Цитаты из книги «Лимонный стол (сборник)», страница 2

Если, как порой утверждают, в любви человек всецело обращен на себя, если предмет ее в конечном счете не важен, потому что влюбленный ценит лишь возникшие в нем самом чувства, то существует ли закругленность более складная, чем любовь драматурга к своему персонажу?

быть непонятым, а затем забытым - вот удел художника.

любовь - никакая не лампада, боже упаси, это напряженный член и влажное влагалище. [...] ручки, видите ли, целовал. совершенно ясно, что он хотел целовать на самом деле.

- Пожалуй, я ограничусь гранолой и тостами из зернового хлеба.

- Так вы же всегда их берете, - указала Мерил, но без всякого раздражения, а как принимаемый снисходительный факт.

- Да, но мне нравится думать, что я могла бы взять что-нибудь другое.

Когда музыка – литература, это плохая литература. Музыка начинается там, где иссякают слова. Что возникает, когда иссякает музыка? Безмолвие.

Ты настолько молод, насколько себя чувствуешь, или настолько стар, насколько выглядишь?

...она добавила: - Так всегда утверждал Билл.

Билл, насколько она помнила, ничего подобного не утверждал, но его посмертные подтверждения очень помогали, когда она терялась.

Мы просто лошади в наших стойлах, говорила себе Барбро. Стойла не пронумерованы,но мы все равно знаем свое место. Другой жизни нет.

само собой разумеется, что художника не понимают. это нормально, а через какой-то срок становится привычным. я только повторяю и настаиваю: не понимайте меня правильно.

- что ты взял на десерт?

- наполни свою манду медом и позволь мне его вылакать. вот это я называю десертом.