Твоя Дженни

– Иногда, – говорит Дженни, не глядя на меня, – мне бывает очень одиноко. Вам не знакомо это чувство, Кэтрин?

Я не хочу признаваться себе, что Генри мне просто удобен. Он – мое оправдание перед людьми и самой собой. Я чего-то стою, меня можно любить!

– Ах да, чуть не забыла, – говорит Дженни с очень правдоподобным выражением замешательства на лице. – Не могли бы вы не говорить моему мужу про нашу встречу? Ничего особенного, просто не хочу, чтобы Колин лишний раз нервничал, что я как будто лезу в его работу, знакомясь с его коллегой за его спиной.

Вилка летит на пол, Генри теряется, бросается извиняться (Бог мой, к чему такое волнение, это всего лишь несчастная вилка!), но Дженни легко взмахивает рукой: «Ничего страшного!» и наклоняется за вилкой. В этот момент рука Колина накрывает угол стола, висок поднимающейся Дженни – в миллиметре от угла и его руки. Как ты заботлив, Колин. Но я все равно почему-то не верю, не верю вам обоим.

Колин резко проводит ладонью по лицу ото лба до подбородка, словно пытаясь стереть напряженное выражение. Улыбается мне: «Мы с Дженни не очень любим ходить куда-то, пожалуй, мы заядлые домоседы. Так что Остину не под силу разочаровать нас отсутствием развлечений. Но спасибо, что интересуетесь». «Спасибо, что интересуетесь» – интересно, это был вежливый намек не лезть не в свое дело?