Читать книгу: «Челюсть Каина»

[ ЗАМЕТКА ОБ АВТОРЕ ]

The Torquemada Puzzle Book (Книга головоломок Торквемады) была опубликована издательством Gollanez в 1934 году, автором которой стал Эдвард Поуис Мазерс (1892-1939).

Автор использовал псевдоним Торквемада, связанный с Испанской Инквизицией, поскольку Эдвард Поуис Мазерс (известный друзьям как Билл) считал, что головоломки должны быть невероятно сложными, но при этом приносить удовлетворение, когда решение найдено. Он представил криптографические кроссворды в 1924 году на страницах Английской газеты Observer.

Британцы обожают головоломки и очень привязываются к составителям кроссвордов, всегда с нетерпением ожидая следующей недели, и у Торквемады было много преданных поклонников. Джон Диксон Карр (автор «Человека-невидимки», признанного лучшим детективом всех времен в жанре «запертой комнаты») был его другом. Он считал,

что «никогда не жил человек с таким обширным знанием сенсационной литературы. Торквемада из «Observer» читал все, что писалось, и уже был знаком со всем написанным. И он никогда ничего не забывал».

Поуис Мазерс был признан блестящим переводчиком и отвечал за издание «Тысячи и одной ночи», более известной как «Арабская ночь». Прекрасное стихотворение «Черные бархатцы» (любимое произведение бывшей поэтессы-лауреата Великобритании Кэрол Энн Даффи) еще один его вклад. Он также был критиком, специализирующимся на рецензировании детективной литературы.

В 1934 году он опубликовал сборник своих головоломок под названием «Книга головоломок Торквемады». Помимо невероятно сложных кроссвордов, книга содержала спунеризмы, словесные игры и анаграммы - достаточно, чтобы занять целую семью на несколько недель.

Следующие 100 страниц книги содержат роман-головоломку «Челюсть Каина».

Страницы книги перепутаны, но история неумолимо движется к финалу.

[ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА ]

Здравствуй, уважаемый читатель. Проведу небольшой экскурс в мир перевода этой книги. Признаюсь честно, этой мой первый опыт в роли переводчика. Изначально я задумывал перевести эту книгу для себя и своих друзей, чтобы попробовать разгадать её в кругу своей компании. Первый перевод был абсолютно сухой и с каждой новой страницей я понимал, что без внятного и художественного перевода, ничего не выйдет.

Художественный перевод для чтения на русском языке составлялся в течении года, и оказался довольно трудной задачей. Сейчас, на момент публикации этого перевода, важно понимать и учитывать несколько важных моментов.

[Сохранены авторская пунктуация и акцентирование.] Любые выделения курсивом, заглавные буквы и знаки препинания перенесены из оригинального текста.

[Трудности перевода.] Книга наполнена многочисленными отсылками, упоминаниями, цитатами и фрагментами других произведений. При переводе я пытался сопоставить их с существующими официальными переводами этих произведений на русский язык (то есть их возможно найти). Если официального перевода нет, я брал перевод из любительских опубликованных переводов (то есть их возможно найти). Но есть отсылки на произведения, которые не имеют русского перевода. В этом случае я взял на себя смелость добавить свои правки в художественную часть текста, чтобы она была понятна для читателя, и не требовала углубленного разгадывания. Правки внесены таким образом, чтобы не сломать оригинальную конструкцию повествования.

[Отличие английского текста от русского, через призму головоломки.] Конечно здесь важно понимать, что перевод, не станет полноценной заменой оригинальной книги. Но для любительского прочтения и разгадывания она достаточно понятно переведена. Если вам важно полноценное погружение в «Челюсть Каина», то лучше отложить этот перевод и обратиться к оригинальному тексту.

Итак, вам необходимо составить правильную последовательность всех страниц книги, разоблачить 6 убийц (фамилия и имя) и сопоставить их с жертвами (фамилия и имя). Удачи!

[ 1 ]

Я сажусь за назначенный стол в одиночестве и беру перо, чтобы подробно рассказать о том, что может произойти. Называйте меня нервным, называйте меня фантазёром, если хотите ; по крайней мере моё маленькое черное перо в серебряную крапинку фирмы Водолей, наконечник которой был специально закалён по моему заказу в Амстердаме, жаждет этого. Им почти не пользовались с тех пор, как оно так ловко летало из-за умершего старика. Пока я смотрю на море, мимо, опустив глаза, проходит Кейси Феррис. Конечно, сегодня тот самый день. Её отец напоминает мне старого хворого моржа. Но, я полагаю, ей нужен хоть кто-то. Церковь имени Святого Лазаря, без сомнения, уже переполнена. Я думаю, она безрассудна ; но это не моё дело. Кроншнепы плачут над могилами мучеников, и мое сердце помнит об этом. Странно, что это так часто приходит мне в голову сегодня. Надеюсь, птицы радуются из-за какой-нибудь выброшенной на берег рыбы. Все хорошенькие пташки любят моряков. Фу.

[ 2 ]

Я погрузился в последний раз. Несколько оставшихся фигурок проплыли у меня перед глазами. Я вглядывался в них, но больше их не было. Я огляделся по сторонам. Почувствовал, что не зря потратил свои деньги. Таков Лондон ; он принимает путника с каким-то тёплым безразличием. Красота этой женщины, на мой взгляд, была поистине глубокой ; её кремовое платье, контрастирующее с ярким цветом её кожи, казалось мне скорее белым на фоне кирпичного склепа, чем снегом на фоне роз. Да, это была пугающая красота, насколько я могу судить, и я вспомнил строки : Унёс он сотни тысяч душ ; я ж пережил беду. Чего не скажешь о нём ; писатель сегодня странным образом скончался. Они продолжали вести себя в том же духе еще три-четыре дня : каждый из них был брошен в ту огромную яму, о которой я говорил, еще до того, как она заполнилась. Где же Генри? Ах, он был рядом с ней – достаточно близко, чтобы коснуться маленького личика её, которое на шее колокольчиком цветёт. Оценит ли он?

[ 3 ]

На моей вчерашней встрече с Климентом он очень подробно рассказал о необходимом мне количестве великолепного вещества убийцы : в среднем менее двадцати тысяч ярдов, или семнадцать тысяч шестьсот, если быть точным, полная доза великолепного убийственного вещества, маленький акт правосудия меньше чем через неделю, а затем изобилие этого славного вещества навсегда. Приняв вторую таблетку, я почувствовал себя превосходно. По крайней мере, я был на верном пути, потому что познакомился с ключевыми фигурами издательской фирмы ; они всегда были очень добры ко мне, особенно Остин Фримен, Оппенгейм и Мэри Робертс Райнхарт. О моя мать так не хотела её отпускать! Всю неделю она думала о ней, она искала её много месяцев спустя. А потом забытая строчка. Но скво так никогда больше не пришла и никто о ней не слыхал больше. Я подумал, как жаль, что Ходдера и Стаутона там не было : какое милое название для деревни! Мои приметы – дождевой плащ, и добрая обувь. Друзья не придут ко мне и не рассядутся в креслах. Кресел нет у меня.

[ 4 ]

И теперь я думаю, что предпочел бы название как у композитора Маэстро Джимсона, когда передо мной появилось это безобразие. Но королева не может ошибиться. Проливной дождь, что лил как из ведра, понемногу стихает, как будто и не шёл всерьёз. Вот, бодро переступая с края одной лужи на другую, постригает газон сэр Роланд, трясущийся старичок, упрямо стремящийся купить бутоньерку дня для своей петлицы у захмелевшей Энни за церковью. Я отчетливо помню, возможно, потому, что мне следовало бы собраться с мыслями о другом, как отец сэра Роланда, сэр Уидон, однажды увидел, как Генри играет роль Лезурка в Лионской Почте и перепутал его с циркачом из Ле Сирк Д'Ивер. Вместо того, чтобы что-то толком объяснить, она весело указывает мне на маленького мальчика, который, по её словам, вот-вот упадёт в море. Возможно, он уже упал. В снежных кучевых апельсиновых облаках, кажется, появился просвет. Она велит мне взбить всё ложкой. Если бы она сказала забить клюшкой – было бы совсем другое дело. Но она такая красивая. Могу ли я её подозревать?

[ 5 ]

Я злилась на себя, моё внимание привлекло то, что меня не касалось : властная хватка юнца. Он размахивал парой букв так, чтобы все видели. Томас Харди заслуженно был таким, а мой дядя-врач на войне был полной его противоположностью. И я тщетно осознавала, что мне придется сбавить обороты ради чего-то смутно Буддистского. Он продолжал говорить о Брауни. Я всегда пользовалась гранулами Бисто, и, как бы то ни было, Генри, мой ангел, потчевал свою будущую пятую Императорским Пегом, поровну витриола и яблочного бренди, на вершине разрушенного маяка. Я тут же припудрила нос. Он сказал мне, насколько я поняла, что некая симпатичная Эвелин Хоуп умерла. Какая ещё Хоуп? Я имею в виду, кто-нибудь знал её семью? На самом деле он считал само собой разумеющимся, что я предпочитаю слушать, как он разглагольствует о соли, все Церебос, да Церебос, всё лишь о нём, или о чём-то подобном, вместо того чтобы заняться бедным Генри, и это невыносимо раздражало меня.

[ 6 ]

Я думал о том достопочтенном, чей холодный поцелуй Ахилл просил позволить ему стереть с уст Крессиды. Почему нет? Я злорадно поджег один его конец с лукавой усмешкой, и мои нервы от этого успокоились. Электрическое жаропонижающее – может, и сильное средство ; но вредное при постоянных приступах и лихорадке. Активное вещество в нём меня окончательно подвело. Я был не из тех, кто жалеет, напротив, щедр на поступки. Я познакомил своего садового энтузиаста с наперстянкой. Он бы оценил это, если бы знал. Да, я делал все, что было в моих силах, для моей дорогой девушки. Я хотел бы составить (она бы это оценила) своё мнение о ней. Если бы мы всё-таки приняли решение, то ей не пришлось бы менять инициалы на своих кружевных трусиках, а это имело большое значение для девушки. Я подумал о старой гостевой комнате в этом самом доме, где миссис Гэй обычно останавливалась во время своих визитов. Когда я болел меня клали туда, и единственный во всей квартире провод от звонка для вызова помощи свисал у меня над головой. Конечно, раньше мне снились кошмары про Пёструю Ленту, и я вопил так, что крик разносился по всему дому.

[ 7 ]

Прошлой ночью я легла спать после того, как перечитала Тайфун. Это всегда казалось мне выдающимся произведением. Настал тот час, когда Шарль Виктор Гюго Ренар-Бейински вставал ни свет ни заря из-за судебного следствия. Но от самой этой фразы по телу пробежал холодок, словно плеснула по сердцу вода залива Ферт-оф-Форт, пробирающаяся по угольной утренней пыли. Я тоже вела расследование ; но кто поверит сыщице, которая даже не вышла с Бейкер-Стрит? Я была судьёй, но у меня не было ни чёрной шапочки, ни инструмента для вынесения своих приговоров. Мне нужно было хоть что-то. Успокоил бы меня Лордж Джьюис и его сопутствующий аромат? Я попробовала и почувствовала облегчение. За несколько дней до этого кто-то посоветовал мне почитать Юность Конрада или это было Безотцовщина? Но я всегда считала Конрада нечитабельным, он был так же далек от английского, как Поляки от Англии. Поэтому возвращаться к нему я не собиралась.

[ 8 ]

Неужели, у меня появилась зависть в зелени моих глаз? Я исследовал лежащее передо мной тело с помощью мощного стекла. По крайней мере, я всегда считал его мощным, потому что никогда не мог до конца понять, как оно работает. Я знал , что мне нужно тело, как можно длиннее. Наконец я остался доволен. Я внимательно измерил расстояние на глаз : получилось добрых сорок дюймов. Из его слов я понял, что Гвидо сегодня в последний раз в жизни заглянул в сосисочную, я знал, украдкой, какая она превосходная, и что Килмарнок и Балмерино совсем потеряли голову. Но связано ли одно с другим, я так и не смог понять. В сотый раз я пожалел, что у меня мозги не так хорошо работают. Позже она снова была в том банте, а я терпеть не мог банты, и в этот раз он нашел их и подрезал левый конец. Затем он немного повернул то, что держал в руках ; так что оно пробило себе дорогу насквозь. Затем он повернул чёрную полированную штуку, и к нам ворвался мистер Холл. Полированная штука стала чёрно-красной.

[ 9 ]

Звук колокольчика, словно зловещее жужжание комара, только что донёсся до меня. Я знал, что палец, приведший его в движение, принадлежал самой искусной руке, которой я некогда отдавал приказы, руке, которая могла бы вывести меня из затруднительного положения, руке, которой я всё же смутно не доверял. Ну, а если низшие сословия не будут подавать нам пример, какая от них польза? У них, по-видимому, нет никакого чувства моральной ответственности... В таких вещах нужно брать правильную тональность. Мне казалось, что со временем, мне должно это стать по нраву. Снова звонок, а затем отдаленное присутствие ног. Я был рад, что этот человек пришёл ; время было не безгранично. Я вспомнил, как, вернувшись после двухнедельного отсутствия, в течение которого мой ассистент Чарльз Дэй заменял меня на лекциях по минералогии в Пиблсском Университете, я обнаружил как чья-то бестактная рука оставила на доске надпись : “Давайте работать, пока ещё День ; ибо вернется Рыцарь, и работать не сможет никто.”

[ 10 ]

Затем наступил день Гиацинта. Он рассмеялся, вспомнив об этом, когда мы гуляли по саду, и сказал, что, во всяком случае, для Жасминового праздника уже слишком поздно. Мне нравилось слушать, как он смеётся, и я считал абсурдным, что его назвали в честь человека, которого Бутс не понимал. Манера последнего выражаться показалась мне ребяческой ; почему это мы должны использовать единственное число вместо множественного, а множественное число - вместо единственного числа? Они вернулись на два дня назад и переформулировали своё пари так, что я чуть не взвыл. Если он наберет третье очко, она будет должна ему сотню Египетских сигарет Гурдулис, а если она выиграет, он подарит ей три пары чулок Этам Даун Мист, длинной в десять дюймов. Они выглядели такими оживлёнными. Она роняла длинные перламутровые штучки прямо в суп. Ушные капельки, как называла их моя мать, я просто не мог терпеть ; вероятно, потому, что принадлежал к другой ветви рода. Моя хозяйка носила их ; не из-за этого ли я уже начал уставать от неё?

[ 11 ]

Если бы Генри был рядом, он бы подсказал мне, что делать. Нетерпеливый, свирепый голос его становился всё громче и визгливее, и мгновенно привёл бы меня в чувство. Глаза мои наполнились слезами. Наверное, я была эмоциональной старой дурой. Яблоневый сад. Один раз уже было, что Реведжер пошел туда ночью. Помните? Он тогда стал слепым из-за одной конуры-на-колесах. А мы со Слипперсом и с Человеком Ветеринар помогали ему поправиться. Я очень ждал. Я хотел снова ему помочь. Потому что он самый мой близкий друг. И всегда ко мне добр. И на короткие ноги не обращает внимания. Очень трогательно. Но мне не было нужды плакать во время завершения второй собачьей вахты, и я не стала. Генри научил меня кое-какому своему ремеслу. И, как ни странно, именно это мне и запомнилось. В конце концов, газета Сандей График уже вчера писала о Десятилетнем воздушном круизе. Я не совсем согласна с Де Квинси в том, что убийства в Ирландии не в счет. Но, возможно, это было оптимистичное воспоминание, которое подсказывало мне, что такого не случалось, когда была жива дорогая Корая Старолева.

[ 12 ]

Я потер глаза и помассировал виски вытянутыми кончиками пальцев. Затем на ощупь закинул в рот две таблетки аспирина : Голова короля Карла Ноэла Кауарда. У меня ужасно болела голова. Напротив, у моего визави, как я теперь заметил, с головой было всё в порядке, раз он склонил её над документами. Джентльмену не следует читать надписи в чужом портсигаре. Я слегка отвлёкся. Интересно, что бы он сказал об абстрактном завещании? Возможно, он мог бы откликнуться на ту же фамилию, что человек, воспевающий : “Кто роет землю на моей могиле?” Но более мягкого человека я редко встречал. На бархате, да, на бархате я бы доверился ему ; но не на пепелище, ни в коем случае не на пепелище. И всё же его проницательные глаза, словно маленькие топазовые прожекторы, жадно скользили по написанным строкам. Я чувствовал, что получу от этого человека то, что хочу. Но потом я вдруг вспомнил слова поэта:

Золото с пиршетсва кануло в тень,

Гомонейи, как ласточки, ясен мотив

[ 13 ]

Ринтра, где прячешь ты невесту!

Не плачет ли она в пустынных тенях?

Увы, мой Ринтра!

Приведи мне прекрасную ревнивую Окалитрон.

Затем, опасаясь возможного вторжения в моё личное пространство, я дотронулась до своих бледных щёк, пока они не покраснели. Мне не повезло. Он оказался самым заурядным деревенским работягой, с такой, как сказали бы в Блумсбери, Ньюдигейтской бородкой. То есть бородкой, как у поэтов с такой же наградой. Он тяжело опустился, словно бросил якорь, демонстративно и небрежно размахивая пустой трубкой. Генри уже склонился над другим телом, присвистывая сквозь зубы. Интересно, а что бы сделала я? На самом деле, такие вещи были для меня в некотором роде родными. Жаль, что здесь нет воды, а идти за ней мне не хотелось. Я, конечно, вспомнила, что здесь, на рыночной площади, есть водоразборная колонка, поставленная в 1597 году. Но от этого мне было мало проку. В целом, думала я, у меня хватило бы выдержки, как у моего дорогого героя. Но кто знает.

[ 14 ]

Мой слух постепенно обострялся, и я впервые отчетливо расслышал, что сказала эта женщина : “Ты собираешься всё оставить мне?” спросила она, и я мог бы поклясться, что её спутник вздрогнул. Затем, осознав, или вообразив, что осознал свою оплошность, он ответил : “Ты должна делать так, как считаешь нужным, Мэй.” В конце концов, это было не моё дело. Несколько кусочков изуродованной плоти всё ещё лежали среди остатков пролитого вина. По моему знаку Генри наклонился и вновь сделал всё чистым вокруг. И мне больше не нужно было прислушиваться, потому что наступила пауза во время которой оба, казалось, были заняты своими мыслями. И я тоже задумался. Голос был похож, и в то же время не похож, на голос Джанет Шерингем. Как мы смеялись в тот день на сенокосе, когда Джон сел на булочки, намазанные маслом, и мы придумывали игры с соломинками, и сверчок казался нам боевым конем, облаченным в средневековые доспехи с седлом, или настоящей феей с огромными крыльями.

[ 15 ]

В этот момент, подумала я, в милом мне Лионе наступило бы совершеннолетие, и мне стало интересно, введут ли когда-нибудь нечто подобное здесь. Я представила, какое изысканное и самоуверенное будет время, особенно если этим займётся Би-Би-Си. Странное учреждение ; но их новые первости всегда были интересными. Да, если бы, сидя за этим знакомым столом, с Бартом, жующим мои мокасины, я могла рассказать обо всём этом в эфире, я бы оставила могущественное сердце Англии разбираться с этим. В тот самый день, как я помню, произошла ещё одна ужасная вещь. Джон Хьюит и Сара Дрю, только что обрученные, вместе работали на ячменном поле, когда в них обоих ударила молния. Александр, единственный заслуживающий внимания Поп, уроженец моей родины, был явно потрясён. Мой тёзка написал письмо, я помню время : даль была ясна, и радовали глаз живые краски. А нынче даль во тьму погружена ; цветы лежат, навек закрывши глазки.

[ 16 ]

Я всегда думала, что брови это идентичность каждого. Хотя припоминаю один случай, с Тётушкой Мэри, когда всё оказалось совсем иначе. Она, конечно, познакомилась с ней после взрывного происшествия ; и когда речь зашла об ужине в театре Хайгет Эмпайр, где, как говорили, выступали даже квагги, она доверилась тому, кто мог хоть как-то припудрить Русский балет. И брови её, как и следовало ожидать, упали, как две пушистые гусеницы, прямо в прозрачный суп за ужином. Ах, старые добрые времена. Хайгет Эмпайр, где Уилки Бард в роли Лаудера не говорил, а пел как соловей, и с ними заодно я тоже пела о любви, совсем не так давно. Наконец, эти два маленьких ужасных создания прекратили свои пронзительные вопли, споря за липкие, почти прозрачные цветные фантики, и вытаращили на меня глаза, пока я поводила брови чёрным. Билл всегда называл их двумя тёмными лунами флэпперов. Стоит ли мне собраться с духом и вернуться к Генри? Он был готов к любви. Это, по крайней мере, было очевидно.

[ 17 ]

Я удобно устроился : Луна – в одной сторонке, Рассвет – совсем в другой. То есть удобно для наблюдений, разумеется. Вот, например, юный Сонни паркует свой Фордор с совершенно серым лицом. Жаль его. Он возится с механизмом замка. Я сам никогда не пробовал это ; вредно для рук. Сегодня он приехал посетить Луну, и делает это впервые. Я почти жалею, что не взял Лапсанг. Я помню, как однажды получил от Грейс 3 килограмма Лапсанга. Или Монинг, очень изысканный, с тонким вкусом. Зачем ходить в пабы? В барах не бывает Монинга. Вот и Кейт Сомерсет, выглядит по-настоящему гордой. А это, должно быть, он. Бедняга. Ах, вот и она. Она, словно белокурая лилия, скользит в кресло напротив меня. Мое сердце немного замирает в груди, а затем успокаивается. Она очень красива. Почему же мне кажется, что её красота такая зловещая? Возможно, потому, что в воздухе витает мысль о свадьбе?

[ 18 ]

Я обсудил с этим человеком некоторые отрывки, и он был слишком невежественно сдержан. Главу о падении рупии можете опустить. Это чересчур злободневно. Даже финансовые проблемы имеют драматический резонанс. Но разве я позвал бы его к себе, если бы не деньги? Я подумал, что многие истины были сказаны в виде эпиграмм. Подобно чему-то очень далекому в огромном заброшенном доме, что на болезненный слух может показаться поднятием флага на нижнем уровне подвала, моё подозрение вырвалось наружу, зародившись в пустом и отстраненном подвале моего сознания. Глядя на него, я понял, что ни одно блюдо не насытит этого человека. Он бы, для начала, потребовал приготовить суп, затем забрал бы иную плоть у рыб, как сказал мой тёзка, а потом и еще иную у птицы. Никогда в жизни я не встречал по-настоящему беспутного человека! Мне страшно. А вдруг он такой же, как все?

[ 19 ]

Вчера он пригласил ещё одного представителя своего круга, который согласился с тем, что она всё сделала сама. Он покрутил полированную ручку, и в комнату снова ворвался мистер Холл. Я слышал, как он пробормотал, что это вполне уместно, ведь Человеческая Комедия не могла продолжаться дольше сегодняшнего дня. Мне, как ни странно, понравилась музыка. Это удивительно для любого, кто не знал, что мои предки происходили из того же места, что и Маккримоны, знаменитый род потомственных музыкантов. Я был несколько удивлен, услышав , как он говорит о ком-то, кто красой ума всех озарит, чиста, супруга короля, она сама свой дивный вид сиять заставит иль затмит? Тогда я дёрнул его за рукав. Он дёрнул меня за уши и сказал, что это Уоттон, хотя я так не думал, и что она только что приехала во Фолклендский дворец. Я издал тихий звук и сразу понял, что поступил неправильно. Обычно он просто говорил Уильям Сидни Портер, на что я обижался ; но на этот раз он сказал кое-что гораздо худшее.

[ 20 ]

Но разве и вправду не были мелки те мысли, что мне представлялись великими? На следующий день мне предстояло заплатить за всё, что я получил в утешение, и за всё, что я получу позже. Я подумал, что было бы невозможно связать Бена, друга Уильяма, с женой Уильяма, и всё же они ушли вместе или, по крайней мере, в один и тот же день : каменщик из Аннандейла и наследница второй самой лучшей кровати : странные спутники. Под этим камнем, сказал он, лежит столько Красоты, сколько могло умереть ; но, конечно, речь шла не о ней. И никто из них не имел никакого отношения к моему пробуждению, моему выпитому крепкому чаю и моей первой таблетке. Все это произошло у реки Мол, где старинная латунная плита Англии гласила : СЭР : ДЖОН : Д'АБЕРНОН : РЫЦАРЬ : ПОКОЯЩИЙСЯ : ЗДЕСЬ : БОЖЕ : ДАРУЙ : ЕГО : ДУШЕ : МИЛОСТЬ. Что ж, неплохо. Мы кружили, кружили, пока домой не вернулись, мы двое.

[ 21 ]

Разобраться с Генри! Это всегда было нелегко. Сразу за лавровыми кустами я резко свернул и увидел его, склонившегося над телом своей очередной жертвы. Все вокруг было залито кровью. Я резко окликнул его, и он, казалось, был ошеломлён. После этого я обратился за помощь к своему старому другу-грубияну Бобу Калабарскому – и это в тот самый день, когда я испытывал пурпурную наперстянку, хотя я и не знал, назначают ли её в качестве лекарства от кашля. Но почему это всплыло у меня в голове? В тёплой бухте Адриатического моря, среди зеленых склонов и холмов, светит ласковое солнце, далеко отсюда горе, у песчаных и скалистых берегов. Матфей, Марк, Лука и Иоанн. Читайте Марка Сэмюэла и хорошо усваивайте прочитанное. Но мне нужно было сохранять ясность ума. Он возился со мной, и, в конце концов, даже умудрился подружиться с Генри. Он уже чувствовал, что я веду его к источнику, который искал Понсе де Леон, где испивший становится бессмертным. И, надо признать, он был не так уж далек от истины.