Цитаты из книги «Рэгтайм», страница 4
«Я совсем, совсем ее не помню, — рыдал он. — Это была лишь моя мечта». Голдмен оставалась непримиримой. «Как вам жалко себя! Какая вкуснейшая эмоция! Я вам кое-что скажу. Сегодня здесь были в этой комнате мой нынешний любовник и два прежних. Дружба всего дороже. Общие идеалы, уважение к человеческой персоне в целом. Почему вы отвергаете вашу собственную свободу? Почему вам обязательно надо за кого-то уцепиться, чтобы жить?»
Я отвечу вам: подъем механической науки, все эти Ньютоны и Декарты, был великим заговором мировой дьявольщины..
Она взирала на него со столь безоблачным счастьем, что его начала бить творческая лихорадка: творить для собственного ребенка - вот счастье.
Потом он взялся изучать самого себя в зеркале, будто бы ожидая, что некие изменения произойдут у него на глазах. Конечно, он не мог заметить, что стал выше за несколько месяцев и что волосы у него потемнели. Родительница, естественно, полагала, что его интерес к зеркалу – проявление народившегося мужского тщеславия.Да, конечно, он уже вырос из детских штанишек, думала она не без удовольствия. В действительности же он продолжал торчать у зеркала, так как открыл, что при помощи этого предмета может как бы раздваиваться. Он пристально смотрел на себя до тех пор, пока не оказывалось, что две особи смотрят друг на дружку, и даже невозможно сказать, какая из них реальная. Возникало ощущение потери тела. Он как бы утрачивал собственную персону. Головокружительное чувство отделения от самого себя, миг бесконечности. Он погружался в этот процесс настолько, что не мог из него выйти, хотя сознание оставалось ясным. Приходилось полагаться только на вмешательство извне – шум или изменение света в окне, которое отвлекло бы внимание и помогло воссоединиться в целое.
Ясно, что мир постоянно составляет и пересоставляет сам себя в бесконечном процессе неудовлетворённости.
Она вспомнила, как Эмма Голдмен говорила ей в свой последний приезд: «Ты получишь от Фсоу лишь то, что он захочет тебе дать. Таков закон богачей, они извлекают выгоду из каждого отданного гроша. Каждый доллар, полученный тобою, обернётся его доходом. Тебя оставят с такой суммой денег, которую ты быстро и понапрасну потратишь и станешь снова нищенкой, с чего и начала». Она поняла теперь — это правда.
"Я часто задаюсь вопросом, почему массы позволяют кучке людей эксплуатировать себя. Ответ прост потому что они отождествляют себя с ними Таща в кармане газету с твоей мордашкой, работяга идет домой к своей жене, изнуренной рабочей кляче со вздутыми венами, и мечтает он не о справедливости, но о богатстве"
Они понимали, что возникает момент иллюзорности, когда сногсшибательные поступки, совершенные определенными личностями, становятся для публики важнее жизни. Появились индивидуальности, в которых воплощалась извечная тяга человеческих существ к исключительности.
Кто-то из нaс живет нaстоящей жизнью, a кто-то лишь винтик в судьбе другого, лишь повод для чужой судьбы. Но кто и кaк? Ответa нaйти мы не можем.
Во дворцaх Нью-Йоркa и Чикaго зaкaтывaли "бaлы нищих". Гости приходили, одетые в тряпье, ели из оловянных тaрелок и пили из дешевых кружек. Зaлы были декорировaны под шaхты с креплениями из бревен, с рельсaми и шaхтерскими лaмпочкaми. Фирмaм теaтрaльных декорaций дaвaли зaкaзы нa трaнсформaцию сaдов в грязные фермы, a столовых - в хлопковые фaбрики. Гости курили сигaрные окурки, которые рaзносились нa серебряных подносaх. Артисты выступaли в негритянском гриме. Однa чикaгскaя aристокрaткa приглaсилa гостей нa хозяйственный двор. Гостей одели кaк мясников. Они пировaли и тaнцевaли, покa вокруг нa блокaх двигaлись окровaвленные туши. Кишки вывaливaлись нa пол. Это, конечно, был блaготворительный бaл.
