Читать книгу: «Кровь нимфы»

Пролог

Хайнрих Ансгот развалился в кресле бывшего Йольбергского Приматора. Лучи зимнего солнца, падавшие в кабинет сквозь мозаичные окна, играли на его малиновом камзоле радостным разноцветьем бликов. Но принцу крови было невесело. Уложив одну ногу поперёк другой, он нетерпеливо подёргивал носком сапога. Каждое движение словно вычёркивало очередной пункт в списке расходов, который вслух зачитывал слуга. Этот субтильный парень лет двадцати на вид, вжав голову в плечи, то и дело бросал на своего хозяина опасливые взгляды. В последние месяцы вспышки ярости у Ансгота стали совершенно непредсказуемы, и уже многие слуги и служанки успели попасть под его горячую руку.

– Хватит, – Хайнрих оборвал чтение и протяжно вздохнул. – Господин Фьор, это твоё второе прошение за месяц.

Яхим сдержанно кивнул, зная, что от него ждут только покорности. Впрочем, в это утро он согласился бы с чем угодно, лишь бы не вести долгих разговоров и не нагружать голову, которая едва ли не раскалывалась от острой боли.

– Ты, что ли не знаешь, что сейчас каждый грош на счету? – продолжал принц, поправляя накрахмаленные манжеты рубашки. – Или тебя не интересует успех нашей кампании?

– Ради этого успеха я регулярно согласовываю процесс подготовки с генералом Раабом, – мягко уточнил Яхим. – Наши цели…

– Что ты сказал? – длинноносое лицо принца моментально сделалось хищным. Он весь подался вперёд, и его голос зазвучал опасно низко. – Ценнский трон – вот наша общая, единая и единственная цель!

– Да, Хайнрих. Поэтому я здесь, – снова кивнув, заклинатель тут же пожалел об этом. Голову сдавило от боли, и он невольно опёрся пальцами о край антикварного письменного стола, рядом с которым стоял.

Ансгот, который мгновение назад, казалось, был готов взорваться гневом, вдруг переменился в лице. Он опёрся на подлокотник и в задумчивости потёр гладковыбритый подбородок.

– Именно, – принц встал и, выхватив список расходов из рук слуги, кивком отправил парня за дверь. – У нас есть месяц, от силы два, пока герцоги и графы раздумывают над дальнейшими действиями. Уже очень скоро они поймут, что мой кузен-идиот ни на что не способен. Тогда они соберут своих одуревших от страха перед нечистью крестьян, заключат друг с другом соглашения и двинут в столицу делить корону. А нам в этой давке альянсов уже не выиграть. Так что мы должны быть в Ценне первыми.

Хайнрих встал у окна и погрузился в чтение списка. Яхиму оставалось лишь ждать. Он предпочёл бы не выходить из своей кельи, но к Иво у него по-прежнему не было такого доверия, чтобы позволить ему самому объясняться с принцем.

– Расходы на жалование? Ты хочешь повысить ставку для своих людей? – принц бросил косой взгляд на собеседника.

– Нет, хочу нанять ещё.

– Зачем? В твоём так называемом Фрументийском ордене копий уже больше, чем в моём личном отряде.

– Барон Нижегорский отказался сотрудничать, – скупо пояснил Яхим. – Нам нужно усилить позиции в его землях.

– А кто позволил тебе принимать такие решения единолично? – оживился Хайнрих. – Мне не нравится, что ты лезешь в его вотчину. И уж тем более, что тревожишь ландграфа Радомира Лютого. Они с бароном давние враги, но против нового противника могут объединиться. Против меня! Это политика, Яхим, а не зельеварение. Тут нужно шевелить мозгами!

– Разумеется, Хайнрих. Потому я и создал Фрументийцев. Чтобы никто не подумал, что мы действуем от твоего имени, – заклинатель позволил себе скупую улыбку. Ему претило заискивать, но в последнее время отношения с принцем трещали по швам. Чем больше накалялась обстановка в королевстве, тем раздражительнее и опаснее становился Ансгот. – Так уж вышло, что именно во владениях барона и ландграфа лежит предмет нашего интереса.

– Твоего, – поправил Хайнрих и скривился, точно съел кислятины, – бесполезного личного интереса. И я даже передать не могу, как мне это всё осточертело! Сначала ты обещал, что книга станет решением наших проблем. Затем – открытие Врат. Но ни то ни другое не оправдало ожиданий. Фердинанд всё ещё король, а я направо и налево раздаю обещания Йольбергской знати, чтобы получить хоть сколько-то их поддержки.

– Но ты в Йольберге, на месте Приматора. Год назад мы могли об этом только мечтать. И я приложил все возможные усилия со своей стороны, чтобы твои тогдашние планы осуществились.

Яхим замолчал, не без внутреннего трепета ожидая реакцию на свои слова. Раньше ему многое позволялось говорить в присутствии принца крови. Но теперь всё изменилось.

– Это да, – благосклонно кивнул Хайнрих. – Поэтому ты всё ещё здесь. Твои гончие незаменимы.

– И их будет больше, обещаю тебе. А кроме того, когда наши поиски в землях барона Нижегорского увенчаются успехом, в рядах твоей армии появится воин, который стоит целой сотни.

– Да, но как скоро это случится? Ложка хороша к обеду, – принц скрестил руки на груди и посмотрел в окно. – Когда-то Мятежный Мартен преподал полезный всем нам урок. Внезапность есть сила. Действовать нужно быстро и решительно. Будь у него тогда чуть больше удачи, и сейчас на троне сидели бы Хольты, а не Ансготы.

– Этим я и занимаюсь, мой принц. Работаю над тем, чтобы в дополнение к твоим талантам и удача всегда тебе сопутствовала.

Ансгот одарил заклинателя долгим тяжёлым взглядом.

– Ну-ну, – он направился к столу и, положив на него список, завис с пером в руках, снова пробегая взглядом по пунктам. – Кстати, о Хольтах. Что там с этим последним? Вы его нашли и забыли мне отчитаться? Или снова прошляпили?

– И этот вопрос тоже скоро будет решён, – заверил Яхим.

– Посмотрим, чего стоят твои обещания. В последний раз, господин Фьор, – принц оставил хитрую подпись в конце списка и направился к выходу из кабинета. – Поторапливайся! Или в Ценне ты не будешь мне нужен.

Когда дверь за его спиной закрылась, заклинатель подошёл к креслу и медленно опустился в него. Устало помассировал виски.

Его мутило, и плечо, повреждённое прошлой весной у Врат, снова разболелось. Он оттянул край рубашки: кожа под ней была тёмно-бордовая, покрытая волдырями.

– Проклятье, – прошептал Яхим. – Тонда!

Дверь почти сразу же приоткрылась, и в проёме показалась светлая голова того слуги, что зачитывал список принцу.

– Да, мастер Фьор? Что прикажете?

– Чая, – заклинатель помедлил. – И позови ко мне Иво.

– Слушаюсь!

– И шторы… – Яхим тяжело вздохнул, потому что слуга, юркнул обратно в коридор, не дождавшись позволения уйти, – шторы бы прикрыть.

Он уткнулся лицом в собственную ладонь, пытаясь спрятаться от ослепительного зимнего света. Всё его тело было напряжено, как будто из него тянули жилы. А это означало, что вечером снова придётся пить Вар.

Яхиму это не нравилось. Мало того что от одного вкуса этой дряни желудок пытался забиться под рёбра, так ещё и облегчение приходило ненадолго. Он чувствовал себя ни на что не способным калекой, который едва тянет лямку. Паразитом, который пожирает других, чтобы продлить своё существование. Но отступать заклинатель не собирался. Оставалось совсем немного до цели. И путь длиною в жизнь был проделан им не для того, чтобы, споткнувшись на последних шагах, просто сдаться.

По правде говоря, ему не повезло с самого начала. Он родился недоношенным и слабым у людей, которым был вовсе не нужен. До семи лет в его мире не было ничего, кроме провонявшей брагой избы и заваленного хламом двора. Он играл с найденными на земле обломками и объедками, пил из одной лохани со скотом, но такая жизнь нравилась ему, потому что он не знал другой.

А потом появилась смерть.

Тело матери, посиневшее и отёчное от чрезмерного употребления самогона и наливок, произвело на него неизгладимое впечатление. Яхим смотрел на неё и не верил, что конец человека не завиднее, чем у животных и птиц. А затем умер отец. Однажды утром он прямо на глазах изумлённого Яхима накинул верёвку на потолочную балку и влез на табуретку, чтобы с петлёй на шее, сделать с неё шаг в пустоту.

Его дёргающееся в предсмертных конвульсиях тело ещё долго стояло перед внутренним взором осиротевшего мальчика, скитавшегося от дома к дому и от деревни к деревне в поисках еды. И именно тогда, замерзающий, голодный и больной, он, будущий первый заклинатель при Хайнрихе Ансготе, решил, что должен найти способ избежать смерти.

– Жатва близится, – напомнил Яхим себе шёпотом. – Ещё немного.

Дверь скрипнула, снова открываясь.

– Мастер Фьор? Вас дожидаются, – голос Тонды звучал неуверенно. Видимо, слуга не знал, как подобрать слова. – Господин… эм… Степняк. С товарищами. Изволите их принять или отказать им?

– Тёмные Охотники? Неожиданно, – заклинатель приподнял голову и нахмурился. – Хм, зови.

Он пересел за стол. Аккуратно перевернул подписанный принцем список лицевой стороной вниз, чтобы чужие любопытные взгляды не увидели содержания, и стал ждать.

От охотников давно не было известий, и Яхим успел решить, что уже и не будет.

Он первым делом обратился к ним, когда ещё прошлым летом начал поиски Чёрного Кречета, но в клике только разводили руками. Этот человек давно не появлялся в Йольберге, а искать его на дорогах королевства, охваченного страхом перед нечистью и дворянскими распрями, было бесполезно. Даже наёмные убийцы из гильдии Длинных Ножей отказывались высовывать носы из больших городов, и все как будто замерли в ожидании надвигающейся смуты.

Затем заклинатель обратился к охотникам с заказом на один редкий артефакт, который предположительно должен был храниться в усыпальнице, затерянной в землях барона Нижегорского. Они взяли предоплату. Потом потребовали надбавку и затихли.

Яхим решил не полагаться на них одних. Собрал людей из своего только что организованного Фрументийского ордена, снарядил и тоже отправил в экспедицию. Правда, они больше участвовали в стычках со слугами барона, чем что-то искали.

И вот теперь, когда он успел отчаяться, забрезжил луч надежды.

Дверь бойко распахнулась, и в кабинет вошли трое охотников. Все в неизменно тёмной одежде, кожаных куртках и с лицевыми платками, стянутыми вниз, на шею.

Первого Яхим знал: на вид около сорока лет, коренастый, невысокий, обритый наголо, с горбатым, когда-то плохо сросшимся носом и хищным взглядом коричнево-жёлтых глаз. Все его называли Степным Волком, или Степняком. Он был старшим в клике, и все запросы адресовались именно ему. Без лишних церемоний этот охотник кивнул Яхиму, как старому знакомому, и, не дожидаясь приглашения, занял место в кресле напротив стола.

За ним, меряя комнату широким шагом, вошёл долговязый лет тридцати, с побитым оспой лицом и короткострижеными русыми волосами. Встал справа от Степняка и замер, сомкнув руки за спиной. Третий, должно быть, самый младший из них, с тёмными пронырливыми глазами зверька, остановился немного позади. Он был худощавым и узкоплечим, но обладал тем смазливым типом внешности, который неизменно приводит в восторг недальновидных юных девиц.

– С чем пожаловали, господа? – сухо спросил Яхим. Он уже знал, что держаться с этими людьми нужно строго, но уважительно. Иначе и говорить не захотят.

– Пришли за остатком суммы, господин Фьор, – протянул Степняк сипло. Его кривой оскал, должно быть, обозначал улыбку. – Фуро!

Смазливый кивнул и, подходя к столу, вытащил из-за пазухи небольшой свёрток коричневой ткани. Яхим бросил на него вопросительный взгляд, затем посмотрел на Степняка.

– Не тушуйся, разворачивай, – посоветовал старший из охотников. – Вот только придётся ещё добавить за работу. Усыпальница оказалась с неприятным сюрпризом, а твои побрякушки не помогли. Мы потеряли товарища.

Когда свёрток лёг на стол, заклинатель осторожно раскрыл его. Перед ним покоилась светлая, точно сделанная из кости, маска. Гладкая, с простыми прорезями для глаз, но без рта и носа. Её поверхность казалась безупречной, не единой шероховатости или неровности. Точь-в-точь как было описано в манускриптах.

– Зашторьте окна, – потребовал Яхим, заворожённо разглядывая артефакт. Он даже забыл про боль в плече и давящие виски.

Ему не верилось, что всё так просто. Наконец-то! Решение всех проблем разом, и когда! В этот проклятый солнечный день.

– Давай, Фуро, – кивнул Степняк. – Гай, помоги ему. Пусть клиент убедится, что товар не поддельный.

Долговязый охотник присоединился к товарищу, и они быстро задвинули тяжёлые зелёные портьеры.

В комнате стало темно.

И тогда маска вспыхнула.

Глава 1

Месяц спустя.

Бадвард подошёл к самому краю скалистого обрыва и закинул топор на плечо. В лучах катящегося к горизонту солнца долина внизу хорошо просматривалась. Здесь, на севере страны, снег ещё не начал таять, и белые полотна полей перемежались серыми пятнами голых лесов, между которыми петляли цепочки пустых дорог. Последние полгода путешествовать отваживались лишь те, кто умел крепко держать оружие в руках.

– Что за наказание? – раздался за спиной недовольный голос Марики.

Бадвард обернулся. Девушка тщательно, но безуспешно пыталась стряхнуть грязь с подола любимого бирюзового платья.

– Надела бы чёрное, – сказал охотник с иронией.

– Чтобы угробить такую дорогую вещь в этой глуши?

Очередная отговорка. Марика постоянно придумывала их, чтобы не носить упомянутое платье, которое получила от него в подарок накануне отъезда из Ценна. Бадвард ухмыльнулся, но сделал вид, что поверил ей.

– Давай сюда, – он шагнул навстречу спутнице и протянул руку.

Девушка ухватилась за его крепкую ладонь, и охотник помог ей подняться на площадку.

– Как мы уже высоко! – она осторожно приблизилась к краю обрыва и прищурилась. – А где постоялый двор?

– Смотри на десять часов, – Бадвард взмахнул топором в вытянутой руке, указывая ей на серое пятно одиноко стоящей гостиницы.

– Как далеко, – Марика поёжилась под порывами ветра и плотнее запахнула на себе шерстяной плащ, отороченный чернобуркой. – И на мили вокруг никого. Если что-то случится, нам никто не поможет.

– Наслушалась страшных баек того пьяного хрыча? – охотник лукаво ухмыльнулся.

– А если это всё правда? – насупилась она. – Что, если на горе демоны, которые едят людей?

– Надеюсь, что так и есть. И особенно надеюсь, что это не просто демоны, а одна вполне конкретная демоница. Потому что мне уже поперёк горла все эти поиски.

– А если это опять не та гора, что тогда?

Бадвард не сдержал улыбки, встретившись с её полным надежды взглядом. Подойдя, он обнял девушку, укрывая её бортами своей расстёгнутой куртки от ветра.

– Я уже вижу, как ты мечтаешь вернуться в Ценн, – он покачал головой. – Но нет, в столицу мы не поедем.

– Почему? – Марика разочарованно потухла. – Мы уже полгода наворачиваем круги по всяким захолустьям. И весна скоро, дороги совсем развезёт.

– Ты совершенно права, столько времени впустую, именно поэтому назад мы не вернёмся, – он указал на долину. – В эпоху Эзийского союза граница с государством Дартбоур проходила вон по той реке. Фактически мы с тобой стоим на их бывших землях. Если горы Волфден на наших картах того времени нет, то логично предположить, что она могла находиться на их территории и называться иначе. А значит, мне нужно свериться с их картами.

– Хочешь ехать в Дартбоур? Да до него дальше, чем до ада! – девушка в изумлении округлила глаза. – И как мы в их библиотеки попадём?

– Ты как будто со мной первый день знакома.

– Бад, это же чужая страна!

– А замки всё те же, – хохотнул он. – Давай потом это обсудим. Дело к закату, а мы даже до вершины не дошли. И всё потому, что кто-то долго валялся в постели, а потом ещё дольше собирался.

– Мне нужен был отдых после дороги! – ощетинилась она. – Ты загнал меня вчера.

– Сама не хотела ночевать под звёздным небом, фрейя, – напомнил Бадвард и мягко подтолкнул её вперёд, наградив шлепком, чтобы бодрее шла.

Временами она что-то спрашивала про Дартбоур. Бадвард односложно отвечал. Ему было чем занять внимание, помимо болтовни с ней, но разочаровывать девушку не хотелось. Она и без того с самого утра волновалась так, что забыла про любимые духи.

Когда Бадвард впервые рассказал ей о договоре с демоницей, реакция Марики была бурной. Она испугалась и наотрез отказалась участвовать. Чтобы погасить напряжение, возникшее между ними в тот вечер, охотник свернул разговор и увёл свою рыжую спутницу развлекаться в самые яркие кварталы Ценна.

Позже, успокоившись и всё обдумав, Марика сама вернулась к этому вопросу и даже стала помогать с изучением старых карт. Проблема заключалась в том, что нигде не встречались упоминания ни о горе Волфден, про которую говорила Клатрис, ни об одноимённом городе.

Им удалось составить длинный список созвучных названий и всех тех возвышенностей, где в давние века стояли храмы. Но когда пришло время проверять собранные данные, Марика снова занервничала. Она жаловалась на дурные предчувствия и упрашивала отложить отъезд. Но метка на ладони, оставленная Клатрис, всё чаще будила Бадварда среди ночи обжигающей болью, поэтому они расстались с Ценном и его пышной жизнью и отправились искать демоницу.

На это ушла осень и почти вся зима, не считая тех дней, когда приходилось пережидать непогоду в гостиницах. Бадварда сильно раздражали эти проволочки. Но потом он подумал, что всё не так уж и плохо. Ладонь болела, но ведь не отсохла до сих пор. Условия договора с Клатрис он не нарушал. А список мест постепенно сокращался, что означало приближение к цели.

Охотник даже смирился с тем, что придётся перетряхнуть дартбоурские библиотеки. И, отпустив ситуацию, решил дать себе короткую передышку. Насладиться моментом, своей готовой на любые шалости спутницей, а заодно закрыть контракт, который подвернулся ему по ходу дела в одном небольшом городке. К тому моменту, как Бадвард получил за него деньги, непогода улеглась, и можно было ехать дальше.

И тут его интуиция, молчавшая все прошлые месяцы, вдруг проснулась. Он ещё раз взглянул на карту, потом на список мест и выбрал гору Олфе. Она находилась на севере у самой границы, почти на другом конце государства от них, но охотник был уверен, что именно туда стоит отправиться.

В окрестностях Олфе не было ни одного поселения, только постоялый двор “Пьяный монах” на перекрёстке торговых путей. Добираться туда по раскисшим в преддверии весны дорогам оказалось непросто. Марика стоически держалась, хотя по её молчанию было и так всё понятно.

Прежде чем отправиться из “Пьяного монаха” к горе, Бадвард поговорил с хозяевами заведения. Послушал трёп про демонов, которые объявились в округе ещё прошлым летом, и впервые поверил, что это не просто байки.

За всё время путешествия им не встречалась нечисть, хотя люди болтали о ней часто. Но теперь точно иным ветром потянуло.

К горе они с Марикой пошли пешком. На узких каменистых тропах, местами всё ещё покрытых наледью, лошадям пришлось бы сложно. И чем ближе они были к пункту своего назначения, тем сильнее зудела отмеченная ладонь.

Теперь, поднимаясь по Олфе, Бадвард всё крепче сжимал топор в беспокоящей его руке. Впереди из-за поворота тропы показались остовы каменных строений. Постепенно среди них стали вырисовываться полуразрушенные арки, искусно вырезанные, но изъеденные временем и ветрами розетки и капители.

Дорожка вильнула влево и наверх. Поднявшись по ней, путники выбрались на площадку. Перед ними, точно поломанный сильной бурей лес, стояли руины массивного строения. Крыши у него не было, как и некоторых стен. Когда-то стройные ряды колонн зияли изъянами. Широкие плиты пола засыпал мусор.

Они прошли через бывшую галерею, заваленную осколками камня и листвой, которую принёс сюда ветер. Он и теперь выл в верхушках колонн, как голодный зверь.

Свет спускающегося к горизонту солнца уже не находил себе пути среди руин, и тени в них начали сгущаться, делая старый храм ещё более неуютным и холодным.

Где-то наверху мягко захлопали крылья.

Путники остановились, озираясь. Но эхо, гулявшее среди развалин, сбивало с толку. И казалось, что это шелест не крыльев, а голосов, которые перешёптывались друг с другом в старом здании. Марика тут же прижалась к боку Бадварда.

– Да не бойся ты так, – успокоил он. – Ничего с тобой не случится.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю, слово охотника тебе даю, – Бадвард провёл большим пальцем свободной руки себе по горлу от уха до уха и высунул язык, изображая мёртвого.

– У меня дурные ощущения, а ты паясничаешь, – нахмурилась девушка.

– Не накручивай себя. Или ты опять что-то увидела?

– Нет, после мира духов ничего. Все видения исчезли.

– Тем более! Значит, всё будет в порядке. Поблагодаришь, и пойдём обратно. И до утра я буду весь твой, – щедро пообещал Бадвард.

– Честно? – Марика с подозрением вскинула бровь. – И никаких разговоров с хозяином гостиницы до полуночи?

– Никаких.

– Обманывает, не верь ему! – мелодично протянул знакомый женский голос и звонким хохотом раскатился среди руин. – Я заждалась вас.

Марика тут же притихла и только теснее прижалась к своему спутнику.

– Где ты? – громко спросил он, осматриваясь.

– Идите на свет!

В глубине храма, точно по команде, вспыхнуло жёлтое сияние. Охотник обернулся к бледной от страха спутнице, кивнул, давая понять, что всё будет хорошо, и повёл её за собой к источнику света.

Когда колонны расступились, впереди показался алтарь – широкий каменный стол, взятый в круг многочисленными свечами, от которых и исходило свечение. Прямо на алтаре, среди пышных букетов красных цветов восседала Клатрис.

Она довольно скалилась, хотя её вид указывал на то, что существование в смертном мире давалось демонице нелегко. Чёрное маленькое платье висело на ней грязными старыми лохмотьями. Кожа позеленела и местами пошла струпьями. А сквозь изъеденные разложением губы виднелись гнилые острые клыки.

– Воу! Я, пожалуй, даже не буду спрашивать, как дела, – ухмыльнулся Бадвард, останавливаясь.

– А ты как думал? Нисхождение затратно для нас, – недовольно напомнила демоница. – Я ведь просила поторапливаться.

– И я торопливо искал несуществующую гору, – осклабился он.

– Нашёл бы быстрее, если бы не твоё упрямство! Я едва смогла пробиться к тебе. Посмотри, чего мне это стоило! – Клатрис скинула с плеча платье, обнажая обвисшую грудь, и продемонстрировала бок, где кожа вместе с мышцами разошлась настолько, что наружу выпирали белые кости рёбер.

– Не понимаю, о чём ты.

– Скажешь, в последнее время голос интуиции не посещал тебя? – она ухмыльнулась и подняла ладонь, отмеченную стигмой. – Хоть я и не в лучшей форме, но пока у нас есть связь, кое-что могу.

– Каждый старается для себя. Так что давай вернёмся к нашей сделке.

– Конечно! Тем более, как я вижу, ты и девушку привёл, – Клатрис склонила голову набок, присматриваясь к Марике, которая всё так же стояла позади Бадварда. Улыбка демоницы стала неестественно широкой. – Такая юная, а сколько энергии. Мне это нравится!

– Давай, Лиса, – охотник кивнул спутнице. Марика сделала осторожный шаг в сторону из-за его спины.

– Спасибо, что помогла мне вернуться из мира духов, – начала она, но хохот Клатрис оборвал её.

– Это ещё что? – демоница покачала головой. – Так не пойдёт.

– В смысле? – нахмурился Бадвард. – Ты сама просила простой благодарности.

– Верно. Ведь благодарность – это энергия! А какая энергия для демона самая желанная? Творения, – подсказала Клатрис и оскалилась. – Ну же! Присмотрись к тому, что осталось от моей бренной формы. Как бы вы могли мне помочь с этим? Каким воздаянием ответить на мою доброту? Сложи один и один.

– Да ты охренела, мать твою, – возмутился он, когда до него дошла суть.

– Ничуть! Обмен по договору должен быть равноценным, таково правило. Ты попросил повысить ставку. Я согласилась и пообещала тебе Золото Жнеца. А оно стоит дорого. Простым спасибо не рассчитаться, – Клатрис сделалась серьёзной и похлопала по алтарю ладонью. – Так что прошу. И ни в чём себе не отказывайте!

– Бадвард, чего она хочет от нас? – Марика осторожно потянула его за рукав.

– Перепихона, – бросил он сухо.

– Зачем же так грубо? – промурлыкала демоница. – Я предусмотрела всё, чтобы обеспечить вам замечательное времяпрепровождение. И чем более страстным будет ваше соитие, тем лучше. Так что твоя задача, боец, хорошенько постараться, чтобы твоя спутница полностью отдалась тебе, а значит, и мне.

– Что? – девушка в момент покраснела и уставилась на Клатрис. – Нет! Я не стану!

– Ой, да брось, – та аккуратно спустилась на пол, словно боялась рассыпаться, и ковыляющей походкой начала приближаться к ним. – Я же не требую от вас ничего особенного. Вы этим и так регулярно занимаетесь! Неужели так жалко поделиться?

– Постой-ка. Мы вдвоём нужны тебе только ради энергии, так? Ну, давай найдём другую возможность, как рассчитаться, – предложил Бадвард, – только ты и я.

– Как мило, что ты об этом заговорил, – улыбнулась гнилыми зубами демоница. – Возможность есть, конечно. Я тебе ещё в мире духов предлагала. Поэтому выбирай, со мной или с ней. Только не тяни! Уже скоро закат.

– В каком это смысле “выбирай”? – Марика изумлённо вскинула брови.

– Великая Мать, – мужской голос раздался так неожиданно, что все присутствующие, как по команде, обернулись. У колонны стоял мужчина в монашеской коричневой рясе и с капюшоном на голове. – Мне благовония уже разжигать?

Клатрис закатила глаза и недовольно зарычала.

– Да зажигай уже, раз пришёл, – она тяжело вздохнула, отчего воздух засвистел сквозь её дырявые бока, и снова обернулась к охотнику. – Не обращайте внимания. Это всего лишь один из моих жрецов. Он будет тихо себя вести.

На последних словах демоницы мужчина в рясе нечаянно толкнул курильницу, и та с медным звоном грохнулась на каменный пол.

– Бад, давай уйдём отсюда? Прошу тебя! – с мольбой в голосе вмешалась Марика. – Или я уйду одна.

– Не горячись, Лиса, – осадил её охотник. – Просто дай мне разговор закончить, ладно?

Клатрис тяжело выдохнула.

– Принципиальность, вот что поставило ваше существование под вопрос. Чего тебе стоит выполнить мои условия?

– Ты предлагаешь изнасиловать её тут для тебя? – поинтересовался Бадвард, кивнув на Марику.

– Так проблема только в ней? – протянула демоница. – Это легко исправить.

Движение было таким быстрым, что охотник заметил его, только когда когтистые пальцы Клатрис уже скользнули по волосам девушки.

Натренированное тело отреагировало само, опережая мысль. Бадвард сделал резкий выпад вперёд, но демоница успела отпрянуть, прежде чем лезвие топора задело её. Невероятно шустрая, несмотря на гниющую плоть.

– Лови девчонку! – выпалила она и тяжело закашлялась, точно чем-то подавилась.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марика закатывает глаза, теряя сознание. Бадвард успел подхватить девушку до того, как она упала.

– Что ты сделала? – процедил он, разглядывая бледное лицо спутницы.

– Ничего плохого, – выдавила из себя демоница, поборов приступ кашля. Из её рта текла тёмная с примесью зелени жижа. Клатрис упёрлась ладонями в собственные колени и с трудом разогнулась, переводя дыхание. – Немного отдыха, и она придёт в себя. Отнеси её на алтарь. Ну же! Если бы я хотела вам двоим навредить, не вела бы тут всех этих разговоров.

– Драть тебя Рогатому, – пожелал Бадвард и, повесив топор на пояс, поднял Марику на руки.

– Я не против. Познакомишь? – ухмыльнулась демоница и последовала за ним, подволакивая левую ногу.

Жрец, до сих пор возившийся с курильницей, моментально скрылся за колонной, когда они приблизились. Охотник уложил девушку на алтарь и столкнул с него на пол красные цветы с их удушливым ароматом.

– Да не кипиши ты так, боец, – Клатрис остановилась на безопасном расстоянии, наблюдая, как он ощупывает шею Марики на предмет пульса. – Она в полном порядке. Я всего лишь избавила её от напряжения.

– Глубоким обмороком, – заметил Бадвард. Скинув куртку, он свернул её и сунул под голову девушки вместо подушки.

– В твоей подружке слишком много страхов. И переход для неё получился такой резкий, что она лишилась чувств. Но придёт в себя совершенно счастливой. Вот увидишь! Так что не маши больше тут своим топором. Тебе всё равно меня не достать. Твоя маска уже утратила ту подвижность, которая была у неё в мире духов, – помедлив, Клатрис всё же приблизилась, и запах разложения, которым тянуло от неё, стал таким сильным, что даже дурманящий аромат цветов уже не мог с ним справиться. – Возьми её сейчас, пока не очнулась.

Бадвард одарил демоницу холодным взглядом. Но её перепачканное лицо лучилось хитрой улыбкой.

– Она не давала согласия, – бросил он.

– Ты, что ли, в великомученики метишь? Откуда столько добросердечия? – она придвинулась ещё ближе. – Ты же не хуже меня знаешь, что девчонка тебе должна. Никто больше для неё такого не сделал бы. Да что для неё! Мало кто из смертных, в принципе, способен пройти через мир духов. Не глупи и возьми то, что тебе причитается.

– Да при чём тут это? Ты своё получишь и отвалишь, а мне придётся как-то это объяснять.

– Так не рассказывай.

– Всё равно всплывёт. Не сейчас, так потом.

– Тогда улизни потихоньку, пока она будет в себя приходить? – Клатрис хихикнула под его неодобрительным взглядом. – Или успел привязаться?

– Я у духовника с десяти лет не был, и тебе исповедоваться не собираюсь.

– Ну, решай сам. Но знай, я едва держусь. Эта плоть вот-вот развалится, а вместе с ней и наш договор. Стигма связывает нас с тобой и удерживает вместе. Она помогла мне сэкономить силы при переходе, утащив следом за тобой в смертный мир. И, если я потеряю тело, потянет тебя за мной в мир духов. Иными словами, спалит к демонам. Подумай, мучительная смерть против возможности получить Золото Жнеца.

– Врёшь, – прищурился Бадвард.

– Ты и сам знаешь, что нет. Ведь твою ладонь жжёт всё сильнее, не так ли? – она покачала головой и медленно попятилась. – Но ты можешь проверить мои слова на деле. Выбор за тобой.

Охотник тихо, но сочно выругался и снова посмотрел на Марику. Её щёки начали розоветь – она медленно приходила в себя. Ей не помешал бы свежий воздух, но цветы, сброшенные на пол, пахли таким приторным дурманом, что давило в висках.

Бадвард сел на алтарь рядом со спутницей и ослабил ленты её корсажа. Она задышала глубже. Открыв глаза, поморгала, фокусируясь на нём. И улыбнулась.

Охотник даже забыл вдохнуть. Такого взгляда у Марики он ещё не видел. Смесь восхищения с неподдельным восторгом в таком объёме, что фраза “смотрела, как на бога” впервые не показалась ему преувеличением. Ну, если не на бога, то как на короля или первого герцога точно!

И пока он пытался понять, чем это грозит, девушка перевела взгляд куда-то наверх и приоткрыла рот в изумлении.

– Как красиво, – протянула она.

Бадвард поднял голову. Над ними порхали чёрные бабочки. Они были такими большими, что казались ненастоящими. Точно кто-то вырезал их из куска бархата, подвесил на невидимые нити и теперь играл, как марионетками. И было в их полёте что-то гипнотическое, отчего и без того тяжёлую голову неприятно вело.

Бадвард поискал взглядом среди колонн Клатрис.

Но ни демоницы, ни её жреца нигде не было видно. Только многочисленные свечи заполняли пространство старого храма мягким жёлтым светом, в котором таяли очертания руин.

– Восхитительно, – Марика села и, подтянув к себе колени, обхватила их руками. – Спасибо, что привёл меня сюда. А ты чего такой молчаливый?

– Держу челюсть, чтобы не отваливалась, – выдал он, и Марика мягко рассмеялась.

– Ещё и напряжённый. Тебе бы расслабиться, – она придвинулась ближе.

Ладони девушки прошлись по его плечам, массируя их. Мягко и умиротворяюще. Обычно в ней самой чувствовалась какая-то настороженность. Даже когда она смеялась и радовалась. Всегда раньше, но не теперь.

Кончики её пальцев скользнули сквозь пряди волос к затылку Бадварда. Так нежно, что от щекочущего ощущения захотелось поёжиться.

Охотник бросил взгляд на спутницу. Марика сияла. И он не мог вспомнить, когда видел её настолько спокойной и раскрепощённой. А ещё красивой.

– Ты на меня странно смотришь, – отметила она.

– Ага, пытаюсь понять, я пьян или мне так повезло, – ухмыльнулся Бадвард.

– Прогиб, как ты любишь говорить, засчитан. Но в тебе, всё же, что-то не так. Может, заколдовали? Если да, – девушка лукаво прищурилась и, потянувшись вперёд, прошептала уже у его губ, – то могу расколдовать!

Охотник решил, что нет никакого смысла зря тратить время, и накрыл её приоткрытый рот поцелуем. Марика сразу же ответила с присущей ей пылкостью, а потом перебралась к нему на колени и удобно устроилась, поёрзав попкой, чтобы он точно понял суть её намерений.

От неё пахло нежным теплом тела и зимним лесом. Просто и по-настоящему, без примеси вездесущих духов. И это было очень кстати, потому, что сейчас Бадварду не хотелось ничего лишнего. Ему нравилась она сама, какая есть, без прикрас, побрякушек и дорогих драпировок. Маленькая, немного даже хрупкая. Никаких пышных форм или приторной зрелости.

Зато сколько внутреннего огня! Казалось, весь этот пыл просто не мог уместиться в ней. Она и сейчас уже постанывала и краснела от самых простых прикосновений.

Ни одна девица из тех, с кем Бадвард когда-то делил постель, не проявляла столько азарта и страсти, как Марика. И ни одна так не стыдилась своей натуры, как она. Это показное благонравие его особенно забавляло.

Он спустил и без того не слишком скромное декольте её платья и потёрся губами об уже набухший девичий сосок.

– Эй, не так быстро, – Марика мягко оттолкнула охотника и соскользнула с его колена. – Сначала лису нужно поймать.

Она обожала играть, и сейчас её изумрудные глаза полыхали задуманным озорством.

– Да ну? – усмехнулся Бадвард, вставая. – Это будет несложно.

– Чересчур самоуверенно. Лисы умеют путать следы, – заявила она и попятилась к колоннаде.

– Тогда надо бы добавить что-то, – он снял топор с пояса и оставил у алтаря, чтобы не мешал.

– Хочешь повысить ставки? Хорошо! – Марика избавилась от плаща и стянула с себя платье вместе с нижней сорочкой.

– Ещё, – потребовал Бадвард, рассматривая её ноги в шёлковых чулках.

Она скинула сапожки, а потом распустила завязки на бёдрах и лёгким движением освободилась от кружевных трусиков. Рассмеялась, помахав ими в воздухе, как флагом.

– Что скажешь на это, Хольт? – Марика провела пальчиками по узкой полоске выстриженных рыжих волос на лобке. – Я уже мокрая. Где поймаешь, там и трахнешь.

– Идёт! – он сорвался с места.

Марика взвизгнула и бросилась в прогал между колонн. Бадвард нагнал её быстро, но дал шальной девчонке возможность немного насладиться первенством. Чтобы думала, что смогла обхитрить его, петляя и увиливая. А потом схватил её, когда она этого совсем не ожидала.

– Где поймаю, говоришь? – Бадвард прижал девушка к ближайшему столбу.

– Подожди, ну, прошу тебя! – задыхаясь, она, горячая и растрёпанная, пыталась высвободиться из его объятий.

Нет, слишком манящая и сладкая, чтобы останавливаться. Он знал каждый дюйм её тела, но хотел так, точно в первый раз держал в руках. Всю, без остатка. Прямо здесь и сейчас заставить её стонать, ахать и просить ещё.

Девушка увернулась от поцелуев и сползла по груди охотника. Он цыкнул в ответ на её упрямство, но не стал мешать. Только следил, как она, не отводя от него распутного взгляда зелёных глаз, рисует по его животу дорожку вниз розовым вёртким языком. Что Марика умела этим самым языком вытворять, Бадвард уже отлично знал.

Он зажмурился, когда рыжая проказница, расстегнув на нём штаны, добралась до своей цели. Но стоило её горячим губам лишь немного погладиться об уже и без того напряжённый член, как она шмыгнула в сторону и снова бросилась бежать.

– Лисы бегают быстрее, чем Тёмные Охотники со спущенными штанами! – её смех зазвенел среди руин.

– Ну, держись, побрякушка, – процедил Бадвард, на ходу стаскивая с себя одежду и сапоги.

Охотник нагнал её уже у алтаря. Возбуждённая игрой, она вырывалась и даже кусалась, но он уложил девушку грудью на каменную столешницу и прижал так, чтобы пальцы её ног едва доставали до пола.

Марика не сдавалась. Хохоча, всё равно пыталась сопротивляться, и это дразнило его животную натуру.

Распаляя в ней желание, он погладил круглые девичьи ягодицы и отвесил ей звонкий шлепок. Она айкнула и, отбросив с лица волосы движением головы, бесстыдно глянула на него через плечо, провоцируя.

Бадвард раздвинул её ноги, провёл языком между ними там, где она, действительно, была уже совсем мокрая, и, распрямившись, вошёл.

Стон Марики был полон избавления, как будто с неё, наконец, сняли тяжёлую ношу. Охотник ухватился за её непослушные огненные пряди и натянул их, заставляя девушку прогнуться назад. И с каждым рассчитано медленным, томящим движением, добавлял силы, чувствуя, как она дрожит и глотает воздух в накатывающей волне наслаждения. Потом прибавил темпа, ловя в ней растущее напряжение, готовое вот-вот подойти к пику.

– Да, – Марика протяжно ахнула, – нет… в смысле, почти! Тут слишком жёстко лежать!

– Нарушаешь соглашение, – рассмеялся Бадвард и, отстранившись, забрался на алтарь. – Давай ко мне.

Он подтянул её к себе. Они устроили на столешнице сидя, лицом друг к другу так, что девушка оказалась сверху. И вот тогда потерялись окончательно.

Марика то скользила бёдрами сама, то замирала, позволяя Бадварду двигаться под ней. Румяная и до предела бесстыжая! Выгибалась, подставляя под его ладони маленькие упругие груди. Ласкала себя, а потом крепко прижималась к Бадварду, чтобы дать свободу его пальцам проникать туда, куда он посчитает нужным.

И стонала возле самого уха! Её голос – нечто особенное. Сочная смесь истомы и похоти, доводящая возбуждение до предела.

Охотник стиснул опьянённую удовольствием Марику в объятиях, и их почти одновременно накрыло волной оргазма. Ощущения были такими сильными, что они крепче схватились друг за друга, ловя каждую каплю впечатлений.

Бадвард чувствовал, как быстро колотится сердце девушки, как она вздрагивает в унисон с каждым импульсом в его теле. Но всё реже, постепенно успокаиваясь.

– Чтоб меня, – он выдохнул и рассмеялся. – Будет о чём вспомнить.

– И стыдно рассказать, – поддакнула девушка и аккуратно соскользнула с его члена.

Они в обнимку улеглись на алтаре, чувствуя, как эйфория тает вместе с остатками сил.

– Мне нужно всего пару минут, – сообщила она сонно.

Охотник согласно кивнул. Ему тоже хотелось отдыха. Тело казалось ватным и непослушным.

Всего пара минут.

Марика, устроившись головой на его плече, уже сопела. И он почувствовал, что тоже проваливается в чёрную, словно омут, пелену сна. Кажется, та даже двигалась, точно в ней порхали гигантские бархатные бабочки.

– Люблю тебя, – протянул где-то на границе сознания женский голос.

И это выдернуло его из дрёмы. Он открыл глаза и понял, что всё изменилось.

Где-то вдалеке беспокойно каркали вороны. Было темно. А ещё холодно. Нестерпимо холодно и жёстко.

Точно, они ведь лежат на алтаре!

Охотник приподнял голову. Никого. И даже свечи с цветами исчезли. Среди развалин было совершенно пусто. Только они вдвоём и пробирающий насквозь ветер.

Он поднял затёкшую левую руку и увидел, что сжимает в пальцах самородок.

Поднеся ближе к глазам, в слабом свете сумерек Бадвард различил, как неровная поверхность металла переливается золотым и зелёным. Точно спинка жука, какие появляются каждую весну в период цветения.

– Лиса, – он мягко потормошил за плечо Марику, которая дрыхла, удобно устроившись на нём. Девушка вздохнула и что-то невнятно пробурчала. – Давай, малышка, вставай!

– Что произошло? – она, наконец, встрепенулась. Приподнявшись, слезла с охотника. – Почему так темно? И где моя одежда?

– Вон там, – Бадвард соскочил с алтаря и быстро отправился к тому месту, где девушка бросила платье и бельё.

– Святая чаша, как же холодно, – она, обхватила себя руками, прикрывая грудь, как будто боялась, что кто-то посторонний её увидит. – А где демоница?

– Одевайся скорее, – Бадвард принёс и вручил ей ворох вещей. – Вопросы потом.

Марика завозилась, упаковываясь в платье.

Пока она была занята, охотник поспешил в колоннаду. Разгуливать в чём мать родила в такую погоду даже для него было чересчур. Он подобрал свою одежду и, торопливо облачившись, сунул самородок в карман штанов. Посмотрел на левую ладонь. Она была чистой. Стигма исчезла, как и сама Клатрис. Значит, сделка закрыта. Тогда откуда скверное чувство, что он упустил нечто важное?

Воронье карканье стало громче. Похоже, что-то спугнуло птиц в этот поздний час с гнёзд. Они приближались, и через мгновение с громким криком пролетели целой стаей над головой.

А потом по окрестностям разнёсся шум: вой ветра, скрип деревьев и хруст ломающихся веток. Он надвигался волной, становясь всё громче. И уже через пару мгновений сделался оглушительным.

Охотник со всех ног рванул назад к алтарю, но шквал налетел на руины раньше, чем он успел к Марике. Вокруг завыло. Камень протяжно застонал и затрещал. Развалины храма точно вздохнули, угрожая окончательно рассыпаться.

Бадвард налёг всем весом, сопротивляясь ветру, бьющему холодными потоками в грудь.

Девушку он нашёл у алтаря. Она пыталась укрыться за ним от яростного вихря и сразу же уцепилась за охотника, когда тот оказался рядом с ней. Выглянув из-под капюшона плаща, уставилась на него круглыми от страха глазами.

– Держись за меня, уходим! – гаркнул он, пытаясь пересилить вой ветра.

Но стоило ему это произнести, как шквал утих, оставив после себя лишь мутную взвесь пыли. В её клубах было ничего не разобрать. Она висела плотным покровом, забиваясь в нос и горло при каждом вздохе. Марика закашлялась, нарушая воцарившуюся кругом звенящую тишину.

Бадвард жестом показал ей сохранять молчание и насторожился.

Он ещё ничего не слышал, но тренированное чутьё уже било тревогу. В пустом до того храме теперь они были не одни. Ветер что-то принёс с собой. И это что-то, определённо, было опасно. Беспокойство скреблось под рёбрами, точно загнанный в ловушку зверь. А такое с ним бывало нечасто.

Охотник нагнулся и беззвучно поднял свой топор с пола.

– Это не… – раздался откуда-то из пыльной дымки низкий мужской голос.

– …поможет тебе, – закончил за него другой, чуть выше.

– Демонам не место… – заявил третий, явно принадлежавший женщине.

– …в подлунном мире, – добавил четвёртый, юношеский.

А потом послышались неспешные шаги. Шаркающие, точно всякий раз, прежде чем поднять ногу, мыском прочерчивали по полу. И ещё что-то глухо постукивало, как пустые горлянки, бьющиеся друг о друга.

Звук шёл из колоннады, и Бадвард повернулся в ту сторону, закрывая собой спутницу. Как раз вовремя, чтобы увидеть мечника, появившегося между столбов.

Высокий и сухопарый, он был облачён в светлые доспехи и одежды, которые, судя по виду, знали и лучшие времена. С поцарапанного нагрудника когда-то белая краска местами слезла, обнажив металл. Рукава куртки и штаны зияли дырами, а короткий плащ понизу превратился в ветошь. Зато меч – длинный двуруч, положенный на плечо, – неестественно сиял холодным мертвецким светом.

Мечник остановился. Скинул клинок одним движением и, сделав широкий взмах, выставил вперёд остриём.

– Ты… приговорён… к смерти, – снова заговорили разномастные голоса, сменяя один другой, – прими её… в честном бою.

Бадвард скользнул взглядом по незнакомцу сверху вниз. От шлема с белоснежными перьями цапли, козырёк которого скрывал лицо бойца, к его ремню, с подвешенными к нему чёрными масками. Их было, должно быть, не меньше дюжины. И это они перестукивались при каждом шаге мечника.

– Бад? – шепнула сзади Марика и схватилась за рубашку у него на спине.

– Стой за алтарём, пока не скажу другого, – бросил он через плечо и пошёл вперёд, почувствовав, как её пальцы бессильно соскользнули с его одежды. Бадвард понятия не имел, чего следует ждать от потрёпанного жизнью мечника, поэтому ждал чего угодно. – Ты ошибся, здесь нет демонов. Ушли.

Было уже понятно, что стычки не миновать. Оставалось только заговорить противника, отвлечь, увести подальше, чтобы девушку не зацепило.

– Есть один, – мечник ринулся вперёд.

Его клинок загудел, рубя воздух с молниеносной скоростью. Бадвард видел всякое, но чтобы с такой прытью махали двуручем – впервые. Пытаться увернуться от длинного лезвия было смерти подобно, поэтому он отбил несколько первых ударов. Топор жалобно зазвенел. В последний раз оружие в его руках так стонало от столкновения с демонами. Не хватало ещё потерять тут его.

Бадвард выругался и разорвал дистанцию.

Мечник пустил клинок веером вокруг себя. То, что это не человек, было уже ясно. Оставался вопрос, как с ним справиться.

Незнакомец снова атаковал. Стремительно, ни один даже самый искусный боец так не смог бы. С таким долго не напляшешься – измотает.

Бадвард парировал удар и, подцепив остриё меча топором, повёл вверх по клинку, не позволяя ему освободиться. Рукоять его оружия отозвалась мелкой неприятной вибрацией.

Он резко сократил расстояние и, оказавшись около противника, двинул согнутым локтем под козырёк шлема так, чтобы без перелома мечник точно не ушёл. Тот дёрнулся, но сразу же с неожиданным проворством толкнул охотника в грудь раскрытой ладонью. Это не был удар, но от его силы Бадвард едва не потерял дыхание.

Они попятились друг от друга, оценив в полной мере возможности оппонента. Из-под козырька шлема у мечника посыпались мелкие чёрные осколки.

От боли в груди перед глазами ещё стояла пелена, но Бадвард стиснул зубы и бросился к противнику. Тот отбился, без жалости подставляя острую кромку клинка под топор, и вдруг, как кузнечик, прыгнул назад не меньше чем на два десятка шагов. Резким движением сорвал с пояса одну из масок и сунул её под козырёк шлема.

По его телу пробежала дрожь. Седой пепел взмыл над его плечами и головой. Мечник схватился обеими руками за рукоять своего оружия и разделил его на два самостоятельных клинка.

– Вот клять, – высказался впечатлённый охотник и левой рукой достал из-за голенища нож.

– Демонам… смерть, – отозвались голоса.

Незнакомец атаковал с новым энтузиазмом и ошеломительной скоростью. Опередить его не получалось, как и дотянуться до лица. Мечник теперь уверенно сохранял нужную дистанцию. И кроме быстроты отличался силой, которую едва ли можно было ожидать от бойца его комплекции.

Оставалось лишь пытаться вклиниться между его ударами. Но два меча работали спорно, а рукоять топора трещала под их натиском, предупреждая, что готова вот-вот выйти из игры.

Нужно было пробиться, как можно скорее. Рискнуть, пока оружие ещё терпит.

– Лиса! Ключ от гостиничной комнаты, – он оттолкнул клинки мечника, – у тебя?

– Да, – раздался надрывный голос Марики где-то за спиной.

– Дуй туда. И жди меня до утра.

– А потом?

– Беги! – рявкнул Бадвард.

Где-то на границе зрения мелькнуло пятно её рыжих волос, но охотник уже не оборачивался. Он подставился, вынуждая противника нападать, и принял удар обоих клинков на рукоять. По ней побежала трещина.

Бадвард саданул ногой мечника в плечо, сбивая его на землю, и добавил топором сверху. Оружие глухо зазвенело, столкнувшись с бронёй незнакомца, и раскрошилось, точно печенье.

Охотник навалился на ошеломлённого мечника, с каждым ударом всё больше разбивая кулак об упрямый проклятый шлем с перьями цапли на щётке и ту темноту, что зияла под его козырьком. Противник выставил руки в блок. Отлично, открылся!

Бадвард всадил нож по самую рукоять ему под нагрудник. А потом снова и снова, чувствуя упругое сопротивление плоти.

В темноте шлема мелькнули белым узкие прорези глаз маски, и тело противника рассыпалось в прах.

Бадвард оказался на полу, едва успев подставить руки, и тут же поднялся. Тяжело дыша, живо осмотрелся, ища взглядом мечника. Но вместо него лишь пепел кружил в воздухе и поднимался.

– Длань Творца… вершит волю хозяина, – зашептали голоса, передавая друг другу эстафету, – да начнётся… Жатва!

Охотник спиной почувствовал чьё-то присутствие и резко обернулся. Мечник стоял позади всего в нескольких шагах от него, держа перед лицом одну из своих масок. Бадвард вильнул в сторону, но время и пространство стали вязкими. Всё замедлилось, как во сне. Он увидел, как противник прикладывает к себе чёрный лик. Как меч в его руке начинает менять форму, превращаясь в большой серп. Как его лезвие поднимается, разрезая острой кромкой воздух.

“Не успею”, – мелькнула у охотника мысль, и мир взорвался болью.

Она заполнила всё кровавой волной. Комкая и сминая, прокатилась, погребая под собой небо, землю и руины храма. Залила нос, уши и глаза, лишила всех чувств, кроме одного – агонии! Взорвалась изнутри, прожигая кости, мышцы и органы. Она вырвала вопль из самых лёгких, обдирая им глотку. И под её усилием жилы лопнули, точно перетянутые струны с оглушительным звоном.

А потом стало темно.

Глава 2

Жнец молча восседал в торце стола. Бледное пламя, горевшее в камине, бросало тусклые отсветы на его капюшон, провал которого был обращён к собеседнику. Тот с деловым видом разливал багряное вино мира духов из кувшина по кубкам и болтал. Казалось, этим он мог бы заниматься вечно.

– …и я ему говорю, Шершень, оно те надо? Её знает весь Йольберг. Она – известная булочница!

– Хорошо делала хлеб? – пророкотал Пожинатель душ.

Смертный на мгновение замер, глядя на него, а потом рассмеялся.

– Ага, в её руках не то что тесто, всякое поднималось! – и он сделал неприличный, но весьма узнаваемый жест правой рукой. Жнец молчал. – А ладно, кому я объясняю? Давай лучше выпьем.

Человек плюхнулся на стул, стоявший позади него, и залпом осушил свой кубок. Вздохнув, он покрутил пустую посуду в руках.

– Не обижайся. Ты хоть шуток и не сечёшь, а собеседник отличный. Умеешь слушать.

Жнец склонил капюшон набок, словно раздумывал над сказанным, а потом неожиданно поднялся из-за стола.

– Мы должны оставить тебя. Наступил поворотный момент.

– Да, конечно. Валяй, – смертный нахмурился.

Он неуютно поёрзал на стуле. Поджав губы, прочистил горло, как будто хотел что-то сказать, но не решался.

– Что тебя тревожит, Войтех Хольт? – спросил Пожинатель душ.

– Ты это, – человек потёр затылок, – в общем, помягче там с моим парнем, ладно? Умирать паршиво.

– Да, – откликнулся Жнец и исчез.

***

Пульс барабанил в ушах, но Марика всё равно слышала звон боевой стали. И это было хорошо. Значит, всё в порядке, и с Бадвардом ничего не случилось. Самой бы не сломать шею на каменистой тропинке.

Она поскользнулась, но удержала равновесие. Снова немного сбавила темп. Бежать в сумерках с горы было небезопасно. Девушка уже почти не различала того, что было у неё под ногами.

– Всё будет хорошо, – прошептала она и ухватилась дрожащими от напряжения руками за обледенелый ствол берёзы, чтобы слезть с очередного уступа. – Он, наверняка, догонит ещё по пути.

Ей никак не удавалось воскресить в памяти дорогу до гостиницы. Возможно, потому, что в голове был сумбур. Невнятные обрывки воспоминаний о том, что случилось после прихода в храм. Но даже их застилала тревога. Ужасное, всепожирающее чувство неотвратимости чего-то плохого. Чего-то неизбежного.

– Он справится, – задыхаясь, снова зашептала Марика, – всё будет…

Боль настигла её так внезапно, что девушка едва не упала. Вцепившись в тонкий ствол дерева, поперхнулась, не в силах сделать вдох.

От рвущего в груди ощущения всё тело скрутило судорогой. В ушах загудело, и Марике показалось, что пространство наполнилось стоном. Её собственным или нет, она не могла разобрать.

По лицу побежали противно щекочущие капли пота. Хотелось крикнуть или хотя бы застонать, но горло перехватило. Казалось, сердце вот-вот лопнет от напряжения.

Девушка почувствовала, как мутнеет сознание, и попыталась сопротивляться. Из последних сил попробовала оттолкнуться руками от припорошённой снегом земли и повернуться назад, к вершине горы.

Что там? Звенит ли ещё сталь? Она ничего не видела и не слышала за той агонией, которая накрыла её.

– Бадвард, – с трудом обронила Марика, прежде чем чёрная пустота окончательно поглотила её.

***

Эйнару ещё не приходилось видеть Адель настолько рассерженной. Казалось, она, как кошка, готова броситься на непрошенного гостя, застывшего на пороге. А сухопарый шатен как будто её не замечал и приветливо смотрел на юношу.

– Ты в этот дом зайдёшь только через мой труп! – заявила ведьма. – Провалийвай туда, откуда выполз, гад!

Вокруг пальцев её поднятой руки начала свиваться дымка. Адель зашептала заклинание, но вдруг подавилась им, закашлялась и схватилась за горло. Эйнар и гость удивлённо уставились на неё.

– Адель? Что с тобой? – юноша коснулся её плеча.

Она не отвечала, только всё сильнее цеплялась напряжёнными пальцами за шею и грудь. Её дыхание сделалось хриплым. Ведьма побледнела и начала оседать.

Эйнар подхватил её под мышки, не позволяя упасть.

– Адель!

– Клянусь Бездной! – присвистнул шатен и переступил с ноги на ногу. – Твоей подруге нужна срочная помощь!

– Ты знаешь, какая? – юноша поднялся взгляд от корчащейся в судорогах ведьмы на гостя, и тот кивнул. – Что надо сделать?

– Сначала дай войти.

– Скажи, как ей помочь, и тогда посмотрим, – настоял Эйнар, помня слова Адель.

– А толку? Ты умеешь ослаблять нить жизни? – поинтересовался шатен и хмыкнул. – Что ж, я с удовольствием посмотрю на это с порога.

Юноша недовольно поджал губы.

– Ладно, – помедлив, согласился он. – Заходи.

– По имени, пожалуйста. Тринус, Великий демон Пустоши, Мастер масок.

– Шутишь? Ну, хорошо. Заходи, Тринус, Великий демон Пустоши, Мастер масок, и помоги моей подруге!

– Люблю, когда с уважением, – улыбнулся гость и, облегчённо выдохнув, перешагнул через порог. – А теперь посмотрим, с чем имеем дело.

Он стянул с рук перчатки и быстро разогрел ладони друг о друга.

– Считай, вам обоим несказанно повезло, что я оказался здесь, – Тринус коснулся висков дрожащей ведьмы. – Держи её крепче, Эйнар.

Юноша встретился со взглядом карих глаз гостя, и ему показалось, что на мгновение они вспыхнули жёлтым. Или то был отсвет ламп? Он не успел понять, потому что Адель вдруг перестала трястись и безвольно повисла на его руках, уронив голову. Она была в сознании, но казалась совсем обессилевшей и только тихо покряхтывала.

– Так лучше, – демон отступил на шаг, чтобы дать Эйнару, поднимавшему девушку на руки, место для манёвра. – Давай-ка уютно устроим её где-нибудь?

Эйнар кивнул и направился со своей ношей в кухню. Там они уложили ведьму на широкую лавку. И, пока юноша заботливо подкладывал подушки с пёстрой вышивкой под голову и плечи Адель, Тринус подобрался к накрытому столу. Стянув с тарелки кусок ветчины, он принюхался, сложил его и целиком отправил в рот.

– Ты как? – Эйнар выдал самую ласковую улыбку, на которую был способен, когда ведьма приоткрыла глаза.

– Как будто из меня душу пытались вынуть, – призналась она и облизнула пересохшие губы.

– Ещё бы, – согласился Тринус и стянул с тарелки второй кусок нарезки. – Слушай, Эйн, а кто готовил ветчину? Просто объедение!

– Чтоб тебя Жнец побрал! – возмутилась ведьма, заметив, наконец, демона, и попыталась сесть. – Эйн, я же говорила не впускать его!

– Потише, дорогая, – гость скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз. – Не будь меня здесь, Жнец побрал бы тебя. Ты должна быть благодарна за спасение.

Она презрительно фыркнула и вдруг скривилась. Схватившись за платье на груди, снова откинулась на подушки.

– В сторону, – Тринус моментально оказался рядом и оттеснил плечом юношу. – Что встал? Принеси вина!

Эйнар попятился к столу, неотрывно наблюдая, как демон пальцами растирает Адель виски. Немного манипуляций, и она снова расслабилась.

– Ну, наконец-то! – гость недовольно глянул на Эйнара, подошедшего к нему со стаканом. Взяв напиток, Тринус залпом выпил его и вернул уже пустую посуду. – Я чуть не умер от жажды.

– Как же жжёт в груди, – тихо пожаловалась Адель.

– Не удивительно. Твоя нить жизни была натянута до предела. Так звенела, что у меня до сих пор шумит в ушах, – демон показательно покрутил мизинцем в ухе. – Ещё немного, и могла бы лопнуть.

– Что ещё за нить такая? – вмешался Эйнар.

– Связующая. Что-то вроде канала, по которому течёт жизненная сила от Источника к каждому смертному, – пояснил Тринус. – Если обрывается – отправляешься прямиком в мир духов. Штука очень хрупкая, надо сказать. Поначалу нити постоянно путались между собой. Людей выносило пачками. Жнец не успевал отгружать. Была потрачена масса усилий, чтобы нити не соприкасались друг с другом. Но до сих пор такое случается. Как правило, из-за вашего неумения пользоваться магией. Некоторые заклинания буквально склеивают между собой нити разных людей. А если начинает рваться одна, за ней рвётся и вторая. Ровно то, что сейчас происходит с Адель. Тот, с кем она связана, похоже, на грани смерти.

Юноша изменился в лице и посмотрел на ведьму.

– Ты же вроде говорила, что вас с Бадом и Марикой связывало какое-то проклятие?

– Эйн! – вспыхнула она, но на большее сил у неё не хватило.

– Спокойно, не напрягайся. Я – не то зло, которого тебе сейчас стоит опасаться, – утешил демон. – Значит, проклятие. Ха! Да мы с тобой в одной лодке, как говорят у вас.

– В каком это смысле? – не понял Эйнар.

– Если проклятие – правда, жизнь Адель напрямую зависит от жизни Бадварда. А меня с ним связывает кое-какой долг. И нам обоим очень невыгодно, чтобы с ним сейчас что-то случилось. Я потому и искал его. Хотел предупредить.

– О чём?

– Сотарк, – демон приподнял бровь, глядя на собеседника. – Только не говори мне, что ты о нём не слышал. Белый воин.

– Святой белый покровитель? – уточнил Эйнар. – Который, якобы в начале зимы всю землю укрывает от нечистых сил своим плащом? Я думал, это сказка для детей, чтобы объяснить, откуда берётся снег.

– Ну, это вы, люди, уже придумали. Ничего Сотарк, конечно, не укрывает, хоть и носит белое. А вот демонов не любит страшно – истинная правда! Поэтому был прозван убийцей. Он одним из первых нашёл крайне необычный, надо заметить, способ долголетия. И вот уже много сотен лет не даёт нам покоя всякий раз, как открывается портал. Считает своим долгом всех зачистить. Будто тем самым выполняет волю Творца. Даже называет себя его Дланью.

– Но мой брат не демон!

– Тем не менее, через портал он прошёл первым, – ухмыльнулся Тринус. – Кроме того, у него есть кое-что очень интересующее Белого воина. Маска! Сотарк собирает самые необычные из них. А чтобы пройти через мир духов и портал, именно такой и нужно обладать.

– Подожди, – остановил Эйнар, пытаясь переварить информацию, и посмотрел на настороженную Адель, которая тоже внимательно слушала демона. – Что же получается? Этот ваш убийца охотится за моим братом?

– И, вероятно, уже нашёл его, судя по тому, как нездоровится этой милой ведьме.

– Хочешь сказать, он убил Бада?

– Нет, – поджав губы, Тринус отрицательно покачал головой. – Пока ничего не хочу сказать. Если честно, я в некотором замешательстве. В моём капельнике сохранилось немного крови Бадварда. А это самый надёжный способ для нас, демонов, отыскать след смертного в вашем мире. Но когда я оказался здесь, связи с Бадвардом не обнаружил. Только слабый отпечаток кровных уз. Он-то и привёл меня сюда, к тебе, Эйнар. Где всё это время был твой брат, и где он сейчас, я понятия не имею.

– Но я же всё ещё жива, – процедила Адель сквозь напряжение.

– И это даёт надежду, – улыбнулся ей гость.

Их разговор был прерван появлением Инги. Открыв дверь в кухню, она остановилась на пороге и вопросительным взглядом окинула сначала гостей, а потом уличную обувь, которую они так и не сняли.

– Эйн, ты не говорил, что ещё кого-то ждёшь, – она недовольно посмотрела на Тринуса и подбоченилась.

– Я не… – начал юноша, теряясь и не зная, как объяснить всё матери.

– Позволь мне, – мягко остановил его демон и встал. – Моё почтение, госпожа?..

– Нет! – попыталась вмешаться Адель, но её не услышали.

– Госпожа Хольт, – отрезала Инга и сжала губы куриной гузкой.

– Очень приятно. Моё имя Тринус. Я – друг Бадварда. Пришёл спросить у Эйнара, не знает ли он, где сейчас его брат.

– Зря старались, – холодно произнесла хозяйка дома. – Мой старший сын здесь не бывает. И сказать о нём, как мне, так и Эйнару нечего. Ищите в другом месте. А сейчас прошу.

Она встала боком, освободив дверной проход.

– Подожди, мам, – попытался возразить Эйнар.

– Но это же ложь, – Тринус обворожительно улыбнулся и прищурил карие глаза. – Бадвард никакой вам не сын. Клянусь Пустотой и его кровью. В вас нет ни капли родства. Может, вы и растили его, но точно не рожали.

Адель ахнула и даже приподнялась со своей лежанки. Юноша изумлённо уставился на гостя, а потом перевёл взгляд на побледневшую мать. Он ожидал вспышки её гнева, но Инга казалась обескураженной.

– Кто вам такое сказал? – прошептала она.

– Я чувствую, – протянул демон и по-животному принюхался. – Материнские узы – нерушимая кровная связь. Сохраняется какое-то время даже после смерти. Но здесь и сейчас её нет ни капли.

Наклонив голову, точно дикий волк, демон медленно приближался к Инге. Его голос тёк плавно, словно патока. И, зачарованный им, Эйнар не находил в себе сил, чтобы сдвинуться с места. Его ноги точно приклеились к полу. Руки сделались тяжёлыми. Даже дышать приходилось с усилием. Скосив глаза, он увидел, как Адель пытается пошевелить пальцами правой руки, но у неё ничего не получается.

– Как в вашей жизни появился Бадвард, госпожа Хольт? – Тринус был уже рядом с хозяйкой дома.

– Его принёс Войтех, – подавленным голосом ответила Инга, не спуская взгляда с демона, стоявшего перед ней. – Он искал кормилицу для младенца.

Эйнар не знал, что больше его шокирует: услышанное или выражение лица матери. Глаза Инги стали влажными от слёз и голос дрожал, как будто она испытывала на себе колоссальное давление.

Сбоку от него на лавке напряжённо сопела Адель, всё ещё пытаясь совладать с пальцами, которые едва заметно начали чернеть.

– А куда подевалась настоящая мать? – продолжал расспрос демон.

– Я не знаю.

– Вспоминайте всё, что муж говорил вам о ней. Пусть даже вскользь. Даже если вы не поверили ему тогда.

– Однажды, – едва слышно обронила Инга, – Войта упомянул, что она была нимфой.

– Иваз! – крикнула Адель, щёлкнув пальцами, и почти сразу же рухнула ничком на подушки.

Всё пришло в движение, как будто с них сняли путы. Эйнар сорвался с места и уже на ходу увидел, как мать пошатнулась, теряя равновесие. Но стоявший рядом Тринус, ловко поддержал её под локоть.

– Осторожнее, госпожа Хольт, – галантно произнёс он.

– Руки прочь! – бросил Эйнар, оказавшись около них.

– Что за манеры, сынок? Я оступилась, а господин Тринус мне помог, – Инга улыбнулась. Её точно подменили. Теперь она смотрела на демона, как на дорогого долгожданного гостя.

– Никакая это не помощь! – юноша перевёл полный злости взгляд на Тринуса. – Сам уйдёшь, или помочь?

– Эйн, – окликнула ведьма со своего места, – не надо. Оставь его.

– Да что на тебя нашло? – Инга шлёпнула сына по плечу. – Простите его, господин, он весь день занимался делами в Лаэ, устал, не ел. И вы, верно, проголодались с дороги? Давайте к столу!

– С удовольствием, – согласился демон, скидывая плащ.

– Давайте мне, я всё повешу в прихожей. Располагайтесь. Друзья моих сыновей – мои друзья, – она засуетилась, доставая из шкафа ещё тарелки и приборы. – Вон там в углу умывальник и чистое полотенце. Мойте руки, присаживайтесь.

Эйнар беспомощно смотрел, как мать расставляет посуду. На этот раз, похоже, у него не было союзников, потому что даже Адель, поднявшись с лавки, нетвёрдой походкой направилась к столу.

– Ох и бледная ты, милушка, – покачала головой Инга, глядя на неё. – Тебе, может, травок заварить?

– Травки лишними не бывают, – согласилась ведьма, садясь напротив ухмыляющегося Тринуса. – Мы их потом заварим. Вместе. Хорошо, госпожа Хольт?

– Конечно! Берите ветчину, она особенно хорошо удалась у меня в этот раз. Эйнар, не стой столбом! Положи гостям жаркое, – она обвела их добродушным материнским взглядом. – Ну, не буду вам мешать, молодёжь.

Инга упорхнула за дверь, но почти через мгновение опять заглянула.

– И дай, наконец, гостям тапочки!

– Молодёжь, – ухмыльнулся Тринус после того, как дверь снова закрылась.

Адель одарила его испепеляющим взглядом, а когда шаги Инги окончательно стихли в недрах дома, подалась вперёд и зашипела:

– Ещё хоть один мерзкий фокус, и я тебя испепелю на месте. Клянусь Жнецом! И плевать, что это будет последний поступок в моей жизни.

– Не лезь в бутылку, – посоветовал демон, прожевав кусок нарезки. – Во-первых, вреда я не причинил. Напротив, ты посмотри, какой чудесной женщиной она стала, избавившись от лишних переживаний. И во-вторых, что бы ты без меня узнала? Я едва вытащил всё это из неё! Чуть не вспотел, так глубоко она воспоминания запрятала.

– А я и так знала, – возразила ведьма, надменно вскинув бровь. – Начала догадываться, когда она про люльку сегодня заговорила.

– Да что вы тут устроили? – возмутился Эйнар и, резко отодвинув стул, тоже сел за стол. – Какого Лешего вообще происходит? И почему ты не дала мне выгнать его?

– Потому что в этом нет никакой необходимости, – вместо Адель ответил Тринус. – То, что Бадвард – сын нимфы, многое изменило для всех нас.

– А ты присутствовал при зачатии? Или, может, при рождении? – хохотнул демон. – То, что женщина, которая так радушно нас тут приняла, – твоя мать, сомнений нет. Но вот с братом твоим совсем другая история.– Это бред какой-то! Ты заморочил мою мать, и она наговорила ерунды. Мы с Бадом родные братья, я точно знаю!

– И ты ему веришь? – спросил Эйнар у Адель. Та пожала плечами.

– Нет, конечно. Как можно верить демону? Но и морок на твою мать он не наводил. Она рассказала правду под влиянием его воли.

– Кстати, теперь понятно, почему других родственных следов в мире нет, – снова встрял Тринус со своими размышлениями. – Проследить кровную связь с нимфами невозможно, они умеют прятаться.

– Но мы ведь сможем их найти? – поинтересовалась Адель.

– Кого? Нимф? – насторожился Эйнар.

– Вино – кровь смертного мира, – пояснила Адель. – По легенде, там, где Черпальщик впервые окропил землю из Источника жизни, проросли первые виноградные лозы. Так это или нет, но вино особенно отзывчиво к заклинаниям. Если этот демон попытается сделать что-то против нас, его тело погибнет от данной им же клятвы.– Да. Точнее, их королеву, – пояснила ведьма. – Она знает всё и обо всех. И не только о своих подданных нимфах, но и об их детях. Живых и мёртвых. Так что если Бад – сын нимфы, она сможет сказать, где он и что с ним. Нужно попытаться использовать эту возможность. – А ты молодец, – похвалил Тринус, глядя на ведьму. – Быстро соображаешь! – Но ты сказала "мы"! – юноша нахмурился ещё больше. – Ты демона имела в виду? – Помнишь, я говорила, что нимфа сама решает показаться тебе или нет? Всё дело в их магии. Они – существа другой сути, и их чары даже колдунам среди смертных неподвластны. А вот у демонов гораздо больше шансов, – она потянулась к стакану, чтобы наполнить его вином, и коротко зыркнула на Тринуса. – Говоришь, у тебя долг? – Так и есть, – согласился тот. – Ты же знаешь, мы, демоны, лгать не можем. – Зато постоянно хитрите, – Адель протянула демону полный стакан. – Я хочу гарантию, что ты нам не навредишь. – Какая юная, но сведущая ведьма, – осклабился он и взял напиток. – Клянусь Бездной, породившей меня, и этим вином, что не замышляю вреда против тебя, Бадварда и этого юноши. Ваше здоровье! Он быстро осушил стакан и с довольным видом поставил его на стол.

– У меня сейчас крыша поедет, – признался юноша.

– Так всегда бывает при встрече с нами, – успокоил демон. – Не переживай, мы с ведьмой уйдём, и всё встанет на свои места.

– А я, по-вашему, останусь здесь? – Эйнар отрицательно покачал головой. – Если вы поедете искать королеву нимф, то и я поеду. Потому что хочу знать, правда ли то, что вы тут про Бада наговорили.

– Есть смысл, – согласился Тринус.

Адель молчала и только буравила юношу взглядом своих упрямых антрацитовых глаз. Как будто пыталась читать то, что у него в голове. Эйнар даже взмок. Ему вдруг показалось, что ещё немного, и она вслух скажет то, что было у него на уме.

– Я буду только рада, если ты присоединишься, – неожиданно сказала ведьма. – А теперь мы можем поесть?

– Да тебя, кажется, отпустило? – демон услужливо пододвинул ей тарелку с нарезками.

– Скорее перестало дёргать, – она глубоко вздохнула. – Это хорошо или плохо?

– Как знать, – пожал плечами Тринус. – Думаю, скоро станет ясно.

***

Храм Первого Вознесения был одним из самых древних в Йольберге. На тесной площади перед ним обычно даже в поздний час толпился народ. Паломники, прихожане, попрошайки – все собирались здесь. Одни, чтобы замолить грехи. Другие, чтобы обзавестись новыми.

Но теперь площадь пустовала. Только охранники, выставленные по периметру, несли вахту, бряцая оружием.

Внутри храма тоже было пусто. Немногочисленные масляные светильники едва разгоняли мрак в просторном зале, где от каждого шороха гуляло эхо.

Двое стражников у входа маялись бездельем. Кутаясь в плащи, они передавали друг другу фляжку с горячительным – единственной возможностью согреться в давно нетопленом помещении.

Им запрещено было говорить, чтобы не нарушать церемониального безмолвия. Поэтому, когда сквозь зал потянуло сквозняком, один без слов толкнул другого в плечо, и они быстро, друг за другом, протиснулись в приоткрытую дверь прочь из храма.

Дуновение усилилось, превращаясь в ветер. Он разогнал пыль и погасил пламя в светильниках. Но почти сразу же сгустившийся мрак спугнуло белое сияние, вспыхнувшее, точно молодая звезда, среди колонн. Его источником была фигура мечника в светлых одеждах.

Опираясь на длинный клинок, точно на трость, он пошёл через зал, хромая и кривясь. За ним потянулся светлый след из капель. Они стекали из-под его брони и, оставляя золотые дорожки на одежде, падали на полированные плиты пола.

Добравшись до чаши со святой водой, мечник нагнулся и погрузил в неё голову, не снимая шлема. Всего через пару мгновений золотая кровь перестала струиться по его ноге, а потом и вовсе начала испаряться. Так что вскоре только свежие царапины на нагруднике напоминали о том, что недавно произошло с мечником.

Всё ещё держась одной рукой за край чаши, он выпрямился и снял с пояса маску. Опустив в воду, поболтал ею, распуская там кроваво-красные разводы. Когда лик очистился, мечник достал его и покрутил перед собой во все стороны, точно любуясь. Матово-чёрный с алыми подпалинами, рогатый. Его портила лишь длинная трещина под правой глазницей.

Мечник потянул его к себе, нашёптывая забытые нынешним суетным миром слова. Такие древние, что даже Храм Первого Вознесения их ни разу не слышал. Голоса сменяли один другой, подхватывая инициативу и неся звук за звуком.

Но, оказавшись под козырьком его шлема, маска вдруг вспыхнула алым, и мечник быстро отдёрнул её от себя. Он сунул её обратно в чашу со святой водой, и та зашипела и забурлила, точно встретившись с раскалённым металлом.

Дождавшись, когда процессы угаснут, мечник вынул непокорный лик из купели и привесил его обратно на пояс к остальным.

Иногда требовалось чуть больше времени, пока боль от потери хозяина не уляжется. Всё определялось волей бывшего носителя. Но какой бы сильной она ни была, время её перебарывало. Это Сотарк знал наверняка.

Глава 3

Тьма и холод. Такой сильный, что от вздоха промерзают лёгкие.

И боль. Ломающая рёбра, обжигающая горло и лицо. А главное, нескончаемая.

От такой агонии должно было наступать забвение. Но оно почему-то не торопилось.

– Мы стали часто встречаться, Бадвард Хольт, – пророкотал откуда-то свысока голос.

Из мрака проступили очертания фигуры в плаще, будто сотканном из теней. Силуэт Жнеца стал приближаться и вскоре навис над лежащим охотником.

– Неприлично часто, – согласился Бадвард, севшим голосом, пытаясь пересилить боль.

– Ты потерял маску, поэтому оказался здесь. Знаешь, что это? – спросил Пожинатель душ. В его белоснежных костлявых пальцах возникла тонкая светящаяся жилка. Охотник перевёл на неё взгляд. Казалось, она слабо пульсировала на фоне общей темноты.

– Не знаю, – признался он, снова глядя в бесконечную пустоту под капюшоном собеседника.

– Твоя нить жизни, – сообщил Жнец и сделал движением, будто пытался выдернуть её откуда-то. Бадварда пронзила такая острая боль, что он зажмурился и открыл было рот, но даже вскрикнуть не смог. – Каждая манипуляция с ней причиняет страдания.

– Я заметил, – процедил он сквозь зубы, когда приступ немного утих.

– Ты должен осознать всю тяжесть утраты жизни, – дух снова натянул жилу.

– Я уже, – признался Бадвард, сжимаясь всем телом. Но это не помогло. Жнец ещё несколько раз подёргал за нить, наблюдая, как корчится перед ним смертный. – Твою мать, тебе йольбергским по чёрному сказали, что понятно. Что ж ты за садист такой?

– Странно слышать это от человека, который в семь лет отрывал мухам крылья из любопытства, что будет делать насекомое, лишённое возможности летать.

– Готов покаяться, скверный поступок, – согласился охотник. – Это всё?

– Нет.

– Да ладно! Из-за мух? Еба… – Бадвард уткнулся лицом в ледяной пол, подавившись очередным воплем.

– Каждая жизнь имеет цену, – назидательно произнёс над ним Жнец. – Но стоит она не больше, чем любая другая жизнь.

– Согласен, – из последних сил прошептал охотник, когда его снова отпустило. – Вопрос. Ты каждого так воспитываешь?

– Только тех, кто медленно соображает.

– Я где-то это слышал. Чей-то знакомый почерк, – отметил Бадвард и попытался дотянуться до кармана на штанах, но вконец измученное тело не реагировало. – Слушай, я к тебе не с пустыми руками. У меня твоё золото. Будь другом, возьми сам. Мне никак.

– Мы знаем, – откликнулся Жнец и несколько раз перекатил по пальцам туда-сюда золотой самородок. – Но этого недостаточно.

Боль снова пронзила тело Бадварда, а потом, наконец, наступило забвение.

***

Клатрис шагнула из тени прямо на капитель одиноко стоящей колонны и уселась на неё. Расправила на себе струящиеся складки шёлкового платья и откинула за спину пряди пурпурных волос.

– Выходи. Всё кончено, – позвала она, рассматривая свои руки, которые снова стали гладкими и юными.

Внизу завозились, и у основания колонны, на которой восседала демоница, на четвереньках показался жрец. Клатрис скосила на него взгляд сверху вниз.

– Ой, да не бойся ты! – недовольно бросила она. – Он давно ушёл.

– Да, Великая Мать, – промямлил человек и торопливо поднялся на ноги. – Ты снова обрела истинную форму, да возрадуются Небеса!

– Аминь, – фыркнула она и вздохнула. – Планы, планы, планы. Пора внести кое-какие коррективы, а то кое-кто задерживается.

– Что прикажешь? – донеслось снизу с беспокойством. Клатрис, задумчиво покусывавшая длинный ноготь, снова глянула вниз.

– Точно, совсем забыла, – согласилась она, болтая босыми ногами в воздухе. – Отправляйся в Ценн! Тебе поручается восстановить там мой храм и собрать прихожан.

– В одиночку? – испугался жрец.

– Ох, – Клатрис оттолкнулась и мягко соскользнула с колонны.

Её прыжок был плавным, точно летела она не к земле, а погружалась в густую субстанцию. Когда изящные стопы демоницы коснулись плит пола, подол платья тоже, как по команде, опустился, прикрывая стройные обнажённые ноги Клатрис. Она вытянула руку и сильным движением упёрлась ладонью в лоб жреца.

– Иди в Ценн, мой волхв, и да не оступится твоя нога на этом пути, – проговорила демоница повелительно. Её и без того мерцающая кожа засияла ярче, и когда она убрала руку, светящийся отпечаток ладони какое-то время ещё сохранялся на лбу замершего перед ней человека.

– Да, Великая Мать, – ответил он твёрдым, куда более низким голосом, чем раньше.

Накинув на голову капюшон, жрец поспешил прочь. Клатрис проводила его взглядом и довольно улыбнулась, когда он скрылся из виду.

– Вот и славненько, – промурлыкала она и направилась к алтарю. Взяв с него бесхозную чёрную куртку, накинула её на одно плечо. – А пока ты там ходишь, мне нужно нанести один визит. Не очень приятный, но важный.

Демоница взметнула свободную руку вверх. Подол её платья поднялся волнами. Полосы ткани, словно живые, обхватили точёную фигуру и свились вокруг неё, стягивая и уменьшая, пока в пространстве не повис кокон. Почти сразу же он распахнулся в крылья чёрной бабочки, которая быстро набрала высоту и исчезла в темноте надвигающейся ночи.

***

Эйнар остановился у двери материнской спальни и прислушался. Голос Инги напевал колыбельную, хорошо знакомую ему с раннего детства. Вероятно, женщина убаюкивала ребёнка, но откладывать разговор уже не было возможности.

Юноша плавно открыл дверь и тихо вошёл в комнату. Освещённая лишь одной слабой свечой, она, как и всегда, была безупречно чистой и убранной. Инга сидела в изножье большой супружеской кровати. Укутанная в пуховый платок поверх платья, она качала на руках кулёк с младенцем.

– Заходи, он всё равно ещё не спит, – она кивнула на младенца. – Гостей разместил?

– Да, – тихо отозвался Эйнар, беря стул и садясь напротив матери.

– Мне не нравится, что ты этой девице постелил в своей комнате, – сказала Инга сухо, но с тем выражением лица, по которому безошибочно можно определить крайнюю степень материнского недовольства.

– Других свободных кроватей нет, а оставить Адель с незнакомым ей человеком было бы нехорошо, – возразил он. – Кроме того, она просто моя подруга.

– Вижу я, какие у тебя подруги, – она поджала губы. – Хоть бы чему хорошему тебя брат научил! Ай, ладно, что уж теперь. Надо к наречению готовиться, и имя малышу выбрать. Есть хоть какое на уме?

– Мам, – мягко оборвал её поток Эйнар, – скажи, это правда? Про Бада.

Младенец на руках у Инги завозился, и она сделала вид, что полностью переключилась на него, чтобы поправить края пелёнки. Но юноша не спускал с неё взгляда, зная, что мать пытается таким образом уйти от ответа. Она всегда так делала, когда разговор ей не нравился.

– Ты сама сегодня сказала про корзинку. А потом в комнате упомянула, что отец принёс какого-то ребёнка.

– Не знаю, что на меня нашло.

– Этим ребёнком был Бад? – продолжал настаивать Эйнар. – Или, может, речь обо мне?

– Да что ты такое говоришь? – возмутилась Инга шёпотом. Она снова была прежней, и взгляд её васильковых глаз сделался недовольным. – Ты – мой сын!

– Значит, всё-таки Бад! – быстро заговорил он, понижая голос. – Почему вы нам этого не говорили? Или только я не знаю?

– Никто не знает, – проворчала она неохотно и снова переключила внимание на младенца. – И никто не должен был узнать, мы с Войтой так договорились.

– Зачем?

– А ты сам как думаешь? – Инга покосилась на сына. – Чтобы рознь между вами не сеять. И люди, чтобы языками не чесали и не придумывали, где твой отец тебе брата нагулял.

– Как так вышло? Вы поэтому так часто ссорились?

– Скажешь тоже! Как будто с твоим отцом больше не из-за чего было поссориться.

– Так объясни нормально. Нас ведь тут только двое.

– Трое. Про сына своего не забывай, – заметила Инга. – Что твой отец, что ты – одного поля ягоды. Ребёнок от нимфы, подумать только.

– Значит, так и есть?

– Понятия не имею. Войта сказал как-то, мол, мать Бада – нимфа одна. Может, пошутить хотел, может, нет. Не до расспросов тогда было.

– Когда? – он недовольно вздохнул, не выдержав. – Пожалуйста, мам. И так уже всё на поверхности, какой смысл дальше скрывать?

– Да не знаю я ничего толком, сынок. Мы тогда не были женаты и даже знакомы, – зашептала Инга. – Я жила у тётки в Ценне. Она была повитухой и обучала меня ремеслу. Как-то поздним вечером, ровнёхонько в канун зимнего солнцестояния, к нам в дом постучался человек c новорожденным в корзинке. Искал кормилицу. Тётка моя тогда младшего своего кормила, вот соседи на нас и указали.

– Тот мужчина был наш отец?

– Да. Тётка хотела ему отказать. Сразу признала Тёмного Охотника. Сказала, с таким дело иметь – себе дороже. Но я-то ни о каких охотниках ничего не знала. И подумала, куда он пойдёт в такой час? Там снег метёт, да и что делать с голодным малышом он явно не знает. Ну, и уговорила её.

– И что дальше? – жадно спросил Эйнар.

– Да ничего. Войта попросил оставить у нас ребёнка и обещал на следующий день принести денег. Но ни на следующий, ни через день не пришёл, – Инга покачала головой, вспоминая. – Ох, я тогда наслушалась от тётки! Она требовала, чтобы я отнесла ребёнка к монастырю. Мол, ни одна нормальная мать своё дитё в такую корзинку не положит. Видать по всему, что подкидыш. Шалава какая-то нагуляла и спихнула его на папашу, а тот – на нас. А я – дура малолетняя, раз поверила. Но мне было жалко малыша. Очень уж хорошенький мальчик, какой-то особенный. Берёшь на руки, и сердце радуется. Вот как твой.

Она ласково посмотрела на ребёнка, которого баюкала.

– Но отец в итоге вернулся?

– Да, через две недели, – улыбнулась Инга с иронией. – Как и обещал, принёс денег. Сказал, что дела задержали, и попросил пока позаботиться о его сыне за хорошую плату. Тут уж возразить было нечего, платил он сверх всяких ожиданий.

– И как вышло, что вы поженились?

– Предложил, вот и поженились, – она пожала плечами. – Мы много времени вместе проводили, когда он приходил. Видно было, что человек незлой, нежадный. С глупостями не лез. Чего отказываться-то? Мы решили, что уедем из Ценна туда, где тихо и нас никто не знает. Скажем, что сын наш.

– И вы уехали в Лаэ? – уточнил Эйнар и получил утвердительный кивок от Инги. – А про нимфу как речь зашла? Отец её имя не называл?

– Какое ещё имя, – отмахнулась она. – Накануне свадьбы я решилась спросить про мать Бадварда. Ну знаешь, мало ли! Войта ответил, что мне переживать не о чем. Она в его жизни больше не появится. И обронил про нимфу. Вот и весь сказ. А я больше приставать не стала. Сам помнишь, какой он был. Где сядешь, там и слезешь. Лучше и не пытаться.

Эйнар молчал, переваривая услышанное и бросая короткие взгляды на ребёнка. Тот уже спал, сжав пальцы в маленькие кулачки.

– Мне завтра нужно уехать, – произнёс юноша, решившись.

– Вот и хорошо, – оживилась Инга. – Я тебе дам список, что нужно купить для малыша.

– Нет, мам, ты не поняла. Мне на какое-то время придётся уехать с Адель и Тринусом.

– Зачем ещё? – насторожилась она.

– Понимаешь, – он помедлил, пытаясь подобрать слова, чтобы не пугать её. – Нужно помочь Тринусу найти Бада. Это жизненно важный вопрос. Для самого Бада, в первую очередь.

– Ну уж нет! Твоё место теперь здесь, рядом с сыном. Ты о нём должен позаботиться, а не козликом по всему свету скакать. Бадвард пусть сам справляется. Не очень-то он о нас переживал все эти годы, как мы без Войты остались. Как тут дела, что с нами, его не волновало. И даже к Йолю было не дождаться. А теперь что-то там потребовалось, и ты готов сорваться!

– Что ты говоришь, мам? – удивился Эйнар. – Он приезжал, чтобы дать денег. И всё это время содержал нас!

– Вопрос ещё, что это за деньги, сынок. Занимался бы чем достойным. А так, – с укором заметила она и снова отмахнулась, как от назойливой мухи. – Я тебе так скажу. Я для него всё сделала, что могла. Имя дала, выкормила, вырастила. С меня хватит. Это чужая кровь.

– Не для меня. Хоть наполовину, но мы – братья.

– А ты мне на всю целую часть родной. И если что-то с тобой случится, никого у меня не останется.

– Не случится, мам. И еду я ненадолго. Недели полторы, не больше. А потом вернусь, честное слово! – Эйнар примерился, стоит ли выкладывать козырь. – Кроме того, есть очень большой шанс, что я смогу разыскать нимфу, которую встретил.

– Ту самую? – Инга коротко взглянула на него и засопела. Юноша знал, что от такого заявления она так просто не отвертится. Для неё во всём важен был порядок. И в отношениях тоже. – Ну, если так, то езжай, конечно. Мальчику нужна родная мать.

С этими словами она принялась устраивать ребёнка на кровати, обкладывая его припасённым заранее одеялом. Эйнар отнёс на место стул и вышел из комнаты.

На душе было ещё хуже, чем до разговора с матерью. Чтобы проветрить голову, он, не одеваясь, вышел на крыльцо дома. Снег уже перестал идти, и к ночи снова подморозило.

Ощущение холода немного взбодрило Эйнара и выдернуло из той кутерьмы, в которую события минувшего вечера превратили его жизнь. Он привалился плечом к столбу, подпиравшему родное крыльцо.

Стоило признать, кому родное, а кому и не очень. Этот дом давно не помнил о Бадварде. Ни вещей, ни признаков присутствия охотника в нём не было. Но именно теперь он казался юноше особенно пустым. И не только дом. Весь мир. Как будто из него забрали что-то очень важное, к чему Эйнар привык и прикипел гораздо сильнее, чем даже сам думал.

Их не связывало со старшим братом детство. Они не играли вместе. Не общались. Бадвард стал уезжать из дома с отцом гораздо раньше, чем Эйнар начал помнить себя. Мимолётные встречи не отложились в его детской памяти. И все воспоминания, которые у юноши имелись, были связаны уже со взрослым братом.

Особенно хорошо он помнил, как шесть лет назад позволил себе из любопытства залезть в дорожную сумку Бадварда, которую тот оставил на лавке в прихожей в один из своих коротких приездов. Не застёгнутая, она так и манила Эйнара своим нутром. Он осторожно подобрался к ней, прислушиваясь краем уха, как старший говорит в глубине дома с матерью, и запустил руку внутрь. Нащупав флягу, вынул её и забылся, рассматривая искусно выдавленные узоры на кожаных боках.

– Хочешь попробовать? – голос Бадварда прозвучал так неожиданно, что Эйнар чуть не уронил вещь. Испуганно обернулся и увидел, что брат стоит в дверях, ухмыляясь.

– Нет, – прошептал Эйнар, чувствуя тот же необъяснимый трепет, который испытывал перед отцом.

– Да ладно, не стесняйся, – Бадвард подошёл и, взяв флягу, сделал из неё глоток, а потом протянул младшему. – Не отравлю.

Эйнар послушался, а потом, когда крепкий алкоголь обжёг горло, долго не мог откашляться под весёлый смех брата.

– Что у вас там? – донёсся до них оклик Инги из кухни.

– Нормально всё, – отозвался Бадвард и потрепал младшего по волосам. – Это тебе за то, что суёшь нос, куда не следует. Но молодец, что не отступился. Только матери не говори, опять нудить будет.

Эйнар замер, ошеломлённый. И позволением ни в чём не признаваться Инге, и похвалой, и прикосновением. Впервые ему показалось, что не такие уж они чужие друг другу. И именно после этого случая он решился попроситься уехать с Бадвардом из дома.

Ему было сложно, но это был шаг в большой мир. Незнакомый и пугающий. В который он, возможно, и не решился бы выйти один, если бы не плечо старшего рядом.

– Проклятье, – выругался Эйнар и, пнув ледышку с крыльца, пошёл обратно в дом.

Он уже достаточно намёрзся, чтобы дальше не убеждать себя, что свежий воздух способен ему помочь. Прислушавшись, юноша отметил тишину, установившуюся в доме, и, потушив все светильники, добрался до своей комнаты.

Эйнар не рассчитывал, что застанет Адель бодрствующей, но она не спала. Устроившись в одной сорочке на кровати, расчёсывала свои чернющие, как зимняя ночь, волосы, что-то мурлыкая.

– Ой, – смутился он, – извини! Мне подождать, пока ты ляжешь?

– Ерунда, заходи, – позволила ведьма, нисколько не смущаясь.

– Тебе лучше? – заботливо поинтересовался Эйнар, садясь на свою кровать, которая стояла напротив её. – Может, тебе что-то принести?

– Нет, я в порядке. Спасибо, что разрешил в твоей комнате переночевать. Мне бы не хотелось оставаться наедине с этим, – она презрительно фыркнула и стрельнула глазами в сторону, намекая на незваного гостя.

– Пустяки, – бросил юноша, упёршись взглядом в те прелести, которые ткань её рубашки, казалось, едва сдерживала.

– Как прошёл разговор с матерью? Узнал что-то ещё?

– Нет, – соврал он. – Кажется, её сейчас ребёнок волнует больше, чем всё остальное.

– Да, сыновья нимф такие, – согласилась Адель с хитрой улыбкой. – В них заключена особая магия их матерей. Очаровательны с самого рождения настолько, что многие смертные готовы опекать их, как своих. Чары развеиваются, только когда мальчики подрастают. Годам к шести-восьми.

– Н-да, это многое объясняет.

– Значит, это ваша с Бадом комната? – она продолжала расчёсываться как ни в чём не бывало, каждым своим жестом, каждым изгибом едва прикрытого сорочкой тела напоминая Эйнару о том, как давно он уже один.

– Угу. Ты сидишь на его кровати.

– Ну, не в первый раз мы с ним постель делим, – заявила Адель и смутилась, увидев выражение на лице собеседника. – В смысле, просто один раз мы спали вместе. Ничего такого, я же пьяная была.

– Ты не должна мне ничего объяснять, – усмехнулся он. – Кроме того, он тут уже давно не ночует. С тех пор как отец умер.

– Да уж, я вряд ли могу представить Бада во всём этом, – она обвела взглядом уютно обставленную комнату и остановилась на тапочках, которые по итогу вечера ей всё же достались от гостеприимной хозяйки.

– Никто не может! Бад, наверное, помрёт в своих любимых охотничьих шмотках и при топоре, – Эйнар проглотил смешок, когда до него дошёл смысл сказанных им же слов. Покачав головой, он вздохнул. – Слушай, а ты уверена насчёт нимф? Что мы их найдём?

– Тебя всё же волнуют нимфы. Опять загорелся мыслью о Нэле? – прищурилась ведьма.

– Нет! – он почувствовал, что краснеет, и попытался взять себя в руки. – Я понимаю, как это выглядит для тебя. Но спрашиваю, потому что мне не плевать на брата.

Адель пожала плечами, делая вид, что приняла его аргумент.

– Демон должен их найти. У него особая чуйка. Видел, как всё вынюхивает? Найдёт и след нимф.

– Мне только непонятно, какой его интерес в этом, – Эйнар потёр затылок рукой. – О каком он там договоре говорил? И откуда у него кровь Бада?

– Не знаю. Возможно, это связано с миром духов. Попробуем узнать по дороге. Но раз поклялся, что вреда не причинит, то можешь не переживать. И, думаю, он говорит правду, что пришёл помочь. Пусть и в своих личных интересах.

– А почему пришла ты? – обдумав её слова, спросил юноша.

– У меня было видение. Или, правильнее сказать, это был знак, – Адель забралась с ногами на кровать и уставилась взглядом в пол. – Примерно две недели назад. Я проснулась на утренней заре от громкого вороньего карканья. А когда вышла во двор, они были везде. Птицы. Чёрные. Огромные. Сидели на заборе, на земле, на крыше моего дома. И кричали так, что уши закладывало. А одна села прямо на топор, которым я накануне колола дрова. И когда я подошла, ворона вспорхнула, а рукоять топора прямо на моих глазах пошла трещиной. Да такой большой! По всей длине.

Её глаза сделались такими чёрными, что Эйнар поёжился.

– Жуть, – тихо сказал он. Адель вздрогнула и будто очнулась, потрясла головой, избавляясь от наваждения.

– Да, – согласилась она. – Я поняла, что топор указывает на Бада. Что мне нужно найти его! Но я не знала, где и как искать. Я разложила на рунах, но это не помогло. Ровно, как сказал демон, я ничего не видела. Как будто завеса какая-то опустилась. Тогда я стала думать и вспомнила, что ты звал меня к себе. Я решила, что ты можешь что-то знать. Он же твой брат. Поэтому приехала.

– Теперь всё понятно.

– Звучит, наверное, не очень. Я вроде как не ради того, чтобы повидаться здесь.

– Да ладно, – отмахнулся Эйнар. – Пришла по делу, это нормально. И ведь вовремя пришла.

– Я не очень хорошо умею общаться с живыми людьми, – призналась ведьма. – И никак не научусь. На самом деле, я скучала.

– Правда? – Эйн поднял на неё опущенный было взгляд и увидел её мягкую улыбку.

– Бадвард и Марика – моя тройка. Нравится мне это или не нравится, но с ними я связана. А с тобой – нет, и ты всё равно мой друг.

– Угу, – согласился юноша без энтузиазма. – Друг.

– Если честно, я всё это время искала повод навестить тебя.

– Плохо дела идут в Большой Скале?

– Нет. Даже, наоборот, очень хорошо. Наверное, – Адель задумчиво нахмурила тонкие чёрные брови. – У меня есть свой дом, и люди ко мне постоянно приходят. Слушают меня. Уважают. И это странно прозвучит. Но, оказывается, одиночество среди живых ещё хуже, чем среди мёртвых.

– Есть такое. И не только у тебя, – со знанием дела согласился Эйнар.

– Неужели? Никогда бы не подумала! Ты тоже это испытываешь?

– Всякое бывает, – уклончиво ответил он и потянулся к светильнику. – Давай, наверное, спать? Нам завтра рано встать придётся, а день был не из лёгких.

– Да, – согласилась Адель, убирая расчёску.

– Я погашу свет, чтобы тебя не смущать, – начал было Эйнар, но не успел договорить.

Ведьма прямо на его изумлённых глазах стащила с себя сорочку и, повесив её на изголовье кровати, совершенно голая, забралась под одеяло.

– Ты чего? – не поняла она, встретившись с ним взглядом.

– Да просто не ожидал, что ты… ну… разденешься.

– Я всегда так сплю, – пожала она плечами. – Ты против?

– Нет, – он погасил светильник и тихо добавил себе под нос, – видимо, надо быть сыном нимфы, чтобы в твоей постели, даже когда тебя там нет, оказывались голые женщины.

Когда Эйнар лёг на свою кровать, Адель уже тихо сопела. Но мысль о её близком присутствии, ещё и без одежды, не давала ему покоя. В тот вечер впервые в жизни он засыпал с чувством, что, возможно, его мать не так уж и неправа в своих подозрениях насчёт подруг.

***

Что-то мягко щекотало щёку. Нежно, даже приятно. Марика разлепила непослушные веки и открыла глаза, но это не помогло. Было так темно, что ничего не разобрать.

Приложив усилие, девушка попыталась поднять руку, но заблудилась в плаще. Пришлось побороться с ним, чтобы выбраться из складок. Ощупав себя, она обнаружила, что лежит, запутавшись в нём, и капюшон с меховой оторочкой, упав на лицо, полностью закрывает ей обзор.

Марика отодвинула его в сторону, и тогда морозное далёкое небо, усыпанное звёздами, открылось её глазам.

Была это ночь или поздний вечер, девушка не могла понять. Она приподнялась, постанывая от звенящей боли во всём теле, и осмотрелась. Рядом стояла берёза, та самая, которая спасла её от падения на камни. В голых кронах деревьев выл ветер.

Сколько бы она ни пролежала без сознания, тёплый плащ надёжно защитил её от холода. Марика даже испытала угрызения совести за то, что спорила с Бадвардом, когда они выбирали ткань, и она настаивала на более лёгкой.

– Бад! – воспоминания, как ленивые осенние мухи, наконец, добрались до неё.

Она попыталась подняться, но ничего не вышло. Тело казалось ватным и ныло так, словно она упала с лошади на всём скаку.

– Вставай, – процедила девушка сквозь зубы, заставляя себя двигаться несмотря на ломоту в мышцах и отчаяние.

Не с первого и даже не со второго раза, но ей всё-таки удалось подняться и, держась за опоры в виде камней и стволов деревьев, пойти вперёд, к вершине горы.

Бадвард сказал ей ждать в гостинице, но она не могла просто уйти, не посмотрев, что происходит в храме. Вокруг стояла тишина, а значит, бой был окончен. И если бы охотник спустился с горы, то, конечно, нашёл её на тропе.

Что-то случилось. Марика знала это не только по тем выводам, которые сделала, обдумывая происходящее. Она это чувствовала. Грудью. Сердцем, которое болело так, словно билось только наполовину.

Несколько раз ей приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. В глазах темнело и казалось, что сознание снова оставит её. Девушка цеплялась за него, как могла, и, переждав, продолжала идти.

Прошло как будто несколько часов, прежде чем она добралась до вершины. Марика прислушалась, пробираясь в храм. Но он молчал. Ни голосов, ни хлопанья крыльев, только ветер в капителях колонн.

Затаив дыхание, с самыми дурными ожиданиями девушка вышла к алтарю – пусто! Ни живых, ни раненых, ни тел. Обойдя место схватки, она нашла сломанный топор Бадварда и нож. В смятении стала обыскивать весь остальной храм, но тоже безрезультатно. Как будто ей всё приснилось. Как будто было не с ней.

Мысли в голове путались, и она уже сомневалась в собственной нормальности.

“Он просил ждать до утра”, – с этим Марика заставила себя оставить руины и пойти обратно, к гостинице.

Лес вокруг неё выл, и, казалось, что-то пробирается среди голых стволов деревьев, следуя параллельным с ней курсом. Но девушка была слишком измотана, чтобы реагировать. Стояла ещё глубокая ночь, когда она добралась до постоялого двора. Обессилевшая и совершенно разбитая, Марика долго стучалась в дверь, пока заспанный хозяин гостиницы не открыл ей.

К счастью, он не проявил никакого участия, и она молча поднялась в свою комнату. Стащив с себя грязную, мокрую одежду, забралась под одеяло и, пытаясь согреться, стала ждать. Марика решила, что будет лежать так до утра, и всё прислушивалась, не появится ли звук знакомых шагов в коридоре.

Ей казалось, она не спала ни мгновения, но в какой-то момент прикрыла глаза, а когда открыла, с ужасом увидела, что за окном не просто утро, а полноценный день.

Притихшая, она лежала в постели, уставившись на пустую подушку рядом и остро осознавая, что ждать больше нечего.

Но что делать дальше, Марика не знала. У них с Бадвардом не было никаких планов после поисков демоницы. Казалось, за то время, что были вместе, они обсудили всё на свете, кроме этого.

Нетерпеливый стук в дверь заставил её встрепенуться. Девушка подскочила с кровати, в два прыжка преодолела тесную комнату и открыла замки, не успев подумать, что охотник не стал бы так барабанить. На пороге стоял хозяин гостиницы – грузный, сивый, с подоткнутым в карман штанов грязным фартуком.

Марика, одетая в одну нижнюю рубашку, сжалась и попыталась спрятаться за дверным полотном от его плотоядного взгляда.

– Я это, – он оценивающе глянул на пустую комнату позади неё и осклабился, – пришёл спросить. Ты задерживаешься или как? Если ещё ночевать собралась – плати. А если нет, прошу на выход.

– Я уезжаю, – быстро ответила она и захлопнула дверь перед любопытным носом хозяина.

Пытаясь утихомирить ломящееся из груди сердце, девушка послушала, как он уходит дальше по коридору, а потом бросилась собирать вещи.

В тот день всё шло плохо. Дрожащими от волнения руками, Марика в спешке упаковала сумки. С трудом упросила хозяйку заведения приготовить еду в дорогу и буквально вымолила ключ от бани. Унылая вялая женщина, приходившаяся то ли женой, то ли сестрой тавернщику, никак не хотела сотрудничать даже за плату.

Запершись в парной, девушка долго приводила себя в порядок, а потом села в предбаннике, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. Задумчиво посмотрела на чёрное платье, которое приготовила в дорогу. Она знала, что сама во всём виновата. Что должна была не трусить, а прямо спросить у Бадварда, что будет дальше. Но тогда, в Ценне, да и позже во время путешествия ей не хватило духу.

В столице, когда они только приехали туда, Марика растерялась. Ослеплённая размахом и пышностью города, она чувствовала себя неуместно и постоянно терзалась сомнениями, заслуженно ли всё это. Привыкшая, что ничего не бывает даром, девушка невольно искала подвох. В первую очередь, в поступках Бадварда.

А он, как ни в чём не бывало, наряжал её и водил с собой на прогулки по Ценну и на встречи с людьми, которых она совершенно не знала. Рядом с ними, состоятельными, манерными и чопорными, легко было ощутить собственную ничтожность, но Марика не сдавалась. Улыбалась им, была любезной и тактичной, хотя не переставала чувствовать себя хуже некуда. В их глазах она казалась самой себе всего лишь маленькой шлюхой, уличной девкой без имени и денег, которую купили, приодели и выставили напоказ.

Однажды она предложила охотнику свою половину того серебра, что они вывезли из Арники, в счёт всех расходов. Ей казалось, что это может хоть немного исправить ситуацию.

– Точно, я совсем забыл про это серебро, – согласился он.

А на следующее утро, разбудив девушку ни свет ни заря, высыпал на подушку рядом с ней несколько крошечных драгоценных камней.

– Что это? – удивилась она.

– Твоё серебро, – ухмыльнулся Бадвард.

– Всё, что осталось? – девушка потёрла заспанные глаза.

– Это мелтолиты.

– Что? – Марика потрогала кончиком указательного пальца переливающиеся всеми цветами радуги многогранники.

– Порода драгоценных камней, месторождение которых не так давно нашли у южной границы. Единственное у нас, в Эбельгарте. И пока мелтолиты стоят недорого. Но наш король скоро, похоже, просрёт эти территории, и камни взлетят в цене на внутреннем рынке.

– Ты сказал “недорого”? – Марика вскинула бровь. – Полмешка серебра за такие крохи?

– Не серебра, а серебряного старья с примесью меди. Не полмешка, а весь мешок, – поправил он. – Через пять-десять лет, на это можно будет купить дом в Ценне.

– Целых десять лет?

– Одевайся, – улыбнулся Бадвард. – После завтрака у нас будет дело.

Делом оказался поход в одну из крупных торговых компаний, здание которой стояло на безупречно чистой улице в тихом деловом квартале города. Марике пришлось долго ждать, пока Бадвард что-то обсуждал с человеком в изящном тёмно-синем костюме у стойки. И потом ещё дольше, пока мужчины напару просматривали какие-то бумаги. Наконец, охотник жестом пригласил её подойти.

– Познакомься, это Отил Глесан, – представил Бадвард незнакомца.

– Моё почтение, госпожа Рейнхарт. Позвольте сказать, что я очарован, – улыбнулся тот и, отвесив поклон самым галантным образом, пододвинул кипу листов к Марике. – Прошу. Здесь не хватает только вашей подписи.

– Зачем? – насторожилась она, всматриваясь в верхний лист, на котором крупно было выведено слово “доверенность”.

– Чтобы ты могла забрать свои крохи, – заговорщическим шёпотом с хитрой улыбкой подсказал Бадвард.

Это стало последней каплей. Уверенная, что она упускает что-то очень важное, вечером того же дня Марика принялась расспрашивать охотника о делах. Вот тогда и всплыл договор с Клатрис.

Услышав о нём, девушка возмутилась так сильно, что они с Бадвардом чуть было не поссорились. Её одолевала и обида на охотника за долгое молчание, и отчаяние из-за того, что всё решили за неё, и непонятный страх перед демоницей, с которой совсем не хотелось встречаться.

Позже, уже лёжа с Бадвардом в постели и рассматривая стигму на его ладони, немного успокоившаяся Марика подумала, что, должно быть, перегнула палку. Это и была та возможность отплатить охотнику и за заботу, и за спасение из мира духов, которую она искала. Устыдившись собственного поступка, девушка попыталась не думать о демонице и вызвалась помогать с изучением старых карт государства.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее становилось в ней предчувствие беды. Марике начали сниться кошмары, и даже днём её не отпускало волнение. Накануне отъезда из Ценна она уже умоляла Бадварда повременить, не находя себе места из-за опасений.

Тогда и появилось это самое платье. Оно ждало её на постели, упакованное в коробку. Марика доставала его, спиной чувствуя взгляд охотника, который молча сидел в углу комнаты на стуле и наблюдал за ней. Она отлично знала, какой бури эмоций он ждёт, и, к собственному разочарованию, не могла выдать ни одной.

Платье было безупречно. Сшито точно на неё по одному из последних модных фасонов. Чёрное, как смоль, с шелковыми лентами через корсаж и длинной чередой искусно вырезанных костяных пуговиц от шеи до поясницы.

Марика надевала его с ощущением, что оно стоит больше, чем вся её жизнь. Для получения такого цвета использовались самые дорогие красители из редких пород дерева, не говоря уже о качестве ткани и пошива.

Новая сделка – она поняла это. Подарок в обмен на терпение. И Марика послушно прикусила язык. Хотя теперь, вспоминая об этом, ненавидела себя за лицемерие, ведь она умолкала всякий раз не потому, что признавала правоту Бадварда, а потому что боялась потерять. Его самого или тот комфорт, который охотник привнёс в её жизнь, – Марика не знала. И сейчас эта мысль терзала её совесть.

Решительно встав, она начала быстро одеваться. Если остался хоть один шанс найти Бадварда, она это сделает. Хотя бы ради того, чтобы всё расставить по своим местам.

Но как отыскать человека, который пропал при таких странных обстоятельствах? Без ведьмы в этом деле не обойтись. Точнее, без одной чёрной ведьмы. Оставалось нанести визит Адель.

Переполненная намерением свернуть горы, девушка вышла из бани и отправилась в гостиницу, чтобы вернуть ключ. Расплатившись с владелицей заведения за всё, она поспешила в стойло, где ночевали их с Бадвардом лошади. Попрошайка, которую Марика так и не захотела менять, приветствовала свою хозяйку ржанием. А вот караковый жеребец охотника, кусачий и своенравный, никак не хотел, чтобы девушка седлала его и нагружала сумками.

– А где же твой приятель? – раздался за спиной сиплый голос.

Марика обернулась и увидела хозяина гостиницы, который загородил выход из стойла своей грузной фигурой.

– Уже ждёт меня, – быстро соврала она. – У дороги.

– Ага, я так и подумал, – он отклеился от дверного косяка, о который опирался плечом, и пошёл к ней. – Может, ещё поживёшь у нас, пташка? Вчера такое в лесу творилось, опасно на ночь глядя ехать.

– Нет, мне пора. Спасибо за всё, – Марика намотала лошадиный повод на руку, чувствуя, как сердце от страха снова пускается вскачь.

– Спасибо на хлеб не намажешь.

– Я уже расплатилась с хозяйкой.

– А со мной – нет. Может, ещё чего-то добавишь от себя? – поинтересовался он, и выражение его лица стало точно таким, какое Марика видела у отчима в день, когда тот пытался взять её силой.

– Конечно, – согласилась девушка. Не сводя взгляда с приближающегося хозяина гостиницы, она запустила руку в карман. – Это вам!

Марика бросила ему несколько монет и, пока он растерялся, пытаясь поймать их, быстро пошла вперёд. Оттеснив его лошадьми, девушка едва ли не выбежала во двор. Забралась в седло и поддала Попрошайку пятками. Та сразу двинулась рысью, увлекая за собой жеребца, повод которой был закреплён у её седла.

Марика обернулась и увидела, что хозяин вышел из стойла и теперь провожает её взглядом. Она поплотнее запахнула на себе плащ и сжала во всё ещё дрожащих пальцах повод. Что и говорить, смелости и намерения сворачивать горы у неё сильно поубавилось. А ведь это было только начало пути к Большой Скале.

Глава 4

Без стука открыв дверь, Яхим Фьор вошёл в небольшую замковую комнату, оборудованную под мастерскую. И сразу зажмурился от яркого солнечного света, лившегося сквозь высокие стрельчатые окна.

– Чтоб мне пусто было! Иво! – он прикрыл рукой глаза, вздрогнув от вспышки головной боли.

Линда, стоявшая позади, протиснулась мимо него в комнату и поспешила задёрнуть портьеры.

– Что не так, Яхим? – стоявший у стола мальчишка даже не поднял головы. Он сосредоточенно отмерял сушёные былинки, складывая их по одной на весы. – Опять приступ?

– Почему ты постоянно открываешь эти треклятые занавески? – заклинатель опустился в кресло рядом со столом и устало откинулся на спинку.

– Мне нравится свет. Посидел бы ты с моё в подвале, понравился бы и тебе, – Иво всё же отложил работу и, вздохнув, проводил взглядом последние лучи, прежде чем Линда окончательно закрыла окна.

– Чем ты тут занят? – Яхим осторожно убрал пальцы от глаз, чтобы взглянуть на собеседника.

С момента их знакомства Иво сильно изменился. Он не стал выше и крепче, как было бы положено мальчишке его возраста, но его лицо подростка заострилось, и черты стали суше, накинув внешне дополнительный десяток лет.

– Принц снова устроил разгон. Досталось слугам, – скупо пояснил Иво. – Я дал ему успокоительное, которое было под рукой, и сейчас готовлю отвар.

– Странно. Его вспышки ярости всё чаще. Раньше такого не бывало.

– Нервы. Все на взводе сейчас, – философски произнёс юноша и подвинул к Яхиму стакан, накрытый маленькой тарелкой. – А это тебе. От головной боли. Попробуй.

– Что это? – заклинатель с подозрением покосился на предложенный напиток. – Очередной папочкин рецепт?

– Его родимого, – улыбнулся Иво и довольно вздохнул. – Как там наш подопечный?

– Снова исчез из храма. Кажется, отправился выискивать демонов в окрестностях.

– Пускай. Он же для того и проснулся, чтобы на них охотиться, – юноша сел на край стола. – Далеко не уйдёт, пока его маска у нас.

– Вопрос, как долго мы сможем его контролировать.

– С Корактором-то? Сможем, – Иво осклабился. – Как бы там он себя ни называл, волю Творца исполняет тот, кто владеет книгой. А книга у тебя. Кстати, как оно?

– Не знаю, – уклончиво ответил Яхим и невольно коснулся рукой груди слева. Там, под накидкой, в большом специальном кармане, оттягивая его своим немалым весом, покоился колдовской фолиант. – Ты говорил, они – тройка, и смерть одного повлечёт смерти остальных. Но пока не похоже, чтобы что-то поменялось.

– Хм, что-то могло пойти не так, – Иво пожал плечами. – Например, ведьма могла найти способ и разорвать связи с компаньонами.

– Такое возможно?

– Откуда мне знать? Не я создавал это проклятие. Не мне за него отвечать. У неё особый случай. Кровная преемственность, так сказать. Есть вероятность, что для неё влияние книги сильнее, чем влияние тройки.

– И почему именно сейчас, – усмехнулся Яхим и подпёр щёку рукой, – когда барон Дан снова выбил моих людей со своей территории?

– Когда это случилось?

– Утром депеша пришла, – заклинатель вынул конверт из внутреннего кармана и положил на стол рядом с Иво. – Слишком многих потеряли при осаде крепости. Решено было отступить и перегруппироваться.

Юноша уже читал сообщение, развернув лист бумаги.

– И ладно, – фыркнул он. – Возможно, ведьмы и нет в крепости с остальными. Как бы проверить?

Заклинатель задумчиво помассировал висок. У него по-прежнему уходило слишком много сил на любое взаимодействие с Корактором. Да, книга слушалась его лучше, чем в самом начале, когда он только заполучил её. Но оказываться на грани истощения после всякой манипуляции Яхиму не нравилось.

Ему хорошо запомнился тот эффект у Врат, когда один перетягивал магический потенциал у другого. Сказать, что и теперь было то же самое, заклинатель не решался, но склонен был предполагать, что Иво прав. Дело могло быть в ведьме. Тем более что о сути проклятия, которое многие годы связывало её род с книгой, он мало что знал.

Но с поисками ведьмы возникли проблемы. Добравшись до Йольберга, Яхим первым делом стал просить Ансгота выделить ему людей и потерпел неудачу. Принц отказался поддерживать “охоту на ведьм”, да ещё и в землях барона Горака. Он не хотел стычек с местными сеньорами, которых рассчитывал в дальнейшем переманить на свою сторону.

Яхиму не оставалось ничего другого, кроме как заняться созданием собственного ордена. Благо, хотя бы на финансирование Хайнрих пока ещё соглашался, и к зиме первые отряды Фрументийцев были сформированы.

Заклинатель сразу же отправил их в земли барона. В этой гористой местности, когда-то совершенно дикой и всеми забытой, должно было находиться сразу несколько предметов его интереса. В том числе, ведьма. Если, конечно, за полгода она не перебралась куда-то ещё.

Но люди барона встретили чужаков в штыки. Фрументийцы увязли на границе территории, постоянно сталкиваясь с вооружённым сопротивлением.

Почти всю зиму они пробивались вглубь баронской вотчины. И вот, несколько дней назад отряд всё же добрался до Большой Скалы, где по слухам жила ведьма по имени Адель. Все дома буквально выпотрошили, но никакую ведьму не нашли.

Местные жители бежали под защиту своего сюзерена в крепость Грозовую Вежу. Об неё Фрументийцы и сломали зубы, как говорилось в утренней депеше.

– Проверить стоит, – произнёс себе под нос заклинатель и перевёл взгляд на наёмницу, которая стояла, сложив руки за спиной.

Толка от неё последние полгода не было. В Йольберге, где Яхима на каждом шагу сопровождала охрана, Линда днями таскалась за ним хвостом, открывая двери и задёргивая шторы, как лакей. Иногда ему казалось, что она больше следит за ним, чем для него.

– Линда, – окликнул он, и наёмница подобралась, переведя на него внимательный, как у хищника, взгляд. – Поедешь в земли барона Горака. Отвезёшь моё письмо командиру второго отряда, который стоит лагерем на подступах к Грозовой Веже. От него получишь инструктаж по поводу Адель Равен. Она – твоя цель.

– Да, мастер, – кивнула Линда. – Живая или мёртвая?

– Живая она нам не нужна. Собирайся, выезжаешь немедленно.

***

Воздух в то морозное утро казался Эйнару звенящим от напряжения. Возможно, дело было в том, что он волновался перед предстоящей поездкой. Разъезжая по окрестностям со списком дел, составленным Ингой, юноша во всём улавливал какую-то непонятную тревогу. Как будто подёрнутый ночным инеем лес, припорошённые поля и даже поселения замерли в ожидании надвигающейся опасности.

Загруженный задачами, которые мать придумывала, не иначе как целую ночь, он вернулся домой только в обед и уже был морально готов к тому, что выезд придётся отложить. Но к собственному удивлению обнаружил, что компаньоны собрали практически все необходимые вещи, а Инга, снова добрая и покладистая, приготовила провиант с расчётом на всех троих.

Спустя час они, полностью готовые и экипированные, уже стояли во дворе, прощаясь с хозяйкой дома. Она принесла с собой ребёнка и буквально сунула его в руки Эйнару.

– Давай с сыном попрощайся, – потребовала Инга тем же нетерпящим возражений тоном, которым заставляла надевать тапочки, вешать полотенца на крючки и соблюдать другие правила установленного ею порядка.

Юноша смутился, спиной чувствуя любопытные взгляды ведьмы и демона. Знает ли уже Тринус, что это за младенец, было непонятно, но Эйнара с его чувством стыда и без того земля едва на себе держала.

Он посмотрел на копошащегося в пелёнках мальчика. Ребёнок, как ребёнок. Как Инге удалось углядеть сходство с ним, юноша не понимал. Он видел не так много новорожденных в своей жизни, чтобы отличать их друг от друга. И никакого особенного очарования Эйнар тоже не ощущал. Странное маленькое создание, которое даже просто держать страшно – как бы не навредить.

Он выжал из себя улыбку, которую, как ему казалось, стоило продемонстрировать, и вернул младенца матери. Но отдавая его, вдруг почувствовал ту тоску, которая за прошедшее с лета время успела немного запылиться. Нэла! Её образ вдруг так ярко вспыхнул в памяти, что юноше даже померещился земляничный аромат в воздухе.

– Нам пора, – сказал Эйнар и собственный голос показался ему чересчур напряжённым.

– Сынок, ты поосторожнее! У меня сердце не на месте. Как бы чего ни случилось, – запричитала Инга.

– Не волнуйтесь, госпожа Хольт, он в надёжных руках, – бодро заявил Тринус, и ведьма презрительно фыркнула.

Эйнар поцеловал мать, радуясь, что можно избежать её цепких объятий из-за ребёнка, которым были заняты её руки, и поспешил к лошадям. Демон уже был в седле. Специально для него юноша ещё утром привёл кобылу, взятую в долг у соседей. А вот Адель по-прежнему отказывалась ездить верхом сама. Ничего не оставалось, кроме как взять её с собой. Усевшись позади Эйнара, она крепко прижалась, обвив его торс гибкими руками.

– Полегче, дай хоть за ворота выедем, – прошептал он, видя, как меняется в лице Инга.

– Я хочу доехать до этих самых ворот, а не упасть на втором же шаге, – возразила ведьма, явно не собираясь ослаблять хватки.

В попытке поскорее вырваться из этого балагана, Эйнар тронул лошадь лёгкой рысью и направил её прочь со двора. Тринус поехал за ним, не переставая махать Инге, шептавшей путникам вслед охранные молитвы.

– Восхитительная женщина, – с лукавой улыбкой поделился демон, нагнав компаньонов. – Благословила меня на дорогу! Ну, кто бы ещё такое сделал для демона?

– Знай она, кто ты есть, тоже не стала бы стараться, – проворчала Адель.

– Не скажи! Человека с большим сердцем сразу видно. Теперь я понимаю, Эйн, почему твой отец был женат на ней.

– Меня больше интересует, почему он встретил нимфу, – возразила Адель.

– Странный вопрос. Разве это не случайность? – спросил Эйнар и обернулся, желая убедиться, что они уже достаточно далеко уехали от дома, и их никто не услышит.

– В смертном мире не бывает случайностей, – назидательно заметил Тринус, державшийся в седле, как заправский наездник. – А нимфы – создания Черпальщика. Они исполняют его волю. И если уж королева посылает одну из своих подданных к смертному мужчине, будь уверен, её выбор исполнен высшего предназначения.

– Что это значит?

– Часть великой игры, которую обожает большая тройка. Черпальщик, Творец и Жнец двигают свои пешки. А кто из них окажется в выигрыше, станет известно в конце кона. То есть во время Жатвы.

– Хочешь сказать, они играют нами? – нахмурился Эйнар.

– А то! Позади тебя прямо сейчас сидит девочка Жнеца. Он обожает таких куколок. Очаровательных, одарённых им чёрных ведьм. Что бы ни делали эти милые крошки, они всегда будут играть на его стороне. Или я не прав? – он прищурился, глядя на Адель.

– Каждый кому-то служит. Вопрос, кому дорогу подметаешь ты? – поинтересовалась она из-за спины юноши.

– Одна из немногих привилегий, которая у меня есть, – никому. Я могу играть сам за себя, дорогая. И потому я такой ценный попутчик! – Тринус набрал полную грудь воздуха и с довольным видом выдохнул. – Ах, как хорошо! Какое чудесное неспокойствие. Чувствуете? Этого совершенно нет в мире духов. У нас – постоянство. А здесь, у вас, перемены можно уловить кончиками пальцев! Как же приятно в этом оказаться.

– Хватит сгущать краски, – перебила Адель.

– Не сгущаю, а говорю, как есть. Открытие портала и пробуждение Сотарка знаменует начало Жатвы. И сейчас все с интересом взирают на подлунный мир, чтобы успеть сделать свои ставки.

– Какие ещё ставки? – спросил Эйнар.

– На то, кто выиграет, а кто проиграет. Кто переживёт Жатву, а кто нет. Угадать – самое сложное. Ведь кандидатуры постоянно меняются. Духи мешают друг другу, выводя конкурентные фигуры из игры, – демон довольно оскалился. – Вот-вот в вашем мире пробудятся те, кто давно спал, чтобы подыграть фаворитам. Это будет интересно.

Юноша всё больше хмурился, слушая спутника. И вдруг почувствовал, как руки Адель, до того крепко державшиеся за него, ослабили свою хватку и мягко погладили его по бокам.

– Не волнуйся, Эйн, с матерью будет всё в порядке. Я утром бросила руны, и никакой угрозы не увидела. А ещё, пока тебя не было, сплела защитное заклинание вокруг дома на всякий случай,– прошептала ведьма и потом добавила в голос и уже недовольно. – А ты перестань накручивать, я сказала! В тебе ни капли понимания человеческой природы.

– Я никого не хотел расстроить, – пожал плечами Тринус. – Кроме того, Адель совершенно права. Твоя мать далеко от ключевых событий. А вот где будет жарко, так это рядом с твоим братом. Если, конечно, он всё ещё на этом свете.

***

Марика не боялась путешествовать одна. Дорога не испугала её, когда она в первый раз оказалась за родным порогом, не страшила и теперь, хотя многое поменялось.

Тогда, почти год назад, девушка не ночевала на постоялых дворах, потому что той горсти медяков, которая у неё имелась, едва ли хватило бы даже на приличный ужин, не говоря уже о комнате. Теперь хорошо набитый серебром кошелёк Бадварда добавлял ей уверенности и веса в этом мире, но гостиницы всё равно не спешили распахивать свои двери перед гостьей.

Почти все одиноко стоявшие постоялые дворы оказались закрыты и не принимали путников. Марике приходилось сворачивать в поселения и там проситься на постой, чтобы и самой не ночевать под холодным зимним небом, и дать отдых лошадям. Она предлагала куда большую плату, чем следовало бы. И все равно её пускали неохотно.

Люди говорили всякое. И про нечисть, шастающую по ночам где угодно. И про солдат, и про мародёров. Так что непонятно было, кого следует опасаться больше. Марика запиралась на ночь всеми возможными способами и спала, держа под подушкой один из стилетов Бадварда. Но лишь из холодного расчёта. Страха в ней больше не было. Или так только казалось, потому что все остальные чувства тоже куда-то подевались. Не осталось ни обиды, ни досады, ни отчаяния. Словно всё промёрзло на колючем ветру приближающейся весны.

Вспоминая последние события, она лишь пыталась понять, что из этого было на самом деле, а что нет, чтобы представить ведьме полную картину происходящего. Сложнее всего ей давалось случившееся в храме. Смутные образы алтаря, цветов и бабочек казались сном. И девушка никак не могла разобраться, имеет ли всё это отношение к мечнику, который пришёл потом.

На третий день пути ей пришлось свернуть с широкой торговой дороги, чтобы направиться в предгорья, к Большой Скале. В этих диких местах уже не встречались другие поселения, а о постоялых дворах можно было разве только мечтать.

Когда они проезжали здесь прошлой весной, ей всё виделось иначе. Ночевать вдвоём у костра, больше наслаждаясь друг другом, чем отдыхая, пережидать полуденный зной у лесного ручья и теряться в дебрях, забыв на пару часов о цели пути, было верхом радости. Но теперь ночной холод пробирал до костей, лес грозно молчал, и Марика ни на миг не забывала, куда едет, мечтая поскорее добраться до городка.

Всё это время она спала вполглаза, и едва только начинало светать, снова забиралась в седло.

На пятый день пути дорога стала совсем знакомой. Девушка узнала поворот, на котором охотник тогда так ловко обошёл её в скачках, а потом показались силуэты домов.

Марика даже заёрзала на месте и поддала Попрошайку пятками, чтобы поскорее оказаться в Большой Скале. Но уже на самом подъезде к городу поняла, что что-то не так. Ни лая собак, ни мычания коров. Трубы не курились дымом, и голосов людей тоже не было слышно.

Она осадила лошадь и, приготовившись, шагом въехала в пустующее поселение. Большая Скала мертвенно молчала и только таращилась на одинокую путницу распахнутыми слепыми окнами.

Добравшись до таверны “Полная миска”, где их в прошлый раз так радушно приняли, Марика остановилась. В нерешительности осмотрелась по сторонам – никого. Такого поворота девушка не предполагала. Ей даже в голову не могло прийти, что она не застанет Адель на месте. И тем более не было мысли, что в Большой Скале вообще никого не окажется.

– Ладно, – приняла фиаско Марика, подавив в себе первый приступ паники, и слезла с лошади.

Вытащив из сумки, навьюченной на жеребца, карту, девушка внимательнейшим образом изучила местность. Она пыталась предположить, куда могла уйти ведьма и в каком направлении её стоит искать.

Марика была так погружена в изучение карты, что вздрогнула всем телом от неожиданности, когда позади раздался резкий свист.

Она быстро обернулась и первым, что увидела, было остриё арбалетного болта, направленное на неё. Ошарашенная, девушка перевела взгляд на человека, который держал её на прицеле.

Мужчина стоял всего в паре десятков шагов. Одетый в тёмно-зелёные штаны и куртку егеря. Низко надвинутая барсучья шапка скрывала его глаза.

– Руки подними, – скомандовал он. Голос у него был молодой и мог бы показаться даже приятным, если бы не командный тон. Марика послушалась, не спуская взгляда с незнакомца. – Ты кто такая?

– Я, – она замялась, не зная, стоит ли ему представляться и как, – никто, просто подругу ищу.

– Кому ты врёшь? Тут давно некого искать, – арбалетчик быстро приблизился и сдёрнул с её головы капюшон. Замер на мгновение, всматриваясь в лицо девушки.

Стрелок оказался немногим выше неё, и Марика тоже могла хорошенько его разглядеть. Черты лица у него были простые, но приятные. И, судя по ним, незнакомцу едва перевалило за двадцать. Держался он строго, но его светло-зелёные глаза не выражали ни злобу, ни ненависть.

– Подруга, говоришь? А это что? – арбалетчик коротко кивнул на лист бумаги, который Марика всё ещё держала в руке. Говорил он уже не так резко, и его оружие отвернулось в сторону от девушки.

– Карта, – она медленно протянула ему чертёж.

– Издалека? – уточнил он.

– Из Ценна, – соврала девушка.

– Вот как? – стрелок окинул её взглядом. – Как зовут твою подругу?

– Адель Равен.

Арбалетчик хмыкнул. Взяв карту, внимательно рассмотрел её, потом снова взглянул на девушку.

Из улицы послышался приближающийся конский топот. Марика беспокойно оглянулась, но стрелок продолжал рассматривать чертёж, как будто ничего не происходило.

– Это свои, – успокоил он. - Барон Дан с отрядом.

Впереди показались всадники. Десятеро – девушка успела быстро пересчитать их. Все вооружённые и в броне. Первый, если судить по гербовой котте, натянутой поверх нагрудника, и был старшим. Такой эмблемы – копьё, увитое виноградной лозой, – Марика не знала, но припомнила, что местные земли находились во владении барона Даниэля Горака Нижегорского.

Видя приближение отряда, стрелок опустил свой арбалет. Сдёрнув с головы шапку, он одним движением поправил пшеничного цвета коротко стриженные кудри и встал по стойке смирно.

– Что у тебя, Марек? – барон осадил лошадь прямо перед ними.

Ему было около тридцати. А может, так только казалось из-за тёмных кругов под глазами и запавших от усталости щёк. Ни лицом, ни манерой держаться он не походил на вельможу. Если бы не знаки отличия, Марика могла бы принять его за простолюдина.

– Девушка, господин. Из Ценна. Говорит, что приехала повидаться с Адель, – коротко отчитался арбалетчик.

Барон окинул Марику внимательным взглядом. Задержался на платье, которое было хорошо видно благодаря распахнувшемуся плащу, и стянул с русой головы кольчужный капюшон.

– Ну! Моё почтение, госпожа. Позвольте поинтересоваться, на кой вам две лошади? – он кивнул на каракового жеребца, нагруженного сумками.

– Это моего спутника. Он пропал, – ответила Марика.

– Хреновый, видать, попался провожатый, – пробурчал он и взял карту, протянутую ему арбалетчиком. – Зря ехали. Нет здесь вашей подруги.

– Я это уже поняла. Но где она?

– Я бы тоже хотел знать, – ухмыльнулся всадник. – Мы её уже обыскались. Такие дела, а единственная ведьма в моих землях куда-то подевалась.

Марика нахмурилась и украдкой посмотрела на вооружённый отряд. Они смирно ждали, пока хозяин закончит разговор, и только глазели на неё.

– Сеньор Горак?

– “Дан” будет достаточно, – подсказал барон. – Не до формальностей сейчас.

– Господин Дан, может быть, кто-то из ваших людей знает хоть что-то об Адель? – осторожно поинтересовалась Марика. – Может быть, она кому-то что-то говорила?

– А вам это всё на что?

– Не только вам нужна ведьма. Вопрос жизни и смерти, – она постаралась улыбнуться так, чтобы ни у кого в её словах не было сомнения. – Мне нужно помочь одному человеку, но без Адель этого никак не сделать.

– Ох, ты! А сами-то кто будете? Как зовут?

– Марика, – она помедлила, снова испытывая знакомое беспокойство от необходимости называться, – Рейнхарт.

– Не знаю таких, – барон поменялся в лице и остатки почтительности с него, как ветром, сдуло. – Вас, ценнских, не пересчитать. Плодитесь, как кролики, пока мы тут в приграничье загибаемся. Хоть бы на грош помощи прислали.

Марика поджала губы, искренне жалея, что выбрала неудачную легенду. Искоса взглянула на арбалетчика. Тот тоже выглядел разочарованным и даже потерянным.

– Если бы я нашла Адель, то смогла бы привести её к вам, – предприняла она ещё одну попытку.

– Господин Дан, позволишь? – подал голос стрелок и получил от барона кивок согласия. – Я ведь тоже из Большой Скалы. И знаю Адель. Прежде чем пропасть, она упоминала какой-то город. Не назвала его, но сказала, что ей туда надо. Может быть, это как-то поможет?

– Город? – девушка просветлела от догадки. – Так это же, видимо, Арника!

– Впервые слышу, – признался барон. – Это где?

Он обернулся к своим людям, но те дружно закрутили головами.

– В нескольких днях пути отсюда, – пояснила Марика. – Адель там родилась. Арники нет на карте, но я знаю дорогу. Я там бывала!

– Ну, вперёд, – подбодрил барон Дан и вернул девушке карту. – Если, действительно, встретишь Адель, скажи, что мы её ищем. Провожатых тебе выдать не могу. Ведьма хоть нам и нужна, но бойцы важнее. Не то время, чтобы клинками размениваться.

– Спасибо, я справлюсь сама, – заверила она, обрадовавшись такому повороту дела.

– Тогда удачи. И, смотри, осторожнее. На дорогах чёрт-те что творится.

– Рада была познакомиться, господин Дан, – она выдала самую очаровательную улыбку, на которую была способна. Барон хмыкнул, но всё же не сдержался, улыбнулся в ответ и поспешно отвернулся, снова натягивая капюшон.

– Господин, – арбалетчик быстро подошёл к нему и взялся за стремя. – Позволь проводить девушку до окраины? Ну, мало ли…

– Валяй, – разрешил барон, натягивая лошадиный повод. – А потом дуй к Веже. Мы тут подарочек везём нашим.

Он кивнул себе за спину, и только теперь Марика увидела, что один из всадников в его отряде сидит на лошади со связанными руками.

– Это что же, графский лазутчик? – удивился арбалетчик.

– Да, Лютый совсем там обалдел. В такое время и своё отребье к нам подсылает. Ну, мы с ним поговорим, – и барон поддал пятками лошадь, бросая её в галоп. Отряд потянулся за ним следом, разбрызгивая грязь, перемешанную с талым снегом.

– Подожди минутку, – попросил стрелок, когда они уехали, и побежал за дом.

Марика упаковала карту обратно в сумку и уже собиралась забрать в седло Попрошайки, когда её новый знакомый опять появился, ведя за собой под уздцы серую лошадь.

– Я проедусь с тобой.

– Это совсем необязательно, – попыталась возразить она, но арбалетчик подошёл и приглашающе придержал для неё стремя.

– У нас тут неспокойно, – возразил он и помог девушке забраться в седло, подсадив под колено. – Люди ландграфа Радомира Лютого шляются, не знаешь, что от них ждать. Да ещё змееносцы эти устроили охоту на девушек. А ты, вон, какая рыжая и зеленоглазая!

Он ловко запрыгнул на лошадь и тронул её следом за Марикой.

– Что ещё за змееносцы? – спросила она, игнорируя его улыбку.

– До вас, в столице, что ли, слухи совсем не доходят? Объявились тут, называют себя Фур… тьфу, нечисть, не выговоришь, Фру-мен-тийцами. На груди носят знак из трёх змей. Вроде орден какой-то. Житья от них нет. Повадились баб и девок, в смысле, девушек таскать. Но наш барон дал им дрозда! – он приосанился, как будто лично вместо барона давал им этого самого дрозда, а потом присмотрелся к собеседнице. – А ты, правда, Марика?

– А что? – насторожилась она.

– А я – Марек, – его светлые глаза весело заискрились, – забавно, да?

– Очень, – безэмоционально согласилась девушка, подумав, что стоило назваться настоящим именем.

– И в седле здорово держишься! Я и не думал, что девицы, прости, девушки вроде тебя так могут.

– А что со мной не так? – с подозрением поинтересовалась она.

– Всё так, – спохватился Марек. – Просто ты такая, ну, городская. И лицом, и манерами, и платье на тебе дорогое. Хоть картины пиши! Ты, наверное, из знатных?

– Нет. Внешность обманчива.

– Должно быть, – он потрепал пшеничные вихры на затылке и, как показалось Марике, даже приободрился. – Извини, что арбалет на тебя навёл. Тут всякий народ шляется.

– Понимаю. Ничего страшного, – улыбнулась она и пришпорила Попрошайку, чтобы та шла поживее. Ей было неловко от этого его взгляда. На неё смотрели по-всякому, но с таким благоговением – впервые.

– И ты, правда, знаешь Адель? – не унимался попутчик. Марика коротко кивнула. – Давно?

– Относительно.

– Когда она появилась в Большой Скале, мы очень обрадовались, – поделился он. – Теперь ведь без ведьмы или колдуна никуда. У каждого вельможи есть! А барону всё не везло на них. Поэтому, когда Адель пришла, он всяко её к себе в имение звал. Но она ни в какую! Может, хоть теперь передумает. Ты, если увидитесь, поговори с ней? А то пропадём. Но Адель, конечно, невероятная. И взгляд!

– Какой?

– В душу смотрит, – помедлив, откликнулся Марек и покраснел, встретившись с ней глазами. – Ты, может, тоже ведьма?

– Будь я ведьмой, мне вряд ли потребовалась бы сейчас помощь.

– Ты не из знатных, не ведьма, путешествуешь одна в такое неспокойное время. Сплошные загадки. Может, раскроешь хоть одну?

– Какой тогда в них смысл? Попытайся сам, – предложила она, удержав смешок.

Они ехали вместе ещё почти час. Марек то начинал рассказывать про барона и его ополчение, то предпринимал попытки разузнать что-то про новую знакомую. Это было забавно. Марику веселило и его простодушие, с которым он говорил, и искренние, хоть и несколько наивные, попытки ей понравиться. В конце концов, она поймала себя на том, что впервые за прошедшие дни смеётся.

Когда дорога сузилась и превратилась в оленью тропу, арбалетчик остановил свою лошадь.

– Я должен попрощаться здесь с тобой и вернуться. Но если бы мог, отдал всё, что у меня сейчас есть, чтобы проводить до этой самой Арники!

– Холодновато тебе будет голым в такую погоду, – хихикнула Марика.

Марек насторожился, не уловив смысл шутки сразу, а потом рассмеялся, снова краснея.

– Давай я покажу тебе на карте, где находится Грозовая Вежа барона? – предложил он. – С Адель или нет, приезжай после Арники к нам! Сейчас везде опасно, но нашу крепость так просто не взять, ты будешь под надёжной защитой.

Согласившись, девушка слезла с лошади и пошла за картой. Потом они долго, стоя плечом к плечу, рассматривали план местности и обсуждали ориентиры. Марек то и дело украдкой поглядывал на собеседницу и, казалось, тянул время, пытаясь хоть ненадолго отложить расставание.

– Теперь мне точно пора! Спасибо, что проводил, – Марика протянула ему руку, отсекая этим дальнейшие метания.

– Надеюсь, что увижу тебя снова, – он замешкался, а потом, всё же решившись, поцеловал её пальцы, не смутившись надетой перчаткой.

Арбалетчик снова помог ей забраться в седло и долго стоял на дороге, провожая взглядом. Марика старалась не оборачиваться. Ей не хотелось давать новому знакомому никакой надежды, ведь она понятия не имела, что будет дальше. По правде говоря, ей плохо помнился путь до Арники, надежда встретить там Адель казалась призрачной, а отчаяние в свете событий росло с неумолимой скоростью.

Что делать, если ведьмы не окажется в заброшенном городе, девушка не знала. Она пыталась об этом не думать и гнала от себя прочь образы самой Арники. Меньше всего ей бы хотелось вернуться сейчас именно туда. Но других вариантов у неё не оставалось.

В конце концов, она была готова и на большее, чтобы что-то узнать о Бадварде. Хотя искренне надеялась, что этого пугающего большего от неё всё же не потребуется.

Глава 5

Стук-стук-стук.

Точно игральные кости прокатились по столу.

Бадвард остановился, пытаясь понять, откуда доносится звук.

Высокое здание храма, освещённое луной, отбрасывало на землю густую тень. И в ней он уловил движение.

Охотник развернулся спиной к кладбищенской ограде и приготовился. Как раз в тот момент, когда ночная тьма выпустила три мужские фигуры, вооружённые длинными палками.

Они приближались плечом к плечу.

Самый грузный из появившихся напал первым. Его широкий замах едва не задел соратников. Бадвард уклонился, поймал конец палки и резко вывернул. Противник потерял хват.

Охотник ткнул его палкой в живот и отбил атаку того, который был справа. Но тут же слева последовал удар третьего. От его косого маха пришлось закрыться рукой. Палка прошла вскользь. Боли не было, но Бадвард почувствовал, как по щеке побежали горячие капли крови.

Такого не могло случиться! Противник не достал его. Не зацепил даже слегка.

Охотник стиснул зубы и пинком в бедро заставил его осесть на землю. Приложил палкой вдоль спины и, развернувшись, несколькими ударами обезоружил второго, а потом отправил на четвереньки, хватать ртом воздух.

Вовремя, потому что здоровяк пришёл в себя. Он бросился вперёд всей массой тела. Бадвард пропустил его мимо и вдогонку ударил по шее. Голова неприятеля резко дёрнулась, сворачиваясь набок, и он рухнул, как подкошенный.

Земля сотряслась, точно не выдержала его падения, и мелко задрожала. Противники Бадварда замерли, а потом, побросав палки, повалились на животы и прикрыли затылки руками. В тот же миг ударил храмовый колокол. От его тревожного набата загудел воздух. Пространство заполнилось шумом и звоном. Тени поползли по земле, поглощая всё своей непроглядной чернотой. Они подобрались к ногам охотника, и он увидел, как в них тонут носки его сапог, затем щиколотки, колени, бёдра, живот. Бадвард поднял руки, пытаясь рассмотреть их в остатках лунного света. Но было уже поздно.

***

Ландграф Радомир Цесар, прозванный некоторыми неосмотрительными и потому давно мёртвыми подданными Лютым, сидел в своём широком кресле перед письменным столом и ждал. В первую очередь, он, конечно, ждал приближающегося гонца, которого десять минут назад засекли дозорные со смотровой башни. А ещё немного – обеда, ароматы которого уже витали в замковых коридорах.

Подперев тяжёлый подбородок кулаком, ландграф взирал на письмо. Оно ещё утром успело испортить ему настроение, потому что теперь, когда противники поджимали со всех сторон, меньше всего хотелось разбираться в семейных дрязгах и терять подкрепление тылов.

Радомир Цесар тяжело вздохнул.

– Клятые девки, – проворчал он и, сняв фамильный золотой обруч с головы, потёр изборождённый морщинами лоб.

В дверь комнаты постучали, и на пороге возник слуга. Как всегда, вышколенный и с идеальной выправкой.

– Ну? – басовито протянул ландграф.

– Милорд, – слуга отвесил поклон. По уставу, не выше колен, – наш отряд снова столкнулся со змееносцами.

– Где?

– Всё там же. На границе с владениями барона Горака. У реки.

– Хм. Что же им там надо? – ландграф потёр бритый подбородок. – Как мухи на дерьмо. А ведь место пустое, ничего там, кроме леса… И как, успешно? Выбили?

– Так точно, милорд.

– Пленные?

– Никак нет.

– И это ты называешь успехом? – он скосил взгляд на слугу, и тот в момент побледнел.

– Отступили в земли барона, – поторопился добавить подчинённый.

– И то хлеб, – милостиво согласился ландграф. – Пускай этот выскочка с ними возится. А то совсем, видать, одурел в своей дыре.

Лютый побарабанил пальцами по подлокотнику, снова упёршись взглядом в раздражающее письмо. Взяв со стола, он сложил его и протянул слуге.

– Коня мне, – бросил, наконец, ландграф. – И дружину подними. Поедем вместе. Посмотрим, что они там всё выискивают. А это письмо отдай графине. Пусть ознакомится пока. И ждёт к ужину. Обедать я не буду.

***

Тринус взял на себя роль проводника. Выехав из Лаэ, он выбрал направление на северо-восток и неуклонно его придерживался. На привалах демон часто уходил в сторону и, забравшись на какой-нибудь камень, пень или любую другую возвышенность, долго сидел там с закрытыми глазами.

Глядя, как он по-животному принюхивается к воздуху, Эйнар всякий раз испытывал отвращение.

Постоялых дворов и гостиниц они избегали. Демон уверял, что чрезмерное обилие человеческих запахов может сбить его со следа и затянуть их путешествие, и Адель поддерживала его.

Ведьма все эти дни была неразговорчива. Пару раз Эйнару удалось затеять с ней приятную, ничего не значащую беседу, но та продержалась недолго. Казалось, Адель пытается избегать лишней болтовни при Тринусе. Так что обсуждали они, в основном, цель своей поездки.

На шестой день пути юноша понял, что они приближаются к тем местам, с которых и начались особенные перемены в его жизни. Путники оказались в предгорьях, где скрывалась в лесной глуши Арника.

Ведьма, по-прежнему ехавшая с ним на одной лошади, теперь так крепко держалась за него, что Эйнар даже сквозь куртку чувствовал её острые ноготки. Взгляд Адель сделался настороженным, а во время остановок она, как и демон, уходила в сторону, чтобы пошептать и порисовать пальцами на мёрзлой земле непонятные знаки.

А вечером следующего дня с гор спустился туман. Блуждавшая в потёмках Адель выбралась из него к костру с таким недовольным выражением лица, точно наступила во что-то крайне омерзительное.

– Фу, – выразилась она и встряхнула руками, – ненавижу нимф!

– Никто их не любит, – поддакнул Тринус, который вернулся к огню незадолго до неё. – Ну, кроме смертных мужчин.

Он хохотнул, скользнув по Эйнару взглядом, и выудил из кармана куртки флягу. Прикладывался к ней он все дни пути, и она давно должна была опустеть, но продолжала булькать содержимым.

Юноша нахмурился и посмотрел на Адель. То ли ведьма всё-таки что-то рассказала новому знакомому про историю с Нэлой, то ли тот сам догадался – было непонятно.

– При чём тут нимфы? – спросил Эйнар сухо.

– Туман – их рук дело, – пояснила ведьма, грея ладони перед костром. – Не всякий, конечно. Но конкретно этот – однозначно! Они рядом, и чары их особенно сильные.

– Пробирает, да? – участливо поинтересовался Тринус и протянул ей флягу. – Хочешь?

– Обойдусь, – наморщила она носик. – Не уверена, что нам стоит туда соваться.

Адель кивнула на полосу тумана.

– Да, начадили они тут знатно, – согласился демон. – Возможно, завтра всё изменится. Но если нет… Ты ведь умеешь летать, дорогая?

– Допустим.

– Тогда сможешь осмотреть окрестности. Хотя бы поймём, как далеко распространился туман. Лезть в него, конечно, самоубийственно. Особенно, для меня.

– Почему? – спросил Эйнар, занимавшийся всё это время похлёбкой, которая варилась на костре. Ему, кроме прочих обязанностей в этом путешествии, досталось ещё и приготовление пищи.

– Нимфы не выносят демонов, – пояснил Тринус. – И особенно не терпят, когда мы суём нос на их территорию. А там, где распространился туман, сейчас граница их, так называемых, владений.

– Никогда эти места их владениями не были, – возразила Адель недовольно.

– Всё меняется. И нам остаётся лишь принять это. В крайнем случае, ты ведь заступишься за меня? К тебе они куда как лояльнее отнесутся.

Он хитро осклабился, взглянув на Адель, и снова приложился к фляге.

– Смотря что у них на уме, – откликнулась ведьма. – Может статься и так, что я не то что за демона, за себя замолвить слова не смогу.

– Ничего не понимаю, – признался Эйнар. – Сначала нимфы являются смертным мужчинам, соблазняют, подбрасывают детей. А потом вы рисуете их какими-то маньяками. Словно им только и интересно, что всех подряд убивать.

– У нимф свой интерес, – ответил Тринус. – И своя доля в большой игре великих духов. Какие они сейчас ставки делают, одному Черпальщику известно. Так что лучше лишний раз им по нервам не тренькать.

– Тогда зачем мы ехали и как собираемся говорить с ними?

– Сложно не значит невозможно. Но потребуется хитрость. Нимфы невероятно коварные существа, и главная наша задача – всякими правдами и неправдами добиться встречи с их королевой, не напоровшись на караульных. Так что приготовьтесь.

После ужина они легли спать. А утром проснулись в ещё более густом тумане, чем тот, что был накануне.

Он заполнял лёгкие при каждом вдохе и оседал там вместе с сыростью болотных трав и земли, которыми был пропитан. Он застилал над головой небо. Он холодил. И даже пламя костра постепенно начало ему уступать, съёживаясь и уменьшаясь.

– Что-то в этом всём не так, – высказалась Адель, зябко поводя плечами. – Странно даже для нимф.

– Ты просто ни разу не переживала Жатву, – возразил демон. – Я же предупреждал, те, кто молчал всё это время, снова заговорят. Чары нимф тоже крепнут. Чему тут удивляться? Лучше не будем тратить время и вернёмся к нашему плану.

– Ладно, – сдалась она. – Эйн, пожалуйста, забери моё платье из кустов, когда я улечу? И никуда не уходите отсюда, чтобы я могла вас найти! Не уверена, что смогу рассмотреть вас сквозь такую дымку.

Она развернулась и быстро затопала в сторону зарослей, которые, впрочем, едва можно было разобрать.

Эйнар посмотрел ей вслед. В прошлый раз, когда они возвращались в Большую Скалу от Врат, он пропустил трансформацию Адель. Старший брат, как нарочно, отправил его за лошадью Марики именно в этот момент. И теперь юноша ждал, сам не зная чего. Возможно, какой-то яркой вспышки или другого чуда. Но вместо этого он смог разобрать только странные тошнотворные звуки, от которых желудок тут же захотел вывернуться наизнанку.

Юноша поймал на себе лукавый взгляд демона, всё так же лежавшего у костра, и сделал вид, что занят содержимым своей сумки. Вскоре, к счастью, всё стихло, а потом из тумана с карканьем поднялась ворона и бодро замахала крыльями прочь.

– Платье, – напомнил Тринус и кивнул в ту сторону, куда ушла перед трансформацией Адель.

– Сам помню, – Эйнар поймал себя на том, что начинает злиться.

Пока что в этом путешествии он чувствовал себя слугой двух невероятно загадочных и ленивых господ. Оседлай лошадей, расседлай лошадей. Принеси воды, свари ужин.

Бадвард всегда говорил, хочешь сделать хорошо, сделай сам. И потом обычно добавлял одно из крепких выражений, ругая младшего брата за неаккуратность исполнения поставленной задачи. Теперь Эйн понимал его, как никогда!

Он подобрал платье Адель и встряхнул, чтобы избавиться от нападавших на него перьев и ещё каких-то неприятных ошмётков, в природе которых не хотелось разбираться. Взял сапожки ведьмы с чулками и бельём, чувствуя себя при этом до крайности неудобно, и пошёл обратно.

Демон уже не возлежал, а стоял, навострившись, точно охотничья собака на уток. Погасший костёр рядом с ним уныло дымил тонкой струйкой.

– Зачем ты потушил огонь? – начал Эйнар, но Тринус быстро поднял руку, призывая к молчанию.

– Возьми меч, – в его голосе больше не было вальяжности. – И будь наготове.

– В чём дело? – юноша бросил вещи ведьмы на свою сумку и вооружился, как его и просили.

– У нас проблема.

– Какая?

– Они выпустили своего урода, – обронил демон. – Я отвлеку его. Тихо!

Он двинулся вперёд, растворяясь в плотном тумане с каждым шагом.

– Кого?! Эй, подожди! Адель сказала… Эй! – возмутился Эйнар шёпотом, но поздно. Тринус исчез в дымке. – Чтоб тебя Леший!

Юноша пошёл следом, но уже через десяток шагов остановился. Так они легко могли потерять место стоянки. Не хватало ещё остаться без провианта и лошадей.

Он осторожно попятился, озираясь. Справа послышались шаги и тут же стихли. Потом слева. Что-то затопало, зафыркало и умолкло, точно наваждение.

– Проклятье, – Эйнар крепче сжал рукоять меча во взмокшей руке.

За спиной беспокойно заржали их лошади. Вот только далеко, как будто в сотне шагов от него.

Такого просто не могло быть! Он отошёл от них всего ничего. Юноша обернулся и замер. В белой вате тумана отчётливо виднелась огромная фигура. Повернув к нему массивную рогатую голову, она сверкнула алыми глазами и тут же растаяла, как мираж.

Тишина.

Только звук его собственного, рванного от волнения дыхания. Эйнар обеими руками взялся за меч.

– Что за… – начал он и не успел закончить фразу.

Позади послышался топот. Быстрый. Его приближающийся звук нарастал с угрожающей скоростью.

Юноша развернулся и едва успел отскочить в сторону, пропуская мимо себя громадную, точно дикого быка, тушу. Полоснул мечом вдогонку. Остриё клинка зашуршало по шерсти.

Эйнар крутанулся на месте, снова занося оружие.

Справа!

Косматая громадина навалилась, и он ударил по ней, не глядя. Почувствовал, как клинок цепляет шкуру. В вязком тумане деталей было не разобрать. Он знал лишь то, что задел противника, и тот отшатнулся обратно.

Рёв заполнил пространство. Такой низкий и раскатистый, что оглушил Эйнара.

Юноша тряхнул головой. Из-за шума в ушах он теперь не слышал топота и мог полагаться лишь на зрение. Вскинув меч, Эйнар снова обернулся и увидел громадную фигуру монстра всего в нескольких шагах перед собой.

И тут же получил удар в грудь такой силы, точно встретился с боевым тараном. Его отбросило назад. Сердце сжалось и замерло от боли, а потом стало темно.

***

Воронье карканье привлекло внимание Марики, и она остановила лошадь. Подняв голову, поискала взглядом птицу, но всё было тщетно. Туман закрывал весь обзор.

Он держался с самого утра, и девушка плутала в нём уже который час. По её расчётам, Арника давно должна была показаться среди деревьев, и вывод напрашивался один. Она заблудилась.

В густой дымке, затянувшей окрестности, всё было одинаковым. Возможно, давно стоило остановиться и переждать, но Марика уже не находила в себе терпения.

Попрошайка под ней вдруг зафыркала и беспокойно повела ушами, и караковый жеребец, привязанный позади, вторил ей.

– Тише, ты чего? – девушка погладила кобылу по шее. – Почувствовала что-то?

Ощущение чужеродного присутствия не покидало Марику в этот день. Ей слышались отдалённые вопли и рёв, то ли медвежий, то ли бычий. Чудился звук шагов и невнятные силуэты в тумане. Так что взвинченные нервы уже готовы были дать сбой.

Она положила ладонь на рукоять ножа, закреплённого у пояса, и настороженно осмотрелась.

По-прежнему ничего.

– Заблудилась? – вопрос заставил её вздрогнуть всем телом.

Марика резко обернулась в седле и увидела ту, ради которой ехала через всё государство. Чёрная ведьма стояла у дерева, привалившись к нему плечом. Улыбчивая, лукавая и совершенно голая.

– Адель! – девушка облегчённо выдохнула и не удержалась от нервного смешка.

– Когда я увидела тебя с высоты, сначала подумала, что мне мерещится. Что ты здесь делаешь?

– Тебя ищу, – призналась Марика.

– В лесу? – ведьма отстранилась от дерева и медленно приблизилась. Её белое тело казалось мраморным на фоне тёмных елей.

– Нет, я ехала в Арнику и, похоже, заблудилась.

– Ещё как заблудилась. Она осталась далеко в стороне, – Адель махнула рукой себе за плечо. – Но почему ты решила, что встретишь меня там?

– В Большой Скале мне сказали, что ты отправилась в какой-то город. Я подумала, что ты захотела вернуться.

Ведьма хмыкнула и, прищурившись, кивнула на коня без седока.

– Что произошло с Бадом?

– Долгая история. Но именно ради неё я здесь, – призналась Марика.

– Само собой. Не на местные красоты же ты ехала смотреть, – ухмыльнулась ведьма. – А если честно, я тут по той же причине.

– Правда? Ты в курсе случившегося?

– Скажем так. Я знаю то, чего не знаешь ты. А ты – чего не знаю я, – она зябко повела плечами. – Слушай, раз уж всё так удачно сложилось, давай доедем до моего старого дома. Он неподалёку. Я возьму одежду и кое-какие вещи. А заодно обменяемся новостями.

– Согласна. Особенно, если там найдётся чашка горячего чая, – Марика сняла с себя плащ и протянула ведьме.

– И не говори! Кажется, убила бы и за пару глотков, – рассмеялась ведьма. Подойдя, она взяла предложенную ей одежду и набросила на плечи. – Какой уютный плащ. Спасибо! А платье у тебя просто шикарное!

Девушка поджала губы и сдержанно кивнула. Протянув руку, она помогла Адель забраться на лошадь, и они вместе поехали через лес.

До дома ведьмы они добрались за четверть часа и провели это время, рассказывая друг другу события двух последних недель. Так что когда сруб показался среди деревьев, у них обеих была уже полная картина произошедшего.

– Ничего, что мы Эйна заставим ждать? – спросила Марика, останавливая лошадь у колодца.

– Потерпит. Тем более, он не один, – ведьма спрыгнула на землю и по-хозяйски направилась к двери. – Наверняка, сидят и чешут языками. Деться-то им некуда. Этот туман везде. Я облетела все окрестности, но ничего не смогла рассмотреть. Он такой плотный, что макушки елей едва из него торчат.

– Он опасен? – девушка тоже спешилась и привязала лошадей у колодезного сруба.

– Опасно скорее то, что в нём водится, – ведьма сняла замок и открыла дверь. – Заходи!

Марика прошла в маленькую кухню. Толкнув наружу ставни и впустив немного света в помещение, она осмотрелась. Старая, сложенная ещё в давние времена, печь в углу. Столик на двоих у самого окна. Под потолком – верёвка с запылёнными вениками трав. На полках с посудой – ещё летняя паутина и свежая изморозь.

– У тебя тут мило, – вежливо произнесла Марика.

– Скажешь тоже! Бывшая хижина лесника. Но моя семья провела здесь больше века, – откликнулась Адель из спальни. – Сложи пока дрова в топку. Я быстро.

– Боюсь, ничего не выйдет. Тут всё сырое, – поделилась девушка, проверяя поленницу.

– Для колдовского огня это неважно! – голос Адель звучал приглушённо. Видимо, на его пути оказался ворох надеваемых юбок. – А мы сможем увезти мои книги на твоих лошадях?

– Их много?

– Не очень. Но штудировать все прямо сейчас у нас времени нет. А я хочу повнимательнее изучить вопрос демонов, – ведьма появилась на пороге, на ходу затягивая завязки платья. – Меня смущает, что их так много вьётся вокруг Бада. Он тебе рассказывал о том, как выбрался из мира духов?

– Нет, – Марика отрицательно покачала головой и отвернулась, чувствуя, что краснеет.

Дело было не только в том, что охотник не спешил ей рассказывать подробности своего возвращения, но и в её страхе узнать их. Она сама старательно избегала этой темы. И даже не решилась рассказать Адель о нюансах встречи с Клатрис, ограничившись лишь официальной версией простой благодарности.

– Да, из него и клещами правду не вытянуть, – согласилась ведьма.

– Может, дело в том, что он – сын нимфы, как ты говоришь?

– Этого недостаточно, чтобы привлечь к себе внимание демонов. Мальчики, рождённые нимфами, даже с колдовской точки зрения не отличаются от детей смертных. Но в Баде есть что-то такое, чего я с самого начала не могу понять и определить.

Марика угукнула, а потом подняла на собеседницу настороженный взгляд.

– Как думаешь, он жив?

– Представления не имею. И даже не могу вообразить, где он может быть, если жив. Я его совершенно не ощущаю. Что странно! Есть вероятность, конечно, что связь тройки всё-таки распалась. Поэтому его смертью нас не зацепило, – поделилась Адель. Она была настолько увлечена, что не заметила, как собеседница отвернулась от неё и уткнулась лбом в холодный бок печи. И только услышав всхлипы, ведьма очнулась. – Марика? Ты чего?

Девушка отрицательно замотала головой и закрылась руками, пытаясь подавить рыдания.

– Иссушенные яйца Жнеца, да я не лучше демона, – прошептала Адель. Подойдя, она мягко взяла Марику за вздрагивающие плечи. – Не волнуйся! Это лишь мои предположения, а я могу ошибаться.

– Не обращай внимание, – девушка торопливо вытерла краем рукава мокрые щёки. – Это не из-за твоих слов, и не из-за Бадварда. Я просто устала. Дорога была сложная.

– Ещё бы! Я тоже сама не своя от этих зимних поездок, – поддакнула Адель с толикой иронии. – Давай сделаем чая. Справишься с заваркой? Травы вон в той банке. А я пока соберу книги.

Она вытянула руку к топке. Поленья, сложенные там, зашипели и затрещали. Кора на них почернела, задымила, а потом зарделась красным и вспыхнула огнём.

– Ого! – Марика шмыгнула носом. – Здорово!

– Но затратно, – возразила Адель и ушла в спальню. – Если бы моя родня такое увидела, меня бы по голове не погладила. У нас всегда считалось дурным тоном тратить магический потенциал на то, что можно сделать руками. Так что если снова увидишь призрак Майи, не рассказывай ей об этом.

Она саркастично рассмеялась.

– Да уж, моя семья тоже никогда не одобряла мои поступки, – девушка вздохнула, пересыпая сухие травы в чайник. – А здорово, что Эйнар приехал с тобой. Хоть ещё один свой человек рядом.

– Свой ли? – фыркнула ведьма.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Связь с нимфой накладывает отпечаток на мужчину. Появляется в нём одержимость, которую и с годами так просто не выветрить. А в Эйне, я проверила, она пока что очень сильна. Так что с большой долей вероятности, он будет совершать поступки под влиянием своих желаний, а не здравого рассудка.

– Вот как? А я думала, между вами что-то есть.

– С чего ты взяла? – усмехнулась ведьма из недр дома.

– Ну, он так на тебя смотрел.

– Эйн? На меня? Когда это? – удивлённая Адель появилась на пороге с кипой книг в руках.

– Во время тех последних посиделок в Большой Скале. Буквально пожирал глазами!

– Пусть ест дальше, сколько ему влезет, если нечем заняться. А у меня есть дела поважнее, – она любовно прижала книги к себе.

– Какие возможности пропадают, – вздохнула Марика, с толикой зависти глядя на пышный бюст ведьмы, в который впечатались старые фолианты, и тут же хитро прищурилась. – Тогда зачем тебе Эйн?

– Как показала жизнь, если вокруг творится безумие, лучше, чтобы рядом был хотя бы один Хольт, чем никакого, – глубокомысленно изрекла Адель.

Они упаковали вещи, погрузили всё на лошадей и уже так настроились на дорогу, что обеим стало не до чая. Выпив его чуть ли не залпом, спутницы оставили лесную хижину в одиночестве и пустились в обратный путь.

Времени было уже за полдень, но туман так и не рассеялся. Они ехали вместе на одной лошади, прислушиваясь к звукам леса, среди которых время от времени в отдалении звучал тот рёв, который Марика слышала ещё утром.

– Что это такое? – тихо спросила она, не оборачиваясь. – Какой-то зверь?

– Не знаю. Никогда раньше здесь такого не слышала. Сегодня впервые, – призналась ведьма. – Может, в чаще что-то. Или на болотах. Но если честно, меня едва ли не трясёт от того, каких тут чар нимфы напустили.

Она поёжилась в подтверждение своих слов.

Попрошайка под ними вдруг остановилась, и её уши встали торчком. Караковый жеребец позади беспокойно заржал.

– В чём дело? – не поняла Адель.

– Там, – обронила Марика и кивнула вперёд одним подбородком.

Выглянув из-за её плеча, ведьма увидела то, что так напугало лошадей. Впереди, в белёсой дымке, едва различимый, вырисовывался огромный рогатый силуэт. Он топтался на одном месте и громко пыхтел.

– Тихо, – прошептала ведьма. – Это никакой не зверь.

– А что? – девушка натянула вожжи, потому что кобыла зафыркала и, приплясывая, начала пятиться.

Монстр резко выдохнул и повернулся в их сторону.

– Нет-нет-нет, не надо, – затараторила Адель, понимая, что сейчас произойдёт, но Марика развернула лошадь и поддала пятками. – Стой!

Попрошайка рванула с места в карьер. Караковый жеребец с диким ржанием устремился за ней, и вслед им понёсся тяжёлый рёв чудовища.

– Остановись! Дай слезть! – вопила ведьма, мёртвой хваткой вцепившись в Марику.

– Что сзади? – крикнула девушка, припав к шее кобылы, которая с бешеной скоростью несла их сквозь покрытый изморозью лес.

Адель бросила взгляд через плечо. Монстр преследовал их огромными скачками и, казалось, уже успел сократить расстояние.

– Плохо, – выпалила ведьма и, зажмурившись, ухватилась за подругу по несчастью ещё крепче.

– Держись!

Марика резко взяла в сторону. Попрошайка пронеслась через подлесок, взметая фонтанами талый снег. Девушка заставляла её петлять и закладывать головокружительные виражи, но ей по-прежнему казалось, что сзади, совсем близко, она слышит топот страшного зверя и не слышит бряцание сумок на караковом жеребце.

– Что там? – снова окликнула она.

– Нет, не могу, – Адель уткнулась лицом в её спину. – Я! Сейчас! Упаду!

Марика, извернувшись, бросила взгляд назад. Коня не было. А всего в десятке метров от них неслась, сливаясь в бурое пятно невообразимых размеров, косматая махина.

– Чтоб тебя, – процедила девушка.

На глазах, то ли от хлещущего в лицо ветра, то ли от досады, навернулись слёзы. Она поджала губы, собирая последнюю волю в кулак, и снова изменила направление скачки.

– Куда ты? – оживилась за спиной Адель. – Там болото!

– Отлично, – Марика крепче намотала повод на руки. Этот трюк она уже проделывала здесь однажды.

Стук сердца в ушах заглушил дробь безумной скачки. Впереди показалась знакомая, гладкая, точно блюдо, поляна. И вдруг фигура монстра возникла прямо перед ними. Он появился беззвучно, словно вырос из-под земли.

Попрошайка резко остановилась и взвилась на дыбы. Ведьма соскользнула с неё, а Марика, удержавшись, попыталась унять лошадь. Но кобыла бесновалась от страха. Она взбрыкнула, и девушка тоже вылетела из седла.

Марика ожидала, что падение будет болезненным, но подушка из еловых иголок смягчила удар о землю. Она сжалась и прикрыла голову руками. К счастью, лошадь бросилась прочь, не задев хозяйку копытами.

Немного придя в себя, девушка попыталась приподняться.

– Лежи, – скомандовал голос Адель.

Ведьма застыла всего в нескольких шагах от неё с поднятыми руками и напряжённо смотрела перед собой. Проследив взглядом в том направлении, Марика тоже замерла.

В дюжине шагов впереди со скрещенными на груди руками стояла незнакомка. Одежда звероловов – высокие сапоги, штаны и куртка с беличьим воротником – была точно подогнана по её крепкой фигуре. Длинные чёрные волосы, стянутые в высокий хвост, открывали красивое лицо и заострённые уши.

– Нимфа, – вырвалось у Марики.

– Тихо, – шикнула Адель уголком рта.

И только тогда девушка поняла, в чём дело. Остроухая охотница была не одна. Из-за стволов деревьев выглядывали её товарки. Пятеро, как насчитала Марика. И все были вооружены луками с прилаженными стрелами, наконечники которых смотрели на растерявшихся спутниц.

– Что вы тут забыли, вальры? – спросила нимфа со скрещенными на груди руками.

– Кто? – не поняла Марика.

– Цыц, – бросила ведьма раздражённо и обратилась к лучницам. – Прости мою подругу, фритта. Она никогда раньше не встречала твоего уважаемого народа.

– Мне не нужны твои оправдания, хафра, – скривилась нимфа, и натянутая тетива на луках угрожающе заскрипела. – Я хочу слышать лишь ответ на свой вопрос, а не пустую болтовню. Спрашиваю в последний раз, зачем вы здесь?

– Мы пришли, чтобы поговорить с вашей королевой, – ответила Марика, и Адель едва удержалась от вздоха.

Нимфа склонила голову набок и с любопытством посмотрела на девушку. Беззвучно ступая по лесному настилу, остроухая охотница приблизилась и опустилась на корточки перед лежащей Марикой. Повела носом, принюхиваясь.

– Ну и ну, – протянула нимфа. На её лице появилась холодная, не обещающая ничего приятного, улыбка. – Только посмотрите, кто у нас тут! Значит, пришла к королеве? Что ж, я тебя проведу. Вставай!

Остроухая щёлкнула пальцами и быстро вскочила на ноги. Её товарки вышли из-за деревьев, опуская луки.

Девушка попыталась подняться, и только теперь поняла, что недооценила падение. Всё же ушибленную правую ногу прострелило болью, и она стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть.

– Долго ждать? – недовольно спросила нимфа.

– Сейчас, – Адель под пристальными взглядами лучниц метнулась к компаньонке и потянула её за руку. – Скорее, пока они не передумали!

Ничего не оставалось, как собраться и идти за остроухой проводницей, которая, точно нарочно, припустила через заросли быстрой лёгкой походкой. Остальные нимфы выстроились вокруг девушек вооружённым эскортом.

– Слушай меня, – прошептала ведьма, помогая Марике идти. – Что бы дальше ни было, заклинаю костьми Жнеца, молчи. Одно неверное слово, и мы два трупа!

– А чего такого я сказала? – не поняла девушка.

– Запомни, – Адель понизила голос до едва различимого шёпота, – ни при каких обстоятельствах не называй их словом, начинающимся на “н” и заканчивающимся на “а”. Это страшное оскорбление! Всё равно, что тебя потаскухой назвать. Именно из-за него она так и обозлилась с самого начала.

– Ничего себе! Откуда я могла это узнать?

– Ниоткуда, но им это неважно. Поэтому и говорю, молчи!

– Ладно-ладно. А как нужно было?

– Фритта. На их старом языке это означает избранная.

– А другие слова? Что она говорила нам? – тихо поинтересовалась Марика.

– Вальры – это смертные. Если совсем точно, это значит мёртвые. Они считают, наш век так короток, что мы как бы и не живём. Хафра – ворона, так они говорят про всех чёрных ведьм.

– Откуда ты знаешь?

– Мне положено, – напомнила Адель. – Так что зря стращать не стала бы!

– Да уж, – вздохнула девушка. – Пожалуй, я, и правда, лучше помолчу.

Они шли через лес ещё около получаса. Он становился всё гуще, и приходилось пробираться сквозь заросли, которые порой вставали перед путниками, словно стены. Но нимфа всегда находила потайной проход, который без неё Марика едва ли различила бы в общей мешанине веток и стволов деревьев.

Туман, там, где они шли, был заметно реже. И, наконец, впереди показался старый дуб, вокруг которого растянулся большой шатёр, сшитый из землистого цвета тканей. К нему со всех сторон, точно гирлянды, были подвешены на верёвках камни и черепа зверьков и птиц. Они покачивались, словно ветер играл ими, и перестукивались между собой.

Вокруг шатра тоже были нимфы. Одни – повыше ростом – в таких же, как у лучницы, охотничьих одеждах. Другие – пониже и поизящнее – в длинных платьях и с распущенными волосами. И все они замирали и провожали взглядами двигающуюся к шатру процессию.

Откинув полог, остроухая проводница пропустила Марику и Адель внутрь.

Шатёр оказался просторным и неожиданно уютным внутри. На полу лежали шкуры лесных зверей. Из колченогих курильниц, расставленных по периметру, поднимался дым. Заполняя пространство ароматом трав и фруктов, он ускользал прочь, через прорези в куполе, так что чада и гари в воздухе не чувствовалось.

И здесь тоже были нимфы. Разукрашенные хитрыми орнаментами по всему телу, в широких балахонах. Все, как одна, черноволосые и темноглазые, они моментально прекратили разговоры и уставились на пришедших.

– Аэла! – позвала лучница, сопровождавшая девушек. – Смотри, кого я к тебе привела!

– Знаю-знаю, – откликнулся мелодичный лукавый голос, и из-за ствола дуба, который выполнял роль опорного столба в шатре, появилась ещё одна нимфа.

Она была высокой, как лучницы, при этом с куда более нежными чертами лица. На первый взгляд ей с трудом можно было дать больше двадцати лет. Но её холодные серые глаза смотрели с проницательностью, которая присуща лишь тем, кто хорошенько повидал мир со всех сторон. Голову нимфы венчала корона из тонких веток, и на них, несмотря на тепло шатра, блестела наледь. Бриллиантовая россыпь льдинок сверкала и в длинных тёмных волосах королевы. А платье до пят подчёркивало каждый изгиб её крепкой точёной фигуры, формам которой могла бы позавидовать даже Адель.

Сопровождаемая серебристым перезвоном браслетов на ногах, нимфа обогнула ствол дерева и уселась среди корней, переплетённых, словно трон.

– Я уже заждалась, – поделилась она, закидывая ногу на ногу так, что в длинных разрезах платья сверкнули её упругие бёдра. – Подойди поближе. Хочу взглянуть на тебя.

– Я? – удивилась Марика, поняв, что глаза нимфы устремлены именно к ней.

– Ну да, – королева растянула красивые алые губы в улыбке. – Ох, дорогая, откуда этот взгляд испуганной лани? Кто тебя так застращал? Я же, клянусь Источником, не кусаюсь.

– Прости, Аэла, должно быть, это из-за меня, – откликнулась лучница, которая привела девушек. – От них слишком пахло костром вальров, и я не сразу учуяла, с кем имею дело. Перегнула палку.

И она добавила что-то на хакающем наречии, из которого Марика не поняла ни слова, но присутствующие нимфы разом рассмеялись. Все, кроме самой королевы. Она вскинула руку, заставив собравшихся замолчать.

– Что за выражения, Гелла? Чтобы я этого больше не слышала! – Аэла снова впилась взглядом в Марику. – Ну?

Девушка посмотрела на Адель. Та утвердительно кивнула, хотя казалась не менее взволнованной. Марика сделала несколько шагов вперёд и остановилась.

– Хм. Что-то я не припомню, чтобы ты раньше хромала, – королева вскинула бровь.

– Я упала с лошади, – она подумала, вспоминая нужное слово, – фритта.

– Только давай без этих старомодных штучек, – поморщилась Аэла. – Откуда вы их только откапываете? Гелла! Знахарку в шатёр. Нужно осмотреть нашу гостью.

– Нет, спасибо, – запротестовала испуганная Марика. – Не нужно!

– Ещё как нужно, – отрезала Аэла и, встав, приблизилась плавной походкой. – Не нравишься ты мне. Бледная какая-то. Похудела. Нельзя так нервничать из-за мужчин, милая! Помяни моё слово, ни один из них этого не стоит. Даже такой, как мой сын.

Глава 6

Стук-стук-стук, холодный звук брошенных на отполированную столешницу игральных костей.

– Подъём, бретёр! – бодро скомандовал женский голос.

Знакомый. Бадвард точно слышал его раньше.

Он приоткрыл один глаз.

На подоконнике распахнутого настежь окна полубоком сидела голая девица. Каскад чёрных, как воронье крыло, волос едва прикрывал изгибы её тела.

Ну да, ведьма. Адель. И чего её принесло в такую рань?

– Уже почти полдень, – сообщила она.

Верно. Он же всю ночь выслеживал не спавших горожан. Что с памятью? Почему в голове каша из тусклых обрывков прошлого дня?

– К Лешему, я лёг утром, – охотник отвернулся от неё и уткнулся лицом в подушку.

– Нет, вставай. Я хочу знать, что вчера было, – она босыми ногами затопала по комнате и скрипнула дверцей шкафа. – Не пойдёт, слишком пыльное.

Бадвард приподнял голову.

Возможно, ведьма не так уж и не права насчёт подъёма.

Выбирая одежду среди гардеробного старья, она снова оказалась в поле его зрения и, надо сказать, сзади смотрелась не хуже, чем спереди. Он оценивающе задержался взглядом на её ягодицах. Адель определённо заслуживала того, на что так напрашивалась уже который день. Не случайно ведь крутилась перед ним без ничего.

– Ты же всегда всё знаешь сама, – поддразнил охотник, садясь, и только тогда увидел алые следы на наволочке.

Удивлённый, он мазнул пальцами по левой щеке – ничего. Затем по правой – на ладони осталась кровь, хотя боли не чувствовалось.

– Ты издеваешься? – Адель осеклась, обернувшись. – Ого! Какой странный порез!

Она быстро подошла и, усевшись напротив Бадварда, присмотрелась к нему.

– Чем странный?

– Очень тонкий. И такой ровный! Просто безупречно. Откуда?

Он отрицательно покачал головой и выбрался из постели, не пытаясь скрывать собственную наготу. Нужно было смыть кровь, а заодно немного взбодриться.

Действительно, откуда порез? Что-то было у храма. Но как его угораздило пропустить удар в лицо? Пожалуй, такого с ним не случалось с юности.

Адель, подождав немного в спальне, потянулась следом на кухню. Встав в дверях, она привалилась плечом к косяку и стала наблюдать за тем, как охотник умывается.

– В порядке?

– Да, мелочи, – Бадвард вытерся полотенцем и посмотрел на него. Крови не осталось, но настроение не спешило ползти наверх.

– Ничего себе мелочи! Вот я же просила не соваться в город без лишнего повода! Если что-то случится с тобой, нам всем конец, – возмутилась ведьма и насупила изящные брови, сделавшись до комичного строгой.

Он, не слушая её претензии, осмотрелся. Подойдя, взял со стола бутылку и отпил прямо из неё, чувствуя, как вино мягко растекается по глотке.

– Ты много пьёшь, – недовольно заметила Адель, явно обиженная тем, что охотник проигнорировал её прошлое замечание.

– А ты много болтаешь, – Бадвард поставил бутылку на место и перевёл лукавый взгляд на голую ведьму. Пожалуй, она могла бы скрасить начало дня. – При этом всё об одном и том же. Или тебе больше не о чем поговорить, кроме как об этом клятом городе?

– Не хочу зря воздух сотрясать, когда есть темы и поважнее, – она насторожилась, глядя, как охотник медленно приближается к ней.

– А, по-моему, Аделка, дело в том, что ты жуткая зануда, – он ухмыльнулся, оказавшись рядом с ней и, взяв за плечи, потянул к себе. – И всё потому, что тебя никто хорошенько не трахал.

Она замерла, уже догадавшись, что сейчас будет, и даже успела прикрыть глаза, когда Бадвард наклонился и поцеловал её в губы.

Её запах – смесь хвои и холодных трав – нетипичный для горожанок, к которым он успел привыкнуть. Они все были конфетно-приторными и отзывчивыми. Буквально таяли, стоило потянуть с них бельё. Но в ведьме было что-то дикое. А главное, маняще незнакомое.

Бадвард провёл руками по её спине, оглаживая плечи и талию, и прижал Адель к себе. Она в первый момент напряглась, низом живота ощутив твёрдость его намерения, но потом ответно обняла охотника и даже потёрлась о него, дразня.

Губами и языком направляя её неумелые поцелуи, он подтолкнул ведьму в спальню. Приподняв, почувствовал, как она тянется вниз, пытаясь достать мысками до пола.

– Передумала? – Бадвард остановился у самой кровати и, поставив Адель, немного ослабил объятия.

– Нет. Я просто никогда… – её пронзительный взгляд стал ещё острее, чем обычно. Взволнованная, она раскраснелась, и было непривычно видеть её с таким ярким румянцем.

– Понимаю. Доверься мне, – сказал охотник, и они вместе опустились на постель.

Он ласкал её грудь и живот, наблюдая, как Адель становится всё более отзывчивой. Как в омуте её чёрных глаз растворяется привычная строгость. Но стоило его руке скользнуть ниже, к чёрному треугольнику волос, как ведьма в первый момент стиснула вместе ноги, пытаясь его не пустить. Но потом уступила и задышала чаще, отдаваясь движениям его пальцев.

Бадвард не торопился. Дразнил её, пока ведьма совсем не осмелела и не потянула его к себе. Правда, как только он оказался между её разведённых бёдер, она инстинктивно попыталась отодвинуться.

– Всё будет хорошо, – пообещал охотник и улыбнулся. – Только в ворону сейчас не превращайся, ладно?

– Попытаюсь, – она прыснула смешком.

Он мягко погладился о неё членом, а потом медленно двинулся вглубь. Адель вздохнула, хватаясь за него. Её щёки вспыхнули ярче прежнего. Бадвард остановился, подался назад и потом снова вперёд. Осторожно, давая ей возможность привыкнуть.

Она хмурилась всякий раз, когда он подходил к очередному неизвестному для неё пределу. Но потом улыбка проскальзывала по её губам быстрой змейкой.

Он подозревал, что за маской самоуверенности прячется обычная девчонка. Возможно, способная на невероятные превращения, но такая же чувствительная, как и все прочие.

Одним словом, ранимая. Никаких пафосных разговоров. Намёков. Остались только они вдвоём. Взгляд Адель сделался трепетным, каким не был ни разу за эти дни. Она то прижималась щекой к его руке, то замирала, прислушиваясь к ощущениям.

В ней угадывался хороший потенциал. Но чтобы хоть немного раскрыть его, требовалось куда больше времени, чем у них имелось в запасе.

Заметив, что ведьма утомилась, Бадвард остановился и аккуратно отстранился от неё.

– Всё? – шепнула она.

– Для первого раза с тебя хватит, – он лёг на постель и поманил её. – Потом продолжим. Иди сюда.

Ведьма помедлила, раздумывая, но потом всё же улеглась рядом и пристроила голову на его плече. Натянула на себя край покрывала. Похоже, собственная нагота впервые смутила её по-настоящему.

По подоконнику барабанил дождь. Он шёл с самого утра, но теперь стал набирать силу.

– Странно так лежать с тобой, – поделилась Адель спустя некоторое время. – Последним человеком, который хоть немного прикасался ко мне, была моя мать. Двенадцать лет назад. Я и забыла уже, как это, чувствовать кого-то живого рядом.

– Звучит хуже некуда, – признал Бадвард. – Но за пределами Арники живых хоть отбавляй. Выберешься и ещё помечтаешь о добрых тихих временах.

– Если честно, меня это пугает, – подумав, прошептала Адель.

– Люди? – не понял он.

– Нет, – она обеими руками опёрлась на его грудь и приподняла голову, чтобы заглянуть в лицо, – то, что будет там, вне Арники. Ведьмы моего рода никогда не уходили далеко от города. Он – наше священное место. Наш источник силы. Я понятия не имею, смогу ли жить где-то ещё.

– Найдешь новое место.

– Ты не понимаешь. Это не так-то просто. Я – это весь мой род. Всё, что есть во мне неразрывно связано с Арникой, – она замолчала, кусая алую губу и решаясь. – Смогу ли я быть ведьмой где-то ещё?

– Хах, – охотник покачал головой. – Если у меня отобрать все ножи и контракты, я не перестану быть собой. А значит, либо найду новые ножи и контракты, либо что-то ещё, что меня устроит. Если думаешь, что магия в тебе только благодаря городу, так себе из тебя ведьма.

– Что?!

– Ну, либо ты переоцениваешь значимость Арники, – успокоил её Бадвард.

– Моя мать сказала бы, что это ересь.

– Это было её мнение. А твоё? Чего хочешь ты, а не толпа твоей мёртвой родни?

Адель нахмурилась, переваривая услышанное. Потом снова улеглась на его плечо и обняла Бадварда.

– Я в корне с тобой не согласна. Хотя в твоих словах есть зерно здравого смысла, – поделилась она и, помолчав, добавила, – кстати, знаешь, как ещё называется Корактор?

– Откуда бы?

– Фрументо, что значит, зерно. Зерно Творца. Потому что он зашифровал в Коракторе основной принцип создания жизни, а значит, и её продления.

– Обалдеть, как увлекательно, – зевнув, Бадвард прикрыл глаза.

– Тебя не интересует вечная жизнь? – усмехнулась Адель.

– Я столько не выпью.

Она хмыкнула.

– Ты невыносимый.

– И невносимый, – хохотнул он.

– Но с тобой хорошо.

– Тебе просто сравнить не с кем.

– Неправда. Но ты какой-то особенный. Человечный, что ли.

– Ещё скажи добрый и добей меня.

– Нет, этого ты точно не заслужил. По крайней мере, не так просто. Но я рада, что пришёл именно ты, – она улыбнулась и села. – Ладно, нужно вставать. Пора проверить, чем занята наша третья.

– Кто?

– Сам с ней вчера говорил, а теперь спрашивает. Пигалица это рыжая, – Адель презрительно поморщилась. – Как её зовут, кстати?

Бадвард нахмурился, потому что озарение неприятно кольнуло его.

– Марика, – тихо сказал он.

От звука этого имени по стенам дома пошла чёрная рябь, превращая их в мираж.

Разрозненные до того осколки воспоминаний, точно детали мозаики, сложились в общую картину. Рыжеволосая девчонка с пронзительным взглядом зелёных глаз, как живая была перед ним. Прямо здесь. Стояла в дверях. В одной мужской рубашке и с чашкой в руках. Улыбчивая, игривая, она говорила что-то, глядя прямо на него.

– Я заглядывала к ней утром, она ещё спала. Но сейчас-то уже далеко за полдень, – от голоса ведьмы видение дрогнуло и растаяло. – Об этом, кстати, и хотела у тебя спросить. Как вчера всё прошло?

– За полдень. Твою мать, – процедил он, глядя в окно. – Она уже пошла на болото!

– Что? Откуда ты знаешь? – затараторила ведьма, но Бадвард, рывком поднялся и подхватил одежду с табуретки. – Бад!

– Жди здесь! – он уже натягивал штаны.

– Стой! На болото нельзя!

Но охотник, надев сапоги и рубашки, со всех ног рванул из комнаты.

Он не понимал, откуда это в нём, но точно знал: Марика на болоте, и это очень плохо. Выбежав из дома, Бадвард оказался под проливным ледяным дождём и только тогда понял, что не взял ни куртку, ни топор. Но возвращаться было уже поздно.

Он припустил в сторону леса, чувствуя, как в груди разрастается беспокойство.

Серая чаща встретила его туманом. Пробираясь по ней, Бадвард оглядывался. Ему казалось, что здесь должен быть кто-то ещё, но заросли были пустыми. Следуя чутью, он шёл вглубь, и вода хлюпкой топи медленно поднималась вверх. Сначала до щиколоток, потом до колен, потом до бёдер.

– Марика! – крикнул охотник, но никто ему не ответил.

Он был уверен, что идёт в нужном направлении. В памяти, неизвестно откуда всплывали ориентиры, словно ему уже приходилось бывать здесь.

– Марика! – повторил он попытку и понял, что снова ошибся. На язык просилось другое имя. Странное, возникшее само собой неизвестно откуда. – Элизабет!

– Сюда! – откликнулся женский голос. – На помощь!

Не может быть! Ориентиры завели его не туда. Кричали справа, в стороне от его пути. Бадвард выругался.

Он развернулся и почти сразу провалился в трясину по пояс. Налёг всем весом, пробираясь сквозь неё. И вскоре за полосами дождя увидел её, ту самую рыжую девчонку из своего видения. Ту самую, которую впервые в жизни встретил в таверне прошлым вечером.

Топь засосала её уже почти по самые плечи. Она пыталась ухватиться за ближайшие чахлые ветки, но всё было бесполезно.

– Не двигайся, – приказал Бадвард, подбираясь к ней.

– Меня затягивает! – она была бледной от ужаса.

– Сейчас, подожди, – пообещал он и осмотрелся, но ухватиться было не за что.

– Скорее, – взмолилась девушка и потянулась наверх, потому что вода уже доставала ей до подбородка. – Прошу!

– Лиса! – рявкнул он и, плюнув на благоразумие, шагнул к ней. – Смотри на меня! Только на меня.

Она впилась в него взглядом полным отчаяния и ухватилась за протянутую руку. Такое знакомое прикосновение, что даже сердце заныло в приливе какого-то щемящего чувства.

– Я тебя вытащу, – Бадвард попытался потянуть её к себе, но ничего не вышло. И понял, что его ноги тоже проваливаются в холодную трясину. – Держись!

– Всё напрасно, – прошептала Марика, прежде чем грязная вода скрыла собой её губы.

Девичья рука начала выскальзывать. И как бы Бадвард ни сжимал тонкие пальцы, он не мог их держать.

Трясина забирала её себе. Что бы он ни делал, как ни пытался, она сначала подобралась к вздёрнутому девичьему носу, потом к изумрудным глазам. И в самый последний момент охотник увидел в них своё отражение.

Ошеломляющая волна воспоминаний будто прорвала плотину и накрыла его с головой. Узкая улица заброшенного города, и рыжая девчонка, идущая рядом, всё оборачивается, глядя себе за плечо.

В её взгляде беспокойство мешается с благодарностью. И так всякий раз, когда она смотрит на него.

Когда вплетает свои тонкие пальцы между его.

Когда сидит, устроившись на нём верхом, и задаёт свои каверзные вопросы.

Пустошь. Демоны. Арена. Бой. Она.

Снова демоны. Дорога. Она смеется, вертится перед зеркалом.

Улицы Ценна. Люди. Лица. Снова она. Совсем голая бесстыдно раскинулась на шёлковых простынях.

Дорога. Гостиница. Гора. Храм. Мечник!

По болоту побежала чёрная рябь. Тени от неё расползались в стороны, поглощая всё на своём пути. Воздух задрожал, наполняясь гулом. Лес застонал. Деревья со скрежетом повалились, погребая всё под собой.

***

Услышав слова королевы нимф, Марика в первый момент подумала, что та шутит. Она даже обернулась к Адель, но у ведьмы было настолько обескураженное выражение лица, что сомневаться в правдивости происходящего уже не приходилось.

Девушка снова посмотрела на довольно улыбающуюся Аэлу, и только теперь заметила сходство. Те же холодные серые глаза. Тот же тёмный цвет волос. И даже черты лица, если сделать скидку на мягкую женственность Аэлы, были поразительно близкими к внешности Бадварда.

– Тебе не говорили, что неприлично так глазеть? – поинтересовалась нимфа, впрочем, всё с той же беззаботностью.

– Извините, – быстро отозвалась Марика. – Я просто не ожидала…

– Разумеется! Ты не могла знать обо мне. Зато я знаю, кто ты. Пойдём со мной, нам нужно поговорить, – Аэла стремительно, но не теряя всё той же животной грации, приблизилась и взялась холодными пальцами за запястье Марики. Затем поманила Адель. – Ты тоже пойдёшь с нами, дочь Равен. Гелла!

Нимфа-лучница кивнула и быстро вышла из шатра. Её сёстры по оружию потянулись за ней следом.

А королева, сопровождаемая серебряным перезвоном браслетов, повела гостий вглубь шатра. Нимфы, всё это время наблюдавшие за происходящим, вернулись к своим разговорам, как будто весь их интерес разом улетучился.

За могучим стволом дуба, отгороженное суконными портьерами, оказалось ещё одно пространство. Что-то вроде палатки, внутри застеленной шкурами. Среди большого числа подушек стоял стол, сделанный из старого пня. На нём – светильник, тарелка с закусками, глиняный кувшин в синих растительных узорах и три искусно вырезанных из дерева стакана, словно Марику и Адель здесь ждали.

– Садитесь, – распорядилась нимфа. – Вы, наверняка, хотите есть и пить.

Она устроилась у стола. Наполнив бокалы, один протянула Марике.

– Как тебя зовут? – спросила Аэла, отдавая другой ведьме.

– Адель, – та чуть склонила голову, – благодарю за гостеприимство.

– Пустое, – отмахнулась королева. – Мы когда-то неплохо ладили с твоим родом. Хоть вы и заняли наш источник.

– Это была воля Жнеца, – скупо заметила Адель.

– Ну-ну, – хитро улыбнулась нимфа. – У смертных всегда есть масса отговорок и оправданий. Но к этому мы вернёмся позже. Марике ведь не терпится задать свой вопрос. Да, милая? Давай, не стесняйся. Озвучь его! Таково правило. Я не могу рассказать о том, о чём меня не спросили.

– Я, – девушка сделала паузу, – хотела спросить о Бадварде. Вы ведь знаете, где он?

– Конечно, – Аэла усмехнулась и сделала глоток из своего стакана. – Он попал в лимб.

– Куда?

– Вы называете это Кладезью Жнеца, – пояснила королева.

– Место, где Жнец собирает угодные ему души, – подсказала Адель растерянной подруге.

– Это не совсем место. Скорее точка во времени, в которую Пожинатель душ может поместить смертного, если посчитает это нужным.

– И что это значит? – насторожилась Марика. – Бадвард жив? Или?..

Она так и не смогла произнести слово и, подавившись им, сделала быстрый глоток из стакана. В нём оказалась чистая вода. Приятная, освежающая, чуть прохладная. С лёгким привкусом мяты.

– Правильно, попей. Это должно помочь, – одобрила Аэла. – Живым посчитать моего сына было бы неверно. Ведь он потерял маску! Но и к мёртвым причислять его рановато. У Бадварда имелось с собой золото Жнеца. И коль скоро оплата была принята, дух уже не мог отказать ему в праве на возвращение. Поэтому поместил в лимб.

– Я ничего не понимаю! Почему Жнец не вернул его обратно?