Читать книгу: «Объект»

Серия «Nova Fiction. Лучшая зарубежная НФ»

Joshua T. Calvert

THE OBJECT

Школа перевода В. Баканова

Перевод с английского Лидии Галушкиной

Copyright © by Joshua T. Calvert / Joshua Tree, 2024

© Галушкина Л., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Пролог

Во сне ею двигало любопытство. Не то лихорадочное нетерпение, которое охватывает, когда разворачиваешь рождественский подарок, а глубокая, всеобъемлющая тяга к знаниям. И, как всегда, в основе этого стремления, во многом напоминавшего жажду, лежала единственная страсть – звезды. Они рассыпались перед ней безмолвным мерцающим морем. Ее разум простирался так далеко, что границы исчезали в тумане.

Многоликое свечение изменилось, превратившись в хитроумную мозаику фотонов, что посылали едва измеримое тепло в ледяной вакуум. Это были гонцы минувшего, отголоски звезд, сжигавших свои запасы водорода на протяжении тысячелетий – а может, и миллионов лет. Звезды раздувались, будто совершая исполинский вдох, и превращались в красные гиганты; те, в свою очередь, сжимались, становясь белыми карликами, а когда их покидали последние фотоны – холодными телами без светимости.

Однако ничего не умирало. Безмассовые элементарные частицы – посланники раскаленного прошлого – летели сквозь пустынный космос и, тут и там соприкасаясь с невидимой сетчаткой глаз, открывали взору ошеломляюще бескрайнюю панораму звездного неба. Образ мгновения, запечатленный в своей мимолетности, незыблемый в безбрежном пространстве-времени…

Она смотрела на Солнечную систему, которую считала домом. Точнее, чувствовала ее – все до единого объекты и их взаимное расположение. Она наблюдала небесную механику, запутанную лишь на первый взгляд; наблюдала плоскость эклиптики¹ и слегка отклоненные от нее орбиты планет. Улавливала головную ударную волну² гелиосферы³ там, где солнечный ветер замедлялся, сталкиваясь с межзвездной средой, и скопление частиц вызывало выброс тепла. Утратив электрический заряд, ионизированные атомы водорода пересекали границу гелиосферы и приходили в состояние относительного покоя вдали от сияющей центральной звезды и ее спутников – планет, что вращались по стабильным орбитам вокруг гравитационного центра системы.

Прошло всего мгновение – секунда, не больше, хотя во сне представление о времени размывалось, – однако этот единственный миг предстал перед ней настолько сложным и многогранным, что информации хватило бы на несколько библиотек. Но как только ее мысли понеслись вскачь в попытке удержать увиденное в памяти, как подоспели первые предвестники пробуждения и отобрали у нее сон. Подобно инфекции, по телу расползлось горькое сожаление, неумолимо просочившись в мозг, и она проснулась, чувствуя себя парализующе беспомощной по сравнению с недавним безраздельным могуществом.

* * *

Мелоди подняла голову, несколько раз моргнула и потрогала лоб. Нащупав странные бугорки, она поморщилась от боли.

Вздохнув, протерла глаза и отодвинулась от клавиатуры, которая давно уже выкатила экранное уведомление: «Зажата клавиша Caps Lock».

– Привет, Адамс! – раздался голос с типично бостонским акцентом, когда все гласные звучат до странности округло.

– Утро доброе, Уинтроп. – Мелоди завершила приветствие могучим зевком, от которого хрустнули челюстные суставы. До нее донесся запах свежесваренного кофе, и она втянула носом воздух, словно зверь, почуявший добычу. – Если все мои коллеги будут так заступать на смену, я, пожалуй, перестану скучать по Хьюстону.

Уинтроп – подтянутый мужчина за сорок с абсолютно седой и на удивление пышной шевелюрой – широко улыбнулся, протянув Мелоди белую кружку с логотипом NASA и надписью «Я звезда». Затем он поднес к губам собственную кружку, отпил немного кофе и кивком указал на монитор коллеги.

– Нашла что-нибудь интересное?

Этот вопрос давно уже стал риторическим и служил досадным ритуалом, требуя от Мелоди лишь дежурного «нет», что огорчало ее больше, чем она хотела признавать. Вопрос этот словно давал пощечину ее ускользающей грезе и другим, более реалистичным мечтам, не имевшим отношения к беспокойному сну во время долгой ночной смены, но точно так же разбившимся вдребезги.

– Я уснула, – честно призналась она. Принюхавшись к содержимому кружки, спросила: – Ты ведь не добавлял сахар?

– Этот кофе черный, как твое сердце, и несладкий, как твоя жизнь.

– Какой же ты душка, – проворчала Мелоди.

– У тебя усталый вид, – миролюбиво заметил Уинтроп. – Может, возьмешь отгул?

– Я никогда не брала отгулов – и не собираюсь.

– Здесь все-таки не Хьюстон.

– Разумеется. – Мелоди не горела желанием развивать тему, которая за последние два месяца всплывала уже не впервые, хотя и одного раза было более чем достаточно. Она нажала на пробел, затем ввела свое имя пользователя и соответствующий пароль. – Фокусное расстояние, как мы и договаривались, я не меняла – и держала в поле зрения Плутон.

– Похоже, у бедняги выскочил прыщ, – заметил Уинтроп, указав на экран, испещренный строчками текста, волновыми диаграммами и комбинациями чисел вдоль осей x и y.

– Наверное, все еще грустит из-за того, что его признали карликовой планетой. – Мелоди умолкла и наморщила лоб, отчего кольнуло в том месте, где отпечаталась клавиатура. – Погоди-ка! Здесь аберрация⁴…

– Должно быть, погрешность измерения.

Рассеянно хмыкнув, Мелоди отставила в сторону кофе, на что мозжечок отозвался волной разочарования.

Одну за другой она скопировала загадочные строки в моделирующую программу, которую сама же и разработала в последние недели, пока скучала без дела.

– Не забудь ввести коэффициенты для разных фокусных расстояний и периодов времени, – подсказал Уинтроп, однако Мелоди, погрузившись в работу, уже не обращала на коллегу внимания.

Она видела лишь числа на экране, и ее воодушевление нарастало, несмотря на все попытки его отогнать.

Завершив расчеты, Мелоди поместила рядом окна обеих программ и в последний раз сверила данные, после чего нажала клавишу Enter и откинулась на спинку стула. Появилась зеленая полоса загрузки, демонстрируя, что программа создает оптический эквивалент исходной информации и постепенно масштабирует изображение.

– У Плутона и правда выскочил прыщ, – резюмировал Уинтроп спустя пятнадцать минут, в течение которых коллеги молча пили кофе. – Я же говорил.

Мелоди раздраженно покосилась на него.

– Какой, к черту, прыщ! Это астероид!

– Астероид, похожий на прыщ.

В ответ она закатила глаза, а затем взглянула на предварительное изображение, созданное программой, – эта грубая, но все же довольно наглядная интерпретация по оптическому спектру при– мерно соответствовала данным с телескопа «Джемини-север»⁵.

– Так, Плутон от нас в четырех с половиной световых годах, – пробормотала Мелоди, обращаясь скорее к самой себе. – Значит, нужно направить телескоп на тот же самый участок и посмотреть, далеко ли за это время переместился наш гость.

– Ты решила занять телескоп в мои рабочие часы?

– Возможно, мы на пороге важного открытия!

– Адамс, – Уинтроп указал пустой кружкой на изображение темного Плутона с «прыщом», – это астероид. Да, вероятно, довольно крупный, но всего лишь астероид. Ты его обнаружила, он твой. Сегодня третье января, так что и назвать твою находку труда не составит. Только подожди с этим до вечера, когда закончится моя смена и начнется твоя.

– Уинтроп… – Мелоди пристально взглянула ему в глаза. Ее не волновало, что с отпечатком клавиатуры на лбу вид у нее наверняка дурацкий. Она заговорила очень медленно, словно объясняя элементарные вещи ребенку, и постаралась не замечать растущего недовольства на лице коллеги. – Видишь свечение? – Она постучала по картинке, на которой бугристое тело, похожее на астероид, пересекало терминатор⁶ карликовой планеты. – Наш объект ярче, чем окружающее пространство. Весьма необычно, тебе не кажется? А еще странно, что подобное небесное тело проходит так близко к Плутону, избежав столкновения.

– Все дело в высокой скорости.

– Или в габаритах. Вдруг этот объект так велик, что даже отсюда – с большого расстояния и нашей точки зрения – выглядит так, будто находится в непосредственной близости к старине Плутону на краю Солнечной системы?

Уинтроп – а он был профессором астрономии из Гарварда – пожал плечами.

– Крайне маловероятно, – заключил он. – Тогда это глыба размером со значительную часть Плутона, который, напомню, чуть менее двух тысяч трехсот километров в диаметре. Вот и подсчитай, какова вероятность. Или тебе помочь?

Мелоди предпочла не вестись на эту провокацию. Она понимала, что Уинтроп вовсе не хотел съязвить, ведь он не терял надежды позвать ее на свидание. Он постоянно ее подкалывал скорее в силу своей натуры – и в том числе поэтому Мелоди давала ему от ворот поворот.

– Родной мой, я была не только летчиком-истребителем, у меня еще и докторская степень по физике.

– Хорошо. Но ты все же не программист.

– Хочешь сказать, моя программа сбоит?..

– А значит, и визуализация ошибочна, – с невинным выражением лица закончил Уинтроп.

– Ну что ж… – Мелоди стиснула зубы. – Ладно. Пусть будет по-твоему. Забирай свои двенадцать часов.

– Спасибо. И не переживай ты так. Ну, подправишь немного программу, зато в следующий раз она справится лучше. Скорее всего, там мелкая погрешность в эвристическом алгоритме.

– Скорее всего, – машинально повторила Мелоди, вышла из системы и отсалютовала Уинтропу пустой кружкой. – Спасибо за кофе. До скорого.

– Увидимся вечером!

* * *

Мелоди скоротала день в своей квартире в местечке Ваимеа⁷. На работу она доезжала оттуда за час с небольшим. В отличие от большинства коллег, она не стремилась на многолюдное побережье и наслаждалась относительным спокойствием маленького городка.

Ей пришло несколько сообщений, включая одно от Джима, чьи многочисленные смайлики-поцелуйчики вызвали у нее вздох, улыбку и фыркающий смешок (именно в таком порядке). Коротко ответив, она приготовила себе овсянку с остатками ананаса, который и вчера уже не претендовал на первую свежесть, а затем открыла ноутбук.

Более трех часов Мелоди корпела над кодом своей программы и нашла две мелкие ошибки. Они могли вызвать неполадки с маской ввода, однако непосредственно на обработку данных не влияли. Так что «прыщ» у Плутона действительно вскочил – и, возможно, до сих пор никуда не делся, – такой же крупный и бугристый, как на полученной картинке.

– Программа не ошиблась! – высказала Мелоди невидимому Уинтропу.

Подумала, не позвонить ли Джиму – обмолвиться невзначай, что открыла астероид, причем действительно крупный. Впрочем, вовремя осознала, какое это ребячество – что-то кому-то доказывать, хвастаясь своими успехами.

Вместо этого она еще несколько раз перечитала данные, после чего уже могла не глядя назвать точные параметры для наведения телескопа, затем часок поспала, чтобы опять не провести полночи, уткнувшись лбом в клавиатуру, и наконец поехала обратно в обсерваторию. Петляя по серпантину, она три четверти часа поднималась на Мауна-Кеа и, миновав уровень облаков, последние двадцать минут наблюдала восхитительный, насыщенно-красный закат, расчертивший небо у горизонта на длинные полосы. Полосы эти походили на пальцы обреченного божества, с жаром вонзавшиеся в землю. Торжественность зрелища затронула те же струны ее души, что и сон, не дававший покоя с утра. Вселенная по-настоящему захватывала дух. Неважно, где именно – наверху, среди звезд, или внизу, в голубом раю под названием Земля.

Большой белый купол телескопа «Джемини-север», чей брат-близнец «Джемини-юг» находился в Чили, был далеко не единственным на вершине Мауна-Кеа и ничем не отличался от прочих, за исключением внушительных размеров. Припарковав машину между красным «кадиллаком» Уинтропа и «фордом-рейнджером» инженера по техническому обслуживанию, Мелоди направилась через купольный зал к примыкающим кабинетам. Под гидравлический гул поворотного устройства она наскоро поздоровалась с инженером, который складывал инструменты в ящик, однако не задержалась, чтобы поболтать, как бывало прежде.

Ее ждала работа.

– Привет, Уинтроп, – бросила она коллеге-профессору и, сняв с плеча сумку, налила себе кофе.

– Вечер добрый, лейтенант-коммандер⁸, – ответил Уинтроп, тоже подойдя к маленькой кухонной стойке, чтобы помыть кружку. – Удалось поспать?

– Немного. В основном я занималась программой.

– И как?

– Нашла два бага.

Уинтроп торжествующе ухмыльнулся и менторски произнес:

– Не унывай. Этих астероидов пруд пруди.

– Ошибки никак не связаны с обработкой данных. Сам алгоритм работает превосходно.

– Гм-м…

– Что ж, приступим. – Мелоди заняла рабочее место, до этого момента принадлежавшее Уинтропу, зашла в свою учетную запись и начала готовить параметры для наведения тарелки телескопа.

Еще недостаточно стемнело для наблюдений, однако настройка отнимала время, а ей не хотелось терять ни минуты. Лишь часом позже Мелоди поняла, что в какой-то момент ее коллега ушел.

Когда настало время, она открыла купол обсерватории, чтобы запустить в работу гиперболические и параболические зеркала. Как только поступили данные – через два с лишним часа, в течение которых Мелоди с вымученным спокойствием корпела над занудной бумажной работой, – она скопировала их в свою программу, чтобы подвергнуть оптической обработке. Как ее когда-то учили, сделала несколько глубоких вдохов, подавив в себе нетерпение и горячность, и направила энергию в рабочее русло. Она трижды перепроверила вводные и только после этого запустила вычислительный процесс.

– Где же ты, прыщик? – бормотала она, наблюдая, как зеленая полоса загрузки ползет слева направо.

Пятнадцать минут спустя Мелоди схватила телефон и набрала личный номер Джима.

– Эренрайх, ты? – проворчал сонный голос.

– Джим, это Мелоди.

– Мелоди? Ты в курсе, который час? – В голосе администратора NASA отчетливо прозвучали гневные нотки.

– Здесь чуть за полночь, значит, у тебя – пять с небольшим утра, – подсчитала она. – Я только что отправила тебе имейл. Открой.

– С чего бы вдруг? Мой будильник прозвенит только через…

– Открывай уже, Джим!

– Ладно, ладно…

Послышался шорох простыней, а затем – гудение включающегося ноутбука или компьютера.

– Все, сейчас взгляну. Но учти, если там… А что там, кстати?

– Комета.

– Ты открыла комету? – не без восхищения переспросил он. – Неплохо для новой сотрудницы, которая всего два месяца…

– Она пересекает орбиту Плутона.

– Быть такого не может!

– Карликовая планета на картинке – Плутон. Моя программа не просчитывает цвета, поскольку ей не хватает определенных данных с телескопа, но это точно Плутон.

Мелоди отправила Джиму еще одно письмо со скриншотом из стандартной программы анализа данных, установленной на телескоп и сертифицированной NASA. На изображении отчетливо выделялся темный объект, окруженный светлым ореолом, слегка расширяющимся к правому краю.

– Данные сомнений не вызывают. На орбите Плутона находится комета, и она направляется внутрь Солнечной системы.

Повисла долгая пауза. Мелоди даже заподозрила, что связь прервалась.

– Джим?

– Я тут. Лети в Хьюстон первым же рейсом.

– Будет сделано. – Мелоди нажала отбой.

Не прошло и часа, как она покинула обсерваторию.

* * *

Возвращение в Космический центр имени Линдона Джонсона сильно задело Мелоди, пусть она и не хотела этого признавать. Ее еще тяготили воспоминания о последнем запуске капсулы Dragon, во время которого она сидела в одной из экранированных комнат центра управления полетами в составе резервного экипажа. Преодолеть многолетний отбор, посвятив этому всю себя, и наконец войти в десятку кандидатов из тысяч и тысяч желающих – это, конечно, прекрасно. Однако в космос она так и не полетела, оставшись на скамейке запасных, словно спортсменка, которая полжизни готовилась к Олимпиаде, но получила травму накануне соревнования.

Неважно, сколько раз Джим заверял Мелоди на заре их «внештатных отношений», что из отряда астронавтов ее никто не исключал. Мол, и другие ее коллеги работают в разных отделах NASA, включая обсерваторию. Утешить ее он так и не смог. Скорее наоборот, сделал только хуже, и перевод из Хьюстона на далекие Гавайи она восприняла как ссылку.

– Честно говоря, вначале я подумал, что ты пре– увеличиваешь масштабы открытия, поскольку рвешься обратно в космический центр, – признался Джим, когда Мелоди – только из аэропорта, с чемоданом на колесиках, – устало опустилась на один из стульев перед его широким рабочим столом.

Администратор NASA кивнул ей, улыбнувшись почти так же, как улыбался весь последний год во время встреч наедине, – немного дерзко, будто сообщнице. Громко сказано, хотя доля правды в этом была.

– Комета – и так далеко от Солнца? Сам понимаешь, этому не может быть много объяснений, – сказала Мелоди, подавшись вперед, отчего старое кожаное сиденье неодобрительно скрипнуло.

– Не будем спешить с выводами. – Он по-отечески осадил ее взмахом руки, очень напомнив ей политика – которым, без сомнения, готовился стать в будущем. Мелоди хотела возразить, однако Джим добавил: – И все же факт остается фактом: ты обнаружила астероид с весьма необычными свойствами. У него наблюдается корона…

– Нет, хвост!

– Корона. Но может оказаться хвостом, – поправил Джим. – Так ли это, мы установим позже. Чтобы разобраться, я приостановил текущую миссию «Джеймса Уэбба»⁹.

– Правда? – изумилась Мелоди.

– Да. – С мальчишеской ухмылкой Джим уже ничуть не походил на политика. – Не будем забегать вперед, однако так далеко не встречаются астероиды с источником света позади. И уж конечно, никаких комет. То, с чем мы столкнулись, не вписывается ни в одну известную схему, поэтому самое время шагнуть навстречу новому. Наблюдение займет несколько дней, после чего, я уверен, что-то да прояснится.

– А сегодня мы выпустим пресс-релиз?

– Да, я уже предупредил Андреа. Она встретится с тобой сразу после нашего разговора. – Джим подмигнул. – Мои поздравления, лейтенант-коммандер, вы открыли первый в этом году астероид! – На столе зазвонил телефон, и глава NASA с явной неохотой ответил. Кивнув пару раз, он буркнул: «Да», затем взглянул на часы, прибавил: «Выезжаю» – и со вздохом положил трубку. – Прилетел сенатор Кеннеди. Боюсь, мне пора.

– Ничего страшного. Пойду к Андреа. Отправить тебе пресс-релиз на одобрение? Или…

– Не надо. – Джим поднялся с места. Когда он обошел стол, их с Мелоди ладони соприкоснулись, а взгляды встретились. – Уверен, ты все сделаешь как следует. Только не забудь: заявление от нашего агентства должно быть довольно занудным и в то же время заманчивым для политических пожертвований.

– Поняла. – Мелоди улыбнулась и легонько сжала его ладонь.

– Вечер у меня свободный, – понизив голос, сообщил Джим. – Если ты не против…

– Давай, – кивнула она.

Она не стала говорить, как сильно по нему скучала. Он прочитал это в ее глазах.

– Тогда до встречи. – Джим нехотя развернулся и вышел из кабинета, не закрыв за собой дверь.

Мелоди осталась одна.

* * *

Пока ее припудривали сразу с двух сторон, Мелоди разглядывала свое отражение: узкий подбородок, полные губы, всегда казавшиеся ей неестественно красными, прямой нос со вздернутым кончиком и темные миндалевидные глаза, унаследованные от бабушки-самоанки. До участия в космической программе NASA Мелоди служила в Военно-морских силах США, где с трудом добивалась признания своих летных заслуг, поскольку слыла чересчур хорошенькой. По крайней мере, сама она находила причину именно во внешности. Отвергнутые ею мужчины-пилоты постоянно сплетничали у нее за спиной. А сейчас Мелоди видела перед собой обычную сорокалетнюю женщину с хмурыми морщинками между бровей и отголосками боли во взгляде, которые, возможно, никогда не исчезнут.

– Вы хорошо сегодня выспались? – поинтересовалась визажистка.

Она завела непринужденную беседу лишь теперь, потому что макияж потребовал от нее больших усилий.

– Бывало и получше. – Мелоди вспомнила ночь, проведенную с Джимом: как лежала не смыкая глаз, когда он уснул, и пыталась разобраться в своих чувствах.

Ей нравился Джим, нравились его мягкая настойчивость и общительность – не только на работе, но и в повседневной жизни. В отличие от многих людей на столь высоких должностях, он, не забывая о собственной карьере, посвящал много времени заботе о сотрудниках и продвижению агентства. Возможно, в ином случае он и не стал бы администратором. В то же время он без лишних сантиментов отправил Мелоди на Гавайи – подальше от Хьюстона, где работал сам.

– Должно быть, вы привыкли мало спать?

«Потому что я астронавт?» – чуть не вырвалось у Мелоди, однако визажистка – брюнетка с милыми кудряшками – добавила:

– Вы ведь служили летчиком-истребителем?

– Да, – дружески улыбнулась Мелоди, хотя в груди болезненно кольнуло. – Конечно, нас призывали соблюдать режим, но некоторые стереотипы о военных пилотах все-таки верны.

– Значит, вы – как в «Лучшем стрелке»¹⁰ – ночами кутили в барах и устраивали поединки?

– Вроде того. «Пилоты ВМС корпят, пилоты ВВС храпят» – такая у нас была присказка. – Мелоди выдавила ухмылку, и ее собеседница вежливо засмеялась. Вот оно, искусство непринужденной беседы.

Как только девушка закончила работу, в комнату заглянул усатый пожилой мужчина, который ранее уже представился Девоном и, похоже, неровно дышал к своей папке-планшету. Он постучал по гарнитуре в ухе и, растопырив ладонь, показал, что осталось пять минут.

– Все готово? – спросила Мелоди у визажистки.

– Да, кожа выглядит отлично. Больше нигде не блестит.

– Спасибо. – Мелоди встала и пожала девушке руку, чем, кажется, сильно ее удивила. – Могу я узнать, как вас зовут?

– Карина. Карина Симмонс.

– Спасибо, Карина. Можете звать меня Мелоди. Придете на помощь, если вот это, – она указала на свой напудренный лоб, – потечет мне в глаза, когда я вспотею от ужаса?

Карина улыбнулась и подмигнула, словно их объединила общая тайна.

– Обещаю, лейтенант-коммандер. То есть Мелоди.

Собравшись уходить, Мелоди на миг задержалась, поскольку девушка с толикой зависти спросила:

– А вам когда-нибудь бывает страшно?

– Постоянно. Но меня рано научили принимать свой страх и не видеть в нем противника. Стоит только признать, что боишься, – и мысли проясняются.

– Итак, у нас минута! – с легким раздражением вмешался Девон.

* * *

Студия оказалась меньше, чем выглядела по телевизору, а вот лампы светили ярче. Мелоди всегда представляла, что перед деревянной сценой с двумя креслами и неизменно накрытым к завтраку столом – хотя к еде никто не притрагивался – сидят подставные зрители. Однако вместо публики она увидела лишь несколько передвижных видеокамер и белоснежных рассеивателей света, превращавших все, что позади, в черную дыру.

Ведущая по имени Ванесса Берингер встала, отмахнулась от работника студии и протянула руку Мелоди.

– Доброе утро, лейтенант-коммандер.

– Доброе утро, – кивнула Мелоди, стараясь не видеть в камерах нацеленные орудия, готовые выстрелить, едва она поднимет взгляд.

– Сейчас идет рекламный блок, у нас еще две минуты. Присаживайтесь. – Берингер указала на свободное кресло по другую сторону стола. – Как вам уже говорили, сюжет займет полчаса, с двумя перерывами на рекламу. Как только на сцену поднимется Девон, можете расслабиться: камеры выключат. У вас есть вопросы?

– Нет, я готова.

Мелоди улыбнулась, но Берингер отвлеклась на голос в наушнике, скрытом под светлыми локонами. Когда момент настал, Девон вполголоса начал обратный отсчет: четыре, три, два, один…

– С добрейшим утром, Америка! Если вы присоединились к нам только сейчас – смотрите, не уроните свои чашки с кофе, ведь наша тайная гостья уже в студии! Встречайте Мелоди Адамс!

– Доброе утро, Ванесса. Спасибо, что пригласили, – с улыбкой отозвалась Мелоди.

Берингер заглянула в свои карточки с подсказками и сделала вид, будто прочитала нечто ошеломительное.

– Вы лейтенант-коммандер военно-морского флота! Испытывали истребители пятого поколения, зачислены в отряд астронавтов, удостоены докторской степени по физике в Университете Джорджа Вашингтона, а теперь изучаете аномалии низкочастотного излучения в поясе Койпера¹¹! Как же мне к вам обращаться – «лейтенант-коммандер» или «доктор»?

– Просто Мелоди, пожалуйста.

Ванесса жизнерадостно кивнула.

– Хорошо, Мелоди. Я слышала, уроженцы Вайоминга славятся своей скромностью. Думаю, вы яркое тому подтверждение. Вы состояли в дублирующем экипаже Dragon 6 – пилотируемого полета на МКС под руководством NASA и Европейского космического агентства, а затем отправились на Гавайи наблюдать за звездным небом. Не могли бы вы рассказать подробнее про нынешний проект?

Мелоди улыбнулась, несмотря на ощущение, будто ведущая ударила ее в живот.

– Уже некоторое время я работаю в ночную смену, поскольку мы используем телескоп только в темное время суток. А днем наши коллеги из Бостона анализируют данные, поступившие в течение недели. Затем начинается новая неделя, и данные обновляются.

– И как же проходят ваши рабочие будни?

– Довольно уныло, – пошутила Мелоди, и ведущая так естественно рассмеялась, словно эту реплику они не обговаривали заранее. – Телескоп фиксирует данные в виде инфракрасного излучения в ближнем диапазоне. А мы в NASA делаем из этого определенные выводы.

– И, помимо прочего, получаете картинки, подобные той, что вы принесли в студию?

– Да.

Берингер указала на огромную видеостену, где пейзажи Хьюстона сменило изображение недавно открытого космического тела 2023 AA. На снимке этот крупный объект выглядел темным пятном с ярким светящимся ореолом, вытянутым кверху и под углом. Рядом маячил темный круг Плутона на фоне размытого звездного неба.

– Можете объяснить, что тут изображено и почему это научная сенсация?

– Здесь мы наблюдаем Плутон – бывшую девятую планету нашей Солнечной системы, признанную карликовой. Он расположен очень далеко, гораздо дальше Нептуна, и Солнце выглядит оттуда светящейся точкой, лишь немногим ярче прочих звезд. А рядом с Плутоном можно увидеть 2023 AA – такое название временно присвоено объекту, который мы обнаружили с помощью телескопа «Джемини-север».

– Вы говорите «мы», хотя сделали открытие в одиночку, не так ли?

– Данные о 2023 AA появились во время моей смены. Будь я в отпуске, открытие совершил бы кто-то другой.

– Почему вы упомянули, что название временное? – сменила тему Берингер. – Дело в том, что объект необычный, я права?

– Да. Вот как дают названия астероидам: сначала идет год обнаружения, а день обозначают буквами, поделив каждый месяц на две части – с первого по пятнадцатое число и с шестнадцатого до последнего. Интервал с первого по пятнадцатое января обозначается буквой A, с пятнадцатого по тридцать первое – B и так далее. Всегда ставят две буквы, поэтому в нашем случае это AA, – объяснила Мелоди. – Впрочем, у меня есть сомнения, что это астероид.

– Не могли бы вы рассказать нашим зрителям почему?

– Свечение вокруг объекта называется хвостом. Компьютер работал с инфракрасными данными, поэтому это едва заметный ореол, но на самом деле это длинный газовый шлейф, который тянется вслед за небесным телом.

– Как у кометы?

– Именно. Только есть одна проблема: так далеко комет не бывает. Точнее, не бывает хвостатых комет. Хвост обычно формируется лишь при достаточном приближении к Солнцу, поскольку интенсивный солнечный ветер вырабатывает тепло, под воздействием которого замерзшие вещества из ядра объекта начинают превращаться в газ. Давление электромагнитного излучения и солнечный ветер выталкивают ионы водорода – так и появляется хвост. В длину он может растянуться вплоть до нескольких миллионов километров. В нашем случае хвост выглядит очень коротким, но это из-за перспективы. На основе имеющихся данных можно утверждать, что объект движется в нашу сторону, и довольно быстро.

– Значит, он летит к Земле? Нам угрожает опасность?

– Нет, – сказала Мелоди. – Позвольте уточнить: я не утверждала, что объект летит к Земле. Я выразилась в целом о направлении: он движется во внутреннюю область Солнечной системы. Чтобы выяснить точно, когда он приблизится к планетам земной группы, нужно больше данных и расчетов. Думаю, речь идет о нескольких десятилетиях.

– Вы упомянули, что кометы формируются близко к Солнцу. Но 2023 AA от Солнца очень далеко… – Берингер вопросительно наклонила голову.

– Да, и научного объяснения этому феномену пока нет. Но это точно не выделение газов из ядра. Температура там примерно минус двести градусов по Цельсию, и только столкновение с астероидом могло бы породить достаточно энергии, чтобы перевести лед в газообразное состояние. Однако это маловероятно, к тому же эффект продержался бы очень недолго, да и хвост был бы еле заметным, так как о давлении солнечного ветра не может идти и речи.

Теперь слова лились потоком, и Мелоди едва ли могла их удержать. Последние несколько дней она только и думала о своем открытии, которым, на удивление, почти никто не интересовался: весь космический центр, включая пресс-службу, готовился к первому орбитальному полету SLS¹².

– Это добавляет очков в пользу единственной альтернативной гипотезы о природе 2023 AA, – добавила она.

Похоже, Берингер хотела что-то добавить – возможно, усилить напряженность момента, – однако Мелоди продолжила говорить. После телефонной беседы с редактором она прекрасно понимала, зачем ее позвали.

– Есть немалая вероятность, что это объект с собственным источником энергии, прибывший в Солнечную систему извне.

– Хотите сказать, у него может быть инопланетное происхождение? – перефразировала ведущая, придав лицу надлежащую серьезность.

– Да. Подобный хвост, вероятно, обусловлен реактивным пламенем. Это когда из сопла двигателя выбрасываются газы, а сам объект получает импульс и продвигается вперед. Траектория также соответствует этой гипотезе. Судя по нашим данным – пусть и неполным, – можно предположить, что объект появился за пределами пояса Койпера и вновь покинет Солнечную систему, поскольку движется слишком быстро, чтобы его захватила гравитация Солнца.

– Выходит, это космический корабль?

– Возможно. Или зонд. Пока мы не знаем о нем практически ничего – лишь то, что это небесное тело вряд ли возникло естественным путем.

Мелоди с удовольствием озвучила эту мысль, которую окончательно сформулировала только сейчас, хотя намеками обрисовала уже в разговоре с редактором. В пресс-релизе NASA упоминалось лишь «крайне необычное небесное тело, озадачившее ученых». Тем не менее выводы напрашивались сами собой, и невозможное казалось все более вероятным. Объявив публике о своей теории, Мелоди словно овеществила фантазию, претворила ее в жизнь.

«Вот только вымыслом тут и не пахнет», – впервые осознала она. Так четко, будто ее ударила молния.

1

– По сути, уже в самом начале мы выяснили кое-что любопытное о нашем Госте. – Щелкнув кнопкой, Мелоди переключила слайд. – Прежде всего, мы не ожидали увидеть новый астероид в районе Плутона и его орбиты. Солнечная система видна нам достаточно хорошо, и мы можем вычислить, с какой скоростью она выталкивает небесные тела. Наш объект прилетел извне, что также рассчитано на основании его скорости и траектории. Таким образом, основываясь на конкретных значениях, мы можем прикинуть вероятную скорость выталкивания планетарных систем, похожих на Солнечную. Вполне неплохо для начала. В результате мы получаем отрезвляюще ничтожное число: скорость выталкивания чрезвычайно мала, даже если рассмотреть огромный отрезок времени – а под этим я имею в виду периоды, выходящие за пределы всех мыслимых шкал.

Мелоди окинула взглядом заполненный до отказа лекционный зал Международного торгового центра Рональда Рейгана в Вашингтоне, вмещавший около пятисот человек, и еле слышно вздохнула. Если бы два года назад нужные люди точно так же увлеклись, загорелись ее словами, она бы здесь не сидела. Впрочем, трудно сказать, нужно ли об этом теперь сожалеть.

– Кроме того, нам известно, с какой скоростью относительно Солнца перемещаются ближайшие к нам звезды, а также скорость Солнца по отношению к ним. Лишь одна звезда из шестисот движется так же быстро, как наш Гость. Вы спросите, что тут удивительного? – Мелоди перешла к следующему, более темному слайду. Море лиц перед ней погрузилось в тень – лишь поблескивали линзы очков, напоминая глаза притаившихся в сумраке кошек. – Удивительно вот что. Небесное тело, преодолевшее гравитационное воздействие своей системы, должно двигаться примерно с той же скоростью, что и звезда, из-под влияния которой оно вырвалось. Исключения крайне маловероятны. Что ж, теперь, когда я перечислила странности нашего Гостя по сравнению с обычным небесным телом, предлагаю сделать перерыв на вопросы. Как объявил Джеффри в самом начале, я предпочла бы делать такую паузу в конце каждого сегмента лекции. Так у вас не накопится слишком много вопросов – иначе придется выпускать их отдельным изданием.

По залу прокатился неуверенный смех. В воздух взлетели первые руки, и ассистенты с микрофонами начали проталкиваться между рядами кресел. Первым взял слово пожилой пухлощекий мужчина с сединой на висках.

– Огромное вам спасибо, доктор Адамс! Меня зовут Мэтт Лонг. Я инженер из Сиэтла и большой ваш поклонник.

– Благодарю. Жаль, я не подготовила подарок для того, кто добирался сюда дольше всех.

Мужчина улыбнулся – во всяком случае, что-то сверкнуло на его лице. Со сцены Мелоди плохо различала зрителей: ее слепил встроенный в пол монитор, на котором она наблюдала слайды своей презентации.

– Я хотел бы спросить про геометрию объекта – по вашим словам, «инопланетного». NASA еще не выразило четкого мнения по этому поводу, но мистер Ротман в интервью упомянул, что объект «имеет чуть более продолговатую форму, нежели средний астероид». А вы что скажете?

– Спасибо за вопрос. Первым делом напомню, что у нас в распоряжении всего два снимка – три, если считать тот, который сделали наши коллеги из Японии. Согласитесь, это немного. Однако если поместить все три изображения рядом, заметна довольно четкая тенденция. Наш Гость вращается, и в отдельные моменты его яркость различается в восемь раз. Это значит, что его длина как минимум в восемь раз превышает ширину. Возможно, он имеет коническую или цилиндрическую форму, хотя по некоторым признакам мы все же имеем дело с диском.

– Объясните, пожалуйста, что необычного в такой форме, – попросил Мэтт Лонг из Сиэтла.

– Небесные тела, как правило, обладают пусть и небольшим, но притяжением, поскольку имеют определенную массу, и гравитация придает им характерную форму, обычно приближенную к сферической. Встречаются тела и менее правильных очертаний – вытянутые, похожие на картофелины, но уж никак не на плоские диски. Такой космический объект естественным путем образоваться не может.

Слушатель кивнул в знак благодарности и сел, однако Мелоди, не дожидаясь следующего вопроса, продолжила:

– Но еще поразительнее тот факт, что хвостатых комет в этой области Солнечной системы быть не может, а у нашего Гостя есть хвост, но при этом нет комы, которая имеется у каждой кометы. Это что-то вроде газовой оболочки. Она движется перед ядром кометы, как носовая волна перед кораблем. На фотографиях мы наблюдаем своеобразный хвостатый астероид. Похоже, нам встретился космический гермафродит, поистине невероятная загадка. – Мелоди повернулась. – Теперь вы, во втором ряду.

Микрофон передали женщине крепкого телосложения.

– Спасибо, доктор Адамс. После публикации вашей книги представители NASA подчеркнули, что это впечатляющий исследовательский проект с прицелом на ближайшие несколько лет, и все же ресурсы телескопа «Джеймс Уэбб» необходимы для более неотложных задач. На последней пресс-конференции, посвященной запуску Dragon 17, руководитель миссии Стивенс упомянул, что, по мнению его коллег, таинственный объект образовался путем столкновения двух астероидов. Вы, насколько я знаю, исключаете такую возможность. Почему?

– Я люблю науку, – сказала Мелоди. – В каком-то смысле я посвятила ей жизнь. Однако многие мои коллеги склонны отвергать расчеты, которые, с их точки зрения, неправдоподобны и, как следствие, неверны. Они словно накладывают табу на слишком невероятные вещи. В первую очередь они ищут причины, почему то или иное открытие ошибочно, опасаясь поддержать непопулярное мнение и потерять репутацию в научном сообществе.

Газовый хвост у естественного небесного тела на краю звездной системы, вдали от сильного воздействия солнечного ветра, при температуре среды минус двести градусов по Цельсию мог бы объясняться лишь мощным столкновением, при котором выделилось бы огромное количество кинетической энергии, – продолжила Мелоди. – Энергия – это тепло. Правда, подобное столкновение разбило бы астероиды на части – по меньшей мере один. Кроме того, эффект с выделением газа длился бы совсем недолго. Ввиду малого давления света газ устремился бы в разных направлениях и крайне быстро остыл бы. На недавних японских снимках, которые, напомню, были сделаны через несколько недель после первых, хвост объекта, как ни удивительно, по-прежнему различим. По-моему, это может указывать лишь на пламя реактивного двигателя. Поэтому я так настойчиво оперирую термином «внеземное происхождение». Когда невероятное стоит на пороге, мы должны открыть ему дверь. Даже если чертовски напуганы.

Женщина, поблагодарив Мелоди, села на место, и микрофон отправили на задние ряды, где к нему протянул руку молодой парень.

– Майкл из Вашингтона, – коротко представился он немного дрожащим от волнения голосом. – Все мы знаем, что орбиты комет неустойчивы из-за воздействия солнечного ветра. Он может менять их траекторию движения. Есть ли вероятность, что NASA отвергло гипотезу о комете еще и потому, что отклонения от траектории не было обнаружено?

– Отличный вопрос. Да, это определенно одна из причин. Как я уже упомянула, против версии с кометой говорит и отсутствие комы. На мой взгляд, это еще один довод в пользу искусственного происхождения объекта. Наш Гость не ведет себя как астероид или комета. Траектория его движения расходится с орбитальным прогнозом.

– Но достаточно ли данных, чтобы сделать четкий вывод?

– Справедливое замечание, – кивнула Мелоди. – Пока моя гипотеза основана всего на трех снимках. Поэтому я несколько раз публично обращалась к NASA, призывая продолжить исследования. Пользуясь случаем, вновь повторяю свою просьбу. Наш Гость – это, возможно, самая значительная область астрономических исследований с тех пор, как Галилео Галилей соорудил первый телескоп. Вероятно, это важнейшая задача не только для ученых, но и для всего человечества – а я не из тех, кто разбрасывается громкими словами. Я всего лишь волнуюсь, не упустим ли мы момент, и надеюсь, что моя книга не просто задержится в списке бестселлеров New York Times, но и поменяет мнение политиков и руководства NASA. Ведь если наш объект пролетит мимо, мы никогда не узнаем, с чем или кем имели дело. Спасибо, Майкл. А теперь последний вопрос, и я продолжу лекцию. Полагаю, мы и так довольно сильно отклонились от темы текущего сегмента. Прошу вас, леди в предпоследнем ряду. Да, вот вы, в красной блузке.

Помощник поспешил к последним рядам, и слушатели, передавая друг другу микрофон, вручили его женщине в красном.

– Большое спасибо, доктор. Меня зовут Мелисса. Боюсь, мой вопрос не соответствует обсуждаемой теме, однако я уверена, что он волнует всех, кто смотрел ваше недавнее интервью на «Вечернем шоу с Джимми Фэллоном». Это правда, что вы оказались в запасе миссии Dragon 6, потому что другой астронавт…

Мелоди не дослушала, поскольку на сцену поднялся координатор мероприятия по имени Джеффри в коричневом вельветовом костюме и неуместно цветастой бабочке. Сам не свой, он забрал у нее микрофон и, растерянно улыбнувшись, объявил:

– Друзья, мы уходим на небольшой перерыв. У нас возникли технические неполадки со звуком. В холле вас ждут бесплатные напитки. Как только мы будем готовы продолжать, прозвенит звонок. Благодарю за понимание.

– В чем дело? – раздраженно буркнула Мелоди, когда Джеффри выключил микрофон.

У него на лбу блестели капельки пота.

– Простите ради бога, доктор Адамс. – Он облизнул губы. – К вам посетители.

– Какие еще посетители? – в полном замешательстве спросила она и тут обратила внимание, что Джеффри с опаской косится назад. В тени возле подмостков, сцепив ладони в замок, стояли два широкоплечих мужчины. Одетые в строгие костюмы, они глядели на Мелоди как ястребы на добычу. – Кто это такие?

– Сотрудники Секретной службы¹³, хотят поговорить.

– Секретной службы? – переспросила Мелоди и несколько раз моргнула, словно надеясь, что мрачные силуэты волшебным образом исчезнут. – Ничего не понимаю! Почему сейчас?

– Похоже, дело срочное. Сказали, у меня есть минута, чтобы увести вас со сцены, иначе они сделают это сами. – Он поднял руки в извиняющемся жесте.

– Ничего страшного, – успокоила его Мелоди и сделала глубокий вдох. – Вы ни в чем не виноваты. Простите за эту заминку. Я выясню, что им надо, и сразу вернусь на сцену.

Она направилась прямиком к незнакомцам, один из которых поднял запястье ко рту, а затем вновь опустил руку.

– Джентльмены? – Мелоди попыталась совместить в одном слове прохладное приветствие и вопрос.

– Агент Смит, – представился один из мужчин и, указав на коллегу, добавил: – Агент Соколовский. Следуйте за нами, мэм.

– Могу я поинтересоваться, что случилось? Если вы не заметили, я тут читаю лекцию.

– Боюсь, мы не уполномочены вступать с вами в дискуссию, мэм, – парировал Смит.

Он выглядел суровым парнем без намека на чувство юмора и говорил соответственно. На его спокойном лице она не заметила ни проблеска раздражения или нервозности, однако едва уловимая напряженность во всем теле давала понять, что возрази Мелоди еще раз – и он вырубит ее одним ударом, закинет на плечо и отнесет куда велено.

– Мы в любом случае не смогли бы вам ответить, – добавил второй агент. – Так вы пройдете с нами?

Сверившись с наручными часами, она ответила:

– У меня есть пять минут.

Громилы никак не отреагировали, только расступились и указали на выход у сцены.

– После вас, мэм.

Мелоди скрепя сердце послушалась и толкнула одну из створок двери под табличкой «Аварийный выход». Из коридора, огибавшего зал, они вышли прямо на парковку, где – вот сюрприз! – ждал еще один агент, как клон похожий на Смита и Соколовского. Спиной он придерживал в открытом положении дверцу черного внедорожника, не боясь, что косой осенний дождь забрызгает салон. Капли в свете фар походили на заряженные частицы в ускорителе.

– Э-э… Могу я увидеть ваши удостоверения? – нарушила молчание Мелоди.

Происходящее казалось ей настолько невероятным, что она забеспокоилась, не стала ли жертвой похищения или хитроумного розыгрыша. Признаться, ни один из сценариев ее не прельщал.

Отступив на шаг, она столкнулась с одним из громил – как выяснилось, со Смитом. С тем же успехом она могла врезаться в глухую стену. Мелоди инстинктивно приготовилась к драке, ее надпочечники выплеснули порцию адреналина… однако агент всего лишь показал удостоверение. Она признала, что если перед ней и подделка, то весьма искусная.

– Вас ожидает администратор Ротман, мэм, – сообщил агент Соколовский с некоторой укоризной, пусть и не меняя тона.

Мелоди смирилась и позволила агенту Смиту с раскрытым зонтом проводить ее к задней дверце. В машине она, разумеется, увидела Джима с увесистой папкой на коленях и двумя электронными планшетами. Он выглядел уставшим: бледнее, чем обычно, под глазами темные круги.

Мелоди не знала, то ли радоваться, то ли беспокоиться еще сильнее. Зачем он приехал? И при чем тут Секретная служба?

С каждым вдохом вопросов возникало все больше, но Мелоди справилась с их напором и всего лишь иронично промолвила:

– Джим?

– Прости, Мелоди, – вздохнул администратор NASA. – Сожалею, что наша встреча проходит таким образом. Хотелось бы мне просто позвонить…

– Я, вообще-то, читала лекцию.

– Знаю. Дебютная книга – и уже возглавляет список бестселлеров! – Он степенно кивнул. – Мое почтение.

– Мне кажется или ты меня в чем-то обвиняешь?

Спорить она не хотела: знала, что толку не будет. И все же обида так и рвалась наружу, словно живущее собственной жизнью чудовище.

– Я подчеркнул все цитаты, выставляющие мое агентство некомпетентным, нерасторопным и отсталым. Исписал подчистую два маркера.

– Книгу я выпускала не для этого и вовсе не хотела дурно отзываться о NASA… Тем более о тебе. Я всего лишь поделилась опытом. Бывшим сотрудникам не запрещается, – заметила Мелоди. – А ты со своим агентством вывел меня из игры только потому, что я честно рассказала о своем открытии.

– Ты озвучила гипотезу в телешоу! На всю страну! Хотя прекрасно знала, что таблоиды слетятся на твои слова как саранча! – вспылил Джим. – И это за день до финального испытания нашей ракеты!

Мелоди удивленно склонила голову набок. Джим никогда не повышал голос в ее присутствии, даже на других подчиненных, с которыми не состоял в тайной романтической связи. Похоже, он заметил и правильно истолковал ее взгляд, поскольку вздохнул и на мгновение прикрыл глаза.

– Прости, – вздохнул он и тронул за плечо водителя. Автомобиль пришел в движение. Мелоди хотела спросить, куда пропали агенты, и тут же увидела горящие фары впереди и позади. – Последнее время на меня постоянно давят, и я вынужден с этим мириться…

– Эй! – перебила его Мелоди, глядя в окно на стремительно удалявшийся Центр Рональда Рейгана, как будто могла вернуться туда силой мысли. – Нельзя же просто взять и уехать!

– Можно, – возразил Джим. – По-другому никак. Через полчаса у нас самолет.

– Самолет? – удивилась Мелоди и среди вопросов, роившихся в голове, выбрала один: – Как мы успеем в аэропорт в час пик?

– Мы вылетаем не оттуда, – коротко ответил Джим. – А с военно-воздушной базы Довер.

– Может, расскажешь уже, в чем дело? – Этот вопрос, несомненно, был важнее прочих. Лучше поздно, чем никогда.

– Ты была права! Вот в чем дело.

В интонации Джима Мелоди не услышала ни упрямства, ни порицания, которые вменяла ему в вину. Его капитуляция ее даже раздосадовала – после того, как бывшие коллеги из NASA два года считали ее отщепенкой, астрономы и астрофизики – посмешищем, любители научно-популярной литературы – лучиком надежды, а сторонники теорий заговора – непререкаемым авторитетом. С другой стороны, свершилось то, о чем она втайне мечтала с момента увольнения.

– Я… даже не знаю, что сказать.

– Как насчет «я же говорила»? Выкладывай как есть, не держи в себе.

– Не вижу смысла, – искренне ответила она. – Полагаю, агентство провело новые исследования?

– Да. Наши сотрудники на Гавайях втайне искали твоего «Гостя» с помощью «Джемини-север» в свободное от основной работы время. И нашли! Вначале мне об этом не доложили – видимо, сомневались, верны ли данные.

– Или боялись, что их уволят за поддержку неугодной гипотезы.

Джим поморщился. За окнами мелькали ночные огни; автомобиль гнал на восток по тем дорогам, где обычно ездили дипломатические кортежи с важными государственными гостями.

– Не знаю, в чем причина. Говорят, проверяли данные, чтобы убедиться окончательно. Как только меня поставили в известность, я сразу же внес изменения в график «Джеймса Уэбба», и минувшей ночью мы провели расчеты. Теперь у нас есть снимок твоей находки в высоком разрешении. Кстати, в кругу коллег мы называем ее «объект Серенити»¹⁴.

– Серенити? – с неодобрением переспросила Мелоди.

– Вперед, «Коричневые плащи»¹⁵! – провозгласил Джим, а когда собеседница нахмурилась, со вздохом махнул рукой. – Угол траектории по отношению к Земле заметно изменился. У Серенити действительно есть хвост, превышающий в длину два миллиона километров. При взгляде спереди объект имеет форму диска, и его скорость падает.

У Мелоди едва не вырвалось «Я так и знала!», однако она сдержалась и уточнила:

– Погоди… Объект тормозит?

Никакого столкновения астероидов! Объект по-прежнему находится гораздо дальше Сатурна, а газовый хвост на месте. Значит, причиной может быть лишь реактивное движение.

– Замедляется, – поправил Джим, прервав поток ее мыслей.

– Ни одно естественное небесное тело, летящее к Солнцу, не может двигаться таким образом!

– Вот именно.

Его краткое согласие сразило ее будто молния.

Космический корабль! Это и правда космический корабль!

Джим пролистал бумаги в папке, вытащил распечатку и протянул Мелоди. Она увидела неправильной формы диск, который утолщался к задней части. За ним по косой тянулся длинный, четко очерченный хвост. Когда она пригляделась к поверхности, ее радость немного угасла. Учитывая расстояние до объекта и его размеры, качество картинки нареканий не вызывало, хотя даже портретные снимки на заре фотографической эры выглядели четче.

– Кажется, это…

– Судя по всему, реголит¹⁶. Неровная поверхность, как у обычных астероидов, – подхватил Джим.

Мелоди ощутила легкую досаду и все же не стала на ней зацикливаться. В случае научных открытий подобные эмоции указывали на то, что исследователь отступил от чистой науки, позволив собственным мечтам заслонить неоспоримые факты.

– Кстати, насчет одной вещи ты ошиблась, – продолжил бывший возлюбленный Мелоди. – Объект не вращается, и его яркость неизменна. Во всяком случае, теперь.

– Как не вращается? – Одна из идей, занимавших ее в последние месяцы, рассыпалась в прах. Круглый жилой модуль, построенный пришельцами, которые, подобно людям, полагались на гравитацию… Что ж, нет так нет. – А изменил ли объект траекторию движения?

– Точно не знаем. Возможно. Первые снимки недостаточно информативны. – Джим поднял ладонь. – Предвосхищая твой вопрос: по нынешним расчетам, объект достигнет Сатурна в течение года, а еще через четыре – пересечет орбиту Марса. В обычном случае я утверждал бы, что небесное тело такого размера приблизится к Солнцу, а затем благодаря огромной скорости покинет систему с противоположной стороны, еще сильнее разогнавшись за счет гравитации нашей звезды.

– Однако наш случай особенный.

Она могла бы запросто добавить: «Наконец-то до тебя дошло!» – но зачем? Выставить себя злопамятной – а толку? Кто прав, а кто виноват, выяснять не было смысла. Речь шла о серьезном открытии. К тому же, по мнению Мелоди, потребность доказать свою правоту во что бы то ни стало, словно лакмусовая бумага, выявляла мелочных людей, к коим она себя не относила.

– Да, особенный.

Мелоди уловила тень улыбки, едва не блеснувшей на покрытом морщинами, напряженном лице. Джим оценил ее сдержанность – возможно, увидел в этом знак примирения.

– А если этот реголит – что-то вроде экрана от радиации? Или буферный слой, защищающий от микрометеоритов, межзвездного газа и пыли?

– Пока неизвестно, – ответил Джим. – Мы надеемся это выяснить.

У Мелоди загорелись глаза.

– Значит, у нас будет больше данных с «Джеймса Уэбба»? – Она не хотела уточнять, в глубине души опасаясь, что любой озвученный вопрос поставит под угрозу ее чаяния.

– Да. Остальные проекты я пока приостановил. Твою книгу прочитал президент, и, когда я сообщил ему, что ты, вероятно, права и нам нужны новые исследования, он разрешил мне задействовать все ресурсы NASA, за исключением тех, что жизненно необходимы для поддержки текущих проектов.

– Что ж, это хорошо. Просто прекрасно. – Мелоди неопределенно махнула рукой в сторону лобового стекла, с которого дворники упорно смахивали воду. – Но зачем к нам приставили агентов?

– Президент хочет лично рассказать людям о Серенити, как в тот раз, когда мы получили первые снимки с «Джеймса Уэбба». – Джим ни единой ноткой в голосе не выдал личного мнения на сей счет. Прирожденный политик, ничего не скажешь. Впрочем, причина могла быть и другой: если водитель – тоже агент Секретной службы, вполне логично обдумывать каждое слово. – Перед тем как приехать к тебе, я встретился с президентом в Белом доме. Он планировал сразу отвезти меня на военно-воздушную базу.

– Но ты решил сделать крюк.

– Да, – кивнул Джим, наконец улыбнувшись. – Я настоял на твоем участии, и президент согласился – при условии, что организует нам сопровождение.

– Спасибо, Джим.

– Не стоит. Лучше прими мои извинения.

– Погоди… Неужели я и правда встречусь с президентом Броснаханом?

– И совершишь полет на Борту номер один!

Мелоди словно перенеслась на несколько лет назад – в тот момент, когда наблюдала по телевизору, как ее коллеги в соседнем помещении жмут руку действующему президенту. От этих счастливчиков ее отделяла лишь стена, и даже в этом она видела повод для гордости. А теперь ее удостоили гораздо большей чести – невероятной, с точки зрения обычного человека.

– Это так…

– Знаю. – Джим улыбнулся еще шире.

– Но, боюсь, тебе придется отвезти меня назад. Или отправить на одной из других машин.

– Что, прости?

– Меня приехали послушать пять сотен людей. Все они заплатили за лекцию и надеются, что я подпишу им книги. Если бы я нарушала слово по щелчку, то служила бы в армии, а не во флоте, – попыталась пошутить она, ведь Джим все еще числился капитаном запаса армии США.

Она отчаянно хотела, чтобы автомобили не останавливались, и все же не могла не вернуться.

– Ты всегда выбираешь не желаемое, а правильное, – вздохнул Джим.

В его серьезном взгляде Мелоди уловила сочувствие. Она не хотела, чтобы ее жалели.

– Я прилечу следующим рейсом.

2

Прислонившись лбом к иллюминатору, Мелоди глядела на проплывающий внизу ландшафт, похожий на ковер с абстрактным орнаментом в бледно-зеленых и коричневых тонах. Самолет авиакомпании «Дельта» постепенно снижался, и очертания зданий, дорог и машин становились все четче.

Последний час полета Мелоди дремала. Ей вновь снились застывшие звездные панорамы и бескрайний вакуум, поглощавший все, что лежало в основе жизни во Вселенной. Как обычно, Мелоди ощущала себя частью происходящего, осознавала свое «я», даже не обладая телом. С тех пор как она обнаружила таинственный объект, ее сны, и прежде довольно яркие, стали еще красочнее. Неудивительно, ведь теперь она только и думала, что о Госте из глубин космоса, пересекавшем Солнечную систему.

Иногда ей снились густо-синие газовые гиганты, иногда – большие астероиды, у которых, в отличие от Гостя, не было хвостов. Мысли, занимавшие Мелоди днем, сопровождали ее и ночами, когда ее мозг упорядочивал информацию и освобождал психику от ненужного балласта. Это едва ли у него получалось, поскольку наутро она помнила сны достаточно подробно, что лишь сильнее побуждало ее искать ответы на волнующие вопросы.

Единственная проблема заключалась в том, что после ночи на Мауна-Кеа ее изыскания перешли в сугубо теоретическую плоскость – разве что японцы подкинули новых данных. Без технических возможностей NASA Мелоди превратилась в мыслителя, некую противоположность своему деятельному «я». Теперь все звали ее «доктор», а не «лейтенант-коммандер», и на первый план вышла ее ипостась ученого-физика. Мелоди сама еще не понимала, подходит ли ей эта новая жизнь, когда до изнурения ломаешь над чем-то голову, прерываясь лишь на чашку-другую кофе.

Она все еще удивлялась, как смогла спокойно закончить вчерашнюю лекцию, не отвлекаясь на посторонние мысли. Узнав, что ее гипотеза получила новое подтверждение, она воспрянула духом. Даже шутки теперь удавались ей лучше, появилась внутренняя легкость. Оставшиеся сегменты выступления прошли четко и без запинки; она дольше обычного отвечала на вопросы и даже не подумала похвастаться тем, что узнала от Джима, – не стала объявлять пяти сотням увлеченных слушателей, что ее наконец-то восприняли всерьез. Этот вечер она посвятила публике, дождавшейся ее после долгого перерыва.

Тем не менее в самом конце лекции, когда Мелоди произносила заключительное слово, на сцену выскочил Джеффри. Пообещав зрителям «финальный сюрприз», он вывел на большой экран канал CNN, где как раз началась трансляция речи президента Рона Броснахана. Четыре года назад он занимал пост губернатора Флориды, а теперь ему прочили переизбрание на второй срок. Броснахан сидел за кафедрой с логотипом NASA, на заднем плане пестрели два флага – звездно-полосатый и с президентским орлом. По правую руку от главы государства Мелоди увидела Джима и спросила себя, не для нее ли приготовили пустовавшее место слева. Политики обожали эффектные появления, и Мелоди, недавно получившая признание публики, прекрасно дополнила бы картинку. Она надеялась, что у Джима не возникло серьезных проблем, когда он не привез ее с собой.

Точные слова президента быстро вылетели у нее из головы. Слишком уж насыщенным выдался вечер. Впрочем, суть речи она уловила: при помощи новейшего телескопа «Джеймс Уэбб» NASA подтвердило, что космический объект, имеющий, возможно, инопланетное происхождение, пересекает Солнечную систему. Прозвучало даже имя Мелоди Адамс – правда, вскользь. Президент упомянул о достижениях NASA и, не вдаваясь в подробности, перечислил главных американских исследователей объекта.

Затем последовали самовосхваления за верно принятые решения и благодарности своей администрации за усердную работу – обычное дело для политиков. Избирательная кампания еще не завершилась, и настолько резонансное обращение к народу – настоящий подарок для любого предвыборного штаба. Правда, под конец президент вновь сказал нечто обнадеживающее. Объявив исследование загадочного объекта задачей номер один, он пообещал, что ученые обязательно раскроют эту тайну. От Мелоди не укрылось и то, что Броснахан неоднократно назвал объект Гостем – совсем как она в своей книге.

Приземлившись в хьюстонском аэропорту имени Джорджа Буша, Мелоди вызвала такси до космического центра. За ней могли отправить служебный автомобиль, но ей не хотелось поднимать шумиху и вести себя как знаменитость. Ее гипотеза пока оставалась всего лишь гипотезой, пусть и более вероятной, чем вначале, – уже не просто версией, основанной на фактах, а наиболее правдоподобным объяснением. И все же до полноценного доказательства было далеко. Так что Мелоди не позволяла себе ликовать слишком бурно, хотя внутри ее так и тянуло запрыгать от радости.

Спеша по одному из многочисленных коридоров космического центра к кабинету Джима, она наткнулась на Грега Роджерса – бывшего соратника по резервному экипажу миссии Dragon 6. Похожий на медведя мужчина за сорок, он выглядел головорезом, зачем-то нацепившим очки, однако Мелоди знала его как одного из самых интеллигентных и дружелюбных коллег-астронавтов.

«Кандидатов в астронавты», – с тяжелым сердцем поправила она себя.

– Ну надо же, Мел! – воскликнул Грег после теплых дружеских объятий. – Не ожидал, что мы встретимся снова.

– Я тоже, – призналась она, уступая дорогу стайке молодых сотрудников NASA с планшетами и в наушниках. – Как ни странно, я рада вернуться.

– Мне так жаль, что в тот раз…

Мелоди махнула рукой.

– Ты ни в чем не виноват. К тому же, обернись все иначе, я не нашла бы времени, чтобы собраться с мыслями, обменяться данными с коллегами из Японии и написать книгу.

– Поздравляю с бестселлером! – похвалил Грег. – Я читал. Очень точно и увлекательно написано. Ты даже не стала всерьез чихвостить NASA, хотя имела полное право.

– Спасибо. Твоя поддержка много для меня значит.

Грег отвел ее в сторонку и, понизив голос, продолжил:

– Честное слово, я не стал бы тебя осуждать. С тобой поступили ужасно. Едва не разрушили твою репутацию.

– Ты имеешь в виду Джима?

Бывший коллега передернул плечами.

– Возможно, ты прав. Но в итоге все сложилось неплохо, разве нет? – беззаботно сказала Мелоди.

– Узнаю старушку Мел! – с улыбкой воскликнул Джим и еще раз заключил ее в объятия. – Неисправимая оптимистка, прощает тех, кто этого не заслуживает. Как же я рад, что ты вернулась! Ладно, пойду, пока не надоел тебе до смерти.

– Да как ты можешь надоесть! – усмехнулась она и продолжила путь к кабинету Джима.

Коридоры космического центра буквально вибрировали от всеобщей суеты, хотя обычно здесь царила профессиональная тишина. У Мелоди возникло впечатление, будто количество сотрудников, коих насчитывалось четырнадцать тысяч, в одночасье удвоилось. Хотелось бы верить, что заняты они изучением Серенити или чтением книги о космическом Госте, но, разумеется, всех поднял на уши президент. Визит, пусть и краткий, самого влиятельного человека в мире потребовал длинной цепочки приготовлений, быстрых и безотлагательных, которые перекроили рабочий график едва ли не каждого сотрудника. По крайней мере, на один день.

Джима на месте не оказалось, и Мелоди расположилась в кабинете секретарши, просматривая новости на смартфоне. Обращение президента Броснахана и последующие комментарии Джима активно освещались в СМИ, однако громкой сенсации, увы, не вышло. Еще одно доказательство, что не стоило питать иллюзий раньше времени. Она уже прикинула, сколько денег потребуется на организацию космической миссии по отправке на Серенити планетохода. Сумма вышла огромной, и, чтобы заинтересовать Конгресс, им требовалось нечто большее, чем несколько газетных статеек. Мелоди не знала, чего конкретно ждала, но вряд ли полунасмешливых заметок, намекавших, что в разгар предвыборной гонки президент призвал на помощь маленьких зеленых человечков. Другие журналисты задавались вопросом, не задумало ли NASA таким образом вернуть бывшую сотрудницу, написавшую бестселлер. Третьи опасались, не повторится ли история с Оумуамуа¹⁷, когда ученые раздули неоправданную шумиху вокруг межзвездного объекта.

– Мел! – отвлек ее от телефона знакомый голос.

– Джим? – Она встала и, покосившись на секретаршу, официально протянула администратору NASA ладонь.

Тот ответил на рукопожатие и кивнул в сторону своего кабинета.

– После вас.

– Благодарю.

Мелоди села на то же место, что и в последнюю их встречу перед тем, как Джим по телефону сообщил ей об увольнении, и почувствовала себя провинившейся ученицей, которую вызвали к директору.

– Все нормально? – спросил Джим, поставив на пол кейс и устало опустившись в рабочее кресло.

– В прошлый раз в этом кабинете ты доверил мне пресс-релиз. Мы оба знаем, что случилось потом.

– Ты привлекла внимание публики к воздушным замкам во время самой ответственной фазы важнейшего проекта со времен высадки на Луну.

– К воздушным замкам? – вскинув брови, переспросила Мелоди.

– Так я тогда считал, – неохотно уступил Джим. – Ты же знала, как усердно все трудятся, чтобы запустить самую мощную ракету в истории агентства. В нашем деле внимание публики не менее важно, чем исправная работа двигателей. В конце концов, это Конгресс выделяет нам финансирование, а его члены получают одобрение у избирателей.

– Я не собиралась срывать запуск ракеты. Меня пригласили на телевидение, и я сказала о своем открытии лишь то, что думала – и думаю до сих пор.

– На это я добро не давал – и не стал бы. Обратись ты ко мне, мы бы все обсудили, но ты предпочла наломать дров.

– Я бы, может, и обратилась, да только ты все время был занят! Джим, в конце-то концов, не я виновата, что твоя ракета взорвалась, а отыгрался ты на мне!

Джим сразу как-то обмяк – видно, нахлынули воспоминания. Кадры с того запуска глубоко потрясли всю страну, не в последнюю очередь потому, что напомнили о катастрофе «Челленджера»¹⁸, хотя на этот раз на борту ракеты находился лишь груз из камней.

– Все равно SpaceX¹⁹ выиграла гонку со своей Starship²⁰, – уже спокойнее сказала Мелоди. – Наша SLS умерла еще до объявления тестового запуска. Два миллиарда долларов на каждый полет? Никакого повторного использования первой ступени и ракеты-носителя? Нам с самого начала стоило сотрудничать с ребятами из Хоторна²¹ – тогда, по крайней мере, ответственность легла бы на их плечи. – Она попыталась хоть как-то утешить Джима. Стоило увидеть его уязвимым, и гнев, копившийся два года, уступил место сочувствию. Не хотелось бы ей оказаться на его месте… – Ты же сам всегда говорил, что ненавидишь ездить в Вашингтон с протянутой рукой и торговаться с людьми, которые понятия не имеют, над чем мы тут работаем. Забрали свою подачку – и ладно. Займешься более перспективными проектами.

– Все не так просто. На кону наша репутация. Если частные компании продолжат выполнять за нас всю работу, нам перестанут доверять. – Джим устало вздохнул и, встряхнув головой, добавил: – Впрочем, сейчас важнее другое. Мы можем в чем-то не соглашаться, но я уверен, ты не станешь спорить, что изучение Серенити требует тщательной подготовки.

– И какой у тебя план?

Про себя она воскликнула: «Отправить планетоход!»

– Во-первых, нам надо объединить усилия с коллегами из Европы и Азии. Направим все взгляды на объект, навострим все уши и выясним как можно больше. Затем я вновь обращусь к президенту. Новые данные о Серенити станут подспорьем в его политической карьере. Если удача нам улыбнется и его поддержит абсолютное большинство в обеих палатах Конгресса, после выборов мы, вероятно, получим достаточно денег, чтобы отправить на Серенити роботизированный аппарат.

Мелоди даже не попыталась скрыть улыбку. Потрясающе!

– Глупо притворяться, что мне все равно, – подчеркнуто спокойным голосом добавила она.

Джим не стал ходить вокруг да около:

– Если хочешь, я приму тебя обратно на работу.

– Ты и сам знаешь: мое место здесь. Так было и так будет. Лейтенант-коммандер Адамс всецело предана флоту, ну а доктор Адамс – дитя NASA.

– Почему мне тут видится какой-то подвох?

– Я хочу контракт на десять лет с гарантированным трудоустройством и без принудительных отпусков. Если нарушу условия договора или приказ руководства – можешь меня уволить.

– На десять лет?

– Примерно столько потребуется Серенити, чтобы пролететь мимо Солнца и покинуть зону, доступную для наших исследований.

Джим откинулся на спинку кресла, как изможденный спортсмен, и неспешно кивнул.

– Что ж… Полагаю, я смогу это устроить.

– А еще я хотела бы место в первом ряду. Я подготовлю для камер самую ослепительную из улыбок, обещаю!

Джим вопросительно поднял бровь.

– Я знаю, что нужна тебе в первую очередь как медийное лицо. Я выступаю своего рода представителем нашего Гостя, и этот козырь тебе пригодится, чтобы управлять общественным мнением и тем самым влиять на Конгресс. – Мелоди вскинула ладонь, предвосхищая фальшиво вежливые попытки ее отговорить. Решила, что этот спектакль сейчас ни к чему. – И я вовсе не против. Мне хватает прагматизма, чтобы понять, почему это необходимо. Обещаю сделать все, что от меня зависит, для продвижения нашего проекта и все до единого интервью согласовывать с тобой. Я хочу принимать активное участие. Думаю, я это заслужила.

Джим ненадолго задумался, сплетая и расплетая пальцы, будто решая какую-то головоломку.

– Как тебе должность заместителя руководителя проекта? – наконец произнес он. – С доступом в Центр управления полетами в том случае, если запуск планетохода состоится?

– Ну…

Признаться, Мелоди расстроилась, что ее назначают лишь заместителем. С другой стороны, она понимала: большего ей не предложат. В конце концов, она на два года выпадала из жизни NASA, а до этого не получила значок астронавта, потому что другие кандидаты ее превзошли. Куда уж тут в руководители проекта? Ее назначение вызовет в агентстве кадровый скандал, и тот, кого она обойдет, почувствует себя точно так же, как она в тот день, когда не полетела в космос. Мелоди всегда ценила справедливость и поэтому знала, что ей самой будет некомфортно руководить проектом. Джиму виднее, кого назначить. Он дальновидный тактик и управленец, что уже не раз доказывал.

– Я с радостью. Спасибо за доверие, Джим.

– Значит, мир? – как бы между прочим поинтересовался он.

Мелоди понимала, что речь идет не только о профессиональных разногласиях, из-за которых они не общались два года.

– Мир, – кивнула она и, заглянув ему в глаза, дала понять, что помнит и о личном.

Она больше на него не злилась.

– Замечательно. Тогда добро пожаловать в команду, доктор Адамс! – весело и как ни в чем не бывало воскликнул Джим. Он встал, протянул руку, а когда Мелоди ее пожала, добавил: – Поздравляю с повышением! Боюсь, о свободном времени придется забыть, зато ты будешь работать над самым захватывающим космическим проектом со времен высадки на Луну. Если, конечно, Серенити не окажется всего лишь природной аномалией.

– Такую вероятность я оцениваю процентов в тридцать, – сказала Мелоди, чтобы Джим не подумал, будто она вконец утратила связь с реальностью.

Судя по улыбке, ответ пришелся ему по душе.

– Приступишь завтра. А сейчас, если тебя еще не клонит в сон, – «Форпост» опять открылся. Отличное место, чтобы отметить возвращение.

Настала ее очередь улыбнуться.

3

С тех пор Мелоди почти каждый вечер проводила в «Форпосте». Этот легендарный паб на берегу озера Клир-Лейк, совсем недалеко от Космического центра Линдона Джонсона, астронавты и сотрудники NASA облюбовали еще с 1960-х годов. В нулевых он на время прекращал работу, а в 2010-м закрылся уже официально – по крайней мере, для посторонних. Когда Мелоди проходила подготовку, владелица паба периодически открывала его в частном порядке для будущих астронавтов.

Тесное помещение с неказистыми деревянными панелями на стенах, пропитанное многолетними традициями, кишело тематической атрибутикой. С потолка свисала копия A7L – первого скафандра, разработанного NASA для ранних полетов программы «Аполлон». На стенных панелях ковром пестрели знаки различия и фотографии проектов минувших лет – в основном высадок на Луну, – а на деревянных столах, будто шрамы, выделялись бесчисленные засечки и надписи, оставленные в шутку или как дань обычаям многими поколениями космических путешественников. Возможно, эта незадачливая простота и подкупала – поэтому захудалый паб годами притягивал тех, чей взор направлен в небо.

Мелоди полюбила заходить сюда после двенадцати часов работы в космическом центре и за бутылкой-другой пива отдыхать от того, что занимало ее мысли в течение дня. Большинство завсегдатаев приходили сюда по той же причине, за исключением тех, кто работал над Dragon 21 – текущей миссией по отправке астронавтов на МКС. Джим не солгал и действительно перебросил огромные ресурсы на проект Мелоди – точнее, проект Ричарда Вулси, поскольку она была всего лишь заместителем.

Вулси оказался отнюдь не самодуром и техническим профаном, как она боялась, а приятным и деятельным начальником. Он отлично руководил проектом: наладил сотрудничество между отделами и быстро устранял конфликты, охотно выслушивая жалобы сторон и предлагая компромиссы, чтобы никто из подчиненных не остался обиженным. С другой стороны, он слишком уж тщательно контролировал даже малейшие детали, от чего Мелоди порой уставала. Временами она чувствовала себя школьницей на письменном экзамене, у которой над плечом нависает учитель.

Вот и вторая веская причина посещать «Форпост»: Вулси сюда не заглядывал – да и вообще почти не выходил из офиса.

– Привет! – однажды услышала Мелоди, сидя в полудреме у барной стойки в «Форпосте».

Шел третий месяц ее работы над проектом. Она узнала Грега. Тот приземлился на незанятый табурет.

– Еще не спишь?

Мелоди поморгала, чтобы стряхнуть сон, и, зевнув, взглянула на часы. Третий час ночи! Она-то думала, что еще вечер понедельника. Понятно, почему соседний табурет пустовал. Впрочем, в пабе по-прежнему стоял шум, вытесняя из ее головы мысли о периодах вращения космических телескопов, астродинамических вычислениях того, как внутренние планеты Солнечной системы могут повлиять на орбиту Серенити, и грядущих бесчисленных интервью.

– Не сплю, как видишь. – Откашлявшись, она постучала по пустой пивной бутылке. Нэнси за барной стойкой кивнула и, совершив изящный пируэт, появилась уже с новой бутылкой наготове. Вообще-то Мелоди хотела уйти, но ради Грега осталась. Он явно жаждал что-то обсудить. – Куда мне спешить? Дома ждут только стирка да немытая посуда, на которые никак не хватает времени.

– Понимаю. Такое чувство, что работы у тебя все больше. – Грег взял свое пиво, и они чокнулись бутылками. Глотнув немного, он довольно выдохнул и кивнул, словно в ответ на незаданный вопрос. – А я уже, кажется, вот-вот… Представляешь?

– Неужели Dragon 22?

– Ну-у… – протянул он, внезапно замявшись.

– Не волнуйся, я не завидую. Я очень за тебя рада.

– Спасибо. Я сомневался, говорить или нет, но рано или поздно ты все равно узнала бы. А то чувствую себя каким-то предателем… Когда нас обоих не отобрали, эта неудача нас сплотила. Как общая тайна, понимаешь?

– Понимаю. – Ее мысли устремились в прошлое – к быстро угасшей, но острой печали, в которой смешались и горечь поражения, и чувство несправедливости. Мелоди отринула эти воспоминания. – Что было, то прошло, Грег. Теперь я и сама никуда не полетела бы. Серенити для меня важнее всего. Не знаю, хорошо это или плохо, но, как только вышла моя книга и меня вроде как поддержал президент, я стала официальным представителем Серенити – так сказать, лицом бренда. Думая о нашем межпланетном Госте, люди сразу вспоминают меня. К тому же речь президента вновь подняла продажи книги. Мой агент на седьмом небе.

– Наверное, ты уже заработала не один миллион? – с ухмылкой, но вроде без зависти полюбопытствовал Грег.

– Возможно, – пожала плечами она. – У меня даже нет времени на проверку счетов. Да и зачем, если тратить деньги тоже некогда?

– Что нового удалось выяснить про Серенити?

– Объект замедляется. Исследования это подтвердили. Единственный вопрос – с какой скоростью. Расчеты еще ведутся. Но благодаря данным, которые мы собрали с иностранными коллегами, можно уверенно сказать, что скорость торможения постоянна.

– Однако объект не развернулся, так ведь? А будь это космический корабль, ему пришлось бы развернуться. Чтобы двигательная установка – а значит, и тормозящая сила – была обращена в противоположную сторону по сравнению с направлением предшествующего ускорения.

Мелоди вздохнула.

– Да, он должен был развернуться. Но не стал. Почему? Понятия не имею. – Она развела руками. – Я обязательно это выясню. Меня беспокоит другое: при нынешнем курсе объект врежется в Сатурн. Вот где проблема. Если это произойдет, нашему Гостю крышка, что бы он собой ни представлял.

– Сатурн – газовый гигант, у него крошечное твердое ядро, – напомнил Грег, отставив в сторону бутылку. – Возможно, наш приятель пролетит невредимым сквозь слои молекулярного водорода?

– Думаю, все зависит от скорости. Объект должен двигаться очень, очень медленно, чтобы не слишком пострадать от столкновения, но тогда гравитация Сатурна не пустит его дальше. В общем, сплошные «но».

Грег бросил взгляд на часы, висевшие над стеллажом, где моделей ракет стояло едва ли не больше, чем бутылок, и помрачнел.

– С минуты на минуту явится Бернард.

Мелоди застыла и сглотнула комок в горле.

– Спасибо, – пробормотала она, пошарила в карманах брюк, но ничего не нашла.

Тогда она жестом дала Нэнси понять, что заплатит в следующий раз, и та забрала пустые бутылки. Мелоди похлопала Грега по плечу. Если она кого-то и считала другом, то только его. Обычно кандидаты в астронавты соперничали, даже если тщательно это скрывали. Ведь до финиша добирались немногие, чаще всего – единицы. После этого многие в принципе переставали сближаться с людьми.

– Пойду спать.

Грег, не глядя ей в глаза, сочувственно кивнул.

– Понимаю. Спокойной ночи.

Она устремилась к двери, протиснувшись через компанию пьяных коллег, которые сражались в дартс без единого шанса на меткое попадание, – и вышла на обширную, усыпанную гравием парковку, окруженную мигающими фонарями. Как только дверь паба захлопнулась, оборвав мешанину из кантри-музыки, смеха, болтовни и бутылочного звона, Мелоди будто бы попала в черную дыру.

– Здравствуй, Бернард, – произнесла она, радуясь, что голос не дрогнул.

К входу в «Форпост» в сопровождении двух приятелей подошел седеющий полковник.

– Здравствуй, Мелоди. – На его лице мелькнуло беспокойство, тут же сменившись приветливой маской. – Давно тебя тут не видел.

– Обычно я ухожу до полуночи. Мне рано вставать на работу.

Вежливо улыбнувшись, Бернард заметил:

– Жаль, что мы опять разминулись. Хотелось бы видеться чаще.

– И мне, – солгала Мелоди.

– Ну что ж, в другой раз.

– В другой раз, – эхом отозвалась она, и воцарилось неловкое молчание.

Наконец Бернард кашлянул и отошел в сторону, уступая ей дорогу. Они обменялись кивками.

– Тогда до скорого.

– Ага.

Закусив губу, Мелоди поспешила к машине. И почему эта встреча так ее растревожила? Столько воды утекло, а боль никуда не исчезла – все эти годы сидела в засаде, дожидаясь мгновения слабости, словно хищник на страже своей территории.

4

С одной стороны, несколько месяцев перед знаковой для проекта «Серенити» датой пролетели очень быстро, поскольку Мелоди так много работала, что совсем потеряла счет времени. С другой стороны, вереница дней и недель напоминала вязкую смолу, будто бы замедлившую течение жизни.

По утрам Мелоди сидела у себя в кабинете, разгребая документы, до которых у Вулси не дошли руки. Как же она ненавидела всю эту канцелярщину: разрешения, кадровые запросы, бухгалтерские счета… Она всегда избегала такого рода должностей, ведь побочные задачи отвлекали от действительно важных. Тем не менее она находилась в центре событий. Чтобы подписывать счета, в детали вдаваться не требовалось, и все же из документов Мелоди достаточно узнавала о том, над чем работает каждый отдел, и представляла ситуацию в целом. Поэтому она мирилась с утренней рутиной как с необходимой платой за вовлечение в самый главный проект своей жизни. Вполне посильная цена, учитывая, что десятки рабочих групп трудились над исследовательским аппаратом, который мог так и не полететь в космос – если произойдет то, чего опасалась вся команда.

Вся, за исключением Мелоди, разумеется. Целиком посвятив себя проекту, она не допускала и мысли, что Серенити столкнется с Сатурном и сгинет. Собственная репутация и дальнейшая судьба книги мало ее волновали; она боялась лишь одного: никогда не узнать, правда ли в Солнечную систему прилетал инопланетный корабль. Она так много поставила на карту, что даже думать не могла о столь внезапном печальном финале.

Послеполуденные часы Мелоди проводила в Центре управления полетами. Наибольшее внимание там по-прежнему уделяли проектам МКС и плановым запускам кораблей Dragon, хотя непосредственное руководство взяла на себя компания SpaceX, а NASA лишь оказывало поддержку. Для Вулси и его команды выделили место, чтобы координировать работу телескопов – тридцати наземных и двадцати космических, – непрерывно наблюдавших за Серенити. Сегодня, правда, NASA поручило работу с МКС коллегам из Европейского центра управления полетами в Дармштадте²². А здесь, в Хьюстоне, все сосредоточились на загадочном объекте.

Вечерами Мелоди общалась с прессой, хотя количество интервью существенно сократилось, как только поутихла шумиха вокруг маленьких зеленых человечков. Теперь она беседовала с журналистами второстепенных СМИ – по «Зуму» или в одном из невзрачных служебных пресс-центров. Впрочем, Мелоди была согласна с Вулси: даже если общество утратило интерес, лучше оставаться на виду и хотя бы изредка мелькать на экране. К тому же для нее это стало отличной тренировкой, и теперь она чувствовала себя перед камерами гораздо свободнее – по крайней мере, больше не смущалась. Она уже не стала бы категорически утверждать, что ее дело – работать, а не болтать по телевизору.

И вот настал триста шестьдесят седьмой день с тех пор, как Мелоди возобновила работу в NASA. Команда проекта «Серенити» окрестила его Судным днем. С недавних пор загадочный объект перестал тормозить и теперь преодолевал немногим меньше шестнадцати тысяч километров в час – и эта скорость, по космическим меркам не самая быстрая, представляла опасность. Она была слишком мала, чтобы объект беспрепятственно пролетел мимо Сатурна, и в то же время чересчур велика, чтобы он вышел на орбиту вокруг планеты – во всяком случае, при нынешней траектории.

Три недели назад, когда коллеги Мелоди установили, что объект движется с постоянной скоростью, завсегдатаи «Форпоста» начали делать ставки – бросать пивные крышки в одну из двух банок. На первой написали «Сладость», на второй – «Гадость», потому что Судный день совпадал с Хэллоуином. К тридцать первому октября крышек в банке «Гадость» набралось вдвое больше. К сожалению, расчеты подтверждали правоту пессимистов.

В назначенный день Мелоди и ее коллеги из высшего руководства собрались в пункте управления полетами в самом сердце космического центра, надеясь, что все-таки выпадет «сладость». Мелоди не желала мириться с прогнозами, которые прочили объекту столкновение с вероятностью в девяносто одну целую и три десятых процента, и грубо оттеснила рассудочную часть своего «я» на задворки сознания.

В Центре управления полетами уже несколько раз с момента основания проводился капитальный ремонт. На главной стене располагался огромный экран с последним на данный момент изображением Серенити: темным силуэтом, в очертаниях которого с определенной долей воображения угадывался неправильной формы диск. Заметно укоротившийся хвост теперь составлял всего несколько километров вместо нескольких сотен тысяч. И все же хвост не исчез – еще одна загадка для ученых. Как правило, объект с реактивным пламенем должен разгоняться, а переставший выбрасывать пламя – дрейфовать или продолжать двигаться с прежней скоростью. Но законы физики, похоже, не заботили межпланетного Гостя. Даже цвет предполагаемого пламени изменился, а яркость существенно снизилась. Сатурн с его тысячами колец грозной тенью нависал слева.

По обе стороны от главного экрана было еще два столь же огромных дисплея – они показывали векторные расчеты траектории объекта, данные инфракрасных датчиков, представленные в виде графиков вместе с временными показателями. С краю на левом мониторе отображались синусоидальные траектории полета МКС, которые тоже нельзя было упускать из внимания. В зале располагались рабочие станции – сотрудники сидели перед выкрашенными в серый мониторами, расставленными по несколько в ряд или даже друг на друге. На боковых стенах висели большие фотографии шаттлов и астронавтов в открытом космосе, под потолком – символика всех экспедиций МКС под руководством NASA.

Мелоди, стоявшая в заднем ряду за пультом управления, уже в десятый раз безотчетно поправила головную гарнитуру и, повернувшись, подняла взгляд на смотровую комнату, откуда за происходящим наблюдали ее коллеги, не имевшие доступа в Центр управления полетами. Как ни странно, среди них находился и Вулси, который отправил Мелоди вместо себя. Погруженный в раздумья, он, похоже, не замечал свою заместительницу.

– Волнуется, – прокомментировал только подошедший Джим, когда Мелоди передала ему наушники с микрофоном.

– А кто сейчас спокоен?

– Что бы ни случилось, это еще не конец, – пообещал администратор NASA. Слабая попытка утешить. – У нас теперь столько данных, что лет десять будем анализировать. И столько загадок – изучай не хочу.

Мелоди отрешенно кивнула, попытавшись отвлечься от гнетущей атмосферы, царившей в битком набитом помещении. Ее коллеги не сразу свыклись с мыслью, что Серенити и правда может оказаться инопланетным объектом – произвольно ускоряющимся астероидом, гигантским зондом или настоящим космическим кораблем. Поверив в невозможное, они загорелись надеждой, что поучаствуют в исследовании самой важной для человечества находки. Об этом никто не говорил, поскольку сомнения еще оставались, и немалые, – однако Мелоди чувствовала, как все вокруг напряжены.

– Отдел оптического контроля, отчет о готовности, – произнесла она в микрофон, как только обратный отсчет показал один час и двадцать минут.

– Космические телескопы готовы, настройка проведена, перебоев в работе нет, – прозвучал ответ у нее в наушниках.

– Наземные телескопы тоже начеку, – сообщила Джина со своего рабочего места. Ее рыжие волосы ярко выделялись даже на фоне светящихся мониторов.

– Отлично. Надеюсь, в ближайшие шесть минут мы обойдемся без проблем со связью и всплывающих ошибок. А затем будем ждать и наблюдать.

Отключив гарнитуру, Мелоди искоса взглянула на Джима. Он слегка располнел и смахивал на стареющего детектива, особенно когда вот так упирал ладони в бедра и будто бы нарочно выпячивал живот.

– Один час и четырнадцать минут, – тихо сказала она.

– Что, прости?

– От нас до Сатурна сейчас один и три десятых миллиарда километров – если грубо округлить. – Мелоди пустилась в объяснения очевидных вещей, потому что не могла стоять молча, пока судьба важнейшей работы в ее жизни висела на волоске.

– Да, разумеется, – рассеянно кивнул Джим.

– Это один световой час и четырнадцать световых минут. Вот сколько нам придется ждать.

Ее всегда завораживали расстояния в космосе, когда разум пасовал перед масштабом чисел. Даже родная для человека Солнечная система была столь огромной и пустынной, что, представив ее в уменьшенном масштабе – к примеру, лугом, по которому разбросаны стеклянные шарики, – вы не смогли бы увидеть ее всю невооруженным глазом, стоя на месте Солнца. Даже от Сатурна – шестой из восьми планет системы – свет добирался до Земли дольше часа.

В течение пары минут Серенити столкнется с этим газовым гигантом… «Нет, не столкнется», – поправила себя Мелоди. В любом случае все станет ясно на час и четырнадцать минут позже. Они заглянут в прошлое, поскольку барьер скорости света сливал расстояние и время воедино.

Когда на таймере обратного отсчета осталось две минуты и зеленые цифры сменились красными, Мелоди ощутила эту отсечку как удар. Сама того не желая, она проигрывала в голове одну и ту же сцену: Серенити, крошечная песчинка в сравнении с гигантским газовым шаром, врезается в него, словно жучок в лобовое стекло грузовика. На внешней оболочке Сатурна остаются лишь завихрения – взбаламученная смесь из кристаллов замерзшего аммиака и молекул метана, находящихся в непрерывном процессе фотолиза²³. Частички эти беснуются в вечной химической реакции среди густых клубов водорода и аммиака, подстегиваемые внутренним теплом планеты.

И неважно, что Сатурн не имел твердой оболочки и поверхности как таковой. Серенити грозило не погружение в мягкую вату, а столкновение с преисподней. Будучи в сотню раз тяжелее Земли, Сатурн обладал настолько мощной гравитацией, что межпланетному Гостю оставался лишь один путь – прямиком к ядру. Состоящее из твердых пород и металла, ядро это намного превосходило планету Земля как размерами, так и плотностью. К тому же ни один объект не мог попасть вглубь Сатурна неповрежденным. Запредельное давление и высочайшая, как в солнечной атмосфере, температура сокрушат, расплавят, испарят Серенити задолго до столкновения с ядром.

Однако Мелоди не желала это признавать. «Мы ошиблись в расчетах, что-то упустили, – думала она. – Наверняка упустили».

– Ты в порядке? – спросил Джим.

В центре управления полетами повисла зловещая тишина. Лишь инженеры и ученые вполголоса координировали своих подчиненных по радиосвязи. Они внимательно следили, чтобы техника работала без перебоев.

– Да. Все прекрасно, – ответила Мелоди.

– Что? – не расслышал Джим.

Она тряхнула головой.

– С Серенити все в порядке.

– Твои бы слова да богу в уши.

От его сочувственного взгляда внутри у Мелоди вскипела злость, которую она поспешила унять. Она не любила, когда ее жалели, но сейчас возмущало другое: Джим, похоже, настроился на провал.

– Сам подумай: разве… – Она осеклась и отрешенно уставилась вдаль.

– В чем дело?

Не ответив, она включила гарнитуру и обратилась сразу ко всем присутствующим:

– Неважно, какие вас гложут опасения, – подумайте о ситуации в целом. В нашей Солнечной системе появляется загадочный объект. Вполне возможно, искусственный. Он движется с высокой скоростью и пролетает мимо Нептуна, почти не попав под воздействие его гравитации. Затем пересекает орбиту Урана, замедляется и берет курс на Сатурн. Зачем так долго и филигранно выстраивать траекторию, чтобы в конце концов врезаться в газового гиганта? Вероятность случайного стечения обстоятельств настолько ничтожна, что ею можно пренебречь. Разве станет продвинутая цивилизация создавать такое чудо, как наш объект, не снабдив его навигационными устройствами, чтобы избежать столкновений?

Ответа Мелоди не ждала, и все же молчание ее огорчило. Многие подняли на нее взгляды и, похоже, задумались, однако никто не проронил ни слова.

Надежда уже не витала в воздухе. Мелоди сочла это вполне логичным.

Оставшееся время она посвятила служебным задачам: наблюдала за рабочими группами, проверяла, верно ли они взаимодействуют друг с другом, и давала указания, когда необходимо. Так она хотя бы отчасти справлялась с нараставшим волнением. Последние пять минут дались ей тяжелее всего. Она считала секунды, а время все тянулось, как жвачка.

Незадолго до решающего момента она оглянулась на зрителей, собравшихся в смотровой комнате. И сразу пожалела. Среди сотни лиц она заметила Бернарда, который, будто священник в молитве, держал сложенные ладони у губ. Поймав взгляд Мелоди, он, как обычно, приветливо кивнул, а затем, что-то почувствовав, поспешно отвел глаза.

– Бернард тебя чем-то обидел? – внезапно спросил Джим, явно надеясь, что отвлеченная беседа поможет унять тревогу. У каждого свои методы.

Немного помедлив, Мелоди мотнула головой.

– Да нет, с чего ты взял?

– У нас первые кадры! – объявил доктор Ришнек, работавший с телескопом «Джеймс Уэбб».

На главном экране появился озаренный Солнцем Сатурн. Песочного цвета шар с едва заметными полосами и крохотным черным пятном в северном полушарии, он выглядел почти безмятежно, поскольку пояса штормов просматривались плохо. Тысячи колец сидели так плотно друг к другу, что сливались в десяток более широких. Это зрелище напомнило Мелоди коричневую грампластинку, у которой вырезали середину, чтобы поместить туда облепленный песком мяч.

Серенити видно не было – впрочем, ожидаемо. Компьютеры еще обсчитывали кадры, чтобы составить из них последовательный ряд, имитирующий видеозапись в реальном времени. В силу длинной выдержки телескоп не мог снимать видео и делал лишь отдельные фотографии с мучительно долгим интервалом в двадцать с лишним секунд. В результате получался самый дорогой на свете флипбук²⁴.

– Как только компьютеры досчитают – проиграйте запись, – распорядилась Мелоди, подавив желание сразу увидеть финальный кадр.

Еще пять томительных минут – и момент настал.

Силуэт Серенити появился справа от Сатурна – маленький темный кружок с бледным хвостом, похожим на кроличий. У Мелоди подпрыгнуло сердце, как будто объект восстал из мертвых. Однако это был всего лишь отголосок прошлого. Она задумалась, не лучше ли просматривать кадры по отдельности, по мере поступления, вместо того чтобы прогонять их через компьютер и составлять ролик. С другой стороны, такой метод считался более точным, поскольку каждый кадр проходил двойную проверку, что исключало ошибки.

Гость продолжал лететь к Сатурну. Картинка периодически рябила, но в целом оставалась плавной. У программ отлично получилось заполнить пробелы между кадрами. Хвост немного изменился, стал темнее и бледнее – впрочем, причиной могло быть и то, что объект уже двигался в тени планеты. Он пронзил одно из колец, словно кит, протаранивший скопление криля. Мелоди представила, как это выглядит вблизи: громадный объект взметает во все стороны кристаллики льда и частицы пыли, создавая перед собой нечто вроде облака – или комы у кометы.

Из-за пологой траектории входа объект довольно долго пересекал систему колец, а затем вынырнул и понесся к планете. И хотя на большом экране он скорее лениво скользил, по земным меркам скорость была головокружительной.

И вдруг… Прежде чем края двух тел соприкоснулись – оставался лишь зазор в три-четыре пикселя, – объект попросту исчез!

– Что произошло? – воскликнула Мелоди.

– Объект попал в тень Сатурна и больше не различим в видимом диапазоне, – ответил кто-то. Она не поняла, кто именно.

В ушах зашумело. Конечно. И как она не подумала? Нет света – нет картинки.

– Инфракрасные датчики все еще регистрируют хвост, но слабо.

– Ну все, – вздохнул кто-то еще, – объект врезался в Сатурн.

– Сочувствую, Мел, – прошептал Джим, словно у нее умер родственник.

– Подожди, – пробормотала она. – Еще рано судить.

– Нельзя просто взять и пролететь сквозь Сатурн.

– Объект мог разминуться с планетой. Промчаться сзади, в тени, – не сдавалась Мелоди.

Джим печально поглядел на нее.

– Ты же знаешь, что мог! – Она махнула в сторону экрана, на котором в одиночестве царил пугающе прекрасный гигант. – Шансы есть!

– Такое в принципе невозможно.

– Как и само существование Серенити! – Мелоди понимала, что ведет себя как упрямый ребенок. Ну и пусть. – «Джеймс Уэбб», повторное наведение! – потребовала она в микрофон. – Мы еще не закончили. Есть вероятность, что Серенити пролетит позади Сатурна.

В зале зашептались. Отдельные сотрудники устремили глаза на Мелоди, но она предпочла не отвлекаться. И так понятно, о чем говорили эти взгляды. Смотровая комната у нее за спиной потихоньку пустела. Люди расходились молча, как если бы Супербоул²⁵ завершился раньше времени из-за ужасной травмы всеми любимого игрока.

Прошел час. Зрители давно ушли, а Вулси переключил большинство подчиненных на работу с МКС.

Объект Серенити так и не вернулся. Не вынырнул из-за Сатурна. Исчез…

Мелоди вздохнула. На плечо невыносимой тяжестью легла ладонь Джима.

– Мне жаль. Мне правда очень жаль, Мел. Все кончено.

Поскольку она не ответила и не сдвинулась с места, он бережно снял с ее головы гарнитуру. Мелоди не возражала. Джим поднес ко рту микрофон.

– Что ж, я понимаю, день выдался так себе, но мы продолжим исследования. Всех, кто не задействован в текущей программе МКС или подготовке миссии Dragon 22, до завтра отпускаю домой. Спасибо, вы отлично потрудились! Увы, в нашем деле случаются неудачи. Не забывайте, что астронавты NASA по-прежнему на орбите, а программы вроде «Артемиды»²⁶ требуют нашего безраздельного внимания. Я верю: как и прежде, за космическими полетами будущее. Еще раз всем спасибо!

Мелоди не слушала. Она обмякла на стуле, уставившись в одну точку.

5

Все ее тело от пальцев ног до кончиков волос словно превратилось в одну гудящую от боли мышцу. Мелоди никогда бы не подумала, что сможет ощущать кончики волос, но сегодня, похоже, у нее открылись рецепторы и там – впервые в истории человечества, на радость ученым-биологам.

Последние несколько недель выдались крайне тяжелыми. Нагрузочные тесты и постоянные тренировки доводили Мелоди до изнеможения. И это несмотря на то, что она пришла более подготовленной, чем остальные одиннадцать кандидатов на место в экипаже Dragon 6. По крайней мере, в плане выносливости. Отец с ранних лет приучил ее бегать, а служа во флоте, она проводила много времени в спортзале – даже больше, чем требовалось от пилотов-истребителей. Во время сложных маневров, когда тело испытывало перегрузки, эти упражнения полностью себя окупали.

И хотя Мелоди считала, что пик ее формы остался в прошлом, особое внимание она уделяла подготовке к теоретическим экзаменам. Как ученый-физик, она уже сталкивалась с научно-техническими задачами, к тому же хорошо знала, как устроены реактивные самолеты, и быстро осваивала сложные информационные системы. Но для того чтобы пробиться в отряд астронавтов, требовалось еще больше. Только лучшим из лучших доверяли управлять космическим кораблем стоимостью в сотни миллионов долларов или кружить в вакууме на борту Международной космической станции.

Проходя испытания, она четко уяснила одно: лишних людей тут не было. Она стала одной из двенадцати достойнейших среди более десятка тысяч соискателей. Два года претенденты трудились бок о бок, проходя всевозможные испытания, пока не перешли к настоящим тренировкам для астронавтов в Хьюстоне. Здесь требовались технические знания и навыки, умение сосредоточиться, железные нервы, неизменная готовность работать в команде, принятие взвешенных решений даже в стрессовых ситуациях – и, разумеется, крепкое здоровье и хорошая физическая форма.

Человек сторонний мог бы подумать, что, преодолевая трудности плечом к плечу, кандидаты становились близкими друзьями. Не тут-то было. Все они прекрасно понимали: в конце концов останутся лишь двое. Лишь двое полетят в космос и смогут назвать себя астронавтами.

Претенденты не грубили друг другу и работали сообща – возможно, потому, что за эти качества их и отобрали на первых этапах. Однако во время тренировок становилось ясно: каждый старается изо всех сил, чтобы попасть в заветную двойку. У Мелоди уже имелся подобный опыт. Во многом эти испытания напоминали ей борьбу за кресло пилота истребителя F–18. Так или иначе, она пожертвовала престижной карьерой во флоте ради призрачного шанса полюбоваться родной планетой из космоса. Теперь она хотела вести человечество к новым свершениям, а не к войне.

Настал решающий день: либо старания оправдаются, либо ее отправят во второй эшелон. Мелоди считала, что претендент, попавший в отряд астронавтов, но не получивший серебряного значка, превращался в спортсмена-неудачника, который вечно сидел на скамейке запасных и, связанный контрактом, не мог ни уволиться, ни перейти в другую команду.

Два изматывающих года пролетели как единый миг – и в то же время как целая жизнь. Когда пришло время финального экзамена, Мелоди и других кандидатов усадили в тесной комнате за двенадцать отдельных столов. Им предстояло решить математические и технические задачи. С помощью первых в основном проверяли знание специальных разделов алгебры и геометрии, а во вторых рассматривались чрезвычайные ситуации на корабле Dragon, с которыми кандидаты еще не сталкивались на тренировках. Мелоди сочла, что ситуации эти притянуты за уши и далеки от реальности, однако к решению подошла серьезно.

Как и остальные, она проходила тест на специальном учебном компьютере, год назад разработанном компанией SpaceX. Порядок заданий на разных машинах отличался, чтобы соискатели не решали одно и то же одновременно, – во всяком случае, к такому выводу пришла Мелоди, украдкой заглянув к соседям. Слева от нее сидел Грег. Опасаясь, что не успеет, он быстро вводил ответы.

Судя по всему, в душной комнате не работала вентиляция. Возможно, задумка экзаменаторов? Имитация нехватки кислорода на космическом корабле? Или проблем со скафандром? В любом случае легче не становилось. Мышцы у Мелоди горели огнем после недавних тренировок, по лбу струился пот, а недостаток свежего воздуха туманил мозги.

Бернард, сидевший справа, что-то неразборчиво бубнил себе под нос, а затем лихорадочно тыкал пальцем в дисплей.

«Каждый борется со стрессом по-своему», – подумала Мелоди.

Через час первые кандидаты потянулись к выходу. Она не переживала по этому поводу, полагая, что для каждой из чрезвычайных ситуаций нет однозначно верного решения или ограничения по времени. Еще ни одному астронавту спешка не помогала.

В какой-то момент они с Бернардом остались вдвоем. Впрочем, другие ушли не так давно, последний – минут десять назад.

Бернард то и дело косился по сторонам, все еще бормоча себе под нос. Внезапно на пол рядом с ним упал небольшой предмет. Мелоди насторожилась. Слегка отклонившись в сторону, она разглядела что-то вроде крошечного беспроводного наушника. Бернард нагнулся, подобрал вещицу и понял: соседка его застукала. Его глаза расширились от страха. Мелоди догадалась, что он использует переговорное устройство. Изумленная, она с трудом сосредоточилась на последнем задании.

Позже кандидаты собрались в переговорной, где им объявили, что лучше всех справился Бернард, поскольку решил все поставленные задачи. Мелоди вновь поймала его взгляд, но ничего не сказала. Второе место заняла Джанет, геолог из Массачусетса.

Сама Мелоди показала третий результат, о чем с нескрываемой симпатией сообщил новый администратор NASA Джеймс Ротман. По его словам, ей не хватило совсем немного. Когда она взглянула на Бернарда, тот напомнил своим видом приговоренного на эшафоте. И вновь она промолчала, не стала его выдавать.

Мелоди не могла заставить других соревноваться честно, а доносчицей быть не хотела. Она отвечала лишь за себя и сделала все возможное, хотя и чувствовала себя так, будто ее подставили.

6

Мелоди опять видела сон, похожий на те, что посещали ее семь лет назад, в дни отборочных испытаний в отряд астронавтов. Она осознавала, что спит – пребывает в ловушке у собственного мозга, сортирующего и обобщающего информацию. Тогда эти грезы сопровождали ее постоянно, за исключением ночей, когда она падала без сил и проваливалась в забытье, будто мертвая.

На этот раз она парила над Сатурном, который мгновенно узнала по коричневым кольцам. Впрочем, не просто коричневым: она ощущала все оттенки цвета, мелкозернистую структуру, а также толщину в сотню метров и более. Различала каждую частичку пыли, каждый кристаллик льда даже у внешнего, самого бледного кольца. Наблюдала, как извергаются мощные криовулканы Энцелада, ледяного спутника Сатурна, как далеко разлетаются замерзшие молекулы воды, легко преодолевая его слабую гравитацию. Эти фонтаны содержали и более тяжелые вещества: силикаты, двуокись углерода, примеси аммиака. Мелоди попросту знала, что они там есть, чувствовала их присутствие, не задумываясь о названиях и структуре молекул. Процесс распознавания этих безымянных веществ происходил сам собой, безо всяких усилий, самоочевидный в своей восхитительной сложности, как обычно и бывает во сне.

Она приблизилась к Сатурну – громадному, охристому и в то же время прозрачному, устроенному гораздо замысловатее, чем в реальности. Широкие облачные пояса из аммиака и молекулярного водорода, составлявшие бóльшую часть массы гиганта, напоминали обертку из плотной хирургической ваты. И вместе с тем они являли собой сумму бесконечного множества деталей, атомов и молекул. От этого многообразия у любого разболелась бы голова, однако Мелоди смаковала свои открытия, испытывая ни с чем не сравнимую радость. Громадная планета, которую она знала под именем Сатурн, становилась все ближе и ближе…

* * *

Взмокшая от пота, Мелоди распахнула глаза и села в кровати, прижав руку к груди. Сердце колотилось, как перегретый двигатель. Еще мгновение она не понимала, где находится, и все еще чувствовала, что падает и столкновения не избежать…

Едва видение отступило, она бессильно рухнула на влажную постель. На будильнике светились блеклые красноватые цифры: 5:30. Значит, она проспала целый час, хотя по ощущениям сон про Сатурн длился всего несколько секунд.

«Хватит уже думать о Серенити!» – сказала себе Мелоди.

С тех пор как объект, так круто изменивший ее жизнь, исчез, прошло уже две недели. Все закончилось. Мелоди по-прежнему дневала и ночевала в Центре управления полетами, руководя проектом на грани закрытия – если не брать в расчет анализ уже полученных данных.

Президент Броснахан давно переизбрался на второй срок и больше не мог финансировать инициативу NASA, которая не привела ни к чему, кроме столкновения с Сатурном. Даже зрелищных фотографий не получилось.

Джим проявил небывалое понимание и пока не перевел Мелоди на другой проект, хотя ее участие в анализе данных, грозившем растянуться на долгие годы, не требовалось. Агентству предстояло разобрать полученную за год информацию с телескопов, чтобы выяснить как можно больше о кратковременном визите Серенити.

Джим даже не разозлился, когда Мелоди продолжила отрицать столкновение. Ее надежды таяли с каждым днем, но она по-прежнему верила, что после долгого межзвездного путешествия такой удивительный объект не мог просто взять и разбиться. Она искала другое объяснение, несмотря на то что аргументы постепенно таяли и приходилось подключать фантазию.

Все чаще она задавалась вопросом, почему не верит в столкновение – по научным причинам или же из чувства гордости? Быть может, ей трудно признать, что космического чуда, которому она посвятила несколько лет жизни, больше нет?

Объект исчез.

Тянулись дни. Мелоди упорно боролась за то, чтобы «Джеймс Уэбб» продолжал наблюдать за Сатурном. Джим сперва деликатно, а затем тверже напомнил ей, что долго так продолжаться не может, ведь самая новая и дорогая игрушка NASA должна обслуживать и другие проекты. Мелоди все понимала, но не желала с этим мириться, зная наперед, что сопротивление бесполезно.

Зазвонил телефон. Мелоди протянула руку к тумбочке и во тьме нащупала прохладный алюминиевый брусок.

– Да? – устало выдохнула она.

– Это Джим. Хотел напомнить, что сегодня ты летишь в Лос-Анджелес.

Она совсем забыла! Вечерний эфир на CNN! В мыслях она уже вернулась на свое скромное рабочее место, откуда могла постоянно отслеживать данные с «Джеймса Уэбба», гадая, не восстанет ли Серенити из мертвых. Болезненная рутина…

– Как же не хочется туда лететь… – проворчала она.

– Пожалуйста, выслушай, Мел, – с непривычной мягкостью произнес Джим, словно разговаривал с хрупкой фарфоровой куклой. Мелоди это слегка покоробило. – С тех пор как наш объект разби… в общем, пропал, журналисты практически потеряли к нам интерес. То, что тебя пригласили на ток-шоу обсудить текущие проекты NASA, – невероятное везение и единственный лучик надежды для нашего проекта. Если все пройдет гладко и зрители поймут, как важно продолжать наблюдение еще неделю-другую, Вашингтон выделит нам необходимые средства.

– А если не получится? – спросила она, однако Джим не ответил. Да и зачем? – Вылет в одиннадцать двадцать, я успеваю.

– Отлично.

– Спасибо, Джим. – Мелоди ощутила прилив теплых чувств к бывшему возлюбленному. – Спасибо тебе за все.

– Не переживай. Ты справишься.

Попрощавшись с Джимом, Мелоди нехотя поплелась в ванную, а затем собрала вещи в поездку. Это заняло уйму времени и едва не лишило ее остатков сил, ведь последние две недели она почти не спала. Каждый час, проведенный вдали от монитора, грозил тем, что она по глупости своей пропустит возвращение Серенити. В этом плане вылет в Лос-Анджелес мог обернуться катастрофой. И все же рабочие обязательства никто не отменял, да и Джим привел резонные доводы. Она прекрасно понимала расклад. Это был ее последний шанс выиграть немного времени, иначе проекту крышка, и даже глава NASA окажется бессилен.

Долетела она быстро, без происшествий. Донельзя уставшая, попыталась вздремнуть в самолете, но перед мысленным взором то и дело возникал рабочий монитор, на котором появлялся и исчезал, никем не замеченный, инопланетный корабль. Учитывая, что «Джеймс Уэбб» теперь занимался и другими задачами, а в возвращение Серенити никто, кроме Мелоди, не верил, данные эти могли затеряться на многие месяцы, а то и годы.

Сонная Мелоди приплелась в студию канала CNN, где ее накрасили и припудрили, перебросилась парой вялых слов с персоналом и поздоровалась с другими гостями передачи: доктором астрофизики Майклом Диллинджером, журналисткой Руби Девенуорт, автором шоу «Научные тайны», а также бывшим администратором NASA Джефферсоном Макпеннингом. Им предстояло выступить в телешоу «Долгий вечер с Лорой Дарем» под руководством его неизменной ведущей.

Мелоди обнаружила, что у переутомления есть один большой плюс: никакого мандража перед эфиром. Главное – не поддаться сонливости во время съемок и не упустить нить беседы.

Незадолго до начала гости, как водится, познакомились друг с другом и сдержанно побеседовали, не забывая при этом широко улыбаться. Затем их рассадили за многое повидавшим стеклянным столом. Велели не обращать внимания на камеры перед сценой и смотреть только на Лору или других собеседников, а еще – не отвлекаться на зрителей, которые сидели в тени на маленькой трибуне. Кроме того, продюсер в наушниках напомнил, чтобы гости следовали плану, намеченному ведущей, и посоветовал, пока есть время, еще раз сходить в туалет.

Шоу началось ровно в десять вечера.

– И вновь суббота, дорогие зрители, а это значит – мы снова в студии «Долгого вечера»! – объявила Лора Дарем. – Наша сегодняшняя тема – «Провал государственных космических проектов: неужели это конец?» Я рада представить вам наших экспертов.

Один из операторов обошел вокруг стола. По мере того как Дарем представляла публике гостей, он наводил на каждого камеру.

– Доктор Майкл Диллинджер – известный астрофизик. Он знаком миллионам слушателей как автор еженедельного научного подкаста «Пространство и время», посвященного астрономии и космическим полетам. Он трижды брал интервью у Илона Маска и близко дружит с Нилом Деграссом Тайсоном²⁷.

Камера повернулась.

– Руби Девенуорт – научная журналистка и ведущая «Научных тайн» на телеканале Fox News. Добрая половина Америки влюблена в ее передачу, которая затрагивает самые разнообразные темы: как устроены ракетные двигатели, чем питаются слизни, насколько прочна паутина и множество других. Кроме того, к нам присоединился Джефферсон Макпеннинг, бывший администратор NASA, а теперь – советник по военным космическим проектам в Пентагоне.

Оператор направил объектив на Мелоди. Она представила, что вместо нее разверзлась кротовая нора²⁸ с аккреционным диском²⁹, вращающимся в свете студийных ламп.

– Доктор Мелоди Адамс – лейтенант-коммандер военно-морского флота. Она служила летчиком-истребителем, а затем перешла в NASA, где участвовала в программе подготовки астронавтов. Ее выбрали в резервный экипаж Dragon 6 – напомню, это была шестая пилотируемая космическая миссия США после закрытия программы Space Shuttle. Не так давно доктор Адамс обнаружила Серенити – возможно, самое необычное небесное тело за всю историю астрономических наблюдений. Она написала книгу о своем открытии, которая целых пять месяцев возглавляла список бестселлеров по версии New York Times и заставила всю страну грезить о космических свершениях.

Ненавязчивый вступительный мотивчик смолк, и Лора Дарем взглянула в одну из камер.

– А теперь перейдем к нашей теме, – деловито сказала она. – Последние несколько лет выдались для NASA крайне тревожными. Сначала ракета SLS провалила испытательный полет и взорвалась на глазах у всей Америки. Впрочем, многие заранее считали эту затею мертворожденной. Стоимость свыше двух миллиардов за каждый запуск и невозможность повторного использования компонентов сделали этот проект в разы затратнее, чем Starship компании SpaceX. Крушение ракеты привело к ожесточенным дебатам о финансировании космических миссий Конгрессом. Два года спустя мы ненадолго воспрянули духом из-за таинственного небесного тела, которое могло оказаться инопланетным. Даже президент перестал критиковать NASA и превратился в астронома-энтузиаста. Однако и это исследование потерпело неудачу. Доктор Адамс, вы были заместителем руководителя и лицом проекта «Серенити». Как это фиаско повлияло на вашу жизнь?

– В первую очередь замечу, что у нашего проекта не было конкретной цели, поскольку наука еще ни разу ни с чем подобным не сталкивалась. Мы занимались съемкой объекта с небывалыми свойствами – весьма вероятно, искусственного происхождения.

– Значит, его действительно соорудили пришельцы?

– Да, – бесстрашно заявила Мелоди, не обращая внимания на ропот соседей по столу и сосредоточившись на ведущей. Забавно, как слипающиеся веки помогали не отвлекаться. – И я настаиваю, что еще рано говорить о провале.

– Объект врезался в Сатурн, разве нет? – нахмурилась Дарем.

– Мы не можем это утверждать со стопроцентной вероятностью.

– Эксперты сходятся во мнении, что ни одно небесное тело не способно пролететь так близко к Сатурну, не попав под воздействие его гравитации.

– А еще эксперты утверждали, что длинный хвост у Серенити во время нахождения на орбите Плутона имел природное происхождение. Однако научного объяснения дегазации они так и не нашли. Гипотеза о столкновении двух астероидов с самого начала вызывала серьезные сомнения. – Мелоди поморгала, чтобы взбодриться, от всей души надеясь, что телезрители этого не заметят. – И в конце концов ее сторонники признали свою ошибку.

Дарем повернулась к астрофизику и по совместительству автору подкаста, чей цветастый галстук-бабочка эффектно сочетался с седой эйнштейновской шевелюрой.

– Почему вы качаете головой, мистер Диллинджер?

– На мой взгляд, это очередной пример того, как наши политики сходят с ума. Уж простите за прямоту, – ничуть не смутившись, бросил он в сторону Мелоди. – С ракетой SLS ровно та же история. Проект раздулся до двадцати трех миллиардов долларов, устарел еще на этапе разработки и заведомо проигрывал конкурентам. Тем не менее его не закрыли. И чем в итоге закончился первый орбитальный полет? Катастрофой! После этого чиновники NASA еще два года впустую транжирили деньги, пока не догадались доверить работу частному сектору. К счастью, теперь пилотируемые полеты на МКС экономически эффективны и безопасны.

– Вы правы, – подхватил Макпеннинг. – Я знаю на собственном опыте, как все устроено в NASA, и вынужден согласиться, что агентство наступает на одни и те же грабли. Даже когда проект терпит фиаско, его продолжают искусственно поддерживать на плаву за счет наших налогов. Это как годами оплачивать лечение пациента в глубокой коме, несмотря на заверения врачей, что привести его в сознание невозможно. Я понимаю, как бессмысленно это выглядит. Неудивительно, что американцы задаются вопросом, почему правительство швыряет их деньги на ветер.

«То же самое говорили и перед высадкой на Луну», – возразила Мелоди, тут же осознав, что вслух не проронила ни слова. Маловато она выпила кофе. Не успела она открыть рот, а ведущая уже повернулась к Руби Девенуорт, которая показалась Мелоди довольно рассудительной женщиной.

– Мисс Девенуорт, когда речь в вашем шоу заходила о гипотезе доктора Адамс, вы всегда выступали на стороне NASA. Многие считают, что ее книга «Внеземное» стала настолько популярной благодаря презентации на одной из ваших передач. Не изменилось ли ваше мнение сейчас, по прошествии года, который NASA посвятило Серенити в ущерб остальным проектам? – Дарем с любопытством подалась вперед.

– Я по-прежнему считаю этот опыт очень ценным, ведь в науке любая неудача – это стимул продолжать исследования. Если бы люди изучали только предсказуемое, откуда взялся бы прогресс? Нельзя бояться риска. Наука не может предвидеть все на свете.

Мелоди сникла. Ее заманили в ловушку, сделав козлом отпущения. Единственная «союзница» и та походила на мать, утешающую ребенка. Даже Руби признавала, что проект потерпел неудачу.

Голоса в студии смешались в калейдоскоп. Они звучали то тише, то громче, словно из-под воды…

* * *

Вокруг Мелоди расщеплялись молекулы. Их приводило в движение мягкое тепло откуда-то из глубин. Что-то потянулось к ней, попробовало дотронуться, но она легко увернулась и ощутила покой. Ее тело отрешенно парило в дымке, напрягаясь и вновь расслабляясь, держа на безопасном расстоянии целую Вселенную. И хотя четкого барьера не было, ее чувства что-то сдерживало, и она ощущала лишь нечто похожее на касания пальцев – бессчетные триллионы касаний, легчайших и все-таки осязаемых…

* * *

– Доктор Адамс? Доктор Адамс!

Раздались смешки. При виде изумленного лица ведущей Мелоди вспомнила, где находится, и поняла, что все-таки уснула. Она почувствовала, как щеки заливает румянец.

– Прошу прощения. Что вы сказали?

– Что вы ответите мистеру Диллинджеру? – повторила Дарем. – Он давно следит за работой NASA и назвал вас сотрудницей второго эшелона…

Мелоди больше не слушала. Она уснула перед включенными камерами, на глазах у миллионов телезрителей! Опозорила себя и коллег!

Возможно, такой ее и хотели выставить на этом шоу. Сейчас все кому не лень нападали на агентство – как и прежде, когда случались промашки. Спорить с Диллинджером не имело смысла: признав, что пропустила его обвинения мимо ушей, она еще сильнее себя дискредитирует, тем самым сыграв на руку противникам.

И все же что-то заставило ее расправить плечи и принять бой. Если и суждено проиграть, она сделает это с высоко поднятой головой и не станет плясать под чужую дудку. Еще не поздно сказать свое слово.

Она встала и огляделась. Во взглядах, еще секунду назад ехидных, надменных, болезненно любопытных, мелькнуло возмущение, а следом – замешательство.

– Я знаю, к чему все идет. Как же надоело, что нам указывают на ошибки, не замечая, какая огромная проделана работа! Наше агентство, наши люди трудятся так усердно, как вам и не снилось! Они не мелькают в телешоу и не навязывают свое мнение окружающим, акцентируя внимание только на плохом. Нет, они работают не покладая рук, чтобы двигать человечество вперед. Высадку на Луну в свое время тоже критиковали из-за стоимости, и, разумеется, не все шло гладко. Однако в итоге люди встретили научный прорыв с оптимизмом и перестали грызться из-за всяких мелочей. – Мелоди распалялась все больше. – Без смелости ученых и должного финансирования технические новшества из этой студии никогда не увидели бы свет. Вы подстроили мне ловушку, потому что я удобная мишень – раненый зверь, которого можно добить в прямом эфире. Я не доставлю вам такого удовольствия. Я буду стоять горой за свою гипотезу, за коллег и все наши решения. Включая решение президента, поддержавшего нас в начале пути. Вы готовите гроб, когда пациент еще жив! Разве это правильно? Разве так поступают американцы? Я отказываюсь в этом участвовать!

Она сорвала с лацкана микрофон и швырнула на стол. Усталость как рукой сняло, остался лишь гнев. Ведущая побелела как мел, а другие гости, судя по лицам, раздумывали, как бы побыстрее убраться из студии, пусть даже через окно.

Мелоди понимала, что битва все равно проиграна, но ничуть не жалела о сказанном. Она выплеснула эмоции в нужном месте и в нужное время. А о последствиях подумает завтра – слишком уж утомительным выдался вечер.

Джим не позвонил, хотя она ждала, что телефон будет разрываться. Той же ночью она вернулась в Хьюстон.

7

Весточка от Джима пришла чуть позже, когда Мелоди ввалилась в свою хьюстонскую квартиру, мертвецки измотанная. Крепкий сон в самолете почти не помог. Она так основательно, до мозга костей устала, что даже не волновалась из-за скандального эфира.

Оставив в прихожей чемодан на колесиках и сумку, она словно пьяная побрела в спальню и там прочитала сообщение в мессенджере: «Когда приземлишься, срочно приезжай ко мне в офис!»

– Гм-м, – промычала Мелоди и попыталась позвонить Джиму, однако телефон был занят.

Она подумала, не пора ли пожалеть свой организм и забыться сном – отрезать себя от мира, который играл с ней в такие жестокие игры. И все же тянущее чувство под ложечкой убедило ее поехать. Разумеется, ее выходка на телешоу не могла остаться безнаказанной. Теперь она узнает, каковы последствия, и расплатится за свою безрассудную честность.

В такую рань дорога в космический центр заняла всего полчаса, но для боровшейся со сном Мелоди каждая минута тянулась вечно. Когда она остановила машину у большого офисного здания, рассвет едва занялся. Только сейчас ее озадачило, почему Джим не дома.

«Возможно, он так зол, что не может уснуть. Или уже вовсю оправдывается перед Вашингтоном», – подумала Мелоди, прикладывая ключ-карту к устройству у бокового входа. Наверх она намеренно поднялась по лестнице, чтобы ненадолго отогнать сонливость. По пути размышляла, сколько пунктов трудового договора нарушила и есть ли вообще смысл что-то говорить в свою защиту. Она утратила самообладание, к тому же приехала на шоу одного из крупнейших телеканалов неподготовленной и смертельно уставшей. Джим имел полное право вновь ее уволить.

Секретарша еще не пришла, и неудивительно: рабочий день начинался только часа через три. Дверь, на которой поблескивала строгая латунная табличка «Администратор», была приоткрыта. Из кабинета доносился знакомый голос, напористый и взволнованный.

Вздохнув, Мелоди расправила плечи, пересекла кабинет секретарши и постучалась к Джиму.

– Я перезвоню! – раздалось из-за двери.

Послышался щелчок – Джим положил трубку стационарного телефона, – а затем тихое:

– Войдите.

Она с опаской шагнула внутрь.

– Мел! – воскликнул Джим и буквально выпрыгнул из кресла, словно сидел на пружине.

Обогнув широкий деревянный стол, он подскочил к Мелоди и тряхнул ее за плечи.

– Прости. Мне правда очень жаль, – мрачно проговорила она. И не слукавила. Однажды она полюбила его и, возможно, любила до сих пор – хорошего человека, честного и ответственного, который, даже обладая властью, заботился о чувствах и благополучии других. – В студии CNN я сказала правду и не стыжусь своих слов. Мне стыдно, что из-за этого у тебя неприятности. Ты вынужден отдуваться, хотя не виноват…

– Ладно, об этом позже, – махнув рукой, перебил Джим и подвел Мелоди к компьютеру. – Серенити!

– Что – Серенити? – растерянно пробормотала она.

– Серенити снова с нами! – Он резко развернул монитор, чтобы Мелоди увидела фотографию.

Слева от Сатурна безошибочно угадывался знакомый хвостатый силуэт.

– Это же… Это… – Она потеряла дар речи. – Наш объект… цел и невредим!

– Да! Не зря ты в него верила!

«Скорее, отчаянно надеялась», – подумала Мелоди. Голова шла кругом. Может, это сон?

– Откуда у тебя фотография? Я ведь вчера не следила за…

– Когда ты улетела, я сменил тебя на рабочем месте, – объяснил Джим таким тоном, будто это само собой разумелось. – Вчера у меня был выходной.

– И ты весь день просматривал снимки Сатурна? – недоверчиво спросила Мелоди.

– Конечно. – Джим посерьезнел. – Я всегда в тебя верил. Всегда. Ну, может, однажды дал слабину, когда мой самый важный проект развалился у меня на глазах, но я пообещал себе, что больше такого не повторится. Я дал себе слово сделать все от меня зависящее, чтобы ты как можно дольше наблюдала за Сатурном. А еще…

Не дав Джиму договорить, Мелоди крепко его обняла и от души поцеловала в губы. Сперва он замер – вероятно, опешил, – а затем расслабился и ответил на поцелуй.

– Спасибо, – севшим голосом сказала Мелоди.

Она не знала, чему рада больше – что Серенити все еще в небе или что Джим так запросто ответил на ее чувства.

– Спасибо тебе за упорство. Даже я почти поверил, что мы просчитались и Серенити не вернется. Кстати, я уже сообщил президенту.

– А он?

– Попросил рассчитать нынешний курс объекта и выяснить, можно ли отправить пилотируемую экспедицию. Выкладки должны быть в Овальном кабинете в течение трех месяцев. Это главная задача. Остальные проекты подождут.

– Пилотируемую экспедицию? – У Мелоди закружилась голова.

– Именно! – с улыбкой подтвердил Джим. – Я объяснил президенту, что природное небесное тело не может скрыться за Сатурном, а через две недели появиться вновь. Ни один ученый в здравом уме не поддержит подобную гипотезу. Те, кто разглагольствовал по телевизору, что это всего лишь необычный астероид, умолкнут навсегда. Особенно теперь, когда наш объект обвел их вокруг пальца, так и не врезавшись в Сатурн. Серенити – космический корабль, и я четко дал это понять президенту. Теперь он призывает нас объединить усилия с европейскими коллегами из Южной обсерватории³⁰, которые тоже наблюдали за Серенити, и подобраться поближе к инопланетным гостям.

– Выходит, корабль направляется не к Земле?

Мелоди сама не понимала, разочарована или рада. Пришельцы, очевидно, владели технологиями, необъяснимыми с точки зрения современной науки, поэтому кто знает, чем обернулся бы их визит на Землю. А как отреагировали бы разные государства? Этот вопрос тревожил Мелоди больше всего.

– Нет. Я засек Серенити, как только началось телешоу с твоим участием, и с тех пор мы сделали тридцать четыре снимка. Прямо сейчас четыре рабочие группы трудятся как пчелки, проводя расчеты и создавая модели. Мы уже выяснили, что объект набирает скорость и довольно однозначно взял курс на Марс, а точнее на марсианскую орбиту, которую пересечет в нескольких миллионах миль от Красной планеты.

– В принципе, мы сможем туда добраться, – прикинула Мелоди, чувствуя, как воодушевление фейерверком пульсирует в груди.

– Да. Хотя объекту придется значительно ускориться, чтобы пересечь орбиту Марса в зоне, достижимой для нас, – уточнил Джим и неопределенно взмахнул рукой. – В общем, время покажет.

С доступными сейчас двигателями полет до Марса занял бы как минимум полгода. А поскольку пыльный сосед Земли точно так же вращался вокруг Солнца, расстояние между двумя планетами в разное время колоссально различалось. Когда Солнце находилось между ними, Марс оказывался дальше всего от Земли – примерно в трехстах девяноста миллионах километров. А во время самого благоприятного для старта окна дистанция составляла всего сорок пять миллионов километров.

Так как на сам Марс они не собирались, его путь по орбите служил лишь ориентиром для расчетов. Требовалось определить стартовое окно, ведь время – самый важный фактор для любых астродинамических вычислений. От длительности полета зависело не только время на ускорение, дрейф и торможение, но и положение Марса на момент прибытия.

Между запуском корабля и гипотетической высадкой на Марс сама Красная планета проделывала огромный путь по эллиптической орбите вокруг Солнца. Таким образом, корабль следовал не туда, где Марс находился в момент запуска, а в ту точку, где он окажется шесть месяцев спустя. Точно так же и отправка экспедиции к Серенити зависела от взаимного соотношения курса объекта и положения Земли в последующие несколько лет.

Впрочем, Мелоди трудности не пугали. Сам факт, что подвернулась такая задача, она уже считала невероятным везением.

– Что касается телешоу… – осторожно начала она, но Джим отмахнулся.

– Сомневаюсь, что кто-то об этом вспомнит. Уже завтра президент объявит, что Солнечную систему действительно пересекает инопланетный корабль, однако угрозы для Земли нет, поскольку направляется он не к нам, а мимо. Хотя по астрономическим меркам он пролетит от нас в непосредственной близости. Думаю, услышав такое, общественность забудет обо всем остальном. – Он постучал указательным пальцем по снимку небесного тела на экране.

«Не просто небесного тела, а космического корабля», – мысленно поправила себя Мелоди.

– Надеюсь, ты прав, – сказала она.

– А еще я пару часов назад заглянул в соцсети. Похоже, благодаря тебе завирусился новый хэштег: #выкусиэнэн.

– Что это значит? – не поняла Мелоди.

– Думаю, «Выкуси, CNN». Видимо, своей тирадой про нытиков, недостойных называться американцами, и наплевательским отношением к шоу ты подняла на уши весь интернет. Мнения разные, но так или иначе твои слова нашли большой отклик и многих задели за живое.

– Да я просто устала и разозлилась, – пожала плечами Мелоди. Заметив, что Джим поглядел на часы, она прикоснулась к его руке. – Пока ты не ушел, скажи, каков план действий?

– Я наметил кадровые перестановки, но это позже, – расплывчато ответил он. – Сейчас основная задача – векторные расчеты траектории Серенити. А начало подготовки к полету зависит от того, как скоро наш объект достигнет точки, где его темп ускорения станет постоянным или же установится постоянная скорость.

– Я бы хотела…

– Конечно, ты будешь участвовать в подготовке. Обещаю тебе место в первом ряду, – с широкой улыбкой заверил ее Джим. Успех опьянил их обоих. Вообще-то, Мелоди собиралась попросить о другом, но не стала поднимать эту тему и просто кивнула. – А теперь как следует отдохни. Полагаю, в студии CNN тебе выспаться не дали.

Мелоди скорчила гримасу.

– Еще рано об этом шутить?

– Определенно. – Она притворно нахмурилась.

– Поезжай домой. Мы победили, Мел. До завтра тут ничего не изменится.

Их ладони на столе будто случайно соприкоснулись. Мелоди не знала, в чем дело – в общей победе или в его невысказанной любви, которую она почувствовала раньше… Она поняла, что ей с ним хорошо, хотя еще год назад и мысли такой не допускала. Нет, она не питала к Джиму ненависти после увольнения, даже не злилась по-настоящему – гнев быстро рассеялся, уступив место своего рода пониманию. И все же между ними тогда выросла стена.

Из-за того, что им долгое время приходилось скрывать свой роман, они не выстроили достаточно близких отношений, какие появляются лишь при тесном взаимодействии в повседневной жизни. Тем не менее, питая глубокую симпатию друг к другу, они временами задумывались о совместном будущем. Однако весь последний год Мелоди работала как проклятая и отвлекалась лишь на визиты в «Форпост», чтобы проветрить голову.

– Иногда я мечтаю, чтобы обстоятельства сложились иначе, – прошептала она, словно вынырнув из дремы.

– Я все время об этом мечтаю. – Джим заглянул ей в глаза. В его серьезном взгляде читалось сожаление, тоска по несбывшемуся, невозможность изменить прошлое.

– Но вышло как вышло, – твердо сказала она.

Когда они с Джимом закрутили роман, Мелоди проходила подготовку в отряд астронавтов, и пронюхай об их связи кто-то из коллег – ее обвинили бы в нечестной игре и попытке пробиться в экипаж «через постель». Эти гнусные предположения не имели ничего общего с реальностью, однако Мелоди они пугали. Теперь же она стала рядовой служащей агентства и ситуация немного изменилась.

– Ты больше не кандидат в астронавты, – шепотом напомнил Джим. От него слабо веяло мятным чаем. – Рабочую этику мы не нарушим.

– Все равно ничего не выйдет, – вздохнула Мелоди. Она не могла объяснить почему – и отпрянула, пока их губы не встретились. – Мне надо поспать.

– Ты не отключишься за рулем?

– Посплю в офисе. Я весь год частенько так делала.