Читать книгу: «Чёткий Лаборант»

Время осталось в зиме

Время осталось в зиме,

Да и в том лете, пожалуй.

В этом - пожарище дней,

Странная неусталость.

Нынче в прохладе ночей

Время раздвинулось морем.

Не пожалею свечей

Я для таких историй.

Время осталось вдали.

Если оно вернётся,

Значит, друг друга прочли,

Значит, достигли донца.

Домой

Я чужая здесь, да, чужая,

не мои эти двор и дом.

В мыслях я себя провожаю

на далёкий аэродром.

Не моя эта песня вечная,

не мои шутки эти и смех.

Где же, где же сума заплечная,

как уйти, скажи, без помех?..

Не моя эта улица скучная,

а моя – далеко-далеко.

Мне обрыдло уже неразлучное,

но домой сбежать нелегко…

Home

I am a stranger here, yes, a stranger,

I don`t like these house and yard.

In my heart I choose a changer

for my new strong start.

Jokes and eternal song

аre not mine.

Where, where is the shoulder bag

(I want to leave, I don`t cry).

Тhis street is boring for me,

but mine is far, far away.

I so want to be free,

but my life is grey.

Плачем вымою тебя

Нет больше твёрдости сказать:

"Уйди!", хоть не боюсь терять

То, что опять потом найду,

Быть может, на свою беду.

Самоанализ мой плывёт

В глубинах мутных чёрных вод.

Он подлый, как твои глаза,

Его очистит вновь слеза.

Я плачем вымою тебя

Из сердца, этим лишь губя

Сон про любимую весну,

Когда в руках твоих усну.

Психовиварий

Солнце, хоть вроде пока что с лучами,

но делают нас лунными.

Психовиварий совсем не случаен,

не виден, увы, лахудрами.

Неошумер – ты, так уверенный

в том, что не спишь.

Наши подкорки почти что измерены,

мы – как та мышь.

Главный здесь ты? Устарело, подопытный,

в корень не зришь.

Вон, впереди, далеко уж тот, роботный,

"А-а-а", – ты храпишь.

Долой субреточные платья!

Долой субреточные платья!

В огне сожгу свою неволю.

Пускай несутся вслед проклятья.

Уйду. Сыта больной юдолью.

Быть может, на свободе худо,

Нехорошо, где не бывала,

Зато на выбор будут блюда

Те, о которых я не знала.

Долой служанкины одёжки!

И королевских не хочу я.

В неволе обе-две дорожки,

А я устала жить тоскуя.

Стал уныло-тряпичным шарм, в который влюбилась

Я тебя разлюбила…

Нынче плоско-картонный.

Не довлеешь плаксиво,

Ведь теперь ты фантомный.

Больше нет этой власти:

НЛП вставь, друг, в попу.

Я от странной напасти

Исцелюсь понемногу.

Стал уныло-тряпичным

Шарм, в который влюбилась,

Стал слащаво-клубничным

Вкус, с которым ложилась

Я в проклятое ложе

Под тебя, методиста.

Мне свобода дороже

Золотого мониста.

Под взглядом истинного сатаны

Вещал нам Воланд о теней значении,

Но сам стал тенью, призраком, увы.

Здесь машет белым флагом отупение

Под взглядом истинного сатаны.

То не луна, а голова кого-то.

Сын отомстил за мать и перьев пук.

Мессиру бы опять явить нам что-то,

Но неприятен его грозный стук.

Нет Воланда на стадо проходимцев,

А белый флаг стал саваном, пойми.

Личинами закрыты наши лица.

О, как мы опасаемся сумы!

И ловит враг всех голыми руками.

Увы, увы, мессира нет на нас…

Кто сделал человеков дураками,

Тот вроде бы от сатаны и спас.

Глаза глазами

Глаза мои, как лепестки,

а брови... Брови - это краска.

Ты болевой мой слышишь крик,

когда я вся - одна лишь пляска.

Да, размалёванную ты

в объятиях своих утешишь.

Без грима просто бьёшь под дых -

в спасительной сети проплешин.

И губы, лепестки мои,

очей охотней принимаешь.

Глаза глазами обними

(но ты меня не всю кохаешь).

Словно губы, зашиты дни скорбью

Намагнитился день на сто тысяч причин

убежать от себя в пустое.

Словно в питерском парке "Кричи - не кричи",

не отыщешь в душе волевое.

Дни по струнке идут, будто рота солдат.

Словно губы, зашиты дни скорбью.

Друг, ты не виноват, вовсе не виноват,

что житуха твоя - глупой дробью.

Обеспечил задраенность кроличьих нор

ежедневник. Не думать, не думать!

Совесть - глупый укор, очень глупый укор:

можно это подальше засунуть.

Невидимое сломалось

Невидимое сломалось,

а видимое - вполне.

Вот только вчера игралось,

сегодня сидит во тьме.

Вот только вчера забавы,

сегодня один лёд.

Обманчивы нынче павы,

хотя на них и встаёт.

Ведь лживое оперенье,

а ты лишь в глаза смотри.

В невидимом - искупленье,

а видимое сотри

Ты мысленным озареньем,

но всё портит твой дринк,

Но застят глаза куренье

и модный её нимб.