Читать книгу: «Цена вечности»

Глава

ПРОЛОГ. Секунда до бессмертия

Для бессмертного время — это океан, в котором можно дрейфовать бесконечно. Оно тягучее, темное, лишенное острых углов и внезапных обрывов. Для человека же время — это песочные часы с треснувшим стеклом. Песчинки утекают быстрее, чем ты успеваешь их сосчитать, а когда они заканчиваются, не остается ничего, кроме холодной, глухой пустоты.

Я стоял у панорамного окна в нашей спальне и слушал, как бьется её сердце.

Ровно шестьдесят ударов в минуту. Спокойный, ритмичный звук, от которого внутри меня сворачивался в тугой узел хищный инстинкт. Карина спала, разметав по подушке темные, слегка вьющиеся волосы. В бледном лунном свете, пробивавшемся сквозь неплотно задернутые шторы, ее кожа казалась фарфоровой, почти прозрачной. На шее мерно пульсировала тонкая голубая жилка. Жизнь. Такая хрупкая, что мне порой казалось: если я обниму ее чуть сильнее, она сломается, рассыплется в моих руках, как пепел.

Каждый удар ее сердца отсчитывал время, которое мы неумолимо теряли. И каждый этот удар был маяком для тех, кто жаждал разорвать наше хрупкое Равновесие на куски.

Я уловил их приближение за две секунды до того, как внизу, в гостиной, со звоном разлетелось бронированное стекло. Запах гниющей листвы, мокрой шерсти, прогорклого адреналина и старой крови. Наемники. Скорее всего, изгнанники из Карпатских стай или обезумевшие одиночки, решившие, что новые законы Конклава их не касаются.

Сонное дыхание Карины даже не сбилось. Она перевернулась на бок, тихо вздохнув. Я бесшумно скользнул к двери, прикрыв ее за собой с такой осторожностью, словно от щелчка замка зависела структура вселенной.

Их было четверо. Они двигались быстро, уверенно, явно зная планировку дома. Но они забыли одну важную деталь: здесь жил не просто вампир и не обычный оборотень.

Я прыгнул с лестничного пролета, даже не позволив своим ногам коснуться деревянных ступеней. Мои глаза, я знал это, уже вспыхнули янтарно-красным огнем гибрида. Чувства обострились до предела: я видел, как медленно, словно в густом сиропе, оседают на пол осколки выбитого окна.

Первый наемник не успел даже поднять арбалет с тяжелыми серебряными болтами. Я оказался за его спиной быстрее, чем он моргнул, обхватил его за шею и резким, безжалостным движением свернул ее. Хруст позвонков прозвучал в тишине дома оглушительно, но для человеческого слуха на втором этаже он слился бы с глухим шумом ночного ветра.

Второй зарычал, начав трансформацию прямо в прыжке. Его одежда затрещала, покрываясь грубой серой шерстью, челюсти лязгнули в миллиметре от моего лица. Я перехватил его за горло, сжимая пальцы с такой нечеловеческой силой, что кости брызнули сквозь кожу. Горячая, густая кровь оборотня обожгла мою руку, пробуждая глубоко внутри темный, первобытный голод, но я задавил его ледяной яростью.

Оставшиеся двое, оценив шансы, бросились не ко мне, а к лестнице — туда, где спала она.

Страх за Карину не сделал меня слабее. Он превратил меня в абсолютное оружие. Я двигался на скоростях, недоступных ни одной из древних рас Подлунного мира. В ту ночь я не использовал магию, не прибегал к старинным клинкам, спрятанным в сейфе. Я рвал их голыми руками, ломал кости и вырывал сердца, превращая собственную гостиную в кровавую бойню, лишь бы они не сделали ни единого шага наверх.

Когда последний из наемников, захлебываясь кашлем, осел на дорогой паркет с пробитым легким, в доме снова повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра из разбитого окна.

Я стоял посреди разгромленной комнаты, тяжело дыша. Мои руки по локоть были покрыты чужой кровью. Запах железа, животного мускуса и смерти наполнил легкие, оседая на языке горьким привкусом. Я медленно поднял взгляд наверх, на плотно закрытую дверь нашей спальни.

Она — человек. Она не чувствует запаха крови, пока он не коснется ее лица. Не слышит бесшумных шагов хищников, пока они не сомкнут челюсти на ее шее.

Я подошел к раковине на кухне, включил ледяную воду и начал методично, остервенело смывать с себя кровь. В темном стекле окна напротив отражался монстр. Гибрид. Аномалия природы, рожденная из слияния двух смертельно враждующих видов.

Я убил их без малейшего сожаления, но ледяная паника уже сжала мое горло. Сегодня их было четверо. Завтра придут десять. Старые кланы никогда не простят нам того, что мы совершили в пещере Чернобога. И они быстро поняли, как ударить меня больнее всего.

Матвея и Василису защищает их новый статус, их сила и кровная связь. А у меня есть Карина. Смертная девушка с сердцем, бьющимся шестьдесят раз в минуту. Мой единственный якорь в человечности. Моя величайшая, ничем не защищенная слабость.

Я вытер руки полотенцем, прекрасно зная, что запах крови все равно останется на моей коже для моего собственного чутья.

Надо было возвращаться наверх, лечь рядом с ней и сделать вид, что этой ночи не было. Завтра Конклав вынесет свой вердикт о нашем будущем, и я молился всем забытым богам, чтобы этот вердикт не заставил меня сжечь этот мир дотла.

ГЛАВА 1. Ультиматум

Зал Собраний в глубоких подземельях старого готического особняка, служившего нейтральной территорией, пропах воском, древней пылью и нескрываемым, липким страхом.

Они боялись нас. Все они — и аристократичные лорды-вампиры в безупречно скроенных вечерних костюмах, и суровые, покрытые шрамами Альфы оборотней, от которых разило лесом и дикостью. Они сидели за огромным круглым столом из черного дуба, разделенные невидимой, но осязаемой чертой многовековой ненависти, однако сейчас их взгляды были направлены в одну точку. На нас.

Василиса стояла ровно, высоко подняв подбородок. В ее новом образе не осталось ничего от той испуганной девчонки, которой она была когда-то. Ее длинные, идеально прямые русые волосы золотились в неверном свете тысяч свечей, а красные, по-настоящему вампирские глаза не выражали ни капли волнения. Она была облачена в строгое черное платье, облегающее фигуру, и казалась изваянием из темного мрамора. Рядом с ней, как несокрушимая скала, возвышался Матвей. Его гибридная аура — смесь звериной мощи и ледяного вампирского спокойствия — подавляла, заставляя даже самых старых волков нервно скалить зубы и отводить взгляды.

Я стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к холодной каменной стене, скрестив руки на груди. Чуть правее за столом сидели Деметрий и Элина — живое воплощение старой, благородной знати. Их присутствие обеспечивало нам дипломатическое прикрытие. Если бы не авторитет и влияние Деметрия среди вампирской верхушки, нас бы попытались уничтожить еще в первый месяц после завершения ритуала.

— Равновесие, как вы его называете, восстановлено, — голос Верховного Лорда Конклава, древнего вампира с лицом, похожим на высохший пергамент, разнесся по залу, многократно отражаясь от сводчатого каменного потолка. — Аномалия, порожденная запретной магией, признана свершившимся фактом. Мы принимаем вас, Матвей и Василиса, как новых Хранителей.

Матвей едва заметно склонил голову. Это не было знаком подчинения, скорее — формальной вежливостью хищника, который знает, что может перегрызть горло любому в этой комнате.

— Однако, — Лорд подался вперед, сцепив длинные бледные пальцы, украшенные массивными перстнями, — ваш вид обладает силой, превосходящей все законы природы. Вы — сбой в системе. Мы согласились на перемирие. Мы готовы остановить кровопролитие на улицах города. Но у Конклава и Совета Стай есть одно непреложное условие.

Я напрягся. Мой слух уловил, как на долю секунды изменился ритм сердцебиения Деметрия — старый вампир знал, что сейчас скажут. Элина опустила взгляд, уставившись на свои сложенные на коленях руки.

— Гибридность не должна стать инфекцией! — внезапно прорычал один из Альф, сидевший напротив вампиров. Он ударил тяжелым, покрытым густыми волосами кулаком по столу так, что жалобно звякнули кубки. — Вы трое — предел. Мы терпели вампиров, они терпели нас. Но мы не позволим плодить непобедимых выродков, которые рано или поздно решат, что им тесно в этом мире!

Василиса прищурилась, ее голос прозвучал тихо, но разрезал шум, как ледяной клинок:

— Никто из нас не планировал создавать армию, Альфа. Ритуал был вынужденной мерой ради выживания и спасения жизней. Мы не ищем власти над вашими кланами.

— Выживание — это инстинкт. А инстинкты меняются, когда появляется власть, — Верховный Лорд медленно, словно нехотя, перевел свой мертвый, выцветший взгляд на меня.

Воздух в зале мгновенно стал вязким, будто перед грозой. Я оттолкнулся от стены, чувствуя, как под кожей закипает кровь, а когти на руках инстинктивно начинают удлиняться, прорывая ткань перчаток.

— К чему вы клоните? — мой голос прозвучал обманчиво спокойно, но от этой тишины пара молодых вампиров в дальнем конце зала заметно вздрогнула и подобралась.

— К гарантиям, Влад, — мягко, но непреклонно произнес Деметрий, глядя мне прямо в глаза. В его тоне читалось строгое предупреждение: «Не сорвись. Не сейчас. Ты разрушишь все».

Верховный Лорд Конклава медленно поднялся со своего резного кресла.

— Наше условие таково. С этой ночи и до конца времен ни один гибрид не имеет права инициировать обращение человека. Вы не дадите ни одной капли своей крови смертному, чтобы не создать себе подобных. Один укус. Одно нарушение этого эдикта. И хрупкий мир, который мы сегодня заключаем, будет немедленно аннулирован. Конклав и Стаи объединятся, чтобы выследить и уничтожить вас всех, не считаясь с нашими собственными потерями. Мы сожжем этот город дотла, если потребуется.

В зале повисла абсолютная, звенящая тишина. Казалось, замерло само время.

Они били прицельно. Расчетливо и жестоко. Василиса и Матвей уже были бессмертными, замкнутыми друг на друге, связанных общей вечностью. Их этот закон почти не касался. Деметрий и Элина прожили много лет и давно пережили человеческие привязанности.

Этот закон касался только меня. И моей Карины.

— Вы хотите заставить меня стоять в стороне и смотреть, как она стареет и умирает? — я сделал шаг к столу. Старинный камень под моими ботинками жалобно скрипнул. Я перестал контролировать свою ауру: тени в зале истерично метнулись по стенам, пламя сотен свечей мигнуло, едва не погаснув, а воздух похолодел на несколько градусов.

— Влад, стой, — Матвей мгновенно оказался рядом, перегородив мне дорогу и положив тяжелую руку мне на грудь. В его янтарных глазах читалось глубокое сочувствие, но и стальная, непоколебимая твердость лидера. — Не здесь. Не сейчас.

— Это базовый закон сохранения наших видов, — безжалостно, словно зачитывая бухгалтерский отчет, ответил Лорд. — Эта человеческая девушка — смертна. Такова ее природа. Она проживет свою обычную человеческую жизнь под вашей защитой, в роскоши и безопасности. Но она никогда не перейдет черту. Примите это условие, Влад, или Равновесие умрет, так и не успев родиться. Выбирайте прямо сейчас: эгоистичное желание продлить жизнь одной смертной женщины в обмен на мир для тысяч, или война прямо в этих стенах.

Я посмотрел на Василису. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, в ее красных глазах стояли слезы бессильной ярости, но она промолчала. Она слишком хорошо понимала политику. Она знала, что старый Лорд прав: если мы откажемся, резня начнется немедленно, и никто из нас не выйдет отсюда без потерь.

Перед глазами отчетливо, до боли ярко всплыло лицо Карины, мирно спящей в нашей постели пару часов назад. Ее беззащитная, теплая шея. Ее пульс. Шестьдесят ударов в минуту, отмеряющих ее путь к неизбежному концу.

Я мог бы разорвать глотку Лорду прямо сейчас, прежде чем кто-либо успел бы моргнуть. Мог бы утопить этот подвал в крови старейшин. Но тогда за Кариной придут все охотники и ассасины этого мира. А я не смогу защищать ее вечно, если против нас поднимутся абсолютно все кланы. Рано или поздно я совершу ошибку, и она поплатится за нее.

Я с огромным трудом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Когти впились в собственные ладони, пробивая кожу, и горячая кровь заструилась по пальцам. Боль отрезвляла.

— Я принимаю ваше условие, — выплюнул я, и каждое слово царапало горло, оставляя кровавый след. — Но запомните, Лорд. Запомните вы все. Если хоть один волос упадет с ее головы по вашей вине или из-за ваших интриг... мне не понадобятся другие гибриды, чтобы стереть весь ваш Конклав с лица земли.

Я резко развернулся и вышел из зала, не дожидаясь официального удара молотка, закрывающего совет. Двери за моей спиной захлопнулись с гулким грохотом.

У меня был мир. Я спас наши семьи. Но я только что собственноручно подписал единственной женщине, которую любил, смертный приговор, просто отложенный во времени.

ГЛАВА 2. Стекло и пепел

Квартира встретила меня звенящей тишиной и пронизывающим холодом. Ветер, завывающий в разбитое окно гостиной, раскачивал тяжелые шторы, как призрачные знамена.

Я остановился на пороге, прислушиваясь. Сердцебиение Карины звучало не сверху, из спальни, а совсем рядом, из кухни. Оно было учащенным — около девяноста ударов, — но ровным. Не паника. Скорее, напряженная сосредоточенность.

Я сбросил испорченный пиджак на кресло и шагнул в арку кухни.

Карина сидела за барной стойкой, поджав под себя босые ноги. На ней была моя безразмерная серая толстовка. Перед ней светился экран ноутбука, а рядом остывала кружка с кофе. На столешнице лежало несколько распечаток старых карт города и пара книг, которые я принес из архивов Деметрия на прошлой неделе.

Она не спала. И, судя по всему, не спала уже давно.

— Я убрала осколки, до которых смогла дотянуться, — не поднимая взгляда от монитора, произнесла она. Ее голос был удивительно спокойным. — И заклеила раму плотной пленкой из кладовки, чтобы не выстуживать дом. Кровь на паркете пришлось отмывать специальным растворителем. Ты оставил следы.

Я замер, чувствуя, как внутри все обрывается.

— Ты проснулась.

Она наконец подняла на меня глаза. Темные, глубокие, в них не было страха, только усталость и что-то похожее на горькое понимание.

— Влад, мы живем вместе уже достаточно долго. Я могу отличить звук разбитого бокала от того, как кто-то выносит бронированное стекло массой своего тела. Я слышала рычание. Слышала, как ломаются кости.

— Почему ты не спустилась? Почему не заперлась в ванной? — я в два шага пересек кухню, оказавшись рядом, но не смея дотронуться до нее. От меня все еще несло подземельем Конклава и отголосками чужой смерти.

— Потому что, если бы они убили тебя, дверь в ванную меня бы не спасла, — логично ответила она, закрывая ноутбук. — А путаться у тебя под ногами в тот момент, когда ты переходишь в режим гибрида, — не лучшая идея. Кто это был?

— Наемники. Скорее всего, вольные волки. Кто-то, кому очень не нравится наш новый мир.

Карина кивнула, словно ожидала именно такого ответа. Она потянулась и мягко коснулась моей руки. Ее пальцы были теплыми. Живыми.

— Ты вернулся с Конклава. Я вижу это по твоему лицу. По тому, как у тебя сжаты челюсти. Что они решили?

Я отвернулся, глядя на темное окно. Слова застряли в горле. Как сказать любимому человеку, что ее жизнь только что стала разменной монетой в политической игре бессмертных?

— Влад. Посмотри на меня, — она встала, подошла вплотную и заставила меня обернуться. — Что они потребовали?

— Жизнь, — хрипло выдохнул я. — Твою жизнь, Карина. Точнее, твою смертность.

Ее брови едва заметно дрогнули, но она не отстранилась.

— Объясни.

— Мир заключен. Войны не будет. Но Конклав поставил ультиматум. Ни один гибрид не имеет права обращать человека. Если я нарушу этот запрет, если дам тебе свою кровь... они убьют нас всех. Тебя, меня, Матвея, Василису. Начнется истребление. Они заперли тебя в человеческом теле навсегда, Карина.

Я ждал слез. Ждал истерики, проклятий, отчаяния. Любая другая на ее месте сорвалась бы, осознав, что вечность с любимым отменяется, что впереди — лишь старение, болезни и смерть, в то время как я останусь неизменным.

Но Карина лишь медленно выдохнула и опустила взгляд на свои руки.

— Значит, я останусь человеком, — тихо сказала она.

— Карина... я найду выход, — я схватил ее за плечи, прижимая к себе. — Слышишь? Я переверну все архивы. Я найду способ обойти закон, найду другую магию, мы уедем туда, где Конклав нас не достанет...

— Нет, Влад, — она мягко, но настойчиво отстранилась, глядя мне прямо в глаза. В ее взгляде горел странный, упрямый огонь. — Мы никуда не побежим. И ты не будешь рисковать Василисой и Матвеем ради меня. Они слишком многим пожертвовали ради этого мира.

— Ты не понимаешь! Для меня годы — ничто! А ты...

— А я человек, — твердо перебила она. — Да, моя жизнь короче твоей. Да, я постарею, пока ты будешь выглядеть на двадцать пять. Но я не хрустальная ваза. И я отказываюсь быть просто обузой, которую нужно прятать от каждого шороха.

Она вернулась к барной стойке и снова открыла ноутбук. Экран осветил ее лицо голубоватым светом.

— Пока ты был на Совете, я исследовала тела тех, кого ты... обезвредил в гостиной.

Я опешил:

— Ты что сделала?!

— Я надела перчатки и осмотрела их вещи, — невозмутимо ответила Карина. — У одного из них, оборотня, была татуировка на предплечье. Черный полумесяц, перечеркнутый серебряной линией. Я прогнала этот символ по базам данных местного краеведческого музея и закрытым форумам оккультистов, к которым у меня остался доступ еще со времен моей работы.

Я не мог поверить своим ушам. Моя смертная девушка вместо того, чтобы плакать от страха, занималась расследованием.

— И что ты нашла?

— Это знак «Отринувших». Радикальная секта, состоящая в основном из изгнанников обоих кланов. Они поклоняются старым законам и считают, что гибриды — это болезнь, которую нужно выжечь. Они не подчиняются Конклаву. Значит, мирный договор для них — пустой звук.

Карина повернула экран ко мне. Там были выведены старые газетные вырезки, какие-то схемы и координаты.

— Они пришли не просто так. Кто-то слил им наши адреса и систему охраны. И если мы не найдем их логово первыми, в следующий раз они придут не вчетвером, а со взрывчаткой, которую не остановит даже твоя регенерация.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри меня мешается абсолютный ужас за ее жизнь и бесконечное, сокрушительное восхищение.

— Ты невероятная, — тихо сказал я.

— Я смертная, — поправила она, горько усмехнувшись. — А значит, у меня нет времени на долгие раздумья. Нам пора работать, Влад. Если моя жизнь теперь ограничена таймером, я не собираюсь проводить ее в страхе.

ГЛАВА 3. Хранители

Поместье Хранителей располагалось в густом сосновом лесу за чертой города. Огромный особняк, некогда принадлежавший древнему роду вампиров, теперь преобразился. Мрачные готические своды разбавились современными технологиями, а старые, пахнущие тленом гобелены сменились огромными окнами, впускающими свет луны. Это место должно было стать символом нового времени. Но пока оно больше походило на осажденную крепость.

Я оставил машину у кованых ворот и пешком прошел по аллее. Обостренные чувства гибрида улавливали десятки скрытых патрулей: на деревьях сидели вампиры, сливающиеся с тенями, а в подлеске бесшумно скользили огромные волки. Вчерашние кровные враги теперь охраняли один периметр. Хрупкий, парадоксальный союз, который держался исключительно на авторитете Матвея и Василисы.

Василиса ждала меня в библиотеке — огромном двусветном зале с высокими стеллажами. Она стояла у камина, задумчиво глядя на пляшущее пламя. На ней были простые джинсы и объемный свитер, но аура силы, исходящая от нее, была такой плотной, что казалась осязаемой.

Услышав мои шаги, она обернулась. В красных глазах мелькнула тревога.

— Влад. Я не думала, что ты приедешь сегодня. Как Карина?

— Жива, — сухо ответил я, опускаясь в глубокое кожаное кресло. — И, в отличие от меня, полна энтузиазма разнести полгорода в поисках тех, кто послал к нам убийц прошлой ночью.

Из тени между стеллажами бесшумно вышел Матвей. Он выглядел уставшим. Под янтарными глазами залегли тени — гибриды почти не нуждались во сне, но постоянное ментальное напряжение выматывало даже нас.

— Значит, до тебя они тоже добрались, — мрачно констатировал он, наливая в бокал густую, темно-красную жидкость из хрустального графина. Он протянул бокал мне.

— Тоже? — я не взял стакан, напрягшись. — На вас было нападение?

Матвей усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— На патруль у южной границы. Двоих волков нашли разорванными в клочья, а одного вампира из свиты Элины сожгли в пепел прямо в его машине. Это не случайные стычки, Влад. Кто-то целенаправленно прощупывает нашу оборону.

— Карина нашла символ у одного из наемников, — я достал из внутреннего кармана сложенный лист распечатки и бросил на столик. — Черный полумесяц с серебряной линией. «Отринувшие».

Василиса подошла ближе, взяв лист. Ее идеальные брови нахмурились.

— Сектанты? Я думала, Деметрий уничтожил остатки этого культа еще век назад. Они верят в очищение крови через смерть.

— Видимо, не всех добили, — я откинулся на спинку кресла. — И теперь у них появился спонсор. Кто-то внутри Конклава или Совета Стай дает им информацию. Они знали слепые зоны камер в моем доме.

— Влад... — Василиса села напротив меня. Ее голос дрогнул, став на мгновение таким же, как в те времена, когда она была просто девчонкой, втянутой в жестокий мир монстров. — Прости меня. За то, что произошло на Совете. Мы с Матвеем пытались убедить их...

— Не надо, Лиса, — я прервал ее, не желая слушать извинения. От них становилось только тошнее. — Вы сделали то, что должны были. Вы Хранители. Вы спасли тысячи.

— А ты потерял вечность с ней, — глухо отозвался Матвей. — Мы посадили тебя на цепь.

— Я сам выбрал эту цепь. Но послушайте меня внимательно, — я подался вперед, сцепив руки в замок. — Пока Карина под вашей защитой как член моей семьи, я соблюдаю пакт. Но если эти «Отринувшие» доберутся до нее, потому что вы слишком заняты дипломатией... я забуду про Равновесие. Я вырежу каждого, у кого есть клыки.

Матвей не отвел взгляд. В его глазах вспыхнул опасный огонь Альфы, но он медленно кивнул.

— Я понял тебя, брат. И я клянусь: мы найдем их раньше.

— Что Карина выяснила еще? — перевела тему Василиса, стараясь снизить градус напряжения в комнате.

— У нее есть координаты нескольких заброшенных складов и старой библиотеки в промышленной зоне. Она считает, что сектанты могут использовать старые туннели контрабандистов, чтобы перемещаться по городу незамеченными для ваших патрулей.

— Мы проверим склады сегодня же ночью, — Матвей допил кровь из бокала одним глотком. — Ты со мной?

Я хотел отказаться. Хотел вернуться домой и не отходить от Карины ни на шаг. Но я понимал: лучшая защита — это уничтожить угрозу до того, как она нанесет новый удар.

— С тобой.

— Только будь осторожен, — Василиса положила руку мне на плечо. — Если это провокация, они хотят именно этого. Хотят, чтобы гибриды начали убивать. Чтобы доказать Конклаву, что мы — неконтролируемые монстры.

— Значит, не оставим свидетелей, — холодно ответил я.

Я не знал тогда, что пока мы с Матвеем собирались охотиться на пешек, настоящая фигура уже начала свою партию. И ее мишенью были не мы.

ГЛАВА 4. Пыль веков

Карина

Влад уехал, предварительно заперев все замки, активировав новую охранную систему и взяв с меня обещание не выходить из квартиры.

Я честно собиралась сдержать это слово. Первые два часа.

Но сидеть в пустой, пропахшей озоном и чистящими средствами квартире, слушая завывание ветра за заклеенным окном, было невыносимо. С каждой минутой осознание того, что произошло на Конклаве, наваливалось на меня все тяжелее.

«С этой ночи и до конца времен ни один гибрид не имеет права инициировать обращение человека».

Я знала, как сильно это ударило по Владу. Он смотрел на меня так, словно я уже была призраком. Словно мои морщины, которых еще не было, уже отвратительны ему. Нет, не отвратительны — болезненны. Он боялся моей смерти больше, чем я сама.

Я подошла к зеркалу в прихожей. Из отражения на меня смотрела обычная двадцатичетырехлетняя девушка. Темные волосы собраны в небрежный пучок, под глазами залегли легкие тени от бессонницы. Ни клыков, ни светящихся глаз, ни сверхчеловеческой регенерации. Только мягкая плоть, хрупкие кости и кровь, которая так привлекает монстров.

Я не хотела быть для Влада обузой. И я не собиралась просто сидеть и ждать старости, пока он воюет за мое право на жизнь.

Я быстро переоделась в темные джинсы, водолазку и накинула плотную черную куртку. В карман сунула компактный электрошокер — слабое утешение против оборотня, но это лучше, чем ничего, — и баллончик с перцовым газом, в который по моей просьбе добавили экстракт аконита и серебряную стружку. Маленький подарок от знакомого алхимика.

Обойти систему безопасности Влада оказалось несложно — я сама ее настраивала месяц назад.

Город встретил меня мелким, колючим осенним дождем. Я поймала такси и назвала адрес Центральной городской библиотеки. Точнее, ее исторического филиала, расположенного в старой части города, где мощеные улицы сужались, а фонари горели тусклым желтым светом.

Влад и Матвей уехали проверять склады, но я знала то, чего не сказали им мои аналитические алгоритмы. Сектанты — это фанатики. Фанатики всегда базируются там, где есть идеологическая подпитка. Старые фолианты, архивы заклинаний, история родов.

У меня был доступ к электронному каталогу библиотеки через университетские базы. И ночью, пока Влад был на Совете, я обнаружила странную аномалию: кто-то методично, на протяжении последнего месяца, запрашивал книги по демонологии, истории курганов и ядам раннего Средневековья. Человек с читательским билетом, зарегистрированным на покойника.

Библиотека официально была закрыта на ремонт. Огромное здание из серого камня, украшенное горгульями, выглядело мрачным и безжизненным.

Я обошла здание с черного входа. Магнитный замок на двери для персонала тихо гудел. Я достала из рюкзака небольшое устройство для клонирования сигналов RFID-карт, которое собрала пару лет назад. Десять секунд напряженного ожидания, тихий писк — и дверь щелкнула, впуская меня в теплую, пахнущую старой бумагой темноту.

Включив маленький фонарик, я двинулась по узким коридорам цокольного этажа. Здесь хранились не оцифрованные архивы. Ряды высоких металлических стеллажей уходили во мрак, напоминая лабиринт минотавра.

Мне нужен был сектор "В" — закрытый фонд краеведения.

Мои шаги казались оглушительными. Я старалась дышать через раз. Каждый шорох заставлял сердце колотиться о ребра с такой силой, что мне казалось, вампиры на другом конце города могут его услышать.

Я нашла нужный ряд. Стеллаж с записями церковных инквизиторов XVII века и алхимическими трактатами. Несколько книг были сдвинуты, одна лежала на столике для чтения, открытая посередине.

Я подошла ближе, направив луч света на страницы. Текст был написан на старославянском, смешанном с латынью. На полях виднелись свежие пометки чернилами. Рисунок кинжала с волнистым лезвием, на рукояти которого был выгравирован тот самый перечеркнутый полумесяц.

«...пепел черного лотоса, смешанный с кровью мертвеца, рождает яд, что не губит плоть мгновенно, но сжигает нити судьбы. Жизнь утекает, как вода в песок, и нет от него спасения ни в молитве, ни в магии...»

Холодок пробежал по моей спине. Они искали не способ убить гибридов. Они искали способ убить бессмертие изнутри, или... убить того, кого нельзя просто застрелить.

Внезапно луч моего фонарика выхватил из темноты движение. В конце прохода, метрах в десяти от меня, кто-то стоял.

Высокая фигура, закутанная в длинный плащ. Человек (или не человек) не двигался, просто наблюдал за мной.

— Кто здесь? — мой голос дрогнул, несмотря на все усилия звучать твердо. Рука судорожно нащупала в кармане шокер.

Фигура сделала шаг вперед. Раздался тихий, шелестящий смех.

— Какая храбрая маленькая смертная, — голос был женским, но звучал сухо и скрипуче, как шелест сухих листьев. — Твой пес сорвался с цепи и бегает по городу, ища нас. А ты сама пришла в наши руки.