, но все мои слова были расценены как расстроенные чувства скорбящего родственника! Они отказали мне в следствии!
Действительно, в полиции никогда не возьмутся за дело, если нет точной уверенности, что произошло убийство. Был в добром здравии и умер? Все мы не вечны, любого удар хватить может.
– Понимаю… А частные сыщики? – поинтересовался я.
Конди, огорченный моим недоверием, обиженно вздохнул.
– Дело очень… необычное… Не уверен, что найду сыщика, которому смогу довериться… Придется раскрыть многие семейные секреты. Слышал, что эти сыщики собирают у себя архивы на клиентов. Неизвестно, как они пожелают воспользоваться полученными знаниями. Я могу довериться только другу…
Он снова вздохнул, печально глядя мне в глаза. Грусть в его взоре была искренней.
– Разумеется, вы желали отдохнуть, Вербин, – развел он руками, – убийц вам хватало на службе… Не знаю, что предложить вам в награду за труды. Вы не бедствуете и не прельститесь на деньги в ущерб парижскому отдыху. Может, предмет искусства? Я могу раздобыть любопытные вещицы…
Я задумался. Два праздных дня проведенных в Париже уже начали вызывать у меня непреодолимую скуку. Может, загадочное преступление послало мне провидение – как изволил заметить Конди.
Барон молча ждал моего решения, нетерпеливо постукивая пальцами по ручке кресла.
– Вам покажется странным, – наконец произнес я, – но без следствия я успел заскучать… Поэтому ваше предложение меня заинтересовало.
Мой друг едва не бросился ко мне на шею.
– Благодарю! – воскликнул он. – Клянусь, что найду способ отблагодарить вас.
– Не стоит раньше времени, – спокойно ответил я.
– Не скромничайте, мой друг. Очень необычное дело, очень… Мой кузен увлекался мистикой. Вам я могу довериться, вы не решите, что в нашей семье был сумасшедший.
– Мистикой, забавно. Мне снова выпадает мистическое следствие. Тут мне не обойтись без помощи родственницы Александры…
– Александры? – удивленно переспросил барон. – Александры Каховской? Мадемуазель ваша родственница?
– Да, сестра моей милой супруги Ольги, – ответил я.
Собеседник вскочил с кресла и сделал круг по комнате.
– Невероятно! Хвала провидению! – он едва не заключил меня в объятья. – Завтра вечером я приглашаю вас, вашу милую супругу Ольгу и ее сестру Александру на ужин.
– Убедить Ольгу вам будет непросто, – заметил я, – моя супруга очень беспокоится за чувства сестры. Знаки призраков чаще всего зловещи. Вам бы понравилось внезапно лицезреть повешенного или утопленника?
– Ох, мой друг, согласен с вами, – Конди склонил голову, – такой дар подобен проклятью…
– Поэтому беспокойство Ольги за сестру вполне разумно, – заметил я.
– О! Все говорят, ваша супруга очаровательна, но спорить с нею бесполезно. Как вам удалось укротить строптивую красавицу? Кстати, а как ей удалось совладать с вами? Помню, вы всегда были чертовски упрямы!
– Просто взаимные чувства, – я развел руками. – Мы не укрощали друг друга…
Барон задумчиво взглянул на меня:
– Вы правы, черт возьми…
Он перевел печальный взор на портрет покойной супруги.
– Как поживает ваш сын, барон? – поинтересовался я.
– Шарль, – барон вздохнул, – меня пугают его мистические увлечения. Он очень сблизился с д’Эри, моим покойным кузеном. Кажется, д’Эри передал ему что-то важное перед смертью. Шарль скрывает от меня свои знания… Мой друг, я очень опасаюсь за жизнь сына…
Из журнала Александры Каховской
Мне понравился район островка Ситэе где мы остановились. Не могу знать причины, но мое внимание привлек старинный собор, вид на который открывался из моего окна. Его называют «Нотр-Дам». Первый раз увидев собор из окна, я несколько минут стояла у окна, всматриваясь в его очертания. Таинственное строение будто манило меня.
Стоило мне подойти к окну и увидеть Нотр-Дам, я замирала, не в силах оторваться. Понимая, что не будем мне покоя, однажды утром я предложила Ольге отправиться к Нотр-Даму. Сестра одобрила мою идею.
– Аликс, помнишь книгу, которую мы читали? Она назвалась «Нотр-Дам-де-Пари»! – напомнила Ольга, – грустная история цыганки Эсмеральды… Вот это тот самый собор!
– Верно, – кивнула я, припоминая.
Помню, Ольга после прочтения была в восторге. На меня книга особого впечатления не произвела, хотя понравилась больше других французских романов. Меня больше привлекали английские рассказы о привидениях. Ольга вздрагивала только от одних названий.
После утреннего кофе мы отправились к собору, наслаждаясь парижской прогулкой. В конце мая город особенно расцвел.
* * *
Когда мы вышли на площадь Нотр-Дама, я услышала тихое мелодичное бренчание бубна – инструмента уличных музыкантов. Едва слышный девичий голосок пел песенку, слов которой я не смогла разобрать. Среди прогуливающихся господ я увидела хрупкую фигурку танцующей девушки с распущенными черными волосами. Она вдруг остановилась, склонив голову набок. Она взглянула на меня с печальной улыбкой и скрылась среди людей. Мне удалось рассмотреть ее бледное осунувшееся лицо с огромными черными глазами.
– Ты видела танцовщицу? – спросила я Ольгу. – Она куда-то исчезла…
– Танцовщицу? Нет, не заметила, – ответила сестра. – Думаю, парижских уличных музыкантов мы еще увидим.
Подойдя к собору, я услышала звучание колокола. Вроде бы не время… Его звон казался зловещим и загробным. Я замерла, взглянув на звонницу. Звон прекратился.
– Тебе дурно? – обеспокоено спросила сестра.
– Нет-нет, – улыбнувшись, успокоила я Ольгу.
Мы подошли к стенам собора, зачарованно разглядывая каменные фигурки. Увлекшись, отошла в сторону от Ольги. Вдруг я услышала крик, и прямо предо мной с крыши собора упало тело человека… От ужаса я даже не смогла вскрикнуть и зажмурилась. Открыв глаза – поняла, что никого нет… Какие странные видения! Колокол и этот человек… Неужто призраки Нотр-Дама хотят мне что-то сказать?
Внутри собора нас окутал тусклый свет свечей. Озираясь по сторонам, я заметила выгравированную на каменной стене надпись по-гречески. Не сразу сообразила, что это слово значит – «рок». Подойдя ближе, чтоб рассмотреть надпись, с изумлением поняла, что надписи нет. Игра света? Обернувшись, я увидела эту же надпись на другой стене. Зажмурившись, отвернулась и прошла несколько шагов с закрытыми глазами. Открыв глаза, заметила эту надпись на стене прямо перед моим взором. Через мгновение надпись исчезла.
Я отошла в сторону в темный угол собора, чтобы собраться с мыслями, где столкнулась лицом к лицу с бледной худощавой старухой, которая что-то прошептав, скрылась во тьме, будто растворилась среди мрачных сводов собора.
Дабы не упасть, я опустилась на скамью. Неожиданно вспомнился забытый сюжет романа Гюго. Эсмеральда танцевала на площади… Квазимодо был звонарем, значит, это он звонил в колокола… А священник Фролло погиб от его руки. Горбун столкнул Фролло с крыши, отомстив за казнь Эсмеральды. Надпись по-гречески – «рок». Говорят, это слово увидел Гюго на стене, поднимаясь на башню собора, что помогло ему придумать сюжет романа. Припоминаю, в книге эту надпись начертал Фролло. Старуха, может быть, мать Эсмеральды, которая слишком поздно узнала свое дитя… Мысли беспорядочно метались…
Неужто Гюго написал невыдуманную историю? Возникла идея написать автору и попросить о встрече. В получение согласия верилось слабо, наверняка, писателя завалили письмами всякие сумасшедшие. Он решит, что я одна из них… А, может, найти общих знакомых?
– Может, у Константина в Париже есть друзья, которые знакомы с Виктором Гюго? – спросила я Ольгу.
– Аликс, и я размышляла об этом, – оживилась сестра, – в этом соборе мне сразу вспомнился сюжет его романа…
Да… Знала бы Ольга, как мне этот сюжет вспомнился… Наверно, ради моего душевного спокойствия она бы отказалась от встречи с автором.
На выходе из собора мы столкнулись с одной из приятельниц Ольги. Молодые дамы радостно обменялись приветствиями. Мы прошлись в сторону парка. Приятельницы устроились на скамье и погрузились в болтовню. Я решила немного прогуляться.
Пройдя в глубь парка, я заметила на одной из скамеек музыканта в старом потрепанном костюме. Он задумчиво наигрывал необычную мелодию на каком-то старинном инструменте, напоминавшем гитару. Когда я подошла к нему, он остановил игру, и взглянул на меня. Лицо его казалось молодым, но внимательные глубокие глаза говорили о более почтенном возрасте. Сколько ему лет? – мелькнула мысль.
– Вам понравился собор, не правда ли? – с улыбкой произнес он тихим мелодичным голосом, кивнув в сторону Нотр-Дама.
– Очень понравился, – ответила я неуверенно, находясь под впечатлением видений.
– Понимаю, – кивнул он, – вы встретили его тени… Печальная история…
Музыкант вздохнул, проведя тонкими пальцами по струнам. Затем, отложив инструмент, достал из сумки книгу в потрепанном кожаном переплете.
– Полагаю, вам будет интересно прочесть, – хитро прищурившись, произнес он, – но надеюсь, вы исполните мою просьбу – никому не давайте книгу пока не прочтете сами.
– Готова поклясться! – оживленно воскликнула я.
– Не надо столь громких слов, – покачал головой собеседник, – всего лишь пообещайте, этого вполне достаточно.
– Обещаю, что никому не отдам книгу, пока не прочту сама, – ответила я твердо.
– Прекрасно, мадемуазель!
Он протянул мне книгу.
– А вдруг кто-то найдет у меня книгу и откроет, – обеспокоено предположила я.
– И ничего не увидит, только пустые страницы, – шутливым тоном успокоил меня музыкант. – Именно так, хоть и звучит невероятно…
Мне к невероятностям не привыкать, поэтому слова собеседника не вызвали удивления.
– До встречи, мадемуазель, – добродушно произнес он, поднимаясь со скамейки.
Незнакомец со старинной гитарой неспешно направился вдоль аллеи и внезапно исчез среди деревьев.
Заинтригованная неожиданным подарком, я села на скамью и раскрыла книгу. Едва сдержала крик радости. У меня в руках была старинная книга, напечатанная старинным шрифтом с иллюстрациями-миниатюрами. Позднее средневековье или ренессанс? А может искусная подделка? Каков смысл подарка незнакомца? Этот музыкант явно не простой человек, я уже научилась чувствовать мистиков… Судя по взгляду, ему несколько сотен лет. Вдруг он тоже хранитель тайн Анубиса, как наш питерский знакомый Степан Гласин, который в повседневной жизни играет роль скромного чиновника в конторке, а его парижский коллега прикинулся уличным музыкантом. Забавно, он напомнил Гренгуара из «Норт-Дама»… А вдруг? Посмотрим, может книга даст ответы на вопросы…
Понимая, что болтовня Ольги с приятельницей может затянуться надолго, я принялась за чтение…
Глава 2
Где чар высоких постоянство
Из книги, подаренной незнакомцем
Париж, 148* год
Молодой синьор Франческо Кавелли прибыл из Милана в Париж, дабы навестить свою дорогую кузину Изабеллу д’Орни, которую не видел год спустя после похорон ее супруга. В свои двадцать пять лет Кавелли сумел нажить немало врагов. Друзей у него было немного, и Франческо особенно дорожил людьми, ставшими его верными друзьями.
Вместе с Франческо ехала его юная племянница Паолина, пятнадцати лет. Три месяца назад семью Кавелли постигло несчастье. Старший брат Франческо – Марио с супругой Джулией – отец и мать Паолины, погибли от рук разбойников. Супруги Кавелли направлялись из Милана в Турин, не ожидая нападения в спокойных владениях. Убийство вызвало пересуды – кошельки и украшения убийцы не тронули…
Скорбящий Франческо дал клятву оберегать дочь старшего брата, которого любил и восхищался. У молодого дядюшки с племянницей всегда были добрые доверительные отношения, но после убийства родных, она сильно переменилась – стала нелюдимой и скрытной, хотя всегда обладала веселым нравом и болтливостью.
Франческо беспокоился за рассудок юной синьорины. Всю дорогу она проехала молча, не выпуская из рук шкатулку, которую получила по наследству. Засыпая, Паолина всегда прятала шкатулку под подушку, опасаясь за фамильную ценность.
Рассказать о содержимом шкатулки своему дядюшке синьорина не соглашалась. Только печально смотрела на Франческо огромными сине-зелеными глазами, прося повременить с рассказом. Дядюшка не решался настаивать, понимая скорбь и страдания Паолины.
Проезжая по парижской улице, они увидели повозку, в которой везли девушку со связанными руками, еще отрочицу, моложе Паолины. Арестантка священной инквизиции, которой предстоит пережить неописуемые страдания. Повозка поравнялась с каретой Кавелли.
Паолина, встретившись с печальным взглядом девушки, испуганно сжала ладонь дядюшки, не в силах сдержать слез.
– О, Господи! – воскликнул Франческо, обнимая Паолину за плечо. – Когда люди, наконец, перестанут творить злодеяния во имя Твое? Бедное дитя, за что ей такие муки? Все наши богоугодные города хуже Вавилона!
Карета остановилась перед домом Изабеллы. Усталые путники возрадовались окончанию тяжкого пути.
Расторопный лакей проводил гостей к госпоже, которая с радостью обняла и расцеловала дорогих родственников. Комнаты уже были готовы, и хозяйка велела слегам приготовить ванны для путников.
Паолина, пожаловавшись на усталость, попросила проводить в ее комнату.
– Как я рад, что моя милая кузина не считает омовение дьявольским ритуалом, – весело произнес Франческо.
Изабелла улыбнулась, но попросила кузена воздерживаться от подобных шуток.
– Траур по негодному мужу уже прошел, думаю, не будет недостатка в благородных синьорах, – сменил кузен тему беседы.
Молодая дама смущенно отвела карие глаза, поправляя темные волнистые локоны.
– Не будь так строг к моему покойному супругу, – наконец, произнесла она.
– Ах, отказать в ласке мой прекрасной кузине мог только бессильный или любитель мальчиков, – поморщился Франческо. – Вижу смущение, значит, я оказался прав о благородных синьорах…
Вошедший лакей сообщил, что карета ожидает госпожу.
– Я скоро вернусь, отдохни с дороги, – сказала Изабелла, – моя подруга ждет меня, чтобы отправиться в собор…
– О! – кузен воздел руки к небу. – Моя разумная кузина слушает унылые проповеди в обществе уродливых девиц!
– Ах, не спеши судить о девице, пока не увидишь ее, – хитро улыбнулась Изабелла.
– Мне хватит того, что она любит слушать проповеди.
– Я не столь категорична, – возразила кузина.
– Поверь, правду говорят – стоит один раз увидеть Рим, чтобы потерять веру… Я бывал в Риме и повидал неописуемый разврат, который вызвал бы смущение у обитателей Содома и Гоморры… К своему несчастью, мне пришлось познакомиться к кардиналом Борджиа1, я не встречал более подлого и вероломного существа. Верить проповеди этих лицемеров могут только ханжи, и лица их также уродливы, как души.
Кузина промолчала, отведя взор.
Франческо продолжал свои убедительные речи:
– Изабелла, я верю в силу человеческого разума, мы способны изменить наш жестокий мир, если будем благородны и благоразумны – хотя эти качества присущи немногим. Я сам избрал стезю науки – медицину. В Милане у меня появился приятель, удивительный человек, его зовут Леонардо. Он уже прославился как живописец, но это лишь малая доля его таланта. Два часа беседы с ним помогли мне получить знания, на которые я бы потратил годы. Он дал мне дельные советы…
– Меня беспокоит Паолина, – сменила разговор Изабелла, – принимаю к сердцу ваши с ней страдания и скорблю вместе с вами…
– Да, я никак не могу смириться, что Марио и Джулия – столь достойные синьоры стали жертвой злодейских кинжалов. Где справедливость мирозданья, когда честные люди гибнут, а злодеи продолжают здравствовать и приумножать свои злодеяния?
Изабелла снова, извинившись перед кузеном, напомнила, что ей пора идти.
В комнату вошел человек с гитарой, наигрывавший какую-то мелодию.
– Поэт и музыкант Гренгуар, – представила его Изабелла, – он сам сочиняет песни, которые радуют меня. Взяла его к себе в услужение.
– Послушаем, насколько он талантлив, – недоверчиво произнес Франческо, когда Изабелла ушла, – сыграй мне, трубадур…
Гренгуар, улыбнувшись, запел под звуки своей домры незамысловатую песню о любви. Франческо поначалу поморщился, сочтя песню слащавой, но решил дослушать. Он подошел к окну. У дома стояла карета, в окне которой он увидел светловолосую девушку, которая скучая, смотрела вдаль. Франческо, чертыхнувшись, почувствовал, что в песне будто поется о нем.
Наконец, Изабелла спустилась к карете, и они уехали. Франческо смотрел на улицу, пока карета не скрылась из виду.
– Кто это прелестное создание, составившее компанию моей кузине? – спросил он Гренгуара, когда песня закончилась.
– Ее имя Флер де Лис, – с хитрой улыбкой ответил музыкант.
– Удивительно, когда имя так совпадает! Она нежна как цветок лилии! – восхитился Франческо. – Подобна Венере Боттичелли! Полагаю, моя кузина желает нас представить друг другу…
– Вы правы, синьор, – ответил Гренгуар, – но, к сожалению, у синьорины есть жених…
Франческо зевнул.
– Меня не волнует столь досадное недоразумение, – сказал он.
Гренгуар поклонился, выразив свое согласие с гостем.
– Завтра вечером будут гости, и Флер де Лис придет, – заметил музыкант, – и также ее жених… Синьор, прошу вас быть благоразумнее.
– Ее жених принц крови? – иронично спросил Франческо.
– Не в этом дело, – Гренгуар покачал головой, – остерегайтесь подлости, синьор.
Его голос прозвучал иначе, что гость невольно вздрогнул. Кто этот человек? – мелькнула мысль.
С этими словами он, поклонившись, оставил Франческо.
* * *
Изабелла и Флер де Лис, устроившись на дальней скамье собора, шепотом вели свои волнительные беседы.
– Прошу вас не торопить свадьбу с Фебом, – говорила Изабелла.
– О, вы постоянно это повторяете! Вы даже упросили мою матушку отложить свадьбу, и день мне не известен! – обиженно воскликнула Флер де Лис.
– Я снова повторюсь. Нет ничего ужаснее, быть нелюбимой своим мужем, – напомнила Изабелла о своих страданиях.
– Вы сомневаетесь в чувствах Феба ко мне из-за цыганки? Он выбрал меня, хотя колебался…
– Колебался, потому что ни ты, ни она ему не надобна! – перебила Изабелла. – Он глядит на тебя пустыми глазами, ему нужно твое приданое…
– Он богат!
– Он любит игорные дома и уличных девиц…
– Вспомни, он помог арестовать цыганку…
– Что говорит о его подлости и предательстве!
Изабелла с презрением поморщилась.
– Забудем о нем… Сегодня ко мне приехал погостить мой кузен…
– Ах, ты так жаждешь нас познакомить, неужто он сумеет меня очаровать? – недоверчиво спросила Флер де Лис. – Насколько его манеры изысканы?
– Неужто, вам столь ценен этот талант? – Изабелла с раздражением отвернулась и вздрогнула, заметив, что на соседней скамейке на нее смотрит молодой господин.
– Он снова пришел смотреть на тебя, – поддразнила Флер де Лис, – ждет удачного момента – вдруг в собор войдет ваш общий знакомый, который представит вас друг другу. Вижу, господин очень настойчив. Уже третий день приходит… Увы, не знаю, кто он. Наверно, недавно в Париже. Судя по костюму, почти ваш земляк, Изабелла. Он из герцогства Пьемонт, уверена! Наверняка, уже все прознал о вас. Слуги сейчас столь болтливы… Уверена, скоро явится к вам в дом под благовидным, но глупым предлогом…
– Прошу вас, – взмолилась Изабелла, не в силах слушать щебетание девицы, которая на сей раз была права.
– О! Вижу вам он по нраву, и покойный скучный муж забыт, – поддразнивала Флер де Лис.
* * *
Завершилась проповедь. Молодые дамы вышли из собора на площадь. Верный слуга следовал рядом с ними. Вдруг к ним подошел человек, одетый просто, но добротно.
– Ваш кузен, ему грозит беда! – прошептал он Изабелле. – Он приехал, я знаю…
С этими словами он вдруг пошатнулся и упал под ноги перепуганным дамам.
Флер де Лис вскрикнула, отвернувшись.
– Кто этот человек? – испуганно спросила она Изабеллу.
– Впервые вижу, – пробормотала взволнованно подруга. – Он говорил мне об опасности…
Среди любопытной толпы неожиданно возник человек в маске «доктора чумы», облаченный в черную мантию – обычная одежда врача. Он нагнулся над упавшим человеком, и нащупал пульс.
– Он мертв, – произнес доктор печально.
Затем он снял маску, открыв молодое лицо. Он приветливо улыбнулся Флер де Лис, глядя добрым ласковым взглядом. Смущенная девица, взяв Изабеллу за руку, прошептала:
– Прошу вас, уйдем скорее. Какой нахальный доктор!
– Мой кузен Франческо, – представила Изабелла.
Юная особа посмотрела на доктора недоверчивым взором.
Франческо поднялся на ноги, бросив взгляд на мертвое тело, которое унесли городские стражники.
– Почему ваш кузен одет как доктор, и прикоснулся к мертвецу? – спросила она подругу.
– Кузен, последовав примеру новой моды, увлекся науками. Для своих трудов он избрал медицину, – пояснила Изабелла.
Флер де Лис пожала плечами.
– Прошу вас, поедем, меня ждут дома…
Молодая особа старалась не смотреть на нового знакомого, от взгляда которого испытывала приятное волнение.
– Да, пожалуй, поедем, – согласилась Изабелла, увидев, что господин, смотревший на нее в соборе, направляется к ним.
– О! Мой друг Бенедикт Вербинио из Турина! – радостно воскликнул Франческо.
– Да, я не ошиблась, ваш поклонник из Пьемонта2! Готова подождать, – хитро произнесла Флер де Лис. – Сбылась ваша мечта, Изабелла, сейчас вас представят друг другу…
Друзья обменялись радостными приветствиями.
Бенедикт поклонился молодым дамам, его взгляд задержался на Изабелле.
– Знакомство с вами честь для меня, – произнес он. – Три дня в Париже я вижу вас, но проклятый этикет не позволяет заговорить с вами…
Франческо заметил смятение на лице кузины.
– Так об этом синьоре твои мысли? – весело шепнул он, заставив кузину вздрогнуть.
– Завтра вечером у меня дома танцы, надеюсь, что вы порадуете нас визитом, – произнесла Изабелла, улыбнувшись.
– Сочту за честь, – ответил Бенедикт.
– А вы, моя милая подруга? – обратилась она к Флер де Лис, которая позабыла о Франческо с любопытством наблюдая за подругой.
Девица, встретившись взглядом с доктором, дала свое согласие не сразу.
– Буду рада посетить ваш вечер, дорогая Изабелла, – ответила она, не глядя в сторону Франческо, чтобы снова не встретиться с ним взглядом.
Молодые дамы уехали. Кавелли и Вербинио остались прогуляться по городу и поговорить.
* * *
Бенедикт и Франческо забрели в уютный кабачок, дабы обсудить беспокоящие их дела.
– Я прибыл на три дня раньше тебя, мой друг, – сказал Вербинио, – и попытался разузнать о Марио и Джулии, но безуспешно. Они были редкими гостями в Париже. Не знаю, почему в письме твоего брата упоминался Париж, куда он велел тебе отправиться, если с ним случиться несчастье…
Франческо развел руками.
– Но ты ведь веришь, что разбойников подослал наемный убийца? – спросил он с волнением. – Но кто этот злодей? У супругов Кавелли не было явных врагов.
– Да, я всегда был другом вашего семейства, и тоже не встречал недоброжелателей.
– Я верю, друг, что ты разоблачишь злодея, раз ты сумел распознать отравителя герцога…
– Причина кончины герцога была слишком явной, – прервал Бенедикт похвалу, – но отступать я не намерен! Могу я поговорить с твоей племянницей?
– Попытайся, Паолина стала нелюдимой и пугливой. Даже от меня все скрывает, хотя раньше делилась со мной всеми секретами, я был ее лучшим другом. Она отказывается показать мне содержимое шкатулки, которую получила в наследство… Думаю, лучше не торопить, опасаюсь за ее рассудок…
– Возможно, страхи синьорины не без причины…
Кавелли устало кивнул.
– Я видел, ты осматривал тело человека, который упал замертво у Норт-Дама. Ты знал его? – спросил Бенедикт.
– Нет, не знал. Он подошел ко мне и сказал, что желает что-то сказать, и надеется на мою щедрость… Потом обернулся, посмотрел куда-то в сторону, убежал от меня, столкнулся с Изабеллой и упал замертво…
– Надо расспросить публику, что толпиться у собора целыми днями. Держу пари, они многое расскажут, – заметил Вербинио.
– Черт! Возможно, он знал что-то о гибели Марио и Джулии!
– Уверен, смерть его не случайна…
Постепенно беседа перешла на приятельские темы.
– Интересно, каков жених Флер де Лис? – задумался Франческо. – Старый урод?
– Имя его Феб де Шатопер. Не могу пока судить о его личных качествах, поскольку встречал его лишь однажды. Он тот самый уточенный типаж, столь любимый молодыми дамами… и не очень молодыми тоже…
– И не только дамами, – хохотнул Кавелли.
– Признаться, сам недолюбливаю людей подобных Фебу де Шатоперу. Возможно, виной мои личностные впечатления, но ему я бы не доверился… Тебе стоит опасаться его интриг…
– Ты говоришь как трубадур Изабеллы, он тоже меня предостерегал. Я не дал себя провести кардиналу Борджиа, что мне какой-то парижский франт!.. А ты, значит, три дня ходил слушать проповеди, дабы увидеть мою милую кузину. Держу пари, мысли твои были не о покаяниях…
Вербинио, отведя взор, промолчал.
– Судя по докторской мантии твои врачебные искания продвигаются успешно, – перевел Бенедикт разговор на другую тему.
– Спасибо Леонардо, без его советов я бы уподобился тысячам бестолковых докторов, отправляющих людей на кладбище. А вот маска доктора чумы мне всегда нравилась, и впечатляет суеверных.
– Ты намерен продолжить свои опыты? Надеюсь, не в доме Изабеллы?
– Разумеется, я не обезумел, чтобы пугать кузину, привозя в дом мертвецов для препарирования. Для опытов я сниму квартиру неподалеку, на первом этаже.
– Тебе удалось избежать неприятностей, когда ты принялся за свои опыты? Далеко не каждый придерживается наших прогрессивных взглядов…
– Легко! Хотя пришлось сильно раскошелиться. Я купил разрешение самого Папы Римского: «Что сделал владелец бумаги Франческо Кавелли – сделано с моего одобрения!», дай Бог здоровья Папе Сиксту IV, иначе мне придется раскошелиться снова.
Вербинио одобрительно кивнул, хотя не скрывал беспокойство за друга.
Глава 3
Их таинства навеки окутаны туманом
Из книги, подаренной незнакомцем
Париж, 148* год
Бенедикт и Франческо вышли на улицу. Желая сократить путь, свернули в узкий проулок. Вдруг Вербинио остановился, прислушиваясь.
– Подозрительно тихо, – произнес он, мгновенно вынимая кинжал из ножен.
Доверявший другу Кавелли последовал его примеру. В это мгновение к ним на встречу из-за угла выскочили двое. Обернувшись, Бенедикт увидел, что двое других убийц появились с другой стороны улочки, пресекая им путь к отступлению.
Кавелли первым поразил одного из нападавших, нанеся удар в сердце «с точностью медика» – как говорили в те времена. Бенедикт отразил удары нападавших с другой стороны, увернувшись от кинжала его подельника. Сделав неожиданный выпад, он воткнул свой клинок в горло злодея. Второй убийца на мгновение растерялся от неожиданной атаки, что дало возможность Вербинио выбить у него из рук оружие. Обезоруженный противник бежал.
Обернувшись, Бенедикт увидел, как Франческо приставил кинжал к горлу четвертого поверженного убийцы.
Вербинио осмотрелся по сторонам.
– Да, нетрудно понять, что на нас напали не уличные грабители, – произнес он, вытерев кинжал платком, – рискованное нападение…
– Кто вас подослал? – спросил Франческо разбойника.
Злодей попытался что-то сказать, но язык не повиновался ему, убийца вдруг начал задыхаться, и через мгновение испустил дух.
– Что за чертовщина! – воскликнул Кавелли, пнув труп противника. – Я его даже не поцарапал? Он подох от разрыва сердца? Я лично проверю его потроха…
В это мгновение из-за угла показались трое в форме стражников. Впереди важным шагом шествовал офицер, двое солдат следовали за ними.
– О! Городская стража, которая всегда появляется последней, – усмехнулся Франческо, вытирая кинжал об одежду противника.
– Вы убийцы! – воскликнул офицер. – Взять их! – приказал он солдатам.
– Неужели по нашему внешнему облику нельзя понять, что мы честные горожане, едва не ставшие жертвой, – спокойно произнес Вербинио, указав на поверженных злодеев, чьи лица скрывали черные маски. – На нас напали из-за угла, и мы оборонялись…
Офицер замер, глядя на тела убитых, и велел солдатам унести их.
– Этого путь доставят мне, – Франческо назвал адрес, указав на внезапно скончавшегося разбойника.
– По какому праву? – возмутился офицер.
– По праву разрешения папы Сикста IV, – произнес Франческо, не вдаваясь в подробности.
Офицер нехотя согласился.
Стражники ушли.
– Да, – опомнился Вербинио, – этот офицер и есть твой соперник – Феб де Шатопер.
Кавелли презрительно поморщился.
– С такой стражей не удивительны разбойники средь бела дня, – произнес он. – Он похож на натурщиков, которых художники Милана наряжают в женские одежды и пишут утонченных нимф.
* * *
Настал долгожданный вечер танцев в доме Изабеллы д’Орни.
Франческо послал слугу к Бенедикту передать, чтоб он прибыл в дом кузины пораньше. Вербинио послушал просьбу друга.
Ожидая прихода гостей Изабелла провела в беседе с кузеном и Вербинио.
– Франческо рассказал мне о вчерашнем нападении, – взволнованно произнесла молодая дама, – мне страшно представить, что вы попали в беду…
– С нами непросто справиться, – успокоил кузен. – Кстати, один из них струсил и сбежал, а другой неожиданно умер. Он задыхался будто его задушили…
– Задушили? – задумчиво переспросила Изабелла. – Тот человек, который вчера умер, упав нам под ноги, казалось, будто он задыхался…
Вербинио задумчиво промолчал. Кавелли переменил беседу на более приятную тему.
– Моя милая кузина, надеюсь, ты окажешь мне услугу и приютишь у нас моего доброго друга Бенедикта, – сказал Франческо.
Не ожидая подобного предложения, Вебинио вздрогнул.
– Не вижу причины отказать, – очаровательно улыбнулась Изабелла, – синьор Вербинио, вы можете погостить у меня, сколько вам будет угодно.
– Сочту за честь, – Бенедикт поклонился.
Кавелли с трудом сдержал смех, видя их волнение.
Наконец гости начали съезжаться.
Кавелли был неприятно удивлен, когда в зале показался человек в рясе.
– О, милая кузина, я полагал, что нас ждут танцы, а не проповеди! – произнес он озадаченно.
– Отец Гийом новый архидьякон собора после гибели Клода Фролло, – пояснила Изабелла. – Будь спокоен, он прибыл не для проповедей, а послушать музыку и пение…
– Могу понять, с ними ссориться не стоит, – кивнул Франческо. – Но готов поспорить, что он пришел не как ценитель музыкальных искусств, а чтобы послушать – достаточно ли благочестивы песни в вашем доме…
Изабелла не успела ответить кузену, гость уже подошел к ним.
Отец Гийом, невысокий седовласый господин с мягкой улыбкой, окинул Франческо покровительственным взором.
– Сын мой, вы заставляете мое сердце беспокоиться о вашей судьбе. Будьте благоразумны, в Париже присутствует зло, которое я чувствую… Коварные колдуны и ведьмы могут скрываться под самой благообразной личиной… Печальная история произошедшая с моим братом-предшественником Клодом Фролло тому подтверждение…
– Я слышал эту историю, – поморщился Кавелли, – ваш предшественник обезумел, а судьба девицы заслуживает сострадания.
– Конечно, сострадания! – Гийом поднял руки к небу. – Несчастная душа. Я скорблю о ней и оплакиваю моего бедного брата Фролло. Как мне больно понимать, что он смалодушничал. Если бы брат был бдителен и с рвением бы окунулся в борьбу с колдовством, то не стал бы жертвой чар… К сожалению, мой брат увлекся делами праздными, потянулся к знаниям, отводящим от пути истинного, что привело к пагубным страстям к порочной девице.
– Простите, что прерываю ваши слова, – вмешался в разговор Бенедикт, – к каким знаниям тянулся ваш брат Фролло?
– Новомодные науки, – печально вздохнул Гийом, – обычно этот пагубный путь приводит к стезе колдовства, и человек становится беззащитен перед чарами ведьм.
– Какой вздор! – воскликнул Франческо. – Науки приводят к колдовству? Любой ученый посмеется над сказками о ведьмах. Вчера, приехав в Париж, я видел, как ваши палачи вели арестованную девушку, совсем еще дитя. Вы готовы применить к несчастной орудия пыток?
Отец Гийом окинул Кавелли кротким печальным взором.
– Мы должны спасти несчастную душу, привести к покаянию…
– Чего ждать от людей, которыми из Рима правят злодеи!
– Ваши слова ранят меня, – вздохнул собеседник, – я буду молиться за вас…
– Не утруждайте себя… Только замечу, мне удалось заполучить разрешение папы…
– Да, сын мой, мне известно. Значит, его святейшество узрело в вас доброго сына веры…
– Его святейшество узрело звонкие монеты, – пробормотал Франческо с отвращением.
– Напрасно вы отказываетесь верить в козни ведьм, – произнес отец Гийом, сделав вид, что не расслышал слова Кавелли. – Юная ведьма бежала вчера ночью… И ей помог слуга Дьявола…
– Не верю своим ушам! – воскликнул Франческо. – В наших городах остались смелые честные люди! Но как удалось обмануть ваших палачей?
– Дьявольские знания помогли ему, он двигался подобно тени! – развел руками инквизитор.
– Тайный герой просто обманул вас, – усмехнулся Кавелли.
– Мне грустно, что вы так и не осознали опасности! Город окутывает тьма! – отец Гийом смахнул слезу. – А ведь ваша юная племянница верит моим словам…
Он с улыбкой взглянул на испуганную Паолину, которая вцепилась в руку дядюшки.
– Не бойтесь, дитя мое, все колдуны и ведьмы будут арестованы и приведены к покаянию, я готов спасти их души… Они не причинят вам зла…
Паолина закивала, не сумев ответить.
– Колдуны? – испуганно воскликнул подошедший юноша. – Они могут меня заколдовать, мне страшно.
– Конечно, страшно, – усмехнулся Франческо, – они превратят вас в жабу.
Казалось, что юноша сейчас потеряет сознание.
– Доминик де Гарде, – представила юношу Изабелла, – сын недавно почившего синьора Пьера де Гарде.
Паолина окинула испуганного гостя удивленным взором.
– Он Доминик де Гарде? – прошептала она озадаченно. – Не может быть…
Наконец к гостям присоединилась Флер де Лис, к которой подошел Франческо. Молодая дама смутилась, невольно отступив. В этот момент к ним подошел Феб де Шатопер.
– О! Городская стража, которая всегда прибегает последней! – хохотнул Кавелли.
– Я прознал о вас, синьор наглец, – произнес Феб натянуто. – Требую, чтобы вы больше не смели говорить с моей невестой…
– А если я нарушу ваши требования? – рука Кавелли легла на рукоять итальянского кинжала.
Он пристально смотрел в глаза соперника.
– Не время для ссоры, синьоры, – жестко произнес подошедший Бенедикт, поймав испуганный взгляд Изабеллы.
– Значит, завтра, синьор Шатопер? – спросил хладнокровно Франческо.
– Указания начальства не позволяют мне опуститься до драки, – высокомерно произнес Феб, – слыхал, что в ваших краях приятно решать споры ударом кинжала, но вы в Париже, синьор!
– Да, вчера мы имели честь познакомиться с парижскими манерами, – усмехнулся Кавелли, – Значит, вы не возражаете против моих бесед с синьориной.
Он поклонился Флер де Лис.
– Все гости собрались, начинаем танцы! – прервала их спор Изабелла, – Гренгуар, пусть ваши друзья-музыканты начнут играть вашу песню, мою любимую…
– Слушаюсь, моя прекрасная госпожа, – поклонился поэт-музыкант. – Я начну играть, мои товарищи подхватят.
– Кузина, позволь мне начать веселье? – произнес Кавелли, забирая гитару у трубадура. – Моя баллада, надеюсь, не наскучит.
Никто не успел возразить, и Франческо запел, глядя в глаза синьорине.
– Я оскорблен, – произнес Шатопер, удаляясь.
Невеста хотела остановить его, но голос Изабеллы заставил ее замереть.
– Помните о вашей гордости!
– Да, – прошептала синьорина, слушая слова песни, в которых звучало признание.
Гости с интересом наблюдали разыгравшуюся сцену. Даже отец Гийом скрывал хитрую улыбку.
Вскоре баллада сменилась веселой песенкой Гренгуара, и начались танцы…
* * *
Сновидения Паодины были светлыми и беззаботными, в них синьорина чувствовала спокойствие и защиту, которой так недоставало днем. Невольно став хранительницей семейной тайны, юная Кавелли жила в постоянном страхе. Только во сне все тревоги отступали. Иногда не хотелось просыпаться, но добрые сны будто давали надежду, что в новый день все переменится, и долгожданная защита придет – главное, сохранить тайну. Приходилось все время думать, что друг может оказаться врагом, от чего становилось невыносимо – видеть в любом прохожем злодея и сторониться каждого.
Беспокойство прибавлялось с каждым днем, Паолина не знала, как поступить. Родные многое не успели сказать ей перед смертью. Даже все знания, которые постепенно открывали отец и мать, оказались бесполезны – когда не ясно, как действовать…
Паолина согласилась побеседовать с Вербинио, к которому всегда испытывала детскую симпатию. Но даже доброму другу семьи она боялась довериться и стыдилась своего недоверия.
Бенедикт сел в кресло напротив Паолины. Синьорина держала на коленях фамильную шкатулку.
– Знаю, вы хотите найти убийц. Благодарю вас за благородство, – произнесла она, грустно улыбнувшись. – Хочу вам помочь, но не могу…
В ее голосе прозвучала боль безнадежности.
– Почему? Что вас пугает? – Бенедикт не знал, как начать разговор.
– Мне не ведомо, какое из моих слов может навлечь опасность на меня, на вас и особенно на дядюшку Франческо – его пылкий нрав заставляет опасаться за его судьбу.
– Могу вас понять… Вы не желаете довериться дядюшке, потому что боитесь за его жизнь?
– Да, очень… Даже если я открою ему свою тайну, дядюшка не поверит моим словам. Решит, что мой рассудок помутился от горя…
Она вздохнула:
– Отец хотел поговорить с ним, но все откладывал беседу. Ждал, когда его младший брат не будет категоричен в суждениях…
– Простите, ваш отец говорил, о каких именно суждениях идет речь?
– Речь шла о взглядах дяди Франческо, думаю, вы хорошо знаете своего друга… По мнению дядюшки все явления можно объяснить наукой… Увы, не могу вам сказать больше…
Синьорина опустила взор.
– Меня очень и очень разочаровал Доминик де Гарде, – произнесла она поморщившись, – мой отец знал его отца Пьера де Гарде, они были добрыми друзьями. Признаться, я представляла Доминика иначе… Неужто его сына сразил недуг слабоумия?
Вербинио задумчиво промолчал.
– Когда почил синьор Пьер де Гарде? – спросил он.
Паолина задумалась.
– Три месяца назад… Неужто сын его тронулся разумом от горя?
– Ваш отец часто виделся с синьором де Гарде?
– Отец часто обменивался с ним письмами, отправленными с верным гонцом, но в Париже бывал редко…
Бенедикт снова погрузился в размышления.
– Вы думаете, что синьора де Гарде убили? – испуганно спросила Паолина, прижимая к себе шкатулку.
– Простите, синьорина, пока ничего не могу вам сказать, – ответил Вербинио, – все слишком запутано, могу и ошибиться.
– Я очень на вас надеюсь, – по-детски пылко воскликнула Паолина.
– Конечно, я сделаю все возможное, дитя мое, – по-отечески ласково ответил Бенедикт.
Вербинио поднялся с кресла и, поклонившись юной даме, вышел из комнаты.
Париж 184* год
Из журнала Александры Каховской
От чтения меня отвлек знакомый голос.
– Вижу, вы уже читаете ту самую книгу, милая Аликс, – услышала я.
Радом со мной на скамейке сидел граф Н*. Увлекшись чтением, даже не заметила его присутствия.
– Да, граф, эту книгу подарил мне незнакомец-музыкант, – произнесла я натянуто. – Вы давно в Париже?
– Почти неделю в ожидании вашего приезда, Аликс, – он улыбнулся.
– Вы так говорите, будто знаете, что меня ждет! – воскликнула я обиженно.
– Вскоре вы сами все узнаете, – спешно заверил меня граф, взяв за руку, – не беспокойтесь, я буду рядом.
Он протянул мне свою визитную карточку, по парижскому адресу которой я поняла, что граф остановился неподалеку от нас – в соседнем доме на острове Сите с видом на Нотр-Дам.
Мимо меня прошла печальная фигура в рясе, лицо прохожего скрывал капюшон. Подойдя к стенам Нотр-Дама, прохожий обернулся. На мгновение я увидела бледное напряженное лицо человека неопределенного возраста. Казалось, его пристальный призрачный взгляд проникает в мою душу. Видение исчезло внезапно.
– Клод Фролло, – прошептала я, – но что он хотел сказать? Эти тени Нотр-Дама, и книга незнакомца… Что они значат?
– Мы скоро узнаем, – произнес граф, – мы все узнаем…
Успокаивая, он обнял меня за плечо.
– Вы можете устроить мне встречу с Виктором Гюго? – спросила я.
– Ваш родственник Константин вскоре все утроит, через пару дней вы встретитесь с писателем, – заверил меня граф.
– Опять ваши карты, – вздохнула я, понимая, что карточная мистика – главное оружие моего собеседника.
Если граф умеет убивать при помощи карт, то предсказание житейских событий для него легкая игра.
– Любопытно, что карты сказали вам о моей судьбе? – спросила я.
– Не вправе отвечать вам на этот вопрос, – как-то нарочно-непринужденно ответил собеседник.
Во взгляде графа промелькнуло беспокойство, он опасается за мою судьбу, хотя старается держаться спокойно…
Глава 4
И каждый дух печальный
Париж, 184* год
Из журнала Александры Каховской
Мистические кошмары преследовали всю ночь. Мне снился бесконечный зеркальный коридор, освещенный тонкими свечами. Одни из них сияли ярко, другие слабее, некоторые таяли на глазах и угасали.
В зеркальном коридоре гулял пронизывающий ветер, холод которого чувствовался во сне. Мимо мелькали бестелесные тени, не замечавшие меня, от каждой из них исходила пугающая загробная прохлада.
Не зная конца пути, я упорно следовала по бесконечному коридору…
Сновидения менялись, отправляя меня, то в сумрачный серый лес, то в бескрайнюю долину. И кругом мелькали безразличные холодные тени…
Вдруг яркая вспышка ослепила меня, заставив зажмуриться. Открыв глаза, я поняла, что уже давно настало утро, и лучи солнца пробиваются сквозь шторы…
Из журнала Константина Вербина
На ужине барон Конди познакомил нас с родней своего покойного кузена. Вдова мадам д'Эри, о которой в высших кругах начали шептаться «уморила двух мужей и ищет третьего», держалась согласно этикету траура, но не стремилась изображать безутешное горе и страдание. Привлекательное лицо дамы не выражало никаких чувств. Молодая вдова казалась похожей на застывшую мраморную статую.
Даму сопровождала юная воспитанница Люсиль, дочь первого мужа. Мадемуазель обладала добродушным веселым нравом и легко ладила со всеми родственниками. Особенно она сдружилась с Шарлем, сыном барона. Люсиль была одним из немногих друзей Шарля, он предпочитал одиночество и мистические искания. Юноша часто проводил время в обществе дядюшки д'Эри, которого почитал как учителя.
Вот такие выводы мне удалось сделать, перекинувшись несколькими фразами с родными моего друга.
Как ни прискорбно, каждого из гостей я занес в список подозреваемых.
Непринужденная беседа завязалась, когда после ужина мы перебрались в гостиную и устроились в мягких креслах. Шарль и Люсиль сидели рядом с Аликс и начали оживленные разговоры на мистические темы. Поначалу Аликс держалась напряженно, но постепенно новые знакомые вызвали у барышни доверие, и они разговорились. Люсиль больше слушала, иногда с досадой восклицая:
– Ну почему у меня нет мистических талантов!?
– Слава Богу, – вздыхала мадам д'Эри. – Достаточно, что мистические искания свели в могилу моего мужа…
Люсиль обиженно надувала губки.
Шарль с возмущением смотрел на тётушку, но молчал.
Барон Конди отводил взор, постукивая пальцами по ручке кресла.
Весь вечер мадам д'Эри и Ольга вели разговоры о моде и театральных постановках, которые стоит посетить в ближайшие дни.
Я беседовал со стариной Конди, поглядывая на остальных. Барон замечал мое внимание и сразу же говорил тише.
– Кстати, о мистике, – почти шепотом произнес он, – мой покойный кузен часто посещал салоны гадалки Элизабет. Говорили, что ее способ гадания при помощи зеркала никогда не обманывает…
– Значит, мне стоит наведаться в салон мадам, – задумался я.
– Мадемуазель, – поправил Конди, – недавно она стала невестой молодого военного, который как любой упрямый материалист отказывается верить в гадания. Элизабет готова оставить свое ремесло. Впрочем, мадемуазель понять можно… От этих гаданий люди сходят с ума, и лучше уж супружество с достойным человеком, чем превратиться в старую безумную ведьму…
Он махнул рукою, поворчав о некоторых чрезмерно эксцентричных увлечениях молодых парижанок.
Судя по напряжению мадам д'Эри, она слышала наш разговор, но виду старалась не подавать. Моя милая супруга тоже уловила нить беседы и в эту минуту не задавала собеседнице вопросов, наблюдая за ее побледневшим лицом.
Интересно, что скажет сама вдова о гадалке Элизабет, которую явно недолюбливает? Признается ли в своей неприязни, подозрениях или… ревности.
– Гадалка Элизабет? – вдруг переспросил Шарль. – Кажется, вы говорили о ней?
– Шарль, тебе послышалось, – попыталась сменить тему Люсиль.
– Нет, я отчетливо слышал это имя и упоминание зеркал. Да, дядюшка был с нею дружен, только мне никогда не предлагал посетить ее сеансы…
Мадам д'Эри уже с трудом сдерживала самообладание. Люсиль снова неловко попыталась сменить тему, но Шарль продолжал.
– Поэтому я сам отправился к гадалке Элизабет, но она отказалась меня принять. Пробормотала о каких-то заботах, просила придти через месяц… Сейчас вспоминаю и понимаю, Элизабет была испугана… А потом я узнал, что пришел сразу после визита дядюшки д'Эри… Знать бы, о чем они говорили… Через два дня дядюшка скончался…
Голос Шарля звучал задумчиво.
– До сегодняшнего вечера я не задумывался об этом, – он виновато взглянул на меня. – Может, для вас мои слова окажутся важны, мсье Вербин.
– Да, благодарю… Ваши воспоминания мне очень помогли, – ответил я, снова теряясь в загадках.
Куда приведут эти нити?
Постепенно разговор вернулся к непринужденным светским темам.
Среди наших разговоров вдруг появился вопрос, который очень волновал Аликс.
Ольга начала беседу о французских романах и вновь нашла общий интерес со вдовою.
– Очень хотелось бы получить возможность познакомиться с писателем Виктором Гюго, – мечтательно произнесла моя супруга.
– Мой друг Виктор! – воскликнул барон. – Он будет завтра в Опере, если вы придете, с радостью вас представлю.
– Завтрашняя постановка заслуживает внимания, – сказала мадам д'Эри, – трагичная таинственная история…
Аликс вздрогнула, «трагичные таинственные истории» всегда казались ей тоскливыми, а страдания героев бессмысленными, но ради знакомства с Виктором Гюго она решилась отправиться с нами.
Из журнала Александры Каховской
Ради долгожданной встречи мне пришлось отправиться на трагичную тоскливую оперу. Дабы не прослыть невеждой, попытаться изобразить заинтересованность сюжетом.
Наконец наступил антракт. Нас познакомили с Виктором Гюго перед началом оперы, и я не успела переговорить с ним.
В антракт я вышла в коридор из ложи. Надеясь встретить писателя. Понимаю, что разумнее было отложить столь важный разговор, написать письмо, договорившись о встрече, но у меня недоставало терпения. Провидение оказалось благосклонно ко мне. Гюго неспешно прогуливался по коридору. К счастью, поклонники в эту минуту не преследовали его.
– Простите, – робко окликнула я писателя, – возможно, мои слова вам покажутся странными… Полагаю, события вашего романа «Нотр-Дам» происходили в реальности…
О Боже, я даже не продумала свою речь!
Мгновения, которые я ждала ответа на свои слова, показались вечностью.
Оглядевшись по сторонам, Гюго произнес.
– Иногда меня посещают подобные подозрения… Эта надпись «рок» будто преследует…
Он протянул мне свою визитную карточку.
– В любое время буду рад беседе с вами, мадемуазель, – произнес Гюго.
Толпа щебечущих поклонниц снова окружила писателя, пришлось спешно отойти в сторону. Не веря своей удачи, я возвращалась в нашу ложу. Радовало, что меня не приняли за безумную.
* * *
На следующий день у меня произошла другая неожиданная встреча с Сержем Ростоцким. Рано утром я решила прогуляться у Нотр-Дама, надеясь уловить ответы на свои вопросы. Часто призраки являются в сумерках между светом и тьмой, но этим утром я не увидела никого. Призраки не всегда желают показаться живым. Может, они полагают, что пока сказали мне достаточно для размышлений?
В разочарованных чувствах я прошлась вдоль аллеи парка, где и повстречала Ростоцкого. Признаться, мне казалось, что после нашего расставания он решил больше не искать встречи со мной, хотя иногда писал о своем путешествии по Франции и обещал повидать меня в Париже.
Между нами завязалась приятельская беседа. Помня о благородстве Ростоцкого, я поведала ему о призраках Нотр-Дама и книге незнакомца.
– Аликс, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, – произнес он добродушно. – Мой долг помочь вам…
Я благодарно улыбнулась.
– Благодарю за участие, но пока не знаю, когда и где мне понадобиться помочь, – прозвучал мой смущенный ответ. – Пока я даже не знаю, что меня ждет и какая опасность подстерегает.
– Прошу довериться моей наблюдательности! – в его голосе снова было привычное упрямство. – Надеюсь, ваши родственники не станут возражать против моих визитов?
– Константин и Ольга всегда были вашими добрыми друзьями, – спешно заверила я Сергея, встречи с которым была рада.
Мы снова разговорились о делах житейских.
Неожиданно наш разговор прервала молодая барышня. Весьма привлекательная, смуглая с огромными черными глазами. Ее волнистые черные волосы не были убраны в прическу и поддерживались широким серебряным обручем. Я обратила внимание на необычные широкие кольца, которые украшали тонкие пальцы незнакомки.
– Простите, что прерываю вашу беседу, – произнесла она виновато, – прошу у вас одну минуту разговора…
Она умоляюще взглянула на меня, потом перевела взор на моего собеседника.
– Вы мсье Серж Ростоцкий, не так ли?
– Да, вы не ошиблись, мадемуазель, – удивленно ответил он.
– Простите, – еще раз обратилась ко мне барышня.
– Вас оставить наедине? – предложила я.
– Нет-нет, мадемуазель, вам я могу доверять, – спешно заверила меня она.
– Готов вас выслушать, – учтиво произнес Ростоцкий.
– Мое имя Элизабет, я гадалка, вижу будущее людей при помощи зеркала, – представилась она взволновано, – последние дни меня преследуют кошмары… мсье Ростоцкий, очень хочу пригласить вас в свой салон, дабы подробнее рассказать о своих страхах. Мне некому довериться…
– Позвольте узнать, почему вы уверены, что можно довериться мне – незнакомому человеку? – поинтересовался Серж.
– Вас порекомендовал один уважаемый мистик, – произнесла она уверенно.
Ростоцкий недоверчиво смотрел на собеседницу, подозревая в ней городскую воровку.
– Будьте любезны открыть имя человека, который рекомендовал меня, – твердо произнес он.
– Граф Н*, – не задумываясь ответила Элизабет.
Серж сумел сохранить самообладание, услышав упоминание имени своего соперника.
– Любопытно, откуда вы знакомы с графом? – продолжал он расспросы.
– По делам мистическим, мне повинуются зеркала, граф – властелин карт. Попав в затруднительную ситуацию, я обратилась к графу за советом, и он порекомендовал вас, мсье Ростоцкий, не забыв упомянуть о вашей честности и благородстве.
– Значит, граф Н*, – недоверчиво повторил Серж.
– Уверена, граф не ошибся в вас! – в голосе гадалки прозвучало отчаяние. – Он говорил о ваших мистических исканиях. Вы наследник древнеегипетского жреца и хранитель его амулета. Я не могу даже догадываться, какие знания древних открыты вам… Прочите мое письмо…
Она протянула Ростоцкому маленький конверт.
– Помогите, прошу вас! – взмолилась она, переведя на меня взгляд. – Я не останусь в долгу. Помощь друга-мистика может оказаться спасением! Клянусь, вас в беде не оставлю! Увы, мой жених не верит мне, считая все буйной фантазией и опасается за мой рассудок…
Мне стало жаль Элизабет. Не стоило труда догадаться, что речь идет о делах мистических. Ростоцкий, будучи обладателем древнеегипетского талисмана, может обладать знаниями, которые спасут гадалку. Но есть сомнение в искренности ее слов.
Поколебавшись, Сергей Ростоцкий взял конверт гадалки.
– Элизабет! – кто-то позвал девушку.
Гадалка обернулась.
К нам подошел высокий статный молодой военный.
– Лейтенант Репоташ, – представился он.
– Мой жених, – смущенно произнесла Элизабет.
– Простите, – произнес он виновато, – моя невеста Элизабет последнее время чувствует себя дурно… Давно говорил, что пора прекращать глупые игрушки с зеркалами, так и умом тронуться легко.
Элизабет опустила взор. Офицер обнял невесту за плечо:
– Пойдем Элизабет, нам лучше уйти, – он снова окинул нас виноватым взором.
Гадалка послушно последовала за женихом, уход она обернулась, взглянув на Ростоцкого умоляющим взором.
– Может, она на грани безумия? – неуверенно рассуждал Сергей.
– А вдруг мадемуазель нужна помощь, и она в опасности? – задумалась я. – Гадалка Элизабет… Кстати, ее сеансы часто посещал покойный д'Эри, внезапную смерть которого расследует Константин…
– Возможно, вы правы…
Ростоцкий склонялся к решению помочь Элизабет, его благородство всегда восхищало. Но по понятным причинам Сергея смущала рекомендация графа Н*.
– Хотелось бы отправиться с вами в салон Элизабет, – предложила я, – если мое присутствие будет нежелательно, я уйду… Но, как мне показалось, гадалка хотела бы увидеть и меня, просто почему-то не решалась попросить…
Действительно, она смотрела на меня с беспокойством. Элизабет доверяет мне, но опасается моего мистического таланта…
– Рисковать вами я не могу!
Ох, опять эта навязчивая опека, будто я слабоумный ребенок. И снова непреодолимое упрямство.
– Думаю, граф догадывается о моем намерении отправиться с вами, – добавила я, дабы развеять опасения Ростоцкого. – И не забывайте о моих мистических талантах, благодаря которым смогу за себя постоять!
Мой голос прозвучал зловеще, что даже Серж отпрянул. Сделав глубокий вдох, я успокоилась. Не стоит забывать, что мой зловещий дар позволяет не только видеть и чувствовать знаки мертвых и предвидеть людскую гибель. Мистический талант дал мне власть мысленно убивать… но всякий раз я чувствую, что слабею, будто умирая сама…
Последняя мысль заставила испугаться, а вдруг это предположение верно, и мистический талант убивает меня…
Глава 5
Воспоминанья бывших невозвратимых Дней
Из журнала Константина Вербина
Вечером я возвращался домой по ставшей уже знакомой дороге. Улочки парижского островка Ситэ стали привычны. Завернув за угол я испытал странное беспокойство. Обычно предчувствие никогда не обманывало меня.
Рука сжала трость, которая служила ножнами для моего клинка. Мгновение и черный силуэт промелькнул предо мной. Я выхватил оружие и поразил противника. Еще мгновение и на его месте появились двое.
Один из них атаковал первым. Второй вдруг резко обернулся, обнаружив внезапное нападение – у меня оказался неожиданный союзник.
Уличный разбойник сильно уступал ловкости горцам, с которыми мне приходилось сражаться. Мой клинок, отразив удар, вонзился в тело противника. Второй злодей был убит прохожим.
– Добрый вечер, Вербин, – услышал я знакомый голос графа Н*. – Вам следует быть осторожнее.
– Предлагаете не выходить из дома, граф? – в тон его иронии ответил я. – Благодарю за помощь.
– Не стоит, вы справились бы без меня, – скромно заметил мой союзник, – просто я не мог равнодушно взирать на ваш бой.
Граф вытер клинок и убрал в ножны-трость подобно моему оружию – очень удобно и распространено.
– Надеюсь, теперь вы верите, что мои таланты не ограничены карточным столом, – заметил он.
– Вполне, – согласился я. – Кстати, благодаря карточному столу вы узнали, что мне грозит опасность?
– Да, не стану скрывать… Решил не рисковать и придти к вам на помощь.
В благородство графа верилось слабо. Скорее всего, он преследовал свои цели. Может, решил вызвать расположение Аликс, оказав мне такую услугу? Или есть другая совсем не романтическая причина?
Из темноты вспыхнули факелы «городской стражи»…
* * *
Шарль одобрял идею отца доверить мне следствие смерти их родственника. Не теряя времени, он сразу же поделился своими размышлениями:
– Дядюшка стал моим лучшим другом и учителем, он много трудился над мистическими книгами, разбирая старинные тексты. Уверен, ему удалось приблизиться к знаниям, сокрытым от простых смертных…
Я внимательно слушал собеседника.
– Полагаю, что дядюшка помешал кому-то из влиятельных мистиков, – предположил Шарль. – К сожалению, мне не известны имена врагов моего учителя. В Париже немало известных мистиков, но я не могу определить, кто из них сильнее. К сожалению, я пока нахожусь в начале своего пути…
– Возможно, враги вашего дядюшки старались не привлекать к себе внимания, поэтому скрывают свои пристрастия и твердят о своих материалистических взглядах.
Собеседник согласился с моим предположением.
– Значит, вы склоняетесь к версии, что мистики совершили так называемое убийство на расстоянии при помощи магических знаний? – уточнил я.
– Именно так, но мой отец не верит мне. Хотя и начал задумываться, что есть многое «что и не снилось нашим мудрецам». Он больше склонен поверить в яд.
– Такую версию тоже не стоит отвергать, – заметил я.
– Возможно, но у дядюшки не было врагов, готовых его отравить, – задумался Шарль.
Молодой человек старался сдерживать свое беспокойство. Он готов был уничтожить убийцу, и злился, что пока не в силах этого сделать.
– С мистическими врагами дела обстоят также, – заметил я, – мы тоже не знаем их имен.
Молодой мистик кивнул, снова погрузившись в свои мысли.
– Предполагаю, – задумчиво произнес он, – нам сможет помочь гадалка Элизабет, которая виделась с дядюшкой незадолго до его гибели. Не уверен, что она захочет говорить, слишком напугана и избегает встречи со мной. Может, вам удастся ее убедить?
Уверенности не было. Судьба мадемуазель вызывала беспокойство, особенно если вспомнить ее беседу с Аликс и Ростоцким. Элизабет нужна помощь. Хотя, возможно, она разыграла перед нами искусную комедию.
– Вы сдружились с Люсиль, не так ли? – задал я личный вопрос. – Мадемуазель увлечена мистикой?
На серьезном лице мистика впервые за всю беседу мелькнула улыбка.
– Да, Люсиль понимает меня и интересуется моими делами. Увы, мадемуазель не обладает мистическими способностями, о чем сильно сокрушается. Полагаю, всему свое время, и Люсиль вскоре почувствует свой талант. Мистические увлечение не могут быть праздным интересом – наверняка, есть способности, нужно лишь подождать. Раньше и я считал себя бездарностью, и какова была моя радость, когда у меня начали получаться простые упражнения. Спасибо дядюшке, что поверил в меня…
Молодой человек вздохнул, вспомнив дорогого родственника.
– Мсье Вербин, я чувствую, что остался совсем один и мне придется противостоять противнику, гораздо мудрее и сильнее меня, – в голосе Шарля звучала обреченность, – Жаль, дядюшка так и не успел подготовить меня к испытаниям. Я читаю его тетради с переводами книг, но даже они пока сложны для моего понимания. Боюсь, что я по неопытности натворю дел, которые не помогут, а пошатнут хрупкое равновесие нашего мира. Дядюшка очень трепетно относился к каждому мистическому шагу. Ошибка – и можно погубить себя и других…
Мудрость Шарля вызвала у меня уважение, однако, оставалось недоверие. Немало я повидал актеров, которые с легкостью разыгрывают благородство.
– Вы совершенно правы, мой друг, – ответил я.
– Буду признателен, если вы позволите Аликс бывать в гостях у Люсиль, я часто навещаю ее. И мне, и Люсиль сейчас очень важна любая помощь…
Я не нашел причины против общения Аликс с родственниками своего друга барона. Возможно, Шарль решится поделиться с Аликс своими мистическими размышлениями, которые сможет понять только она.
– Простите, но как мне показалось, мадам д’Эри не одобряла мистических увлечений супруга, – поинтересовался я.
Собеседник с раздражением вздохнул.
– Вы не ошиблись, мадам очень критично относилась к мистике, считая недостойным занятием для порядочного человека. Однако дядюшка был не из тех, кого можно легко подчинить своей воле. Мадам пришлось смириться, хотя она любила поворчать. Часто просила отца присматривать за мной, чтоб мистическое болото не утянуло и меня. Отец не воспринимал мистику всерьез и не видел причины мне мешать. Только после смерти дядюшки отец стал настороженно относиться к моим увлечениям, но материализм все равно взял верх над беспокойством… Хотя я чувствую волнение отца за мою судьбу…
– Возможно, мадам объясняла причины своей неприязни. Может, страхи?
– Нет, никогда не объясняла, – развел руками Шарль, – сомневаюсь, что она любила дядюшку. Он был богат и хорош собой, его обществом всегда интересовались молодые дамы. Мне часто казалось, что она вышла замуж ради богатства и положения в обществе. Довелось слышать, как она была мила и любезна с первым мужем, к нему у нее остались чувства, но не к дядюшке… От этих мыслей мне всегда становилось грустно…
– Не спешите с выводами, мой друг, – возразил я, – проявление чувств меняется с годами… И вы не можете знать, что сейчас переживает вдова д’Эри… Возможно, она опасалась за жизнь своего супруга, поэтому противилась его мистическим исканиям и, увы, не ошиблась…
– Вы правы, я стараюсь гнать злые мысли… Просто не могу смириться со смертью учителя. Столько подлецов на свете живет и здравствует, а лучшие уходят так и не реализовав свои замыслы!
Оставалось только согласиться с собеседником, помянув безвременно ушедших…
* * *
Мадам д’Эри встретила меня с нескрываемой радостью. По ее бледности и заплаканным глазам я предположил, что сомнения Шарля в чувствах дамы к супругу были ошибочны.
– Благодарю, что согласились побеседовать со мной, – произнес я, опускаясь в кресло напротив хозяйки дома.
– Я очень тяжело переживаю смерть супруга, – вздохнула дама.
– Еще раз мои соболезнования, мадам. Надеюсь на вашу помощь…
– Все что в моих силах…
Дама вздохнула, опустив взор.
– Вас беспокоили мистические искания вашего мужа, не так ли? – поинтересовался я.
Собеседница не скрывала своих взглядов:
– Очень пугали, мне даже стало тяжело находиться в его библиотеке. Эти жуткие старые книги, от них исходил запах тлена и холод могилы!
Она поморщилась.
– Я запретила Люсиль входить в библиотеку! Кто знает, как это действует на неокрепший юный ум? К счастью, теперь Шарль забрал все эти книги из нашего дома. Поверьте, в библиотеке стало легче дышать!
Дама вздохнула.
– Теперь меня беспокоит юный Шарль, – продолжала она, – я говорила с его отцом. Барон забеспокоился, но не настолько, чтобы понять серьезность опасности. И особенно я волнуюсь за Люсиль, радует, что у нее нет никаких мистических талантов. Надеюсь, со временем ей наскучит слушать всякий магический вздор…
Я решил не возражать, дама была настроена слишком решительно.
– Спешу заметить, я всегда рада видеть у нас в гостях вашу родственницу, – спешно добавила она, – мадемуазель Аликс произвела очень приятное впечатление на меня, впрочем, как и ваша очаровательная супруга Ольга.
– Благодарю, я передам ваши слова, – ответил я, удивляясь, что мистический дар Аликс не испугал мнительную мадам.
– Не могу понять, почему моего бедного супруга так увлекли мистические искания? – рассуждала дама. – Не знаю, когда именно он ступил на эту опасную дорогу, которая увела его к погибели!
Вдова с трудом сдерживала слезы. Видя эти страдания, я решил уйти, и продолжить беседу в другой день, но мадам д’Эри смогла унять свои чувства.
– Наверно, все началось год назад, когда мой супруг раздобыл старинную книгу пятнадцатого века… Говорили, что книга написана одним из священников Нотр-Дама. Странно, но средневековый священник увлекся мистикой. Не знаю, что записал этот безумец на страницах. Супруг говорил мне, что книга сама нашла его. Он проводил вечера, расшифровывая письмена, которые записывал в тетради. Расшифровав одну книгу, он принялся разыскивать остальные… Удивительно, ему будто сам призрак автора помог отыскать свои труды в разных концах Европы…
– Эти книги и тетради сейчас находятся у Шарля? – уточнил я.
– Да, я сразу отдала ему эти книги. Я не медиум, но даже мне чудилось, будто этот безумный монах из Нотр-Дама бродит ночами по нашей библиотеке!
– Интересно, этот таинственный автор ставил подпись своего имени на книгах?
Собеседница задумалась, припоминая.
– Его имя… да, супруг называл… Клод Фролло…
– Как имя персонажа романа «Нотр-Дам», – заметил я. – Именно так звали священника…
– Действительно! – удивилась дама. – Забавное совпадение.
Совпадение? Видения не обманывают Аликс, возможно, легенда, описанная Гюго в романе, происходила в реальности. Клод Фролло увлекся науками и не только – его привлекла иная грань знаний…
– Эти книги будто находили моего мужа! – повторила дама. – Однажды, к нам в дом пробрались воры. Они перерыли все в библиотеке. Не трудно догадаться, что им были нужны книги и тетради моего мужа, в которые он записывал расшифрованные тексты! Но воры не нашли ни книг, ни тетрадей с расшифровкой, которые лежали на письменном столе, на видном месте.
– Удивительно, мадам, – согласился я, – ваш муж стал избранным… Выходит, Шарль его наследник…
– За что ему такое избрание, за которое пришлось поплатиться жизнью? – дама смахнула слезу. – Шарль настроен продолжить дело дядюшки… Возможно, он прав, мой муж не хотел бы чтоб его труды пропали даром.
Я выразил желание побеседовать с Люсиль, но, к сожалению, юной мадемуазель не было дома, она уехала проведать одну из родственниц.
– В другой раз вы обязательно получите возможность побеседовать с Люсиль, – заверила меня дама. – Она слишком восторженно относится к талантам Шарля, это меня и пугает. Но я не могу мешать их общению, они очень сильно сдружились и стали как родные… Чувствую, что им нужно держаться вместе. Не знаю почему, но только так они смогут победить зло, которое сгущается…
Дама вздрогнула, будто удивившись своим словам.
– Сгущается зло, – повторила она, – увы, я не оговорилась…
Из журнала Александры Каховской
В этот день я отправилась к Виктору Гюго. Дабы собраться с мыслями перед разговором с писателем, я решила прогуляться у Нотр-Дама, где меня встретил граф Н*.
– Решились побеседовать с Гюго? – спросил он заинтересованно.
– Вы не ошиблись, хочу отправиться сейчас, – ответила я, отведя взор от его пристального взгляда.
– Могу составить вам компанию, – предложил граф.
– Не уверена, что в вашем присутствии Гюго захочет быть откровенен, – засомневалась я.
– Напрасно, я знаю Гюго уже много лет. Познакомился во время моих давних странствий… Кстати, именно я рассказал ему о ваших талантах…
Граф оказался настойчив. Признаться, волнение перед встречей не отпускало меня, и я даже обрадовалась неожиданной поддержке.
– Хорошо, я согласна принять вашу помощь, – немного натянуто произнесла я.
Мой спутник хитро улыбнулся и подал руку.
Не помню, как мы добрались до дома Гюго. Я погрузилась в свои мысли и даже не слышала, как граф представился лакею, открывшему нам дверь. Наконец нас проводили в кабинет писателя.
Устроившись в кресле напротив, я приготовилась к разговору. Я не знала, как начать беседу. К счастью, Гюго первым завел речь о своих переживаниях.
– Меня начал беспокоить мой друг д’Эри, когда он раздобыл старинную книгу с зашифрованным текстом. Автором книги оказался Клод Фролло. Поначалу я счел это забавным совпадением имени, но чем дальше мой друг погружался в изучение записей, мое беспокойство возрастало.
Разумеется, это не может быть совпадением! Мне нужно поговорить с Шарлем.
– Автор мистических книг, – продолжал Гюго, – судя по рассказам моего друга, оказался удивительно похож на моего персонажа не только именем. Все совпало с моими представлениями об этом человеке… Признаться, когда писал, я не задумывался о реальности своих персонажей, просто излагал свои мысли о людских страстях, которые привели к трагедии…
Я с трудом сдерживала чувства, чтобы не рассказать о своих видениях. Граф взял меня за руку, давая понять, что пока мне лучше промолчать.
– Все началось с таинственной надписи «рок» на греческом, – добавил писатель задумчиво. – Неужто обезумевший Клод Фролло существовал на самом деле?
Этот вопрос был будто адресован мне, я вздрогнула.
– Меня посетили подобные мысли, когда я впервые подошла к Нотр-Даму, – ответила я уверенно.
Следуя молчаливому совету графа, я не стала описывать свои видения.
«Еще не время!» – будто мысленно твердил он мне.
– Мой друг, теперь вы видите, что я тогда оказался прав, – заметил граф Н*, – вы тогда посмеялись над моими предположениями…
– Я счел ваши слова слишком вычурной похвалой моего скромного таланта, – ответил Гюго, – но неужели карты сказали вам об этом? Как такое возможно?
– Карты легко отличают умершего человека от вымышленного, – задумчиво ответил граф, – вы понимаете, что сюжет романа явился вам неспроста…
– Понимаю, и пытаюсь найти причину – почему Провидение заставило написать меня эту книгу, и какую силу несут записи Клода Фролло… Готов заступиться за своего персонажа, он был честным человеком и тянулся к знаниям во благо человечества подобно многим своим современникам эпохи Ренессанса. Только отвергнутая любовь лишила его рассудка, сделав жестоким. Признаться, я понимаю его чувства, Фролло был готов бросить к ногам любимой богатство и жизнь свою, но его променяли на слащавого бесчувственного глупца! Увы, наивная Эсмеральда не отличила чувств от фальши.
Граф, переведя взор на меня, снова взял мою руку, прося не спорить.
Мнения автора об этом персонаже я не разделяла. Возможно, Фролло был благороден и честен, но он пытался добиться любви угрозами и, не получив желаемого, отправил несчастную девушку на виселицу! Какое может быть оправдание этому жестокому поступку?
Смолчать я не смогла.
– Простите, но мне не понятно. Как человек, не сумевший совладать со своими чувствами и опустившийся до злодейства, мог стать хранителем тайных знаний? Насколько сильны для него идеи гуманизма? Достаточно ли у него силы воли, чтоб не применить свои знания во зло?
– Этот вопрос тоже занимает меня, – кивнул Гюго. – И душа несчастного Фролло бродит неприкаянной, охраняя свои книги – так рассказывал мне покойный д’Эри. Теперь его наследник – Шарль, за судьбу которого я опасаюсь. Его дядюшка, обладая мистическими познаниями, не сумел противостоять таинственному злодею…
– Но что мы можем сделать? – спросила я.
– Пока – ничего, – ответил граф безразлично. – Только наблюдать…
– Вы правы, – согласился Гюго. – Нам остается только наблюдать. Мадемуазель, буду признателен, если вы мне поможете…
– Постараюсь оправдать доверие, – ответила я неуверенно.
Мы простились с писателем, договорившись о скорой встрече, дабы обменяться своими наблюдениями.
Погода выдалась чудная, и мы с графом устроились за столиком в кофейне под открытым небом.
– Любопытно, – вспомнила я, – почему вы порекомендовали Сержа Ростоцкого гадалке Элизабет?
– Мадемуазель просила моего совета. Ростоцкий ее единственный возможный спаситель, – кратко ответил граф.
– Что Сергей должен сделать? – забеспокоилась я.
– Ему решать… Повторюсь, Ростоцкий именно «возможный спаситель». Может, ему удастся найти верное решение, а может – нет. Карты судьбы Элизабет в его руках.
Граф говорил безразлично в своей привычной манере наблюдателя за людскими страстями и суетой.
– Меня заботит только ваша судьба, Аликс, – произнес он, пристально глядя мне в глаза, – вы неспроста оказались втянуты в тайны Нотр-Дама…
– Возможно, Элизабет связана с этой загадкой, – заметила я.
– Вы правы, – согласился граф, – знаю, вы решились отправится с Ростоцким переговорить с гадалкой.
– Вы хотите отговорить меня? – возмутилась я.
Граф осторожно погладил меня по руке.
– Нет-нет, опасность в салоне Элизабет вам не угрожает… Не вижу причины вам препятствовать.
Постепенно у нас с графом завязалась отвлеченная беседа. Он снова стал привычным приятным собеседником.
* * *
Вернувшись домой, я достала книгу незнакомца и продолжила чтение… В этой таинственной истории должна быть подсказка к нашей загадке…
Бесплатный фрагмент закончился.
