Читать книгу: «Жадность»

Глава 1

– Неужели ты настолько безумна, что кроме как о деньгах ни о чём больше не думаешь?!

Гирра слышала эту и подобную ей фразу уже сотню раз, но как в первый ей было всё равно, так и в этот. Да, единственной любовью Гирры были деньги, но пока это были невзаимные чувства – сироте без дома и рода было трудно разжиться большим состоянием.

– Да, добрая тётушка, я обязательно подумаю о чём-то другом. Когда буду пить сорокалетнее вино в своём особняке, окружённая слугами, тогда обязательно, даю клятву, буду думать о более важных вещах, чем деньги. Но сейчас мне пора: письма сами себя не доставят!

Едва ли успев договорить, Гирра вышла в окно. В прямом смысле.

Встав на подоконник, девушка оттолкнулась вверх и, схватившись за край черепицы, подтянулась. Несколько ловких движений помогли ей оказаться на крыше дома, откуда до сих пор доносилось ворчание старушки: «В моём доме есть двери!»

Гирра не любила ходить в толпе, где постоянно ощущала чьи-то прикосновения. Тут, на крыше, было тише и свободнее. В прочем, и перемещаться таким образом было гораздо удобнее: особенно это помогало в её профессии почтальона.

Да, Гирра занималась тем, что доставляла письма и посылки. Кто-то скажет, что это скучная профессия, но только не для этой особы. Ей нравилось быть посредником в чьём-то общении, ведь через её руки проходили сотни писем с самым разным содержанием. Всего несколько месяцев обучения навыкам подделывания чужих печатей позволили Гирре получить доступ к самым потаённым секретам людей.

– И вот опять этот барон пишет своей «хризантеме». Нашёл бы себе любовницу поближе, а не заставлял меня каждый раз бежать через весь город, чтобы сообщить об очередном желании посетить её «сад». – возмущалась Гирра, перепрыгивая с одной крыши на другую.

Город был густонаселён, а потому дома располагались близко друг к другу, но, несмотря на это, встречались и большие промежутки в несколько метров. В прочем, Гирра с лёгкостью преодолевала и их, делая это с такой кошачьей грацией, что даже не вызывала лишнего шума при приземлении. Прохожие уже перестали обращать внимание на девушку на крыше – они привыкли к ней. Вверх головы поднимали только те, кто впервые посещал этот город. Для всех остальных Гирра была известна, так что ее перемещения не вызывали такого удивления.

Эта известность была на руку девушке. Ее услуги были востребованы не только за счет необычного пути доставки, но и за скорость и надежность. Доверяя свои тайны Гирре, каждый был уверен, что его послание дойдет до адресата в целости и сохранности, при этом никто другой не сможет узнать содержимого. И так и было! Гирра всегда гарантировала это. Правда не уточняла, что она не входит в число «других».

– Так… Дом 15…13…О, вот и 11 дом, сюда-то мне и надо! – Гирра порылась в своей сумке и нашла маленький пожелтевший конвертик, который был насквозь пропитан мужским одеколоном.

Часто мужчины и дамы во время тайных переписок для подтверждения своей личности использовали не имя на конвертах, а запах. Это считалось практичным и милым, но некоторые настолько сильно перебарщивали с нанесением духов, что Гирра, особенно с ее очень чувствительным носом, каждый раз испытывала приступы тошноты. Так было и с этим письмом. От него настолько сильно пахло – даже воняло – что девушка даже не стала вскрывать конверт ради интереса, лишь бы лишний раз не вдыхать эти ароматы. Да и ничего интересного в письме точно не было – очередные любовные переписки. Сколько их Гирра уже прочитала! Она могла бы писать любовные романы на основе этих писем. Жаль, что письменности она так и не научилась.

– Мисс Хамиль, я к Вам! – словно отрицая существование дверей, Гирра постучалась в окно второго этажа, сидя на внешнем подоконнике. Благо, рядом из стены выпирал кирпич, за который было удобно держаться, чтобы не упасть. Само окно вело в комнату самого адресата, а лишний раз пересекаться с горничными и дворецкими не было желания по определенным причинам. Гирра постучалась раз, два, а на третий раз уже решила открыть себе путь самой и войти в комнату.

Можно было подумать, что у Гирры были намерения стать воришкой, но от этого девушка уже давно отучилась. Сейчас же она хотела лишь положить письмо под подушку, откуда мисс Хамиль бы забрала его и прочитала. Но едва ли босые ноги коснулись мягкого ковра, как из угла на неё зарычала собака, ранее мирно спавшая на своей лежанке. По спине девушки прокатился рой мурашек.

– Эй! Фу! Барбос или как тебя там, фу! – Гирра до ужаса боялась собак. Но у мисс Хамиль её никогда не было! Откуда тогда взялся рычащий монстр?

– Уильям, фу. Не нужно тянуть в рот всякую… гадость. – голос принадлежал дворецкому, что пришёл на лай собаки. Один из снобов, которых так любит нанимать аристократия за их исполнительность и трудолюбие. Судя по тому, как он быстро явился, дворецкий давно услышал стук в окно, но намеренно не заходил в комнату, пока первой это не сделает Гирра, столкнувшись лицом к морде с Уильямом.

– Я не гадость! – возразила Гирра, кладя подушку, которой хотела уже обороняться. Но, к счастью, собака послушала дворецкого и отошла в сторону, хотя желание наброситься на чужака, проникшего в дом, в её глазах читалось явно. –И давно вы завели вот это?

– Мисс Хамиль решила завести «это», когда начала общаться с господином…или ты про пса? Обычно, когда говорят «это» имеют кого-то без имени и рода. А Уильям породистая охотничья гончая, которая имеет не менее благородных предков. Я посоветовал мисс Хамиль завести пса, чтобы всякие воришки и прочий мусор не могли безнаказанно шастать по дому. В последнее время кражи участились.

– Ты как всегда безумно добр. – фыркнула Гирра, намереваясь закончить выполнение изначального плана, то есть положить письмо под подушку.

– Мисс Хамиль ушла в мастерскую платьев. Она заберёт оттуда свой дорожный наряд и уедет в недельное путешествие. – дворецкий взглянул на часы, и под его усами показалась улыбка, – Салон закрывается через десять минут. Как жаль, что ты не успеешь доставить это письмо. Видимо, воришка из тебя гораздо лучше почтальона. А теперь вон из дома, пока я не сказал Уильяму «фас».

Будто в подтверждении угрозы дворецкого, пёс зарычал и приподнялся на лапах, готовясь к исполнению команды.

– Сколько не язви, а часы свои обратно не получишь, таракан усатый. Но письмо я доставлю вовремя! – Гирра кинула подушку в пса – это дало ей несколько секунд, благодаря которым она скрылась из комнаты.

Мастерская платьев была в несколько улицах от дома мисс Хамиль. Если бежать, то была высокая вероятность успеть – времени на раздумывания не было, так что, едва ноги коснулись черепицы, Гирра побежала к нужному месту. Она прекрасно знала город и даже с закрытыми глазами могла найти дорогу, особенно в мастерскую платьев AsWesto. Многие дамы писали в эту мастерскую с просьбой сшить им наряд для торжества, а письма отправляли через Гирру.

В AsWesto работал человек из другого континента. Он приехал сюда ещё пять лет назад и уже успел сделать себе имя. Вильгельм Чезаро – каждая уважающая себя дама мечтала получить платье от него. Удобные, сидящие по фигуре наряды всегда соответствовали моде и при этом подчёркивали женские достоинства с минимальным дискомфортом. Пока другие портные и швеи делали наряды, больше рассчитанные на эстетичный вид, Вильгельм умело мог создать дизайн, который будет гармонично сочетать внешнюю привлекательность и комфортность ношения. Не было ещё ни одной женщины, которая бы осталась недовольна.

Гирра была хорошо знакома с этим мастером лично. Вильгельм отличался от других аристократов, с которыми девушке приходилось иметь дело. Только лучше или хуже – пока это было под вопросом.

Вильгельм был будто большой кусок льда. Белые волосы, бледная вечно холодная кожа, такой же непроницательный тон при любом их разговоре. Гирра ни разу не видела, чтобы он проявлял эмоции. Хотя стоило отметить, что при их разговоре Вильгельм всегда был учтив и никогда не вел себя высокомерно.

– Чтобы презирать кого-то, нужно его ненавидеть. Вряд ли такой безэмоциональный человек может это. В нем нет даже любви – такие люди еще более опасны, чем те, кто злится. – говорила Гирра тетушке, но та не слушала ее.

Никто не прислушивался к Гирре, тем более ее слова никогда не изменят всеобщего обожания к персоне Вильгельма. Несмотря на свой холод, мужчина пользовался популярностью среди дам, получая сотни предложений посетить балы и светские мероприятия. Но ни в чьих женских объятиях он так замечен и не был.

Что скрывать, даже сама Гирра пыталась выяснить любовные предпочтения Вильгельма ради интереса, но ничего не получилось. Только деловые письма. Он никогда не отправил ни одного личного послания никому.

В прочем, сейчас Вильгельм волновал Гирру меньше всего. Да, интересно посетить мастерскую вновь и поболтать с этим кусочком льда, но работа! Работа и еще раз работа. Гирра хотела доказать и себе, и дворецкому, что лучше неё в этом городе нет почтальона. Это желание было настолько сильным, что Гирра даже не заботила собственная безопасность. И когда финиш пути был близко, скорость и подвела её. Гирра думала, что сумеет схватиться на выступающую часть крыши мастерской, но из-за того, что она слишком быстро бежала, девушка пролетела в нескольких сантиметрах от неё. Можно ли это считать удачей, но вместо того, чтобы повиснуть на крыше, Гирра влетела в окно мастерской.

Осколки разлетелись по всей комнате. Гирра, словно рыба в сетях, оказалась в ловушке тяжелых тканевых штор, которыми комната была закрыта от солнечного света. Эта случайность сделала ее невольной свидетельницей ужасающей и даже отвратительной картины.

Девушка была уверена, что в этой жизни она повидала достаточно, чтобы удивление больше не появлялось на ее лице. Странных людей она встречала столько, что даже ни одна психологическая лечебница не смогла бы всех вместить, но то, что она увидела в мастерской, окончательно поразило девушку.

Комната явно предназначалась для сна и отдыха, о чём говорила большая кровать в центре. Только вот сейчас люди на этой кровати явно не спали. Вильгельм нависал над мисс Хамиль, в то время как она лежала полуобнаженная. От неожиданности все замерли в одной позе, благодаря чему Гирра могла разглядеть больше деталей, но лучше бы она это не делала. Присмотревшись, она обнаружила, что на самом деле закрытые глаза мисс Хамиль не были от наслаждения, а сама она вообще никак не отреагировала на шум, продолжая безжизненно лежать. По оголенной груди женщины стекали струйки крови: ее же кровь была и на губах Вильгельма.

– Ты убил ее! Убийца! – первой опомнилась Гирра. Она не стала дожидаться, пока Вильгельм опомниться и нападет на нее тоже, чтобы избавиться от ненужной свидетельницы преступления. Так что по тактике «сбить с толку и сбежать», девушка завопила будто банши. Только вот она не могла никак выпутаться из этой огромной шторы, в которую была поймана как рыба в сеть – именно из-за этого сбежать сразу не получилось.

– Гирра? – опомнился также Вильгельм. Его голос прозвучал так близко, что девушка завопила еще сильнее.

Пока Гирра воевала с плотной тканью, Вильгельм быстро преодолел разделяющее их расстояние и схватил девушку за руку. Он поднял Гирру вверх с такой легкостью, словно котенка, тем самым вытащив из «плена».

– Помогите!!! Убивают!!! – без перерыва кричала Гирра, пытаясь вырваться из железной хватки, только, сколько бы она не пыталась и не била Вильгельма ногами, он даже не шелохнулся.

– Тише! Леди Гирра!– Вильгельм пытался перекричать Гирру, но та орала, как кот, которому наступили на хвост, так что быть громче нее у мужчины не было ни шанса. Вильгельму пришлось импровизировать, но как? Неожиданно взгляд его упал на столик, где раньше лежали различные конфеты и пирожные к чаю. И пусть сам чай уже впитывался в ворс ковра, а почти все угощения были в россыпи осколков чайника и чашек, одно пирожное с заварным кремом уцелело и сейчас опасно лежало на краю, рискуя упасть в любой момент. Именно его Вильгельм ловким движением руки, рискуя пальцами, засунул в рот Гирры.

И если сначала девушка хотела выплюнуть пирожное, но неожиданно замерла. Угощение действительно было вкусным и таяло во рту – такого на помойках не найдешь, а в магазинах стоит как месячная зарплата почтальона.

– Наконец-то… Хамиль жива. Она просто без сознания. Если Вы хотите, леди Гирра, можете в этом убедиться. – Вильгельм указал рукой на то, что Хамиль дышала и выглядела вполне спокойно не из-за смерти, а потому что спала. Что касается ран, из которых текла кровь, они были поверхностными и неглубокими, поэтому не угрожали жизни и здоровью. –Вы больше не будете кричать?

Гирра кивнула. На самом деле ей так понравился вкус пирожного, что она больше смотрела не на Хамиль, а искала взглядом на полу другие сладости. Ну и место для побега тоже…

– Серьёзно? – удивленно сказал Вильгельм, явно заметив бегающий по полу взгляд нарушительницы его покоя, – Если Вы обещаете помолчать и выслушать меня, я дам много таких пирожных, они в моем погребе.

– Пон..поняла, – Гирра кивнула, едва не подавившись из-за того, что пыталась быстро прожевать еду. На самом деле она хотела убежать, прихватив с собой Хамиль, едва Вильгельм уйдёт из комнаты, а потому притворилась, что действительно рада пирожному. Хотя оно и правда было вкусным, но рисковать ради этого жизнью не хотелось.

Мужчина отпустил руку девушки и вышел из комнаты. Либо Гирра правда выглядела как человек, который за пирожные душу отдаст, либо он был таким наивным – в любом случае, это был шанс. Гирра кинулась к кровати и попыталась разбудить Хамиль. Она трясла её за плечо до тех пор, пока женщина не открыла глаза, но вместо удивления она устало протянула:

– Это ты? Где Вильгельм? Неужели он уже закончил?

– Быстрее вставайте, мы успеем сбежать, пока он ещё не пришёл! – Гирра попыталась поднять Хамиль, но та вырвала свою руку, бросив презрительный взгляд.

– Не пойду я никуда с тобой. И сбегать тем более не стану. Где Вильгельм?!

Гирра не особо хотела спорить и быть героем. Если Хамиль не хотела спасаться – её выбор, менять его нет смысла. Именно поэтому Гирра оставила женщину на кровати, а сама выпрыгнула в окно, предварительно запихнув в карман несколько пирожных, которые подняла с пола, пусть они и были в осколках. Только вот внизу она приземлилась не на землю, а в чьи-то руки. Догадаться в чьи именно было просто.

– Никакого доверия ко мне… – Гирра даже не стала кричать. Это было бессмысленно – никто бы не пришёл на помощь нищенке из трущоб, ведь она была в руках уважаемого всеми человека. И сколько не проси помощи, сколько не сопротивляйся – всё равно против аристократа сделать она ничего не могла. Мимо них проходило много людей, но всем было все равно.

Таким и было их общество – был у власти тот, у кого было больше денег. А таким как Гирра приходилось выживать.

– Если бы я хотел убить, то не стал бы предлагать пирожные.

– Может ты их отравил? – предположила Гирра.

– Портить зря такие угощения было бы просто неуважением к кондитеру. У меня в комнате был нож, я мог бы воспользоваться им. Или просто свернуть голову. – перечисляя возможные способы убийства, Вильгельм все также сохранял спокойствие. Сейчас это пугало еще сильнее, чем если бы он злился и угрожал.

– В твоих словах есть логика, но доверия у меня ты не вызываешь. Я встречала много извращенцев, но чтобы пить кровь любовницы – это уже чересчур. И вообще, может, наконец, отпустишь меня?! – Гирра пыталась взглядом найти пути отхода, но Вильгельм догадался об этом, поэтому понёс девушку обратно в дом.

Уже там он закрыл на ключ дверь и только тогда отпустил Гирру на пол. Запертая дверь показалась девушке глупой тратой времени: в помещении было много окон и если бы нужно было сбежать, то она просто вновь разбила одно из них, только на этот раз специально.

– Пожалуйста, Вы все не так поняли, это вовсе не убийство и не извращение. Мне не нужны слухи, тем более я прекрасно знаю, что даже не имея титула и влияния, в Ваших силах испортить мою репутацию. – Вильгельм старался быть дружелюбным, продолжая сохранять непоколебимый вид, хотя напряжение в его руках и сбитое дыхание давали знать о его волнении в этот момент. Но даже так у Гирры до сих пор в памяти стояла картина, где мужчина с окровавленным ртом стоял над Хамиль.

– Тогда что это было? Я хочу объяснений. Ну и чтобы мои ноги наконец коснулись пола. – требовательно сказала Гирра, борясь со своим любопытством. Если это было не очередное извращение, то что? Не переливание крови в конце концов и явно не грудное вскармливание.

– В общем… – Вильгельм неловко помялся на месте, пытаясь сформулировать слова в предложения, но судя по тому, что он уже минут пять только и делал, что мычал и говорил невнятными отрывками, вряд ли нормальное объяснение предвиделось в ближайшее время, -Ладно, я извращенец. Но я прошу, чтобы Вы сохранили это в тайне.

– Я теперь могу идти?

– Что Вы хотите за молчание? Давайте обсудим все, леди Гирра. Я взял пирожных, чтобы беседа пошла лучше. – Вильгельм указал на новый поднос с угощениями.

Гирра была не из числа скромных или глупых. Кивнув, она дождалась, пока мужчина пойдет впереди нее. Этого времени было достаточно, чтобы Гирра смогла схватить поднос и вместе с ним быстро скрыться из мастерской, воплотив в жизнь план Б. То есть, разбила окно.

Глава 2

Гирра сидела дома. Конечно, если домом можно было назвать полуразрушенное кирпичное здание, где, казалось, даже крысам было бы стыдно жить. Дыры в нём были заделаны досками, которые скрипели и грозились упасть при каждом порыве ветра, а единственное, что заставляло их хоть как-то держаться, это куча камней, наваленных снизу для укрепления. Сверху, явно чтобы сохранить тепло внутри жилища, были накинуты лоскуты тряпок. Внутри дела обстояли не лучше: местом для сна была куча сена, большая простыня на ней и куча шелковых платков, которые среди всей этой разрухи казались дикими и чужими. Мебель была либо старой, либо её вообще не было. Даже зеркало покрыто трещинами, но при этом нигде не было пыли, ведь за порядком – который только можно было представить – Гирра тщательно следила.

После того, как Гирра отказалась от пути воровства и встала на жизнь честной добычи денег, её жизнь стала в разы тяжелее, ведь почтальонам платят мало. Но и вечно быть преступницей она не хотела, ибо горький опыт заставил её отказаться от этой скользкой дорожки.

На большой доске, под которой были четыре гниющих бревна, Гирра разложила свою добычу. Да, она была одинока и до невозможности бедна, но при этом в ней не угасал оптимизм к жизни и даже такая мелочь, как пара пирожных, делала её невероятно счастливым человеком. На сердце Гирры уже не было страха. Признаться честно, девушка даже почти забыла о том, как оторопела от испуга при виде окровавленной женщины, больше думая о самом Вильгельме и что с ним было бы интересно продолжить общение. Хотя бы ради вкусной еды и сплетен. Только жаль, что он оказался странным человеком.

«Вряд ли это было обычное извращение. Но что тогда? Если это что-то интересное, я могу за деньги рассказать другим женщинам об этой тайне мастера платьев» – рассуждала девушка, откусывая маленький кусочек пирожного.

К следующему дню любопытство Гирры только выросло. Как известно, где начинается любопытство, там и просыпается глупость. Спросить о случившемся мисс Халиль не было возможным – дама уехала из города, а дворецкий отказался говорить о дате ее возвращения. Так что в голове Гирры не появилось идеи лучше, чем проследить за Вильгельмом…

В таланты девушки входили ловкость, проворность и выживаемость таракана, но чего она не умела – быть незаметной. Вся её внешность не располагала к подобному, что уж говорить о характере. Разве можно скрыться в толпе высокой, под 190, девушке, тощей как осиновый кол? Да и одета Гирра была совсем не по моде. Вместо изысканных платьев или хотя бы каких-либо платьев она носила короткий топ и широкие потертые штаны. Этот наряд обнажал яркие цветные татуировки на всём туловище Гирры, с которыми шансы быть незамеченной падали ещё ниже.

Но попытаться стоило, так что, обыскав жилище в поисках полезных вещей, Гирра подготовила для себя маскировку… Платком она закрыла черные смоляные волосы, а другой накинула на плечи. Из старой бежевой тряпки она сделала халат, подвязав обычной верёвкой чуть выше груди и на талии, а сажей испачкала лицо. Чтобы скрыть рост, Гирра начала сутулиться, а у соседки одолжила трость. Образ старушки был готов – главное, не смотреть никому в глаза, ведь озорной и полный жизни взгляд точно бы выдал её.

И вот «старушка» отправилась бродить возле мастерской платьев. Час она бродила туда-обратно, в следующий час села на ближайшую лавку и делала вид, что кормит голубей… Только ни хлеба, ни птиц не было. Со стороны выглядело это странно: старая женщина кидает невидимые зерна на землю и кричит «цыпа-цыпа», но мало кто останавливался, чтобы посмотреть на это. Всем было все равно, что кто-то сошел с ума под старость лет.

Но за все то время, что Гирра сидела на лавке и изображала полоумную пожилую женщину, ничего не происходило. К Вильгельму заглянули две дамы, но те вышли практически сразу, увлекая за собой слуг, держащих новые наряды. Они выглядели жизнерадостными и счастливыми, получив заветное платье, так что вряд ли Вильгельм за десять минут успел выпить их кровь.

Бессонная ночь вскоре дала о себе знать. В наряде к тому же было тепло и, на удивление, уютно: Гирра была словно в коконе из ткани. Так что, приняв позу поудобнее, девушка заснула. Да, спать на улице было бы плохой идеей, но лишь для обеспеченного человека, а Гирре бояться было нечего. Даже самый искусный вор не сможет обчистить девушку, ведь у нее и так ничего не было.

Гирра потеряла счет времени. Так обычно бывает, когда сон настолько крепкий – даже просыпаться не хочется, а дальше нежиться в тепле.

Только вот одна мысль не давала девушке покоя даже через сон. Почему так уютно? Нет, конечно, лавка и тряпки отлично подойдут для небольшого перерыва, но вряд ли на ней Гирра могла бы так свободно раскинуть руки, а дерево не успело превратиться в шелковую ткань. Наконец когда сон окончательно уступил место этой мысли, девушка распахнула глаза.

Эта комната была знакома Гирре – это пугало больше всего. Теперь там, где вчера лежала мисс Хамиль, спала Гирра!

Её «костюм» лежал рядом, аккуратно сложенный, но при этом топ и штаны оставались на ней. Девушка быстро осмотрела себя на предмет ран и порезов, но все шрамы были ей хорошо знакомы и новых не появилось. Даже маленьких следов от укола не было – только если они были на спине, где Гирра не могла увидеть.

Тут взгляд упал на зеркало. Гирра оказалась перед ним и начала изучать в нём свою спину, тщательно высматривая каждую ранку или ища повреждение.

–Боитесь, что я Вас укусил или Вы умерли и теперь ждете появления ангельских крыльев и нимба, леди? – донесся голос Вильгельма.

Гирра была настолько удивлена, что пошатнулась, споткнувшись о складку ковра, налетела на зеркало. Все было настолько быстро: точно как в любовных романах, которые так любят читать дамы высшего света и представлять, что они за место главных героинь утопают в объятиях прекрасного мужчины.

Только вот в свои объятия Вильгельм поймал не Гирру, а зеркало, нежно поставив его обратно в ровное положение. Гирра же упала, издав звук мешка картошки. Никакой романтики.

– Джентльмена сразу издалека видно, – буркнула девушка, отвернувшись от протянутой Вильгельмом руки. Она демонстративно отвернулась и поднялась без чьей-то помощи.

– Извините, леди, но этому зеркалу более четырех веков, я не мог допустить, чтобы его история так оборвалась, – Вильгельм выглядел действительно раскаявшимся. Гирре даже показалось, что он бы хотел все исправить, поймав на этот раз саму девушку, но она прекрасно понимала, насколько некоторым людям были дороги старинные вещи из-за их дороговизны. Зачем лукавить, если сама Гирра бы спасла что-то ценное вместо того, чтобы поймать человека.

– Зачем ты меня похитил?! Убийца, так ещё и похититель?! – Гирра угрожающе выставила палец и грозно помахала им.

– Что? Если говорить о нарушениях, то Вы первая перешли закон. Сначала ворвались в мой дом и разбили окно, – Вильгельм выпрямил ладонь, призывая Гирру к молчанию, ведь он прекрасно видел, что девушка хочет что-то возразить, -После следили за мной. Вы правда думали, что я не узнаю Вас? Хотя не отвечайте. Если Вы пыталась, значит были уверены в себе. И вдобавок едва не разбили старинное зеркало.

– Что ты теперь сделаешь? Сдашь меня властям? Или уже сдал и только задерживаешь меня до прибытия инквизиции?

–Вы просто ужасного обо мне мнения. Только прежде, чем вновь попытаетесь сделать что-то противозаконное, подумайте о том, что я хочу просто поговорить с Вами и ни разу не причинил вреда, хотя у меня был и мотив, и возможность на это! – Вильгельм говорил быстро и даже тараторил, что явно не подходило к его образу. В его памяти явно стойко стоял образ визжащей Гирры, так что прежде, чем эта гарпия вновь завоет, нужно было успеть высказать всё.

– Ладно. Говори, что хотел. – согласилась Гирра, до последнего делая вид, что она тут жертва, хотя понимала, что Вильгельм пострадал от её действий сильнее.

– Безусловно, мы можем и дальше рассуждать на тему нашей встречи в комнате, но я бы предложил переместиться к столу. Я подготовил его для долгой беседы, – под этой фразой Вильгельм имел ввиду «Я поставил на стол так много еды, чтобы пока ты ела её, не имея возможности говорить, я успел хотя бы немного объяснить ситуацию»

Гирра согласилась. Да, идти на обед к опасному и подозрительному человеку было глупо, но и отказываться от интересующей информации и вкусной еды было бы ещё глупее. Стоило девушке сделать несколько шагов к двери, Вильгельм тут же ужаснулся.

– Вы правда собираетесь идти на обед… так?

Гирра оглядела себя. Вся в пыли и ошметках грязи, на лице до сих пор сажа, а волосы напоминали птичье гнездо. Явно не подходящий образ для трапезы с таким аристократом.

– Не будь у меня хотя бы капли морали и совести, я давно сам отмыл Вас и привел к человеческому виду, но было бы странно, если бы я раздел и касался обнаженного тела дамы…

– Слушай, Вильгельм. Может, не быть мне леди в нарядах из бархата и шелка, не носить золота на шее и плечах, но какой бы бедной я не была, слышать про то, что какая-то пыль на теле и сажа делают меня «нечеловечески ужасной», просто…просто ужасно! – Гирра сделала обиженный вид. На самом же деле ей было абсолютно всё равно, но хотелось поиграть на доброте Вильгельма, чтобы заставить его снять свою напускную изящность и самому стать немного человечнее. Потому что пока мужчина выглядел до тошноты идеальным, начиная от внешности и заканчивая его утонченным вкусом.

– Подождите… – Вильгельм опустил взгляд, запинаясь и растерявшись он попытался оправдаться, -Я правда не следил за своими словами, но Вы неправильно меня поняли. Я в жизни не встречал такого человека, как… как Вы. – кажется, при этих словах на его бледной коже появился едва заметный румянец. – Меня поражало не то, что Вы вся в грязи и рванье, а то, что Вы прячете за всем этим такую красоту, о которой светские леди только мечтают.

– То ли оскорбил, то ли комплимент сделал. – Гирра закатила глаза.

Общение с аристократами всегда давалось сложно. Дело было не только в разных уровнях дохода и даже не в образовании, а скорее в манере общения. Если Гирру можно было назвать простой, то вот аристократия любила находить новые поводы, чтобы драматично ахнуть и сделать вид, что даже неправильно заправленная постель сделает их день отвратительным.

А у кого-то даже постели не было!

И поэтому Гирра всегда любила издеваться над богатыми. Выводить их из себя, пакостить по мелочи, ну и выводить на эмоции – только вот впервые аристократ перед ней не злился из-за её слов, а оправдывался. Да еще и выглядел так, будто Гирра тут злодейка вселенского масштаба, которая обижает невинного котенка, который вот-вот готов разрыдаться.

– Может, ты и прав. – невольно согласилась Гирра, сама пребывая в растерянности. –Хватит обращаться ко мне на «Вы», я никакая не леди.

– Обращение по имени недопустимо. Это… неправильно.

– Неправильно – это то, что простолюдинка тыкает аристократу, а в ответ слышит «леди». Неправильно, что я до сих пор не за решеткой. Неправильно, что ты терпишь меня. Все неправильно! Но почему ты тогда просто не забудешь про правила, раз уж я первая их нарушила. Если бы я хотела к себе подобающего обращения, то представилась как-то так.

Гирра драматично кашлянула, вливаясь в образ. Актерство давалось девушке легко – это был тот же самый обман, в котором ей не было равных. Гирра сделала реверанс, мягко улыбнулась и бархатным голоском пролепетала:

– Леди Глорицея из графства бедности, к вашим услугам. – но тут же образ приторно правильной леди спал и Гирра выпрямилась, скрестив руки на груди. –Но я представилась тебе просто по имени. И не нужно добавлять к нему всяких леди.

– Глорицея? – взгляд Вильгельма на секунду показался девушке странным, но мужчина быстро взял свои эмоции под контроль, -Вы впервые назвали свою фамилию… Она и правда Ваша?

– Не знаю. «Гирра Глорицея» было вышито на полотенце, в котором меня нашли в детстве. – равнодушно отозвалась Гирра, пожав плечами, -Это так важно?

– Ладно, не суть. Обсудим это позже, пока предлагаю Вам пройти в ванну, пока вода не остыла. В знак примирения я хочу компенсировать стресс более новым костюмом. Если, конечно, Вас не смутит моё предложение, Гирра.

– Смутит ли меня бесплатный наряд? Я разве похожа на человека, которого так просто заставить стесняться? – на лице Гирры заиграла усмешка. Стеснение и смущение ей были чужды: они были просто не нужны как в бедном детстве, так и в хаотичном настоящем. И как бы в доказательство своим словам, девушка подошла ближе к мужчине практически вплотную прижимаясь свой грудью к его, не прерывая между ними зрительный контакт. Обычно, кого Глорицея не встречала, этого простого действия хватало, чтобы вызвать у мужчины смущение или хотя бы хоть какие-то эмоции типа отвращения и неприязни при мысли того, что грязная нищенка касается их. Не то, чтобы Гирра хотела доказать что-то из принципа: девушке просто нравилось выводить людей на настоящие эмоции – злость, смущение, радость… Обычно тогда люди становились честными. Гирре была интересна реакция хозяина мастерской: оттолкнёт ли или же сам отшатнется в сторону? Или останется всё таким же невозмутимым и спокойным, словно рыцарь на посту?

Конечно, соревноваться с красавицами в бальных платьях и замысловатых причёсках девушка и не старалась, но всё же и у неё было то, за что можно было зацепиться взгляду и что привлекало людей. В ней кипела молодость начиная от пышущего жизнью оттенка кожи и заканчивая открытым и весёлым взглядом пусть и обычных серых глаз. И скрыть эту яркость не в силах ни простым одеждам, ни пылью.

– И раз уж предложение и правда, как ты говоришь, бескорыстное, то смысла мне от него отказываться нет: всяко в одном доме с незнакомцем лучше, чем в лесу с какой-нибудь огромной тварью. Но платья побереги для каких-нибудь милых и беззаботных дам, а мне пойдёт и простая накидка. Или ты уже передумал? Вдруг я скажем… – Гирра сделала вид, что думает над чем-то очень сложным, при этом всё также не отходя от мужчины ни на сантиметр, – Какая-нибудь хитрая обольстительница? Вот сейчас вы ослабите свою бдительность, а я вот возьму – и съем вас! А что? Я могу.

– Прошу прощения, если моё замечание кажется вам бестактным.

На лице Вильгельма не было и капли смущения, что немного раздражало. Наоборот, некогда появившийся румянец спал, а кожа стала еще бледнее, чем была. Он сделал шаг назад, что бы расстояние между ними было не таким интимно близким, после чего ещё раз осмотрел гостью.

– Увы, но у меня сейчас нет никаких накидок, лишь платья.

Гирре казалось, что Вильгельм ей соврал насчёт отсутствия накидок. Но он оставался таким же непоколебимым и спокойным, что трудно было наверняка это утверждать.

– Ладно, только платье самое простое и дешевое. Да и от ванны я тоже не откажусь, раз уж её предлагает такой красивый мужчина, – девушка, пусть и думала лишь о том, как нарушить спокойствие Вильгельма, но была очень рада такому тёплому приёму. Приятно хотя бы иногда отвлечься от потока сумасшествия и быстротечности, в котором она жила. – Или сейчас вы пытаетесь меня подкупить? Вкусная еда, теплая ванна…

– Холодная, если вы не поторопитесь. – подсказал Вильгельм.

– Не важно. Ещё и новый наряд. Что это – доброта или цена моего молчания?

– Пресвятые, Ваши вопросы не закончатся никогда. Можете считать мои жесты какими угодно, все равно мне Вас переубедить не получится. Прежде, чем вы осыпите меня новой порцией вопросов, должен сказать: я буду ждать вас в обеденной комнате. Второй этаж. Там я всё расскажу и объясню. – с этими словами Вильгельм вышел из комнаты, оставив Гирру одну.

Он не боялся, что девушка вновь убежит. Можно даже сказать, что Вильгельм был уверен в том, что Гирра останется и выполнит любые условия, лишь бы узнать побольше.

***

Ванна была настолько же идеальна и изысканна, как и всё остальное в доме. Мраморный пол оказался ледяным, приятно покалывал ступни. Рядом с белоснежной, наполненной наполовину теплой водой ванной, на табурете с мягким сиденьем аккуратной стопкой располагались полотенца. Возле зеркала на тумбочке ровными рядами, словно солдатики, стояли различные средства для мытья – они даже были подписаны. Все было расставлено до тошноты идеально, что сразу выдавало в Вильгельме перфекциониста.

– Интересно, заметит? – предположила Гирра, меняя несколько баночек между собой, а одну так и вовсе перевернула верх дном.

Одежду девушка сняла довольно быстро, оголив тело, практически наполовину покрытое узорами в виде цветов и стеблей. Единственное, что оставалось, так это повязка, покрывающая руку от плеча до самой кисти. Гирра вообще редко оголяла эту часть руки: максимум, когда меняла бинт, но делала она это быстро, лишний раз предпочитая не смотреть на рану дольше нескольких секунд. Не то, чтобы она стеснялась или считала это изъяном, как принято у аристократии. В высших кругах даже маленький шрам на теле считался отвратительным и те влиятельные особы, кто каким-то образом получали ранения, старались это скрыть и никому не показывать. Гирра же была слишком беспечна и равнодушна, чтобы думать о том, что могут о ней подумать другие. Этот ожог был просто болезненным напоминанием, душевной травмой, которая нашла проявление на теле. Поэтому лишний раз смотреть на свою руку ей не хотелось – в эти моменты к ней возвращались воспоминания из прошлого, которые хотелось бы забыть навсегда.

Внезапно Гирре пришла идея. Для многих она бы показалась ужасной, даже отвратительной и в какой-то степени безумной, но девушка будто не знала этих понятий и тут же принялась за реализацию своей затеи. Схватив все полотенца, Гирра затолкала их в один из шкафчиков. Желание поиздеваться над спокойствием Вильгельма было таким сильным, что ванну девушка приняла за рекордные несколько минут, хотя и тщательно смыла с себя всю грязь и пыль. Едва ли Гирра закончила выливать в воду различные средства и бальзамы, чтобы те помогли ей очистить тело и придать приятный аромат трав, как она закричала едва ли не на весь дом:

– У меня проблема! Вильгельм, золотце, как ты мог забыть про полотенца?!

Мужчина пришел быстро. Гирра догадывалась, что он не решился зайти, оставаясь робко стоять под дверью. Тогда девушка взяла всё в свои руки прежде, чем он уйдет, положив полотенца перед входом в ванну.

Оставляя мокрые следы на мраморе, Гирра подошла к двери. Полностью обнаженная, она ожидала увидеть на лице Вильгельма хотя бы каплю смущения, растерянности. Но за распахнутой дверью стоял беловласый мужчина с закрытыми глазами…

– Серьезно? – выдохнула Гирра, взяв полотенца из его рук. Видимо, он уже наклонялся, чтобы оставить их перед входом, как и предполагала девушка, но она его опередила, ведь Вильгельм так и замер в немного согнутом положении.

– Неправильно смотреть на обнаженную леди, даже если она сама этого добивается. – монотонным голосом ответил Вильгельм. Кажется, это была цитата из какой-то книги по этикету, заученная наизусть.

– Твоя правильность меня убивает. Но ладно, все равно смотреть не на что, – девушка с хлопком закрыла дверь перед носом мужчины.

Гирра была расстроена, что не получилось поиграть на эмоциях портного, но ее плохое настроение мгновенно испарилось, стоило ей увидеть под стопкой полотенец аккуратно сложенное платье.

Девушка редко носила юбки. Вовсе не потому, что не любила – наоборот, ей нравилось заглядываться на изысканные платья светских львиц, представляя себя на их месте, танцующих в этих нарядах с приятной тяжестью дорогих украшений. Но ни платьев, ни драгоценностей у Гирры не было, как и смысла бегать в юбке по крышам.

Вильгельм полностью оправдал свое звание лучшего портного. Платье казалось простым и обычным, которые носят прачки или кухарки. Только вот белая льняная рубаха была с широкими рукавами-фонариками, заканчивающимися золотыми узорами, которые также присутствовали на высоком воротнике. Вместо простого пояса был расписной черно-красный с вышивкой в виде цветков мака. Коричневая юбка из плотного материала приятно прилегала к телу, но не сковывала движений, а подъюбник Гирра решила не надевать, оставив его лежать в ванной.

– Неужели можно даже в простой наряд добавить красоты? – Гирра стояла перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Впервые девушка отметила собственную красоту: оказывается, и в ней есть что-то утонченное, особенно когда Гирра, едва приподнимая подол платья, кружилась вокруг себя. И никаких украшений не нужно, ведь ее улыбка сияела ярче любого бриллианта. Жаль, что весь этот образ хрупкой и нежной леди разрушился, стоило Гирре вспомнить куда и зачем она пришла. Рядом с подозрительным человеком можно казаться милой девушкой, но быть нужно стойким воином.

– Вильгельм, золотце, надеюсь, я не заставила тебя долго ждать? – Гирра нашла обеденную комнату довольно быстро. Просто шла на запах еды и не прогадала, ведь стол был покрыт самыми настоящими деликатесами, некоторые из которых Гирра даже никогда не видела. – Так, пока я буду пробовать вот этот суп, ты мне лучше расскажи, что за игры у вас были с мисс Хамиль.

– Прежде, чем я расскажу о себе, позволите узнать немного о Вас? Хоть мы с Вами и знакомы уже практически с тех пор, как я открыл мастерскую, но кроме характера ничего не знаю. – Вильгельм учтиво наливал чай во время их беседы, хотя Гирра подметила, что он постоянно ищет, чем бы себя занять и нервничает, несмотря на его нечитаемое и пустое выражение лица.

– Могу то же самое сказать о тебе. Ты единственный человек в этом городе, о котором я знаю ничтожно мало. Ладно, сначала о себе расскажу я, все равно моя история уместиться в пару предложений, – Гирра отвлеклась от супа, драматично покашляла, и начала свой рассказ, слишком наигранно выражая эмоции и постоянно всплескивая руками,– Нашли меня младенцем среди развалин бедняки. , – Гирра сделала вид, будто укачивает младенца, – Росла я среди них, выживала. Перепробовала найти себя во многих профессиях, но остановилась на доставке писем. Быстрее меня никто не доставляет письма. Конец.

– Ясно. – отозвался Вильгельм, задумчиво смотря на Гирру, – Где твои родители? Ты что-нибудь знаешь о них?

– Вильгеш, золото ты каменное, я согласилась здесь быть только чтобы узнать о тебе, а не поболтать про мою скучную жизнь. – раздражение девушки начало подкатывать с большей силой. Если бы не угощения, то она давно бы драматично устроила скандал, выставив Вильгельма злым тираном, а себя – бедной жертвой, угрозами выпытала его секреты и ушла. Но, видимо, мужчина за их время знакомства догадался, что только еда в силах заставить Гирру молчать. Хитро – это девушка оценила.

– Та сцена в спальне – это было… лечение. Его практикуют на острове Канто, но на других территориях оно не распространено. Понятно почему. Кровопускание пугает, люди не готовы самостоятельно ранить себя, чтобы избавиться от инфекций. Когда ты вошла, – Вильгельм намеренно не хочет обращать внимание на то, что Гирра не вошла в комнату, а с грохотом ворвалась, – То я как раз выкачивал остатки крови из девушки и должен быть зашивать.

– Что ж. Это… – Гирра несколько раз обдумала рассказ Вильгельма и пришла к единому выводу, – Скучно. Никому не интересно, что кто-то использует такой метод лечения. И ради этого я несколько дней сидела как на иголках от любопытства? Вильгеш, ты просто монстр!

На первом этаже раздался звук в дверь. Вильгельм с тихим ворчанием «я никого не ждал, кто это может быть?» поднялся из-за стола.

– Извините, наверное, посетительница. Я попрошу выбрать ей другой день для визита, надеюсь, Ваше ожидание скрасят пирожные. Они без стекла, в отличие от предыдущих, – заметил мужчина. Он не язвил, а скорее пытался пошутить, чтобы разрядить их нервную обстановку, но получилось у него так себе. Юмор явно не был сильной стороной аристократа.

Первый этаж был полностью отдан под мастерскую. Огромные ряды тканей по одной стороне были выложены по цветам, будто палитра художника. По другой стороне шли манекены в нарядах – это были платья-образцы, непригодные для продажи. В некоторых использовалась неправильная ткань, другие же были нужны для демонстрации общего вида или того, как сочетаются несколько элементов.

В центре комнаты стояла платформа для снятия мерок, но это место сейчас было отдано под манекен. На всех столах принадлежности были уложены в аккуратные ряды. С первого взгляда нельзя было сказать, что здесь и правда каждый день идет работа, настолько все было аккуратно. Даже если захотеть, нельзя было к чему-то придраться.

Пока Вильгельм спускался на первый этаж, Гирра решила проследовать за ним тайком, променяв пирожные на новую информацию. Этот выбор дался девушке с трудом, но все же она смогла себя пересились и оторваться от стола.

– Маргарита? Что ты здесь делаешь? – донесся удивленный тон Вильгельма.

Гирра не видела ни портного, ни его гостью, но могла лишь догадываться о том, насколько близко они знакомы, раз уж такой правильный человек как он перешел на формальное обращение.

– Не волнуйся, блудный сын. Я здесь не по приказу твоего отца, а всего лишь за платьем. Или ты думал, что раз слухи о тебе ходят среди людей, то до вампиров они не дойдут? – голос Маргариты был приятным несмотря на то, что она буквально смеялась над Вильгельмом. В прочем, можно ли ее назвать безумной? Гирра бы согласилась, ведь бред про вампиров не был ей понятен. Этот термин сам по себе был ей незнаком. Возможно ли это название нового ордена, которые так любят создавать между собой аристократы ради развлечения? Гирра знала несколько таких сборищ, только все они выбирали более кричащие имена. Цепные совы, Хищные орлы, Правдорубы и прочее. Эти ордены больше походили на клубные собрания людей со схожими интересами, которые только делали вид, какие они секретные. На деле же всегда оказывалось, что между собой они обсуждают самые простые и банальные темы, прикрываясь «дымкой таинственности» для эффектности.

«Дорогая, я на собрание ордена правдорубов» звучало гораздо лучше, чем «Дорогая, я иду обсуждать то, как сегодня поднялись цены на туфли» .

Но вампиры – кто они такие?

– Тише. У меня гостья, она может услышать. – Вильгельм перешел на шепот. Действительно, если бы Гирра находилась на втором этаже, то если бы очень сильно хотела, все равно не смогла услышать их диалог. Но сейчас девушка стояла за углом лестницы и, пусть ничего не видела, но прекрасно слышала каждое слово.

– Человек? – Маргарита тоже перешла на тихую речь, но в отличие от тревожного шепота Вильгельма, у нее бы неплохо получилось озвучивать злодеек в театре с таким злым тоном.

– Даже не думай. Зайди потом. Времени у тебя достаточно.

– Прогоняешь меня из-за человека? Не напомнить тебе у кого больше власти? Я могу рассказать Голтеру, где ты обитаешь, а после наблюдать за тем, как отец убивает сына, весело смеясь. Так что, раз тебе так хочется избавиться от одной гости, то лучше выбери человека. – Маргарита, судя по шуму, оттолкнула Вильгельма в сторону и вошла в дом. – У меня новости поинтереснее, чем ваши разговоры о платьях.

На месте Гирры любой здравомыслящий человек вернулся в обеденную комнату, сделал вид, будто ничего не слышал, а после спокойно ушел, боясь за свою жизнь. Но если и можно как-то охарактеризовать ее, то лишь фразой: «Представьте действия нормальной девушки. Представили? А теперь то же самое, только наоборот – это и будет Гирра».

Именно поэтому она вышла из своего укрытия. Даже не так. Она спрыгнула с лестницы, минуя все ступеньки, с грохотом приземлившись на пол с самодовольным видом. Игнорируя удивленное выражение лица Вильгельма (хотя у нее наконец получилось заставить его показать эмоции), девушка наконец могла рассмотреть Маргариту. Ее злобный тон никак не вязался с внешностью. Вместо грозной дамы с черными волосами и красном платье – обычно такой образ представляется при слове «злодейка» – Гирра увидела невысокую девушку блондинку. Пусть по сравнению с ростом Гирры любая девушка была маленькой, но Маргарита едва ли доставала макушкой до груди Глорицеи.

У Маргариты было милое личико: пухлые губы, чуть вздернутый носик, мягкие щечки. Зеленые глаза первое время отражали удивление, но после насмешливо сузились.

– Это и есть твоя гостья? Простолюдинка? – она звонко рассмеялась. – Если хочешь жить, то предлагаю взять подол платья в руки и бежать как можно дальше, пользуясь моей добротой.

Гирра не боялась. Во-первых, она слишком много раз слышала угрозы богатых людей в свой адрес. Во-вторых, ну разве можно испугаться такую милую мордашку? Даже когда она ведет себя высокомерно, все равно выглядит безумно привлекательно. Так что, скрестив руки на груди, Гирра решила выдать свою самую глупую ложь.

– Я все знаю, можешь не притворяться.

Глаза Вильгельма еще больше расширились. Он не мог понять, то ли Гирра шутит, то ли она серьезна, но оба варианта, кажется, были для него неприемлемы.

– Гирра, пожалуйста, давай все обсудим потом, сейчас не время. – Вильгельм попытался вывести девушку, но Гирра выпрямила перед собой руку, показывая свое нежелание уходить.

– Если человек знает о вампирах, он либо без пяти минут труп, либо донор. Так кто же ты, нищенка? И почему так уверена, находясь в компании двух монстров? – Маргарита подошла ближе. Только Вильгельм разделял двух девушек друг от друга.

– Донор? Что ж, это понятие мне незнакомо. Но и умирать я не собираюсь. К тому же вряд ли твоя маленькая ручка способна мне навредить, а пока ты позовешь свою стражу, я пять раз успею сбежать. – Гирра попыталась отодвинуть Вильгельма, но он не думал даже сдвинуться с места, продолжая собой загораживать девушку.

– Ты соврала? Ты ничего не знаешь… – сказал мужчина, наконец сложив два и два. Он устало выдохнул, понимая, что Гирра обманула его и сейчас, не узнав правду из его уст, хочет выведать обманом у Маргариты.

– Как и ты, когда сказал, что это метод лечения. Один из моих друзей был беглецом с острова Канто, но он никогда не упоминал ни о чем подобном. Наоборот, он говорил, что там лечение под строгим запретом, так как оно противоречит их вере.

– Я не мешаю вам ворковать, голубки? – отозвалась Маргарита. Она также толкнула Вильгельма в сторону, как ранее пыталась сделать это сама Гирра.

И в отличие от Глорицеи, у аристократки это с легкостью получилось. Гирра приложила все свои силы, но не смогла даже на сантиметр сдвинуть мужчину, в то время как Маргарита, едва махнув рукой, отбросила его в сторону.

Вильгельм врезался в ряды тканей. Огромные бобины повалились на него сверху, а другие по принципу домино упали на пол. Тогда-то Гирра начала понимать всю опасность ситуации, в которой она оказалась. Такая сила есть ни у каждого здорового мужчины, что говорить о маленькой хрупкой девушке.

– Вильгельм! – позвала его Гирра, но мужчина не отозвался на голос. Кажется, он потерял сознание, или же умер. – Откуда в тебе столько силы?

– Для вампиров это свойственно. – теперь милая улыбка Маргариты не казалась такой уж приятной. Наоборот, теперь аристократка выглядела безумной.

– Кто такие эти вампиры? – Гирра подбежала проверить Вильгельма, но дорогу ей преградила Маргарита. От нее исходила аура устрашения, которая не позволяла находится здесь и дальше.

– Воскрешенные. Монстры. Кровопийцы. Много названий для нас существует, но предпочитаем сокращение от великого действа. Вампир. – аристократка сделала шаг вперед. Инстинктивно Гирра сделала шаг назад – это и рассмешило Маргариту, которая теперь играла с девушкой, будто кот с мышкой. Самой Гирре такой расклад не нравился, так что нужно было придумать план, как сменить их роли.

– Вильгельм тоже из ваших?

– К сожалению, да. Но его вкусы странны для всех нас. Выбрать жизнь среди людей, уподобиться им… Мерзко. – Маргарита сделала быстрый рывок вперед, оказавшись возле Гирры. Она хотела схватить ее за волосы, но девушка предугадала это. У Гирры были длинные черные волосы, конечно, любой, кто захочет причинить ей вред и лишить возможности сбежать, первым делом попытается взять в кулак длинный хвост – так подсказывал опыт. Так что сейчас не трудно было догадаться о действиях Маргариты.

Глорицея наступила на длинный подол платья вампирши, заставив ту упасть. Не теряя зря времени, девушка быстро ударила по одной из полок, где находились бобины с тканью. Маленькие, но достаточно тяжелые, мотки тут же повалились на аристократку сверху. Пока Маргарита сбрасывала с себя бобины, Гирра заметила шевеление со стороны Вильгельма – мужчина начал приходить в себя.

– Вставай, – Гирра помогла Вильгельму скинуть с себя ткань. Его рука была сломана, а над губой виднелась кровоточащая рана. Мужчина озадаченно смотрел на Маргариту, которая кричала оскорблениями и угрозами, а после на Гирру, которая тянула его в сторону выхода, совершенно не понимая, как последней удалось сделать подобное с аристократкой, учитывая разницу в их силе.

– Я лишь хотела предупредить, что Голтеру донесла птичка, будто в этой деревне живет та, кого он так сильно хочет найти! – кричала Маргарита, отбрасывая с себя последний моток ткани. Она была в ярости и в любой момент хотела направить всю свою злость на Гирру. Если в первый раз ей повезло уклониться, когда вампирша с ней играла, то сейчас этот трюк вряд ли сработает. – До последнего не хотела убивать людей, но ты сама виновата!

– Не делай ошибку, Маргарита! – Вильгельм загородил собой Гирру, тем самым заставив аристократку остановиться. Он раскинул руки в сторону: Гирра отметила, что всего несколько секунд назад изогнутая под неестественным углом конечность сейчас выглядела абсолютно невредимой и здоровой, -Ради нашей дружбы, пожалуйста.

Девушка замерла, стоило ей услышать последние слова. Она то с сочувствием смотрела на Вильгельма, то бросала ненавистные взгляды на Гирру, но в итоге смирилась. Поправив платье, Маргарита сделала реверанс и склонила голову.

– Хорошо. Я сохраню ей жизнь, если она тебе дорога. – Маргарита выглядела слишком спокойно, будто всего секунду назад не хотела убивать.

– Странная у вас дружба. Кидать другого в стены, насмехаться, но при этом выполнять просьбы, – вновь подала голос Гирра, вновь сделав словесный выпад в сторону вампирши.

– Тебя не спрашивают, человечишка. – ядовито бросила Маргарита, подхватив идею словесной перепалки.

– Давайте вы перестанете ругаться, хорошо? – Вильгельм устало всплеснул руками. -Марги, расскажи подробнее зачем ты здесь.

– Тц… Ладно. Кто-то из местных обывателей донес Голтеру, будто видел своими глазами пропавшую дочь Виндетты. Господин считает, что ты в этом как-то замешан, поэтому хочет сначала навестить тебя. Он приедет в этот город неофициально, под предлогом закупки необходимых вещей для бала, но это не помещает ему поднять на уши город и обыскать каждый подвал. Надейся, что он будет увлечен поисками и забудет про тебя, – Маргарита подошла к зеркалу и начала поправлять свою прическу. Некогда аккуратно заплетенные пряди теперь представляли собой полный хаос, делая волосы похожими на птичье гнездо.

– Спасибо, что до сих пор помогаешь мне. – Вильгельм впервые за время знакомства с Гиррой – а это примерно пять лет – улыбнулся. Только сделал он это для Маргариты, которая недавно кинула его в стену. А ведь Гирра всегда старалась развеселить его! Сколько сил было потрачено впустую лишь бы добиться его улыбки.

«Мазохист что ли? Может мне нужно было не соблазнять его в ванной, а пытаться придушить полотенцами и тогда бы он повелел? Хотя, я ищу нормальность там, где ее нет. Вампиры… нужно будет узнать о них. И выгодно воспользоваться этой информацией» – размышляла Гирра. Она даже не замечала, что Вильгельм смотрел на нее, только на этот раз он уже не улыбался. Вместо этого лицо мужчины выражало глубокую скорбь, будто сейчас он должен был сделать что-то очень плохое…

– Идем за мной. – коротко скомандовал Вильгельм, схватив Гирру за руку. Это была как раз-таки обоженная конечность, поэтому такая сильная хватка мужчины причинила боль. Гирра вскрикнула и попыталась вырваться, но Вильгельм не сделал этого и повел девушку к выходу.

– Что ты делаешь? Мне больно! Ай! Я сама уйду, если так мешаю тебе с той сумасшедшей, только отпусти меня! – Гирра была готова заплакать от боли, ведь даже простое прикосновение было трудно вынести, а тут…

Что вдруг стало с этим добрым и спокойным парнем? Неужели он так рассердился из-за того, что Гирра навредила и оскорбляла его подругу?

– Извините! Можно вас? – Вильгельм обращался куда-то в толпу, – Сэр!

И когда Гирра увидела, к кому обращается Вильгельм, то начала вырываться с новой силой, игнорируя боль. Он искал стражу.

Мужчина в форме подошел к ним. Стражники выделялись из толпы тем, что их костюм был полностью белого цвета. Шлем с поднятым вверх забралом казался слишком неуместным рядом с белыми брюками и пиджаком, но именно из-за этого каждый всегда мог отличить в толпе стражу.

Люди этой профессии обязаны охранять мирных людей. Они наделены властью и силой, но и обязаны соблюдать мягкость там, где это необходимо. Как символ мира и спокойствия, император выбрал в качестве официального цвета стражи белый, чтобы лишний раз подчеркнуть их чистоту и то, что в этот мир они несут лишь гармонию и покой. Только вот при виде белых тканей наряда Гирра испытывала лишь накатывающую волну паники.

Мужчина в форме учтиво поклонился перед Вильгельмом, как перед представителем аристократии, спросив о причине его вызова. Гирра знала всех стражей закона, а те в ответ знали ее, только эти знакомства вряд ли можно назвать приятными.

– Я поймал эту воришку. Она проникла в мой дом и украла платье, а когда пыталась сбежать, я ее схватил.

В этот момент сердце Гирры замерло и отказывалось дальше стучать. Это точно говорил Вильгельм? Тот самый, который скромно перебирал ногами перед входом в ванную и с дрожащими от смущения руками наливал ей чай? Обида и страх, будто волной, окатили девушку, призывая не верить в реальность происходящего.

– Что? Вильгельм… почему? – Гирра даже не кричала. Она хотела понять, почему он был сначала так добр, накормил ее, а теперь предает, обвинив в воровстве. Взглянув на мужчину, она увидела лишь пустой взгляд.

Да, она проникла в дом без разрешения однажды, но все остальное было наглой ложью. Или все это время Вильгельм просто хотел поиздеваться над Гиррой, как с новой игрушкой, а когда понял, что она слишком неуправляема, решил избавиться?

– Конечно, сэр. Ты опять за свое, нищенское отродье? – страж перехватил руку Гирры, заломив ее за спину. -В прошлый раз тебя предупреждали. Но одна рука ничему тебя не научила, поэтому нужно тебе их отрубить, как делают это всем ворам.

– Что? – Вильгельм удивленно захлопал глазами, -Но она же всего лишь украла платье, просто посадите ее на несколько дней в камеру, это не тяжкое преступление. За это не отрубают рук! Это делают только матерым ворам и то в редких случаях.

– Сэр, Вы возможно не знаете, но когда-то эта девушка была не почтальоном, а воровкой. Нам однажды удалось ее поймать. Тогда судья решил помиловать бедняжку, учитывая обстоятельства, толкнувшие ее на кражи, но он потребовал обещания, что выйдя из камеры, она больше никогда не сделает ничего преступного, чтобы вернуться туда снова. В качестве наказания ее руку поместили в огонь на пять минут. – страж дернул Гирру вверх. Девушка даже не сопротивлялась, а потому мужчина без проблем опустил рукав вниз и развязал бинт, обнажая обожженную кожу руки. Начиная от кисти и заканчивая плечом, все, что осталось от нежной кожи – это мерзкие сморщенные ожоги. – Ее предупреждали, что в следующий раз она лишится обеих рук за воровство.

– Которого даже не совершала… – тихо прошептала Гирра, вяло усмехнувшись. Смысла сопротивляться не было, а потому девушка беспомощно опустила голову так, чтобы черные волосы прикрывали ее лицо. Она хотела спрятать лицо ото всех, ведь впервые за долгое время улыбка сползла с ее лица, уступив место печали и разочарованию.

– Заткнись! – страж сильнее сжал раненную руку, отчего девушка закричала, умоляя прекратить хотя бы это издевательство.

– Подождите, это слишком! Я… я ошибся. Она ничего не воровала, – Вильгельм попытался исправить ситуацию, но было уже поздно. Стражник воспринял это за сострадание к той, кто этого не заслуживает.

– Не стоит прикрывать ее. Наверняка она умоляла Вас о пощаде, но не видитесь на ее слезливую историю. Закон един для всех, – страж вновь поклонился и начал уводить Гирру, которая напоследок бросила полный ненависти взгляд на Вильгельма.

– Я поверила и доверилась тебе. Ты монстр, из-за которого я теперь сгнию без рук. Надеюсь, ты доволен? Ты добился, чего хотел – я тебя ненавижу, будь ты проклят! – Гирра кричала проклятия до тех пор, пока окончательно не растворилась в толпе, оставляя Вильгельма один на один с ужаснейшим чувством поедающей душу совести. Он понял, какую ошибку совершил, но что-то исправлять было поздно…

Глава 3

повествование от лица Вильгельма

Он смотрел как Гирру уводят на верные муки и ничего не мог сделать. Эта безысходность была сродне чувству тонущего человека, когда ты понимаешь всю ситуацию и опасность своего нахождения в воде, но при этом все, что остается делать, это отчаянно махать руками, пока тебя затягивает на дно морская пучина. Мужчина весь дрожал – кто-то из прохожих, заставших эту сцену, подумал, что он дрожит от злости на Гирру, которая посмела проклинать его и тем самым опозорила перед толпой. Ни у кого даже не возникло мыслей о том, что на самом деле подобное состояние аристократа вызвано вовсе не тихой яростью, а глубокой скорбью и сожалением, а также ненавистью к самому себе.

– Не волнуйтесь,сэр, ее обязательно накажут по справедливости. – прозвучал чванный голос дамы в шляпе из перьев, тоже зрительницы этого действа. Казалось, вся улица стеклась посмотреть на то, как арестовывают Гирру. Для всех это было веселое представление, где нищенка выступала в роли злодейки, которая посмела напасть на невиновного аристократа. Но, как и любой другой сказке, добро победило.

Ноги сами донесли Вильгельма обратно до мастерской. Там его уже ждала Маргарита, успевшая привести себя в порядок, воспользовавшись подручными средствами, которые смогла найти дома у мужчины. Теперь она выглядела непринужденно и расслабленно, будто всего несколько минут назад не рассыпалась в проклятиях и не дралась с человеком. Она вальяжно развалилась на стуле, закинув ногу на ногу, а из прозрачного хрустального бокала медленными глотками отпивала вино.

– Я думала она тебе дорога, раз уж ты хотел ее защитить. А теперь бросил в камеру. – Маргарита не пыталась насмехаться. Скорее, ей было интересно узнать мотивы друга.

– Ты права. Она и правда мне очень дорога… – прошептал Вильгельм, усаживаясь рядом с ней на стул.

– Ты влюбился в нее? – предположила Маргарита и, судя по выражению лица Вильгельма, попала в точку. На самом деле она не ожидала, что окажется права, ведь этот вариант казался самым нереалистичным. Удивленно вскинув брови, девушка даже отложила бокал в сторону, пододвигаясь ближе.

– Да. Давно уже… Но я ей не интересен. – с тоской отозвался Вильгельм, но после добавил, – Ей никто не интересен. Поэтому я запер свои чувства и игнорировал ее насколько это было возможно. Но ее трудно не замечать. Она такая… такая…

– Яркая? Веселая? Взрывная? – пока Маргарита перечисляла, Вильгельм кивал на каждое слово, – Понятно. Но ты не мог быть с ней не только потому, что она тебя не любит, но и потому, что она человек, а ты – вампир.

– И еще я боялся, что могу стать как мой отец… Его любовь превратилась в одержимость, он желал обладать, а не чувствовать. Недавно она заснула, пока следила за мной…

– Подожди, она следила за тобой? – Маргарита недоуменно взглянула на старого друга, будто пытается понять правду он говорит или приукрашивает. Хотя, всего пара минут знакомства с Гиррой, дали понять, что ей такое было под силу. Маргарита с трудом пыталась вникнуть в отношения между аристократом и этой простолюдинкой, но чем больше Вильгельм описывал взаимодействия с Гиррой, тем более странными они казались.

– Не важно, – отмахнулся Вильгельм, – Я перенес ее в дом. И когда смотрел на спящую Гирру, такую беззащитную и хрупкую, у меня возникло желание никогда не отпускать ее.

– Это нормально, когда любишь. Желание заботиться и оберегать от всех проблем не всегда является одержимостью. Но у тебя плохой предмет для сравнения в виде отца, поэтому ты и растерян, – Маргарита положила руку на макушку Вильгельма и мягко погладила ее, – Я всегда была рядом с тобой, чтобы выбить всю дурь. Но в этот раз я не хочу тебя калечить физически, но морально устрою тебе разнос. Вильгельм, люби и будь любим. Если ты попытаешься убежать от своих чувств, все станет только хуже.

– Уже стало.

– Я вот кстати не поняла этот момент. Ты ее в тюрьму зачем посадил? Я все понимаю, но чтобы такой способ изолироваться от кого-то – это слишком. Кажется, нужно еще раз ударить тебя, чтобы показать, как нужно обращаться с дамами. – Маргарита показала кулак, но бить не стала.

– Дело в том, что сегодня мы с ней впервые заговорили нормально. И я узнал ее фамилию… – Вильгельм замолчал.

– Вил, хватит драматичных пауз. Говори сразу, а не заставляй меня вытягивать из тебя информацию!

– Глорицея. Она была брошена будучи ребенком. Эта два факта в сумме дают предположение о том, что именно ее ищет Голтер.

Маргарита удивленно ахнула. Она хотела что-то сказать, но ни одно слово просто не могло описать эту ситуацию. Кроме бранных, ведь уже вскоре речь Маргариты была чуть ли ни через каждое слово наполнена грубыми выражениями. Она ругала Вильгельма, сочувствовала ему, осуждала, но также и поддерживала.

– Ладно… – произнесла девушка в конце своей речи, -Вечером прибудет Голтер. Мне до этого момента нужно скрыться, но я вернусь после. В тюрьме никто не будет искать Гирру, это ты верно подметил, но там ей грозит другая опасность, я слышала ваш разговор со стражником. Я узнаю, когда суд, но все равно пока Голтер не покинет город, вытаскивать ее оттуда опасно.

– Спасибо… – Вильгельм попытался улыбнуться, но на душе его продолжала томиться печаль, – Гирра меня ненавидит, даже видеть не хочет. Я обеспечу тебе вход в тюрьму, а ты вытащишь ее оттуда и отправишь в другой город. Хорошо?

– Нет. – Маргарита покачала головой, – Ты ее туда затащил, ты и вытаскивай. Объясни ей всю ситуацию, расскажи про вампиров и другую нечисть, объясни свои действия – короче, делай все, чтобы она не захотела прибить тебя на месте.

– Вряд ли ее напугают монстры. Она скорее сама полезет в пасть к вампиру, чтобы посмотреть на зубы, чем убежит.

– Твоя правда. Нормальной Гирру точно не назовешь. Вся в мать… Но ты ее знаешь лучше, поэтому сделай так, чтобы она отбросила свое любопытство и уехала из города. – Маргарита поднялась со своего места, шурша подолом платья. – Не забудь прибраться.

– Уборка меня успокаивает, – согласился Вильгельм.

Когда вампирша выйти из мастерской, мужчина печально оглядел мастерскую, задержав внимание на сваленные по обеим сторонам кучи бабин. Бардак – совершенно не в его духе. Но, пусть уборка была одной из методов расслабиться для мужчины, сейчас было не до нее. Вильгельм уже хотел оставить все, как есть, и уйти в комнату, но заметил, что один из мотков изумрудной ткани подкатился к его ногам.

– Этот цвет прекрасно подошел Гирре. Все оттенки зеленого бы смотрелись на ней идеально. Особенно если сделать платье не пышным, как сейчас носят дамы, а обтянуть ее фигуру, подчеркнув изгибы…

Вильгельм поднял рулон ткани так, будто держит ребенка. Печаль переросла во вдохновение. Лучше пусть Вильгельм будет творить искусство, думая о своей любви, как о музе, чем безвольно лежать на кровати, утопая в мыслях о том, как Гирра его ненавидит и хочет убить.

Мужчина лучшие свои наряды создавал, руководствуясь эмоциями. Обычно, стоило взглянуть на даму, он уже мог представить какой фасон ей подойдет, но все детали и маленькие элементы добавлял под действием тех или иных чувств. В этот момент Вильгельм испытывал настолько яркую палитру эмоций, что не вложить ее в наряд было бы абсолютной глупостью, так что, отбросив мысль страданий на кровати, мужчина начал творить.

***

– Отец. Не ожидал Вас увидеть вновь. – Вильгельм отложил белые нитки в сторону и поднял взгляд на вошедшего без стука мужчину. Следом за ним виднелись еще несколько фигур в темных дорожных накидках – его стая подчиненных вампиров. Неудивительно, ведь Голтер Блэквуд был главой северной части вампиров. И заслужил он этот титул за свои превосходные лидерские качества и характер.

Уже два с половиной века Голтеру удается удержать свое положение в обществе. Обычно предыдущие вампиры, занимавшие его место, уходили после пятидесяти лет работы, когда понимали, что больше не могут справится. Точнее, их свергали. Титул главы вампиров подразумевал идеального лидера во всех отношениях, у которого на первом месте всегда будет вампирская стая, а уже после его собственная жизнь. Мало кто был согласен полностью отдавать себя служению этому делу. И меньше всего было тех, у кого были для этого нужные личностные качества. По крайней мере так было до того, как Голтер занял это место. Тогда все вампиры, как один, согласились подчиняться и служить ему, а он взамен делал все, чтобы защитить их и закон.

– Вильгельм, какая неприятная встреча, – голос мужчины был спокоен, но в нем остро ощущалась немая угроза. Голтер подошел ближе к сыну: внешне они были крайне схожи. У обоих длинные белые волосы, безупречная осанка, взгляд голубых глаз. Со спины даже нельзя было бы их различить.

Только если у Вильгельма были более плавные черты лица, выточенные и аккуратные, то лицо Голтера подобно орлиному. Острый горбатый нос, впалые щеки, морщины под глазами – все это внешне старило Блэквуда-старшего. Хотя для своих трехсот лет он выглядел бодрячком.

– Что-то случилось? Или Вы передумали даровать мне свободу и теперь хотите убить? – Вильгельм покорно склонил голову. Ни его выражение лица, ни тон речи выражали абсолютно ничего – пустота.

– Слышал, где-то в этих окрестностях бегает девушка без рода, кличущая себя Глорицеи. Вот приехал лично убедиться в правоте или лжи этой информации. Тебе что-то известно об этом?

– Нет. – коротко ответил Вильгельм. Не было нужды говорить много, ведь даже если бы сейчас он произнес речь про свою жизнь, рассказал о проблемах или попросил помощи, Голтеру было плевать. Он хотел знать лишь то, имеет ли его сын отношения к девушке по фамилии Глорицея – про остальное он даже не хотел слушать.

– Если я узнаю, что ты мне соврал, то отправишься следом за твоей матерью вдоль реки, пока вас не съедят пираньи по частям. – Голтер махнул рукой, подзывая к себе одного из подчиненных, -Пусть двое обыщут его дом. Остальных распредели по городу, пусть спрашивают людей. Выполнять.

Вампир кивнул – его накидка дернулась, а после, будто слаженная команда, они разделились. Двое, как и было приказано, стали ходить по мастерской, разрушая весь оставшийся порядок.

Они даже не думали быть аккуратными. Наоборот, они словно стремились посеять больше хаоса, скидывая фарфоровые статуэтки на пол, пронзая бабины ткани ножами, разбирая и ломая все, до чего могли дотянуться. Вильгельм никак не реагировал на это, оставаясь неподвижно стоять на месте, будто все это его никак не касалось. На удивление, они оставили нетронутым платье – точнее, то, на каком этапе оно находилось. Обтянутый зеленой тканью манекен остался стоять на платформе, а рядом с ним – столик на колесиках с нитками и другими приспособлениями.

– Хотя в душе я надеюсь, что ты имеешь отношение к пропавшей дочери Глорицеи. Тогда я наконец смогу тебя убить и не чувствовать угрызений совести, – Голтер развернулся и вышел из мастерской вместе со свей свитой. Но перед этим мужчина бросил на столик письмо, -Приглашение на бал в честь 990-летия со дня Варварского Пиршества. Я не желаю тебя видеть там, но мои эмоции не должны влиять на то, что ты вампир и также имеешь полное право присутствовать на балу.

Да, это было огромное событие. Особняк Блэквудов устраивал каждое десятилетие бал, на который приглашали абсолютно всех вампиров северного округа. Не посетить это место было огромным упущением, ведь там заводили новые знакомства, искали себе выгодных партнеров, обсуждали партнерство и при этом все были равны в общении. Титулы оставались за дверью, внутри же все становились близкими друзьями, с которыми можно было поболтать о чем угодно. Также в этот день выносились предложения. Если кто-то из вампиров хотел сделать из человека себе подобного, то только в этот день оформлял обращение к Голтеру с просьбой это сделать.

Только один вампир всегда избегал посещение этого бала. Вильгельм Блэквуд.

Двое вампиров, закончив «обыск», также вскоре покинули помещение – перед выходом они лишь едва заметно склонили головы в знак уважения, ведь даже если Вильгельма не уважал Голтер, он все равно оставался его сыном.

Стоило двери закрыться, Вильгельм наконец сдвинулся с места. Он осмотрел взглядом потерянный порядок, тихо вздохнув: пара слезинок заблестели в глазах, но мужчина быстро вытер их, приступая к уборке. Молча, без возмущения, ведь слова сейчас были бесполезны.

Он успел привести в порядок только второй этаж прежде, чем пришла Маргарита – об этом оповестил стук ее каблуков. Она с присвистыванием осмотрела дом, усмехнувшись.

– Ну и ну. А мне так даже больше нравится. – Маргарита кинула в руки Вильгельма нечто, завернутое в газетную бумагу. Развернув, он увидел форму полицейского.

– Что это?

– Одна из моих доноров работает прачкой. Она согласилась одолжить два комплекта. – объяснила Маргарита, хотя понимала, что Вильгельма интересует больше не то, что это, а скорее зачем это. – Мы устроим подмену. Я займу место Гирры, а она в этой форме покинет тюрьму.

– Конечно, вы обе девушки, но стражники не слепы. Они заметят, что вместо высокой брюнетки в клетке сидит маленькая блондинка. Не в обиду твоего роста. Просто Гирра довольно известная личность, они точно заметят подмену. Только если…

– Вот это «если» я предусмотрела. – перебила его Марагрита, доставая из складок платья маленькую колбу, – От любовных встреч с одним колдуном есть свои плюсы. Он дал мне зелье на основе ее волос, благодаря которому я на сутки смогу изменить лицо на ее. Рост останется прежним. Это минус, но плана лучше у нас нет.

– Погоди, а волосы ее у тебя откуда? – Вильгельм посмотрел на Маргариту так, будто видит ее впервые. Он знал о связях и общительности своей подруги, но никогда бы не мог подумать, что за короткий срок она сможет не только придумать план, но и реализовать его.

– Я спросила у моего любовника, который работает в ломбарде. Через него нашла пару бедняков, а те уже за одну сережку согласились провести меня к дому Гирры, где я и нашла несколько ее волосинок. Конечно, сначала они не хотели мне доверять, так как Гирра явно была дороже им, но мое знакомство с их благодетелем помогло. Они поняли, что я не имею намерений навредить Гирре, поэтому согласились помочь.

– Как тебе вообще удается завести столько знакомств? Ощущение, будто ты знаешь всех людей на земле… – подытожил Вильгельм, разворачивая форму. Немного будет мала в груди и плечах, но в целом подойдет.

– Я не завожу случайных связей. Только выгодные.

– Ты очень сильно изменилась после того, как тебя… – начал говорить Вильгельм, но замолк. Он понял, что поднял не ту тему для разговора.

– Как меня предал мой возлюбленный? Да, он сделал это. А я решила оставить его в живых, хотя понимала, что пока он не умрет, я не смогу избавиться от моих чувств. – Маргарита сложила руки на груди, раздраженно надув губы, – Но лучше я буду страдать в объятиях любовников, которые готовы осыпать меня золотом всего за один мой поцелуй, чем буду и дальше страдать. Да, это неправильно, но это мой выбор. Не смей меня осуждать за это.

– Я не осуждаю тебя, Марго, но я бы очень хотел тебе помочь. Жаль, что я не могу этого сделать.

– Достаточно того, что я помогаю тебе. А сейчас заткнись и переодевайся, завтра вечером состоится суд над Гиррой…

– Ты до сих пор не бросила того судью? Он же мерзкий тип!

– Но зато какой в постели! – возмутилась Маргарита, – Да, он так себе человек, но со мной он превращается в послушную крыску. Мне это нравится. Вообще, хватит постоянно возвращаться к теме моей личной жизни! Тряпки в руки и бегом переодеваться. Завтра мы заберем Гирру перед самым судом. Поменяемся одеждой в камере, после чего меня под прикрытием вы отведете до суда, а сами сбежите. Все ясно? Если скажешь нет – отвечу в рифму и в добавок ударю меж ног.

Глава 4

Гирра лежала на груде сена, смотря в потолок.

Она находилась в небольшой камере, наверное, 2 на 2 метра: сверху с потолка капал конденсат. Капли воды стекали и по стенам. Сама тюрьма находилась глубоко под землей, поэтому к повышенной влажности прибавился и жуткий холод. Оба этих фактора часто приводили к заболеваниям и последующей смерти заключенных – трупы вывозили здесь почти каждый день. Точнее, их увозили недалеко, буквально на пару этажей выше к печке. Там их сжигали.

Это было нужно для того, чтобы избежать побегов, ведь из этой тюрьмы было три выхода. На свободу в случае невиновности или мягкого приговора, на гильотину, а может и виселицу если факт преступления докажут, и в печь – при смерти. Но первое случалось настолько редко, что ни один попавший сюда человек уже не надеялся на что-то хорошее, если за ним, конечно, не стояла влиятельная семья с мешком золотых. Для остальных было за счастье быстро умереть от лезвия на шее, чем медленно мучиться от болезни, пока однажды из-за кашля не выплюнешь легкие.

Эта тюрьма была перевалочным пунктом перед судом. Пока дело рассмотрят, можно было прождать здесь даже несколько лет – обычно столько ждали бездомные, совершившие небольшое преступление. Гирра относилась к таким, но была уверена, что окажется в зале суда гораздо быстрее, учитывая, что однажды ей удалось выбраться.

Я в клетке, уже без пяти минут труп.

Только камни и сырость вокруг -

И нет мне спасения, силы не трать.

Дай умереть – к ангелам в объятия попасть.

А может паду к дьяволу в пасть?

Не важно. Мне дела уж нет:

Ни до украденного золота или монет,

Ни до острого лезвия около шеи,

Ни до свадеб посреди церковной аллеи.

Я обречен свои дни доживать,

Пока за решеткой другие опять

Будут смеяться и звонко шутить

Про то, как в тюрьме мне следует сгнить.

И коли спасения мне не видать,

Могу напоследок я сочинять.

Песню спою, стихи почитаю -

Время свое коротаю.

Пока медленно от болезни умираю.

Эти строки доносились откуда-то справа. Кажется, вместе с Гиррой поймали какого-то барда, ведь за все то время, что девушка здесь находилась, она периодически слышала его стихи или пение. Но постепенно слова стали прерываться на кашель, пока и вовсе нельзя было что-то разобрать. Из мелодичного его голос стал хриплым.

Сегодня утром Гирра поймала себя на мысли: утром она не услышала песни. Обычно, даже когда барду было даже слишком больно произносить хотя бы какие-то звуки, каждое утро и вечер он пел. Пытался, но все же. А теперь замолк.

Подозрения подтвердились, когда мимо камеры Гирры прошли два стражника с носилками. На них лежал человек, возраст которого невозможно было понять.

Волосы частями поседели, где-то даже виднелись проплешины. На лице выступили язвы. В целом мужчина был больше похож на скелет, обтянутый кожей. Но одежда на нем соответствовала его профессии: шапочка-берет, широкие шаровары кислотно-фиолетового оттенка и такая же рубашка с жилеткой.

Гирра не испытала никаких эмоций при виде этого трупа. Она лишь подумала: «Жаль, что теперь не услышать его песен». Девушка повидала в своей жизни достаточно смертей, в том числе от болезней и голода, поэтому вряд ли теперь сможет найти в себе хотя бы каплю сострадания к тем, кто никогда не сможет больше встретить новый рассвет.

В прочем, она знала, что после того, как ей отрежут руки, она недолго пробегает по земле и вскоре отправится следом за бардом. Оставалось лишь надеяться, что после смерти они встретятся и Гирра сможет наконец спросить, чем закончилась та баллада про принцессу и бога солнца. В прошлый раз барду не удалось допеть – он потерял сознание. Может на небесах получится закончить?

Сегодня должен был состояться суд. Об этом ее предупредили вчера – именно тогда дали прощальный ужин. Это было что-то вроде жеста милосердия к тем, кто покидает эту тюрьму.

– У меня аллергия на рыбу. Можно что-то другое вместо нее? – спросила Гирра, смотря на поднос с тремя блюдами.

Первым была похлебка. Без мяса, но с большим количеством морковки и капусты. Если бы не наличие воды, это подобие супа можно было назвать салатом. На второе была рыба с отварным белым рисом. И если рис Гирра съела, то рыбу выбросила. Не сколько из-за аллергии, а из-за того, что рыба воняла хуже нее самой. Кто из них еще провел в камере почти неделю?

Хотя прощальный ужин считался в тюрьме самым вкусным, вряд ли кто-то мог согласиться с этим из тех, кто его пробовал. Единственное, что хотя бы как-то можно было назвать приятным – это хлеб с компотом из яблок.

Сам по себе хлеб был черствым, но он размякал, если смочить его в компоте, одновременно с этим приобретая приятный яблочный аромат.

Но это было вчера. Сегодня же вместо прощального ужина ее ждал судебный приговор и лишение рук за воровство. Другого исхода не было, как и надежды на лучшее. Без рук девушка умрет на воле. В прочем, Гирра не страшилась своей кончины – ее это словно не заботило. Больше всего девушка была опечалена тем фактом, что она в очередной раз была предана.

На самом деле, пусть Вильгельм иногда раздражал своей излишней правильностью, манерностью и спокойствием, но был хорошим человеком. Никогда не позволяя себе лишнего, он был учтив с Гиррой, ни разу не оскорбил ее и при этом иногда даже давал с собой перекус, если отправлял в другие города для доставки писем. В течение нескольких лет Вильгельм создал образ идеального джентльмена, с которым Гирра с удовольствием общалась на равных, отбросив его статус аристократа и ее положение нищенки.

Но оказалось, что Вильгельм скрывает за своей холодностью слишком многое. Вампир. Если Гирра правильно поняла, то это нечто вроде монстров, которые питаются людьми, их кровью и плотью, имея при этом какие-то способности. В прочем, не это было так удивительно, как то, что мужчина таким способом избавился от нее. Подставил, самолично отдав в тюрьму, выйдя из которой она умрет, не имея возможности раздобыть себе еду. Даже люди с обеими руками и ногами не всегда могут раздобыть себе пропитание, что уж говорить о тех, у кого нет конечностей.

– Приду к нему после суда. Покажу свои руки, точнее их отсутствие, и спрошу: «Этого ты хотел?». Я заставлю его пожалеть о том, что он сделал! Если бы я правда украла у него что-то, мне было все равно, что он меня выдал. Но я ничего не делала! Ненавижу! – Гирра ударила кулаками по стене камеры. От небольшой тряски на нее сверху упали холодные капли конденсата. – Ненавижу…

Девушка осела на колени. Где-то вдалеке послышались шаги – свободно по тюрьме могут ходить лишь стражники. Гирра сразу догадалась, что идут за ней, поэтому смиренно стала ожидать своей участи. По мере того, как шаги становились ближе, быстрее начинало колотиться сердце. Только сейчас к девушке подкатывало осознание ее участи беспомощной смерти.

Гирра подняла взгляд, когда поняла, что стражник дошел до нее. Точнее, их было два: девушка и мужчина.

Сначала Гирра заметила именно женщину. Все потому, что стражница уж слишком сильно кого-то напоминала. Черные волосы, чуть смуглая кожа, длинная россыпь ресниц… Она была копией Гирры, только ростом гораздо меньше, ну и взгляд не такой озорной. Стражница была словно раздражена чем-то и пренебрежительно поджимала губы. Казалось, форма была ей велика, ведь штаны были подвернуты на несколько заворотов, как и рукава пиджака.

Гирра перевела взгляд на второго. Стоило ей рассмотреть лицо стражника, внутри закипела обида и злость.

– Вильгельм! – Гирра кинулась к решетке, вцепившись в нее руками. Она с ненавистью смотрела на мужчину, будто мечтала прожечь в нем дыру насквозь. – Что, пришел посмеяться надо мной? Ну же, смейся! Я вместе с тобой посмеюсь! Хахахаха!!!

– Тише, я здесь, чтобы вытащить тебя! Но у меня ничего не получится, если ты будешь кричать, – шепотом сказал Вильгельм, протягивая руку к стражнице. Женщина, похожая на Гирру, протянула ему ключи от камеры.

– Стоит тебе открыть дверь, как я выдавлю тебе глаза. – прошипела Гирра, лишь крепче сжимая прутья камеры, будто хотела их сломать одной лишь физической силой.

– Ты можешь сделать со мной что угодно, но на свободе. – мужчина открыл замок. Он даже прикрыл глаза, словно боялся, что Гирра выполнит свою угрозу. Точнее, он ожидал этого, ведь Глорицея выглядела настолько разъяренной, что была готова на месте не только выколоть глаза Вильгельму, но и лишить его жизни самым отвратительным способом из всех, которые только могла придумать за неделю нахождения в камере. Но вместо того, чтобы накинуться на мужчину, Гирра влепила ему звонкую пощечину. Стражница рядом одобрительно захихикала.

– Какой план?

– Наверное, ты уже заметила мою подругу. – произнес Вильгельм, будто не заметил удара ладони о свое лицо, – Это Маргарита.

– Я помнила ее миловидной блондинкой. – заметила Гирра.

– Вы оба меня бесите. – процедила стражница. Голос правда был Маргариты, поведение тоже, но внешность – практически копия Гирры. -Колдун помог изменить мое лицо. Я займу твое место пленницы, а ты выйдешь вместе с Вильгельмом на свободу в костюме стражника. Понятно?

– Тебе же руки отрежут… – с подозрением произнесла девушка, -Неужели ты готова расстаться со своими конечностями ради… меня?

– Не смеши. – Маргарита показала язык, – Я вампир. У нас есть регенерация, так что мои отрубленные конечности вернуться. Единственное, мне будет больно, но я делаю это не ради помощи тебе. Мои действия оправданы нашей дружбой с Вильгельмом. Он хочет спасти тебя, а я помогаю ему. Не тебе. Запомни это.

– Все равно большое тебе спасибо, -Гирра заключила Маргариту в объятия. Та начала возмущаться, мол, от нее воняет, но при этом не оттолкнула от себя, тем самым не препятствуя позыву Гирры таким образом выразить благодарность.

– Мне пощечина, а Маргарите объятия. – заметил Вильгельм.

– Ты меня сюда запихнул, а она помогает вытащить. Ты ожидал что-то другого от меня? – Гирра отпустила вампиршу и начала снимать с себя платье. Маргарита также начала раздеваться. Вильгельм отвернулся и делал вид, что с интересом считает количество покрытых плесенью кирпичей на стене.

Благо, камеры вокруг были пусты, а потому никто не слышал их разговора и не видел их переодеваний. Девушки быстро поменялись местами: форма, которая была велика Маргарите, стала как раз Гирре. Чего не скажешь о платье, ведь подол теперь длинным шлейфом тянулся за вампиршей по полу, собирая всю грязь темницы. Хорошо, что кроме длины все остальное выглядело приемлемо и никто не должен заподозрить подмену. Волосы настоящей Гирры заплели и убрали под головной убор, в то время как прическу Маргариты затрепали и для вида посыпали их сверху соломой.

– Взгляд другой сделай, – посоветовала Маргарита, -Тебя выдает счастливый блеск в глазах. Постарайся быть надменной, ведь в твоих руках жизнь преступника. Власть.

– Легко сказать. Я никогда не хотела вершить чьи-то судьбы и тем более чувствовать превосходство над тем, чья судьба и так незавидна. – Гирра пожала плечами. Вряд ли она сможет изменить взгляд, но держать глаза полузакрытыми, смотря в пол, вполне.

– Разве? Власть же так приятно греет душу. – Марагрита позволила заковать себя в наручники. Пока они шли по коридору, могли разговаривать – это считалось нормой.

– Власть означает ответственность. А я не тот человек, которого можно было назвать ответственным. Пусть лучше другими управляют те, у кого это получается, а я найду другой способ разбогатеть. – равнодушно отозвалась Гирра. -Слушай, раз уж ты будешь на суде вместо меня, можешь кое-что сказать судье?

– Я не планировала разговаривать. Наши голоса разные, что если кто-то поймет, что ты не ты? Мы и так рискуем из-за разницы в росте, -Маргарита не разделяла энтузиазма Гирры и относилась к ней, будто к глупому, ничего не понимающему ребенку.

– Пожалуйста, всего одна фраза!

– … – Маргарита цокнула языком, -Какая?

– Когда судья вынесет приговор, он произнесет: «Хотите ли вы что-то сказать напоследок суду?». И тогда ты воспользуйся этой возможностью, сказав:

«Шли бы далеко и надолго

С вашими советами как мне правильно жить.

Я считаю своим долгом

Самой место в аду заслужить»

– Стих? – удивилась Маргарита, -В прочем, я запомнила. Я передам это судье.

– Не знал, что в тебе все это время спал поэт, – пытался втиснуться в разговор Вильгельм, но Гирра за эту попытку только наградила его презрительным взглядом.

– Во мне много талантов. Или ты думал, что я только воровать умею?

– Прости… Я не…

– Заткнитесь оба! – рявкнула Маргарита, закатив глаза. Удивленно всхлипнул один из заключенных, когда увидел такую картину. Два стражника ругаются между собой, а пленница приказывает им замолчать…

Вскоре Маргариту привели к залу суда. Вильгельм и Гирра была свободны. На самом деле они должны были идти охранять один из входов, выполняя свои обязанности стражников, но вместо этого они ушли. Переодевшись в подворотне в нормальную одежду, которую Вильгельм взял с собой и все это время прятал под плащом, они наконец могли нормально поговорить.

– Надеюсь, ты не обвинишь меня опять, что я украла у тебя одежду? – язвительно заметила Гирра, указывая на новый наряд. Он был похож на тот, в котором девушка обычно бегала по улицам, но из более дорогой ткани и с дополнительными деталями для более эстетичного вида.

– Гирра, я очень сожалею, что так сделал. Мне нужно было тебя спрятать в надежном месте, но я не знал, что из-за твоего прошлого тебя приговорят к лишению рук. – Вильгельм сначала склонил голову, а после и вовсе встал на колени перед девушкой. Гирра опешила от таких действий и, взяв его за руку, потянула вверх.

– Вставай. Мне не будет удовольствия бить того, кто раскаивается. – девушка наконец добилась того, чтобы Вильгельм поднялся, а поэтому облегченно выдохнула. – Зачем?

– Я отвечу на все твои вопросы пока мы будем идти к кораблю.

– Куда?

– К кораблю. Я оплатил твою переправу в город Эхсор. Я дам тебе с собой денег, там ты сможешь начать новую жизнь, – Вильгельм показал на увесистый мешочек монет на поясе. -Тебе нельзя оставаться в этом городе.

– Подожди! – Гирра оттолкнула от себя Вильгельма, недоуменно вглядываясь в его выражение лица, – Ты просто ужасен. Сначала кормишь меня вкусной едой, но потом отправляешь в тюрьму. Вытаскиваешь меня оттуда, но отсылаешь через море на другой континент. Ты сошел с ума или что за качели мне устраиваешь?! Я никуда не поеду. Здесь мой город, я знаю всех и все знают меня. Если спросят стражники откуда у меня руки, скажу, что я наколдовала их. Украла. Не знаю, придумаю что-нибудь! Но убегать я не стану.

– Гирра, я пытаюсь тебе помочь. Если ты останешься, тебе грозит опасность! И ради твоей же безопасности я не могу сказать какая, – Вильгельм преградил дорогу Гирре, чтобы та не убежала.

– Зачем? Живи своей жизнью. Хватит! Давай так: я забуду про вампиров, про тебя, забуду дорогу к твоей мастерской в принципе, а ты забудешь про меня. Моя проблемы тебя не касаются, Вильгельм. Пусти. – Гирра попыталась пройти мимо мужчины, но тот неожиданно обнял ее.

– Потому что я не могу отпустить человека, которого полюбил. – прозвучал трепетный шепот мужчины.

Гирра замерла. Полюбил? Это было больше похоже на бред. Но также это давало ответ на некоторые вопросы, которые Гирра задавала сама себе. Конечно, девушка догадывалась, что нравится Вильгельму, раз он столько лет ее терпел, но даже не могла предположить, что его симпатия могла быть самой настоящей любовью.

– Я пытался обозначить границу между нами. Дал себе обещание не пересекать ее никогда, ведь само мое существо обречено на одиночество и изгнание. Но…

– Но я постоянно вторгалась за границу сама, – закончила за него Гирра, мягко положив руки на грудь Вильгельма, чтобы отстранить его от себя. – Насколько хорошо ты знаешь меня, чтобы говорить о чувствах?

– Достаточно, чтобы быть уверенным, что мои чувства безответны. – смиренно ответил Вильгельм.

– Ты прав. – Гирре было неловко. Впервые в жизни ей признались в любви, но она не может ответить тем же.

– Вампиры однолюбы. Однажды полюбив кого-то, мы не сможем избавиться от этого чувства. До тех пор, пока не умрем сами или не умрет партнер. – на бледных щеках вампира появился румянец, а сам он нервно перебирал в руках ленту костюма. Теперь Гирра понимала, что это не нервозность и не желание просто занять руки, а так выражается его смущение.

– Расскажи, кто такие вампиры. – Гирра попыталась сменить тему, чтобы избежать возникшей между ними неловкости.

– Вампиры произошли более тысячи лет назад. Одна ведьма прокляла другую, которая в свою очередь выпивала зелье жизни. Это вылилось в то, что после насильственной смерти проклятая обрела новую сущность, которая питалась кровью людей. Первым, что сделала бывшая ведьма после воскрешения – истребила деревню. Этот день прозвали Варварским Пиршеством, а после в летописи вписали как ВарПир. Оттуда же произошло и название таким как я – вампир. После первая вампирша нашла способ, как делать из людей подобных себе. Для защиты ведьмы взяли с вампиров обет – каждое обращение должно осуществляться с позволения главы вампиров и только он будет знать, как обратить человека в вампира. Остальные сделать этого не смогут. Даже если кто-то из вампиров найдет способ превратить человека в себе подобного, оба будут убиты. – Вильгельм сделал паузу, ожидая вопросов, но Гирра молчала, к его удивлению. Поэтому он продолжил, – Вампиры бессмертны. И у нас отличная регенерация. Мы можем восстановить и отрезанные руки. Проще приложить отрубленную конечность обратно, и она прирастет, но и полностью с нуля тоже возможно вырастить, только это дольше и больнее.

– Ведьмы, вампиры… Кто еще есть? – Гирра пыталась обработать всю информацию.

– Утопленные, они же люди с хвостами рыб. Звери с человеческим сознанием. Это все порождения ведьмовских экспериментов. Магия была дана некоторым людям, они и стали ведьмаками и колдунами. Неизвестна природа возникновения их сил, но вампиры и утопленные – результат проклятий.

– А если… я стану вампиром, моя рука восстановится? – с надеждой в голосе спросила Гирра, но неожиданно Вильгельм замотал головой.

– Нет. Вампир не только сверхсила и бессмертие, но и постоянное желание убить любого человека. Страх. Отчаяние. Вампир никогда не будет счастлив. – последние слова Вильгельм сказал с такой грустью, что Гирре даже стало жаль его. -И все равно став монстром твоя рука не восстановится. После перерождения вампир остается таким же, каким был будучи человеком. Если не было рук при человеческой жизни, то их не будет и в вампирской. Единственное, что меняется, это цвет волос. Чем старше вампир, тем светлее его волосы. Поэтому мои – белые. Я очень долго на этом свете, но удовольствия от этого нет никакого.

– Однолюбство – тоже часть проклятия? – неуверенно спросила девушка.

– Да. Говорят, первая ведьма была похотливой куртизанкой и уводила мужей из семей. Поэтому после смерти она не только стала монстром, но и была обречена любить лишь однажды и страдать от этого. Оттого и все другие вампиры, перехватив часть проклятия, унаследовали и это. – Вильгельм, кажется, покраснел еще сильнее, – Не волнуйся. Я не стану проявлять свои чувства. Все, что мне нужно, чтобы ты была счастлива. И жива.

– Но если я умру, то ты меня разлюбишь. Тогда не проще ли было оставить меня и подождать, пока не станет?

– Ты никогда не любила? – неожиданно спросил Вильгельм. Гирра замерла, но отрицательно покачала головой. – Когда влюбляешься, то не важно, как это больно. Ты хочешь заботиться и оберегать, пойдешь на любые глупости ради защиты. И лучше я умру, чем позволю умереть тому, кого я люблю.

– Я никогда не испытывала подобного. – неожиданно заговорила Гирра, прервав затянувшееся молчание, – Мне некого было любить, точнее. Все, о чем я думала, когда научилась это делать, это как бы найти еды и не умереть от голода. Когда я едва ли могла позаботиться о себе, могла ли я обратить внимание на кого-либо еще?

Гирра вяло усмехнулась. Она не утратила своей задорности даже когда говорила о грустных моментах своей жизни, но все равно то, что она уже не пыталась съязвить или пошутить показывало насколько больно дается ей эта правда.

– Хотя я соврала. Не знаю, была ли эта любовь, но однажды я встретила на улицах одного бедняка. Такой же как я, только стал он им совсем недавно. Его дела были украдены, а жена выкинула из дома. Но при этом он продолжал навещать пансионат детей сирот. Все заработанные деньги тратил на них, оставляя себе минимум для жизни. Я никогда не стремилась заниматься благотворительностью, но почему-то мне хотелось ему помочь. Только вот четырнадцатилетняя девочка вряд ли может заработать много денег. Тогда я впервые встала на путь воровства. Оказалось, у меня это неплохо получается. Но недостаточно идеально, поэтому меня поймали. Судья, услышав мою историю, сжалился, но обожженную руку уже не вернешь. У меня забрали все, что я успела украсть, поэтому не было даже денег на мази для ожога. Отсутствие лечения и постоянная нагрузка на руку сделали свое дело. Даже спустя четыре года она до сих пор болит при каждом движении или прикосновении…

Гирра не плакала, даже когда чувствовала, что слезы подкатывают к глазам. Она махнула головой и вместо того, чтобы поддаться грусти, она начала смеяться.

– Но попалась так глупо, даже до сих пор весело вспоминать.

– Мне… – начал говорить Вильгельм, но не знал, что сказать. Жаль? Он не мог ничего изменить.

– Не важно. Если хочешь мне помочь в настоящем, то лучше расскажи правду о том, какая опасность меня ждет.

– Узнав, что огонь может быть не только опасным, но и полезным, люди стали использовать его. Но несмотря на это огонь продолжает ранить и убивать, так что тем, кто не умеет с ним обращаться, лучше держаться от него подальше.

– Что за бред? – Гирра закатила глаза, чувствуя, как непонимание и неловкость между ними постепенно растворяются, -Я хотела услышать не речь про огонь, а причину, почему я должна сбегать из города.

– Это Карл Миколь! – Вильгельм сказал это таким тоном, будто слова девушки оскорбили его самого. – Ты разве не читала его трудов?

– Напомнить, сколько стоят книги? Чтобы купить хотя бы одну, мне нужно месяц сидеть на воде, – Гирра насмешливо выгнула бровь, сделав выражение лица, которое будто говорило: «Мог бы и догадаться».

– Кхм… Ладно. В общем, аналогия с огнем состоит в том, что ты можешь использовать его, но сумеешь ли совладать. Так и с опасностью, которая тебе грозит. Ты можешь броситься в самую гущу событий и попытаться совладать с ними, но вряд ли тебе хватит на это сил. – Вильгельм протянул Гирре руку, чуть склонив голову вниз, – Пойдем за мной. Прошу. Мы зайдем в мастерскую, заберем вещи, а после отправимся в другой город. Если хочешь, я могу остаться, но если ты разрешишь мне поехать с тобой, я сделаю все, чтобы тебе не пришлось думать о выживании. Как друг. Знакомый. Не более. Я никогда не буду настаивать на чем-то большем.

Гирра помедлила. Она внимательно изучала протянутую ему руку, но нерешительно взяла ее. Вильгельм вздрогнул, а его лицо тронула улыбка.

– Одной будет скучно. Так что я не против компании. – нерешительно сказала девушка. Она понимала, что не может ответить на любовь Вильгельма и от этого будет причинять ему боль, но и выжить в одиночку было огромным трудом. Гирре хотелось, чтобы она наконец боролась не одна. И если уж Вильгельм сам настаивает на этом, то так даже лучше.

– Спасибо, что доверяешь мне.

Глава 5

Гирра осмотрела мастерскую. Она знала, что сюда было вложено много усилий, но при этом Вильгельм был готов так просто расстаться с ней ради девушки, в которую влюблен. Неужели привязанность вампиров настолько сильна? Или же бессмертие давало свободу от привязанности к всему материальному…

Гирре было сложно это понять. Она всегда была падкой на ценности, принижая при этом все чувства. Вильгельм же наоборот.

– Мы могли бы остаться здесь на какое-то время, чтобы ты успел продать платья. Например, хотя бы это. Оно непременно должно кого-то украшать, – девушка указала на готовое платье в центре платформы. Раньше она не видела его в мастерской, поэтому предположила, что оно шилось во время ее пребывания в темнице.

– Платья, которые ты видишь в мастерской и на витрине, это образцы. Они не для продажи, так как были сделаны по модели манекена. У каждой девушка параметры отличаются, поэтому я не шью платья, а потом продаю их. Я сначала снимаю мерки с заказчицы и только по ним отшиваю наряд, чтобы он лучше сидел. А платье, которое ты видишь, я сотворил на вдохновении. Оно сделано по… твоим меркам. Приблизительно, я определил их на глаз. Так что если хочешь, можешь забрать его с собой. – Вильгельм начал суетливо собирать вещи. Вдруг он словно вспомнил про что-то и, ударив себя по лбу, поспешил к выходу, – Я скоро вернусь. Подожди меня, хорошо?

Мужчина вылетел из мастерской быстрее, чем Гирра успела что-то ответить. Хотя и говорить на самом деле она и не собиралась. Вместо этого она решила посмотреть, что он собирает в свой чемодан. Документы, несколько костюмов – Гирра заметила, что даже в спешке он идеально сложил вещи, без единого залома – а также несколько мешочков с монетами. Рядом на столе лежали письма. Каждое из них было доставлено ею лично, но одно выделялось тем, что девушка его не помнила. Чуть пожелтевшая бумага с фиолетовой печатью, к которой была прикреплена красная лента. При этом пахло это письмо лавандой. Вряд ли бы Гирра забыла про него.

«Кто-то еще доставляет ему письма? Надеюсь, он будет не против, что я его прочитаю…» – с этой мыслью Гирра вскрыла письмо. Оттуда ей под ноги упал небольшой листок.

Приглашение

Ежегодный бал вампирской знати в честь 990-летия Варварского Пиршества.

12 числа в полнолуние состоится бал, на котором господин Голтер Блэквуд, глава северного округа вампиров, будет рад Вас видеть в особняке Блэквуд у подножия горы Арахтан.

– Бал? Голтер… Маргарита и Вильгельм часто упоминали его имя, только оба едва ли не дрожали при этом. Кого может бояться вампир? Только более сильного вампира. И если Вильгельм, обладая силой, не может защитить меня от опасности, значит это он. Голтер…

Гирра задумчиво крутила в руках приглашение. Она боролась с желанием положить его обратно в конверт и забрать себе. Сегодня должен был состояться бал вампиров, где будет присутствовать мужчина, который, как догадывается Гирра, представляет для нее опасность. Но почему? Она точно никогда не пересекалась с мужчиной с таким именем и фамилией, тем более ранее никогда не знала о существовании вампиров.

– Я узнаю правду.

Взгляд тут же упал на зеленое платье. Идеально.

***

Гирра арендовала экипаж. Точнее, это была простая карета с кучером и двумя лошадьми. Конечно, средств Вильгельма, которые девушка одолжила без разрешения, могло бы хватить и на что-то более роскошное, но выделяться она не хотела, поэтому выбрала довольно обычную карету.

Путь до подножия горы занял почти полдня вместо обещанных нескольких часов. Девушка успела несколько раз пожалеть о своем поступке: она сбежала из мастерской даже не предупредив Вильгельма. С ее стороны, зная о его чувствах, Гирра поступила слишком жестоко. Но мужчина прекрасно знал ее характер и ему стоило заботиться не о том, как убедить ее сбежать, а рассказать обо всем и попросить не вмешиваться. Это было лишь оправданием. Рассуждениями о вине Вильгельма Гирра лишь пыталась заглушить совесть. Она поступила глупо, отправившись на бал вампиров, это было ясно как день. И хуже того, что она обманула Вильгельма.

«Наверняка он готов себе волосы вырвать от волнения. Бедняжка… Я не люблю его, но это не отменяет того факта, что я не могу его жалеть. Он хороший. Просто ему не повезло влюбиться в меня» – размышляла Гирра, смотря на то, как за окном кареты пробегают мимо стволы деревьев и кустов. Облака мирно плывут по небу, которое постепенно меняет свой цвет, становясь все темнее и темнее. Вот солнце полностью скрылось, уступив место луне. На небе не было ни единого облачка, поэтому россыпь звезд казалась на фоне фиолетово-черного полотна еще ярче и ослепительнее.

– Приехали! – раздался голос кучера, -Мне ждать вашего возвращения? Учтите, каждый час равен пяти золотым монетам.

– Грабеж! – воскликнула Гирра, услышав цену, -Не слишком ли дорого? Тем более, что я из-за вас и так прилично опоздала!

– Вполне разумная цена за ожидание. Ну так что?

– Уезжайте. Сама доберусь обратно, – Гирра махнула рукой, давая понять, что разговор закончен. Кучер пожал плечами и, пришпорив лошадей, начал разворачивать карету.

К особняку вела широкая тропа, выложенная белым мрамором. Он забавно отражал на себе блеск луны, отчего казалось, что Гирра идет будто по сияющим камням, а то и вовсе бриллиантам.

Около входа стояли несколько стражников. Они не мешали входить гостям, стоя лишь для вида. Гирра сначала тушевала подходить к главному входу, но после вспомнила – сейчас она вовсе не нищенка в рваных лохмотьях. Сейчас она гостья вампирского бала, облаченная в прекраснейшее платье. Так что, гордо подняв подбородок, Гирра прошла в особняк, не встретив на пути никаких препятствий.

Внутри было также роскошно, как и снаружи. Сотни свечей создавали впечатление, будто сейчас не ночь, а самый настоящий летний полдень. Они были повсюду: в канделябрах на стенах, в центре столов и особенно под потолком в огромных люстрах. Сами люстры в количестве трех штук были выполнены наверняка из чистого золота, с множеством витиеватых украшений и вставок из кристаллов. Было удивительным то, что настолько тяжелые люстры удерживались на потолке. Интересно, на чем они держались?

В прочем, это было неважно. Гирре оставалось лишь надеяться, что эти люстры не упадут из-за собственной тяжести.

В остальном же ничего удивительного внутри не было. По бокам стояли гипсовые белые статуи, которые в своих руках держали подносы, но подобное можно было увидеть на каждом втором балу. На столах были лишь закуски и то в небольшом количестве – основное пространство занимали бокалы. Большинство было уже опустошено, ведь бал был в самом разгаре, но в некоторых была видна красная жидкость. Гирре хотелось верить, что это вино.

Некоторые гости танцевали, другие – болтали в своих кучках. Никто особо не обратил внимания на появление новой гости, ведь каждый из присутствующих был занят своим делом. Гирра даже была рада подобному. Правда, ее незаметность в толпе долго не действовала.

Гирра почувствовала прикосновение к своему плечу. Оглянувшись, девушка увидела пару. Женщина была облачена в красное платье, больше похожее на купол – оно было настолько пышным, что казалось необычайно тяжелым из-за количества тканей. Хотя, раз уж она вампир с огромной силой, то носить такие увесистые наряды не было проблемой. Мужчина также был в красном под стать спутнице, только кроме цвета его костюм ничем особенным не выделялся.

– Вижу новые лица на балу, – с улыбкой сказала женщина.

– Позвольте представиться. Риксо де Пассо, а эта прекрасная роза – моя жена Ариэтта де Пассо. – мужчина, следуя этикету, представился сам, а также представил свою спутницу. Так как Гирра явилась без сопровождения, то должна была представиться сама.

– Рада встрече. Гирра Глорицеи, – девушка сделала реверанс. Ариэтта ахнула, но Риксо мягко потянул ее за руку, призывая к тишине. Девушка догадалась, что это была реакция на ее фамилию, поэтому сделала себе пунктик – не называть ее больше при общении.

– О, Глорицеи? Неужели…

– Дорогая, нас заждался твой брат. Идем, не будем давить на леди, – Риксо поклонился. Его жена последовала примеру, после чего оба скрылись в толпе.

– Странные они. Подошли поболтать, а после сбежали. – фыркнула Гирра, закатив глаза. Решив не обращаться внимания на это, она решила не задерживаться дальше на одном месте.

– Не подскажите, где я могу найти господина Блэквуда? – спросила Гирра, подойдя к одной кучке вампиров.

Дамы захихикали. Послышались перешептывания. Гирра уже начала вспоминать почему так не любит подобные мероприятия…

– Левая лестница. Идите прямо, там найдете его кабинет. Но он наверняка сейчас занят, лучше подождать, пока он спуститься к торжественному закрытию бала. – подсказал ей один из кавалеров.

– Благодарю. – Гирра склонила голову.

Теперь ей казалось, что она слишком сильно выделяется из толпы, так что хотя бы этикет она была соблюдать обязана. Благо, девушка много общалась с аристократами, так что несколько правил были ей знакомы. Ну и тетушка, которая любила зачитывать вслух правила леди сыграла на руку.

Самым идеальным решением было встретиться с Голтером вдали от посторонних глаз. Гирра поспешила в указанном направлении. Кроме как в бальном зале, нигде не было стражников. Девушка понимала почему. Сильные вампиры не опускаются до армейской формы. А обычных вполне способны остановить другие, так что стража была скорее для безопасности украшений гостей и их спокойствия. В самом особняке охраны было так мало, что любой наученный минимуму правил воришка смог бы обчистить этот дом. Только вряд ли кто-то захочет связываться со стаей монстров…

Гирра увидела приоткрытую дверь. Наверняка это и был кабинет Голтера – только у главы вампиров около кабинета могли стоять две дорогие расписные вазы с белыми розами.

«Любит роскошь и богатство. Только вкус никакого. Он показывает свое состояние чуть ли не в каждой дырке» – размышляла Гирра, потянув на себя ручку двери, чтобы полностью ее открыть.

Кабинет был пуст. Наверняка хозяин этого места банально отошел ненадолго, поэтому Гирра решила подождать его внутри.

Комната соответствовала особняку: дорого, богато. Рядом с рабочим столом было кресло, в которое упала Гирра, чувствуя усталость от пребывания в этом месте. Неожиданно внимание девушки привлекла открытая дверца шкафа.

– Ого, сколько камней на шкатулке, – Гирра оценила стоящую там драгоценность. Решив рассмотреть ее поближе, девушка взяла шкатулку в руки, – Рубин, топаз, изумруд… – начала перечислять она, рассматривая камни. Вдруг послышались шаги. Вздрогнув, Гирра выронила шкатулку из рук: ее замочек открылся, поэтому лежащий внутри ключ вывалился на пол.

Шаги стремительно приближались. Схватив шкатулку, Гирра положила ее обратно на место, но ключ поднять не успела. В последний момент, когда в кабинет вошел мужчина, девушка успела наступить на ключ, чтобы спрятать его. Это был не хозяин особняка, ведь мужчина был одет в форму стражника.

– Добрый вечер. Чем-то помочь? – голос мужчины был приятным, но одновременно строгим. Вроде и поздоровался, а вроде и потребовал объяснить, что забыла девушка в его кабинете.

– Ммм… Да, я потерялась. Мне нужно найти господина Голтера. – запинаясь, сказала Гирра.

– Он скоро вернется. Вы можете подождать его в зале. Находиться в кабинете господина без его присутствия запрещено, – только сейчас Гирра заметила, что даже сам стражник не входил в кабинет, оставаясь стоять за порогом, чтобы не нарушать этого правила.

– Да, конечно. Сейчас я уйду, только платье поправлю, – Гирра наклонилась, делая вид, что поправляет платье. На самом же деле девушка незаметно подняла ключ и спрятала его в рукаве.

Стражник проследил, чтобы Гирра вышла из кабинета. Продолжая глупо улыбаться, девушка пошла дальше по коридору, пока за поворотом окончательно не скрылась из вида мужчины. Только вот девушка не учла тот факт, что идет не в ту сторону, поэтому, блуждая по коридорам, поворачивая наугад то налево, то направо, Гирра потерялась.

Глава 6

повествование от лица Вильгельма

Вернувшись в мастерскую, Вильгельм не обнаружил там Гирру. Сначала он подумал, что девушка могла убежать, чтобы попрощаться с кем-то из своих знакомых, но внимание привлек распечатанный конверт, брошенный на пол рядом со столиком. Тогда все сложилось само.

– Нет… – Вильгельм отчаянно не хотел верить в то, что Гирра направилась прямиком в руки Голтера. В прочем, зная девушку, это можно было предугадать.

Хотя Вильгельм и был напуган действиями Гирры, но почему-то в душе испытывал к ней трепетное восхищение ее отвагой и героизмом. Ее поступок словно подтверждал ее непокорную, свободную от тревог и боли натуру.

Такая и была Гирра. Нарушительница спокойствия, безумная бунтарка, эгоистка до кончиков пальцев, но одновременно с тем самая яркая, восхитительная девушка из всех, кого встречал Вильгельм за свои три века жизни. Да, она думала только о себе, но, если ситуация позволяла ей быть в безопасности, она могла позаботиться о ком-то еще. Цинизм и доброта смогли найти в ней компромисс.

Сейчас это чудо с серыми туманными глазками было в опасности. Голтер хотел забрать ее свободу, подчинить себе и сделать послушной куклой. Вильгельм смог избежать этой участи когда-то, но Гирра… Она была юна и неопытна, чтобы играть в игры вампиров. Ее душа требовала свободы, но никак не тугих платьев и жизни в золотой клетке.

Вильгельм отправился в ненавистный особняк почти сразу же в надежде перехватить Гирру раньше, чем она туда доберется.

– Куда вы так спешите все, понять не могу, – ворчал конюх, кидая грязную тряпку в ведро, раздраженный тем, что его снова отвлекли. – То эта Гирра, мать ее за ногу, теперь Вы.

– Она давно уехала? – спросил Вильгельм, суетливо подгоняя конюха выводить лошадь из ее стойла, -Быстрее же!

– Со всем уважением к статусу, быстрее не получится. Дорогу через Винтерхолл перекрыли, а через лес ехать опасно. Нынче бандитов как грязи, мать их за ногу. Даже если сможете отбиться от них, все равно дольше выйдет. – конюх помахал кучеру, подзывая его к себе, – Лучших лошадей забрала Гирра. Эти тоже ничего… Да и других все равно нет.

– Я заплачу в два…в три раза больше, если мы успеем догнать экипаж Гирры, – в доказательство своих слов Вильгельм потряс мешочком монет. Это впечатлило конюха и кучера, но они оба пожали плечами.

– Хотелось бы сделать невозможное, но увы, мать его за ногу. Можем предложить только карету поменьше, авось тащить легче будет, а там и скорость прибавится. Да только с вашим-то ростом…

– Давайте маленькую! – без раздумий согласился Вильгельм. О своих словах он пожалел, когда оказалось, что многочасовую дорогу ему придется провести в согнутом в три погибели состоянии. Мужчина постоянно бился головой о верх кареты, а спина ужасно затекла от пребывания в одном положении, но даже несмотря на это Вильгельм ни разу не попросил остановить карету, чтобы размяться.

Отрываясь от контекста, скажу только то, что Вильгельм и Гирра разминулись всего на несколько минут. Когда Гирра покинула зал в поисках Голтера, Вильгельм только вошел в особняк. Если бы он успел перехватить девушку, то смог забрать ее и уберечь, не попавшись на глаза Голтеру, но увы. Судьба часто вставляет палки в колеса.

– Вильгельм, наследный господин, не ожидали Вас увидеть. – к нему подошла старая знакомая Ариэтта в компании своего мужа. Она улыбалась во все зубы, демонстрируя не спиленные клыки.

Обычно, чтобы жить среди людей, вампиры спиливали свои клыки. При желании их вернуть, просто вырывали зубы, а на их месте вырастали новые, но уже острые. Наличие клыков говорило о желании вампира не падать до уровня людей, превознося себя выше их, поэтому те, кто сохранял их, считались гордыми представителями своей расы и это прибавляло им очков статуса. Сам Вильгельм давно уже спилил свои клыки…

– Графиня Ариэтта, рад Вас видеть в добром здравии. – поздоровался мужчина, оглядывая толпу в поисках Гирры. Это не осталось без внимания графини. Ее глаза заблестели от предвкушения чего-то интересного.

– Тоже ищете Глорицею? Представляете, на бал приехала девушка. Ну точная копия Виндетты, я сначала подумала, что это она и есть. Ну до чего они похожи…

– Она здесь? – Вильгельму было неинтересно слушать про их схожесть. Ему нужно было лишь найти Гирру раньше, чем это сделает Голтер.

– Да. Она даже назвала свою фамилию Глорицеи. – подтвердила Ариэтта, недовольная тем, что ее перебили.

– Куда она пошла? – в душе Вильгельма теплилась надежда, что он еще может успеть.

– Так в кабинет господина, – эти слова Ариэтты буквально поразили мужчину. Он растерянно открыл рот, но так ничего не сказал.

Вильгельм побежал в сторону кабинета отца. Огибая толпу, он не останавливался, чтобы поздороваться, что вызвало недовольство некоторых вампиров, но ему было все равно. Неожиданно кто-то преградил ему путь.

– Я надеялся, что ты не придешь, Вильгельм, – Голтер насмешливо оскалил клыки. -Ты клялся, что никогда не переступишь порог дома Блэквуд. Что заставило тебя изменить мнение?

– Господин, поздравляю Вас, – из толпы выплыла Ариэтта прежде, чем Вильгельм успел что-то сказать. Она сияла от радости, предвкушая новые сплетни, а ее рот расплылся в противной ухмылке.

– С чем? – поинтересовался Голтер.

– Как? Вы же нашли пропавшую дочь Виндетты. Сегодня двойной праздник поэтому! – Ариэтта думала, что поздравляет господина и была рада этому, но видимо сам Голтер был не в курсе этой новости. Он вопросительно изогнул бровь, поэтому, растерявшись, графиня решила объясниться, – Девушка. Копия Виндетты приехала на бал и представилась нам как Гирра Глорицеи. Вот я и подумала, что… что она это… дочь Виндетты. Неужели я ошиблась?

– Вот значит как, – произнес Голтер, выждав паузу, -Гирра.

– Она не та, кого ты ищешь. – Вильгельм выпрямился. Они с отцом были примерно одного роста, поэтому он без проблем смог смотреть в его глаза на равных.

– Я знаю, когда ты мне врешь. – Блэквуд-старший усмехнулся, – Значит, это правда. И ее зовут Гирра… Простое имя, нужно будет дать ей новое. Это имя не подходит для дочери главы вампиров. Генриетта? Гирратея? Все, что угодно, будет звучать лучше, чем простое Гирра.

– Не смей! Она моя! – Вильгельм сказал это слишком громко, привлекая внимание рядом стоящих вампиров. Они заинтересованно навострили уши. Это раздражало Голтера, который развернулся и молча направился к выходу из зала. Вильгельм последовал за ним, смущённый тем, что вырвалось из его рта. Гирра не принадлежала ему, но почему-то, когда отец начал думать о том, как Гирра станет его дочерью и уже менял ее имя, сдержать свою речь и мысли становилось невозможно.

– Мы обсудим это. В моем кабинете. – голос Голтера стал тише. Вильгельм прекрасно знал отца и особенно хорошо знал, когда тот в ярости. Сейчас был именно такой случай.

Стоило Вильгельму зарыть за собой дверь кабинета, как тут же ощутил удар по голове. Прежде, чем мир стал погружаться в темноту, мужчина увидел стоящего с металлической тростью Голтера, готового нанести второй удар в его голову.

Очнулся Вильгельм от ощущения ледяной воды на своей коже. Теперь вместо роскоши кабинета он находился в камере. Голтер часто сажал его сюда в качестве наказания, а потому Вильгельм успел понять, что выхода отсюда нет. Мужчина попытался пошевелить руками, но понял, что они скованны в золотые кандалы.

– Можешь не пытаться. Я разработал эту тюрьму для вампиров когда только занял пост главы северного округа. Ты не сломаешь и не сбежишь отсюда. И вряд ли кто-то захочет тебе помочь, учитывая, что при побеге ты ранил всех стражей и нескольких аристократов, вставших у тебя на пути.

Голтер стоял над ним, держа в руке какую-то коробочку.

– Сначала я узнаю от тебя все о Гирре, пока мои люди ищут ее по всему замку. А после убью.

– Закон запрещает убивать невиновных. Как бы ты меня ненавидел и не мечтал отправить в ад, ты не можешь нарушить правила. Твоя честь господина всегда была выше твоих чувств. – Вильгельм прекрасно знал это, а потому был уверен в своей безопасности.

– Ты угрожал сохранности дочери госпожи вампиров Виндетты. Скрывал ее у себя. Этого преступления достаточно, чтобы вынести тебе приговор на суде. – спокойно ответил Голтер, вынимая из коробочки маленький флакон. Сиреневая жидкость переливалась внутри. -Обожаю ведьм и их способности. Зелье правды работает только когда кому-то причиняют боль. Когда человеку или вампиру больно, зелье проникает глубже в разум и лишает возможности лгать.

– Потратишь редкое зелье на меня? – с усмешкой сказал Вильгельм.

– Да. – без тени сомнений ответил Голтер, ведь в этот раз он был решительно настроен довести угрозу до конца, – Поверь, я узнаю всю правду. Даже твой самый постыдный секрет будет мой. Пока зелье не выйдет из тебя полностью, ты не замолчишь.

Из темницы слышались крики. Но некому было слышать крики о помощи, ведь вся аристократия вампиров уже покидала замок в самом наилучшем расположении духа, ведь вечер был восхитителен. Особенно всех радовал слух появления юной Глорицеи, ведь это означало огромные перемены в лучшую сторону.

Глава 7

– Если зодчий строил не особняк, а гребанный лабиринт, то он просто гений, ведь отсюда не найти выход!

Гирра даже не думала сдерживать голоса. Наоборот, она надеялась, что кто-то, будь это даже стражник, услышит ее и поможет найти выход. Но сколько бы поворотов не прошла девушка, вокруг не было ни одной души – ни вампирской, ни человеческой.

Мимо мелькали канделябры с уже наполовину расплавившимися свечами, однотипные двери – закрытые, девушка проверяла чуть ли не каждую, – а также изредка попадались картины. До творений искусства Гирре не было никакого дела, ведь сейчас она хотела думать только о желанном свете чистого неба, а не бродить среди каменных стен.

Гирра наткнулась на какую-то лестницу. Она вела не наверх, а вниз. Либо эта лестница, либо поворот направо. Последний путь предвещал очередной коридор, а вот лестница на вид была более привлекательной. Хотя бы наличием ковра и узорчатых поручней уже выигрывало перед коридором.

Если бы не платье, не позволяющее делать длинные шаги, Гирра давно бы, перескакивая через несколько ступенек, оказалась внизу. Но даже спуститься по поручням было нельзя, не рискуя зацепиться и упасть. Так что, как подобает леди, девушка начала аккуратно спускаться вниз, цокая каблуками. Конечно, во время её дороги она бранными словами вспоминала Вильгельма, который создал это платье, того мужчину в коридоре, который её напугал, а также саму себя за излишнюю любознательность и глупость.

Вот витиеватая лестница закончилась и начался очередной коридор, но он быстро привел к тупику. Впереди была дверь, которая слишком уж выделялась из всего интерьера. Хотя она бы выделялась из любого интерьера… Разве что в детской избалованной принцессы смотрелась бы уместно. Слишком яркая, украшенная камнями – настоящими, Гирра уж в них разбирается – а также полностью золотая.

«Сколько она может стоить? Хотя нет. Сколько она может весить?» – подумала Гирра, разочарованная тем, что такое сокровище при всем желании унести было невозможно. Вот если бы было что-то такое же роскошное и дорогое, как дверь, но более компактное…

– Ключ!

Гирра вспомнила про случайную свою кражу. Быстро нащупав ключ в своей груди, девушка убедилась, что они с дверью одинаково безвкусны и роскошны.

– Наверное, это сокровищница… И если одна дверь тянет на двести золотых, то внутри богатств на тысячи, а то и сотни тысяч!

Внутри у Гирры боролись любопытство и здравый смысл.

«Подумай только, ты ведь уже раз послушала любопытство и теперь бродишь по каким-то коридорам и неизвестно, когда найдешь выход!» – говорил ей здравый смысл, на что любопытство смеялось.

«Подумаешь, зато прогулка хорошая. Но интересно же, что за этой дорогой дверью! Когда мы ещё увидим такую роскошь, как сокровищница вампиров? Может там куча древних артефактов?»

«Которые можно продать…Уверена, они даже не заметят, если какая-нибудь маленькая брошка пропадет, а нам сыто будет» – вступила жадность.

Гирра тряхнула головой, выгоняя все мысли, но решение приняла быстро. С такой же быстротой она уже проворачивала ключ в замочной скважине двери.

Золото оказалось невероятно тяжелым. Гирра буквально упиралась одной ногой в стену, чтобы помочь себе сдвинуть дверь с места, но утешала себя мыслью о том, что сейчас она увидит драгоценности вампиров.

Жаль, что девушка не послушала здравый смысл, ведь все ее старания оказались напрасны. Внутри были дорогие вещи, но они были элементом декора. С правой стороны во всю стену был шкаф с книгами вперемешку с золотыми фигурками людей. Шкаф плавно переходил в зеркало, которое по кругу было обклеено бриллиантами, сияющими при свете свеч. Вместо окон, которых здесь не было, висели картины с пейзажами. Кровать была огромная, но даже так она занимала не более одной шестой всей комнаты, хотя на таком ложе могли бы спокойно поместиться минимум пять человек и при этом не испытывать тесноты.

Гирра шагнула в комнату. Её ноги сразу утопали в мягкости алого ковра во весь пол. Но едва ли она хотела шагнуть ещё вперед, как откуда-то сбоку послышался женский голос:

– Кто ты такая?!

Оказалось, все это время рядом с книжным шкафом стояло кресло, в котором сидела женщина. Она буквально утопала в подушках, поэтому сначала Гирра и не заметила её, а потому была удивлена, увидев здесь человека.

Даже не так. Она предполагала, что здесь кто-то живет, ведь это явно была спальня. Но она была закрыта снаружи на ключ! Кто станет закрывать человека, даже в такой роскошной спальне?

– Эм… Добрый вечер?

Гирра вяло улыбнулась. Женщина тем временем отбросила книгу и встала во весь рост, позволяя себя оглядеть.

На вид незнакомке было лет 20, может чуть старше. Волосы её были аккуратно уложены, а вокруг, в подобии короны, были вплетены в пряди нити жемчужин. Кожа женщины была чуть смуглой, но ровной и мягкой. Платье было невероятно роскошным и, опять же, здесь не обошлось без невероятной стоимости украшений. Но даже так они не могли затмить саму женщину, чья красота просто поражала. Главной изюминкой были её ярко зеленые глаза, будто два изумруда, только вышедшие из рук мастера.

Женщина выглядела изумленной и даже раздраженной, но, видимо, она также оценивала саму Гирру, будто помимо её платья желала видеть сразу и ответ, почему она здесь.

– Кхм… Извините, я уже ухожу, – первой нарушила их взаимное разглядывание Гирра. Она уже хотела выбежать из комнаты, наплевав на неудобство платья, как тут же женщина схватила её за руку, не давая уйти.

– Подожди! Почему ты открыла дверь? Голтер тебе приказал?

– Я ошиблась дверью! Повторяю, это недоразумение, я тут же закрою дверь снова. – Гирра попыталась вырваться из хватки, но женщина явно была физически сильнее. Тоже вампир – подумала Гирра, ведь другие здесь не водятся.

– Ты слаба. Человек?

– Отпустите меня, я просто хочу найти выход и свалить из этого помойного замка! – Гирра пыталась уйти. У неё даже получилось выйти и комнаты, но её по-прежнему держала за руку незнакомка. Пусть она и шла за ней, но такое развитие их встречи пугало Гирру. Женщина буквально прилипла к ней и даже не думала отпускать.

Вдруг она была сумасшедшей аристократкой, которую держат в этой комнате для безопасности других? Или же она какая-то преступница?

– Пожалуйста, отпустите меня, я очень спешу!

– Ты ищешь выход, верно? Я тоже хочу уйти из этого замка, так давай поможем друг другу. Вместе выберемся. – женщина попыталась улыбнуться, чтобы показать благожелательность своих намерений. Правда, ее острые клыки не особо-то и вызывали положительных эмоций.

Гирра же, сотню раз пожалев о том, что открыла дверь, в итоге согласилась. Какая разница, искать выход одной или с кем-то. К тому же не ее проблема, что случайно выпустила женщину из её роскошной тюрьмы. Ключи нужно лучше прятать. Да и никто не видел, как Гирра временно позаимствовала ключ, так что проблем быть не должно. А даже если и будут – не в первый раз из них выпутываться. Проблемы любили Гирру, а она их.

– Показывайте дорогу… – Гирра вздохнула и направилась следом за женщиной, которая весь путь не отпускала ее руки. Девушка могла физически ощущать, как незнакомка радуется, ведь она едва ли не вприпрыжку бежала по коридорам, точно зная куда идти. – Надеюсь, я не пожалею, что освободила Вас…

– Поздно думать о том, что уже сделано. Я все равно выберусь, только с тобой или без тебя – не важно.

Вместо того чтобы идти к главному выходу, женщина, как догадывалась Гирра, вела её к тайному проходу. Подняв штору, за которой был скрытый коридор, незнакомка, наконец, обернулась к Гирре, будто вспомнив о чем-то важном.

– Если мы выберемся отсюда, я отдам тебе золотое кольцо с рубином и это ожерелье с изумрудом за помощь и молчание. Если поможешь мне скрыться из города, то вдобавок дам этот браслет. Он из чистых изумрудов, прошитых золотой нитью.

– За такие дары хоть из города, хоть из страны вывезу. – Гирра приценилась. Все обещанные украшения должны выйти примерно на… на сумму, благодаря которой Гирра сможет забыть о голоде и холоде минимум на три года. А если экономить, то на пять. И при этом она ничего даже не украла! Даже ключ оставила в замочной скважине.

Женщину Гирра нарекла «сумасшедшей богачкой», но идти за ней не перестала. Хотя сумасшедшая и шла быстро, но ей явно мешал ее наряд, который был слишком большим и пышным для узких проходов, а широкие рукава то и дело цеплялись за канделябры. Что говорить, и самой Гирре было до невозможности трудно передвигаться быстрее улитки, особенно на каблуках.

– Подождите. Предлагаю облегчить себе путь.

Гирра остановилась и попросила отпустить её. Платье было жалко, но и дальше пытать себя сантиметровыми шагами было невозможно. Девушка достала маленький нож, разрезав юбку платья вдоль. Образовавшийся разрез позволил делать более широкие шаги, а туфли Гирра взяла в руку. Не оставлять же такую красоту, верно? Конечно, мешался ещё шлейф из-за своей тяжести, но он был сделан из дорогого материала и отрезать его из-за того, что он весил пару килограмм, было неразумно.

– Вам помочь?

– Прояви уж свои дизайнерские способности. – согласилась женщина. –Только меня избавь от всего ненужного тряпья. Оставь только приличное.

Гирра кивнула. Оказалось, платье сумасшедшей состояло минимум из семи слоёв: девушка оставила только один, верхний. Корсет и подъюбники быстро улетели в сторону. Платье утратило пышность, но при этом стало более удобным и свободным. Рукава также были отметены, обнажая изящные тонкие руки. На все это у Гирры ушло всего несколько минут и дальше обе беглянки шли уже гораздо быстрее.

Миновав узкие тайные ходы, девушки оказались в помещении, которое явно служило темницей. Но за решётками были только скелеты, либо люди, которые скоро ими станут. Помочь мертвым Гирра не могла, а потому шла дальше за сумасшедшей, параллельно разглядывая темницу. Как вдруг один из трупов неожиданно заговорил слишком знакомо.

– Гирра?!

Гирра едва ли не упала замертво от шока, услышав свое имя. Кажется, сумасшедшая тоже узнала обладателя голоса, раз остановилась и первая подлетела к камере, в которой был никто иной, как Вильгельм.

– Ты-то что здесь делаешь?! – удивленно сказала Гирра, доставая из своих волос шпильку. – Отойдите, леди, надо освободить его тоже. Я сегодня прям спасительница запертых.… Слышишь, Вильгельм, ты мне за это заплатишь! А потом я буду еще долго смеяться над тобой.

Но вместо того, чтобы отойти, женщина оттолкнула Гирру, не давай ей подойти к замку, чтобы его открыть.

– Не вздумай освобождать этого монстра! Он отродье Голтера, пусть сидит там, где и положено!

– Эй! Вообще-то грубо меня толкать. И вообще, тебя, – Гирра даже не заметила, как перешла на неформальный стиль общения, но вряд ли ситуация располагала к этикету, -Тебя я вижу впервые и вообще не знаю, стоило тебя освобождать. А это, как ты выразилась, отродье – мой хороший знакомый. Можно сказать, друг, так что не надо мне указывать, кого спасать, а кого нет.

– Друг? Невозможно, чтобы кто-то из Блэквудов дружил с людьми. Они все считают людей лишь скотами. Доят кровь, как молоко из коров, но делают это без меры. – женщина буквально закипала от злости. Гирра поняла, что Вильгельм чем-то ей насолил в прошлом, но какое это отношение имело к ней самой? –Тем более он даже хуже своего отца.

– Гирра! Виндетта! Можете меня не выпускать, но выслушайте меня!

– Пошёл к дьяволу, щенок монстра. – ядовито плюнула женщина. Виндетта, как её назвал Вильгельм, посмотрела на Гирру, давая понять: «либо ты идёшь со мной, либо спасаешь его».

– Украшения оставьте и уходите. – закатила глаза Гирра.

– Виндетта, если Вы сейчас уйдете, так и не узнаете, где Ваша дочь, – эта фраза Вильгельма заставила женщину замереть на месте, несмотря на то, что она уже почти скрылась из темницы. Она вновь подошла к камере Вильгельма и вцепилась руками в прутья, с ненавистью прожигая взглядом вампира.

– Что ты о ней знаешь? – и немного подумав, женщина добавила, -Голтер знает о ней? Она жива?

– Отец знает. – тихо признался Вильгельм, виновато потупив взгляд, -Она здесь.

– В замке? Нежели… Голтер нашёл и поймал её… – Виндетта была похожа на человека, который вот-вот расплачется, но при этом внутри она явно боролась с желанием сбежать. – Она с ним? В какой она комнате?

– Она здесь. – повторил Вильгельм и они вместе с Виндеттой одновременно посмотрели на Гирру.

Сама девушка стояла в непонимании происходящего, но почему-то была уверена, что теперь она столкнулась с куда большими проблемами, чем похищенный ключ и освобождение сумасшедшей.

– Она?!

– Она. – угрюмо подтвердил Вильгельм, – Вам не убежать. Отец знает, что Гирра твоя дочь, поэтому уже перекрыл все выходы, в том числе тайные. Мне очень жаль…

Гирра слышала слова Вильгельма, но при этом она отказывалась их воспринимать. Чья она дочь? Какой ещё отец? Понимание ситуации было просто чем-то невозможным, но при этом Виндетта и Вильгельм прекрасно понимали, о чем идет речь. И реакция у них была разная.

Вильгельм выглядел виноватым и даже не мог смотреть Гирре в глаза. Точно побитая собака. Хотя выглядел также, учитывая, что мужчина был весь в крови. Виндетта же начала реветь и крепко прижала Гирру к своей груди, отчего самой девушке было больно: она щекой оказалась прижала к острой броши, которая до боли впивалась в кожу. Да и сами объятия были чересчур крепкими.

– Прости меня… Прости, я так виновата перед тобой… – только недавно Виндетта была готова бросить Гирру в темнице и уйти одной, как теперь рассыпается извинениями и плачет. Все это казалось просто бредовой шуткой. И не только то, что эта суровая женщина неожиданно поменяла характер.

– Объясните мне наконец, что за срань творится?! – Гирра оттолкнула от себя Виндетту и, пока женщина вытирала слезы, наконец смогла открыть замок. Благо, он оказался простым и обычной шпильки хватило его взломать.

От Виндетты объяснений можно было не ждать. Она всхлипывала, наматывая слезы на кулак, и только могла, что повторять извинения. Так что Гирра вопросительно взглянула на Вильгельма, ожидая его рассказа.

– Свобода на правду. Быстро говори, почему ты назвал меня ее дочерью, почему мы не можем сбежать и какого черта ты в темнице?!

– История долгая. Вряд ли я смогу рассказать ее сейчас. Если опустить детали и суть, то ты и правда дочь Виндетты. – начал Вильгельм. При последней фразе Виндетта заревела с новой силой.

Конечно, Гирру радовала мысль нахождения матери, но кроме общей крови их ничего не связывало. Девушка не могла найти в душе причину заплакать или хотя бы побежать в объятия Виндетты, в то время как сама женщина, такая грозная и непоколебимая на вид, от одной этой новости создавала океан слез. Это заставляло Гирру чувствовать себя виноватой: она не могла полюбить человека, которого впервые видит, даже если этим человеком был ее родитель.

– Давай хотя бы в общих чертах, пока мы сбегаем отсюда. – Гирра с сочувствием взглянула на маму и утешительно хлопая ее по спине. Она попыталась даже приобнять Виндетту, мягко погладив её по руке, но внутри девушка понимала, что больше всего хочет не обниматься в коридоре, а наконец уйти из этого места подальше.

– Мой отец влюбился в Виндетту когда та была ещё человеком. После…

– После я поступил правильно. – донесся мужской голос откуда-то сзади. Все одновременно обернулись.

Каждый увидел своё. Вильгельм – отца. Виндетта – свой худший кошмар. Гирра – очередную проблему. Но все эти определения были про Голтера Блэквуда.

– Даже не смей приближаться к ней! – Виндетта встала перед Гиррой, загородив её собой. Она уже не плакала, вернув себе уверенный и строгий взгляд, но все равно было видно, что женщине страшно. Ее руки дрожали. Сама Гирра выглядела до невозможности спокойно для такой ситуации. Она не знала, на что способен этот человек, хотя догадывалась, но это не пугало девушку.

– Гирра. Я очень жалею, что из-за ошибки твоих родителей тебе пришлось выживать на улице, хотя в это время ты могла спокойно жить в замке, – Голтер виновато поднял взгляд на Гирру, мягко улыбаясь, что шло вразрез с его образом сурового главы вампиров.

– Хватит! – Виндетта обострила клыки. – Я никогда не пожелаю никому жить возле тебя. С таким чудовищем, от которого даже сын сбежал.

– Чудовищем? Детта, умоляю. Разве тебе жилось плохо? Да, ты не могла гулять среди людей, но при этом у тебя была лучшая еда, наряды, драгоценности. Все, чего только может желать любая девушка. При том, что ты должна была гнить в тюрьме за свои преступления, но вместо этого ты купалась в золоте. – Голтер сделал шаг ближе, но Вильгельм также зашипел, вставая в оборонительную позицию. Голтер был сильнее их обоих, это было понятно, но его цель была не в том, чтобы силой захватить свою «семью», а заставить их остаться манипуляциями.

Точнее, ему необходимо было убедить Гирру. Если бы она осталась, то Виндетта, не желая вновь бросать дочь, которую только-только нашла, также последовала за ней. Да и Вильгельм тоже.

– Дай нам уйти! – теперь Виндетта полностью оправдывала первое впечатление о ней, представляя себя как грозную, свирепую женщину, которую заточение не смогло сломить, а лишь наоборот, сделало ее более сильнее.

– Детта, дорогая, если ты хочешь, можешь быть свободна. – произнес Голтер, но тут же добавил, -Но Гирра уже взрослая девочка. Она сама может решать, остаться или уходить.

– И что я получу, если останусь? – наконец подала голос сама девушка, которую делили, будто шкуру медведя.

– Гирра!!! – Виндетта и Вильгельм одновременно выкрикнули её имя, будто так хотели достучаться до ее здравого смысла.

«Почему все считают меня глупой и слабой?» – подумалось Гирре, но она тут же перевела взгляд на Голтера, который уже победно улыбался, пытаясь откинуть мысли о том, что все трое воспринимают девушку как вещь.

– Давайте пройдем в мой кабинет. Там я расскажу все и отвечу на любые вопросы.

– Надо уходить, пока есть возможность! – Вильгельм взял Гирру за одну руку, а Виндетта за другую, что заставило девушку закатить глаза.

Оба вампира боялись. Но Гирра, пусть и была слабее каждого из них, страха не испытывала, а потому понимала ситуацию трезво. Голтер явно был предводителем вампиров не за красивые речи, а за силу. Если Вильгельма он не любил и позволил бы ему убежать, то вот ей самой и Виндетте он не позволит этого сделать и, даже если они каким-то чудом выберутся из замка, спокойно жить не смогут. Все вампиры под руководством Голтера будут их искать и рано или поздно найдут. Нужно было либо хитростью заставить Голтера их отпустить, либо убить его, но лишь когда он не будет этого ожидать. Лезть в атаку сейчас было равноценно проигрышу.

– Если только в твоем кабинете будут сладости к чаю. – с милой улыбкой сказала Гирра, обойдя маму и Вильгельма, чтобы подойти к Голтеру.

– Что ж, проследуйте за мной, моя дорогая Детта, мой любимый сын и… могу я называть тебя дочерью, Гирра?

– Как хочешь. – отозвалась девушка, продолжая улыбаться. В душе она надеялась на то, что мама и Вильгельм не будут ничего предпринимать и рваться в бой, а лишь доверятся ей. Но если Вильгельм хотя бы немного успел узнать Гирру, Виндетта совершенно ничего не знала о характере дочери.

«Наверняка думает, что я дура. Но я не хочу, чтобы моя мама и друг умерли, пытаясь меня защитить, так что пусть лучше читают меня легкомысленной идиоткой» – с такими рассуждениями Гирра следовала за Голтером. Виндетте и Вильгельму ничего не оставалось, как также идти за ними.

Глава 8

Гирра уже была в кабинете Голтера. Единственное, что здесь изменилось, так это появление разбитой шкатулки на столе. При виде её Гирра хотела рассмеяться. Если бы не её неуклюжесть и будь шкатулка покрепче, тогда Гирра не нашла бы ключ, не потерялась и точно бы не оказалась в такой ситуации.

Заняв место за креслом, Гирра взглянула на напряженную маму. Она не сводила внимательного взгляда с Голтера, будто ожидала его нападения в любой момент, но когда она смотрела на свою дочь, то её глаза выражали сочувствие и молчаливую просьбу одуматься. Это жутко раздражало Гирру и она решила посмотреть на реакцию Вильгельма. Снаружи спокойный и собранный, но руки-то дрожат. Он не смотрел на Гирру, а только на отца, вздрагивая при каждом его движении. Настолько сильно он его боялся.

– Ну так… Что там за история?

– Да, конечно. – Голтер занял свое место за столом, не снимая с лица улыбки. -Семья Глорицеев – потомственные доноры. Ты ведь знаешь, кто это такие?

– Деньги взамен на молчание и кровь. – усмехнулась Гирра, скрестив руки под грудью.

– В общих чертах да. Я познакомился с Виндеттой, когда она только достигла возраста донора. И бесповоротно влюбился в ее характер. Но мои ухаживания ни к чему не привели и в итоге Виндетта вышла замуж за другого…

– Которого ты убил! – не сдержалась Виндетта и перешла на крик.

– Да, Гирра. Это правда. Однажды Виндетта поняла, что беременна от своего мужа. Когда родилась ты, они решили сбежать. Совет вампиров решил, что они собираются рассказать о нас другим людям, поэтому вынесли им смертный приговор.

– Уж лучше бы ты убил меня тоже, чем обратил в монстра. – не унималась Виндетта. -Гирра, этот монстр даже не моргнув убил твоего отца, даже не дав ему ничего сказать. А меня он обратил в вампира и забрал в замок, где лишил меня свободы!

– Меня вы в какой момент потеряли? Почему я оказалась среди бедных, в разрушенном доме? – решила спросить Гирра, игнорируя обвинения мамы и приторно-нежную речь Голтера.

– Мы спрятали тебя. Твой отец хотел отвлечь этого монстра, дав нам с тобой время убежать. Но он не смог… И поэтому Голтер и его люди догнали меня. Единственной возможностью спасти тебя было спрятать. Я знала, что он меня не убьет, но не могла подумать, что Голтер отнимет мою свободу и человечность… – Виндетта пусть и говорила с доверью, но все равно бросала ненавистные взгляды на Голтера. Было удивительно, что даже через 17 лет ее ненависть стала только сильнее.

– Я лишил тебя свободы потому, что ты нарушила закон. Как глава вампиров я должен был вынести тебе наказание, коим стало заключение на срок ста лет. – пусть обращался Голтер к Виндетте, но все понимали, что объясняет он это Гирре, сшивая информацию золотыми нитками для обеления себя, – Вампиры не могут иметь детей, поэтому я надеялся, что после смерти твоего родного отца, я мог бы заменить его. Я ведь всегда мечтал иметь ребенка от любимой женщины, заботиться о тебе и любить. – мягко говорил Голтер, игнорируя нападки Виндетты. Если бы Гирра не видела, насколько сильно его ненавидит жена и боится сын, то и правда могла бы подумать, что он хороший человек.

– Что насчет Вильгельма? Он же ваш сын тоже. – заметила Гирра.

– Когда я ещё был человеком, от меня забеременела проститутка. Она манипулировала, выкачивая деньги, но однажды умерла, рассказав перед этим всему обществу, что у меня есть сын.

– Наверняка не своей смертью, а кто-то, не будем назвать имени, ей помог. – ядовито бросила Виндетта.

– Это была опухоль. Она умерла не за один день, а постепенно, поэтому знала, что ей осталось недолго. – спокойно ответил Голтер, но насколько это было правдой утверждать было трудно. -Но я не любил ни ту женщину, да и был слишком молод, чтобы заботиться о ребенке и быть отцом. Но мне пришлось взять Вильгельма к себе и вечно терпеть унижения других аристократов, что мой сын от проститутки, хотя на тот момент уже был женат. Да, мои методы воспитания были… суровы, но раз уж я не бросил Вильгельма и не сослал куда подальше, это уже говорит о моей любви к нему. Я обратил его в вампира, когда ему исполнилось двадцать. Но слишком поздно понял, что воспитываю не бедного бастарда, гонимого обществом, а самого настоящего монстра, который жив лишь потому, что умело заметает следы и ничего не делает своими руками. Если ты до сих пор с ним рядом, значит, он не рассказал тебе ничего.

При последних словах Вильегльм побледнел, а в его глазах заблестели слезы. Кажется, слова Голтера ранили его… Или же это был такой трюк, чтобы заставить Гирру сменить тему? Если да, то он сработал. Гирра и правда не особо хотела верить словам того, кого самого проклинают монстром. А Вильгельм был как-никак ее другом и более доброго существа она не встречала. Именно поэтому расспрашивать про прошлое друга она не стала, сменив тему.

– Так. Стало понятнее. Получается, ты всегда хотел ребенка от Виндетты, а тут я, но потерялась. Когда нашлась, ты хочешь обо мне позаботиться. – Гирра подводила итоги, но на самом деле лишь оттягивала время. -Ладно. Я согласна пожить с тобой. Если ты правда такой, каким кажешься, то я бы хотела называть тебя отцом.

– Гирра! – Виндетта вновь заплакала, завыв, будто волчица.

«Откуда в ней столько слез? Неприятно делать ей больно, но, если я попытаюсь сказать, что это попытка сбежать, это заметит Голтер и запрет нас, лишив этой возможности. После надо извиниться перед ней…» – рассуждала Гирра, пытаясь игнорировать вой матери.

– Гирра, доченька, – Голтер поднялся со своего места и заключил Гирру в объятия. Смотрящий на это Вильгельм опустил голову вниз. Гирра заметила капли крови, стекающие с его ладоней: кажется, он сжал руки в кулаки с такой силой, что ногтями умудрился себя поранить, – Я прикажу подготовить для тебя лучшую спальню.

– Но прежде, чем оборвать связи с прошлым, я хочу попрощаться со своими друзьями. Могу я сходить сделать это? – Гирра невинно похлопала глазками, отстраняясь от Голтера.

– Да, конечно. – согласился вампир, мягко кивнув.

– Но я же не могу раскрыть секрет про вампиров. Но и вот так уходить без причины не хочется, все же мои друзья были со мной всю жизнь и поддерживали меня, помогали выжить. Я хочу сказать им, что я нашла свою семью и хочу уехать с ней. Но они не поверят мне, если я приду одна, поэтому я хочу взять своих родителей, тебя и маму, с собой. – Гирра была великолепным лгуном, да и к тому же у Голтера не могло возникнуть подозрений, что бедная девочка откажется от роскошной жизни. Гирра создала идеальный образ наивной дурочки – благо, только Вильгельм знал, насколько коварной и хитрой она может быть.

Голтер долго обдумывал слова «дочери», но в итоге согласился.

– Отец… – произнес Вильгельм наконец хотя бы что-то. -Я хочу вернуться в замок. Закрою свою мастерскую и займу должность, которую ты мне готовил.

Кажется, судя по молчанию Голтера, он хотел прогнать Вильгельма, причем сделать это в грубой форме, но он не мог из-за Гирры, которая с глазками, будто у щенка, смотрела на отца, умоляя не отсылать Вильгельма. Так что, пусть и нехотя, Голтер кивнул.

– Тогда отправимся сейчас. Гирра проститься со своим прошлым, да и Виндетте нужно прогуляться по городу. Пусть это будем наш первый семейный выезд в люди, верно?

***

Гирра ждала, пока все будет готово к отправке. Виндетту наряжали её служанки, которые одновременно были и надзирателями за ней. Вильгельм также приводил себя в порядок в отведенной ему комнате, но самостоятельно.

Самой Гирре тоже хотели поменять наряд, ведь её нынешний был порван, но у Голтера не было платьев. Подходящих по размеру новообретенной дочери, а наряды Виндетты не подходили из-за разницы в росте, поэтому было решено заехать на обратном пути купить новых нарядов, а пока отправится в том, что есть. Благо, изумрудное платье несмотря на разрез на юбке до сих пор выглядело невероятно красиво.

– Пытается меня подкупить одеждой. – смеялась Гирра, но терпеливо ждала воссоединения своей семейки. На самом деле изображать дурочку, которая рада найти отца, было легко, но раздражительно. В прочем, ее актерская игра позволила выпросить прогулку по особняку, пока идут приготовления к их поездке.

Гирра догадывалась, что даже если Голтер не подставил к ней наблюдателей, то все равно не мог оставить без присмотра. Девушка даже замечала пару раз, как глаза картин двигались. Но даже когда за ней следили, свою добычу забрать тайно ей удалось.

Меч лежал в оружейной. Да, доступ туда был закрыт для обычных вампиров и слуг, но все в замке уже знали о появлении дочери Голтера. Кажется, об этой новости уведомили даже подпольных крыс.

– Я хочу посмотреть на оружие. – сказала Гирра охраннику оружейной.

– Не положено. -коротко ответил он. Он был непоколебим, но Гирра прекрасно понимала, когда кто-то нервничает. И сейчас был именно такой случай.

– Ладно. Тогда я вернусь сюда с отцом. Кстати, что у тебя на плече? – Гирра взглядом указала на плечо охранника. Он потянул руку, чтобы смахнуть это нечто, но в этот самый момент Гирра намеренно отлетела в сторону, врезавшись в стену. -Ай! За что ты меня ударил?

– Но я же не.. Не… – мужчина даже выронил свое копье, кинувшись к Гирре. Он выглядел будто потерянный мальчишка, такой же наивный и трусливый. Девушка была рада, что попался вампир именно с таким характером и ее проверенный опытом план сработал. Иначе бы ушло куда больше времени, чтобы придумать новый.

– Я хотела просто прогуляться по оружейной и посмотреть, что там есть, а ты меня ударил! Теперь я точно вернусь с отцом…

На самом деле никто ее не бил. Гирра воспользовалась моментом. Со спины те, кто следил за ней, могли видеть лишь то, как охранник двигает рукой, а девушка в этот момент отлетает в сторону. Подставлять вампира было плохо, тем более такого доверчивого, но иначе заставить его открыть дверь не было.

– Ладно, я пропущу вас. Извините, я не хотел вас ранить… – охранник открыл дверь и поклонился так низко, что едва ли не поцеловал собственные колени, надеясь на то, что пока девушка гуляет по оружейной, забудет про этот случай.

«Что люди, что вампиры – везде глупцов хватает» – с улыбкой Гирра вошла внутрь. Ради того, чтобы у слежки не возникало подозрений, девушке пришлось обойти ещё несколько комнат, где она делала вид, что заинтересована. Гирра успела изучить весь особняк и делать вид, что интересуется картинами и вазами, расписными потолками и мягкой обивкой диванов, золотыми канделябрами и видом из окон, лишь бы ее интерес к оружейной не выглядел подозрительно.

– Может, проведете мне экскурсию? Расскажете, что есть, откуда и зачем. Тогда я не расскажу отцу о недавнем инциденте.

– Да, леди, конечно! – охранник последовал за Гиррой, держаясь при этом на расстоянии нескольких метров от нее. – Вот смотрите, здесь собрано оружие…

Гирра особо не вникала в его лекцию. Мужчина с легкостью рассказывал о видах оружия, о том, как они попали в оружейную, а также многое другое. И наконец произнес желанную фразу.

– Вот этим был убит первый вампир, – охранник указал на маленький клинок, лежащий на мягкой подушке. Вот оно!

– Вау, а что это за меч с камушками? Расскажи лучше о нём! Этот клинок некрасивый и простой, не хочу о нем слушать. – Гирра указала на самый дальний меч, отведя внимание мужчины. В этот момент она сделала подножку, заставляя охранника упасть на неё. Совершенно «случайно» Гирра задела несколько стеллажей с оружием, которые, как домино, начали падать один за другим. В том числе поднос с клинком.

Оружие смешалось в одной куче, посреди которой лежала Гирра и охранник.

– Да что с тобой такое?! Ты меня убить хочешь? – завопила Гирра, скидывая с себя охранника. В это же время на шум прибежали слуги (хотя это наверняка были следящие за ней вампиры, ведь уж слишком быстро они появились), но пока была суматоха, Гирра незаметно спрятала клинок в складках платья… Охранника увели под руки куда-то вниз – Гирра догадывалась, что его запрут в качестве наказания в темнице, пока Голтер не вынесет другого приговора. Пусть мужчина и не заслуживал такой участи, но другого выбора у Гирры не было. Приходилось рисковать другими, чтобы выжить самой.

Глава 9

– Я слышал, что охранник навредил тебе и испортил оружейную. Надеюсь, ты не пострадала? – Голтер с волнением во взгляде осматривал дочь.

Все четверо были в гостиной. Гирра с Голтером мило беседовали на диванчике, пока Вильгельм и Виндетта стояли возле двери, ожидая выхода. Мама выглядела расстроенной и подавленной, но при этом пыталась сохранить хотя бы напускное спокойствие. Слуг не было, ведь половина убирала бардак, а другая готовила комнату для новой госпожи.

– Все в порядке. Это просто случайность, не нужно наказывать охранника за неловкость. – Гирра улыбнулась, оглядываясь вокруг. Это было идеальным местом для реализации ее плана.

Изначально Гирра хотела убить отца в карете, а после сбросить в ближайший водоем тело, но была проблема в том, что карет будет три: в одной Гирра с двумя охранниками, в другой Вильгельм один, а в третьей Виндетта и Голтер. Сейчас же вокруг не было никого, кто мог бы их остановить, но при этом выход с подготовленным транспортом для побега совершенно рядом.

– Могу я тебя обнять, отец? Я так давно мечтала найти отца. Пусть у нас и не одна кровь, но я хочу тебя любить, как родного.

«Сейчас блевану. Держись, Гирра, держись!» – девушка молилась за удачное совершение плана, ведь все идет настолько удачно, что где-то обязательно должен быть подвох. Оставалось лишь надеяться, что сама судьба и удача соединились вместе, чтобы помочь ей выбраться и спастись. –«Я так долго боролась с неудачами, что, хотя бы сейчас, пожалуйста, пусть у меня все получится!»

– Конечно, милая, – Голтер заключил ее в объятия вновь.

Виндетта охнула. Сначала могло показаться, что она расстроена и неприятно удивлена такому поведению Гирры, но на самом деле она увидела блеск знакомого кинжала в руках дочери и поэтому не сдержала удивления.

Уже в следующее мгновение лезвие полностью вошло в спину Голтера, где было сердце… Мужчина оттолкнул от себя дочь, осознавая её поступок. Изо его рта пошла кровь, а сам мужчина залился смехом, пытаясь достать кинжал из спины, неловко пошатываясь.

– Вот как ты поступила со своим отцом?! Хотела убить? Хахахаха!

– Смейся, пока не сдохнешь, жалкий ублюдок. Это тебе за маму, а это, – Гирра ударила ногой по лице Голтера, заставляя его упасть на пол спиной назад, чтобы не дать кинжалу покинуть тело вампира, – За Вильгельма. Катись в ад!

Гирра подобрала подол платья и хотела уже убежать. Вильгельм открывал дверь, а Виндетта побежала на встречу дочери, но неожиданно девушка почувствовала, как ее ногу схватили и потянули вниз, из-за чего она упала.

– Жаль тебя огорчать, но я не умру. Это ненастоящий кинжал. Или ты думала, что я буду хранить то, что меня может убить? Тайна вампирского рождения и смерти скрыта ото всех, кроме совета ведьм и глав вампиров. Удивительно, что моя легенда с кинжалов сыграла. – Голтер поднялся, продолжая держать Гирру за ногу. И только сейчас девушке стало по-настоящему страшно.

Это был конец. Он убьет Вильгельма, лишит её и Виндетту свободы… Ведь никто здесь не сможет ему противостоять. План не просто провалился – он был обречен с самого начала. Конечно! Голтер давно предугадал действия дочери. Он знал, что человек, который умудрился дожить до возраста Гирры в трущобах просто не может быть наивным и глупым. Такие не выживают. А вот хитрые и коварные еще как. Голтер ни на секунду не верил Гирре, вместо этого подготавливая почву для проверки. Как предсказуемо, девушка попалась в эту ловушку, возомнив, что сможет противостоять главе вампиров.

– Отпусти ее! – послышался клик Вильгельма. Вместо того, чтобы открыть дверь, он забаррикадировал ее – нельзя было позволять слугам прийти на помощь своему господину.

Кричать «Бегите, а меня бросьте» Гирре было бесполезно. Они ее не бросят и это приведет их к смерти.

«Глупцы… Вы не должны беспокоиться обо мне! Спасайтесь сами, бросьте, как меня бросали все до этого. Почему вы рискуете собой ради меня?» – эти мысли заставляли Гирру пустить несколько слез.

– Плачешь? Так боишься умереть? Не волнуйся, я не убью тебя, – Голтер оттолкнул от себя Виндетту, которая пыталась ему помешать. Женщина отлетела в сторону, будто ничего не весила. – Дети могут делать родителям больно, но долг родителей прощать это и продолжать любить. Я прощаю тебя, дочь. И хочу подарить тебе бессмертие раньше, чтобы случайно не убить, пока я буду тебя воспитывать.

Вильгельм подлетел с невероятной скоростью. Он схватил руку Голтера и сжал ее с такой силой, что разломал пополам. Гирра упала на пол, оттолкнув от себя оторванную конечность подальше, а после поспешила отбежать подальше от дерущихся вампиров, дабы не попасть под удар. Вильгельм бился с рвением, не сдерживая себя, но Голтер был сильнее его. Пусть и с трудом, но глава вампиров отбивался от атак своего сына, одновременно с этим успевая и самому причинять вред. Было ясно, что Вильгельм долго продержаться не сможет, но при этом он старался дать время Гирре сбежать.

– Быстрее! – Вильгельм указал на окно, которое находилось практически под самым потолком. Он знал, что Гирра сможет добраться до него.

–Гирра, мы его задержим! – Виндетта также вступила в бой с Голтером. Она была не так сильна, как Вильгельм, но при этом точно знала куда бить, поэтому вместе им удавалось как-то сдерживать Голтера, который все больше и больше выходил из себя. Казалось, он будто отбивается от двух назойливых мух.

Девушка побежала к стене. Поднявшись по занавескам под потолок, Гирра прыгнула на люстру. Та опасно зашаталась, но выдержала и не упала… Между девушкой и окном был всего один прыжок. Рывок и свобода, казавшаяся такой далекой, теперь была реальна…

Послышался звук разбившегося стекла. Осколки посыпались на пол, одновременно с этим все три вампира замерли, смотря на разбитое окно, через которое внутрь проникал завывающий ветер.

– Из-за вас моя дочь сбежала! – зарычал Голтер. Он схватил Виндетту, которая на секунду потеряла бдительность, за горло и ударил о землю, отчего женщина потеряла сознание. Оставался только Вильгельм. Голтер уже успел знатно потрепать его, но Вильгельм продолжать стоять на ногах, пусть и давалось ему это с трудом.

– Ничтожество. Нужно было тебя убить, а не отпускать. В этот раз я не совершу такой ошибки. Пусть я и нарушу закон, убив тебя, но пусть лучше меня свергнут, чем я позволю такому монстру, как ты, дальше жить и портить мою жизнь! Я хотел стать для нее отцом, чтобы она любила меня! Чтобы хотя бы кто-то любил. Но если я могу получить любовь только силой, то я сделаю это. Найду и запру её, как Виндетту. Сделаю её вампиром, пусть на это уйдут века, но рано или поздно они увидят, как я люблю их и полюбят в ответ! Ты всегда отнимал тех, кого я люблю. Теперь я не позволю тебе этого!

– Ты так гнался за невозможной любовью, что не заметил, как бросил единственного, кто тебя любил. Я всегда верил тебе и продолжал видеть в тебе идеал даже когда ты мучил меня несколько дней подряд. Когда вырезал глаза, выдергивал ногти из-за разбитой вазы… я всегда любил тебя. Но Гирра мне показала, что такое на самом деле любовь. И теперь я могу сказать, что я ненавижу тебя, Голтер Блэквуд.

– Ты? ТЫ?! Ты никогда не любил меня. Наоборот, я всегда жалел маленького Вилла, баловал его, прощал даже за то, что другой отец давно бы свернул голову. Но моя любовь распустила тебя. Я исправлю это. Прощай, монстр. – Голтер сделал шаг к Вильгельму, но замер, когда ему на голову что-то упало. Это оказалась черная туфля. В ту же секунду, когда Голтер растерянно смотрел на пол, сверху послышался женский крик.

– Забавно, хотела сказать то же самое! – следом за туфлей на Голтера упала люстра. Ее тяжести хватило, чтобы не только придавить вампира, лишая его возможности подняться, но и вырубить его. Ноги, руки, даже шея главы вампиров оказались прижаты к полу – даже если бы Голтер был в сознании, поднять люстру все равно не смог бы даже со своей вампирской сверхсилой. Вот так его любовь к золоту и тяжелой роскоши сыграла с ним злую шутку.

Вильгельм успел обрадоваться, увидев отца под люстрой, но едва ли его ликование продлилось долго. Стоило увидеть знакомые черные длинные волосы, улыбка исчезла с лица мужчины, и он бросился к Гирре, которая, как оказалось, также упала вместе с люстрой вниз…

Глава 10

Гирра помнила все до момента падения. Она хотела убежать, но в последний момент, оказавшись на люстре, она придумала другой план. Сняв с себя туфли, девушка кинула одну из них в окно, создав видимость своего побега. Никто не посмотрел снова на люстру, ведь все были увлечены дракой, поэтому Гирра только выжидала момент. Благо, Голтер оказался прямо под люстрой. Он был уверен в своей победе, а потому не спешил атаковать, растягивая момент своей власти и победы.

– Забавно, хотела сказать то же самое! – крикнула Гирра, винимая последний крепеж.

Она хотела спрыгнуть с люстры обратно на занавеску, чтобы не упасть вместе с ней, но не предусмотрела один момент. Край ее длинного платья зацепился за одно из витиеватых украшений, не давая никуда деться. Времени порвать платье или попытаться выбраться тоже не было: тяжелый груз падал с огромной скоростью. Гирра даже не успела ничего сказать.

Последнее, что запомнила девушка, так это встревоженное лицо Вильгельма и его слезы, которые падали ей на лицо. Гирра даже хотела пошутить над этой ситуацией, как обычно смеялась над любой проблемой, но не успела, ведь мир очень быстро стал чернеть, а вместо слов изо рта девушки хлынула кровь.

Очнулась Гирра на мягкой постели. Вокруг было много подушек, а само одеяло приятно согревало. В этой комнате было окно, через которое было видно теплое июньское утро. Стекло не позволяло слышать шум, но почему-то Гирра была уверена, что где-то внизу щебечут птицы и шелестят листья кустарников. Девушка присмотрелась. Оказывается, среди десятков подушек была голова Вильгельма. Он сидел рядом на стуле, но, видимо, положил голову на кровать и так заснул.

– Мило, – Гирра даже не заметила, как сказала это вслух.

Но даже тихого голоса было достаточно, чтобы нарушить покой мужчины. Он сразу же открыл глаза и взволнованно взглянул на Гирру. Девушка даже не предала этому значения, ведь обычно Вильгельм всегда был обеспокоен.

– На люстрах я ещё не каталась. Но опыт был забавным – быстрее, чем на карете, – с улыбкой сказала Гирра, пытаясь разрядить обстановку и показать Вильгельму, что она в порядке. Мол, смотри – шучу, а значит с головой все в порядке.

– Гирра… – прошептал мужчина, после чего из его глаз хлынули слезы. Он мягко взял Гирру за руку и опустил голову, будто боялся что-то сказать.

– Так, что случилось, пока я спала? Если ты жив, значит мой план придавить Голтера сработал. Или я чего-то не знаю?

Вильгельм нерешительно помялся. Гирра начала терять терпение и хотела сказать мужчине, чтобы тот поторапливался с объяснениями, но вдруг он молча снял одеяло с Гирры. Тогда-то девушка поняла, что он так боялся сказать вслух и до сих пор не может произнести.

Одной ноги не было.

Обрубок левой ноги выше колена. Гирра смотрела на него, пытаясь поверить в нереальность происходящего. Этого просто не могло быть… Нет!

– Твою ногу придавила люстра. Остальные повреждения были несерьезными, но кости бедра были стерты практически в порошок. Если бы твою ногу не ампутировали, то пошло бы заражение, тогда ты бы…

– Умерла? Ха… Умерла?! – Гирра сорвалась на крик. Слезы сдерживать было бесполезно, ведь потеря ноги означала потерю ее привычного образа жизни. Это уже было равноценно смерти не только физической, но и моральной. –Ты шутишь? Вильгельм, я никто без активной жизни. А теперь я не то, что прыгать не смогу, даже ходить уже невозможно! Руки терять не так страшно, но ноги…

Вильгельм молчал. Он ничего не сказал, когда Гирра оттолкнула его от себя и когда начала кричать, кидая в него подушки.

На крик прибежала Виндетта. Она кинулась к дочери, но Гирра оттолкнула и ее, продолжая биться в истерике. Оба вампиры были готовы стерпеть все, лишь бы как-то облегчить страдания Гирры, но это было невозможно.

– Я впервые хотела поступить как герой! Спасти тех, кто мне дорог! Но теперь я инвалид без ноги и с уродливой рукой! Лучше бы я умерла под этой люстрой… Зачем? Зачем вы меня спасли? Нет… Зачем я вообще полезла вас спасать? Пусть лучше бы он убил вас, а я спокойно сбежала… Уходите! Прочь!!!

Гирра кидалась подушками до тех пор, пока они не закончились. Вильгельм взял Виндетту под руку и вместе с ней вышел из комнаты, напоследок сказав:

– Если бы я мог, то обменял свою жизнь на твою ногу. Но все, что я теперь могу, это быть рядом с тобой и заботиться, даже если в ответ на мою любовь я буду получать лишь ненависть.

Гирра не знала, сколько прошло времени прежде, чем ее глаза высохли, а голос охрип. Но все это время она продолжала смотреть на свою ногу, точнее на то, что от неё осталось.

Всю жизнь Гирра выживала благодаря своим ловким конечностям. Когда ее рука превратилась в ожоговую массу и даже касаться ее было невыносимо больно, девушка научилась даже стоять на ней и подтягиваться. Сколько переломов и синяков пережила, сколько ссадин и боли, но каждый раз Гирра находила в себе упорство бежать. Бежать ради того, чтобы жить. Остановиться и жалеть себя было равноценно гибели, а теперь, без ноги, бежать было не на чем. И не за чем.

Гирра видела таких, как она. И долго те не жили. Не имея возможности прокормить себя, люди медленно умирали от голода или быстро при помощи веревки.

Девушка посмотрела на костыли, которые стояли в другой части комнаты. Наверное, Вильгельм предусмотрел, что Гирра будет бросаться всем, что попадется ей под руку, поэтому обложил девушку подушками, а костыли поставил подальше.

Гирра приподнялась. Она свесила целую ногу с кровати, не решаясь встать. Но она должна. Бах! Первый шаг закончился падением. Гирра сжала кулаки до крови, борясь с желанием вновь закричать. Нельзя. Нельзя, чтобы кто-то слышал ее и пришел. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас кого-то видеть, тем более Вильгельма, который несомненно прибежал, чтобы ее поднять.

Девушка могла доползти, но сейчас ей больше всего хотелось доказать самой себе, что она может передвигаться сама. Не важно как, даже прыжками, но сама. Эта вера была жизненно необходима в этот момент. Но едва ли Гирра поднялась, как вновь упала…

Уткнувшись лицом в ковер, Гирра бесшумно закричала.

Дальше девушка уже ползла. Наконец добравшись до костылей, она на них покинула комнату. Снаружи был лишь охранник, но на него Гирра даже не обратила внимания. Все вокруг сейчас казалось таким бессмысленным и пустым, что Гирра даже залилась истерическим тихим смехом.

Охранник вздрогнул и куда-то ушел, хотя сама Гирра даже не догадывалась, что он вообще стоял. Тихо смеясь и с пустым взглядом, девушка шла дальше. Минуя коридоры, Гирра наконец вышла к залу четвертого этажа. Изначально она хотела на крышу, но поняла, что на костылях это будет бессмысленная трата времени. Но четвертый этаж тоже должен был подойти.

Дверь на балкон открылась с противным скрипом. В лицо сразу же ударил теплый ветер, а солнце неприятно слепило глаза. Гирра зажмурилась, но к краю подошла. Внутри горело желание запрыгнуть на поручень балкона двумя ногами и, весело кружась, дразнить Вильгельма тем, что она упадет. Хотя они оба знали, что даже если девушка и свалится вниз, то всегда найдет способ смягчить падение даже без синяков. Но на этот раз было все иначе.

– Устала. Выживать, падать, страдать. Устала. – Гирра облокотилась на перила, отбросив костыли в сторону. Пора сделать то, что девушка хотела совершать сотни раз до этого. И если в прошлые разы у нее были силы вновь подняться, но в этот раз подниматься было не на что.

– Пока.

Гирра едва хотела перевалиться через перила головой вниз, как вдруг почувствовала чьи-то руки на своей талии. Конечно, это был Вильгельм. Он прижал к себе девушку и, как бы она не вырывалась, продолжал ее держать.

– Отпусти! Я все равно это сделаю сейчас или потом!

– Тебе зерна или хлеба? – крикнул Вильгельм. Гирра сначала подумала, что ей послышалось, но мужчина вновь четко повторил эту фразу. – Тебе зерна или хлеба?

– Ч-чего? – на мгновение Гирра даже перестала сопротивляться, так как не понимала, к чему была сказана эта абсурдная фраза.

– Ну… Птицы же едят зерно и хлеб. И летают тоже только птицы… Вот я и подумал, что ты птица и…

– Ты сейчас пытался пошутить? – предположила Гирра и, судя по раскрасневшимся щекам мужчины, оказалась права.

– У тебя это получается лучше. – Вильгельм занес девушку обратно в замок и посадил на кресло, хотя и продолжил держать за руки, будто боялся, что стоит ему отпустить, как Гирра тут же вновь попытается убежать. Девушка не сопротивлялась и пустым взглядом смотрела на него. – Похоже, мне лучше дается длинная проза, нежели шутки.

– Мне все равно. – равнодушно отозвалась Гирра.

– А почему не плюс? – Вильгельм вяло улыбнулся, но после попытался вновь объяснить свою шутку, ведь Гирра недоуменно вскинула бровь, – Ты сказала «равно», а это как арифметический знак. Плюс тоже…

– Не продолжай. – Гирра отвела взгляд, а после нескольких минут молчания вновь продолжила, – Если хочешь меня пытать, делай это не своими шуточками. Пощади меня и выбери другой, более гуманный способ.

Услышав это, Вильгельм с надеждой в глазах опустился перед девушкой на колени.

– Пыткой будет считаться ласка и любовь?

– Только если не с утра, а то аппетит пропадет, – Гирра замотала головой, а после откинула от себя руки Вильгельма, – Забудь. Я не хочу жить так. Если сейчас попытаешься пошутить – скину тебя за балкон первым.

– Неужели ты так боишься потерять свою ловкость и бег?

– Да. Если бы не мои ноги, которые выносили меня из всех проблем, я бы давно была мертва. Без них мне нет смысла бороться.

– Если я скажу, что тебе больше не придется убегать от проблем? – Вильгельм поднял глаза на девушку в надежде увидеть ее живой взгляд, -Если тебе будет достаточно позвать… нет, приказать мне тебя защитить.

– Зачем тебе это? – Гирра непонимающе вскинула брови.

– Потому что я люблю тебя.

Эти слова заставили Гирру ощутить себя отвратительно. Она не могла сказать, что чувствует в этот момент. Все ее сознание было затуманено из-за отчаяния, поэтому даже признание в чувствах не могло прояснить этот сгусток. Но при этом девушка видела и буквально ощущала всю серьезность Вильгельма.

Любит ли его Гирра? Он дорог ей, она не хотела его потерять и рисковала собой, чтобы защитить, но можно ли это назвать любовью?

– Когда Виндетта узнала, что я ее дочь, она расплакалась и была готова на все ради моей защиты, ведь она любит меня. Но, смотря в ее глаза, я не могла понять, люблю ли я ее, ведь впервые видела и тот факт, что у нас одна кровь не мог заставить меня расплакаться тоже. – впервые за все время не Вильгельм первым взял Гирру за руки, а наоборот. Девушка сжимала большие мягкие руки, пытаясь подобрать нужные слова, – Я не знаю, умею ли любить. Само чувство такое расплывчатое и непонятное. Но при этом ты и мама любите меня и хотели дать мне возможность сбежать, рискуя собой. Оглядываясь назад, я понимаю, что я осталась не потому, что хотела вернуть должок. Я не могла бросить вас и первой мыслью было «Сейчас есть возможность избавиться от Голтера и спасти вас».

– Ты жалеешь, что осталась тогда?

Гирра попыталась прислушаться к себе.

– Да.

Вильгельм опустил голову на колени Гирры, шепча извинения. Девушка переключилась с рук на его белые длинные волосы, зарывая в них свои длинные смуглые пальцы.

– Я жалею о том, что не смогла придумать план защиты для себя. Наверняка я могла бы избавиться от Голтера, не лишившись ноги. Но если бы единственным путем, чтобы спасти тебя и маму, нужно было лишиться ноги, я бы сделала это снова.

– Гирра… – прошептал Вильгельм, после чего достал из-за пазухи маленькую коробочку. Он раскрыл ее и позволил наконец увидеть содержимое. Это было кольцо. Аккуратное, без излишеств, но его простота была вовсе не минусом. Наоборот, это кольцо было воплощением изящности и аккуратности. Идеальное обручальное кольцо, о котором мечтает любая аристократка. – Гирра Глорицея. Ты показала мне, что любовь не должна причинять боль. Но я не смог защитить тебя и из-за этого ты страдаешь… Поэтому я хочу воплотить твои желания, сделать тебя счастливой и заботиться, пока ты не захочешь отказаться от меня. Гирра, согласна ли ты стать моей женой?

– П-подожди, Вильгельм, не слишком ли ты спешишь? Мы знакомы-то близко не так давно… Ты пожалеешь. Я ведь даже не знаю, люблю ли я тебя!

– Я не призываю тебя делить одну постель. Но став моей женой, тебя никогда не тронет ни один человек или вампир. Все мои деньги будут твоими, а я никогда не откажу тебе. – Вильгельм достал колечко и держал его на руке так, что девушка могла либо надеть его, либо отбросить в сторону.

– Дурак. Потом не жалуйся. – с этими словами Гирра надела кольцо. Рубин засиял, ведь наконец обрел свою долгожданную хозяйку.

– Гирра Блэквуд…

– А почему не Вильгельм Глорицеи? – парировала девушка.

– Фамилия не для красоты, а гарантии защиты. – произнес Вильгельм, но добавил, – Хотя меня можешь называть как угодно. Лишь бы ты была счастлива.

Эпилог

День свадьбы был все ближе. Гирра научилась жить в роскоши, хотя иногда ловила себя на мысли, что хочет украсть какое-нибудь колечко, пока Вильгельм не видит. Но быстро вспоминала, что все эти кольца и так принадлежат ей. Вильгельм сдержал обещание и выполнял любой каприз Гирры, даже самый абсурдный. Например, в прошлый четверг он сшил самому себе бальное женское платье и танцевал в нем в комнате Гирры.

Девушка получала удовольствие от того, с каким восхищением к ней относится Вильгельм, но и слишком сильно мучить его не хотелось. Ее детские шалости никогда не мешали Вильегльму на его новой должности. Блэквуд-младший вынес Голтеру обвинения в попытке убийства двух вампиров и незаконной попытке обращения человека без согласования этого вопроса с ведьмовским советом, а потому его быстро заключили под стражу в ожидании смертного приговора. Сам Вильгельм занял место отца не сколько по наследству, а скорее благодаря поддержке Маргариты. Она убедила вампиров встать на его сторону и поэтому никто не протестовал против нового главы.

Про арест Виндетты будто забыли. Скорее, документы, подтверждающие виновность, были утеряны Голтером, хотя Гирра догадывалась, что к этому приложил руку сам Вильгельм. Жизнь начала налаживаться. Рядом была любящая мама, верный и преданный, а главное – богатый жених, а также подруга. Хотя Маргарита до сих пор отказывается признавать, что подружилась с Гиррой и делает вид, что общается с ней только из-за того, что та жена Вильгельма.

– Жемчуг – это просто ужас! Сейчас в моде не он, а ленты в волосах. – Маргарита потянула на себя шкатулку с крупными жемчужинами, которые отняла у Виндетты, быстро убрав его обратно в ящик. Вместо них она начала подносить к волосам Гирры разные ленты по очереди, примеряя, какой цвет ей больше подойдет. – Красный? Нет… Зеленый слишком будет затмевать глаза… А белый как-то банально.

– Ты не понимаешь, жемчуг всегда красиво! – Виндетта попыталась достать шкатулку, но Маргарита не давала этого сделать, встав перед тумбочкой.

– Нет, ленты!

– Жемчужины! – продолжала спорить Виндетта.

– Может вы меня спросите, что МНЕ нравится?! – выкрикнула Гирра, заставив обеих вампирш замолчать.

– Это первая свадьба вампира и человека, одобренная советом ведьм. Все должно быть идеально, – пыталась объяснить Виндетта, мягко поглаживая дочь по волосам, -Тем более это свадьба моего прекрасного воробушка. Поэтому я не могу допустить, чтобы простые ленты украшали ее шелковые волосы!

– У нее не тот тип лица для жемчуга, как ты не поймешь! – Маргарита вновь недовольно поджала губы.

– Так. – Гирра взяла ленты из рук Маргариты и засунула их в ящик к жемчужинам, с звонким хлопком закрыв его обратно, – Ни того, ни другого на моих волосах не будет. Я хочу обычный черный хвост, не нужно никаких замысловатых причесок.

– Но… – сказали вампирши одновременно, но также одновременно замолчали, поймав на себе злой взгляд Гирры.

– Моя свадьба. Мои волосы. – коротко поцедила девушка, схватив костыли и поднимаясь со своего стула.

– Ты куда? Мы должны выбрать еще цветы на столах, украшения в… – начала Маргарита, но была проигнорирована. Гирра даже до дослушала ее, выйдя из комнаты.

Ей не хотелось и дальше принимать обсуждения в вопросах подготовки свадьбы. Это была безумно скучная рутина. Гирра все чаще стала ловить себя на мысли о том, что постепенно это райское место, где все ее желания исполняются, стало превращаться в пытку из безумно скучных дел. Теперь не было удовольствия от получения новых украшений. Ни одно платье не приводило девушку в восторг. Все это было заслугой Вильгельма, а не ее. Гирра всю жизнь привыкла добиваться желаемого своим трудом, а когда любой ее каприз по мгновению взмаха руки Вильгельма становится реальностью, весь интерес терялся.

– Не об этом я мечтала… – тихо вздохнула Гирра, спускаясь по очередной лестнице. Она сама и не заметила, как доковыляла до нижних этажей. Когда-то давно – пусть всего месяц назад, но сейчас это кажется таким далеким, будто в другой жизни – Гирра потерялась здесь. Теперь же каждый уголок особняка был ей знаком, ведь девушка практически не выходила из него.

– Удивлен встрече. – послышался голос Голтера в одной из камер. Мужчина был прикован к стене по рукам и ногам, а в его ладони также были вбиты гвозди, чтобы он не мог никуда отойти от стены. Его длинные белые волосы сбрили, отчего Голтер стал выглядеть на несколько десятков лет старше, а в морщинах поселилась грязь, выделяя их на бледном лице. Если бы не взгляд, такой же как и раньше: уверенный и самодовольный, Гирра даже не признала в этом человеке Голтера.

– Где же Вильгельм? Обычно вы ходите только вместе. – поинтересовался мужчина хриплым голосом. Кажется, он уже несколько дней не пил ничего. А может и недель.

– Уехал в город ведьм просить разрешение на твою казнь. Они все сопротивляются, учитывая, что ты столько десятилетий верой и правдой исполнял свою роль. – равнодушно отозвалась Гирра. Она не боялась Голтера, не испытывала к ему жалости или презрения. Он был ей безразличен.

– Хочет быстрее убрать единственного свидетеля его преступлений. Похвально. А ты тогда зачем здесь?

– Скучно. Решила вновь погулять по замку. – сказала Гирра, пододвигая к себе ближе один из стульев. Обычно на них сидит стражник, но сейчас его на посту не было, а стоять девушка устала. – Разговаривать с тобой интереснее, чем выбирать цвет скатерти и спорить о том, какую прическу нужно сделать.

– Забавно, что ты до сих пор не поняла. – с тихим смешком сказал Голтер.

– Договаривай уж.

– Вильгельм сделал с тобой то же самое, в чем обвинял меня. Только я держал Виндетту под замком из-за того, что она нарушила закон. Он же сделал умнее. Заставил тебя саму закрыть эту золотую клетку. – Голтер закашлял, опустив взгляд на ведро воды. Ею мыли полы, но даже несмотря на это мужчина хотел хотя бы какой-то влаги. Не крови, так хотя бы этого.

Гирра заметила взгляд Голтера. Схватив костыль, девушка толкнула ведро, заставив воду вылиться на каменный пол. Только после этого девушка подошла к камере и, воспользовавшись шпилькой, открыла замок.

– Хочешь поиздеваться надо мной? – отозвался Голтер, вновь заливаясь кашлем.

– Над тобой уже поиздевалась жизнь. – Гирра поднесла руку к губам Голтера, давая ему возможность укусить ее. – Я была под заключением. И понимаю, что ты чувствуешь. Дело не в том, что я жалею тебя, но ты человек. Вампир, но не суть. Душа в тебе по любому есть, а поэтому неправильно, что твоя мечта заключается в том, чтобы выпить грязной воды.

Голтер был удивлен такому поступку девушки, но отказываться не стал. Гирра почувствовала, как клыки пронзают ее кожу, а после и как кровь постепенно уходит из нее. Но, когда голова начала кружиться, мужчина отстранился, облизнув засохшие губы.

– Спасибо. – казалось, мужчина хотел что-то сказать, но не решался этого сделать. В чем-то Голтер и Вильгельм и правда были похожи. По крайней мере обоих девушка научилась читать, как открытую книгу.

– Говори уж. Верить или нет я сама решу.

– Ты все равно не изменишь мнения о Вильгельме. Зато подумаешь, что я хочу настроить тебя против него, а потому больше не навестишь меня. – сказал Голтер, отрицательно закивав головой, – Стражники игнорируют меня. Вильгельм и Виндетта приходят ко мне только чтобы поиздеваться. Лишь ты иногда заходишь в мою камеру, чтобы побеседовать со мной. Это единственный луч света, который у меня есть.

– Я навещаю тебя, чтобы поболтать о вампирах и прочей нечисти. Это взаимовыгодные беседы. И я обещаю, что не прекращу к тебе ходить, пока тебя не казнят. – Гирра вытерла кровь со своей руки, а после вновь вышла из камеры, повесив замок обратно. – Но сколько бы раз я не спрашивала тебя о Вильгельме, ты постоянно молчишь. Поэтому вся польза наших бесед для меня теряется. Может, мне тогда оставить наши встречи?

– Ладно! Ладно… – Голтер сдался. Он глубоко вздохнул, чувствуя прилив сил после выпитой крови, а потому его речь стала более четкой и ясной, – Я правда хотел всегда заботиться о Вильгельме. Любил его, пусть и не показывал этого. Но постепенно я начал замечать странности в его поведении. Он становился все более жестоким. Когда-то он поступал в академию. Стоял выбор взять его или другого юношу. Борьба была только между ними, но он поставил конкурента. Выставил так, будто он опорочил честь дочери графа, за что тот его убил на дуэли.

– Хитро. – Гирра усмехнулась, удивленная этим рассказом, – Ладно, молчу. Продолжай.

– Это был не единичный случай. Он всегда действовал чужими руками. Избавлялся от тех, кто ему не нравится или кто мешал. Кроме меня. Я был единственным, от кого Вильгельм не мог избавиться, хотя он пытался из-за того, что мне постоянно приходилось вмешиваться и спасать других. Однажды Вильгельм увидел мою третью жену, Софи. И тоже влюбился в нее.

– Два вампира. Оба влюблены в одну и ту же. Звучит как история любовного романа.

– Только это был роман с трагичным концом. Вильгельм пытался подставить меня, чтобы совет ведьм вынес мне обвинение и казнил. Тогда он смог бы забрать Софи себе. Но Софи взяла всю вину на себя. Как бы я не пытался, помочь ей не смог. Ее казнили. – Голтер опустил голову. Пусть сейчас его объектом любви до сих пор была Виндетта, но он не мог забыть других своих любимых, а особенно то, что он не смог их спасти. Гирра видела, как скорбь съедала мужчину, а потому решила сменить тему.

– Я не заметила, чтобы Вильгельм был безумен. Мне он кажется… Милым. Немного наивным. Возможно даже в какой-то степени чересчур добрым. – Гирра пожала плечами. Ей не особо хотелось верить словам Голтера, но все же нужно было выслушать всю историю, а не поддаваться эмоциям и следовать предвзятому отношению.

– Таким он и будет рядом с тобой. Но обрати внимание на то, какой он с другими. Конечно, есть у меня одно предположение… Ладно, не смотри на меня так, я скажу. Я боюсь, что лишение тебя ноги было его планом.

– Что? – Гирра в одно мгновение потеряла спокойное выражение лица, непонимающе уставившись на Голтера. – Что ты имеешь ввиду?

– В моем особняке лучший доктор на этом континенте. Вампиры часто перегибают с донорской кровью или поддаются эмоциям, поэтому я нанял его, чтобы он мог поставить на ноги даже фарш с глазками. Он мастер своего дела и всегда борется за жизнь человека до последнего. Я думаю, он мог придумать способ, как сохранить тебе ногу. Если, кончено, при падении ты ее и поранила. Вильгельм мог сам отрезать твою ногу, чтобы ты не сбежала от него. Точнее, я предполагаю это.

Гирра не хотела верить словам Голтера, но все же внутри нее поселился маленький червячок сомнения, сжирающий ее сердце, будто яблоко. Не было доказательств вины Вильгельма, но и ничего не могло оправдать его.

– Почему ты так думаешь? – спросила девушка, ожидая услышать хотя бы какую-то логическую догадку.

– Я давно его знаю. Три сотни лет вместе на земле бок о бок. К тому же я пытал его, поэтому могу с уверенностью сказать, что он никогда не отпустил бы тебя. – Голтер не обвинял Вильгельма, а скорее строил предположения, будто речь шла не о его сыне, а о герое какого-то детектива. – Он рассказал, что предлагал тебе сбежать из города. Верно?

– Да… – неуверенно ответила девушка, пытаясь вспомнить все тревожные звоночки со стороны Вильгельма. – Он предлагал мне уехать одной или с ним.

– Иллюзия выбора. Если бы ты отправилась одна, то он бы последовал за тобой. Сделал вид, что я, такая большая и страшная опасность, заставил его закрыть его мастерскую, поэтому у него не оставалось ничего другого, кроме как переехать. И, какое совпадение, переедет он туда, где будешь ты.

– Зачем ты все это мне говоришь? Как я могу знать, что это не попытка отомстить Вильгельму и разрушить наш брак? – Гирра понимала, что этот разговор изменит отношение к ее жениху, но боялась, что Голтер просто хотел обмануть и перед смертью разрушить жизнь обоим в качестве расплаты. Девушка бы сделала также.

– Ты потухла. – неожиданно сказал Голтер, заставив Гирру вздрогнуть, – Даже когда я запер Виндетту, она не переставала бороться. В ней не утихал тот самый огонек, в который я влюбился. Ты же за месяц превратилась из яркой девушки в пустое привидение. Ходишь по замку, ешь все подряд, скупаешь бессмысленные наряды… Мы разговариваем всего два раза в неделю, но мне хватает этого, чтобы увидеть, что с каждым твоим визитом ты все больше и больше затухаешь. Мне жаль тебя. Но все, что я могу, это рассказать тебе правду в надежде, что ты откроешь глаза и посмотришь на Вильгельма не как на своего друга и мастера с большим сердцем, а как на безжалостного вампира, который готов ради собственной жадности и выгоды идти по головам. Пожалуйста, узнай правду про Вильгельма и сделай то, что не смог сделать я – воздай ему за все грехи.

Гирра хотела что-то ответить, но неожиданно послышался стук каблуков по камням. Девушка оглянулась и увидела стражника, который, едва приблизившись, сразу склонил голову в знак уважения.

– Госпожа, господин Блэквуд вернулся в особняк, он желает вас видеть. С вами все в порядке? Голтер не причинил вам вреда?

– Что? – Гирра поняла, что сейчас с ней не все в порядке. Она опустила взгляд на лужу, которую сама и сделала, разлив ведро. Оттуда на нее смотрела девушка с округленными безжизненными глазами и натянутой улыбкой, а по ее лбу стекали холодные капли пота. Гирра замотала головой и наступила на собственное отражение. – Теперь я в порядке. Никому не говори, что я приходила сюда. Если об этом узнает Вильгельм, мне он ничего не сделает, а вот с тобой я найду способ расправиться.

– Да, госпожа. – стражник вновь поклонился. Все в замке знали о глубокой любви Вильгельма к Гирре, а также о том, насколько их новая госпожа капризна, а потому стражники лишний раз не особо-то и хотели связываться с Гиррой.

– Прощай. Вряд ли мы с тобой еще увидимся, но я очень благодарен, что в мои последние дни жизни ты не оставила меня. – подал голос Голтер. Гирра не ответила ему. Она это сделала не потому, что ненавидит его, а скорее из-за ее нелюбви к прощаниям. Не важно где и с кем, Гирра никогда не прощается.

Поднявшись в гостиную, девушка застала там Вильгельма. В его руках был роскошный букет лилий, которые он с трепетной улыбкой преподнес к лицу Гирры, давая ей возможность насладиться прекрасным ароматом свежих цветов.

– Не дурно. – коротко ответила девушка, усаживаясь в кресло.

Оставив букет на столе, Вильгельм начал открывать вино, разливая его в два бокала. За каждым его движением, не моргая, наблюдала Гирра. Судя по выражению лица мужчины и тому, как нервно тряслись его руки, он был безмерно рад такому вниманию со стороны его невесты. Один ее взгляд заставлял Вильгельма краснеть и робко перебирать края рубашки.

– Твое любимое. – произнес мужчина, передавая бокал в руки Гирры. Девушка приняла его, но неожиданно заговорила.

– Ты. Ты мой любимый, а не вино. – она это произнесла также сухо, как если бы читала научную книгу, но одних этих слов хватило, чтобы заставить Вильгельма покраснеть до кончиков пальцев.

Оно и понятно. Гирра никогда не называла своего жениха любимым. Наоборот, девушка всегда подчеркивала тот факт, что чувства Вильгельма невзаимны.

– О… Гирра, ты… Спасибо, я и не мечтал услышать подобное из твоих уст, любимая! Обещаю, я положу весь мир к твоим ногам, если ты этого желаешь, только, умоляю, не покидай меня, – мужчина встал позади кресла девушки, кладя руки на ее плечи. Плавными движениями он начал мягко массировать, шепча какие-то любовные стихи. Гирра даже не вслушивалась в его слова, вместо этого устремив свой взгляд на бокал вина.

– Вот теперь мне пора задуматься о чем-то еще.